Ошибка

Глава 1

Владислав Петрович Белочкин был обычным среднестатистическим бухгалтером на чулочно-носочной фабрике. Приходил на работу к восьми утра, уходил в пять вечера. Каждый его день был одинаков и ничем не отличался от предыдущих.

Но не сегодня. Белочкин проснулся в шесть утра, позавтракал бутербродом с сыром, запил его чаем и вышел из квартиры. Дорога до работы занимала всего десять минут, если идти через парк у дома. Туда и направился Владислав Петрович. Только вот постигло его разочарование. На закрытых воротах парка висел огромный транспарант “Реконструкция”. Неловко матюгнувшись, пошел бухгалтер в сторону остановки. Сядет в автобус, проедет минут двадцать, и на работе.

На остановке Белочкину пришлось матюгнуться еще раз. Уже не так неловко. Словно начал привыкать. Людей, на залитом бетоном кусочке земли, толпилось десятка два, если не больше. В автобус затолкались все с трудом. Владиславу Петровичу даже показалось, что треснул карман его серого плаща. Но пощупать возможности не было. До работы доехал в положении выжатого досуха лимона.

На проходной сунул руку в карман, но кармана не обнаружил. Пропуска, соответственно тоже. Значит не показалось Белочкину. Придется звонить начальству и каяться, что пропуск потерял. Охранник хмыкнул на объяснения бухгалтера, но на территорию пропустил. Начальство тоже отнеслось спокойно, шеф дал распоряжение сделать новый пропуск, и Владислав Петрович со спокойной душой занял свое рабочее место.

А после обеда его вызвали к директору. Прихватив отчет, Белочкин направился на третий этаж, где и располагался кабинет Самого. В светлой приемной ничего с утра не изменилось. Все тот же фикус в углу у окна, всё та же секретарша с красными губами. Кивнув ей как старой знакомой, бухгалтер поправил папку и зашел в кабинет.

За большим столом устроились несколько мужчин довольно-таки строгой наружности. Они одновременно посмотрели на вошедшего Белочкина, и у того слегка зашевелились волосы на затылке. Но это быстро прошло и он обратился к директору:

– Вызывали, Семен Антонович?

–Вызывал, Петрович, вызывал. Вот тут люди из полиции с тобой побеседовать хотят. Несколько вопросов задать.

– Пожалуйста. Не знаю, правда, чем могу помочь полиции, но ответить на любые вопросы готов. – Белочкин положил папку с отчетом на стол и сел на свободный стул, рядом с одним из строгих мужчин.

– Владислав Петрович, где вы были сегодня утром? А точнее – в шесть часов. – человек в толстых очках, что занимал стул напротив Белочкина, чуть наклонился вперед. – Чем вы занимались в это время?

– Дома был. Я просыпаюсь в шесть утра.

– А кто может это подтвердить?

– Никто. Живу один. Соседей на лестничной клетке, и тех не имею. Из шестьдесят пятой уехали на ПМЖ в Бельгию, а из шестьдесят третьей до сих пор на даче. Приедут в конце октября только.

– То есть, никто не сможет подтвердить факт вашего нахождения дома?

– Никто. – Белочкин пожал плечами. – Может соседка с первого этажа видела, как я на работу уходил, но это вы у нее спросите. А что случилось-то?

– А скажите, господин Белочкин, в каких вы отношениях состоите с Синичкиной Марией Львовной? – очкастый проигнорировал вопрос бухгалтера и продолжил задавать свои, – Когда вы ее видели в последний раз?

– А кто это? – Владислав Петрович мог поклясться, что слышит это имя впервые. Но полицейский, видимо, считал по другому.

– А это женщина, с которой вы встречались полгода, а сегодня утром убили! – не выдержал, и сорвался на крик тот, что сидел чуть дальше от Белочкина. – И хватит тут цирк устраивать! Пропуск ваш рядом с трупом нашли.

– Пропуск я потерял сегодня утром, да и не встречался я ни с кем. Нет, встречался, конечно, но точно не с этой, как вы ее назвали - Сеточкина?

– Синичкина! – почти проорал очкарик.

– Ну вот. Тем более. Я впервые о такой слышу.

– Но родственники Марии Львовны утверждают, что встречалась она именно с вами.

– Со мной? Но как они могут это утверждать, если я и в глаза их не видел? Откуда они меня могут знать?

– А это уж вы в отделении расскажете. Всё, поехали. Нечего тут рассусоливать. – очкарик встал и пошел к двери, – В наручники его.

– Какие наручники, погодите! – Белочкин попытался сопротивляться, но его быстро скрутили.

В допросной было мрачно и неуютно. Стул под Белочкиным был жестким, а следователь, сидящий напротив – хмурым.

– Ну что, Владислав Петрович, будем признаваться?

– А мне не в чем. Никакую Птичкину я не знаю и не знал никогда. И никого, тем более не убивал. Только если таракана на кухне. – захотелось матюгнуться уже привычно.

– Не хотите, значит, по-хорошему?

– Я и по-плохому не хочу, но вы ж всё равно спрашивать будете. – Белочкину казалось, что он спит, и ему снится страшный сон. В комнатушку вошел еще один человек и, склонившись к уху сидящего, что-то зашептал. Владислав Петрович даже не стал прислушиваться. Он только наблюдал, как лицо допрашивающего его следователя помрачнело, затем покраснело, а рот зло скривился.

– Убью идиотов! – взревел он и выбежал из допросной. С Белочкиным остался сидеть молодой лейтенант.

А через полчаса, бухгалтера чулочно-носочной фабрики, отпустили домой. Долго извинялись, говорили что-то про ошибку, и советовали не терять пропуск и вообще документы. Просто, когда оперативники записывали показания родственников погибшей, вместо фамилии Белкин, написали Белочкин. А пропуск Владислав Петрович потерял еще вчера. В том самом парке. Когда шел домой после работы.