Осколки

1. Ты же из ФБР

— 28 февраля. Продолжаются исследования в рамках проекта «Шэрдс». Проводится анализ полученных данных. Начинаю изучение образца №315-0SP...

Сара отложила в сторону диктофон и склонилась над микроскопом. Изучать детали развития этой новой биоформы, пока находилась в очках ночного видения, было ужасно неудобно. Ремни давили на голову, мешая сосредоточиться и калибровать изображение. А это она уже начала привыкать!

Всë шло как надо. Профессор, набирая группу, на еë взгляд, перспективных учëных расписала план исследований и все ориентировочные даты. До сих пор Сара не видела ни одного отклонения, будто она умудрилась побывать в прошлом, провести эксперимент, вернуться и записать всë. Как иначе она могла знать ход эксперимента с точностью до часов?

Всë шло по плану. Но ощущение, что мир вот-вот плеснëт Саре в лицо ведро воды, смыв привычную реальность, не оставляло ни на секунду вот уже пару дней. И это теперь, когда наконец-то наметился прогресс в проекте!

— Развитие образца №315-0SP происходит согласно прогнозам. Если всë продолжится в том же темпе, первые массовые тесты можно будет начать уже к апрелю.

Новая биоформа, разработкой которой они занимались по запросу правительства, должна была помочь с очисткой окружающей среды. Сначала вода, потом воздух. Если только всë получится, эта новая форма станет прорывным шагом в защите и восстановлении окружающей среды. Уже ради этого можно как следует постараться. Ради этого и ради хотя бы крошечного шанса, что еë имя засияет в научном поле.

В первые дни в подземной лаборатории Сара задыхалась и почти сходила с ума. Теперь привыкла. В лаборатории почти полная темнота — до сих пор образцы оставались очень чувствительны к свету, но это только вопрос времени. Зато за пару месяцев здесь ей удалось научиться различать пространство по звукам, даже очки ночного видения теперь не особо нужны. По привычке — и по стандартам — носить их всë-таки приходилось. Шипение и мерное потрескивание приборов успокаивало нервы. Окон в маленьком помещении не было, затхлый воздух пропитался химикатами. Теперь резкий запах казался приятным, почти родным. Даже чихать больше не хотелось. На самом деле Сара и представить не могла, как будет чувствовать себя, когда вернëтся домой. Будет вставать в светлой комнате, кипятить воду в электрическом чайнике и заваривать любимый малиновый чай из магазинчика Trader Joe's. Мир, который остался за металлическими дверями лифта, теперь казался далëким и странным.

— Перехожу к изучению образца №316-0SP... Хах? Это что ещë?

Каждый образец хранился в герметичном контейнере, привезëнном с места проведения полевых испытаний. Каждый до сих пор был более-менее похожим на предыдущие даже при тщательном изучении. Но этот... Сара стянула с головы очки ночного видения. Новый образец люминесцировал в видимом глазу диапазоне, холодное свечение расползалось по лаборатории, а пинцет покрывался узорами льда.

Сара спешно убрала образец обратно в контейнер и зажала кнопку внутренней связи. Консультация вернувшейся после долгого перерыва профессора Вебер-Вайхгайт точно не помешает.

Профессор явилась через пару минут. Высокая, с застывшим на бледном лице надменным недовольством, как у всех признанных гениев. Не то чтобы Сара знала многих признанных гениев, но такими они каждый раз представлялись ей с детства. Тогда она зачитывалась мемуарами и учебниками, мечтая однажды попасть в ряды знаменитых учëных. Уж они-то могли поменять мир своими изобретениями! И она могла. Надо было только чуть больше удачи.

— Что у тебя тут?

— Ну... Образец...

Пока профессор Вебер-Вайхгайт, глава проекта «Шэрдс», сама изучала образец с отклонениями от нормы, Сара смотрела на неë. Ярко-рыжие волосы виднелись даже из-под защитной шапки, тело стройное и гибкое для профессорских «чуть за пятьдесят» лет. Она согнулась, облокотилась на стол и изучала образец, тихо бормоча себе под нос.

Зависть закипела в Саре. Вот глупая! Сейчас профессор всë сделает и что потом? Вся слава снова достанется руководителю, а она останется безымянным участником группы исследователей во всех сводках, кроме правительственных списков участников проекта. Ну нет! Не такого она хотела.

Сара схватила один из образцов в контейнерах и сунула в карман лабораторного халата. Пора выходить из тени. Любыми способами.

***

Сэмюэл дал ей отпуск после кошмара в Северной Каролине. Не сразу, Шарлотта долго отказывалась, чтобы сосредоточиться на работе и не оставаться наедине с собственными мыслями в пустой квартире.

С тех пор, как Рики хлопнул дверью и оставил еë, в доме и правда стало тихо. Иногда шумели соседи — семья из Мексики — но обычно они старались не привлекать внимания. Шарлотта подозревала, что у них не было грин-карты, но не проверяла: реальных поводов, кроме того, что их сын Матео почти не говорил на английском, она не видела.

С утра зазвенел телефон. Раньше Шарлотта переводила его на ночь в режим «не беспокоить», если не занималась очень важным делом вроде... Она ущипнула себя за руку, чтобы не вспоминать, и ответила.

— Доброе утро, — просипела она, уверенная, что услышит голос Сэмюэла.

— Шарлотта, детка, это ты? Голос странный.

— Мама? — она тут же проснулась. Рывком села в кровати, прижав одеяло к груди, будто мама могла еë видеть. — Прости, я только проснулась.

— В восемь утра?

Шарлотта представила, как мама, ранняя пташка, поморщилась от понимания, что стало поздно, и покраснела. Вечером она включила «Целую, Китти» и не смогла остановиться, пока не посмотрела весь сезон.

— Да, я... в отпуске. Отдыхаю.

— В отпуске, замечательно!

— Почему?

Шарлотта нахмурилась. С родителями она почти не общалась с тех пор, как уехала из Германии. Особенно с отцом. Особенно после того, как начала встречаться с Рики. С мамой они иногда созванивались, обмениваясь дежурными «как дела», поздравлениями с Рождеством и реже — днями рождения. Но теперь энтузиазм в еë голосе пугал.

— Мне нужно, чтобы ты помогла найти одну крысу. Она ещë не должна убежать за океан.

— Мам, но я же...

— Ты ещë работаешь в ФБР?

— Да, но...

— Вот и отлично. Я напишу тебе адрес СМС-кой.

«Ты ж из ФБР, почему ты не можешь найти преступника?» — вздохнула Шарлотта. В ФБР она и правда работала. Сэмюэл даже говорил, что неплохо справлялась. Но Шарлотта — специалист по информационным технологиям, не агент! Мама слушать не хотела, уверенная, что работы в Бюро достаточно для поисков преступников. Просто поставила перед фактом и бросила трубку. На самом деле они с папой друг друга стоили, только в Рождество иногда пытались смягчить характеры. Шарлотта прикрыла глаза, вспоминая мамин сливовый пирог, и вздохнула. Рождественские вечера в кругу семьи — то немное, по чему она до сих пор скучала.

Шарлотта отбросила одеяло и прошла к окну. Когда Рики ещë жил здесь, в доме шумел телевизор, а она одевалась в причудливые неудобные пижамы. Сегодня заснула в одной оверсайз футболке, в которой при малейшем движении обнажались светлые бëдра и татуировка. Отцу она очень не нравилась.

Шарлотта сбросила с себя футболку и прошла в душ. Вода смыла остатки сонливости, но это не помогло. Шарлотта задержалась перед зеркалом, рассматривая обнажённое тело и бледное лицо. Вроде всë та же. Рыжие локоны и глаза голубые. Иногда больше серые, но всë же... После Северной Каролины в ней что-то поменялось, тень легла на лицо да так и осталась.

Телефон снова зазвенел. Шарлотта подцепила его кончиками пальцев и открыла сообщение.

— Калифорния? — она вскинула брови.

Срочно нужен был кофе, большая кружка чëрного кофе. Потом можно и подумать. Солнечная Калифорния казалась неплохим вариантом, но вот Лос-Анджелес... «Город ангелов». Иногда Шарлотте казалось, что у неë развилась аллергия на всë, что связано с ангелами.

***

5 марта, Лос-Анджелес, Калифорния

Белль терпеть не могла просыпаться рано, особенно после пати в IceAngels. Все знакомые об этом знали и откладывали свою супер-важную фигню часов до двенадцати. Сегодня сон был прерван тяжëлым шумом прямиком из детства. Из детства еë бабули, наверное.

Она вскочила с кровати, запуталась в сползших штанах розовой пижамы, ругнулась себе под нос и схватила трубку древнего телефона.

— Да-а?.. — просипела она.

— Пит! В LA... Будет холодно... Очень! Собирай... — голос женщины незнаком. Она говорила, задыхаясь, сбиваясь, что-то в телефоне громко трещало.

— Мадам, вы там хоть чуть в адеквате?

— Нет времени! Передай... И беги!

— Чего?..

Звонок оборвался. Неудивительно! Ей всегда казалось, что эта рухлядь не работала, но Питер, еë друг детства, твердил, что однажды телефон зазвенит. И вот его отшибленные параноидальные друзья позвонили, а он как раз на учëбе. Вот досада...

— Чушь какая-то.

Белль посмотрела прогноз погоды: температура в 48°F очень даже тëплая для начала весны в Лос-Анджелесе. Город Ангелов проснулся — в отличие от Белль — по дороге летели машины, куда-то стремились крохотные точки-пешеходы. Всë так же, как обычно.

— Ладно, просто скажу Питу, что звонили из его параноидального клуба...

Она набрала сообщение и снова завалилась спать, не дождавшись прочтения.

Белль уже не видела, как по стеклу полз причудливый ледяной узор. Зато увидел Адам Белл, наблюдавший за ней из окна дома напротив — не самого плохого отеля в округе.

— Что только не привидится после бессонной ночи, — хмыкнул он, допивая холодный кофе.

Взглянул ещë раз — лëд, как и ожидалось, исчез. Правда, Адам не понял, что после пары бессонных ночей, проведëнных в клубах для не очень ответственной молодëжи, посмотрел на соседнее окно.

Смятый картонный стаканчик полетел прямиком в мусорку, и Адам снова поднëс бинокль к усталым глазам. Мелкая оторва только и знала, что крутить эти диски по ночам, а ему приходилось следить... Еë чокнутый пятидесятилетний «бойфренд» хотел убедиться, что она не изменяет ни в клубе, ни с этим тощим... Он подсмотрел в досье, сам так и не вспомнив имя тощего сутулого парнишки, снимавшего квартиру вместе с Изабеллой. Питер Скарт... Вот с ним она и не должна была изменять в первую очередь. Да и не стала бы, наверное: парня интересовали разве что его железки.

Адам ходил за ней по пятам уже неделю и знал наверняка каждый шаг. Изабелла вставала в двенадцать, обязательно занималась йогой, а потом бродила по Лос-Анджелесу, маленьким любопытным носом прилипая к витринам бутиков. Со своим престарелым бизнесменом она в ссоре, а без его покровительства денег хватало разве что на эту квартиру и такой витринный шопинг. Поэтому как только выдавалась свободная минутка, она ходила на каждое подвернувшееся прослушивание и возвращалась с «мы с вами свяжемся». Певичка из неë так себе, «перспективная в далëком будущем», но самой Изабелле этого незаметно. Она до сих пор верила, что была просто недопонятым талантом и когда-нибудь еë обязательно выберут! И уж тогда Золушка как превратится в королеву, минуя стадию принцессы...

Наблюдать за малолеткой было скучно, но эта работа стоила больше, чем последние три вместе взятых, и жадность шептала Адаму, что он просто не мог отказаться. Когда они наконец помирятся, можно будет купить новое снаряжение и отправиться покорять Эверест... Чего не сделаешь ради давней мечты.

— А пока просто посмотрю за тобой, — он поднëс бинокль к глазам и убедился, что Изабелла снова спала.

В номере отеля Winwood становилось прохладнее. Он проверил термостат на стене, поднял температуру сильнее. Теплее не стало, наоборот: приложение, определявшее температуру вокруг, показывало 50°F. Через полминуты отметка изменилась на 48°F.

Адам позвонил на ресепшен.

— Отель Winwood, администратор Джиллиан Коллинз слушает. Что у вас случилось? — звонкий голос зачитал заученный текст.

Адам прикрыл глаза, вспоминая. Кипенно-белая рубашка, идеально отглаженная, но с наспех закатанными рукавами. Строгий пучок каштановых волос на голове, несколько слоëв косметики на лице, но нанесены неумело. Джиллиан Коллинз показалась ему странной в первую встречу, но за еë тайны никто не платил.

— Мисс Коллинз, в номере что-то с термостатом. У меня скоро сосульки на носу вырастут, хотя температура выкручена на максимум.

— Это очень неприятная ситуация, мистер... Белл. Я сейчас же передам сведения нашему инженеру, он зайдëт к вам в течение нескольких минут. От лица отеля приношу извинения за неудобства.

2. Семь минут

Билли пристально наблюдал за ней из террариума. Шарлотта отвела взгляд от экрана ноутбука и убрала за ухо прядь рыжих волос. Взгляд хамелеона иногда пугал еë слишком живой смышлëнностью, казалось, в комнате находился ещë и его настоящий хозяин. Джейк Худ не выходил у неë из головы. Он, его подначки, джентльменство, раздражающее «Чарли», подарки...

Когда Люси сказала, что еë подвеска была вовсе не от коллектива, а от жениха, Шарлотта не знала, что и думать. Тогда они с Рики ещë встречались и... Она зажмурилась и покачала головой. Всë это было целую вечность назад, Рики больше нет в еë жизни и не будет снова. Он писал пару раз, хотел вернуться, пел, что просто злился и ревновал, но на деле, конечно же, любил еë больше всех на свете.

Шарлотта-овечка могла в это поверить. Почти поверила. Почти согласилась. Но... Взгляд метнулся к старой фотографии на стене. Они с Рики в совместной поездке. Шарлотта до сих пор помнила тот жаркий день, лëгкую щетину и запах яблочной карамели, странный и вроде бы не подходивший Рики, их рассвет и долгие поцелуи. Тогда она ещë не думала, что всë может повернуться так, что она будет осторожно пить непривычный кофе — когда только она переняла эту привычку? — и жмуриться в попытках не расплакаться перед Билли.

Ещë совсем недавно, но вечность назад, наивная и, наверное, влюблëнная Шарлотта бросилась бы в объятия Рики. Но в тот день он услышал твëрдое nein в голосовом сообщении. То лëгкое, незримое изменение коснулось каждой части еë тела, прижгло трепетное сердце.

«Подниматься снова и снова, до тех пор пока однажды агнцы не станут львами», — Шарлотта носила на себе этот девиз, не очень подходивший тогда ещë стеснительной и романтичной девочке, с восемнадцатого дня рождения. Татуировка обвивала бедро вязью слов, попадалась на глаза каждый день и заставляла помнить. Наверное, одно из главных правил отца. Шарлотта начала понимать это только недавно, в одиночестве обводя контур надписи ногтем.

Упала — поднимись. Больно — залижи раны и снова в бой. Овец едят. Львицы выцарапывают жизнь из последних сил. Так легко и просто. Отец говорил то же. Но звучал иначе.

Шарлотта следовала этому правилу, до конца не понимая. Вставала, когда Рики устроил скандал сразу после дня рождения и хлопнул дверью. Вставала, заглядывая в бездну глаз Ангела. Вставала, когда оставалась в одиночестве, замазывала синяки под глазами тональником и шла на работу. Вставала, ведь львы выбирались из овечей шкуры через боль и кровь. Но вот что странно: с каждым подъëмом в ней что-то ломалось. И вот теперь ломаться стало нечему.

— Билли, — она глянула на хамелеона и выждала долгую паузу, — кажется, нам с тобой придëтся уехать на время. Ты не против?

Билли поднял лапку.

Шарлотта купила билет в Лос-Анджелес. Пути назад больше не было.

***

—...белла.

Холодное чудовище вынырнуло из снега и схватило Беллу за лодыжку. Лёд причудливыми завитками пополз по бледной коже, пропитывая кровь. Она знала: ещë немного, и ярко-голубые ленты вен промëрзнут совсем, вырвутся из тела наростами льда, а она превратится в одно из таких же монстров — холодных и до одури страшных. Она умрëт. А умирать не хотелось. «Отвали!» — завопила она, изо всех сил пнула его в попытке вырваться. Чудище зашипело, но не отпустило. Даже не подумало!

— Изабелла... Мать твою...

«Какой-то знакомый голос у этого монстра». Мысль резанула по разуму, восприятие реальности рассыпалось в ледяную крошку, как только он схватил еë за плечи и с силой тряхнул.

— Эй!

Белль, с шумом выдохнув, села в кровати. Два мягких розовых одеяла, напоминавших ей огромные пушистые облака, упали на пол, а над ней склонился Питер. Не кошмарное чудовище, а просто приятель детства. Такой же тонкий и нескладный, как в четырнадцать. Казалось, к двадцати его угловатое тело так и не выросло, только лицо стало чуть мужественнее, и это противоречие вгоняло Белль в ступор, каждый раз заставляя разглядывать вечно припухшие глаза и корочки облезшей кожи на губах.

Сейчас Питер был слишком близко, Белль никогда не позволяла ему оказываться настолько рядом. У неë не было А+ по всем предметам, но и глупой она себя не считала. Видела чувства «друга» в обрывках фраз и случайных прикосновениях. И сейчас безнадёжно и бессмысленно влюблëнный Питер сидел на еë кровати, колено между бëдер, сильные пальцы сжали плечо, длинный нос почти касался лица. Белль зажмурилась. Она не раз давала понять, что они могли только дружить, но не все умели слушать.

— Пит, ну это уже слишком.

— А нехер пихаться, мне тоже неприятно, — с тихим ворчанием он поднялся на ноги.

Из-за частокола мокрых волос сверкали недовольством тëмные глаза, рукой он тëр рëбра после точного удара, и снова в недовольстве поджимал губы. «А руки и правда ледяные... Только с улицы, что ли? — подумала она и тут же одëрнула себя. — Да не, бред. Вон голову вымыть успел». Питер снова схватил еë — на этот раз за руку — и попытался утащить куда-то.

— Хватит уже дрыхнуть, конец света проспишь!

— Пит, не неси чушь! Тебя вчерашняя тëтка из клуба параноиков покусала?

Прошлым вечером, когда Питер вернулся с подработки после учëбы и устроил ей настоящий допрос, разве что без диктофона. Заставил вспомнить всю последовательность из «В LA... Будет холодно... Очень! Собирай...» дословно, потом убежал куда-то и вернулся только теперь. Вроде он впервые не ночевал дома.

— Это не чушь. Сведения от важного человека, лучше собирайся и валим отсюда!

— Никуда я не пойду! У меня прослушивание сегодня! — Белль вырвалась из хватки, взяла одеяло с пола и попыталась укрыться. По коже бежали неприятные холодные мурашки, почти как в жутковатом сне. — Ты окно открыл? Холодно.

— Сейчас везде холодно, блин. Посмотри хотя бы прогноз погоды и начинай собирать всë необходимое. У нас мало времени!

Сказал он и вылетел из комнаты. Белль зевнула, потянулась и медленно встала с кровати. Пушистая розовая пижама уже не грела, хотелось поскорее откопать самый тëплый свитер и выпить горячего карамельного капучино. На слова Питера она редко обращала внимание. Он ведь с детства такой параноик. Вечно ждал катастрофы, болтал о конце света, древних Майя, Нибиру и куче всяких других конспирологических бредней. Поэтому и прозвали чудиком и в школе всë время таскали на задний двор и пытались отобрать деньги на завтраки и били в школьном туалете. Разве что в шкафчики не запихивали: в них и учебники с трудом помещались.

Белль — дочка профессионального каратиста, отец с пяти лет учил еë защищаться и атаковать, считая, что при еë внешности это могло пригодиться. Она пошла в маму, и очень выделялась азиатской внешностью в расистских северных штатах. Вот она и сражалась. За себя и за чудака Пита, гоняла хулиганов раз в пару дней во имя добра, справедливости и дополнительной десятки на карманные. Так и подружились.

Они росли, Белль забыла о техниках боя, а Пит продолжал параноить. Некоторые люди просто не хотели меняться, напрочь застряв в скорлупе своих убеждений.

Белль глубоко вздохнула. Воспоминания — это хорошо, но в комнате из-за них теплее не становилось, поэтому за телефон она всë-таки схватилась. Хотела убедиться, что слова Питера — новый виток параноидального бреда, но еë ждало пазочарование.

— Что за нахрен?

Вчера температура на улице была 48°F, сегодня упала до 5°F. В Лос-Анджелесе нормальны перепады температуры, но одно дело пятнадцать градусов, а другое — сорок три всего лишь за сутки! Просто нереально, слишком много даже для этого местечка. Белль сразу же полезла в гугл в поисках ответов, но их не было. Блогеры хайповали на неожиданном событии, выпуская одно видео с вопросами за другим, синоптики бормотали про циклон и обещали скорую нормализацию погоды. Ничего конкретного и внятного она так и не увидела.

Когда Питер заглянул в комнату в следующий раз, Белль бросала в большой чемодан свои любимые летние платья и шорты. Если они собирались бежать от холода, то наверняка в тëплое местечко, на острова там или ещë куда. Логично же брать летние вещи.

— Блин, сказал же: самое необходимое!

— Это необходимое! Мне в одном и том же ходить или как?

Питер не ответил, нашëл занятие получше: похватал еë свитера и утеплëнные джинсы, запихнул в рюкзак, даже не сложив толком — конечно, под возмущëнные крики, что они «будут как из задницы» — и потянул еë в коридор. Белль успела схватить маленький светильник-кошку с тумбочки.

***

Адам отставил стакан с двойным эспрессо в сторону. Температура за последние сутки упала слишком сильно, но пока на это толком не реагировали. Пошëл снег, непривычные к нему дети высыпали на улицы ловить снежинки. Счастливые пока...

Всë происходящее казалось неправильным. Адаму нравился снег и холод, но не в грëбаном Лос-Анджелесе, где снежная зима бывала раз в несколько лет. Он потëр лоб ладонью. Голова раскалывалась. Детям снег нравился, но по метеозависимым взрослым смена погоды ударила особенно жестоко.

Адам Белл работал частным детективом уже четвëртый год и, хотя обычно его дела сводились к скучной слежке за потенциально неверными партнëрами, подмечать детали и чувствовать подвохи он научился. Сейчас он был уверен: с этой погодой всë серьëзнее, речь не просто о циклоне.

Он поморщился и сделал глоток холодного кофе. Ему не помогало, голова болела только сильнее. В таком состоянии и ходить-то никуда не хотелось, а уж бежать или вести машину казалось сродни самоубийству. Но Изабелла бежала. Вернее тощий Питер тащил еë за собой, она на ходу пыталась застегнуть куртку, одновременно сжимая в руке светильник. «Вот дурная, — решил Адам. — Но что не сделаешь ради Эвереста».

Его внедорожник был припаркован неподалëку, двигатель он не глушил, и догнать гиперактивную парочку получилось на Слосон-авеню. Они как раз спорили, Изабелла тормозила и пыталась остановить своего приятеля.

— Вы торопитесь, молодые люди? Подвезти?

Питер Скарт окинул его холодным недоверчивым взглядом. Адам хорошо понимал язык тела и из-за резких движений точно знал: этот тип хотел отказаться. Другое дело Изабелла. Она всплеснула руками, едва не уронив свой странный ночник, словно прилипший к еë тонким пальцам с разноцветными ногтями, и заверещала, что больше пешком никуда не пойдëт. У неë резкий высокий голос, от вопля в голову ударило сильнее, затошнило. Вида он постарался не подать, только поморщился.

— Спасибо, мистер! — Изабелла первой заскочила в подержанный Lincoln Navigator.

— Ага, пожалуйста, — кивнул он. И мысленно добавил: «Только замолчи». — Куда вас везти?

— Можете подкинуть нас до ТЦ? Собирались поехать на лыжах кататься в горы, а тëплой одежды почти нет.

Ближайшим торговым центром навигатор считал тот, что находился в тринадцати милях отсюда. Адам не возражал, пока это давало ему лучше изучать цель.

Питер сидел в закрытой позе, уставившись в экран мобильного. Зато Изабелла прилипла к стеклу с восторгом любопытного ребëнка, впервые оказавшегося в «Диснейленде». Она пыталась разглядеть пролетающие мимо витрины, а если повезëт и знаменитую голливудскую аллею, трепалась о своих мечтах и планах стать выдающейся певицей без остановки, и Адаму всë сильнее казалось, что голову сжимали в тисках.

Он едва успел надавить на тормоз, когда на дорогу выскочила женщина.

***

Холодный ветер бил в лицо и трепал ярко-рыжие волосы, спрятанные под голубую шапку. Шарлотта отыскала взглядом табло, где указывали температуру и вздохнула. В Вашингтоне -11°F ощущались чуть менее кошмарно, чем в Калифорнии, мороз не так щипал щëки. Ещë и телефона она успела лишиться в пути: какой-то тип сунул руку в карман ещë в аэропорту. Шарлотта поняла, когда в самолëте решила включить на нëм авиарежим, но ничего не нашла. Она не растерялась: успела заблокировать доступ к аккаунтам через запасной мобильный, о котором не знали коллеги из киберподразделения. Кроме Сэмюэла. Он знал всë.

В этом телефоне не было ничего, ни одной песни, и пришлось слушать свои мысли. В самолёте внутренний голос не замолкал ни на секунду: любой полëт теперь напоминал о Джейке. О его наушниках на пути в Северную Каролину, о полотенце вокруг дверной ручки, о лепестках хризантемы... И о семи минутах. Шарлотта долго не понимала, что значит эта фраза, думала, даже на пороге смерти он придумал загадку, прямо как для Ангела. Она переставляла буквы, записала и пыталась прочитать фразу наоборот, вычëркивала каждую седьмую букву — а потом оставляла их. И ничего. Всë это длилось до момента, когда, работая над новым делом, наткнулась на заметку «Последние семь минут». Гипотеза о том, что после смерти мозг живëт ещë семь минут и воспроизводит лучшие воспоминания человека. «Это вроде красивого последнего сна, чтобы уйти спокойно. И кто знает, может, все мы сейчас в этих семи минутах?» — спрашивал автор заметки.

Джейк назвал еë своим лучшим воспоминанием. Шарлотте должно было быть приятно, но ей стало жутко. Это признание, та записка про сводящие с ума нити. Тогда она окончательно убедилась, что больше не будет иметь дел с Джейком Худом. Она даже выбросила присланный однажды букет.

— Миллиган, как тебе здесь?

Хамелеон медленно двинулся в тесном фаунариуме, но ожидаемо не ответил. Ещë бы он говорить начал! Нет, мир в последние дни сходил с ума, но всë до сих пор было не так плохо.

— Да, мне тоже холодно, — она поправила шапку. — Давай скорее найдëм укрытие.

3. О чëм лучше забыть

Она стояла на заднем дворе, перед специально оборудованной площадкой. Пот градом стекал по раскрасневшемуся лицу, руками она упиралась в тонкие острые коленки и жадно хватала ртом воздух.

— Чарли! — оглушительный свист и возглас прямо над ухом. И голос у него такой громкий, что от крика голова кружилась.

Отец был образцовым военным: сильным, смелым и очень упорным. Если он принял решение, то готов был перевернуть весь земной шар ради достижения цели. Сейчас Вильгельм Вебер был уверен, что его ребëнок должен стать таким же бойцом, как он сам.

— Шарлотта, — поправила она, зная, что не будет услышана. И точно.

— Да что с тобой, Чарли?! Три минуты, когда эту дистанцию можно пройти за одну!

— Но я... Просто...

Шарлотта шмыгнула носом, едва сдерживая слëзы. Как вообще покорять спортивные снаряды, когда всë тело ломило, а она ощущала себя Трибегским водопадом? Сказать отцу напрямую не хватало смелости, у неë ноги тряслись уже от его взгляда.

Шарлотта привыкла чувствовать себя виноватой. Вильгельму всегда хотелось сына, а родилась она — хрупкая и нежная, с ярко-рыжим пушком. Он даже пытался заговорить о втором ребëнке, но мама, кажется, впервые выступив против, объяснила ему всë. Если хотел второго, пусть бы сам попробовал выносить и родить. Потому что дети, конечно, счастье, но достаëтся оно через адскую боль. С тех пор энтузиазм отца поутих, а Шарлотта стала винить себя ещë и в причинëнной маме боли.

— Что «но», Чарли? Отсутствие члена не даëт тебе права быть слабой!

Неделю назад город потрясла история о жестоком убийстве школьницы, с тех пор тренировки отца вышли на новый уровень.

Шарлотта потëрла глаза. В гостиничном номере было ещë темно, слабая полоска света от уличных фонарей пробивалась через жалюзи. Некоторые вещи хотелось забыть, но почему-то они продолжали лезть в голову, медленно отравляя разум.

Она прошла в другой конец комнаты, несколько секунд посмотрела на мирно спавшего в фаунариуме Билли.

— Прости, Миллиган, тебе наверняка тесно там, — прошептала Шарлотта. Она хотела коснуться фаунариума, но в последний момент отдëрнула руку, задев баночку с сушëными кузнечиками. — Когда всë закончится, я верну тебя ему.

Вернувшись в кровать, она натянула одеяло на голову, надеясь, что одного кошмара на ночь достаточно.

***

Джиллиан лежала на промëрзшей земле, глядя на бледно-серое небо — такое же далëкое, как еë мечты. Перед глазами прыгали цветные точки и ломались линии, влажный снег налипал на ресницы, и всë вокруг превращалось в большое размытое пятно грязно-белого цвета.

Умирать второй раз за полторы недели не хотелось, это чертовски неприятно, но так говорил готовый ко всему разум. Тело не слушалось, подняться с земли и броситься бежать не получалось, Джиллиан продолжала покрываться снежной крошкой. «Ещë немного и по температуре стану похожа на труп», — хмыкнула она.

Эта мысль отрезвила, Джиллиан попыталась шевельнуться — нога тут же заныла. Отпилить еë нахрен, чтоб не мешалась, на секунду показалось не такой уж дурной затеей. Потом над ней нависло бежево-коричневое пятно. Долежалась. Нашли.

—...боже, живая, — заговорило пятно, и Джиллиан вздохнула с облегчением. Всего лишь человек. Гражданский, а не из военных и даже не коп. — Как вы, Джиллиан?

— Жива и ладно.

Вставать она не спешила. Холодными пальцами смахнула снег с глаз и ещë несколько секунд просто разглядывала человека, нависшего над ней. Мужчина тех же лет, что она сама, тëмные волосы, чëтко очерченные скулы и волевой подбородок... И главное, этот тип знал еë. Джиллиан медленно листала в голове галерею знакомых лиц, заметно расширившуюся за последнюю неделю, пока не нашла точное совпадение.

Адам Белл поселился в отеле Winwood пять дней назад, очень настаивал на номере на седьмом этаже с видом на дорогу. И сразу привлëк еë внимание чем-то... То ли голосом, то ли взглядом, то ли странной манерой говорить. Или этими глупыми шутками про сосульки. Странный, резкий и совершенно непонятный тип. Раньше она предпочитала держаться подальше от таких: никогда не знаешь, чего от них ожидать. Теперь приходилось сдержанно улыбаться.

— Поднимайтесь, — Адам протянул ей руку. Сильную и крепкую.

Таких, как Джиллиан не должны запоминать. Только не вечно занятые супер-важными делами и забитые причудами денежные мешки, которые обычно останавливались в Winwood! За неделю она привыкла быть «администратором» и «девочкой с ресепшн», хотя и раньше выделялась ненамного больше. Профессор так и не запомнила еë имени, обращалась исключительно на «ты». Из-за Адама теория, что люди не способны сохранить в памяти имена и лица не самых важных для них людей, дала лëгкую трещину. «И это просто хуже некуда».

Схватившись за протянутую руку, она поднялась. «Какой сильный, — пронеслось в голове. — Спортсмен, что ли?». Нога ныла, голова немного гудела, но цветные точки исчезли, мир перестал кружиться и шататься. Джиллиан с облегчением вздохнула. Всë в порядке. Убежать всë ещë можно.

— Спасибо, — она подхватила улетевшую в сторону сумку. — Пойду...

— Давайте отвезу в больницу.

— Нет! Я... спешу.

— Тогда подвезу. Только подкину молодëжь до Ла-Брея-авеню.

Дорога до следующего пункта назначения на машине казалась не такой уж плохой идеей. Похолодание уже началось, теперь всë будет только хуже. Это сейчас снег в марте — весëлая забава, счëт идëт на часы. Обратный отсчëт часов паники запущен. Кто бы мог подумать, что одна крохотная ошибка при перемещении могла повлиять на всю страну так сильно.

Питера она узнала сразу. Мальчишка вырос с тех пор, как довелось видеть его в последний раз, но заострëнное скуластое лицо осталось знакомым. Он превратился в тощую копию отца — еë старшего брата. Такой же хмурый и закрытый, даже руки на груди скрестил, полностью копируя Эвана.

Его яркая подружка — явно та, с кем пришлось говорить по телефону, этот тонкий высокий голосок сложно перепутать с любым другим. Значит, она в теме. Оставался только Адам. Он... Он хотя бы умел водить внедорожник, а в условиях того, что начиналось, это неоспоримое преимущество. Лучше держать его ближе, как любого потенциального врага.

В торговом центре пока всë шло своим чередом. Люди сновали меж магазинов, закупаясь полезными в холода обогревателями и настоящим хламом вроде освежителей воздуха, трещала надоедливая музыка. Пока Изабелла и Питер выбирали лыжные костюмы и спальные мешки, Джиллиан свернула в отдел с консервами. Адам, немного пометавшись между коридорами, присоединился к ней. Купить предстояло много, холода могли продлиться и неделю, и несколько месяцев. Ей так и не дали изучить все возможности «осколков».

— Вы тоже куда-то уезжаете? — спросил Адам, помогая ей снять жестяную банку с верхней полки.

— Да, за город. И вам бы лучше поторопиться.

— Что?

— Возьмите немного монтажной пены, пожалуйста, — улыбнулась Джиллиан. — Никогда не знаешь, что пригодится в походе.

Мимо пара здоровых охранников в чëрном протащила худосочного мужичка неопределëнного возраста «между тридцатью и пятидесятью». Он во всë горло кричал о заговоре правительства, что все всех обманывали и грядëт конец света.

— Зря ему не верят.

— Джиллиан, ты знаешь о чëм-то, о чëм ещë не объявили?

— Знаю только, — она улыбнулась, — что лучше взять побольше припасов.

Адам, к счастью, не задавал лишних вопросов, вместо этого доставая банки с верхних полок.

К машине вернулись одновременно с Изабеллой и Питером. Раскрасневшиеся, тащившие с собой кучу курток, пару спальных мешков и даже разобранную палатку, они негромко переругивались.

— Значит так, — как только они все вместе загрузились в машину, Джиллиан окинула взглядом всех компаньонов, — второй раз я это повторять не буду. Хотите жить — нужно валить.

***

Лес казался мëртвым. Холод осени, недавний дождь. Крупные капли, до сих пор падавшие на рыжую макушку. Шарлотта оглядывалась по сторонам, ища зацепку, но кривые деревья вокруг казались одинаковыми.

— Джейк!

На эмоциях она забыла даже про то, что предпочитала звать его «мистер Худ». Сэмюэл говорил, что Джейк частенько жаловался на работавших с ним специалистов в кадры. Когда всë это закончится, она на полном серьёзе планировала доложить старшим агентам обо всех прелестях его поведения. Это ж надо! Бросить наушники и датчики где-то в лесу, когда они на живца ловили Ангела. Ангела, на счету которой как минимум пять смертей!

В тëмной листве мелькнуло белое пятно наушника. На корпусе виднелись разводы крови. Вот же гадство! Тревожное ощущение, что вот-вот произойдëт что-то непоправимое, заполнило грудь. Пришлось прочистить горло, прежде чем доложить Алану о находке.

Лицо пылало, ветер казался ледяным. Еë мутило от мысли, что найти дурака не удастся. Ангел — не просто преступница, в понимании Шарлотты она чуть ли не гений. Хотя Джейк тоже казался гениальным психологом. Что поделать, в компьютерах она разбиралась лучше, чем в людях. Об этом стоило подумать ещë тогда, когда Рики...

Ветер донëс металлический запах, Шарлотта обернулась, зажмурилась и сделала несколько шагов вслепую. Ей не хотелось видеть. Но зрение отказывалось подводить.

Красный. Так много. Красные ленты опутали наполовину обнажëнное тело. Она привязала его к дереву... Как? Багровые потëки у губ и на подбородке. И ослепительно-белый бутон хризантемы в карнавале чëрно-красного безумия. Бутон во рту. Ангел пыталась заставить его молчать? Или это символ?

Ангел... убила его?

Лепестки трепались ветром и летели по ветру, окружали еë. Белый и красный... Торжество смерти.

Безумие Ангела залило лес, и разбитый Джейк стал последним элементом этой картины. Или нет?

Шарлотта проснулась, прижимая ко рту холодную руку. Одного кошмара не хватило, воспоминания продолжали возвращаться. Она поднялась и прошла к фаунариуму. Теперь солнце взошло, Билли не спал, без движния наблюдая за ней.

— Осуждаешь меня, Миллиган? — она горько улыбнулась.

Хамелеон не ответил. Мир сошëл с ума только частично.

— Я не могла по-другому, Билли. Когда человек сходит с ума, лучше убрать все раздражающие факторы... Ладно.

Шарлотта подошла к заледеневшему окну. Температура опустилась до -38°F, люди брали штурмом ближайший магазин, пытаясь урвать что угодно — главное побольше и подороже.

Ситуация становилась всë хуже, а мама до сих пор не назначила место встречи и не объяснила, кого искать. И всë же казалось, что странная погода и еë просьба о помощи — части одного пазла.

Запасной телефон пискнул на столе. Пришло новое сообщение от Сэмюэла: «Рэдвэйл, 4 Хайатсвилл, Принц-Джордж, Мэрилэнд». Пояснений не было. Шарлотта забила адрес в поиск, но нашла только частную собственность. Это странно. Начальник обычно писал по делу, последнее сообщение от него было про перевод специалистов киберподразделения в Пентагон. На случай, если понадобится вернуться или связаться с ним.

Шарлотта: Что это за адрес, Сэмюэл?

Сэмюэл: Очень просили передать. Твой номер я не дал.

Шарлотта: Спасибо.

Вот теперь это был Сэмюэл. Коротко и по делу, исчерпывающе, особенно если понимать, кто мог так страстно желать еë внимания, что достал даже главу киберподразделения.

Джейк ещë не излечился. И Шарлотта при всëм желании не поехала бы туда. Но он хотя бы не замëрз в первые дни мороза, и от этого ей становилось чуть лучше. Несмотря на все разногласия и его сложный характер, она не хотела, чтобы он исчез совсем. Только оставил еë в покое.

***

Белль бесилась. Чертовски, яростно. Разбивая красивые ухоженные пальцы в кровь и слушая шипение Питера, что надо вести себя сдержаннее и не тратить запасы бинтов и лекарств на еë капризы. А как тут быть сдержаннее? Как?!

Она шмыгнула носом, пнула кусок снега и выругалась — внутри оказался ледяной ком. Белль ненавидела снег и холод, грëбанный циклон затянулся, но разве это повод вести себя так, будто мир схлопнулся или вот-вот сделает это?

Выскочка Джиллиан убедила Питера и того мужика на тачке, Адама, уехать за город и поселиться в какой-то лачуге поблизости от заповедника или чего-то ещë такого. Возражения Белль никого не интересовали. Еë утащили из любимого города, как нелепую бессловесную куклу.

Лачуга была крошечной, для четверых — особенно. Никакого личного пространства! Крошечные окна затянули изнутри «ненужной» одеждой и укрепили «монтажной пеной», выскочка считала, что ещë немного и стëкла просто лопнут от мороза.

К хорошему быстро привыкаешь. Вот и Белль привыкла к квартире на седьмом этаже в Лос-Анджелесе. К теплу, к карамельному капучино из кофе-машины, к уверенности, что еë работу ди-джея заметят, позовут в куда более крутое место и однажды еë имя тоже появится на ярких афишах. А что в итоге? Приходилось спать в одной комнате с ещë тремя людьми, есть из жестянок на виду у всех и вообще.

— Белль, пойдëм внутрь, уже -25°F.

Питер пытался подойти к ней неслышно, но снег скрипел под ногами слишком громко. Белль не шевельнулась. Ничего не сказала. Слëзы льдинками замерзали на щеках, но даже это оставалось не производило впечатления.

— Белль, ну же... Мы с Адамом новостной канал поймали. Пойдëм домой?

«Домой» не хотелось и новости слушать — тоже. Она и так знала. По маленькому телеку раз в несколько часов выступали серьëзные дядьки в костюмах и советовали не поддаваться панике, по возможности не выходить из дома и уверяли, что правительство страны и руководство штата Калифорния предпринимали все необходимые меры. Ещë она знала, что люди дружно послали их нахрен и во всю паниковали.

Иногда удавалось найти кадры из цивилизации, но только они действительно пугали. В Лос-Анджелесе творился кошмар, люди потеряли всю способность мыслить и теперь... Магазины стояли пустыми, разгребали всë, до чего могли дотянуться, нападали друг на друга, только чтобы урвать ещë немного вещей. «Чокнутые! Подумаешь, чуть холоднее обычного», — думала она, когда видела записи с камер магазинов в новостях. Дядькам из правительства верилось чуть больше, чем выскочке, возомнившей себя главной, и этим кошмарным паникëрам. Вот увидят, весь этот снег растает через пару дней, а они будут ходить и прятать взгляды из-за того, как вели себя.

— Нашли повод, дурни. Как стадо животных.

Питер обнял еë, ткнувшись холодным носом в ледяную щëку.

— Белль, знаю, тебе сложно. Но мы хорошо подготовлены. Джилл говорит, нужно переждать.

— Джилл, Джилл, Джилл... Кто она вообще такая?! Почему вы еë слушаете? Кто назначил еë главной?

— Не знаю, как Адам... Но у меня ощущение, что она что-то знает. Пойдëм, Белль. Мы огонь развели.

Она выкрутилась из объятий и шагнула к лачуге.

4. Маунт Уилсон

Мороз крепчал, и люди всë больше теряли человеческий вид. Шарлотта старалась наблюдать издали, не вмешиваясь в их дела и не привлекая внимание толпы. Они бесновались у ближайшего 7-eleven, пытались прорваться через двери и треснувшие от холода окна. Крик, шум, самые отвратительные ругательства заполнили улицу. Яркая реклама потухла, теперь только редкие огоньки догорали в высоте. Город казался пустым, брошенным, присыпанным снежными шапками. Обычно снег ассоциировался у неë с зимними праздниками. Рождество с родителями — то время, когда они совсем забывали о спорах. Отец даже делал небольшие паузы в тренировках, а они с мамой готовили сливовый пирог с таким особенным вкусом, какой не встречался ей ни в одной кулинарии. Сейчас снег и лëд стали ловушкой, в которую попал весь город. Шарлотта с трудом сглотнула, одной рукой сильнее натянула шапку.

Мимо пролетел, задев Шарлотту плечом, здоровый мужчина с огромным пакетом в руках. Невысокая и тонкая на его фоне, она пошатнулась и сильнее прижала к себе Билли, спрятанного в фаунариуме под тëплой курткой. С тех пор, как похолодало ещë сильнее, бедняга почти не шевелился. Шарлотта знала, что не поможет ему, пока вновь не окажется в настоящем тепле, но именно поэтому не оставляла его ни на секунду.

— Аккуратнее, пожалуйста, — попросила она у мужчины.

В ответ он крикнул что-то похожее на грубую версию «отвали, рыжая» и показал средний палец, чуть не уронив свою ношу. Шарлотта качнула головой, но промолчала. Она могла ответить на его языке, отец постарался научить еë, но всегда помнила о первом правиле самообороны: не нападать, пока нет реальной угрозы. Совершить ошибку слишком просто.

Прошло несколько дней с начала холодов и, казалось, люди должны начать привыкать к новым условиям. Но они продолжали превращаться в животных или даже кого-то намного хуже. Шарлотта бросила взгляд на обезображенное замëрзшее тело, перекинутое через основание окна, и еë сердце сжалось от боли. Бедняжка наверняка не заслужил этого.

Она ещë сильнее прижала Билли к себе, опустила голову и поспешила дальше — мимо скопления людей. Лишнее внимание могло закончиться... Она бросила взгляд на тело, вздрогнула и не закончила мысль.

— Не будем обращать внимание на грубиянов, да, Билли? Есть дела поважнее.

Шарлотта ждала новой вести от мамы целую вечность, или так казалось в ледяном аду, и наконец-то дождалась. Рано утром с чужого номера пришло сообщение в еë духе: без пояснний. «6WGV+43 LA, CA. Приезжай сюда и подожди, потом всë объясню».

В последнее время еë просто заваливали неизвестными адресами. Но этот, ведущий в обсерваторию, всë-таки казался надëжнее, чем случайный дом в Мэрилэнде, тем более что ради мамы она сюда и прилетела. Что до мистера Худа... Может, когда ему станет легче, они увидятся. Но сейчас рано. Сэмюэл упоминал, что лечение закончилось, но проверять она не стала. В конце концов, Джейк не связался с ней, даже чтобы забрать Билли. Может, тоже чувствовал, что пока им рано встречаться. Или у него были свои причины. На сто проценов понять, что происходило в голове Джейка Худа, не мог, наверное, даже он сам.

— Потерпи ещë немного. Сейчас мы отправляемся в «Маунт Уилсон», Билли.

***

В обсерватории «Маунт Уилсон» было полно людей, особенно — охраны. Вроде туристическое местечко, а тут... Военные, техника, даже пропускной пункт оборудовали. У Шарлотты взяли отпечатки пальцев, отсканировали сетчатку глаза, досмотрели и, только удостоверившись в безопасности, пустили внутрь. За ней пошëл широкоплечий мужчина в строгом костюме. Он передвигался на расстоянии в несколько шагов, но очень неумело делал вид, что это случайность.

Когда Шарлотта попала внутрь, там как раз закончились съëмки какого-то видео, по периметру до сих пор стояли камеры, но мама уже стянула с себя очки со слоем инея на стëклах и подошла к ней.

— Девочка моя, наконец-то ты здесь, — замотанная в корасный шарф мама улыбнулась, и на еë щеках появились ямочки. — Хорошо добралась?

— Да, учитывая условия, — Шарлотта ответила с осторожностью. Дружелюбие мамы немного настораживало. — Что здесь происходит?

Мама махнула рукой в сторону камер, будто во всëм этом не было ничего удивительного.

— Готовим ловушку для нашей крыски, — она поправила шарф, натянув его почти до носа. — И мир спасаем.

— Эти вещи в моей голове плохо сочетаются, — Шарлотта уже по привычке прижала к себе фаунариум с Билли.

— Потому что ты не понимаешь, чем мы занимаемся. Пойдëм, детка.

Мама подхватила еë под руку и вывела из зала. Только теперь охранник оставил их в покое. Очевидно, Маргарет Вебер-Вайхгайт здесь доверяли больше чем кому угодно другому.

Маленький кабинет, где они заперлись от остальных, был абсолютно не похож на обычные облюбованные мамой пространства. Никаких записных книжек и изгрызенных ручек, никакого запаха клубники и свежих камелий, ни одного сертификата. Здесь было пусто и холодно, пахло пылью.

Они сели по разные стороны стола, Маргарет ногой подвинула обогреватель, Шарлотта с благодарностью кивнула и вытащила фаунариум из-под куртки.

— Что ты вообще делаешь в Калифорнии?

— Сразу к делу, да? Отличная черта, милая. Ты слышала о проекте «Шэрдс»?

Шарлотта перебрала в голове последние вещи, о которых слышала, но обнаружила в своих чертогах разума только запас кодов и сведений о последних делах, с которыми приходилось разбираться. В основном мысли занимала Ангел. Даже если она старалась не думать.

— Нет, ничего, — Шарлотта провела указательным пальцем по фаунариуму. Раньше Билли реагировал на такие прикосновения, но теперь он даже не двинулся.

— Тогда не всë потеряно, — Маргарет кивнула и перевела строгий взгляд на Билли. — Твоя рептилия?

— Друга.

— Воды дай. В анабиозе они должны много пить.

Шарлотта послушно взяла бутылочку воды и добавила в поилку. Потемневший Билли шевельнулся, придвинулся и принялся пить.

— Так что это за проект?

— Международный проект. Несколько команд учëных работали над биоформой, которая сможет очистить окружающую среду от всего, до чего мы еë довели. Но одна дурëха из моей команды решила, что справится гораздо лучше, ну и...

— Сбежала, — закончила за неë Шарлотта.

— Да. Образцы не были до конца стабилизированы, оказавшись во враждебной среде они начали распространятся и вот мы получаем абзац, который получаем. Свои образцы мы вытащили на стабильный уровень, но пока на свободе ходит эта, — она замолчала на пару секунд, подбирая слова, — крыса с биологическим оружием, мир в опасности.

— Ни за что не поверю, что она смогла украсть достаточно образцов, чтобы заморозить весь мир.

Маргарет кивнула. Протянула руку к замершему Билли, но так и не коснулась его. Она всегда была такой непонятной: железной леди в своей лаборатории и с подчинëнными, безразлично-податливой женой при Вильгельме и потерянной женщиной, когда оказывалась вне привычных очерченных кругов. Даже решение погладить животное или выбор между обычным и шоколадным молоком давались ей с трудом.

— Ей достаточно одного, — наконец сказала Маргарет. — Они копируют себя, в этом проблема. И в том, что мы потеряли крысу в Лос-Анджелесе.

***

Белль смирилась с происходящим. Почти. Погода стала лучше, всего каких-то 8°F, даже на улицу нос высунуть можно. Выскочка даже перестала отчитывать еë за желание выйти, только вытащила откуда-то жуткую серую шапку, резинка которой давила на голову.

— Ещë и кожа чешется, чëрт! — Белль сдернула с себя шапку и бросила в снег. Уши тут же покраснели.

— Вот так и заботься о других, — голос за спиной заставил вздрогнуть. Джилл! — Решила назло мне отморозить уши? Идиотская затея, но как знаешь.

Джиллиан подошла к ней, подцепила серую шапку двумя пальцами, стряхнула снег и бросила прямо в Белль. Дурацкая штука ударила по лицу, захотелось стукнуть выскочку в ответ, добавив к неумело нанесëнному макияжу ещë и сине-фиолетовое пятно синяка.

— Что тебе вообще надо?

— Какая температура в твоëм прогнозе на завтра?

Белль просто задохнулась от еë наглости. Они обе знали, что не ладили и не смогут поладить впредь, поэтому ещë пару дней назад договорились разговаривать через Питера и Адама. А она опять лезет! Ещë и из-за такой мелочи!

— А тебе что с того? Мисс я-всë-знаю-лучше-других не может посмотреть прогноз сама?

Джиллиан поджала губы, но промолчала. Секунд десять она просто стояла, накручивая на палец волосы. Вроде она делала так, когда решалась на что-то. Решалась она часто, поэтому кончики длинных передних прядей завивались полукольцами.

— Могу и смотрю. Адам и Питер тоже, ведь в отличие от тебя, мы все делаем что-то для выживания, а не только на снег пялимся.

Белль пропустила укол мимо ушей. Ей давно удалось раздавить в себе зависимость от чужого очень важного мнения, ещë в старшей школе. Тогда все еë типа подружки только и твердили, что чудик Питер не из их круга, поэтому с ним лучше не общаться, не рисковать популярностью. Он забавный чудик, это правда, но от того не менее интересный. Белль росла с ним, поэтому в своë выбрала роботов, а не наряды на выпускной.

— Я не просила тащить меня сюда. И тебя главной не выбирала.

— Ладно, ты мне тоже не нравишься. Об этом потом. Наши прогнозы на завтра отличаются.

— Чего? Это как?

— Вот так, — Джиллиан достала мобильник, и Белль смогла разглядеть пятно у неë на руке. Что-то вроде ожога. Погодное приложение на экране показывало минус десять. — У Адама написано «3°F», а у Питера «-28°F». Серьëзный разброс, да?

— У меня 9°F, — пробормотала Белль. — Ладно, это странно... Почему?

— Не знаю, о таком речи никогда не шло.

— Чего?

Джиллиан вздрогнула, глянула на Белль так, будто ещë секунду назад не помнила о еë присутствии, дëрнула плечами и повернулась.

— Наверное, не могут определиться. Прогнозы никогда не бывают точными.

***

Питер снова возился со старым телевизором. Электричество в хижине ещë было — генератор пока спасал, хотя его отключение оставалось только вопросом времени. Приборы теряли сигнал. Всë чаще и быстрее с каждой попыткой увидеть выпуск новостей. Он привык чинить вещи, копался в железках вместе с отцом, когда тот ещë был жив. Потом кружки по робототехнике и все эти личные занятия, книжки... Поэтому теперь по вечерам он проверял соединение, контакты, выводил антенны на новые уровни. Старый ящик остался единственной связью с внешним миром: Интернет здесь ловил так плохо, что даже прогноз погоды грузился целую вечность.

— Боже, готово... Поймал какой-то канал.

Изображение на экране двоилось, шло чëрными полосами и перемежалось серым снегом, звук дрожал, но хоть что-то ему удалось получить. Вчетвером собрались перед экраном. Так и не снявший старый фартук Адам приобнял Джиллиан, и та даже не отстранилась, как в первое время. Изабелла держалась подальше ото всех, обхватив себя руками за плечи. У неë на коленях лежал тот странный светильник из дома. Единственное напоминание о нормальной жизни и комфорте обычной жизни, к которой они все вместе однажды вернутся.

— Что там вообще? Я не слышу.

— Сейчас, секунду... — Питер прижал провода сильнее. Изображение стало чуть лучше.

Теперь на экране появилась женщина с ярко-рыжими волосами, собранными в тугой пучок на затылке, одетая в большой пуховик и несколько шарфов. Еë очки были покрыты тонкой коркой льда. Джиллиан немного отодвинулась от экрана, едва заметив еë.

— Меня слышно? — сквозь шипение пробился еë голос. Как будто кто-то мог ответить через телевизор! — Отлично, похоже... Меня зовут Маргарет Вебер-Вайхгайт, я доктор... — тут звук снова пропал, и Питер скрылся за экраном. —...службы экологического восстановления. Некоторое время назад мы начали изучение возможностей сверхбыстрой очистки воды и воздуха, вершиной исследований стал проект «Шэрдс»...

На этих словах Джиллиан высвободилась из объятий Адама и зашагала по комнате. Эта дамочка и правда что-то знала, только не спешила им рассказывать.

Доктор Вебер-Вайхгайт продолжала рассказывать о проекте и новой биоформе, которая вышла из-под контроля, сыпя сложными терминами из биологии или чего-то ещë, похожего и слишком далëкого от сферы интересов Питера. Часть сообщения он прослушал, пытаясь загрузить значение слов в гугле.

—...большие теплогенераторы силами корпораций. Они расположены по всей Земле, и эти места — единственный шанс человечества на выживание. Мы используем все наши технические возможности, чтобы разослать координаты убежищ, — женщина помедлила. Сняла очки. — Пожалуйста. Попробуйте добраться до ближайших точек. Это единственный шанс на выживание.

Изображение снова исчезло, остался только снег и шум. Питер спешно отключил его, и на телефоны троих из них тут же пришли смс с координатами.

***

За последние несколько лет Адам привык быть осторожен. Это раньше он летел вперëд, не останавливаясь ни на секунду, не слушая инструкций. За это он в двадцать шесть едва не распрощался с жизнью, оказавшись под лавиной. Теперь, из экстримала превратившись в частного детектива, он хотя бы пытался сохранять спокойствие и оставаться профессионалом.

Адам прошёл к затянутому тканью окну. Тихо, осторожно. Потëр обросшую щетиной скулу. Лишняя растительность на лице отвлекала, но в таких условиях важность бритья откатилась на третий план. Прожить бы следующие пару дней, если морозы ударят снова.

В своë время он думал, что готов ко всему. После получения бакалавра в юриспруденции семейный бизнес был послан к дьяволу вместе с гордым «я сам всего добьюсь». Оказалось, правда, что работу найти сложно, если на тебя обижен кто-то влиятельный. Даже если этот кто-то — родной отец. По специальности Адам не работал и дня, вместо этого устроившись трнером в фитнес. Благо, он занимался спортом чуть ли ни со средней школы. Просто фитнес сменился походами в горы, успешные подъëмы — лавиной и муторным восстановлением, а Орегон — Калифорнией. Адам успел попробовать многое. Но уж чего-чего, а апокалипсиса он не ожидал. И всë же глубоко в душе он благодарил Бога за лавину. С взрывным арактером из прошлого он вмешался бы в любую потасовку у магазина и валялся бы бездыханным телом на снегу. Теперь он умел думать, слышать и смотреть.

По комнате Адам прошëл на цыпочках. Бросил взгляд на Изабеллу — мелкая каприза развалилась почти на всю кровать, спихнув Питера на самый край. Поправил одеяло, которым накрылась Джиллиан, и выскользнул во вторую комнату. Здесь была и кухня, и место для связи, и склад... Это ему и нужно было. Курить при детях он не решался.

Джиллиан что-то скрывала. Он пока не понимал, в чëм дело, но еë случайно брошенные взгляды, нервная дрожь и невнимательность при обращении выдавали еë. Он специально дождался, пока все уснут и поднялся посмотреть еë вещи. Ничего суперсекретного: немного одежды, застывшие в холоде крема, зажигалка. Серебряная, с инициалами «С.А.» и резным деревцем на корпусе. Она ни разу не курила за время пути, но зачем-то носила с собой зажигалку. Ещё и чужую, очень странно. Длч выводов пока мало информации. Повертев зажигалку в руках, он положил еë обратно.

На улицу он выбрался без шума. Ледяными руками набрал номер заказчика, услышал, что тот недоступен и убрал телефон обратно. В таких условия слежка за Изабеллой не имела значения, но Адам пытался действовать профессионально.

Снова похолодало, его приложение показывало -9.4°F, снег падал крупными белыми хлопьями, окончательно засыпая машину. Адам поднял глаза к переплетению ветвей над головой и вздохнул, выпуская изо рта облако пара.

Он замер. Насторожился. Снег скрипел под чьими-то шагами. Только этого не хватало. Паникëры нашли их? Он пригляделся, но так никого и не увидел, хотя человек точно был. Адам проверил, заперта ли дверь, и пошëл навстречу.

5. Dead end

Адам бродил между деревьями целую вечность. Сначала он шëл навстречу загадочному незнакомцу, потом, увидев размытый силуэт в ночи, преследовал его. Теперь убегал. Они играли с невидимкой в догонялки, в которых не было победителя. Вся их группа пряталась в национальном парке, но искусственной зимой он был больше всего похож на густой лес — одинокий и покинутый, щедро засыпанный снегом.

Следы от сапог отпечатались среди деревьев, но причудливо. Невидимка ходил кругами, иногда передвигался на одной ноге и всячески пытался запутать его. Шаги ещë слышались и со всех сторон. Адам остановился. Сейчас бы закурить и подумать, но свою зажигалку он тоже оставил в домике. Выхода нет. Он прислонился к ледяному дереву и огляделся.

— Знаешь, — позвал Адам, — нам необязательно бегать друг от друга. Хочешь поговорить? У меня нет оружия.

Он поднял руки с раскрытыми ладонями, конечно, чуточку приврав. В одном из множества карманов серой горнолыжной куртки припрятан складной нож. Сильно таким не навредишь, но припугнуть в случае опасности можно.

Шаги стали громче, Адам увидел луч света и на мгновение подумал, что ослеп или заснул прямо на снегу, а теперь видел галлюцинации.

Она была прекрасна даже в синей куртке с высоким воротником и шапке до бровей. Рыжие локоны змеились по плечам, обрамляли бледное усталое лицо. «Ещë совсем девчонка, что она делает здесь среди ночи и одна?» — Адам сделал осторожный шаг навстречу, и бывшая невидимка сильнее прижала к себе что-то, что прятала под курткой.

— Вы потерялись, мисс? Нужна помощь?

— Я в порядке и знаю, куда идти, спасибо, — мягкая улыбка тронула еë губы, но взгляд остался грустным. — Но помощь не помешает.

— Что случилось?

Адам подошëл ближе, но она тут же отступила. Прижимая одну руку к себе, свободной достала фотографию.

— Возможно, вы видели эту женщину? У меня есть повод подозревать, что она в вашей группе.

С фотографии хмурилась Джиллиан. С другой причëской и без макияжа, но это точно была она.

— Да, всë так, но почему ты интересуешься?

Непонимание ситуации запутало его окончательно, Адам даже не заметил, как перешëл на более неформальный стиль. «Она не может быть потерянной дочерью Джилл, они слишком разные», — решил он, мысленно зацепившись за «дочь». Кого-то эта девчонка напоминала...

— Какое облегчение, — теперь еë улыбка выглядела чуть более искренней. — Пожалуйста, не говорите ей, что мы встречались, речь о безопасности очень многих людей. Я всë объясню, когда мы встретимся вновь, мистер Белл.

Она скрылась в тени деревьев раньше, чем Адам успел удивиться, что она его знала. И только с еë исчезновением он вспомнил профессора из старого телевизора, такую же рыжую даму.

***

— Эй, а ты случайно не видел Адама?

Джиллиан собирала вещи. Как одна из старших в группе, она пыталась проверить и учесть все мелочи. И как назло, сегодня всë постоянно выходило из-под контроля. Она нигде не могла найти грëбаную зажигалку и молилась несуществующему Богу, чтобы эта штука не попала в чужие руки.

— Кажется, он раньше ушëл, — Питер не отлипал от генератора. Что-то сломалось, исчез даже слабый свет и в утренних сумерках приходилось ориентироваться с помощью разведëнного в железной бочке костра. Чинить приборы почти без инструментов и в огненных бликах — то ещë испытание, с таким ему не приходилось сталкиваться за все годы работы с электроникой. — С вечера его не видел.

— Дьявол, почему он потерялся именно тогда, когда нам надо уезжать? — раздражëнно фыркнула она, пока укладывала в большую сумку последнюю банку с консервами. — До Оклахомы ехать целую вечность, а с его Линкольном не каждый справится.

— Ну да... У нас с Изабеллой даже прав нет. А у вас?

Она повела плечами, но не ответила. Потому что не знала, что отвечать, в общем-то. Водить она умела, даже очень хорошо. Только до смерти. Теперь не было ни машины, ни прав, только электорнный билет для поездок в метро. Накоплений Джиллиан хватало на подержаный автомобиль и сдачу прав, но эта извращенка продолжала кататься в забитых поездах. Теперь приходилось выкручиваться.

— Где эта мелкая?

— На улице.

— Серьëзно? Там опять мороз бахнул, она свихнулась?

— Она просто... Не верит во всë это. Ей сложно.

— Сложно... А остальным, я смотрю, прям очень легко. Легче не бывает!

Температура на улице снова упала — не угадал ни один прогноз. Теперь снаружи -63°F, и сложно было даже представить, как в таких условиях двигаться дальше. Понятно одно: оставаться здесь нельзя. Даже если ни о каких теплогенераторах Джиллиан не слышала, они наверняка есть. В конце концов, профессор Вебер-Вайхгарт не стала бы врать. Только если это всë не сделано с помощью нейросети, подменить лицо на видео давно не сложно. С другой стороны, зачем? Еë поимкой руководила профессор.

Дверь с шумом ударилась о стену, в дом ворвался холодный ветер. Снежная крошка просыпалась на пол, задрожал и почти погас огонь.

— Дверь закрой, — прорычала Джиллиан. Она не сомневалась, что вернулась бесцеремонная девица, эта Бель. Маленькой эгоистке плевать на комфорт и жизни остальных.

Белль в кои-то веке послушалась, захлопнула дверь. Обычно ничего полезного девица не говорила, так что Джиллиан не стала обращать внимания. Свернула большой запасной пуховик в тугой рулон и запихнула на дно сумки.

— Кто ещë из нас курит? — спросила Белль.

Еë голос казался странным, слишком хриплым для писклявой девчонки, считавшей себя перспективной певицей. Что-то не так. Пришлось обернуться. Белль прижималась к двери спиной, вся красная, в распахнутой куртке и снова без шапки. Из кармана торчал сломавшийся в первый же день светильник. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Закрывшись ладонями, она зашлась кашлем. «Вот оно что... Кровь — тоже жидкость, и если еë правильно очистить, это станет прорывом уже в медицине. Но одна маленькая ошибка, один нестабильный образец...»

— Вроде никто. Зачем тебе?

— Я нашла зажигалку в снегу, — снова кашель. — Красивая такая, с вензельной «С». Если никто не курит...

— От Адама пахнет сигаретами, — Питер легонько стукнул генератор измазанной маслом рукой. Не помогло. — Вы не чувствовали?

— Я не нюхала, — тут же отманулась Белль. — Зачем мне лезть к дядьке, который мне в отцы годится?

Питер поднял брови, но промолчал. Еë последний бойфренд мог сойти за дедушку Белль, но раз уж она предпочла умолчать об этом...

— Я не чувствую запахов. Ожог слизистой, — пожала плечами Джиллиан.

Если долго вдыхать не до конца изученные химикаты, случиться может всякое. Только знать подробности им рановато.

— Ладно, это мы выяснили зачем-то. Дальше что?

— Давайте поищем его. Вдруг там волки или ещë кто...

— Ты температуру видела? Если там «или ещë кто», мы найдëм в лучшем случае труп. Не объявится, пока не закончим сборы, едем сами.

— Но...

— Заткнись и собирайся.

Адам явился минут через пять. Кожа была красноватой от ветра, появились мелкие водянистые пузыри. На вопрос, куда ему потребовалось среди ночи, он ответил размыто. Вроде как слышал чьи-то шаги и вышел осмотреться, но никого не нашëл. Времени оставалось мало, и они не стали проверять или переспрашивать.

Машина отказывалась заводиться, пришлось тратить время ещë и на попытки запуска — благо, бензин замерзал не меньше, чем при -76°F.

Наконец-то выехали. Внедорожник неплохо справлялся с заснеженной дорогой, но это оставалось их единственным — и по большей части бесполезным — преимуществом. На трассе встряли в вереницу других машин. Часть из них брошены прямо на обочине, другие пытались пробраться через забитую дорогу. Со всех сторон доносились крики и писк. Люди ругались, торопились поскорее пробраться к этим мифическим теплогенераторам. Пару раз случались настоящие драки. Разбивали фары машин впереди как месть за промедление.

Питер едва ли шевелился на заднем сидении, укрытая пуховиком Белль дрожала, положив голову ему на колени. Адам тоже сам не свой: бормотал себе под нос про какую-то женщину, вëл резко, без предупреждения тормозя — и Джиллиан чувствовала себя последним осколком разума в этом безумии.

— Так мы даже из штата не выедем. Давай найдëм объезд.

— Поискать можно, но, — Адам увеличил изображение на навигаторе — все дороги вокруг оказались бордовыми. — Сейчас везде пробки. Или едем так, или добираемся пешком.

— Как насчëт станции?

— Отсюда — только пешком. И на ближайший поезд мы наверняка опоздаем.

Джиллиан ещë раз взглянула на молодëжь на заднем сиденье. Мелкая заноза не переживëт выхода на улицу, у неë и так жар. Да и племянника жалко, единственное напоминание о брате. Даже если Питер за столько лет совсем забыл еë лицо. Оставалось откинуться на сидение. Та ещë поездочка будет долгой.

***

Ночь застигла их где-то в Нью-Мексико. Снаружи выл ветер, всë сильнее падал снега, налипая на колеса и бампер, лобовое стекло покрылось мохнатым ковром снега. Бензин закончился намного быстрее, чем они рассчитывали, до ближайшей заправки добираться целую вечность. Из железной коробки, в которую быстро превратилась машина, тепло улетучивалось гораздо быстрее, чем можно было представить.

— Выходите, — скомандовал Адам.

— С ума сошëл? — Питер наконец-то отвëл взгляд от Белль. Она больше не шевелилась. — Там минус дохрена!

— Поэтому и вылезайте, в сугробе скоро будет теплее, чем здесь.

— Да ты шутишь!

Джиллиан не вмешивалась, вместо этого рассматривая Белль. Девчонка совсем плоха: там, где рука, почти светясь, белым пятном выделялась на чëрном сидении, ногти уже посинели. Теперь вопрос времени когда нестабильный образец заморозит оставшуюся кровь и доберëтся до сердца. Лекарства от такого точно нет. Да и была ли болезнь?

Адам уверял, что под сугробами тепло сохранялось лучше, поэтому Белль лучше положить туда. Согреется, придëт в себя... Ну конечно. Ему Питер верил после рассказа про лавину.

Пришлось развести огонь из покрышек и выкопать углубление в сугробе чуть в стороне. Издали Белль казалась спавшей, только это спасало их от истерики Питера. Пока он верил, что подружка жива и продолжал сжимать еë холодную руку, всë почти хорошо. Джиллиан не представляла, что будет чувствовать, если придëтся вырубить племянника.

Как только закончили с костром, Адам поднялся и нетвëрдой походкой пошëл вдоль дороги — назад к месту, откуда они приехали.

— Ты куда?

— Вы не слышите? Идëт кто-то.

— Адам...

Они с Питером никого не видели и не слышали.

Джиллиан догнала его неподалëку от леса, схватила за руку, случайно сорвав перчатку. Адам обернулся. В ночи, под светом луны, он выглядел совершенно нормальным, хотя только что нëс какую-то чушь.

— Ничего не хочешь объяснить, Джилл? —спросил он, натягивая перчатку. — Ты ведь видела, что с девчонкой. Так не бывает!

— Вот оно что. Мог просто попросить поговорить, — она прошла вперëд. Адам остался позади. — Не за чем разыгрывать спектакли. А что объяснять? Чтобы понять, что именно с ней, придëтся еë вскрыть. Не совсем моя специализация, знаешь ли.

— Джиллиан! — впервые он повысил голос. Тут же огляделся и перешëл на шëпот. — Кто ты, чëрт возьми, такая?

В звенящей тишине под бледной луной слова повисли натянутой дрожащей струной. Джиллиан, улыбаясь, стряхнула снег с воротника.

— Я учëная, Адам. Одна из ответственных за проект «Шэрдс». А малышка Белль игралась с чужими вещами и случайно провела эксперимент по воздействию нестабильного биоремедиатора на человека, хотя это никогда не было частью нашего плана.

— Как это... Она-то почему?

— Ты ведь так и не закурил, да? А вот что она делала с зажигалкой — вопрос.

— Ты не планировала это с самого начала?

— Нет, естественно. Я просто хочу спасти свою шкуру и продолжить работу. Как и все в этом чокнутом мире. Я что так много хочу?!

***

До озера в Оклахоме осталось больше четырëх сотен миль. Они оказались в тупике. Без машины, без топлива, с небольшим количеством консерв и с закопанным в снегу неподалёку трупом.

Шарлотта наблюдала за ними издали, пряча Билли под курткой. Да уж... Мама точно не ошиблась, когда сказала, что будет непросто.

6. Бабочка с кровавыми крыльями

Они считали, что Питер идиот. Что он ничего не понимал, не видел и не слышал, хотя в стылой ночи голоса разлетались на всю округу. Он сидел на утоптанном снегу, слабый костëр трещал прямо перед лицом, отбрасывая на него рыжеватые тени. Адам и Джиллиан специально отошли на несколько шагов, но отсюда ему отлично видно всë.

Джилл схватила его за руку, Адам отстранился. До сих пор Питеру казалось, что они неплохо ладят. Иногда он опасался подходить слишком близко, чтобы случайно не увидеть поцелуй или чего похуже. Теперь они ссорились. Адам взмахивал руками, кричал что-то про «девчонку», Джиллиан со спокойствием ледяной статуи отвечала. Эксперимент, спасение шкуры...

Питер понимал, о чëм речь. Только не хотел верить. Изабелла была рядом с ним практически всю жизнь, они вместе ходили в школу и в несколько клубов, она защищала его от хулиганов, он подтягивал еë по учëбе. Даже из своего крохотного городка они уехали вместе — в неизвестность огромного Лос-Анджелеса, к дорогим клубам, небоскрëбам и богатой жизни. И теперь всë кончилось так.

Видеть Белль больной или спящей Питеру приходилось не раз и не два. И сейчас он точно знал, что всë не так, как они пытались показать. Она мертва. Просто принять это сложно до того, что горло сжималось под давлением невидимой руки. Белль, его Белль. Яркая, активная, раздражительная и раздражающая. Её всегда было так много, а теперь… Теперь не осталось ничего, кроме прозрачной тени. Или нет?..

Питера не замечали, и он пользовался этим. Зарываясь негнущимися пальцами в снег, зная, что десять раз пожалеет об этом, он полз дальше от костра. Белль там, совсем недалеко. Там, куда не доставал бледный свет. Там, где неаккуратной горкой высился сугроб.

Пальцы онемели, когда он наконец добрался до неё и разгрёб лишний снег и увидел её. Белль лежала неподвижно, как и должна, лицо застыло холодной маской, но на щеках и ресницах блестели заледеневшие капли. Она плакала, умирая, но никто не видел, никого не было рядом, чтобы заметить её и хотя бы попытаться... Они просто забросали её снегом. Люди. Он даже не понимал, что именно делал, просто раскапывал её на автомате, знал, но надеялся, что всё не так. Что она просто спала слишком крепко, но её ещё можно разбудить.

— Давай же, Белль, открой глаза, шевельнись…

Тогда он точно поймёт, что в её хрупком теле со вздувшимися венами ещё теплилась жизнь. Тогда Питер будет бороться за неё до своего последнего вздоха, просто чтобы ещё разок увидеть её улыбку и услышать смех. У него дрожали руки, ноги, его всего трясло. Он прижимал к груди холодное тело Белль, обнимал её не слышал мира вокруг. Не слышал окрика Адама, не слышал, как рядом затормозил чёрный внедорожник. Но почему-то услышал шаги и поднял голову.

Наверное, стоило подумать об ангеле, но далёкий от религии Питер почему-то вспомнил бабочку. Бабочка с большими алыми крыльями, словно сотканными из капель крови, возвышалась над ним и протягивала руку. Красная куртка, ярко-рыжие волосы, которые светились во тьме ночи даже сильнее костра, оставшегося за спиной. Луна зависла на чёрном небе, и даже она казалась бледнее этой прекрасной кровавой бабочки.

— Боюсь, она уже не сможет, — её голос тих, но в ушах Питера он звучал раскатами грома и вспышками фейерверков.

— Почему?

Бабочка опустилась в снег прямо рядом с ним, стянула с себя красную перчатку и двумя пальцами коснулась шеи Белль. Выждала несколько секунд и покачала головой.

— Потому что уже очень поздно. Мне жаль.

Питер знал, но ему нужно было это услышать. Услышать от кого-то абсолютно незнакомого, потому что близким он больше не доверял. Зато верил бабочке, за спиной которой небесным сиянием разливался свет автомобильных фар.

Мир потихоньку начал возвращаться. Ещё чуть слышно трещал костëр, он еле держался и отбрасывал оранжевые блики на неподвижные лица Адама и Джиллиан, так и не решившихся подойти ближе. Огонь едва ли справлялся с холодом девятого круга, в который теперь превратилась Земля. Не справлялись пуховики, перчатки и шапки, телефоны держались на последних процентах зарядки, они успели посмотреть только прогноз погоды — -74°F. Температура падала всë сильнее с каждым часом, хотя казалось, что ниже уже некуда. Ветер сдувал тяжëлые тëмные облака, превращая всë вокруг в обесцвеченную неинтересную картинку. Только кровавая бабочка выделялась ярким пятном.

— Ты… — начал Адам.

— Ты кто такая?! — прервала его возмущённая Джиллиан.

С появлением их голосов тишина лопнула, как большой мыльный пузырь. Бабочка раскинула крылья, поднялась, отряхнула снег с брюк и превратилась в рыжую девушку — уставшую и с очень грустными глазами. «Наверное, её сожаление искреннее», — подумал Питер и закрыл глаза.

— Меня зовут Шарлотта, — фамилию она предусмотрительно не назвала. — Я здесь, чтобы помочь вам.

Шарлотта сильнее натянула шапку, поправила шарф и надела капюшон ярко-красной куртки. Погода стала настолько плохой, что холод перестал ощущаться, только не замотанные тëплым шарфом участки кожи болели. Брать с собой Билли в такой холод она не решилась, оставила в относительном тепле машины вместе с немногословным Коннором, водителем-охранником из «Маунт Уилсона». Кажется, ему нужно было забрать машину откуда-то, поэтому он подхватил её на полпути сюда.

— И с чего нам тебе верить?

Женщина, из-за которой пришлось проделать весь этот путь, меньше всего доверяла Шарлотте. Наверняка увидела схожесть с Маргарет, если работала с ней хоть несколько недель. Прямо как Шарлотта видела в ней сходство с официально погибшей в аварии у въезда в Лос-Анджелес Сарой Арден.

— Потому что у меня есть заправленная машина, тёплая одежда, а ещё я знаю дорогу к озеру Сунер?

Группа находилась в подвешенном состоянии, и отчасти Шарлотта понимала каждого из них. Застывшего в снегу Питера, так и не отпустившего Изабеллу, Сару, чуявшую опасность, и Адама, пытавшегося все концы друг с другом. Всего несколько часов назад они потеряли одну из своих… Знакомых, друзей, приятельниц? Всë равно. Такое не происходило каждый день, и она могла понять. Могла вспомнить гнетущее чувство, когда все цвета смешивались в один — чëрный — а день становился похожим на ночь. Она могла вспомнить, поэтому не торопила их, а только поправляла шарф, ждала и вспоминала вместе с ними.

Джейк — сложный и одновременно простой человек. Шарлотта привыкла видеть в нëм друга, лишь однажды поддавшись отчаянному желанию получить немного тепла, которое выплеснулось неуместным поцелуем. Джейку такой вариант не подходил. Поэтому, наверное, они и друзьями не были. Просто двумя людьми, которые по чистой случайности вошли в жизни друг друга и не могли полностью избавиться от последствий этой встречи.

Она до сих пор вспоминала записки, высыпавшиеся из его кармана, — то немногое, что так и не попало к агентам. Мелкий почерк, такой же неровный, как его сознание в моменты, когда он писал каждую из них. Его слова и мысли, пронзавшие разум алыми нитями вроде тех, что он вечно крутил на пальцах.

Она сидела в стороне ото всех, читала записки, словно рассыпавшиеся осколки джейковской души, и всë наконец-то становилось на свои места.

Джейк любил еë. Любил отчаянно и одержимо, так сильно, что пугал еë до желания научиться становиться невидимой, исчезать каждый раз, когда он оказывался на расстоянии в полмили. Ещë и началось всë это, когда рядом был Рики.

Рики, Рики, Рикардо… Сейчас Шарлотта понимала, что их дороги всегда были чудовищно разными, и всë же сама история начиналась немного клишированно, но так красиво. Первая встреча у китайского ресторана, соскользнувшая лямка рюкзака, смеющиеся тëмные глаза, улыбки... Рики часто и широко улыбался, громко смеялся, пересыпал речь комплиментами на смеси английского и испанского и буквально носил еë на руках в дождливые дни. С ним Шарлотта впервые ощутила себя не тренированным солдатом, а принцессой, с ним сменила безразмерные футболки и кроссовки на лëгкие платья и каблуки.

Единственное, что Рики не нравилось в ней, — учëба в Академии ФБР. В то время он неофициально работал в ресторанчике, но мечтал о большем. Его амбиций хватало на страстные планы открыть свою фирму компьютерной помощи и сделать Шарлотту ведущим специалистом там, а желания учиться — на заготовку продуктов у Мартинеса. Рики терпеть не мог полицию после пары очень неприятных стычек. Она уехала учиться с тяжëлым сердцем из-за вины после первой крупной ссоры, а через полгода вернулась к уже совсем другому Рики. К тому, которого никогда не хотела замечать.

Полгода перерыва заставили еë мечтать о страстной ночи воссоединения, но в тот вечер Рики так и не пришëл домой, а Шарлотта всю ночь провела, рыдая в подушку. К утру он вернулся пьяным, грубым и совершенно безразличным к еë сертификату о завершении обучения и грядущем собеседовании. Новый Рики даже не заметил, что она плакала. Зато заметил Сэмюэл и в конце собеседования негромко сказал, что надеется впредь видеть глаза своих сотрудников опухшими только из-за мониторов.

Отношения с Рики не ладились уже давно к моменту появления Джейка. Но Шарлотта по привычке убеждала себя, что влюблена и всë так же мечтала о свадьбе в море белых цветов. Их ожидаемое расставание выбило воздух из лëгких и подвесило еë в невесомости. Ей нужно было время и немного свободы, чтобы прийти в себя и немного подумать, но Джейк, как по закону подлости, как раз оказался рядом. На самом деле его было слишком много. И даже если всë это он делал во благо, Шарлотта бессознательно выстроила вокруг границу. Но видеть его мертвенно-бледным в том лесу, гадать, удастся ли ещë хоть раз посмотреть в туманность серых глаз не с помощью фотографий из архивов…

Они наконец-то приняли решение. Шарлотта поняла это по серьëзному уверенному кивку Адама. Среди двух ведущих выделился лидер, и на еë счастье, это была не Сара.

— Нужно идти с Шарлоттой, Питер, — Адам подошëл к Питеру и по-отечески положил руку ему на плечо. — Иначе все здесь замëрзнем. Придëтся оставить Изабеллу здесь.

— Здесь… Ни за что! Это же Белль, наша Белль!

— Человечество должно выжить, помнишь? — Сара подбросила в костëр пару мелких веток. Из-за злого взгляда казалось, что в еë воображении ожившее пламя уже давно поглотило Шарлотту. — В глобальных катастрофах нельзя обойтись без жертв. Кто не приспособлен к жизни, погибает. Закон природы.

— Человечество должно выжить, — эхом отозвался Питер. На его бледных щеках блестели льдинки. — А как насчëт человечности?!

Шарлотта вздрогнула, но в разговор не вмешалась. Натянула колючий шарф и бросила усталый взгляд на Коннора. Он странновато выглядел, заливая воду для Билли в поилку. Но он отлично справлялся.

— Изабелла мертва, Питер.

— Но мы не можем просто бросить еë здесь!

— Можем и сделаем, Пит! Никто не собирается таскать труп в машине!

— Я и не говорю про таскать, хотя бы не бросать так, в снегу… Так даже с бездомными животными не поступают!

— А что ты собираешься делать? Сжечь тело на едва тлеющем костре? Выкопать могилу под снегом? Давай, вперëд! Пробуй!

Шарлотта долго старалась не вмешиваться в ссору, рассматривая тело. Белль была бледной почти до прозрачности, вены проступили сквозь кожу извилистыми синими ручейками, казалось, они вот-вот прорвут кожу. Ресницы побелели. В таком состоянии она казалась призраком и выделялась на снегу только розовыми волосами и синей курткой.

Они продолжали спорить, хотя Питер и понимал, что проигрывал. Сара и Адам старались держаться вместе, говорили об одном, но разными словами и не поворачивались спинами ни к одному из них. «Homo homini lupus est, — любила говорить Маргарет, когда Шарлотта была ещë совсем маленькой. Именно так, на латыни. И потом на родном немецком добавляла: — Особенно при первых трудностях. Поэтому верь, но проверяй и всегда жди удара». Поверить в это полностью у неë не получалось. Может быть, это немного наивно, но вера в человечность человечества до сих теплилась в глубине еë души.

— Не хочу прерывать вас, но ещë немного, и мы опоздаем на поезд.

— Шарлотта, — Адам уловил момент, когда Сара собиралась нагрубить ей, и без всяких нежностей закрыл ей рот ладонью, — извини за всë это. Но всë-таки ответь, кто ты.

— Я сотрудница ФБР, — объяснила она, показав удостоверение агента. Оно, правда, было куплено на Etsy и заполнено специально для этой миссии. — Экстренная помощь заблудившимся.

— Агенты разве работают одни? — Сара пыталась найти подвох во всëм. Потому что ей самой было что скрывать. — Тем более в такой ситуации.

— Именно из-за ситуации нам не хватает людей. Или вам не нужна помощь, и мне искать другую группу?

Они переглянулись. Оставаться на замерзающей дороге не хотелось никому, верить незнакомке — тоже, но когда мир обнажал зубы, приходилось делать выбор в пользу меньшего из зол.

— Оставь уже этот балласт, — Сара рванулась вперëд, с отвращением на лице схватила за куртку и отпихнула тело Изабеллы в сугроб. — Сдохла и ладно, у нас больше шансов свою шкуру спасти.

Адам бросил на неë укоризненный взгляд, но всë же удержал Питера, рванувшего к мëртвой подруге. «Человек человеку волк», — Шарлотта повторила про себя знакомые слова и бросила взгляд на Сару.

***

Трое теснились на заднем сидении, закутанные в тëплые вещи, которые Шарлотта получила в обсерватории «Маунт Уилсон». Коннор вëл машину так быстро, как возможно на скользкой дороге, Шарлотта заняла место рядом с водителем и прижала к себе Билли.

— Куда мы едем? — Сара попыталась выглянуть из окна.

— В Сан-Мигель, там вокзал. Так до Оклахомы добраться хотя бы возможно.

— Знаешь, ты просто ангел, — качнул головой Адам.

Шарлотта вздрогнула, но не ответила. Всë, что было в Северной Каролине, хотелось оставить в Северной Каролине, но события тех дней прочно въелись в память и сознание. «Ангел» больше не казался символом добродетели, не проходило и дня без воспоминаний об убитых, об измученном подозреваемом с горящими чистым безумием взглядом, вещавшем о любви, о белых цветах во рту Джейка и о мягкой улыбке Ангела в двух шагах от неë. Она до сих пор помнила эти светлые добрые глаза беспощадной убийцы.

На секунду Шарлотта представила себя такой же, как Ангел: с виду невинной фигурой в летящем белом платье и с кроваво-красными крыльями за спиной, — и ей стало дурно.

— Пожалуйста, не надо прозвищ, — тихо попросила она. — Имени будет достаточно.

Всю дорогу после ехали молча, никто больше не находил слов для вопросов, витавших в воздухе.

На вокзале «Лас-Вегас» толпа ждала поезда. На станции билеты не продавали, их можно было разве что заказать онлайн. «Странная система», — подумала Шарлотта, но ей волноваться не о чем: билеты на всю группу куплены заранее. Иногда пользоваться связями жизненно необходимо.

У входов в вагоны толкались закутанные в несколько слоëв одежды люди, кричали друг на друга, рвались побыстрее оказаться внутри — в тепле и безопасности.

— А разве отсюда ходят поезда до Оклахомы?

— Нет. Пересядем на станции Альта Виста на другой, потом в Альбукерке нас подберëт автобус.

Когда они наконец-то попали в вагон, он был забит, несколько человек залезли сюда с боем и без билетов, и теперь толпились в проходе.

Они заняли последнее купе, Коннор планировал присоединиться к людям в коридоре, раз купе рассчитано на четверых. Шарлотта не дала: раз они в одной компании, ехать нужно всем вместе, чтобы не потеряться в пути. Ещë и Сара доверия не внушала, а две пары глаз лучше одной.

***

В автобусе было людно, но тихо: сопровождавший поездку военный с оружием сводил на нет желание устроить спор даже у самых активных выживальщиков. Шарлотта со своей группой устроились на заднем ряду. Сара задремала на плече у пытавшегося включить мобильник Адама. Питер смотрел в окно пустым взглядом, прислонившись к окну лбом. Щека бедняги покраснела, выступили пузыри с прозрачной жидкостью, как бывало при ожогах. Пальцы распухли и покрылись мелкими тëмными пятнами. Коннор снова делал вид, что его здесь нет.

Шарлотта сомневалась, решалась, вспоминая про «человек человеку волк». Всë же ей это не подходило. Держась за поручень, она перебралась ближе к Питеру и тронула его за огрубевшую руку. Он вздрогнул и перевëл на неë пустой взгляд.

— Я понимаю тебя.

— Понимаешь? Твой друг тоже умирал у тебя на глазах, а ты ничего не могла сделать?

— Да. Только ждать, как всë решится.

Еë друга спасли. Но об этом Питеру знать уже необязательно. Главное, что теперь он без слов кивнул, и в этом жесте Шарлотта прочитала «спасибо за понимание».

Из динамика уже в третий раз доносилась запись-инструктаж. Им рассказывали, куда и зачем их везли, как всë устроено внутри…

Убежище на озере Сунер разделили на три зоны: первая для госслужащих с пропуском или значком и ID, вторая для гражданских с ID, в третью пускали всех оставшихся. «Вроде бы нас спасают, а ощущение... Будто скот на убой везут и разделяют по сортам».

Скоро совсем стемнело, пейзаж за окном превратился из уныло-серого в беспросветный чëрный. Автобус слегка покачивало, он недовольно пыхтел и продолжал прорезать фарами ночь. Хотелось спать, но Шарлотта не решалась закрыть глаза и пропустить хоть что-нибудь.

«Первая зона для госслужащих... Если Джейк добрался, он наверняка там», — подумала она.

Пропуск в первую зону у неë был: пусть и программист в отпуске, но всë ещë сотрудник ФБР. Но была и просьба присматривать за Сарой, которая с учëтом пряток от правительства, могла попасть разве что во вторую. Шарлотта для себя всë решила.

В убежище въехали среди ночи. В зоне регистрации горел яркий свет, Шарлотта видела серую угловатую электростанцию. «Снайперы на крыше... Дружелюбные, но сразу показывают, кто тут главный».

— Шарлотта Вебер-Вайхгарт, — она назвала имя сонному дежурному, продиктовала ID и в суматохе направилась к коридору, во вторую зону вместе с группой.

Вторая зона расположена у самого озера, вокруг рассыпаны простые деревянные дома. Здесь точно было теплее, чем снаружи, на информационном табло сообщалось, что сейчас четыре утра, температура 39°F. Вокруг шатались несколько крепких военных, сразу пресекавших попытки устроить конфликт. У озера что-то шумело, земля вибрировала под ногами. «Наверняка это и есть тот генератор в первой зоне», — решила Шарлотта. Их провели в глубь зоны два, где на возвышении за домиком начиналась толстая стена, отделявшая зону номер два от зоны три.

У них оставалось несколько часов на отдых после дороги.

7. Цветы зла

На отдых оставалось несколько часов, но Шарлотта не смыкала глаз. Обычно у неë не было проблем со сном на новом месте, но сейчас мешали то ли прошлые кошмары, то ли близость Сары, прятавшейся под личиной Джиллиан. Чудилось, что вот-вот что-то произойдëт, за окнами скрипел снег под сапогами военных, охранявших периметр. Внутри базы снега было мало, он таял и почти сразу стекал по системам отведения, но хруст всë равно звучал со всех сторон.

Откинув одеяло, Шарлотта поднялась с кровати, пушистыми белыми носками собрала часть пыли с недомытого пола, подошла к двери, натянула на себя ярко-красную куртку и вышла на улицу. Тëмное небо вдали сверкало огнями звëзд, у входа во вторую зону светилась пропускная рамка. Никто с оружием не мог войти и выйти, не имея специального допуска. Бесполезные меры безопасности, которые к тому же не работали в общей суматохе. Правда в том, что если один человек захочет навредить другому, ему не понадобится общепринятое оружие.

«Уже глубокая ночь, а они всë прибывают», — отметила Шарлотта, проследив взглядом за новой группой выживших, которые проходили через рамку. Все замотанные в несколько слоëв одежды, они переминались с ноги на ногу, стремясь побыстрее оказаться в тëплых домиках. Охрана сдерживала их грозным видом и автоматами. По идее стрелять никто не станет, эти штуки даже не должны быть заряжены, но в условиях почти контролируемого апокалипсиса возможно всë. Да и удар прикладом — не самая приятная вещь, и об этом знали уже многие.

Группу увели в предназначенный для них дом, и Шарлотта снова осталась почти наедине с собой. Она, Луна, и несколько камер, под прицелами которых находились вход в зону, домики, лазарет и кухню. «Здесь ты никогда не будешь в одиночестве. Даже если очень захочешь, — решила она. — Большой брат следит за тобой».

Краем глаза уловив движение, Шарлотта обернулась готовая защищаться, но увидела Коннора. В большом белом пуховике и с бумажным стаканчиком в руках.

— Доброй ночи, мисс Шарлотта, — улыбнулся он. — Можно?

После одобрительного кивка он сел на другой край скамейки у домика и поставил стаканчик между ними.

— Что это?

— Это вам. Взял в административном корпусе.

— Это же в первой зоне?

— Да, для госслужащих. Но мы из одного ведомства, — рядом со стаканчиком кофе легла ID-карта. Внимательный глаз Шарлотты сразу выцепил «департамент юстиции», «отдел расследований» и «специальный агент Коннор Спринг». — Я из офиса в Ланкастере.

— Извините, я даже не подумала спросить раньше.

— Мисс Шарлотта, — Коннор улыбнулся и в его чуть раскосых тëмных глазах игривой искоркой отразился огонëк ближайшей камеры, — у нас было слишком много дел поважнее.

— Да, возможно, — она убрала за ухо прядь волос, упавшую на глаза, и присмотрелась к небу. Серые тучи закрыли Луну, стало темнее. — Вроде бы вы говорили, что здесь ваша семья, Коннор?

— Да, сестра и племянник. Я убедился, что они добрались без особых проблем, и вернулся к своим обязанностям.

— Обязанностям?

— Защищать вас, мисс Шарлотта. Как просила мадам Маргарет.

«Я ведь и сама могу защитить себя, мама точно знает об этом. Тогда почему?» — Шарлотта кончиком пальца прикоснулась к крышке на стаканчике кофе, обвела круг, но больше ничего не сделала. Что-то в этой ситуации не складывалось.

— Вы можете называть меня просто по имени, этого достаточно.

— Хорошо, Шарлотта. Как себя чувствует Билли?

— Ему лучше, в доме тепло.

— Отличная новость. Представить не могу, каково было бедняге в такие холода!

Коннор специально старался держаться подальше и даже не смотрел на неë. Шарлотта — наоборот. Она изучала его бледное лицо и задумчивую улыбку, лëгкую щетину, мешки под глазами, собранные в низкий хвост волосы и массивное фигурное кольцо на среднем пальце. Ей показалось, что он больше похож на модель, чем на агента, но потом она вспомнила Брикса и вздохнула. Агенты бывали очень разными.

— Кажется, я немного устала, — прошептала Шарлотта.

— Извините, что задержал, — Коннор поднялся. — Сейчас же оставлю вас.

— Я не это имела в виду. Просто... — она глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то. — Не знаю. Кажется, в моей голове происходит что-то, чего я не понимаю.

Шарлотта не привыкла рассказывать о своих проблемах. Во всяком случае на трезвую голову. И отец, и мама время от времени упоминали, что поворачиваться спиной и открывать душу можно только рядом с человеком, которого хорошо знаешь и доверяешь на сто два процента. Иначе рискуешь закончить с удавкой на шее. Но теперь она сидела с человеком, с которым знакома не больше двух суток, и рассказывала, как в последнее время ощущала себя. Как если бы Коннор был терапевтом, к которому она так и не записалась, потому что не видела причин. Он в ответ касался большим пальцем ребра еë ладони и слушал, слушал... Впитывал еë эмоции, как губка, и улыбался.

— Последние дни выдались безумными. Речь буквально о спасении человечества, как в боевике из десятых годов. Понятно, что ты чувствуешь себя так. Всë наладится, как только закончится.

Шарлотта глубоко вздохнула, запрокинув голову. Наверняка он прав. Просто надо немного подождать.

***

— Почему ты везде таскаешь с собой эту... ящерицу?

Адам немного знал, как выживать в холод, но совершенно не разбирался в земноводных и пресмыкающихся. Даже в тех, что с изогнутыми хвостами, и меняющих цвет. Когда Шарлотта только вытащила его, ящерица с ироничным именем Билли Миллиган, была совсем тëмной, но в тепле начала понемногу светлеть и двигаться.

— Хамелеона, — холодно-отстранëнный взгляд Шарлотты всегда чуть смягчался, когда она смотрела на Билли. — Потому что он живой. Ему тоже тепло и любовь нужны.

Рыжая Шарлотта поселилась в одном доме с ними. Близость агента ФБР немного настораживала, хотя ничего странного в еë поведении Адам не видел. Разве что сам факт, что она предпочла это место наверняка более комфортной первой зоне. Она просто выживала в холодах, как и все остальные, и ничего не пыталась сделать с Джиллиан, хотя прежде интересовалась ей.

В доме они жили вчетвером, хотя казалось, что сюда могла поместиться ещë пара человек. Было бы тесно и пришлось ждать очереди в душ целую вечность, но некоторые жили так и до похолодания. Внутри оборудовали гостиную, две спальни и крошечную ванную, где едва умещалась узкая душевая и туалет. Без всяких излишеств вроде зеркала. Кухни не было, но этого и не нужно: еду готовили и выдавали всем сотрудники базы. Обычно выжившим доставалось что-то безвкусное. Уставший от этого Адам даже пообещал, что приготовит что-нибудь сочное и сытное для всей группы, когда холода останутся в прошлом.

В остальном в зоне два царили мир, тепло и безопасность. Относительная. Информационное табло показывало, что снаружи температура поднялась до отметки в -61°F, а внутри зоны и вовсе держалась на уровне 44°F. После путешествия по заснеженным дорогам это место казалось чуть ли не тропиками.

В тепле люди быстро перестали скалить зубы и пытаться покусать других сильнее ради собственного блага. За несколько часов снаружи цивилизация начала ломаться, за несколько часов внутри базы всë начало возвращаться в норму. Но это было лишь затишье перед бурей.

В тихое и немного прохладное утро, когда температура внутри зоны упала до 35°F, выжившие собирались вокруг озера для получения информации и дальнейших инструкций. Табло, до сих пор работавшее исправно заискрилось и потухло. Люди оборачивались, перешëптывались, тревога невидимым гостем бродила между ними.

Табло мигнуло снова. На экране появилось изображение. Снова та рыжая женщина в очках — стоявший в первых рядах Адам убедился, что у неë и Шарлотты есть общие черты — встревоженно вещала, что биоремедиатор, из-за которого началось аномальное похолодание весной, переходил в терминальную стадию развития. И уже на привычном английском объясняла, что ненормальные холода придут и сюда и станут настолько сильными, что плохо придëтся даже здесь. Люди не верили. Они переглядывались, шептались, обсуждали... Зëрна страха, усыплëнные теплом убежища, вновь проклюнулись, дали всходы. Цветы зла готовы были распуститься вновь. Адам даже подумал, а не это ли было настоящим экспериментом? Изучали поведение и реакции в масштабах страны. Как следует обдумать это он не успел.

— Это что, шутки?! — крикнул кто-то в толпе, собравшейся у озера. — Мы зря сюда добирались?!

— Сейчас важно ограничить время пребывания на улице, сократить потребление электроэнергии и чистой воды... — безучастно продолжала профессор с экрана.

Слушать до конца Адам не стал, вернулся к дому, пока взбешëнная толпа не начала устраивать разборки с военными, стеной окружившими экран. Он успел увидеть, как Шарлотта выскочила на улицу и бросилась ко входу в зону.

Вернулась она минут через двадцать. Даже более отстранëнная, чем обычно, с собранными в хвост волосами и почему-то с молотком. Она не стала объяснять ситуацию, только сказала, что выбора нет, придëтся утепляться, в ближайшие дни начнутся проблемы.

Худенькая и хрупкая, с ухоженными пальцами, она вовсе не подходила для работы по утеплению дома, но как только Адам попытался забрать молоток, она отказалась. Продолжила сама забивать окна оставшимися старыми тряпками.

— Если хочешь помочь, сходите с Питером за едой, — сказала она, не отрываясь от работы. — Коробки на всех будут тяжëлыми, а с утеплением мы вдвоëм справимся.

Сначала Адаму показалось, что Питер оправился от смерти Изабеллы, но с каждым днëм ему становилось хуже и хуже. В спасение он больше не верил. «Какой смысл что-то делать, если в конце концов мы все здесь умрëм? Они просто вырубят этот генератор, потому что мы им не нужны», — объяснял он. И повторял: «Зачем что-то делать, если в конце концов всë это абсолютно бессмысленно?»

Адаму пришлось вытаскивать его на улицу через силу. Мороз потихоньку пробирался во вторую зону, снова хватал за нос и щëки. Пришлось поправить вязаный шарф, посильнее натянуть капюшон. Паника снова разливалась по округе, и толпа самых активных собиралась вокруг общей кухни, очевидно, планируя брать здание штурмом.

***

Как только Адам вышел за дверь, Шарлотта отложила в сторону молоток. Большое окно в гостиной забито достаточно хорошо, на некоторое время это даже убережëт их от замерзания заживо. Когда все соберутся вместе, то же придëтся сделать с дверью... Только пока проблему с холодом нужно решать иначе. Маргарет сказала, что они собирались немного уменьшить мощность генератора, чтобы «заставить крысу бежать». Потому что по-другому проблема не решалась, а доводы Шарлотты, что это кошмарно по отношению ко всем остальным на базе, разбивались о стену холодного «либо мы чуть подморозим выживших здесь, либо замëрзнет весь мир».

Шарлотта решила действовать иначе. В конце концов всë должно закончиться.

— Тебя правда ничего не смущает в этой ситуации, Сара? — спросила она и тут же предупредила. — Без глупостей!

Она услышала, как дëрнулась Сара, шорох одежды и почувствовала холод металла на горле. Шарлотта с трудом сглотнула. Действовать нужно аккуратно, даже если ноги дрожали.

— Кому ты сказала? — свистящий шëпот Сары прозвучал прямо над ухом.

— Говорю же, без глупостей. О тебе знают все, кому нужно. Если со мной что-то случится, тебя убьют.

— Да с чего бы?

— Профессор Вебер-Вайхгайт здесь, у неë есть доступ к датчикам и камерам в каждом доме. Мы практически в прямом эфире.

Оказалось, врать с ножом у горла, когда от того, поверят тебе или нет, зависела жизнь, не так уж сложно. Камер и даже датчиков внутри домов не было, только снаружи, да и те ещë оставалось наладить. Приборы сбоили, ломались, данные не записывались, и местным программистам требовалась вся возможная помощь, чтобы понять, что происходит, в технике дело или ошибка закралась в спешно написанные коды.

— Они не могут следить всë время, — Сара надавила сильнее, оставляя небольшой порез на шее Шарлотты, — я уйду.

«Уйдëт, а в суматохе никто и не поймëт, что я не просто замëрзла насмерть».

— Ага... Выйдешь — передашь привет снайперам. Как раз перед тем, как тебя продырявят.

Сара дрогнула. Замялась на секунду. Шарлотте этого хватило: вывернулась, локтем прижала еë к стене. Даже без настоящего значка ФБР и гордого звания агента она проходила общую тренировку. И училась у военного. Такие навыки не забывались.

Зазвенел, ударившись о пол, нож. Безоружная Сара со злобой уставилась на неë. Шарлотта не двинулась с места.

— Сука... — прохрипела Сара.

— Может быть. Но сейчас я твой единственный шанс выжить. Образцы, Сара!

8. Осколки

На экране происходила самая настоящая битва. О, дьявол. Коннор наблюдал, как рыжей вспышкой металась в комнате Шарлотта, как беглянка Сара прижимала блестящий нож к еë горлу. Удар, смена. Вот уже Шарлотта прижимала еë к стене. Звука на камерах нет, но воображение дорисовывало их голоса и звон металла об дерево. Коннор видел это и всë сильнее сжимал руки. Острое ребро столешницы врезалось в ладонь, и он уже не сомневался: к концу этого приключения появится шрам.

— Мадам Маргарет, — просипел Коннор не своим голосом, — вы же просили меня помочь Шарлотте, почему теперь не даëте пойти к ней? Она сама там... С этой женщиной...

Рука Маргарет лежала у него на плечах, как пояс. Физически Коннор сильнее и мог бы отстраниться, выбежать из комнаты и броситься туда, к злосчастному домику во второй зоне. Всë же он, слишком уважая целеустремлëнную учëную, стоял на месте и смотрел на монитор. В голове — жижа, нерешительность сковала руки наручниками. Часть его рвалась Шарлотте, которую он помнил с дороги в поезде и ночного разговора здесь, в убежище. Другая часть послушно оставалась рядом с еë матерью.

— Я просила помочь, но, — губы Маргарет тронула странная, почти мечтательная, улыбка, — физически моя дочь сильнее многих мужчин. И уж тем более этой, — от взгляда на Сару еë лицо перекосило, как при зубной боли. Ну и смена... — Другое дело взгляд. Не знаю, справедливо ли так говорить, но я не узнаю свою дочь.

По иронии судьбы они с Шарлоттой пересекались в основном по ночам — особо к взглядам не присмотришься. И всë же как она смотрела?.. Коннор попытался вспомнить. Она запрокидывала голову, рыжие пряди причудливо падали в беспорядке, закрывая лицо. «Как будто специально пряталась», — подумал он. Взгляд, глаза... Вроде они должны быть голубыми, но в первую встречу, когда Коннор почти столкнулся с Шарлоттой в обсерватории, цвет показался стальным.

Знай он эту снежную лису раньше, заметил бы изменения?

— Вы думаете... С ней может что-то случиться?

— Боюсь, уже случилось. Поэтому мне хотелось, чтобы рядом с ней был кто-то, кроме chamaeleontis.

— Тогда я сейчас же пойду к...

— Нет. Сначала позаботься о Саре. Она должна скоро выйти и попытаться сбежать.

— Вы имеете в виду...

— На хорошем корабле не должно быть крыс. Особенно тех, что ставят свои хотелки выше всего мира.

***

Сара смотрела на Шарлотту, не отрываясь и не скрывая злобы. Рыжая сучка, вся в свою мать! Тоже считала себя выше других, просто потому что оказалась чуточку удачливее. Грëбаные образцы нового биоремедиатора могли переломить ситуацию, но... Теперь перед ней другой выбор: успех или жизнь. Сука...

Несколько месяцев работы и для чего? Чтобы стать одной из безымяных «помощников профессора Вебер-Вайхгайт». Люди не способны запомнить тех, кто обычно прятался за спинами влиятельных фигур. Она проделала такой путь ради простого ни-че-го. Просто чтобы сдаться. Какая же идиотская постирония.

— Они изменили состояние, не открывай.

Сара протянула руку и выронила зажигалку прямо на покрытую сетью царапин бледную ладонь Шарлотты. Странно. Могла бы ничего не говорить. Тогда девчонка бы просто убилась, прямо как раздражающая Белль. Правда никто не знал, сколько бы сама Сара прожила в таком случае. Снайперы защищали это убежище от выживших.

— Это всё? Больше ничего?

Рыжую не назовëшь наивной. Она зажала зажигалку между средним и указательным пальцами, рассматривая блестевшие грани. Странно, что еë совсем не интересовали вензеля с буквой «С». Обычно люди только еë и рассматривали.

— Мелкая вдохнула немного и... Тело сама видела. Всë остальное здесь.

— Я буду осторожна, — рыжая сунула зажигалку в карман. — Без глупостей, Сара.

«Без глупостей»... Как же этот повтор раздражал. Не могла придумать хоть что-то другое?

— Смотри, чтоб в самой дыр не наделали.

Шарлотта кивнула с горькой усмешкой. Нелепо для того, кто вот так просто разрушал чужие мечты. Если рыжая сучка после этого просто умрëт, будет даже обидно.

Сара выскользнула за дверь. Мороз окреп, и теперь не просто щипал, а наотмашь бил по щекам. «Дерьмо, это убежище тоже не безопасно!» — мелькнула мысль в голове. Оставалось натянуть капюшон пуховика и шагнуть в начинающуюся метель. И столкнуться с тëмной фигурой, затянутой в чëрную куртку и шарф. Лица не разглядеть.

Шаг влево — фигура повторила. Вправо — тоже. От него никуда не деться.

Сара успела тихо вскрикнуть, прежде чем широкое металлическое кольцо царапнуло кожу.

***

Камеры по-прежнему не справлялись с задачей, и все программисты и техники пытались найти ошибку. Причина должна быть, но пока еë не находили. «Сначала зажигалка или камеры? — Шарлотта стояла рядом с запертым домиком, рассматривая снег. Стало гораздо холоднее, генератор уже ослабили, но передвигаться по улице ещë можно.

— Потерпи немного, малыш. — Шарлотта легонько погладила куртку. Билли прятался под одеждой — оставлять его в одиночестве страшно. Или страшно оставаться в одиночестве самой? От последней мысли неуместная полуулыбка тронула губы. — Они бы ни за что не стали замораживать себя.

Что бы она ни выбрала, путь только один: в первую зону.

Шарлотта обмоталась большим красным шарфом, и шерсть прилипла к шее. Порез неглубокий, Сара не успела сделать ничего серьëзного, но... Гадство. Если кровь присохнет к ткани, будет отвратительно больно. Снова вспомнились тренировки с отцом и вечно разбитые коленки. Первое время она плакала, как и полагалось маленьким девочкам, потом научилась сжимать зубы и двигаться дальше. Ранки на коже — это не так уж страшно, если привыкнуть к ним. «Спасибо, отец, — усмехнулась Шарлотта. — Ты как будто знал всë с самого начала».

Лекарств выжившим не выдавали: здесь собрались слишком разные люди. Оставалось надеяться, что после проверки камер останется время, чтобы заглянуть в лазарет.

— Куда? — грубый голос ворвался в мысли.

Охрана. Каждый вход и выход из трëх зон охраняли военные. Следили за порядком, контролировали поток людей. Они хорошо защищены от холода тëплыми костюмами и маскам. Даже лиц не разглядеть, не отличить одного от другого, если не присматриваться к глазам. У того, кто на смене сегодня, они почти чëрные.

— В первую зону, офицер. К администраторам. Вот пропуск, — она развернула экран мобильного с неактивированным пропуском.

Шарлотта всë ещё госслужащая, и пропуск в первую зону положен ей по статусу.

Сканер на входе, в отличие от людей, не задавал вопросов. Он тихо, почти приветливо пискнул, будто был рад видеть Шарлотту. Будто ждал еë всë это время.

Первая зона под землëй, и здесь отвратительно душно. Шарлотте казалось, что еë грудь с силой сдавили невидимые руки, пытаясь выдавить сердце и лëгкие. Голова кружилась, на секунду пришлось прислониться к длинному серому зданию. В висках ритмичная пульсация. Кровь же не пыталась проломить еë тело изнутри? Шарлотта поправила волосы одной рукой, другой придерживая Билли.

В кармане пискнул телефон. «Здесь ловит сеть. Ну конечно же», — Шарлотта зажмурилась. Видимо, сначала лазарет... Писк повторился. Пришлось глянуть на экран.

Сэмюэл: Добрый день, Шарлотта.

Рад видеть тебя онлайн.

Простое сообщение заставило улыбнуться уголками губ. Хоть кто-то ей просто рад. Снова писк.

Сэмюэл: На втором этаже, в комнате 42 находится один наш общий знакомый.

Это моя личная просьба, ты не обязана это делать, но не могла бы ты зайти к нему? Вероятно, ему нужна медицинская помощь.

Шарлотта поскребла пульсирующий висок. На второй день после того, как Сэмюэл поручил ей заняться делом Ангела, она вернулась в здание Гувера с полными слëз глазами. Она считала себя способным программистом, потому что смогла добиться своего места в ФБР, но в тот день розовые очки разбились впервые, сделав глаза неприятно красными и припухшими. Она оказалась менее многозадачной, чем другие. Не справилась с потоком того, что нужно сделать за несколько часов. Шарлотта была готова услышать, что уволена, но Сэмюэл выслушал еë и успокоил. Сказал, что работа с Джейком Худом — боевое крещение, после которого уже ничто не страшно. Тогда казалось, что они не ладили, теперь Шарлотта не представляла, как могла подумать об этом.

Когда расследование дела Ангела приостановили — неофициально и только потому, что никто из них не мог продолжать — «Джейк Худ» в редких разговорах превратился в «общего знакомого» и остался им на последние полгода. Сэмюэл обещал, что больше не пустит еë работать с Джейком, и если сейчас он просил о таком... Вполне возможно, основания были серьëзными. Вполне возможно, только ей он мог доверить своего... друга?

Шарлотта: Зайду, Сэмюэл.

Шарлотта не могла отказать Сэмюэлу как раз потому, что он просил. Не приказывал как начальник и не давил, давал выбор. Потому что он, возможно, был и еë другом тоже. В каком-то смысле.

— Раз уж я всë равно здесь...

Коридоры серого общежития казались одинаковыми, и Шарлотта даже стала опасаться не выбраться отсюда. Она видела такое в каком-то случайно включенном фильме: чем дольше идëшь, тем длиннее становится путь. От иллюзии спасали только номера комнат. Они отличались.

Сорок вторая комната оказалась в конце коридора второго этажа. Шарлотта замерла перед дверью, сжала пальцы в кулак. Если Джейк там, что она сделает? Вернëт Билли, наверное. Скажет «привет», поставит любимца, развернëтся и сбежит. Или сделает всë это молча? Пару раз за это путешествие она пыталась представить себе разговор с Джейком, но каждый раз словно оказывалась в ледяной пустыне, где от еë мыслей оставался только рыхлый снег. Снег, осыпавшийся в пустоту, и глыбы льда, что разлетались осколками.

К дьяволу. Будь что будет.

Шарлотта подняла руку, постучала и открыла дверь, не дожидаясь ответа. Девушка из комнаты обернулась, несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Это же комната сорок четыре? — с немецким акцентом, прямо как сразу после переезда, спросила Шарлотта. Странно было ошибиться так, если на дверях есть таблички, но это первое, что пришло в голову. Ей нужно было рассмотреть детали, запомнить хоть немного больше. Это первое, что пришло в голову.

— Сорок два, — поправила девушка, — вы ошиблись.

— Извините.

Захлопнула дверь снова. Кровь шумела в ушах, что теперь не было слышно даже мыслей. По-своему прекрасное чувство.

Сорок вторая комната. Всë верно, всë как написал Сэмюэл, но женщина внутри похожа на Джейка меньше всего на свете. Что-то подсказывало, что дело вовсе не в налаженной личной жизни Джейка.

Шарлотта: Сэмюэл, я проверила, но в комнате только женщина, блондинка.

Сэмюэл: Эта?

Он отправил обрезанный ID, только часть с фотографией — той самой блондинки с татуировкой на шее.

Шарлотта: Да.

Сэмюэл вышел из сети.

***

Голова до сих пор гудела, и Шарлотта решила, что следующим пунктом всë-таки станет лазарет. Если с камерами всë настолько плохо, поиск неисправностей, которых, вероятно, нет, мог занять часы.

В лазарете тепло и тихо, в воздухе стоял особенный резкий запах, который всегда витал в больницах. Что-то тихо капало вдали. Плотные ширмы отделяли общий зал от кроватей, где лежали пациенты.

— Здравствуйте?

Сначала казалось, что внутри вообще никого нет, но уставшая медсестра вышла из-за ширмы. Шарлотте показалось, что эта женщина и сама не очень-то здорова.

— Добрый день. Что-то случилось, мисс?

— Просто небольшая царапина. Мне, — Шарлотта медленно сняла шарф, поморщившись, — не помешало бы немного антисептика.

— Конечно, пройдëмте.

Как же хорошо, что она не задавала вопросов. Должна была, но... Видимо, здесь случались вещи похуже.

Шарлотта поняла, что права, заметив единственного здесь пациента. Бледный, покрытый заметными порезами, он едва дышал...

— Боже мой... «Неприятности» — это твоë второе имя?

— Ваш знакомый, мисс? — на секунду медсестра отвлеклась от обработки еë пореза.

— Да, коллега... относительно, — Шарлотта замялась. — Джейк Худ, глава BAU.

— Значит, не бредил. Вы сможете официально подтвердить личность для службы безопасности?

Шарлотта согласилась. Знакомая процедура.

— Можно принести ему кое-что? Это важно.

— Конечно, если не идëт речь о чëм-то запрещëнном.

— Нет, всего лишь, — она достала из-под куртки узкий фаунариум, — питомец. Готова поспорить, ты очень соскучился, Билли.

Шарлотта выскочила из лазарета, едва оставив фаунариум с Билли на тумбочке. Быстро и неслышно, словно боялась, что Джейк услышит еë, откроет глаза и... Даже думать об этом не хотелось.

— Шарлотта? — голос ударил в спину, и она замерла. На минутку показалось... Она глубоко вздохнула. — Шарлотта, не ожидал тебя увидеть.

Он исчез ночью и не появлялся почти весь день, так что если кто-то и должен был так говорить...

— Привет, Коннор. Что-то случилось?

Что-то случилось. На кольце Коннора темнело странное пятно, но об этом рассказывать он не собирался.

— Если пропустить долгую логическую цепочку, один из военных попросил занести это в лазарет.

В его руке зажат знакомый мобильный.

— Давай я. Там мой знакомый и...

Это была последняя вещь, которая могла связать еë с Джейком. Теперь ничего не осталось.

***

Мама сидела в одном из кабинетов административного корпуса, на столе валялись распечатки формул и схем. Казалось, появления Шарлотты она даже не заметила. Только вздрогнула, когда та коснулась плеча.

— Шарлотта.

— Я.

Мама сняла очки, с тихим стуком отложила в сторону, и только теперь Шарлотта поняла, что эти заморозки измотали всех. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, а на лбу — заметная морщина, губы потрескались. Обычно мама старалась выглядеть так, будто ей нет и сорока.

— Что случилось?

— Сара отдала образцы, — Шарлотта достала зажигалку и осторожно выложила еë на стол. — Кажется, они теперь в форме газа, так что...

— Ага, — в глазах мамы мелькнула искра интереса. — Значит вот как они себя ведут...

Маргарет схватила зажигалку, вскочила с места и вылетела из комнаты. Шарлотта несколько секунд смотрела ей вслед, потом приложила сухую ладонь к лицу, словно пытаясь спрятаться от невидимых взглядов, и сипло рассмеялась. Мама... Эта женщина... Профессор Вебер-Вайхгайт не менялась даже во время возможного конца света.

Ничего. Никогда. Не менялось.

***

Следующим утром начало казаться, что Шарлотта никогда не сможет добраться до отдела безопасности. Сара, лазарет, Коннор, мама... Целая Вселенная кричала, что это не нужно, но Шарлотта давно потеряла способность слышать еë и шла вперëд. Тогда Вселенная ударила под дых.

— Чарл... отта... Шарлотта. Привет, Лотта.

Этот голос она могла узнать из сотен других, его слышала в кошмарах, от него бежала в реальности. Этот раунд игры в догонялки проигран. Шарлотта до боли сжала запястье, вдохнула побольше воздуха и наконец повернулась. Главное улыбаться. Главное...

Был ли Джейк таким же в их первую встречу, когда Шарлотта-овечка, села к нему в машину с ноутбуком, что-то неуверенно бормоча про ордер? Те же глаза, даже снова бороду отрастил. Только выражение лица изменилось. Он смотрел на неë с жадной радостью, старался заглянуть в глаза, увидеть больше, чем нужно. Шарлотта выдержала взгляд.

— Привет, Джейк, — ответ прозвучал тихо и ровно. Или ей хотелось в это верить? — Мне нужно настроить систему видеонаблюдения сейчас, я...

— Да, конечно, — перебил еë Джейк. — Я... Тоже... Где ты будешь?

Шарлотта неопределённо махнула рукой. Может, он не станет искать еë сразу.

— В отделе службы безопасности. Твой пропуск рядом с Билли. Прости, мне правда нужно идти.

Как же ей хотелось сорваться с места и броситься прочь! Подальше от любопытного взгляда, подальше от Джейка и его чувств, в которых запутались они оба, как в клубке алых нитей. Хотелось, но Шарлотта шла размеренно, не давая эмоциям снова взять верх. Так, как полагалось львице.

***

Взгляд. Код. Всё настроено, всë исключительно верно. Нет исключений, нет багов. Новая строка. Тоже всë как надо. Не здесь. Не так. Шарлотта скользила взглядом по программному коду. Идеальный синтаксис, не придраться. Сэмюэлу бы понравилось. Но тогда почему. Где же?..

Шарлотта потëрла глаза. То ли она разучилась видеть ошибки, то ли всë действительно слишком хорошо. Голова снова раскалывалась. Господи, почему эти таблетки не помогали? Их слишком мало?

except:

print(“error”)

Ничего. Ладно, есть другие... Должно быть что-то, потому что техники не нашли ошибки. Шум снаружи снова привлëк внимание. В этом месте вообще не бывало тихо, но... Она вскочила. Снова этот голос.

Когда Шарлотта выглянула из операторской, в суматохе еë не заметили. «Остановите его», — пищала медсестра. Джейк со скальпелем в руках орал про спасение улик. Коннор пытался держать его. Выпад. Уклон. Господи.

— Джейк? — позвала Шарлотта, не повышая голос. Он услышал, помедлил. Этой секунды Коннору хватило, чтобы схватить Джейка и повалить на пол.

— Шарлотта, ты его знаешь?

Джейк вырывался, кряхтел, пытался вывернуться из хватки. В голове Шарлотты мелькнула странная мысль, что он похож на ужа.

— Да... Мы знакомы...

«К сожалению», — добавил внутренний голос.

— Лотта, это Диана! Она мертва из-за Ангела, надо провести вскрытие! Сейчас же!

Шарлотта приподняла брови. Какой реакции Джейк от неë ждал? Видимо, думал, что она с энтузиазмом подхватит скальпель и лланью поскачет вскрывать эту... Диану или кто там она? Шарлотта не шевельнулась. Нет. Ну уж нет. Если ему так нужен Ангел, пусть найдëт себе Демона и охотится хоть до скончания времëн.

— Удачи, но без меня, — ответила она на немецком, подняла руки и вышла.

***

— Как думаешь, если бы я смогла настроить камеры раньше, эта девушка осталась бы жива?

Билли глянул на неë из фаунариума и поднял лапку. Почему-то в этом маленьком жесте Шарлотта прочитала: «Не вини себя». Милашка Билли всë это время поддерживал в ней огонëк, но теперь всë это ощущалось так странно.

Она потëрла глаза и глянула на экран мобильного. Ladar Шарлотта установила ещë до поездки в Калифорнию, тогда же запустила и после пары чатов выставила в анкете «только общение». Казалось, еë вообще ни к кому не тянуло. Она вспоминала поцелуй с Джейком в Северной Каролине вечность назад и даже себе не могла объяснить, почему сделала это. Хотелось просто немного поговорить. Поделиться мыслями, которые осколками льда впивались в голову, а мужчины из приложения уже через несколько сообщений начинали делать комплименты внешности и намекать на встречу с продолжением. Некоторые не утруждали себя намëками и сразу... Еë передëрнуло от воспоминаний. Наверное, не все такие, но пока судьбу испытывать не хотелось.

Шарлотта бросила взгляд на Джейка. Почему она вообще сюда пришла? Из-за Билли? Или чтобы наконец-то обрезать нить, а не натягивать еë в надежде на разрыв?

Джейк очнулся. Он наблюдал за ней, и Шарлотта чувствовала взгляд, но делала вид, что увлечена настройкой профиля. Пусть скажет первым. В еë голове всë равно пусто.

— Я выломал дверь в твою квартиру.

— Почему я не удивлена?

Джейк Худ в своей неповторимой безрассудной манере. Она настолько ждала от него эксцентричных выходок, что удивилась бы, скажи он, что просто заходил, подождал и ушëл.

Джейк говорил. Говорил много и быстро, будто опасаясь, что его прервут. Иногда Шарлотте удавалось вставлять в его монолог отдельные слова, но были ли они правильными? Подходили ли теме разговора? Долгая речь слилась в монотонный шум, из которого утомлëнное сознание вычленяло бессвязные фрагменты.

Алые нити натягивались сильнее, в какой-то момент стало казаться, что они настоящие, что существовали не только в воображении. Они оплели еë руки и ноги, стянули грудь и тянулись к Джейку, оплетали его в кокон, за которым не разглядеть даже лица.

Я люблю тебя, Лотта.

Алая нить, самая широкая из всех, оборвалась со скрежетом и с силой ударила Шарлотту по лицу. Как пощëчина. От такой не очень больно, но обидно до того, что всë внутри всë распадалось крошкой.

Нет, Джейк, ты любишь не меня, а Лотту из своей головы.

Она опустила глаза и сказала всë то, что сказать нужно было давно.

—...Мне жаль.

Алые нити рухнули на пол с металлическим звоном.

Шарлотта вышла на улицу и взглянула на тяжëлое небо, с которого срывался пепел снега, и вдруг подумала, что люди и мир, где они жили, слишком похожи. Их можно сломать за день, за минуту, а восстанавливать получившиеся осколки придëтся целую вечность. Возможно, поэтому они постоянно соревновались в уничтожении?

Человек человеку волк. Мир человеку волк. Человек миру волк. И так по кругу, который, как известно, не имел ни начала, ни конца.

***

Тук.Тук, тук, тук.

Нетерпеливый перестук пальцев похож на последние удары сердца. С каких пор мне кажется, что они звучат иначе, как-то... красиво? В последних живых стуках есть что-то совершенно особенное.

Тук. Тук.

Раньше я бы, наверное, сравнила это с часами. Монотонность. Или с мелодией. Ритм. Тук. Тук. Монотонный ритм... Так бывает? Стоило лучше учить музыку, но до сих пор звук — последнее из интересных мне искусств, хотя иногда в голове отдаются резкие удары по клавишам фортепиано.

Бум.

Часы. Смотрю на них, не отрываясь на секунду. Глаза болят. Они уже красные? Наверное. Люди иногда говорят, я... Семь, восемь, девять... Ноль. Полночь. Май. Пятнадцатое. Ну же? Помнишь о договоре? Ты не можешь забыть, не можешь отказаться. Теперь это невозможно?

Терпение. Я умею ждать. Всегда умела. Только сейчас трудно, чувствую себя, будто часть оторвана и выброшена прочь, а лëгкие слипаются. Я не могу дышать и мне больше не нужно. Я меняюсь с каждым новым «тук»

Полночь. И ещë минута. Жду. Давай...

П р и в е т.

Буквы вспыхивают на экране одна за другой, для каждой — одно сообщение. В паузах кажется, что она не закончит, передумает, исчезнет. Заканчивает. И я, снова живая, откидываюсь на спинку стула. Привет, дорогая. Привет. Теперь всë как надо.

Бонус. Гретель на поводке

Маргарет не раз слышала, что жена — это всегда часть мужа, шея для головы, хранительница очагов и носков, которые в один прекрасный день придëтся отдать домовым эльфам. Последнее, конечно, фантазии еë маленькой дочери: Шарлотта не расставалась с той книжкой с тех пор, как научилась читать, даже спала в обнимку с цветным томом, как только выходила новая часть. Но история, в общем-то, не о Лотте.

Вильгельма Маргарет встретила вскоре после выпускного. Oh, was für eine schöne Geschichte das war! Он красавец-военый со светлыми кудрями, широкой улыбкой и сильными руками, которыми... О нет, в этой части рассказа она обычно забегала вперëд. Но суть неизбежна: ей завидовали, и, если уж совсем честно, Маргарет была в восторге от этого. Прошлые отношения особо не задались, от бывшего с повышенной тягой контролировать каждый шаг пришлось бежать из Шильтаха в Берлин, разорвать все существовавшие связи. Сначала она верила, что так и только так могла проявляться настоящая любовь, но когда Петер избил еë из-за отказа предоставить почасовой план выходных, Маргарет поняла: пора.

По сравнению с Петером Вильгельм казался чудом и сказкой. Как красиво он ухаживал! Цветы, прогулки и ни слова против, когда она допоздна задерживалась в библиотеке, собирая материалы для диссертации. Потом он обязательно встречал еë, чтоб не шла домой ночью. Не верил он, что стопкой тетрадей можно в случае чего отбиться от нападающего. Это потом Маргарет многое ему доказала...

Они считались прекрасной парой среди общих знакомых: статный Вильгельм с пронзительным взглядом и она, рыжий живчик в очках. Хрупкое создание, млевшее в его сильных объятиях. Словом, до свадьбы и какое-то время после всë складывалось отлично. Забота, внимание, возможность строить карьеру... У Маргарет было всë, о чëм только могла мечтать молодая свободолюбивая женщина. Потом она забеременнела, и Вильгельма будто подменили.

— Ты моя жена и носишь моего сына, — заявил он, едва узнав об этом. — И мой долг защищать тебя, Гретель.

— Боже, я не собираюсь залазить в пряничный дом!

Конечно, ей с детства говорили про «семья — одно целое» и «жена всегда должна слушать мужа». Такова традиция. Маргарет видела, как мама уступала отцу и подчинялась его взглядам, будто и вовсе не имела собственного мнения. И она верила, что должна поступать так же. Сначала так было у мамы, потом у неë самой с Петером. Мама с ней ещë пару месяцев не разговаривала, когда узнала о побеге от «этого перспективного юноши». Про попытку ударить она, правда, так и не рассказала... Маргарет знала, как нужно вести себя в браке, но каждый день такого существования ощущался так, будто она птица. Та, которой подрезали крылья и заперли в большой клетке.

Вильгельм к тому времени успешно продвинулся по карьерной лестнице, много командовал людьми по службе и приносил эту привычку домой. Это Маргарет поняла позже, в то время она смотрела на рыжую Шарлотту — маленькую рыжую копию еë самой — и не могла отделаться от мысли, что во всëм этом есть и еë вина. Может, если бы ребëнок родился в другое время, если бы появился мальчик, которого так хотел муж... В одном повезло: воспитанием «Чарли» муж занимался сам. Не приходилось тратить ресурсы ещë и на это. Было немного времени подумать и Маргарет использовала его вовсю.

Еë бросало между заученными «женщине положено во всëм слушать мужа» и желанием свободы. Иногда она забиралась на крышу дома, раскидывала руки и стояла, позволяя ветру трепать длинные волосы. Давая себе возможность почувствовать, что крылья ещë здесь, просто временно сложены. Маргарет несколько лет провела дома почти безвылазно: уборка, стирка, готовка и все остальные всадники аппокалипсиса свободной жизни отнимали всë время. И всë же она нашла в себе силы возразить, когда требовавший подчинения муж заговорил о втором ребëнке.

— Дети, может, и счастье, но если тебе не хватило одной порции, вынашивай сам.

— При всëм желании не смогу.

— Как ты обычно говоришь Шарлотте? Если очень хочешь, сможешь. И премию заодно получишь.

Вильгельм без капли сочувствия гонял Шарлотту по тренировочной площадке на заднем дворе, пытаясь вылепить из маленькой феи солдата. Маргарет видела и с холодным безразличием смотрела в заплаканные глаза дочки и повторяла то же, что повторяли в детстве ей. Нужно слушаться мужчину во всëм... Прими этот факт, пойми, что так работает мир и, может, хоть ты сможешь быть счастлива.

— Ты моя жена и не можешь перечить мне. Нет, никакой работы.

— Тогда я лучше перестану быть твоей женой, — первый раз слова сорвались с губ сами, прежде чем она успела осознать всю глубину смысла.

— Что ты сказала?

В первый раз Вильгельм был ошарашен. За плечами десять лет брака, результат их любви учился в третьем классе... Маргарет отлично понимала всë это. Муж хмурился и ждал объяснений, в нетерпении топая ногой. В этом моменте хорошо бы отступить, но Маргарет наконец-то ощутила вкус свободы — сладко-кислый, немного сливовый.

— Ни дня за последние девять лет я не была счастлива. Меня душит этот контроль, понимаешь?

Она смотрела ему в глаза и без слов добавляла: «Для тебя это хоть немного важно?».

— Вроде бы, — Вильгельм почесал затылок. — Но не до конца. Семья — маленькая армия, а если армия не подчиняется командующему, наступает крах.

— Семья — симбиоз, а не армия. Мы здесь потому что любим, а не из-за приказа, но, — она замялась, подбирая слова на его языке, — плохое командование может разрушить всю систему.

— Понимаю. Давай рассмотрим другой план.

Один разговор не помог. Маргарет вернулась в лабораторию, снова занялась диссертацией и ещë несколько лет корпела над трудом всей жизни. И всë же замашки командира не смылись одними словами. Ссоры вспыхивали вновь и вновь, в доме всë чаще и увереннее звучало: «Да, жена, но не приложение. Можешь ты это понять?». Вильгельм как будто понимал, смягчался, но через пару недель всë повторялось вновь. Страсти распускались цветами мака, алые бутоны закрывлись только к Рождеству, когда приезжали родители. Никому не хотелось волновать стариков.

— Твоя дочь... Да-да, не удивляйся, она девочка. Шарлотта стесняется даже того, что родилась женщиной, — однажды оторвавшись от работы, сказала Маргарет. — Сбавь обороты. Она не солдат.

— Шарлотта — женщина, поэтому я буду требовать от неë больше, чем от любого юнца в армии, — ответил Вильгем, собирая рюкзак для новой смены в лагере.

— Что?

— Я не всегда смогу еë защищать. Хочу чтобы Чарли смогла противостоять опасностям.

Маргарет улыбнулась. Спустя пять лет и сотни ссор и немного по-своему, но он понял.

Бонус. Безумие

Всë сломалось. Разлетелось осколками чëрного зеркала, которое Шарлотта разбила сама в попытке спастись от бледного отражения. От чужого существа, тьма которого прорастала в ней острыми перьями.

Почему зеркало вообще чëрное?

Почему перья в крови?

Шарлотте казалось, она сама вывернута, сломана и разбита. Весь еë мир, вся память укрыты россыпью перьев и лепестков белых хризантем. Что именно произошло, когда мир разморозили, разобрались со всеми телами, когда весна всë-таки наступила?

Шарлотта верила, что говорила в салоне: обрезать чëлку не нужно. Мастер сказал, что всë было не так. Просто волосы. Мелочь! Глупость! Но они, казалось, стали последней каплей.

Она закрыла глаза. Провела рукой по трещинам, и зеркало куснуло кончики пальцев. Отражение расплылось в улыбке.

С ней происходило что-то с того момента… С какого? Со встречи в баре? С лепестков? С момента, когда разорвалась последняя ниточка? С

П р и в е т?

— Шар-лот-та… Лот-та… Ло…

В первый раз Ангел произносила еë имя так, медленно, по слогам, словно пробуя на вкус. Теперь отражение в осколках искривляло воспоминания, расчерчивало мир чëрным и красным. Повторяло. Отражение встречало еë в любой поверхности, улыбалось из капель воды, менялось. В ушах зеркальной Лотты шевелились серьги-ножи, и она настоящая слышала тихий навязчивый звон. Схватилась за серьги, рванула, готовая к боли.

Ничего. Смешно! У неë даже не проколоты уши. Тогда почему… Почему отражение продолжало улыбаться, когда Лотта забыла, что такое «улыбка»?

— Что ты такое? Что тебе нужно?!

Звон серëжек стал громче. На кончиках ножей темнела кровь. Оно настоящее, оно еë слышало. Они приближалось. Тянуло руку. Касалось пальцев сквозь холод зеркала.

— Давай поговорим.

Два слова. Всего лишь. Они звенели в ушах и осыпались с треском разбитого стекла. Лотта согнулась пополам от боли в дурном хрупком сердце. Отражение стояло ровно и улыбалось в ответ на еë слабость.

Это глупо. Смешно! После всего ослабнуть так, что нет сил глянуть в глаза самой себе. А как же «Вставать снова и снова, пока агнцы не станут львами»? Она бросила взгляд на знакомое тату, девиз юности. На озере, когда боролась с Сарой, Лотте казалось, что она победила. Овечка треснула, когда нож оставил длинную царапину на шее. Овечка лопнула, когда та женщина снова показала: что угодно ей важнее дочери. Овечка сама собрала себя в львëнка.

Как смешно, что именно «…львами» теперь измазано стылой кровью из исколотых пальцев.

— О чëм?

Отражение оскалилось окровавленным ртом. Зашипело.

— Ты знаеш-ш-ь. Ты не нужна, они забудут. Выкинут, как сделала Маргарет.

— Это не… Есть ещё люди!..

— Кто?

В голове мелькали лица, сливались в единое чудовище. Но кто-то один, кто подхватил бы…

— Я не…

—...знаеш-шь. Они все забыли. Выбросили. Ты не нужна им. Забудь и ты.

— Не могу.

— Ты уже.

Лотта вцепилась пальцами в раковину, оставляя багровые разводы. «Если ты думаешь, что красное на чëрном — это страшно, ты никогда не видела красного на белом, — писала Ангел под чужой маской. — Красота, которая пугает их всех осквернением чистоты». Лотта впервые кивала ей. Разбитые воспоминания выцвели, теперь в них были «все» и никого конкретного. Кровь на белоснежной раковине стала напоминанием о поражении. Каким же странным казался проигрыш самой себе.

— Тебя нет!

— Я здесь. Всегда.

— Оставь меня!

— Я не могу. Ты и есть я.

Лотта шагнула назад. Отражение двинулось следом, потянулось к ней. Рука прошла сквозь рвань стекла. Кровь капнула с серëг-ножей.

Перед Лоттой стояла она. Такая же, только серая, как весь мир после весенней зимы. Так надо, так правильно. Она уже сломалась и уже предала. Не рассказала. Она должна была, когда за личиной подруги пробудилось чудовище, но… Промолчала. Осознание лжи подкатило к горлу тошнотой и смолотыми в пыль костями.

Лотта сломалась. Больше она не была собой. Та, другая Лотта, больше похожа на неë. Другая — львица. С длинной гривой, ровной спиной и спокойной улыбкой. Она… Даже не овечка. Мешок. Оболочка.

— Что тебе нужно?

Голос дрогнул.

— Хочу чувствовать. Ощущать. Быть живой.

— Я давно не жива.

— Ты сдалась.

— Ты убьëшь?

— Я заменю.

Ло замерла в объятиях своего отражения. Вокруг не осталось ничего, только дрянные осколки чëрных зеркал. Лабиринт. Разбитый, как еë истерзанные нервы.

— Всë правильно. Забудьте. Я не…

Она — ничто. Сгусток тьмы, тень отражения. Она…

—...та?..

Утром он нашëл еë — нагую, разбитую и снежно холодную — в россыпи чëрных осколков.