Осенняя история

Глава 1 Семечка

— Семечка! Ну почему ты у меня такой домосед?

Старенький автомобиль, кашляя глушителем выехал из города, и направился по федеральной трассе на встречу поднимающемуся над горизонтом солнышку, обещавшему наверно последний в этом году теплый день. Ранняя осень заканчивала сказку опадающими последними листьями. Завтра, по прогнозам, небо затянется сплошной пеленой серых туч, дунет ледяной северный ветер, и пойдет мелкий, нудный дождь.

Раннее осеннее утро вступало в свои права зажигаясь золотом пожелтевших листьев, и разгоняя легкий туман стелющийся белой дымкой над асфальтом. День обещал быть теплым, а так как он был еще и воскресным, то из города спешили на своих авто многочисленные любители рыбалки, грибов и шашлыка. Одни, самые нетерпеливые обгоняли других, рискуя попасть в аварию. Другие более медлительные лениво ползли, создавая пробки, нервируя остальных участников дорожного движения, но всех их объединяло одно, желание отдохнуть на природе, и успеть насладиться последним теплом в этом году, набраться позитивных эмоций перед приходом холода и зимы.

— Не называй меня этим ущербным прозвищем, — огрызнулся водитель. — Так звала меня твоя бабка, ведьма по внешности и по характеру.

Они жили вместе уже пять лет. В начале он не был таким. До свадьбы обещал золотые горы, обещал оберегать от невзгод и жизнь свою бросить к ногам, ради счастья любимой. Видный парень, высокий, статный, черная копна вьющихся на голове волос, карие глаза и профиль… Волевой, породистый профиль настоящего, гордого, уверенного в себе мужчины. Он влюбился с первого взгляда в красавицу брюнетку с жгучими черными как смоль глазами, с чувственными пухлыми губами и фигурой Афродиты. Она ответила взаимностью, и после нескольких свиданий, перед ними распахнул двери дворец бракосочетаний.

Папа жениха, один из самых богатых людей города, скрипя сердцем, оплатил молодым свадебное путешествие за границу, подарил однокомнатную квартиру и машину, правда оформив все дары на себя. Мама же невесты, не имеющая ни богатого мужа, ни богатств, работающая нянечкой в детском саду, подарила маленькую иконку и благословила молодых.

Отношения между родственниками не заладились с самого начала. Богатые презирали бедных, а бедные считали богатых ворами, и это сказывалась на взаимоотношениях молодоженов.

При первом знакомстве с семьей жениха Варя (так зовут героиню нашей истории), ощутила на себе всю глубину высокомерия будущей свекрови, и раздраженное сожаление свекра, от недостойного выбора сына, по этому все дальнейшие общения с новоявленными родственниками, после свадьбы свела к телефонным поздравлениям с праздниками.

Бабушка Вари, как только увидела Семена (нашего героя), тут же дала ему прозвище: «Семечка», — прозвучавшее из ее уст с таким презрением, что оставшись с ней на едине Варя потребовала объяснений, и в дальнейшем извинений перед будущим мужем.

— Никчемный человек, душонка мелкая, пакостная, способен только детей делать, не будет от него ни заботы ни защиты, хлебнешь ты с ним горюшка внучка. — Вздохнула бабка, извиняться отказалась, и мама ее поддержала.

Семен же, после знакомства обозвал бабушку Вари Каргой, и сказал, что ноги его в доме ведьмы больше не будет.

Ни смотря на противодействие родни они все же поженились. Любовь не знает преград, застилает глаза розовым туманом, и не замечает очевидных вещей. Бурные отношения первого года скоро остыли, и наступили будни семейной жизни. Муж ходил на работу, к устроившему его в свой офис на должность финансового директора папе, жена же доучивалась в институте, и через два года обещала стать учителем биологии, когда произошла трагедия.

Отца Семена, в процессе конкурентных разборок взорвали у порога офиса в собственном автомобиле, и доставшееся после него родственникам огромное наследство очень быстро растаяло.

Жена покойного, поддавшись ухаживаниям афериста, всю свою долю отдала на развитие несуществующей фирмы, оставшись в однокомнатной квартире без средств к существованию, а сын, ставший во главе компании, и не имеющий ни опыта, ни способностей, ни воли отца, так повел дела, что в итоге продажи активов, ему едва хватило средств погасить долги.

Впав в депрессию, Семен нашел отдушину в компьютерных играх и пиве, и обвиняя всех в невежестве, не желая искать работу, сел на шею жене, которой пришлось бросить институт и устроиться кассиршей в магазин. Из всего наследства осталась только квартира, да и то находящаяся в залоге у банка, выдавшего кредит на развитие новой фирмы, основанной мужем, и потраченного не по назначению, а на питание и его же игрушки.

Еще через год умерла бабушка, квартиру которой продали, поправив бедственное положение, и купив старенький автомобиль. Вот на нем то и отправились в осенне путешествие молодые супруги.

Через полчаса пути свернули на грунтовую дорогу, петлявшую по березовой роще, и выводящую на берег озера, в место, где едва заметный ручей заканчивал свой долгий путь среди корней и травы, сливаясь единой стихией со старшим братом хрустальной водой. Поставили палатку, развели костер, повесили на треноге котелок и сели греться под лучами поднявшегося уже довольно высоко солнышка, в ожидании когда вода закипит.

— Может грибов пособираем, я суп сварю. Вкусный получиться. — Прижалась к мужу Варя.

— Тебе надо, вот и собирай, — отстранился он, так как ее волосы мешали смотреть на экран телефона, и неприятно щекотали нос. — Это была твоя идея, в лес ехать? Я согласился. Чего ты еще от меня хочешь?

— Да оторвись ты от своих гайдов! Посмотри какая красота! Озеро как зеркало, а деревья в нем золотом отражаются, — Варя поднялась и сладко потянувшись раскинула в стороны руки. — Рай да и только.

— Чего там смотреть? — Не отрываясь от телефона пробурчал Семен. — Лес, как лес. — Он недовольно скривился. — Вот что ты за человек такой? Я только что сайт нашел интересный, начал ролик смотреть, а тут ты со своей болтовней. Хотела грибы пособирать? Вот иди, собирай и не мешай.

Варе ни чего не оставалось, как только вздохнуть в ответ. Не смотря ни на что, она продолжала любить мужа. Его увлечение игрушками пройдет, это просто от безысходности, не везет ему.

То, что фирму отца потерял, это не его вина. Доверчивый он очень, добрый. Поверил негодяям, вот те его и облапошили, обобрали, еще и долги повесили. С другим своим делом не получилось? Так и тут его особой вины нет, ну не получилось, с каждым бывает, но он же старался, по инстанциям бегал, планы строил, ночами не спал, все думал. Детей у них до сих пор нет? Так он и здесь прав, не до деток сейчас, вот на ноги встанут, тогда и родят, и обязательно двоих. Он обещал.

Варя подхватила пластиковое ведерко и пошла в лес. Запах осени, легкая прохлада и красота быстро исправили настроение. Там подберезовик спрятался под желтым листочком, хитрец, так от грибника не скроешься. Раз, и в ведерко, будешь первым. Там подосиновик красуется на кочке, а рядом с ним еще три маленьких, как цыплятки рядом с курочкой, давайте друзья, прыгайте в гости к подберезовику. А там вон, спрятался за березкой белый! Красавец! Мечта! Такой только на суп, да со сметанкой, да с черным хлебушком… Это что же улитка на нем? Конкурентка? Нет подруга, сегодня не твой день. Такой трофей и самой Варе нужен.

Она и не заметила, как солнышко поднялось в зенит. За полдень уже, кушать хочется, пора возвращаться, да и грибов полное ведерко, класть некуда. Как там Семен? Проголодался наверно? Он у нее такой неприспособленный.

Костер потух, вода в котелке остыла, а муж все также сидел с телефоном, и не отрываясь смотрел в экран.

— Ты бы хоть огонь поддерживал, — вздохнула Варя. — Да оторвись ты. Дров принеси, обед готовить буду. Грибы долго, сейчас кашу быстренько.

Нехотя Семен отложил игрушку в сторону, и поднялся.

— Дрова, суета… — Он потянулся. — Вот чего нам дома не сиделось? Выходной. Телевизор бы смотрели. Чипсы ели. Ни каких забот. — Он нехотя направился в лес взяв топор.

Варя достала из сумки, брошенной у палатки банку тушенки, луковицу, и пакет с рисом. Рыбы бы наловить, озеро вон оно рядом, но она не умела, выросла без отца, научить некому, да и Семен не рыбак:

— Самая вкусная рыба клюет в магазине, — всегда смеялся он на предложение жены научиться рыбачить. — А еще лучше в ресторане.

Муж вернулся быстро, бледный и без дров:

— Там чертовщина какая-то, — пролепетал он дрожащими губами. — Я сухостой рубить начал, а он застонал.

— Кто? Сухостой? — Варя высыпала в котелок рис. — Тебе показалось милый.

— Ни чего не показалось. Точно тебе говорю: «Живой он».

Иди сама посмотри. — Он затравленно обернулся в сторону леса. — Поехали лучше домой, хватит уже, нагулялись.

— Глупости говоришь, это тебе от игрушек мерещится. Бросай ты их. — Варя взяла из его рук топор. — Открой тушенку, я сама дров принесу.

Дерево, которое у мужа стонало, она нашла сразу, старая засохшая береза с облупившейся корой, и порослями мха в открытых ранах на посеревшей от времени древесине. Зачем Семен выбрал такое толстое дерево непонятно, его только свалить уйму времени займет, так еще потом как-то на части делить, что с помощью топора, сделать практически невозможно. Не приспособлен муж к простой жизни, где что-то надо делать собственными руками, но это не его вина, родители не позаботились о сыне, слишком сильно берегли и баловали. Девушка постучала обухом по стволу, издавшему глухой звук, чем-то похожий на стон.

— Вот откуда звук, — улыбнулась она. — Глупенький ты у меня Семечка.

Она быстро насобирала веток вокруг березы, благо недостатка от них не было, и вернулась к костру.

— Там леший шалит, он в дереве живет, а ты его побеспокоил, — пошутила она подойдя к костру. — Иди теперь извиняйся, а то спать не даст, всю ночь пугать будет.

— Чего ты мелешь? Какой леший? — Недоверчиво скосился на лес Семен и побледнел, рассказ жены был бы похож на шутку, если бы он отчетливо сам не слышал стон. — Нет никаких леших. Сказки все это.

— А кто тогда стонал? — девушка отвернулась что бы скрыть улыбку. — Иди говорю, он тебя требует, заодно и хворосту еще наберешь, а то нам тут еще ночевать.

— Не пойду я никуда, и ветки твои вонючие собирать не буду, — разозлился парень. — Домой поедем.

— Не хочу я домой, ты опять там за компьютер засядешь. Надоело. Здесь чистый воздух. Отдохнуть с мужем хочу, а дома его вроде как и нет вовсе. Завтра утром поедем, мне только после обеда на смену. — Категорично заявила Варя.

— Тогда я один уеду, — насупился Семен.

— И бросишь меня тут одну? — Она наигранно испугалась и вдруг кинулась к нему, обняла и начала жарко целовать в щеки, в губы, в нос. — Ну Семечка, ну ты же у меня настоящий мужчина… Ну ты же защитник… Герой, а я слабая женщина. Пожалей меня… Защити…

— Не называй меня Семечкой, — отстранился он и сдался. — Недоразумение какое-то, а не прозвище. Ладно, ночуем здесь, но завтра утром уедем.

Сидели у костра, ели рисовую кашу с тушенкой из одноразовых тарелок, пили обжигающий чай, с запахом хвои из эмалированных кружек, и как-то само собой разговор скатился к обсуждению сказок и страшилок. Вспоминали детское: «В черном, черном городе, черный, черный дом…». Вспоминали просмотренный недавно фильм про зомби и колдунов убивающих забредших на их территорию туристов. Нагнали жути такой, что стало действительно страшно, тем более что солнце опустилось за горизонт, утонув в зеркальной поверхности озера, а его место заняла огромная луна, какого-то неестественно бледного цвета.

— Время оборотней, — нервно хохотнул Семен. — Любят они в такое время из нор вылазить.

— Ага, — кивнула Варя. — Еще упыри ночь любят. — Она прижалась к мужу. — Но ты же меня от них защитишь?

В этот момент, совсем рядом хрустнула под чьей-то ногой ветка. Яркое пламя костра создавало небольшой освещенный круг, за которым стояла сплошная тьма, и это не позволяло рассмотреть, кто пришел к ним в гости, в столь глухом месте. Неизвестность еще больше взбудоражила и так взвинченные нервы. Мало того, таинственный гость еще и охнул, застонал, натужно закашлял и закряхтел.

Варя завизжала от испуга и попятилась, а Семен подпрыгнул, оттолкнул жену, бросился к автомобилю и рявкнув двигателем умчался в ночь.

— Что же ты дочка так кричишь-то, — из темноты появилась опрятно одетая обычная старушка в вязанной шапочке, голубеньком свиторочке под горло и коротких сапожках. — Я не хотела напугать-то, помощи просить пришла.

— Вы ведьма? — Варя уперлась спиной в палатку, и так как бежать сил не было (ноги с испугу отказали), заплакала.

— Что за глупости, какая я еще ведьма? — Возмутилась бабушка. — Грибы тут собирала, и на парня наткнулась. В овраге лежит, нога видимо сломана, без сознания, но живой. Это днем еще было. К дороге бы его дотащить, но он тяжелый. Сидела с ним до ночи, думала очнется, а он ни в какую. Стемнело, я огонь увидела, вот и пошла на помощь звать.

— Напугали вы меня бабушка, — успокоилась Варя. — А позвонить не пробовали? Скорую вызвать?

— Нет тут связи доченька? Помоги, Христа ради. Замерзнет ведь паренек? — Перекрестилась гостья. — Боженька тебе это зачтет.

— Пойдемте, попробуем к костру оттащить, но только я то же не штангист, могу и не справиться. — Вздохнула девушка.

— А он на курточке моей лежит, мы его волоком на ней, вдвоем и дотянем, — обрадованно засуетилась бабушка. — Идем скорее доченька, холодно. Морозцем уже попахивает. Сгинет без нас паренек-то.

Овраг оказался не так далеко, но по ночному лесу идти трудно, то о ветку споткнешься, то о кочку, да еще и провожатая дорогу плохо помнила, полчаса блуждали, пока нашли.

Там действительно лежал молодой мужчина.

— Давай доченька, потянем потихонечку. Господь поможет сдюжим. — Выдохнула запыхавшаяся от ходьбы бабушка.

До костра добирались не менее полутора часов. Часто останавливались переводя дух, мужчина оказался тяжелый, и часто стонал, но в себя так и не приходил. Устали, вспотели, но все же дошли.

— Извини за вопрос, но кто тебе тот парнишка, что на машине уехал? — Нина Константиновна, так звали бабушку, отхлебнула чая из кружки.

Когда с первой задачей по доставке бесчувственного тела к костру они справились, то решили ждать рассвета, и тогда уже идти к дороге, звать помощь. До утра долго, вот и решили перекусить и попить чаю.

— Муж, — вздохнула Варя, ей неприятен был этот вопрос, а ответ на него обжег щеки стыдом. Ни как не ожидала она от Семена такого. Он предал, бросил, едва появилась опасность, а обещал жизнь отдать ради жены. Права была ее бабушка, Семечка, он и есть Семечка, мелкая, трусливая семечка.

— Ты прости меня дочка, разрушила я вам отдых, до пожалуй и жизнь, — вздохнула гостья.

Варя промолчала, ей нечего было ответить. Оправдываться глупо, а защищаться еще глупее.

— Ложись спать дочка, отдохни, я подежурю, — отвела глаза Нина Константиновна, которой то же было не по себе от сложившийся ситуации.

С рассветом Варя вышла на основную трассу, и первогоже остановившегося водителя, грузного мужчину с красным, заспанным лицом, попросила вызвать скорую, как только появится связь. Дождалась врачей и показала дорогу.

Спасенного незнакомца погрузили в микроавтобус с красным крестом, и сама не зная зачем она села вместе с ним и бабушкой, бросив на произвол судьбы вещи.

— Муж? — Поинтересовался врач, кивнув на неподвижное тело.

— Нет, — вздохнула девушка. — Я его не знаю.

Она посмотрела на бледное, осунувшееся лицо с посиневшими губами спасенного незнакомца.

Симпатичный. Не красавец, но что-то в нем есть такое, что вызывает уважение. Крупные скулы, пухлые, плотно сомкнутые губы, высокий лоб, коротко стриженные волосы цвета пшеницы, и густые брови. Глаза закрыты.

«Интересно, какого они цвета, — неожиданно подумала Варя и одернула сама себя. — Какая тебе разница, дура? Чужой человек… — И вдруг вспомнила предательство мужа, и слезы обиды наполнили глаза. — Как он мог… Предатель… Семечка»…

Пьяный Семен спал на диване. Варя не стала его будить. Прошла в ванную, приняла душ, пожарила яичницу, выпила кофе и ушла на работу. Выходные закончились, жизнь вернулась в прежнее русло, и от этого хотелось выть.

Глава 2 Ночные посиделки

День прошел в тумане расползающимся от осознания рухнувшей судьбы. Даже то, что смена закончилась Варя не сразу поняла, и только подруга Света вывела ее из состояния неприятия разумом гомонящей вокруг действительности магазина, где кроме набата в воспаленной голове слов: «Как ты мог Семечка! Как ты мог!» — ничего больше не существовало.

— Ты чего Варька сегодня такая! Умер кто? — Любопытная подруга склонилась к задумавшейся над раскрытой кассой Варей, перегнувшись через прилавок.

— Семен! — Крикнула неожиданно громко девушка со злостью захлопнув ящик с деньгами, и всхлипнув. Затем резко поднялась и выскочила из дверей магазина прямо в рабочем халате, оставив открывшую рот, но так и не произнесшую ни единого слова подругу в недоумении.

Она бежала, но мокрому асфальту в котором с обреченностью окончившейся жизни отражались фонари. Она сталкивалась с одинокими прохожими, кидающими ей в след грубые слова осуждения и ревела, но не замечала этого. Слезы плавили картину холодного вечера, расползающуюся уродливыми искажениями окружающего мира, и сливаясь в одно целое с мелким осенним дождем заливая одежду, но разве это важно? Боль в душе разрывала сердце, а соленые губы шептали: «Как ты мог Семечка! Как ты мог»?

Очнулась она в парке под фонарем, стоя в грязной, ледяной луже на коленях. Сколько прошло времени не знала. Холод наконец-то добрался до сердца, но не холод осеннего дождя, а холод ушедшей любви. Пусто, нет больше ничего внутри, только отчаяние и этот жуткий холод одиночества. Нужно было что-то решать. Идти некуда, к маме стыдно, к подругам еще хуже. Она вернется в чужую теперь квартиру от которой тошнит, к мужу вид которого вызывает отвращение. Она закроется в ванной комнате, проведет там ночь, а завтра попросит аванс у директора и снимет комнату. Нет у нее больше семьи.

Варя вызвала такси, и недовольный водитель, искоса поглядывая на грязную, промокшую насквозь пассажирку, намочившую ему и испачкавшую сиденье, довез до дома.

У подъезда ее остановил молодой, незнакомый мужчина. Высокий, статный, с аккуратными черными усами и пронзительным взглядом карих глаз, по выправке явно военный, он шагнул на встречу.

— Вы Варя? — Не столько спросил, сколько констатировал он.

— Да, а в чем дело? — остановилась девушка.

— Лев Тимофеевич очень хочет вам сказать спасибо, и отблагодарить. У вас не будет свободного часа. — Улыбнулся незнакомец.

— Не знаю я никаких Львов, — огрызнулась Варя, настроение и так плохое, впору в петлю лезть, а тут нашелся еще и этот Донжуан, клеящийся на улице.

— Знаете вы его, — он вновь улыбнулся. — Спасли его этой ночью.

— Так его Львом зовут… Спасибо, но я не ради денег старалась, да и Нина Константиновна заслуживает благодарности больше чем я. — попыталась отказаться девушка.

— За бабулю не переживайте, ее отблагодарили и еще отблагодарят, ну а на счет вас, так не стоит приуменьшать своих стараний. Подарков не хотите, так от спасибо-то отказываться не стоит, — настойчивый незнакомец распахнул дверь дорогого автомобиля. — Прошу вас. Лев Тимофеевич меня живьем сожрет, если я вас к нему не привезу.

— Начальник — бизнесмен? — Хмыкнула ехидно Варя. После того, как ее муж разорился, она всех успешных людей считала ворами.

— Почему же бизнесмен сразу, — пожал плечами мужчина. — Полковник, спасатель, командир отряда, да и не начальник он мне, я вообще в другой структуре служу. Он друг. Знаете такое понятие? Друг — это больше чем брат. Я ради Левы жизнь отдам, так же как и он свою за мою, и это не пустые слова, было дело знаете ли. Ну так что? Едем?

— Не хочу, да и куда я поеду в таком наряде, грязная и мокрая, — девушка недовольно поморщилась. — Надо переодеться, в порядок себя привести… — Она вздохнула и подумала, непроизвольно произнеся мысли вслух, а незнакомец услышал. — Домой идти не хочется.

— Муж пьяный, — понимающе кивнул он. — Понимаю. Заходил. Вас спрашивал. Он еле языком ворочает. Нет ничего хуже чем выяснение отношений с неадекватным человеком, ругань, бредовые домыслы? Хотите я с вами поднимусь и все объясню.

— Ни чего вы не понимаете, — на глазах девушки выступили слезы. — Ничего! — Выкрикнула с раздражением она, словно в ее беде виноват этот незнакомец. — Семечка он, а не муж!

— Забавное прозвище, — неожиданно рассмеялся мужчина. — Но что же нам делать? К Леве вы грязная идти не желаете, и домой подниматься отказываетесь? Тупик однако. Но на то мужчины и существуют, что бы решать проблемы. Едем. Я все сделаю.

— Куда? — Она отшатнулась.

— Секрет, но приятный. Вам должно понравиться. — Улыбнулся он — Да не дрожите вы так, я не кровожадный и не съем. Я помочь хочу. Вам согреться бы надо, обсохнуть, в себя придти, а то на котенка мокрого похожи, а не на красивую женщину.

И она согласилась, а почему бы и нет? Домой идти действительно не хочется, да и противно. Мужа видеть еще противнее. Любовь, еще совсем недавно владеющая душой молодой женщины растаяла, оставив после себя скользкую брезгливость. Права была бабушка. Семечка он, а не мужчина, как жаль, что только сейчас это поняла.

— Едем, — Варя решительно запрыгнула на пассажирское сиденье. — И подарок то же приму от вашего полковника. Комнату в общежитии, или он этого не может?

— Что же вы такая язва-то? — Рассмеялся незнакомец садясь за руль. — Меня кстати Женей зовут, — представился он мимоходом заводя автомобиль. — Комнату так комнату, не он так я, будет вам комната, не сомневайтесь, а сейчас переодеваться и наводить марафет.

За всеми этими неприятностями Варя совершенно потеряла ощущение реальности. Только когда они уже прилично отъехали от дома, она осознала, что села в машину к незнакомому мужчине и ее везут неизвестно куда. Девушка скосилась в сторону водителя. Уверенный в себе человек, сразу видно знает, что делает, а вот она-то сама знает, что будет дальше? Может это маньяк?

— А куда мы собственно едем? — По всем приметам автомобиль направлялся в центр города, только вот куда, ведь там есть и парк, в котором ночью всегда безлюдно, и что значит в понимании незнакомца переодеваться и наводить марафет? Что он понимает под этими словами? Сорвать с нее одежду перед гнусным действием, или купить платье и оплатить макияж? Ни какой из этих вариантов девушку не устраивал, она не примет подарки от незнакомого мужчины, больше похожие на покупку тела, чем на благодарность, а уж быть изнасилованной подонком…

— Ко мне домой, — не поворачивая головы сообщил Женя, оборвав ее рассуждения.

— Немедленно остановите автомобиль. — Да за кого он ее принимает? Решил воспользоваться положением? Увидел несчастную, мокрую девушку, приплел сюда какую-то благодарность друга. Немножко жалости изобразил, сострадания добавил, и решил, что она растаяла? — Остановите автомобиль я сказала!

— Да что же вы такая нервная, рассмеялся водитель. — Поверьте, что угрозы от меня вашей чести нет. Я всего лишь хочу помочь другу, отблагодарить свою спасительницу. Дома я вас познакомлю с женой, и она поможет вам привести себя в порядок.

— Вы сами-то верите в то, что говорите? Вы заявитесь ночью, с женщиной домой, и ваша жена поможет незнакомке привести себя в порядок, вместо того чтобы выцарапать ей глаза и повыдергивать волосы? — Варя схватилась за ручку двери. — Немедленно остановите машину, или я выпрыгну.

— Не получиться, я двери заблокировал, а что же на счет ревности моей второй половинки, то согласен, придется объясняться, — кивнул Евгений. — Но вы не знаете мою Надюху. Она умеет слушать, умеет понимать, и самое главное верит мне.

— Учтите, что я занималась боксом, и умею за себя постоять. — Соврала Варя в надежде, что ложь напугает того у кого на счет нее гнусные планы.

— Охотно поверю, если вам от этого станет легче, — вновь рассмеялся новый знакомый. — Но мы уже приехали. Сейчас чаю попьете, согреетесь, успокоитесь и все будет хорошо.

«Как бычок на привязи, — вздохнула про себя Варя, когда поднимались по ступеням подъезда на третий этаж. — Вот чего я ему поверила? А если обманет?.. Кричать буду и драться. — попыталась успокоить она себя. -Такой шум подниму, что соседи на уши встанут».

— Проходите, — распахнул перед ней черные металлические двери Женя, пропуская вперед, сам при этом оставаясь снаружи, и когда гостья вошла крикнул в проем. — Надюха! У нас гости! Встречай!

— Это что еще за новости? — Вышла из комнаты под тусклый свет коридора, полная дама около тридцати лет, и подперев бока руками, поверх головы Вари посмотрела на мужа. — Ты сдурел Коренев? Заявился ночью домой, да еще и с женщиной? Встречать вас говоришь? А сковородкой в лоб?

«Приятная женщина», — подумала Варя и улыбнулась застенчиво хозяйке. Лицо круглое, губки маленькие, пухлые, нос картошина, пшеничные волосы заколоты на макушке небрежным петушком, а глаза большие, голубые, добрые, в которых нет злобы. Не красавица, но сразу видно, что душа чистая, честная без фальши и притворства.

— Не бухти, женщина, — стал наигранно серьезным Женя. — Знакомься, это ангел хранитель нашего Левы. Спасительница — Варя.

— А я и не бухчу, — так же наигранно возмутилась Надежда. — Ты позвонить мог? Или как обычно не подумал? — Она резво подскочила к гостии, взяв ее за локоток. — Проходите в зал Варенька, сейчас чаю горячего. Да вы замерзли вся… Что случилось? Мокрая совсем… — И обернулась к мужу. — Как он там?

— Какой чай? Коньяку нам. — Рявкнул удаляющимся женщинам вслед хозяин дома. — Требую пол литра на стол. — и без перехода ответил на вопрос жены. — Перелом ноги в двух местах, три ребра и сотрясение. В общем ничего страшного, уже очнулся, просится на выписку и еще коньяка требует пол литра.

— Обойдетесь, — ответила раздраженно жена. — Ему в больнице нельзя, а с твоей язвой спиртное вообще противопоказано. Помнишь что врач сказал?

— Моя язва, по согласованию с печенью, мечтает только об одной стопочке, и не ради пьянства окаянного, а в лечебных целях, дабы нервы успокоить, да и Варе не помешает грамм сто, для сугреву. — откликнулся хозяин дома из коридора.

— Вот мы с Варей и выпьем, а ты посмотришь и закусишь. — Ответила Надя и захлопотала вокруг гостии. — Вы наверно сначала в душ, я сейчас полотенце дам и халат чистый, это ничего что велик, зато теплый, там шампунь на полочке увидите, а я пока одежду в машину стиральную закину, да просушу. Помоетесь и к столу, ужинать будем.

Трехкомнатная квартира, обстановка небогатая, но чисто и уютно. На окнах тюлевые шторы, обои в замысловатых узорах, нежно-розового цвета, диван, кресло, большой телевизор на стене, трюмо, вот и вся мебель в зале.

— Мы к Леве собрались, — вошел в комнату Женя.

— Ночью? — Удивленно вскинула на него глаза Надя. — Сдурели совсем? У вас мужиков вместо мозга каша. Ни куда не пойдете, все завтра, а сейчас мыться и ужинать. Что потом делать решим чистыми и сытыми.

Чрез полтора часа они уже сидели вдвоем на небольшой кухне, и пили сладкую сливовую настойку. Ночь близилась к утру, окрашивающему рассвет ярко-кровавой ниткой восхода. Еще темно и даже видны из окна последние звезды, но это не на долго. На обеденном столе две чашки с остывшим недопитым чаем, полупустая коробка шоколадных конфет, и едва начатая бутылка «Сливянки». Новые знакомые уже давно перешли на ты и Варе казалось, что она уже тысячу лет общается с этой подтрунивающей друг над другом, но искренне любящей друг друга парочкой.

Женя поужинал, обиделся, но как-то несерьезно, и так, что ему ни кто не поверил, на то что не налили сто грамм, и с сарказмом пожелав наболтаться до мозолей на неугомонных языках ушел спать, а женщины остались разговаривать о пустяках, вспоминая то рецепты бабушек, то фасоны платьев, и даже политикой повозмущались немного, посетовав, что слишком много ей уделяют внимания в последнее время.

— Так что же все-таки у тебя случилось подруга? — Надя пригубила хрустальную стопку с настойкой, и внимательно посмотрела на гостью.

— Мне тяжело об этом говорить, — отвела Варя в сторону глаза. Ушедшая боль предательства вновь вернулась воспоминаниями подступившим к горлу комом и слезами.

— Твое конечно дело, но поверь, держать в себе еще хуже. Выговорись, легче станет. Я могила если что, — хозяйка дружелюбной квартиры сделала еще один глоток. — Услышу и забуду.

— Нечего мне особо скрывать, — Варя не выдержала и расплакалась. — Муж предал.

— Изменил? — пододвинулась к ней и обняла Надежда.

— Нет, бросил когда нужна была помощь, испугался и сбежал, — она уткнулась в мягкое, теплое плечо носом. — И было бы чего пугаться? Собственных выдумок. Бабки старой. Вот твой Женька так бы смог?

— Мой-то? — Задумалась Надя. — Знаешь, если бы в лесу мы нарвались на медведя-шатуна, то мой матами послал бы меня бежать подальше и побыстрее, а сам в драку кинулся. Ну да я вряд ли послушалась бы. Люблю я этого дурака непоседливого. Да и твой Лева поступил бы также. Настоящие они мужики.

— Ничего этот Лева и не мой, — возмущенно отстранилась Варя. — Я и видела его-то всего один раз в жизни, и то без сознания, да и вообще я замужем.

— Замужем, — просмаковала слово новая подруга. — Вдумайся в слово: «За мужем, за мужчиной, за его спиной, под его защитой», — ни чего не смущает? Это не ты замужем, а твой муж за женой, раз струсил и сбежал. Хотя кто его знает… Не судите, да не судимы будете. Что же на счет Левы, то я имела в виду, что спасла ты его, и ничего больше.

— Да права ты Надя, — вздохнула Варя. — Ведь любила я, думала что нашла человека с которым и в рай, и в ад, верила, думала, что все неприятности у него временные, что просто не везет, а оказалось… — Она залпом выпила стопку и скривилась. — Нет больше любви. Гадость в душе и пустота.

— Ну ты с плеча-то не руби, мало ли что случилось. Поговори с ним. Должны же быть объяснения. — Надя вновь прижала девушку к себе. Мужики они как дети. Глупые. Давай еще выпьем. За них и выпьем. Заслуживают они этого. С ними плохо, а без них еще хуже. — Она разлила по стопкам наливку. — Думаешь у меня с моим Женькой все гладко и чинно? Ошибаешься, и мы ругаемся, да еще как, пыль столбом, да дым коромыслом, да вот только миримся и прощаем друг друга. Прощать надо. В тебе сейчас обида говорит, а пройдет немного времени, и на все другими глазами посмотришь. Время лечит, как бы не банально это звучало. Сколько вы уже вместе?

— Пять лет, — всхлипнула Варя.

— Это срок… И что, он все время таким был? — Хозяйка квартиры протянула подруге стопку.

— Не знаю. Я уже ничего не знаю, — взяла из ее рук наливку Варя. — Не видела ничего, не замечала. Счастье туманом правду закрывало. Любила и верила любым сказкам.

— Это с нами бабами бывает, — улыбнулась Надя. — Запудрят нам мозги и пользуются пока не прозреем, а как прозреем так и жизнь не мила, а деваться уже некуда. Мужики сволочи, а мы бабы дуры. Вот что, пойдем-ка спать лучше, солнышко уже встает, засиделись. Ты на работу сегодня не ходи, скажи что приболела, завтра пойдешь, а сегодня к Левке съезди, Женька проводит. С планерки придет и отвезет. Левка мужик правильный, хоть и взбалмошный, не обижай его. Он поблагодарить хочет. Ты заслужила, да и поможет он если что, и с квартирой, и так, по мелочам если что надо. Не стесняйся. А на счет мужа твоего вот что скажу. Если он действительно такой подлец, а не помутнение кратковременное в мозгах случилось, то разводись. Лучше жизнь одной прожить, на себя надеясь, чем довериться тому, кто в любой момент предаст. Она поднялась и пошатнулась. — Во мы с тобой подруга дали… Я пьяная совсем. На работу через три часа. Уволит меня Фадеич. Пошли спать. Сейчас в зале диван раскинем, белье чистое, сорочку дам, переоденешься и ложись. Ни кто беспокоить не будет. Мы на работу с Женькой тихонечко уйдем и детей заберем, а ты отдыхай и не о чем не думай.

Глава 3 Неожиданное предложение

— Ты головой думать будешь?! Я тебя назад в участковые верну, бомжей по мусорным бакам ловить. Слушай меня и запоминай, а лучше записывай: «Наружку не снимать. Арестованного в допросную, через час буду». — Евгений со злостью воткнул палец в экран телефона, отключив связь, повернулся к Варе и тут же изменил выражение лица из раздраженного и злого в веселое. — Извини, но работа есть работа. Нагоняй подчиненным входит в обязательный процесс воспитания. Ни как без этого.

— Так значит меня директор магазина материт не потому, что я плохо работаю? — Рассмеялась девушка. — Я думала, что придирается, а он воспитывает. Больше обижаться на него не буду.

Она вдруг вспомнила утро, как проснулась в чужой, пустой квартире:

На кухонном столе чашка, банка растворимого кофе, сахарница, два бутерброда и отварное яичко на тарелочке накрытые бумажной салфеткой. Увидев это, она улыбнулась вспомнив доброе лицо заботливой Нади: «Как она там? Разозлился Фадеич или нет»?

Захотелось принять холодный душ, что она и сделала. Ледяная вода иголками впилась в тело, перехватив дыханье, и освободив душу от вновь внезапно накатившей боли воспоминаний. Махровое полотенце разогрело кожу и одевшись Варя, утоляя свое любопытство заглянула в закрытые комнаты.

Две спальни, в одной совсем маленькой, двухспальная кровать, комод и две тумбочки с ночниками. В другой, побольше, двухъярусная, ящик с игрушками и шкаф. Небогато, но чисто и уютно, так, как и должно наверно быть в семье с небольшим достатком.

Невольно вспомнила свою квартиру и поморщилась. Сплошная показуха. Кожаный диван, подаренный отцом мужа, потертое сиденье которого прикрыто от чужих глаз пледом, огромный телевизор на стене, шипящий и крякающий помехами, но все же выполняющий функцию хвастовства своими размерами, как картина закрывающая дырку на обоях, ни кто не смотрит, но дело свое делает, вызвать мастера и починить всегда не хватало денег. Горка уставленная хрусталем и выложенными позолоченными на показ чайными ложками. Все устроено так, что бы скрыть бедность и казаться лучше чем есть на самом деле. Она и сама, вслед за мужем втянулась в эту клоунаду, в желание пустить пыль в глаза редким посетителям своего жилища: «Смотрите как мы богато живем!»

Теперь она увидела другую семейную жизнь, без прикрас и показушничества, такую какой когда-то и сама жила с мамой и бабушкой. Защемило в груди от тягучего, противного чувства зависти к жителям этой квартиры. Не черной, злобной мешающей дышать, пожирающей душу и требующей ненавидеть людей, а другой, доброй, радующейся задругих, заслуживших счастья, и обвиняющей только себя в сломанной, неправильной судьбе.

Женя приехал часам к одиннадцати, и не раздеваясь позвал с собой.

По дороге разговаривали, и Варя узнала, что ее новый знакомый служит старшим следователем, а Надя работает бухгалтером, и у них двое детей, двое мальчишек погодок. Вновь позавидовала чужому счастью, посетовав, что сама так и не родила, откладывая это до лучших времен, на что Женя ответил: «Какие твои годы, но все же не затягивай, дети, это наверно то единственное, что вместе с проблемами приносит радость».

В приемном покое больницы он оставил ее ненадолго, убежав зачем-то к главврачу.

Суета вокруг, больные в сопровождении родственников ожидают очереди к медсестре, деловито записывающей очередного пациента в назначенную ему палату, в нужное отделение. Суетятся неподалеку работники скорой, склонившись над носилками очередного бедолаги требующего внимания к себе со стороны медицины, громко стонущего не в силах терпеть боль.

Здесь редко улыбаются, и увидев счастливое лицо Варя удивилась. К ней приближалась пожилая, словно сошедшая с обложки журнала мод дама, в брючном костюме, идеальном макияже и прической: «Только что из салона красоты».

— Варечка, как я рада что вы пришли, Лева очень хочет вас видеть!

Девушка от неожиданности вздрогнула. Перед ней стола преобразившаяся из деревенской бабули в светскую львицу Нина Константиновна.

— Вы? — Только и смогла произнести Варя.

— Удивлена дочка? — Засмеялась знакомая. — Я больше не похожа на ведьму?

— Ну тогда вы просто меня сильно испугали, — покраснела девушка. — Вот и вырвалось.

— Пустое, нестесняйся, я все понимаю, — женщина взяла ее под руку. — Идем к Леве, сынок будет рад тебя видеть.

— Так он ваш сын? — Еще больше удивилась девушка.

— С недавних пор, а вернее со вчерашней ночи, — улыбнулась Нина Константиновна. — Я так прожила жизнь, что из родни у меня только кот Пуся, и вот вчера встретила такого же бедолагу, у которого кроме друзей некому поплакаться, и стала ему мамой, но он об этом даже не подозревает. Ты не представляешь как я счастлива.

— Как-то это не правильно, как в сказке, — подчиняясь настойчивости знакомой, девушка уже поднималась по лестнице. — Вы же его практически не знаете.

— Жизнь это вообще сказка, и только мы сами делаем ее серыми буднями, да и не в том возрасте я, что бы тянуть. — Тащила Варю по ступеням та, которую теперь назвать бабулей язык не поворачивался — Когда встречаются два одиночества, то что мешает им объединится? Для замужества мы с ним слишком разных возрастов, а то я бы такой шанс не упустила, но какая из бабки жена, а вот что бы стать ему мамой самое то. Буду изредка звонить, узнавать как дела, в гости приглашать, пирогами угощать, единственное чего боюсь, так это быть навязчивой. — Она вдруг остановилась. — А как у вас с мужем?

— Ни как, — нахмурилась девушка. — Мы не виделись.

— Прости ты меня дочка, не подумала я тогда, действительно как ведьма заявилась, порушила вам отдых. — Она вздохнула и пошла дальше. — Но напрасно вы не поговорили, молчание не выход из положения, только разговор может расставить все точки над «и». Обязательно выслушайте своего Семечку, и только после этого принимайте решение. Но вот мы и пришли, это палата моего сыночка. Заходите. — Она толкнула высокую, белую дверь с номером шестнадцать, которая услужливо распахнулась.

— Встречай Лева свою спасительницу, — запорхнула она внутрь и затащила с собой Варю.

Такой палаты Варя еще не видела. Огромное, светлое помещение. Диван, телевизор, шторы на окнах, письменный стол, отдельная душевая. Ее квартира по сравнению с этими хоромами — конура. Больной лежал на просторной кровати, накрытый белоснежной простыней, из-под которой выглядывали, так как голова, перемотанная бинтами сливалась цветом идеальной чистоты с подушкой, только нос и голубые, насмешливые глаза.

Больной попытался приподняться на встречу, но не смог, и застонал.

— Простите меня красавица, что встречаю лежа. Переломы, будь они не ладны, не дают пошевелиться, а сотрясение лупит по голове кувалдой. Голос у него оказался грубым, с хрипотцой заядлого курильщика, и не понравился Варе, а глаза наглые, насмешливые, выискивающие изъяны.

«Бандит какой-то», — подумала девушка.

— Ничего, — она тут же приготовилась обороняться. — Лежите, тем более в царских апартаментах это наверно приятно. Переломы пройдут, а богатство останется.

— Что же тут приятного в болезни? — Он прищурился, с явным вызовом. — Вас смущает обстановка?

— Что вы, что вы, — она выставила вперед ладони, словно отталкивая от себя собеседника. — я каждый день… — Но сказать что у нее происходит: «Каждый день», — не успела, так как двери распахнулись и в палату влетел Евгений.

— Вот вы где, а я там на уши приемную поставил. Куда кричу мою Вареньку изверги дели, а она уже с Ниной Константиновной к Левке убежала. — Он подскочил к больному. — Ну как дела брат? Смотри кого я к тебе привел.

— Я то как? — хмыкнул в ответ больной. — Не дождешься, — и посмотрел на Варю. — Спасибо милая девушка. Если бы не вы с бабой Ниной, лежать бы мне в морге. Я ваш должник. Любую прихоть кроме суицида исполню.

— Мне ничего не надо, любая на моем месте поступила бы так же, — изобразила из себя гордую статую девушка. Принимать от этого сноба подарки она не собиралась. Подумаешь: «Лев, царь зверей, король жизни», вот из-за таких как он все ее проблемы, вот такие вот, обманули и разорили ее мужа. Изображает из себя добренького, а сам хищник, зверюга, вон взгляд какой, аж мурашки по коже.

— Но вы-то не любая, и именно вам я обязан жизнью, — улыбнулся больной, и Варя не поняла, что в этой улыбке было больше, сарказма или благодарности, а так как первое впечатление от нового знакомого оказалось, мягко говоря не особенно приятным, то решила, что над ней издеваются.

— Я услышала ваше спасибо, на этом пожалуй мое посещение можно считать законченным. Выздоравливайте. — Она развернулась, что бы уйти, но сделать ей этого недал Женя.

— Вы чего? С дуба оба рухнули? — Он вернул ее назад. — Ты чем уже успел девушку обидеть, мумия болезная? — Рявкнул он на друга.

— Слова плохого не сказал, — удивленно распахнул глаза тот. — Мы поздоровались и все. Может вы объясните баба Нина, что происходит?

— А чего тут объяснять, — улыбнулась женщина. — Смутилась дочка, самостоятельная она и ершистая, а тут все за нее решили. Вы ее в оборот взяли с такой скоростью, что растеряться и не грех. — Она подошла к Варе. — Ты не смущайся, Лева парень добрый, хоть с виду и не скажешь, если обидел чем, то извини, не со зла он, грубый просто, и с женщинами у него не складывается, развелся не так давно, плохо развелся с обидой, не отошел еще.

— Вот еще, — фыркнула Варя. — Ни чем он меня не обидел, — она сложила руки на груди вновь став похожей на статую. Какое ей вообще дело до этого мужика, в хоромах вместо больничной палаты. Нужна ей его благодарность, как собаке пятая нога. Зачем только дура сюда приперлась? Лежит тут, щуриться, глазки пытается добрые строить, а сам упырь. А кто еще, раз такой богатый? Наворовал… — Она вдруг вспомнила мужа, который никак не мог устроиться на работу, и жил за счет жены, поэтому разозлилась еще больше. — Спасибо я уже услышала про вашу благодарность, и подарков мне не надо.

— Это как это не надо? — Возмутился Евгений. — А комнату в общежитии? Ты же говорила?

— Не надо мне ничего! Пошутила я! — Выкрикнула она в истерике и вдруг не выдержав расплакалась, скопилось в душе столько боли, что она выплеснулась в самый не подходящий момент. — Какое вам вообще дело до моих проблем? Кто вы такие, чтобы в душу лезть? Лежит тут король, щуриться ехидно, как кот на мышь. Фуа-гра с шампанским! Буржуй! Упырь!

— Так вот в чем дело, — рассмеялась Нина Константиновна и обняла Варю. — Это я виновата. Леву вчера в общую палату определили. Ну вот и расстаралась, не гоже моему сыночку баз комфорта выздоравливать. Связи нужные есть, скопила за жизнь прилично, тратить-то некуда, одна я. Он может и не согласился бы, да вот только без сознания был. Так что зря ты дочка про буржуя и упыря, да и богатство не всегда грех, а плод тяжелых трудов. Я ведь то же бабуля не бедная, только вот за богатство свое заплатила личным счастьем и трудом.

— Простите, — Варя вжалась в теплое плечо. — Просто столько всего произошло в последнее время.

— Так что там с комнатой, я не понял? — Покашлял привлекая внимание Лев. — Вам жить негде?

— С мужем у нее проблемы, — присел на край кровати Евгений. — Поссорились, не хочет твоя спасительница домой идти.

— Так идем ко мне дочка, у меня поживешь, — погладила Варю по голове Нина Константиновна. — Квартира огромная, а я одна. Только рада буду, и тебе хорошо, и мне живая душа рядом.

— Другое предложение, — тут же вмешался в разговор Лев. — Мне еще неделю тут куковать, так врачи говорят. Квартира свободная. Поживите пока у меня. Не хоромы конечно, но вполне пристойное жилье, да и цветы поливать некому.

— Это твой засохший кактус что ли? — Рассмеялся на его предложение Женя. -Хотя ты прав, и не стеснит там никого Варенька, и подумать время будет, а там и с мужем разберется, смотришь — не все так плохо, помирятся и в жилье проблема отпадет сама собой.

— Неудобно, — пряча глаза в теплом плече едва слышно произнесла девушка. — Вы же меня совсем не знаете.

— Вот только не надо этого. Не люблю. Не удобно делать кое-что на потолок, а все остальное приемлемо. Женька вам ключи даст, у него запасные есть, и отвезет. Чувствуйте себя хозяйкой, и не стесняйтесь. Если деньги нужны, то там, в комоде, под полотенцем на первой полке портмоне, можете пользоваться.

— И вы доверите квартиру незнакомому человеку? — Варя на столько удивилась, что оторвалась от плеча и посмотрела на больного, в его насмешливые глаза показавшиеся ей теперь не такими уж ехидными. Что-то в них было такое, чего она раньше не рассмотрела. Прищур все тот же наглый, взгляд стальной, волчий, но все же тепло в них чувствуется, грубое, скрытое, но настоящее, неподдельное, человеческое тепло. Она тут же вспомнила глаза мужа и непроизвольно сравнила, у того глаза вроде добрые, но смотрят на мир словно через призму своих желаний, в них нет тепла, нет понимания, и самое главное нет любви. Как же раньше она этого не замечала!

— Спасительнице своей доверю, а не чужому человеку — улыбнулся Лева. — Такая как вы не способна на подлость, уж я то людей знаю, да и воровать у меня особо нечего, до вас все своровали.

— Соглашайся дочка, — хитро улыбнулась Нина Константиновна. — У меня конечно то же хорошо, но у Левушки ты душой отдохнешь, человеку иногда надо одному побыть, подумать, ну а если что, то милости прошу в гости, всегда буду рада видеть, посоветовать, поддержать.

— Да чего тут еще думать, — поддержал Евгений. — Заселяйся, поживешь недельку, подумаешь, ни кто беспокоить не будет, а там смотришь и с мужем помиришься, ну а если нет, то комнату в общаге я тебе гарантирую.

Отказаться — это первое что пришло на ум девушке. Чужие люди. Зачем они так навязчиво предлагают свою помощь. Если лесную знакомую еще понять можно, живет одна, скучно, хочется общения, а тут Варя как подарок судьбы, и веселее с ней, и поможет если что старушке по хозяйству, хотя по виду Нину Константиновну старой назвать язык не поворачивается. Можно конечно у нее пожить, но как же не хочется сейчас никого видеть, выслушивать советы и тем более не хочется что бы жалели.

Вариант пожить пока болеет Лев, в его квартире нравился больше. Но вот что ему нужно? В альтруизм мужчины она не верила. Тем более он не понравился ей с первого взгляда. Не сказать что урод, нет, вполне симпатичный парень, вот только глаза наглые и злые, или ей так показалось? Лежит сейчас и рассматривает ее как кот мышь, да еще и в ловушку заманивает, что бы сожрать. Выжидает момент. Страшно, но другие варианты еще хуже.

Идти к маме и выслушивать: «Ну я же говорила что он сволочь», — ну уж нет, и так на душе противно. К Светке, что бы рассказывать все с самого начала и вновь пережить позор и подлость мужа? Нет, подруга та еще сплетница, будут потом на работе в спину шушукаться, косточки перемывать. Тогда вернуться домой, но от одной только мысли о собственной квартире, и встрече с Семеном ее тошнило.

— Ну так что? — Лев с такой надеждой во взгляде посмотрел на девушку, что она вздрогнула и решилась:

— Если только на неделю, до вашей выписки. Обещаю, что ничего трогать не буду. — Покраснела она.

— Вот и хорошо, — обрадовался хозяин будущей временной квартиры Вари. — Только давай на ты, что мы все выкаем, ведь родня почти. — Он задорно рассмеялся, чем еще больше смутил Варю.

— Я согласна, давай на ты, — кивнула она. — Завтра я зайду к вам… — она осеклась и поправилась, — к тебе, расскажу как все там и как.

— И кактус ему полей, — заржал Женя, хлопнув друга по укрытому простыней плечу, от чего тот поморщился, — этот заботливый ботаник умудряется засушить то, что невозможно засушить, смотришь и жизнь вернется.

Глава 4 Избей подушку

Когда она первый раз появилась в квартире Льва, то удивилась столь необжитой обстановке, но Женя объяснил, что друг недавно ее получил. Квартира ведомственная. Мебель вся новая, купленная на новоселье, но распаковать до конца ее Лева не успел, уехал в срочную командировку, его вообще часто дергают по службе, ну а потом сорвался на рыбалку, где и нашла его в плачевном состоянии баба Нина.

Проводя короткую ознакомительную экскурсию, Евгений подошел к холодильнику и открыв дверку морозильной камеры, показал на одинокую пачку пельменей.

— Обед холостяка. Не густо, но перекусить хватит, вечером заеду привезу продуктов. — Затем он открыл основную дверку. — Тут чай в пакетиках, бутылка пива, и еще идеальная пустота. — Он улыбнулся. — Другого места столь разным напиткам пока не нашлось, много Левке еще купить надо, в том числе и полку. Ну так вот… Постель перестелешь, белье в шкафу, там же и деньги если понадобятся. В общем отдыхай и не стесняйся, я вечером заскочу, а пока извини, дела.

С этими словами он выбежал из квартиры, и в тот же момент позвонила мама.

— Варя! Ты где?! — Взволнованный голос самого родного на свете человека звучал из телефона с такой искренней заботой и волнением, что заставил испытать стыд, за то, что она за всеми своими проблемами и переживаниями не вспомнила о том, кому надо было позвонить в первую очередь, ведь нет никого ближе чем мама.

— Я у друзей, — дрогнул голос и девушка впилась себе зубами в запястье, что бы не расплакаться.

— Что случилась? Ко мне заявился пьяный Семен, упал на колени прямо в дверях, но ничего кроме слез и: «Простите», я от него не добилась, и еще поняла, что ты не ночевала дома. За что он извиняется? Варенька, он тебя ударил? — Голос мамы сорвался от волнения. — Я всегда знала, что он сволочь.

— Нет мамочка, он меня не трогал, у нас все хуже. — Варя боролась с желанием все рассказать, но как же тяжело это делать по телефону, не видя глаз, да и не готова она сейчас, слишком сильна еще боль.

— Изменил? Я видела как он смотрит на Светку, а та хвостом крутит. Совести у нее нет. Вертихвостка. То же мне подруга… — дочь оборвала маму, так как не хотела, что бы она обвиняла ни в чем неповинную Свету. Та конечно любит мужской пол, и не упустит возможности пофлиртовать, но Семен для нее табу, так как отношения с Варей дороже мимолетных отношений. Что бы о ней не говорили, но подруга никогда не предаст.

— Нет мама, она тут не причем, просто я увидела Семена таким, каким раньше никогда не видела. — Варя вытерла слезы и наконец смогла взять себя в руки.

Сегодня она не будет ничего рассказывать, мама слишком импульсивна и может сорвавшись, начать выяснения с Семечкой, а у них и без того натянутые отношения. Сначала самой надо разобраться со своими чувствами, спокойно принять решение, а не рубить с горяча, все-таки они прожили вместе пять лет, и ничего подобного за мужем она раньше не замечала.

— Ты меня пугаешь дочка. Объясни наконец, что произошло? — Голос мамы стал еще более встревоженным.

— Не сейчас мама, мне надо подумать. — Варя мотнула отрицательно головой, словно та могла ее видеть. — Надо самой принять то, чего я раньше не знала о муже. Я потом все расскажу.

— Немедленно приезжай. Нечего по чужим углам шататься. У тебя дом есть. — Голос у мамы приобрел властные нотки, но не стал от этого мение нежным. Она у нее всегда такая, даже когда наказывает, то делает это с такой любовью, что обидеться невозможно.

— Не могу, я кошелек у Семена оставила, денег нет.

— Что еще за глупости. Заказывай такси, я оплачу.

Варя улыбнулась, представив как мама, прижав плечом к уху телефон, уже открыла старенькую, коричневую, с неработающей молнией сумочку, и копается в кошельке звеня мелочью, отсчитывая последние крохи на машину. И такое тепло разлилось по душе, что слезы сами собой потекли из глаз. Она ведь так хотела купить ей новую, но так и не смогла. Деньги, будь они неладны. Их всегда не хватает.

— Нет мамочка, прости, но мне надо побыть одной. Я очень тебя люблю, но не приеду. Может завтра. Ты не волнуйся, у меня все хорошо, и деньги мне не нужны. — Варя вытерла слезы.

— Ты хоть Семену позвони, он в таком состоянии, что боюсь как бы с собой чего не сделал, — вздохнула мама понимая, что переубедить дочь не получится, упрямая она у нее.

— Кишка тонка, что-то сделать, — выплюнула девушка слова, и ком обиды вновь подкатил к горлу, она едва сдержалась что бы не сорваться. — Прости мамочка, не могу больше говорить. — Варя выключила телефон, упала в кресло не в силах стоять на ногах и наконец полностью отдавшись чувствам зарыдала.

Слезы текли по щекам оставляя черные дорожки от раскисшей туши с ресниц, но она не обращала на это никакого внимания. Голос срывался то в кашель, то в вой отчаяния и обиды, и только презрительные слова срывались с опухших губ:

— Семечка. Подлец ты Семечка. За что? За что?..

Мысли плавали, скатываясь от нежелания жить, до желания отомстить, и Варя не заметила как заснула, поджав под себя ноги, в жестком кожаном кресле, упакованном в транспортировочный целлофан, так и не снятый почему-то хозяином. Забылась в грезах, где все понарошку, где стоит только открыть глаза и любой ужас, любая боль исчезнут навсегда. Исчезнут, но только не в этот раз.

Проснулась в полдень. Тело в неудобной позе затекло. Сделала легкую зарядку разгоняя кровь и возвращая чувствительность онемевшей руке, на которой спала. Прошлась.

Двухкомнатная квартира, в которой ей предстояло пробыть неделю, имела нежилой вид. Вся мебель новая, наполовину упакована в коробки.

Телевизор, на журнальном столике, к которому от розетки прямо по полу тянуться провода, стоит с так и не снятой с экрана защитной пленкой, рядом пульт, в котором нет батареек, они в нетронутой упаковке.

Трюмо наполовину собрано, но без полок, и рядом картонная коробка с посудой, так и не занявшей положенное ей место.

Шкаф у стены, напротив окна, с аккуратно сложенным бельем и единственным костюмом — помятой формой полковника, висящей на плечиках.

В спальне кровать полуторка на которой комом взбитая не убранная, но чистая постель.

Больше ничего, даже люстры нет, вместо нее голая лампочка, примотанная синей изолентой.

Кухня более обжитая. Холодильник, микроволновка, плита и электрический чайник на овальном, стеклянном столе. Все новое, и если использовалось, то не часто.

Захотелось есть, и девушка отварила пельмени, заварила чай и села обедать включив телевизор все в то же кожаное кресло. Показывали какой-то сериал, но телевизор в данный момент служил скорее всего фоном, а не источником информации, мысли гуляли где-то далеко: в лесу, в объяснениях с Семечкой, рядом с мамой, но ни как не на экране.

Она отложила тарелку в сторону и огляделась. Надо обживаться, неделю предстоит провести в этой квартире, больше похожей на вокзал, побыть на едине с собственными мыслями, без выяснения отношений, без причитаний и объяснений, просто пожить одной и успокоится. Ей повезло и она была благодарна Льву с ехидными, насмешливыми глазами, и доброй душой, за такой подарок.

Девушка снова включила телефон: Двадцать три вызова от мужа, и от него же пять СМС: «Варенька! Ты где?! Прости! Возьми трубку». Три вызова от Светки и одно сообщение: «Подруга. Ну у тебя и шутки. Я думала, что Семен и вправду умер. Что у вас случилось-то? Поругались? Позвони».

— Да пошли вы, — Варя вновь отключилась и зло швырнула телефон на стол, рядом с телевизором. Перезванивать никому не хотелось. С трудом доев тарелку пельменей немного успокоилась, и задумчиво прошлась по квартире. Захотелось навести порядок, заодно в хлопотах немного отойти от тяжелых мыслей, да и заняться было нечем, не привыкла она сидеть без дела. В ванной, такой же необжитой, рядом с малюсенькой стиральной машиной, она видела ведро и тряпку.

Приехавший вечером Евгений в ужасе вытаращил глаза, и сделал вид, что падает в обморок схватившись за сердце;

— Варька! Ты что натворила?!

— Что? — Испугалась девушка.

— Лев не узнает квартиры и решит, что не туда попал! У него отродясь такой чистоты не было. — Он снял ботинки и прошел аккуратно, на цыпочках, в одних только носках в зал, махнув рукой на хозяйку, пытавшуюся оставить его обутым. — Ты и мебель собрала?! Да тебе цены нет. Мечта, а не хозяйка! Вот чего я так рано женился? Может развестись?

— Да ну тебя, напугал, — улыбнулась девушка и смутившись покраснела. — У тебя Надюха золотая жена.

— Это да, — согласился задрав гордо нос Женя. — Повезло мне, ну а ей больше всего с мужем. — Он вернулся в коридор и занес два полиэтиленовых пакета. — Тут немного продуктов. Мясо, макароны, крупы разной, сахар, чай, в общем всего по чуть-чуть. Думаю ты готовишь, не хуже чем убираешься. Как ты с мебелью-то справилась? Не женское вроде дело.

— Ничего сложного. — Пожала плечами девушка. — Мой Семечка руками работать не умеет, вот и научилась. Там в коробках отвертка, молоток и еще такая кривая штучка, которой хитрые шурупы заворачивают, не знаю как называется.

— Шестигранник, — кивнул гость, и перевел разговор на другую тему. — Ты чего телефон-то отключила, не дозвониться, или разрядился?

— Не хочу ни с кем разговаривать, — отвернулась Варя.

— Понимаю, — кивнул Женя. — Слышать никого не хочется. Бывает такое. Мы то же с Надюхой когда поругаемся, целых полчаса, а то и час дуемся друг на друга, но потом улыбнемся и помиримся. Не грусти подруга, все наладится, а телефон включи. Там Лева волнуется, как ты там в его квартире? Может что непонятно, подсказать что?

— Все понятно, спасибо ему. — Она вновь покраснела. — Обязательно включу, только я его номера не знаю.

— Он сам позвонит, — улыбнулся гость и засобирался. — Пойду я, дома заждались, поздно уже. Ты если что-то надо не стесняйся. Поможем.

Он ушел, а Варя, как и обещала включила телефон, который тут же взорвался вызовом.

Звонил муж, но девушка нажала на отмену. Не готова она еще с ним разговаривать. Обида не прошла, может позже. Через минуту еще один вызов, теперь уже от Светки, тот же результат с отменой, но в ответ подруге отправила сообщение. «Перезвоню позже, завтра, сейчас разговаривать не могу». Снова звонок, теперь уже от мамы:

— Как ты там доченька, я волнуюсь? — Слышно было что она плачет.

— Все хорошо, я завтра приеду и поговорим. Не хочу по телефону. — Защемило в груди. Забота и тепло матери перемешались с обидой на мужа и намочили слезами глаза.

— Может все же домой? — Мама плакала, но не подавала виду, только голос выдавал, она всегда сглатывала окончание слов когда волновалась.

— Нет, мне надо побыть одной, прости. Люблю тебя. — Она отключилась и заплакала.

Ну почему общение с родным человеком приносит столько боли, чувствуешь себя почему-то виноватым? Ничего. Она поедет завтра, упадет маме на грудь и зарыдает, а та будет гладить ее по голове и говорить, что все наладиться, и что она у нее умница и красавица, и что жизнь продолжается, и не будет больше вины, и будет тепло и легко.

Лев позвонил через несколько минут.

— Привет! — Прозвучал его грубый, хриплый, немного насмешливый голос, и почему-то успокоил девушку. Не было в нем сострадания, какой-то особенной заботы, тепла, но все же что-то такое, что вселяло уверенность.

— Привет, — всхлипнула она остатками слез.

Он расслышал эти нотки.

— Ты что? Плачешь? — Прохрипела трубка грубой заботой.

— Тебе показалось, — она улыбнулась. Почему-то стало приятно. Вот вроде никто он ей, а приятно. Слезы и правда прошли, и поэтому она ни сколько не обманула нового знакомого.

— Отставить хандру, — тут же весело скомандовал Лев. — Я вон переломан весь и то не грущу, а тебе молодой девчонке это вообще не к лицу. Морщинами от переживаний покроешься, постареешь, превратишься в сопливую дурнушку, ни кто не полюбит.

— Меня и так ни кто не любит. — Сама не понимая почему разозлилась Варя, и вдруг такая боль прострелила сердце, что она сорвалась и зарыдала.

— Э! Ты чего? — Прохрипел недоуменный голос. — Прекращай реветь. Не может быть, что бы такую красавицу ни кто и не любил. Ты злишься сейчас на мужа, так прости его, он дурак. Я знаю что дурак, мы мужики вообще все грубияны и дураки. Не стоим мы слез, ну если только чуть-чуть.

— Ты не понимаешь, — она не смогла договорить фразы. — Ни кто не понимает!

— Так расскажи, я человек тебе посторонний, выслушаю и осуждать не буду. Сделаю даже вид, что сострадаю. Не захочешь советов, так и советов давать не буду. Тебе выговориться надо. — Голос внезапно изменился став теплее. — Ты вот что! Возьми на кровати подушку и избей ее. Точно говорю, избей, легче станет, а еще лучше порви, что бы пух по квартире летал.

От такого предложения Варя улыбнулась, и вдруг захотела излить всю свою боль этому малознакомому мужчине. Что-то в его голосе было такое, что внушало доверие. Грубый, хриплый, насмешливый, но теплый, полный неподдельного внимания голос, как гипноз, как голос мамы, и она рассказала все.

Говорила, говорила и говорила, сбиваясь повторяясь, перескакивая с детства на свадьбу и вновь на детство, и тут же злилась на предательство мужа, пытаясь в то же время его понять и оправдать, потом снова на детство, и тут же на происшествие в лесу, и снова на предательство. Рассказывала, как жила до, и почему так поступает сейчас. Жалела маму, себя, плакала от обиды, потом смеялась вспоминая счастливые моменты, а он слушал и молчал.

Хорошо молчал, понимающе молчал, да и зачем слова? Они лишние, ведь не ему рассказывала девушка свою судьбу, а самой себе открывала раненную душу, теряя по дороге боль.

— Теперь ты все знаешь, — вздохнула Варя, когда поток слов иссяк. Она чувствовала себя выжатой досуха, но в то же время действительно стало легче. Отлегла от сердца обида, прощения еще нет, но сердце больше не болит.

— Даже не знаю что сказать, — раздался в трубке задумчивый голос. — Странно повел себя твой Семен. Но ты знаешь, не суди его строго, попробуй понять и простить. Я по долгу своей службы сталкиваюсь с такими проявлениями человеческого страха, что не поверишь. Бывает так, что сорви-голова, смелый во всех отношениях парень, душа компании, сбегает в момент внезапной опасности, не может панику в себе побороть, а бывает, что затюканный ботаник, кидается в огонь и спасает ребенка. Люди разные, и реакции на страх у них разные. Степка твой волосы сейчас наверно на голове рвет, понимает, что струсил и опозорился. Сделать только уже ничего не может. Поговори с ним.

— А почему он не вернулся? — Варя неожиданно сорвалась в крик. — То что струсил я понять еще могу, не все мужики-мужики, но почему уехал? Напился почему?

— Тут я ничего ответить не могу, в его голову залезть не способен. Вариантов нет. — Он вдруг перешел на заговорщический шепот. — Иди-ка ты лучше подушку избей.

— Дурак, — рассмеялась Варя и осеклась. — Ой, прости, я не специально, вырвалось просто, — смутилась она, от того, что сама от себя не ожидая обозвала нового знакомого дураком.

— Нет тебе прощения, женщина! — Рявкнул наигранно Лев грозно, с кавказским акцентом. — Только улыбка и веселый смех, способны растопить лед злобы в моей души. Немедленно иди и избей подушку, и тогда я все прощу.

Она засмеялась, и так, как наверно никогда в жизни не смеялась, выплевывая со смехом всю скопившуюся боль, и становясь той прежней, уверенной в себе, той, в которой нет лжи и фальши.

— Ну вот и молодец, — она не видела собеседника, но точно знала, что он улыбается. — А сейчас иди и избей подушку, а потом ложись спать. Все, отключаюсь, меня медсестра пинает, говорит укол ставить надо, а я до чертиков боюсь уколов. Спокойной ночи.

Трубка запикала оборвавшейся связью.

— Врешь, — улыбнулась в замолчавший телефон девушка, словно там ее еще слушали. — Не боишься ты никаких уколов.

Она пошла в спальню, перестелила постель, подумав что старую, хозяйскую надо-бы завтра постирать. Легла и уснула. Еще один день прошел, и то, что казалось катастрофой уже такой не казалось. Потеплело в душе. Жизнь продолжается, а о муже она подумает завтра, сегодня не хочется, сегодня у нее в голове звучит только веселое: «Избей подушку».

Глава 5 Спасибо за ночь

День с самого утра выдался суетливым. Варя, краснея от стыда, чувствуя себя воровкой, хотя Лев до этого сам предложил, залезла в шкаф, в его портмоне, и взяла несколько купюр. Она обязательно все вернет новому знакомому, как только заберет свой кошелек у Семена, она одолжит немного и ненадолго, а потом все положит на место. Жить без денег в городе невозможно. Нужно чем-то питаться, не сидеть же на шее у Жени и его жены, они и так небогаты. Варе так же нужны деньги на транспорт, ни кто не повезет ее бесплатно на работу или к маме.

«На работу? — Девушка задумалась. — А может уволиться? Обрубить разом все концы? Старая, привычная жизнь, после последних событий вызывает отвращение, на столько сильное, что и вспоминать ее не хочется. Получит после увольнения причитающуюся ей компенсацию, затем найдет новую работу, снимет квартиру, или переедет к маме, и все начнет сначала, с чистого листа. Что ее держит? Она не начальник и не ценный работник, она простой кассир. — Варя вздохнула. — Ну почему так случилось? В чем она виновата? Могла ведь закончить институт, и преподавать биологию, а сидит за кассой и выслушивает от покупателей претензии о просроченном товаре. Она-то тут причем? Она кассир, а не владелец магазина. Ну почему всегда отвечают те, до кого можно дотянуться, а не истинные виновники? Почему жизнь такая несправедливая? За что ей это все? Она ведь любила, и просто хотела быть любимой? Хотела простого женского счастья».

Директора она поймала на улице, когда тот выходил из автомобиля, и отдала ему заявление об увольнении по собственному желанию. Сделать это в магазине, в кабинете было бы более правильно, но туда она не пошла, там пришлось бы увидится со Светкой, и все ей объяснять, выслушивая охи и ахи, делать этого сейчас не хотелось, она позже позвонит подруге, встретится с ней в парке, или в кафе, все объяснит и расскажет.

— Ты чего Жукова? — Не ожидавший подобного директор покраснел. Он всегда краснел, когда волновался, а сейчас было от чего. Кассиров и так не хватало, а тут еще хороший работник увольняется. Кто за кассой сидеть будет? Он сам? — Что у тебя случилось? К чему такая спешка?

— Так надо, Константин Сергеевич, — Варя услышав фамилию, которую взяла после замужества вздрогнула, словно увидев в директоре Семена, и опустила глаза, говорить правду не хотелось, а врать тем более. — Обстоятельства у меня семейные. — Тихо произнесла девушка,

— Может расскажешь, что у тебя за такие обстоятельства, что до кабинета добежать не смогла? — директор еще сильнее покраснел. — Пойми меня правильно, не могу я тебя отпустить. Кто за кассой останется? Может тебя зарплата не устраивает, так давай это обсудим, я готов поднять немного, но только со следующего месяца, в этом продажи маленькие, едва расходы покрыли.

— Не в зарплате дело, — отвела взгляд Варя. — Мне действительно надо уволится.

— Не дури, — он вдруг порвал заявление. — Иди в отпуск, на две недели, и подумай. Не знаю, что у тебя там произошло, но вижу, что решения ты принимаешь чувствами, а не головой. Работу потерять не трудно, а вот найти новую сложно, да и мне с таким работником расставаться не хочется. Отпуск тебе даю, но без содержания, недавно зарплату получила, а мне на твое место человека еще искать надо и платить. В общем жду через две недели решившей все проблемы, отдохнувшей и с горящими глазами.

Он развернулся и ушел, а Варя вздохнула: «Зарплату-то получила, да только она на карте, а карта у Семена, хочешь не хочешь, но придется увидеться с мужем, только вот делать этого пока не хочется! Но как это объяснить директору? Ладно. Все потом. Сначала к маме, к самому близкому на этом свете человеку. Выговориться, выплакаться и успокоиться».

Тамара Ивановна, мама Вари, сидела на кухне, над остывшей чашкой чая и думала. Судьба дочери ее очень беспокоила, не сложилась у ее кровиночки семейная жизнь. Замужество не принесло счастья. Семен сразу не понравился женщине. Наглый, кичащийся богатством отца, привыкший только брать ни чего не отдавая взамен. Варя дурочка влюбилась и ничего не хотела слышать. Вот уж действительно права пословица: «Любовь зла, полюбишь и козла», — вот дочь козла и полюбила, застелили чувства розовым туманом глаза, ничего не хотела ни видеть, ни слышать.

Вначале вроде неплохо было, Тамара Ивановна даже подумала, что ошиблась с оценкой зятя, но потом все рухнуло. Погиб отец Семена, и сын умудрился за год спустить немаленькое наследство, а затем еще и влез в кредит, который так же беспечно растратил. Квартиру бабушки пришлось отдать за долги, Варенька ушла из института и устроилась в магазин, не доучившись один год, Семен же сник и не вылазил из дома. В общем все наперекосяк, а теперь вообще произошло что-то серьезное, раз дочь ушла из дома и не хочет видеть мужа.

— Что же у вас такое случилось-то доченька? — Тамара Ивановна смахнула слезу.

В дверь позвонили. Это Варя. Сердце матери не обманешь. Женщина бросилась открывать.

— Мамочка! — Дочь стояла на пороге, и едва увидела маму в домашнем халате, такую родную, теплую, не выдержала, обняла и разрыдалась.

— Варенька!.. — Тамара Ивановна прижала мокрое лицо самого близкого человека на земле к груди, и сама расплакалась.- Все будет хорошо, — она гладила волосы, глотала слезы и шептала без конца тихим ласковым, полным нежности и сострадания голосом. — Все будет хорошо доченька… Все будет хорошо…

Они так и стояли в обнимку, пока входная дверь подъезда не хлопнула и не раздались шаги поднимающегося человека.

— Пойдем домой доченька, — встрепенулась женщина. — Там все и расскажешь, нечего соседям наши слезы видеть.

— Идем, — всхлипнула Варя. — Я так тебя люблю мамочка.

Они сидели за столом, и дочь говорила, говорила и говорила, делясь своей болью, а мама слушала и только кивала головой, изредка вздыхая. Поступок зятя ее удивил. Тамара Ивановна думала о нем что угодно, но только не такое. Не могла женщина представить, что взрослый мужик, испугавшись детской сказки, мог бросить жену, спасая себя. Это противоестественно, Бог создал мужчину как защитника, как ту стену, за которой семья находит защиту и уверенность. То, что он испугался, это не так страшно, любой, человек может поддаться сиюминутной слабости и совершить ошибку, но вот убежать и не вернуться, а потом еще напиться и завалиться спать, не подумав о том, как там родной человек, который доверился? Один! В лесу! Ночью! Да что же это за мужчина такой?

— Я не вернусь к нему мама. Перегорело что-то внутри, — Варя смахнула слезу. — Я ведь любила его. Зачем он так? За что? Пусто в душе и противно.

Тамара Ивановна прижала к груди дочь.

— Все наладится, все будет хорошо…

Они просидели до самого вечера. Буря внутри за разговорами стихла и рыдания прекратились. Слезы очистили душу, смыв грязь последних событий. Пили чай вспоминали жизнь и строили дальнейшие планы. Не заметили как стемнело.

— Давай-ка я тебе постелю. Отдохнешь, выспишься, а завтра пойдем по магазинам и новую одежду купим. Холодно на дворе, а ты в легком платьице… — Тамара Ивановна улыбнулась. — А еще лучше я сама съезжу к Семену, и заберу вещи и документы.

— Не останусь, мамочка. Он придет сюда, а я не хочу его видеть. — Варя сделала глоток чая. — Не хочу, — вздохнула она. — Ты не беспокойся, у меня все хорошо, живу у знакомых, там квартира пустует. Мне одной побыть надо.

— Не дело это прятаться, — вздохнула Тамара Ивановна. — Рано или поздно придется встретиться.

— Придется, — согласилась дочь, — но позже. Успокоится надо. Как подумаю, что увижу его, так что-то внутри обрывается. Я ведь любила, верила, а оказалось, что в собственных мечтах жила, в сказке которую сама и придумала, не замечала, что нужна ему как прислуга, а не как близкий человек. Удобно ему было. Накормят, напоят, постирают. — Варя снова вздохнула. — Не любил меня никогда, он вообще не умеет любить. — Она поднялась. — Пойду я мамочка. Поздно уже. Мне еще в другой конец города ехать

— Где хоть тебя искать-то, дочка? Я даже адреса не знаю.

— Я пришлю СМС, — Варя улыбнулась. — Не переживай родная, все у меня хорошо.

— Погоди, я тебе курточку дам. Твою старенькую, она у меня в комоде сохранилась. — Тамара Ивановна убежала в зал. — Может тебе денег на первое время дать дочка? У меня есть немного? — Раздался ее голос.

— Не надо мамочка, — отказалась Варя и едва снова не расплакалась, она знала, что нет у мамы лишних, последние отдаст, а сама на макаронах и пустом чае до пенсии тянуть будет. — У меня есть, я одолжила.

Вечерний город встретил блестящими отражениями фонарей в лужах, и прохладой. Недавно прошел дождь. Старенькая курточка, заботливо сохраненная мамой, в которой до замужества девушка бегала в институт согревала тело и грела душу воспоминаниями прошлого.

Пересекла двор, по знакомой тропинке, срезая путь. Сколько раз она тут ходила сосчитать невозможно, здесь прошло детство и юность, здесь она первый раз влюбилась в школьного учителя биологии, молоденького практиканта, и краснела каждый раз когда его видела. Здесь все знакомо. Чуть в стороне от домов, детский сад, где работала мама, и рядом школа, в которой училась, детская площадка с каруселью и горкой, там еще одной ступеньки не хватает. Все в прошлом и все по прежнему.

На остановке люди. Никому нет дела до Вари, у всех свои заботы. Спешат куда-то, суетятся. Жизнь идет своим чередом, пересекая радости и горе, спотыкается о страдания, и потери, поднимается и снова идет дальше.

Лев позвонил когда она ехала в троллейбусе.

— Привет, — его грубый хриплый голос раздался в трубке. — Как дела? Подушку порвала, или пожалела и только избила?

— В клочья разорвала, — улыбнулась Варя. — Еще одеяло матрас, и телевизор вдребезги. Квартира в хлам. — Она не выдержала и засмеялась. Шутливый разговор отбросил куда-то в сторону все заботы и стало легко. Ей так этого сейчас не хватало.

— Какой ужас, — рассмеялась трубка. — Я разорен! Плоды многолетних трудов… Подушка… Матрас… Телевизор… Три телевизора и три подушки. Да ты убила меня! Без ножа зарезала! Как дальше жить? Нет тебе прощения женщина, — голос перешел на кавказский, всхлипывающий поддельными слезами акцент.

— Это еще не все, — улыбнулась Варя. После разговора с мамой боль предательства мужа немного отступила, а услышав этот голос стало еще легче. — Я заняла у тебя немного денег, но я верну.

— Пустое, деньги мусор, — прохрипел голос, и тут же стал глуше, видимо Лев обращался к кому-то другому. — Ну вот почему вы появляетесь в самый неподходящий момент? Всю задницу мне искололи. У меня переломы, а не последняя стадия рака. Сбегу. Ей Богу сбегу! — Кто-то рассмеялся. Женщина. Видимо медсестра. Голос в трубке приблизился и зазвучал громче. — Варенька, прости болезного, но пришел палач, приготовил пыточный инструмент и уже занес над моей многострадальной пятой точкой жуткую иглу, размером с … — Он вздохнул. — В общем очень большую и страшную иглу. Если я не выживу, то знай, что виновата в моей смерти, фея Зина в белом халате. И даже запах медицинского спирта, витающий сейчас в воздухе, не воскресит меня. — Голос снова отодвинулся от трубки. — Давайте, добивайте несчастного больного… — и отключился.

Варя смотрела на погасший экран телефона и улыбалась. Судьба ударила ее больно, но потом смилостивилась и послала в утешение хороших людей. Женю с женой, отзывчивых, мгновенно ставших близкими. С ними уютно и спокойно. Почему-то раньше она таких не встречала, тот, кто приходил к ним с Семеном в гости были другими. Им, или мужу от них, всегда что-то было надо. Хитрые, лукавые, глаза бегали, и в них ничего не было кроме желания разбогатеть. Ни любви, ни заботы ни сострадания. Ничего. То ли дело Лев! Он вообще удивительный человек.

Сначала не понравился девушке. Грубый, самоуверенный, глаза наглые с прищуром, как у покойного свекра, но на самом деле веселый балагур, пришедший на помощь в самую трудную минуту. Все таки права мама и она не умеет разбираться в людях.

— Варенька, приезжай ко мне, — оборвал ее раздумья голос из телефона бабы Нины. — Я торт купила. Давай его вдвоем съедим. Испортим фигуру калориями.

— Нина Константиновна, вы меня простите, но я так устала сегодня, давайте завтра в обед. Я отпуск взяла, так что на работу не надо. Обязательно заеду, а сейчас простите.

Варя отключила связь. Еще один человек в ее новой судьбе. Добрый, отзывчивый и одинокий. Жалко ее. Завтра обязательно поедет в гости, а еще лучше возьмет с собой маму и познакомит. Они обязательно подружатся. Не могут не подружиться два дорогих девушке человека.

Едва зашла домой, как вновь зазвонил телефон.

— Не спишь? — голос Льва не был таким как обычно, насмешливым и грубым, в нем звучали нотки грусти. — Что-то так тоскливо стало, лежу тут один, смотрю в потолок, и уснуть не могу. Телевизор хотел посмотреть, но ничего не цепляет. Почитал бы чего-нибудь, но Женька даже газет не привез. Я не слишком утомляю?

— Нет, что ты, — Варя улыбнулась. — Я только что вошла, у мамы была, разговаривали.

— Плакали и на жизнь жаловались? — Лев усмехнулся как-то по доброму. — Понимаю. Ну а как там с мужем? Поговорили?

— Нет. — Девушка нахмурилась. — Я его заблокировала. Не могу слышать. Ты прости, но мне этот разговор неприятен.

— Извини, лезу куда не просят. Ты только не отключайся, давай поболтаем. Что-то как-то на душе тоскливо, а у тебя голос такой нежный. Словно песню слушаешь. Ты только не думай, что я клеюсь. Нет, просто поболтать больше не с кем, у Женьки семья, у других то же семьи и дети. Тоскливо, особенно вечером. Подумал, что тебе то же скучно, вот и позвонил.

— Ничего я не думаю, — улыбалась трубке Варя. — Это хорошо, что позвонил.

— Здорово! А ты петь любишь? — Неожиданно, без всякого перехода спросил он.

— Петь? — Удивилась девушка.

— Ну да, петь. — Подтвердила трубка. — Мне почему-то кажется, что у тебя это здорово получается. — Ты в караоке любишь ходить?

— Не была не разу, — она смутилась. — В детстве в хоре пела, а потом не до песен стало. Институт, сессии, замужество, смерть свекра, долги, работа. Завертелось все, не до песен стало. А почему ты спрашиваешь?

— А давай сейчас споем. Ты «Старый клен знаешь»? Подпевай.

И он вдруг запел. Голос хриплый, надрывный, не попадающий в ноты, но Варе понравился. Не сдержалась и запела. Песню знала прекрасно, ее часто пели всей семьей. Сядут за столом, мама, бабушка и она, запоют и так хорошо становиться, тепло и уютно, особенно на Новый Год, когда елка, запах хвои, салаты на столе и шампанское.

— У тебя действительно прекрасный голос, тебе на сцене петь. — внезапно прервался Лев. — А тебе какие еще песни нравятся?

— Разные. Я правда многих слов не знаю, одни припевы, пою редко когда одна остаюсь, и что-то по дому делаю.

-А мы с друзьями часто. Выезжаем в лес на рыбалку, или по грибы, разводим костер, бутылочку непременно, уха, и под гитару: «Как здорово что все мы здесь сегодня собрались». — Я тебя не утомил? — И не дождавшись ответа неожиданно сменил тему. — А ты рыбачить любишь?

— Никогда не пробовала, рыбаков в семье не было. Мама да бабушка, отца я не помню, он умер когда я еще маленькая была. Хотела научится, но мужу это не интересно. — Грустно вздохнула Варя.

— Тогда приглашаю на рыбалку, — выпалил он скороговоркой и рассмеялся. — Я на костылях и с удочкой, а сзади медсестра с уколом. Забавное зрелище.

Они разговаривали до утра. Пели песни, смеялись избегая неприятных тем. Не хотелось портить волшебную ночь грустью. Даже поужинать девушка забыла, на столько было интересно.

— Все подруга, солнце встает, а мы с тобой еще и спать не ложились. — Грустно вздохнул голос. — Заболтал я тебя. Эгоист и осознаю это, но делать ничего с собой не могу. Спокойной ночи.

— Первое впечатление не всегда правильное, — улыбнулась Варя замолчавшему телефону. — Спасибо за ночь.

Глава 6 Страус

Проснулась Варя поздно и в странном расположении духа. С одной стороны хотелось непременно что-то делать, а с другой не вылазить их под одеяла и не просыпаться.

Лежа в теплой постели, и жмурясь от солнечного лучика, шкодливо отражающегося от зеркала на стене, она строила планы на день и мечтала.

Нужно сегодня поговорить с Семеном и высказать ему все, что о нем думает, так же нужно съездить к маме, и вместе с ней отправиться в гости к Нине Константиновне, еще на работу заехать и все-таки уволиться, кассир в магазине это не то, о чем она мечтала, ведь оставался всего год отучиться в институте и получить диплом, значит еще так же надо заехать и туда, узнать как восстановиться, а попутно поискать такое место новой деятельности, которое не будет мешать учится, что-то вроде надомницы.

Столько всего надо сделать, но как же вставать не хочется… Постель теплая, и под одеялом, как в уютном домике, накрылась с головой, спряталась, и кажется что все тревоги сами собой исчезнут. Как жаль, что это не так. Так хочется, что бы кто-то, ну хоть немного, хоть самую малость решил все за нее, снял груз забот, врезал кулаком по столу, и сказал: «Все женщина! Хватит. Отдохни! Теперь я голова!» — Она бы прижалась к такому защитнику, к его сильному плечу, спряталась за широкую спину, и почувствовала наконец, что счастлива.

Семен, за все годы совместной жизни, так и не стал таким мужчиной. Тот случай на берегу озера сбросил розовую пелену с глаз. Пока еще был жив отец мужа, все ладилось, ведь тот решал любые проблемы сына, оставляя ему, а вместе с ним и Варе, только развлечения. Не надо было думать как зарабатывать, где жить, и на чем ездить, все устраивалось само собой, без их участия, да вот только после трагедии жизнь поменялась.

Проблемы свалились после смерти отца на плечи Семечки, а тот не выдержав переложил заботы на Варю, сам же трусливо спрятался в собственном мирке, прикрывшись отговорками о невезучести и несправедливости жизни. Девушке ничего не оставалось, как тащить этот груз на себе.

Она любила, жалела и верила, что все это временно, и что все наладится, не замечая главного, что у мужа к ней нет таких же теплых чувств, просто ему удобно с ней. Не стало у Семена папы, но вместо него появилась заботливая жена, которая все решит, защитит, накормит, напоит, приласкает, погладит по головке, пожалеет мальчика когда того обидят.

Варе пришлось бросить институт и устроится на работу. Ради спокойствия мужа и от хронического безденежья не рожать детей. Продать квартиру бабушки, что бы погасить долги. Все ради мужа, ради семьи, ради любимого мужчины. Только после случая на берегу озера, она осмелилась задать себе вопрос: «А что сделал он, ради нее»?..

Не ради денег она выходила замуж, не ради замков и слуг. Наивная девочка мечтала о любви, о пресловутом принце на белом коне, красивом, сильном, честном и преданном человеке. Спрятаться в надежных объятьях от невзгод, зарыться носом в пахнущую потом рубашку, и почувствовать себя маленькой девочкой окутанной заботой и любовью настоящего мужчины защищающего от бед.

Повезло Наде. Нет у них с Женей богатств, зато есть настоящая семья. Она это забота и уют, а он надежное плечо и защита, а вместе они простое человеческое счастье.

Варя поднялась с кровати, с сожалением посмотрев на одеяло: «Как же хочется зарыться в него с головой, спрятаться от всех и там тихонечко плакать, жалея себя». — Вот только проблем этим не решить.

Вздохнула, заправила постель, приготовила яичницу, позавтракала и взяла телефон:

— Здравствуй мамочка. Давай с тобой в гости сходим?

— К кому это? — Удивилась трубка родным голосом. Как же приятно его слышать, такой заботой от него веет, теплом по душе разливается.

— К Нине Константиновне, я про нее тебе рассказывала. Помнишь?.. Она приглашает. — Улыбнулась девушка.

— Неудобно, я ее не знаю, а она меня. — Засомневался голос в трубке.

— Познакомитесь, — махнула беззаботно рукой Варя, словно ее видели. — Вы обязательно понравитесь друг другу.

— Ну не знаю… — задумалась трубка. — А когда?

— Вечером. Мне еще кое-что сделать надо. Я заеду за тобой и пойдем. Посидим, поболтаем, чаю попьем. — Девушка представила как мама задумчиво присела на табурет и сметает несуществующие крошки с кухонного стола, попутно отодвигая чашки.

— Ну ладно, тогда я к твоему приходу пирогов напеку. — Сдался родной голос. — Ты только не поздно.

— Я люблю тебя, — Варя отключила телефон.

Еще ночью, во время разговора со Львом, ей в голову пришла идея, которую она утром решила воплотить в жизнь. Для этого все у нее было.

Лев встретил ее уже не лежа в постели, а стоящим у окна на костылях, и яростно матерящимся в телефонную трубку. Заметив гостью, он покраснел и извиняющейся скривился, перейдя на более мение литературны язык, от чего тон его не стал менее злобно-рявкающим. Он оказался очень высоким, более двух метров ростом, пока лежал и болел это не бросалось в глаза, но стоило только подняться, как все изменилось. Варя со своим средним ростом едва доставала подбородком ему до плеча, и первое, что она подумала: «Какой огромный мужик. Медведь да и только. Такой раздавит и не заметит».

Рукава белой майки не скрывали сильные руки с перекатывающимися под кожей мышцами и мощную грудь, сильные длинные ноги под черным облегающем трико, узкие бедра, розовые тапочки со смешными помпончиками на голою ногу, и все те же наглые, насмешливые глаза, скользнувшие по девушке, игриво подмигнувшие и отвернувшиеся к окну. Белесый шрам над бровью делал один глаз меньше другого, и наверно именно он создавал впечатление насмешливости. Как же она раньше этого не заметила? На берегу озера было темно, в скорой Лев лежал к ней другим боком, а во время предыдущего посещения больницы лицо скрывала повязка, вот и не рассмотрела. Интересно, где это его так? В драке наверно. Вид у него больно уж бандитский.

Варя улыбнулась, рассматривая явно не мужские тапочки.

— Ни куда мои пацаны без меня не поедут! — Проревел между тем Лев в телефон, затем резко развернулся к Варе и состроил извиняющуюся рожицу, в которую девушка ни сколько не поверила. — Извини, я быстренько поговорю, и постараюсь при этом не материться, но не обещаю. — Он посмотрел на то, что рассматривает Варя, и пожал плечами, словно сказав: «Сам в шоке», затем снова отвернулся к окну. — Ты меня полковник не стращай, пуганый я! Сказал, что сам поеду, значит так и будет, а своей докладной задницу подотри… Нормально все у меня, ходить могу, а по завалам мне не лазить, для этого бойцы есть. Твой Старкин придурок и лизоблюд, я ему тараканов пасти не доверю, а не то что жизни парней. Через два часа машину за мной пришли. Как куда? Домой конечно, у меня там все вещи хранятся, а не в больничке… Я тоже докладные писать умею! Все сказал, через два часа жду машину. — Он злобно вдавил палец в телефон. — Жалеют они меня… Придурка на мое место поставить решили. — Он повернулся к Варе. — Прости красавица, настроение с утра испортили, он посмотрел на висящие на стене часы и рассмеялся. — Однако утро плавно перерастает в вечер, минуя день. Что ты мои тапочки рассматриваешь? Нравятся? Подарок от приколиста Женьки. Где только такие моего размера достал. Если и в правду нравятся, то дарю, только вот переобуюсь, и они твои.

— Один тапочек на две ноги? — Рассмеялась Варя. — Нет уж, спасибо, сам носи, тем более это подарок друга.

— Н-да… — Задумался Лев. — Тебе точно будут не по ноге. — Он улыбнулся и сменил тему разговора. — Ты мне не поможешь? В командировку срочно еду, собраться надо успеть, а одноногому трудно.

— На костылях, в командировку? — Удивилась девушка. — Что же это за работа такая, что поболеть не дают?

— Вот такая вот собачья работа, — пожал плечами Лев. — Но тут такое дело… Пацанов моих отправляют на место землетрясения, слышала наверно как город в горах вчера накрыло. Там и тряхнуло не слабо да еще и сель прошелся. Ну так вот, — не стал дожидаться от нее он ответа и продолжил. — Не могу я в стороне остаться, там ребята жизнями рисковать будут. Да и тебе хорошо, еще на месяцок квартирку арендуешь. Или уже помирилась с мужем?

— Нет, не помирилась. Мы не разговаривали. — Покраснела Варя.

— Страус и асфальт, — хмыкнул Лев.

— Какой еще страус? — Не поняла девушка.

— Ты страус. — Посмотрел он в глаза. — Думаешь от жизни спрятаться, головой в песок зарыться, а там асфальт. Не получиться, только шишек набьешь, а проблемы так и останутся. Ну да это не мое дело. Ты мне собраться-то поможешь?

— Никакой я не страус, — обиделась Варя. — Не прячусь я, просто видеть и слышать его не хочу, противно. — Она вдруг вспомнила, зачем пришла. — Я сырников тебе принесла. Еще горячие. Может поешь, а потом и собираться в командировку поедем.

— Со сметаной? — Выдохнул сглотнув Лев.

— Со сметаной. — Кивнула Варя и улыбнулась.

— К чертям командировку, я за сырники наждак зубами остановлю. Давай сюда сырники, — он сел на кровать и протянул руки — Не тяни. Слюной захлебнусь.

Угощение Лев проглотил минуты за три. Хватал из пластикового контейнера руками, макал в сметану, закидывал в рот и практически не жуя проглатывал, блаженно закатывая глаза и причмокивая. Когда контейнер опустел, он с сожалением заглянул внутрь, затем что-то поискал глазами и не найдя облизал пальцы. Варя улыбнулась и протянула салфетку.

— Хорошо, но мало. Обожаю сырники. — Он вытер руки и поднялся. — Спасибо огромное, словно у бабушки в гостях побывал. Ты кудесница. Я сейчас вызову такси, быстренько переоденусь и поедем.

Даже не смотря на то, что шел на костылях, выглядел Лев победителем, уверенным в себе хозяином жизни. Весело попрощавшись, и пообещав непременно вернуться, медсестре, а так же с не смогшим сдержать улыбки над шуткой про медицину суровым врачом, академической наружности, он спустился по ступенькам больницы и распахнув дверку желтого такси, пригласил Варю садится впереди.

Неприятное чувство кольнуло душу, ведь муж ни разу в жизни, даже в начале знакомства когда только — только начинал ухаживать, не поступал так, предпочитая первым заскакивать в автомобиль.

Всю дорогу молчали, разделенные спинками сидений.

Варя смотрела на пролетающие мимо светофоры, автомобили, дома, хмурилась и думала, что десять лет прошли впустую. Ничего в жизни не добилась, посвятив себя проблемам мужа. Институт бросила, детей не родила, настоящей семьи не создала, живут как на вокзале, транзитными пассажирами, для которых дом остановка перед очередной дорогой. Любви и той больше нет, да и была ли она вообще? Может это было простое девичье увлечение беззаботным прожигателем жизни, плавно переросшее в привычку?

Вот едет сейчас в чужой дом, едва знакомого мужчины, и сама не знает зачем и почему. Что ее туда тянет, ведь есть квартира мамы, дом детства, где ждут, где можно жить? От чего там, в чужом углу ей сейчас легко и тепло?

Лев сзади молчит и хмуро тыкает в телефон, с кем-то переписывается. Странный он. С одной стороны веселый клоун, сыплющий шутками, вечно подтрунивающий, с другой серьезный человек, офицер, матерящий без стеснения начальство, твердо отстаивающий свою собственную правоту. Что-то в нем есть такое, что притягивает, может то, что он такой, какой есть на самом деле, искренний, без фальши. Ее Семечка не такой, на нем всегда маска, прикрывавшая под видом серьезного человека ложь и трусость. Как жаль, что она только сейчас это поняла.

В квартиру Лев так же пропустил Варю вперед, и едва вошел следом, как неожиданно вскрикнул за спиной:

— Ты что натворила! Женщина!

Варя от неожиданности вжала голову в плечи и резко развернулась. Он стоял с вытаращенными глазами и растянутыми в улыбке губами:

— Это не моя квартира! В моей квартире уютный бардак, разбросанные вещи, благословенная пыль, и несобранная мебель! Как мне теперь пройти грязными ногами по этой стерильности? Если ты еще скажешь, что в холодильнике, в кастрюле ждет не дождется борщ, а в другой тушеная картошка с мясом, то я окончательно решу, что попал не туда. Не молчи женщина!

Варя покраснела:

— Я подумала, что тебе некогда было прибраться, вот и… — она вдруг осеклась — А откуда ты про борщ и картошку знаешь? Женька шпионил? Заходил пока я в больнице была? Это с ним ты переписывался в такси?

— Не может быть, что я угадал, — рассмеялся Лев. — Просто в больничке борща домашнего хотелось, с черным хлебушком и горчицей, а про картошку вообще просто так ляпнул. Однако у нас с тобой мечты сходятся. Накормишь? Твои сырники только аппетит разыграли.

Он съел две тарелки первого и порцию второго, помыл за собой посуду, отодвинув попытавшуюся сделать это за него Варю, со словами: «Не лезь женщина. Не приучай к уюту бирюка». Вытер полотенцем висящем на дверце шкафа, так как крючка не было, руки и ушел в комнату переодеваться, а потом они сидели на кухне и пили чай, ожидая служебную машину.

— Вот скажи мне Варюха, почему ты не отучилась в каком-нибудь институте, — он посмотрел ей в глаза, оторвавшись от чашки. — Мне кажется, что кассир в магазине не предел мечтаний, для такой девушки как ты.

Она смутилась. Варюхой ее редко кто называл, мама обычно Варенькой, а Семен Варей или Варькой. Вроде и не ласково, но как-то по новому, по домашнему тепло прозвучало из уст Льва ее имя.

— Так вышло. Пришлось бросить институт. Год не доучилась. Жизнь поменялась. Деньги нужны были. — Она пожала плечами. — Я в педагогическом училась.

— Так ты училка? — Рассмеялся Лев. — А не хочешь восстановиться и закончить?

— Думаю уже над этим, — кивнула Варя. — Нужно только работу найти, такую, что бы учиться не мешала. Или на дому, или по вечерам.

— Есть предложение, которое сразу решает несколько твоих проблем, — подмигнул Лев. — Я сейчас уезжаю где-то на месяц, за квартирой смотреть надо. Как тебе такая работа? Платить много не могу, но на жизнь хватит, обещаю. Жить можно прямо на рабочем месте, и даже если с мужем помиришься, то тоже не плохо. Раз в два дня зайдешь пыль вытрешь, цветок польешь.

— Нет у тебя никакого цветка… — Рассмеялась Варя.

— Вот и купишь заодно. Фикус какой-нибудь, или кактус. — Улыбнулся Лев.

— Почему фикус или кактус? — Удивилась девушка не переставая смеяться.

— Их часто поливать не надо, — отмахнулся Лев. — Давай мне номер своей карты, буду тебе зарплату переводить.

— Глупости это. Тебя месяц не будет, а потом что? Новую работу искать? Да и неудобно мне. — Отказалась Варя.

— Не перечь, женщина. Номер карты давай. Работу тебе предлагаю с испытательным сроком, на год, и не просто так, а с меркантильным интересом. Когда училкой станешь, сына моего, балбеса в своей школе, учить будешь.

— У тебя есть сын? — Не сдержала своего любопытства Варя.

— Нет пока, но обязательно будет. — Хмыкнул в ответ Лев. — Женюсь же я когда-нибудь, или нет. Во второй раз обязательно повезет, и будет у меня два. Нет… Три сына, две дочери, жена красавица, борщ вкусный как у тебя и картошка тушеная с мясом. В общем не дури, давай мне номер карты, времени нет, мне скоро уезжать. Живи тут, пока с мужем не помиришься. И страуса выключи, асфальт не песок, голову не спрячешь.

Через полчаса он уехал, а еще через пятнадцать минут звякнул телефон, сообщив о поступлении на счет денег. Варя посмотрела на экран и покраснела. В магазине платили меньше.

— Только не думай, что можешь меня купить, — улыбнулась она. — Ты не в моем вкусе.

Глава 7 Проблеммы

Только через три дня Варя решилась поговорить с мужем. Каждый день какие-то дела, заботы. Она стеснялась сама себе признаться, что сознательно откладывает разговор, специально придумывая причины.

За это время она познакомила маму с Ниной Константиновной, и те быстро сдружились, не смотря на то, что до пенсии занимали совершенно разные ступеньки социальной лестницы. Разные по воспитанию и достатку женщины сошлись на почве почтенного возраста, болячек, осуждения неправильного поведения молодежи, пирогов с капустой и ватрушек.

В тот день, вечером, когда Лев уехал в командировку, мама с дочкой пришли к новой знакомой в гости, и засиделись там допоздна. Пили чай, и даже по рюмке коньяка пригубили, хотя Тамаре Ивановне врачи запретили алкоголь, ну да за знакомство и по чуть-чуть можно. Болтали ни о чем и сразу обо всем на свете, обсуждая важные темы от кулинарных рецептов до строения галактики. Сама девушка редко вступала в разговор, предпочитая слушать и не мешать пожилым женщинам, а те увлекшись и вовсе забыли про нее.

Изредка Варя поглядывала на телефон, и грустила сама не понимая, почему так происходит и чего она ждет? Звонка вроде ни от кого не ждала, но все равно, когда кидала взгляд на молчаливый, черный экран, какое-то беспокойство и чувство разочарованности, что тот не подает признаков жизни, не покидало душу. Так и просидела весь вечер ожидая того, чего сама не понимала. Мысли о том, что хочется поговорить со Львом, она гнала.

На следующий день Варя подала документы в институт. Долго уговаривала декана зачислить ее в этом году, убеждая что непременно догонит остальных студентов, а затем зашла в библиотеку и набрала учебников. Многое надо вспомнить, многое забылось из того чему учили. Учебный год в разгаре, но она справится, она поставила перед собой цель, и добьется своего, ведь она не страус, как бы ее не обзывал Лев.

«Вот чего она его вспомнила? Уехал в свою командировку и не звонит. Чурбан».

Варя невольно улыбнулась, посмотрев на телефон и вспомнив, как он назвал ее страусом. Получилось это у него не обидно, а как-то по свойски, словно право имел.

Она завтракала. Овсяная каша, бутерброд с сыром и сладкий чай, как дома в детстве. Семечка не любил каши, и она редко их варила. Варя вздохнула и улыбнулась. В чужой квартире, одна, но дискомфорта нет, словно всю жизнь тут провела. От чего же так тепло на душе, может потому, что тут она как в норке, спряталась от проблем и не высовывается? Пусть временная, но крепость?

— Страус, — прошептала Варя и вновь улыбнулась. — Как интересно он там? Неугомонный. Сорвался, на костылях в командировку уехал, нет бы лечится, а я бы сырники готовила… Вот дура, — мотнула она головой и оттолкнула от себя телефон, который непроизвольно взяла в руки. — Он чужой человек. У него своя жизнь, а помогает потому что считает, что должен. И вообще надо с мужем поговорить, и подать на развод. Я не страус. Нашел тоже мне кличку. Дурак.

Развестись она решила на четвертый день жизни в чужой квартире. Понимание, что с Семечкой они совершенно разные люди, и ничего их не связывает кроме штампа в паспорте пришло к ней как откровение. Даже после случая в лесу она не признавалась себе в этом, а тут; «Бах»…

Сидела на диване, смотрела какой-то глупый сериал про любовь, и вдруг осознала, что совершенно не скучает по мужу. Вспоминает его как чужого человека, как сотрудника по работе, как разнорабочего Серегу из магазина, с которым здоровалась, перекидывалась несколькими глупыми фразами и на этом все. Не интересовало ее ни кто он, ни что он, ни что думает, ни о чем мечтает. Придет вместо Сереги какой-нибудь такой же безликий Вася, она пожалуй даже не заметит подмены, ну во всяком случае скучать точно не будет.

Поняла все это на четвертый день, а поговорить решилась через две недели.

Вроде и немного не было ее в собственной квартире, а словно жизнь прошла. Вот вроде и ее дом, а чужой. Может хаос от разбросанных вещей виноват, а может запах? Воняет грязным телом и перегаром, совсем Семечка опустился. Мамки нет и поухаживать некому.

Варя прошла в комнату. На полу засохшая лужа от чего-то мерзкого, а сверху носок прилип. На диване грязная одежда, видимо это от нее и идет такая вонь. Она открыла форточку, так как едкий запах резал глаза.

— Как же ты тут жил, Семечка, — Варя прошла на кухню. На столе пустая бутылка, в раковине гора немытой посуды, успевшей покрыться плесенью и засохнуть. Мусорное ведро перевернуто, а перед ним гора оберток, фантиков и консервных банок.

Она задумалась… Убраться, или гори оно все синем пламенем, пусть живет как может. Какое ей теперь дело? Она подает на развод. Постояла, повздыхала и взялась за тряпку.

Ванная комната удивила. Нет, там так же как и во всей квартире не было убрано, но зато стоял приятный запах мужского парфюма. Этот одеколон она подарила ему на день рождения в прошлом году. Сколько же всего она подарила за эти годы… И ведь она каждый подарок помнит, а он?

Пока был жив отец дарил. Вот только напоминал ему о дне рождении жены или Восьмом марта все тот же папа, у которого все было под контролем. Получалось это как-то у Семена мимоходом, словно в магазине за товар рассчитывался.

Золото, шубу, машину, все дорогое, добротное, и все потом пришлось продать, что бы погасить его же долги. Но она не винит в этом мужа, у каждого в жизни бывает черная полоса, но даже черная полоса не может погасить чувства, если они конечно были.

А подарки?.. Да разве важна стоимость, важно ведь внимание, как ни банально это звучит. Важно знать, что тебя не забывают. Даже такая мелочь, как опущенный стульчак унитаза, или не разогретый обед, говорят о уважении и заботе. Она обед не только разогревала, но и готовила. Жизнь состоит из мелочей, которые накапливаясь делают семью или счастливой, или приводят к обидам и расставанию.

Закинув грязную одежду мужа в стиральную машину, собрав мусор в мешок, Варя пошла выносить продукты жизнедеятельности опустившегося Семечки в контейнер.

— Стоять коза! — Дорогу ей перегородил крепкий высокий парень, с наглым прищуром злых, карих глаз. — Твой ненаглядный денег нам должен, — и назвал огромную сумму. — Сроку тебе неделя. Вернешь долг, получишь слегка помятого, но живого мужа назад, а не вернешь, я тебе его язык болтливый в бандероли пришлю.

— Вы меня с кем-то путаете, — сковавший страх не лишил девушку рассудка. Семен не мог за две недели пропить столько. — Это ошибка.

— Заткнись. Нет никакой ошибки. — Он достал из кармана телефон, пробежался большим пальцем по экрану и ткнул девушке под нос. — Смотри.

Семечка сидел вжавшись в угол темной комнаты. Волосы всклочены, под глазом синяк, нижняя губа припухшая, он прикрывал руками голову, словно пытаясь укрыться от удара.

— Говори! — Чей-то каркающий голос прозвучал как удар хлыста и муж вздрогнув начал заикаться.

— В, Варенька, сд.делай все, что п.просят. М, меня уб, бьют, В, Варенька. Пожалуйста. М, молю. — В затравленных глазах Семена блеснули слезы.

— Вот же размазня, когда в долг играл не ныл, а сейчас сопли распустил, — рыкнул голос, и в экране появилось лицо мало похожее на бандитское. Тонкие аристократичные черты, аккуратный нос, только в холодных, голубых глазах застыла смерть. — Слушай сюда. Варианта у тебя два, или бабки через неделю, либо посылка с головой мужа.

— Но у меня нет таких денег, — побледнела Варя.

— Это не мое дело. Займешь, продашь квартиру, машину, на панель сходишь пару раз. Одним словом наскребешь. — Лицо изобразило подобие улыбки, больше похожее на оскал зверя, сразу потеряв всякую аристократичность.

— Но я не успею продать квартиру и машину в такой короткий срок, — Варя начала торговаться, решив выиграть хотя бы время. Ей было страшно так, что подгибались ноги, но она старалась не подавать вида. Показать свой страх, таким как этот урод в экране телефона, значит сразу проиграть. Такие вампиры как он питаются страхом, становясь сильнее и безжалостнее.

— Хорошо, — задумалось лицо. — Принимается. Объявление о продаже подашь сегодня же, а когда найдешь покупателя к нотариусу пойдешь с моим человеком. Семен твой пока у нас поживет. Кормить его не буду, пусть это тебе стимулом поторопиться послужит, не успеешь, так подохнет от голода твой ненаглядный. Номер телефона для связи СМСкой скину. Звони подруга.

Связь прервалась и тут же звякнуло пришедшее сообщение, с номером незнакомого телефона.

— Поторопись, — толкнул ее ожидающий окончания разговора похититель, все это время стоявший молча. — Сделаешь как надо, и мы разойдемся краями. Не вздумай мусорам жаловаться, иначе Семе твоему кранты. — Он еще раз толкнул ее в плечо кулаком, хмыкнул нагло и ушел.

Только дома Варя пришла в себя. Мысли плавали от желания броситься в полицию, до немедленно подать объявления о продаже.

Семен в очередной раз сделал гадость. Влез в какую-то аферу. Сволочь он конечно, но бросать его в беде нельзя, она никогда этого себе не простит.

Желание наводить порядок в квартире сразу прошло, зато появилось желание выть. Чувства в душе перемешались, собрав в кучу и злость, и жалость, и отчаяние. В таком состоянии принимать решение нельзя.

Варя подошла к окну, открыла форточку и глубоко вдохнула свежий воздух. Стало немного легче, и первая здравая мысль родилась в голове. Вначале надо посмотреть, что у нее есть в наличие. Лев перевел деньги за месяц. Немного, но уже что-то. В комоде, под бельем должны быть еще деньги. В тайне от Семена она копила на ремонт в квартире. Там должна собраться приличная сумма, конечно это крохи, но с чего-то надо начинать.

Денег на месте не оказалось, муж видимо нашел и спустил. Гад.

Варя вернулась к дивану, села и заплакала. Как это не обидно, но придется продавать квартиру, и переезжать к матери. Лев конечно хороший человек, но он все же когда-нибудь да вернется из командировки, а кто она для него? Чужой человек, и как бы он не был благодарен за спасение, но и ей совесть надо иметь, и не злоупотреблять гостеприимством.

Варя вытерла ладонями глаза.

Есть еще вариант занять денег в долг. В таком случае о институте придется забыть. Со стипендии, если вообще ее будут платить, такую сумму не отдашь. Поспешила она с работы увольняться, придется проситься назад, директор конечно сволочь редкостная, но ему работники нужны.

Варя снова заплакала.

Только поверила, что что-то можно поменять в жизни, и на тебе, снова лбом об стену. За что же ее так-то? Чем же так перед Богом провинилась? Она же по любви замуж выходила, а не потому что муж деньгами сорил. Она о деньгах тогда и не думала. Она семью хотела, детей…

Ну что же, единственный способ сохранить квартиру, это продать машину и недостающее взять в долг.

С машиной все понятно. Объявление она сейчас напишет и выложит в интернет, а вот с долгом неясно. У кого занять?

У подруги? Откуда у нее такие деньги? Она сама с подселением комнату снимает. Да и копить не умеет, все на тряпки спускает.

У мамы? Еще смешнее. Минимальная пенсия не способствует богатству. Мама конечно последнее отдаст, у нее на собственные похороны отложено, но и «гробовых» не хватит, да и не возьмет Варя такие деньги.

У Льва? Но совесть-то надо иметь, он и так для нее много сделал. Стыдно.

С Надей надо поговорить, та обмолвилась, что копит на новую квартиру, пацаны растут, и места мало становится. Как только Варя с бандитами рассчитается, то сразу кредит возьмет, и долг отдаст.

Кредит! Стоп! Как же ей сразу-то это в голову-то не пришло? Варя, с чувством облегчения выскочила из дома и уже через полчаса была в банке.

С кредитом так же не получилось. Суммы, которую предложили, даже с учетом залога квартиры, не хватало и на половину требований бандитов. Оставался только один вариант, набирать долгов, а потом постепенно расплачиваться, лишаться жилья девушка не хотела.

Надя встретила ее в фартуке и с красными глазами наполненными слезами.

— Ты плачешь? Что случилось! — Тут же забыв зачем пришла заволновалась девушка.

— Суп варю, лук резала, такой едкий зараза попался, — рассмеялась подруга. — Ты проходи на кухню, там поболтаем, а то у меня сковорода на огне, и вместо пассерования сгорит этот проклятущий лук, вместе с морковкой. Ты кстати сама чего с красными глазами? Обидел кто? Так ты скажи, мы быстро шею-то намылим.

— Тут такое дело, — покраснела Варя. — Ты не могла бы мне денег в долг дать?

— В чем вопрос подруга. Конечно дам. Сколько надо? — Убегая на кухню, не оборачиваясь крикнула Надя. — Ты проходи, сейчас суп заправлю и поболтаем.

— Это куда же тебе столько надо? — Через полчаса разговора почесала нос Надя. — У меня столько и не наберется.

— Не могу сказать, — Варя отвела глаза. — Но я отдам. На работу выйду и частями отдам.

— Тайны Мадридского двора, — усмехнулась подруга. Да не в том вопрос: «Отдашь ли ты, или нет?», — а в том, что все равно не хватит.

— Я еще у кого-нибудь перезайму. Квартиру заложу, машину продам. Мне деньги в течение недели нужны, больше он не выдержит… — Варя осеклась, понимая что почти проговорилась.

— Тааак, — протянула подруга. — Он — это твой Семечка, как я понимаю. Ну и куда он еще вляпался? Только не говори, что это не он.

— Он, — вздохнула девушка. — Только рассказать я не могу.

— Ты понимаешь, что принять решение: «Дать тебе денег, или нет»? — я без разговора с мужем не посмею, а он такой, что у мумии Египетской выпытает, куда она трубку Сталина спрятала. Так что рассказывай.

— Меня предупредили, что если я обращусь в полицию то Семена убьют, — Варя отрицательно мотнула головой.

— Я похожа на полицейского? — Ухмыльнулась Надя. — Не дури. Я все равно не отстану.

— Ну хорошо, — сдалась девушка и все рассказала.

— Ну и гад же твой Семечка, — выслушав, задумалась Надя. — Вариантов у нас немного, и самый лучший с моим Женькой поговорить.

— Он полицейский! Семена убьют! — Варя пожалела что доверилась подруге.

— Еще раз говорю: «Не дури», — Женька опытный следак. Он поможет. — Отмахнулась от подруги Надя, и взяла телефон. — Котенок, у нас беда. — Произнесла она в трубку, и Варя непроизвольно улыбнулась. Слышать как называют сурового следователя, начальника убойного отдела котенком, было смешно, но девушка тут же взяла себя в руки, от этого «котенка», сейчас зависела жизнь человека, ее мужа. — Приезжай, помощь нужна. Вот не надо мне про: «Занят», — ты всегда занят, когда нужен. Ничего, подождет твой Звягин, тут у нас вопрос жизни и смерти, а труп никуда не убежит! У самого у тебя цвет помады к цвету сумочки не подходит. Говорю же беда у нас. У Варьки Семена убивать собираются. Серьезно, куда уж еще серьезней. — Она отключила телефон и посмотрела на гостью. — Сейчас приедет. Обещал, что если у нас такие шутки, то всыплет по пятое число, так, что месяц на пузе спать будем.

Евгений приехал минут через двадцать, и отмахнувшись от возмущенной жены, не разуваясь, прошел на кухню и сел напротив Вари:

— Рассказывай все подробно, без утайки. Не заставляй меня вытягивать сведения клещами.

— Его убьют, — Варя заплакала.

— Ни чего с ним не будет. Им деньги нужны, а с трупа много не возьмешь. — Отмахнулся Женя. — Рассказывай, подумаем, что делать будем.

Второй раз девушка все рассказала, стараясь ничего не упустить.

— Странно, не скрываются, — задумался Женя. — Ну-ка опиши мне их.

Выслушав кивнул, и взялся за телефон.

— Больно уж знакомое описание, — произнес он набирая номер. — Здоров Фрукт. Встретится бы надо. А вот это уже не мои проблемы. Если не хочешь снова на нары, то придешь. Через час в парке. Важное, важное, не сомневайся. Про нары я серьезно, ты же меня знаешь, я такими вещами не шучу. Жди там если задержусь. — Он отключил телефон и повернулся к жене. — Налей-ка Надюша мне чаю. Попьем. Все равно ближайший час нам делать будет нечего, как только ждать и думать.

Глава 8 Розовые очки

Погода стояла согласно настроению. Налитые вселенской тоской тучи, готовые пролиться нудным осенним дождем, предвестником первого снега, затянули небо. Ветер забирался под одежду, и не считаясь с мечтами человека, укутанного в теплую одежду о тепле и уюте, резал мурашками кожу. Сидеть на лавочке в такую погоду было бы проявлением крайнего мазохизма, и потому Варя с Женей не покидали автомобиля, припаркованного недалеко от сквера, ожидая прихода гостя.

— Это конечно не мое дело, — не оборачиваясь, и продолжая наблюдать за местом будущей встречи, заговорил Женя. — Но что у тебя с мужем? Ты кидаешься его выручать, и в то же время не живешь с ним, и даже не разговариваешь?

— Подаю на развод, — Ответила неохотно девушка. — А не помочь не могу, мы все-таки столько лет провели вместе, под одной крышей, не чужие люди. Жалко мне его.

— Неприятное это чувство жалость, — поморщился брезгливо сидящий рядом мужчина. — С одной стороны нужное при определенных обстоятельствах, например к больному котенку, к щенку, а с другой стороны унижает. Кстати вот и наш клиент. — Он кивнул в сторону входа в парк.

Там, быстрой походкой, прикрываясь воротником от холодного, сырого ветра, приближался к месту встречи человек из телефона. Тот самый, который нагло требовал выкуп.

Душа девушки сжалась в маленький комочек, в надежде спрятаться где-то очень далеко от страха и волнения. Бояться вроде не стоит, рядом сидит уверенный в себе человек на которого можно положиться, представитель власти, причем силовой ее части, а вот пойди-же ты и объясни это естеству, которому наплевать на разум, и которое живет инстинктами.

— Это он со мной разговаривал, — голос девушки дрогнул. — Я его узнала.

— Ну так я ему и звонил, — улыбнулся водитель машины и выключил зажигание, заглушив мотор, который согревал их все это время. — Пойдем пообщаемся с Фруктом, в прямом и переносном смысле этого слова: «Фруктом».

— Боюсь, — Варя вжалась в кресло. — А если они убьют Семена? Они же предупреждали, что бы я не обращалась в полицию, а ты в форме.

— Не убьют. — Хмыкнул Женя. — Во первых Фрукт меня и так знает, а во вторых у меня к нему слишком заманчивое предложение, от которого в здравом уме не отказываются. Пошли подруга выручать твоего горе-муженька. Ох и наделал он дел. Такое ощущение, что он у тебя не взрослый мужик, а несмышленый ребенок.

Вблизи похититель оказался обычным, совершенно не страшным человеком, с вполне приятной внешностью, за которую обычно цепляется оценивающий женский взгляд. Аккуратно одетый, чисто выбритый, он подошел, остановился напротив, скользнул глазами по Варе, и не здороваясь обратился к Жене:

— Чего надо?

— Ты я думаю и сам знаешь? — Вместо ответа сам спросил тот. — Девушку видишь? Зачем обидел? Не хорошо это. За прежнее взялся? Ты же вроде завязал, или я в тебе ошибся? Дело-то твое пока еще в архив не отправилось. Может поднять?

— Не понимаю, о чем разговор, — поморщился гость, сделав круглые от удивления глаза. — Я просто работаю, выполняю так сказать свои служебные обязанности. Коллекторов еще ни кто не отменял, все в правовом поле.

— Это вы! Я вас узнала! Это вы разговаривали со мной по телефону. Это вы похитили Семена, — не выдержала и сорвалась Варя.

Такого порыва она от себя даже не ожидала. Сковывающий до этого страх внезапно прошел, и разродился гневным криком на грани истерики. Перед ней стоял враг, который посмел вселить в ее душу мерзкое чувство ужаса, и теперь нагло врет. Такого стерпеть нельзя.

— Ты меня с кем-то путаешь, — произнес спокойно, словно это его не касалось гость, и посмотрел на нее как на пустое место. — Ни с кем я по телефону не разговаривал и никого не похищал. Я в баре пиво пил, и свидетелей у меня много. Пустые предъявы.

— Прекрасный актер бы из тебя получился Фрукт, даже я бы поверил, если бы Варя не видела чью то рожу, где эта самая рожа выступает в роли вымогателя. Она записала разговор. Перечислить все статьи по которым ты сядешь, или вспомнишь сам? — Рассмеялся с явной издевкой Женя.

— Красивый наезд, — рассмеялся вторя ему похититель. — Только есть одно но… Разговор шел по телефону моего кореша, и не мог быть записан. Предъявить нечего. Но не будем мелочиться, — он стал серьезен. — Сделаю вид что проникся всей глубиной совершенного неизвестным похитителем преступления, и отвечу так: «Все ошибаются, и видимо рожа из телефона ошиблась, в чем наверняка раскаивается, и немедленно отпустит мужа твоей подруги». — Он нагло прищурился. — Но вот только есть одно но. Семен денег должен серьезным людям. Кто их вернет? Карточный долг не прощается и всегда платится. Простить такое: «Западло». Ни кто из уважающих себя людей, даже под страхом пожизненного, на такое не пойдет. Согласиться на такое означает потерять уважение братвы и авторитет, а это хуже смерти.

— Я в курсе ваших законов, — поморщился Женя. — Что ты предлагаешь?

— Долг остается, отсрочивается скажем на месяц, с него снимаются все проценты и компенсации обид, но оплатить придется. В противном случае, уж не обессудь, но Семен выпадет из окна, предварительно вскрыв себе вены. Правило всегда одно: «Не можешь расплатится деньгами — расплатишься кровью».

— А если виновник будущего суицида должника, присядет скажем так лет на десять? — Зло посмотрел на Фрукта Женя. — Тебе не кажется, что сумма слишком незначительная, что бы из-за нее так подставляться?

— Но десять лет когда-то пройдет, а долг останется, — хмыкнул похититель. — Да и суицид не одинок в этом мире, и у него есть кореша, которые вместо него порешают эту проблему. Что же на счет суммы, то не в ней дело. Простить долг, это значит выставить себя терпилой. Не правильно это, не по понятиям.

— Я тебя понял Фрукт. Долг оплатится, беру его на себя. Парня отпустишь немедленно, и что бы через час он был дома. — Решительно заявил Евгений.

— Ты в курсе, что погоны в случае чего тебя не спасут? — Удивленно вскинул глаза Фрукт. — Ты точно хочешь вписаться за того слизняка?

— В курсе, — кивнул Евгений. — Завтра получишь деньги и расходимся краями. Я все сказал. — Он развернулся, кивнул Варе, приглашая следовать за собой, и больше не оборачиваясь вернулся в автомобиль.

Назад ехали молча. Небо наконец разродилось нудным дождем, и дворники монотонно начали размазывать по лобовому стеклу воду. Варя рассматривала их движения и ни как не решалась начать разговор. Внезапно родившаяся в порыве гнева смелость прошла, оставив место неуместному стеснению. Едва знакомый человек, которому по большому счету ничего от нее не надо, приходит на помощь. Почему? Кто она для него? Хочется задать эти вопросы, но от чего-то стыдно.

— Я все верну, — наконец пересилив себя произнесла девушка. — Продам машину, возьму кредит и верну.

— Ты вернешь? — Поморщился задавая вопрос Женя. — А Семечка твоя совсем ни на что не годиться? Он же мужик, в коне концов. Может стоит ему уже научиться отвечать за свои поступки?

Варя окончательно смутилась. Что ответить ей, тому, кто прав? Как принять то, что в ее семье, все это время мужчиной была она? Злость на саму себя, на мужа выплеснулась раздражением, и не сдерживая эмоций девушка выкрикнула:

— Кто ты такой, что бы судить? Думаешь купил своей подачкой право осуждать? Ты ничего про нас не знаешь! Любой человек имеет право на ошибку! Ты вон вообще с бандитами договориться умудрился, словно один из них, а не полицейский.

— На ошибку любой имеет право, — спокойно согласился водитель, не отрывая взгляда от дороги. — Но на ошибку, а вот на подлость нет. С Фруктом пришлось договариваться, у таких как он свои законы, и уголовный кодекс в этом случае не поможет. Карточный долг всегда оплачивается, и не всегда деньгами, тюрьма от него не спасет, кто бы не сел: тот кому должны, или должник. Спасти твоего Семечку другого способа нет. — Он вздохнул и посмотрел на девушку. — Тебя куда подвести-то? Домой к мужу, или на квартиру ко Льву?

— К мужу, — Варя поняла что вспылила зря, и что Женя по большому счету прав, но признаваться в этом не хотелось. Гордость не к месту разыгралась, да и стыдно стало как за себя, так и за Семена. Проблемы их семьи решает посторонний человек. А что же они сами? — Поговорить мне с ним надо.

— Давно пора, — кивнул водитель. — Даже расставаться надо достойно. Что же на счет денег, то не все они решают. Прорвемся. Только вот Надюхе надо как-то объяснить, что новая квартира откладывается на неопределенное время. Расстроится Надюха конечно, ну да ничего, она у меня отходчивая.

— Прости, — покраснела Варя, и замолчала, не зная что еще сказать. Любые оправдания казались ей глупыми и пошлыми.

Семена дома не было, и девушка прошлась по пустой квартире.

Совсем еще недавно эти стены были родными, а сейчас? Что изменилось? Почему-то она была уверена, что семейное счастье это то, в чем она существовала до сих пор? Может потому, что другой жизни не видела? Семен был первым и единственным в ее жизни. Не раз с ней пытались познакомится и другие мужчины, но она отталкивала любые ухаживания. Она любила, или думала, что любит? Тащила на себе быт, терпела оскорбления, как ей казалось близкого человека. Зачем? Неужели жизнь, это иллюзия созданная ей самой. Красивый сон, в итоге которого такое ужасное пробуждение.

Семен вошел в квартиру и остановился на пороге. Грязный, избитый. От его вида сердце Вари сжалось в комок. Человек, с которым прожито вместе столько лет смотрел на нее глазами побитой собаки. Жалко его. Она попыталась найти в себе еще какие-то чувства кроме жалости, но не нашла. Той любви, которая когда-то жила в ее душе больше не было, даже обиды не было, остались только эта самая брезгливая жалость и еще отвращение.

— Спасибо, — его опухшие губы с трудом произнесли слова. — Если бы не ты, меня бы убили.

— Иди помойся и переоденься, — Варя отвернулась, вид мужа не вызывал ничего кроме раздражения. — Нам надо поговорить?

— Я испугался тогда, на озере, — Семен подошел сзади и взял ее за плечи. — Понимаешь! Испугался. — Голос его задрожал. — Прости. Сам не знаю что на меня нашло… Но ты сама виновата! Зачем были все эти рассказы, эти ужасы? Ты же знаешь, что я и так боюсь темноты!.. Рассудок тогда помутился, а очнулся уже дома.

— А потом? — Варя передернула плечами, стряхнув руки мужа и резко развернувшись посмотрела ему в глаза. — Ты бросил меня одну! Ты не вернулся, а напился!

— Это было как в тумане, — Семен не выдержал и отвел взгляд. — Я потом искал тебя. Прости, но все-же закончилось хорошо. Давай забудем, и начнем все сначала. Мы же были счастливы.

— Счастлив был ты, а я жила в собственной иллюзии, придумав себе семейную жизнь, и мужа, которому просто не везет. — Варя снова отвернулась. — Я подаю на развод.

— На развод? — Неожиданно вскипел Семен. — Да ради Бога подавай. Кому ты нужна, квохча. Вали к своей мамаше, или к любовничку, с которым коротала все это время. Неблагодарная. Думаешь квартиру и машину у меня получишь? На-ка вот. — Он скрутил из пальцев фигу. — Пополам поделим, как совместно нажитое имущество.

— Ну ты и сволочь, — мотнула головой Варя. — Это же все куплено на мои деньги. Это наследство бабушки. Да и машину продать придется, а квартиру заложить, что бы погасить твои же долги.

— Их уже погасили, в противном случае меня бы не отпустили. — Ехидно рассмеялся Семен. — Любовничек твой постарался? Будем считать, что так он мне калым за жену заплатил.

— Гад ты Семечка, — Варя начала заводиться. Ничего так не раздражает любого человека, как несправедливое обвинение, и оно соединяясь с вполне естественной обидой выплескивается обычно необузданной злобой. — Не было у меня никого кроме тебя, и ты это прекрасно знаешь. Деньги мне друг дал в займы, а не подарил, и их придется отдавать. Это кстати твой долг, а не мой, это твою жизнь спасли, а не мою.

— Так ты собралась развестись и повесить на меня долг? Я не такой дурак. Ты занимала, тебе и отдавать. — Он резко развернулся и ушел в ванную комнату. — Хочешь, что бы мы вмести рассчитывались, то тогда забудь о разводе и возвращайся домой. — Сквозь шум воды прозвучал голос. — У меня кстати есть неплохая идея заработка. — Из дверей высунулось лицо. — Если уж и закладывать квартиру, и брать кредит, то деньги лучше вложить туда, а долги подождут. — Дверь захлопнулась.

Варя захлебнулась от возмущения, но промолчала, не зная что ответить. Мало того, что Семен сбросил на нее всю ответственность, так еще и вновь задумал какую-то аферу.

В прошлый раз и так с трудом удалось выкрутится, лишившись практически всего что было нажито, всего того что осталось в наследство от свекра. Сегодня вновь из-за него влезла в астрономические долги, а что дальше?

Варя задумчиво прошлась по комнате, а затем решительно выдвинула ящик тумбочки, где хранились документы.

— Есть идея заработка? — Зло прошептала она. — Тогда подумай еще и как ее воплотить в жизнь, но уже без меня. Не позволю лишить меня последнего. Я и так отдала слишком многое. — Она сложила в пакет все бумаги которые нашла, и не задумываясь выскочила из квартиры.

Жизнь в очередной раз сделала кульбит. Казалось, что все налаживается, даже желание развестись она воспринимала как очищение, к тому же появились перспективы закончить институт и устроится на нормальную работу, но Семен вновь все испортил.

Она шла по мокрому асфальту опустив голову, не замечая ни холодного дождя смешивающегося со слезами, ни прохожих идущих на встречу, раздраженно уступающих дорогу странной девушке, бормочущей что-то себе под нос. Обида рвала душу. Ей было безразлично куда идти, и где она находится, ведь она пыталась сбежать от самой себя, баюкая в душе собственную боль.

За что ей все это?

Неожиданно раздавшийся звонок телефона вернул ее в реальность.

— Привет страус, — раздался голос оказавшийся самым родным на свете. Только он может понять, только он пожалеть, только он выслушать и помочь. Но вместо того, что бы ответить Варя зарыдала.

— Эй! Ты чего! Что случилось! — Голос мгновенно поменялся с шутливого на заботливый.

— Почему вы мужики, все такие сволочи? — Выкрикнула в сердцах Варя. — Эгоисты, думающие только о себе.

— С мужем разговаривала, — понимающе хмыкнул голос. — Я так понимаю семейная жизнь дала трещину?

— Скорее розовые очки окончательно свалились с глаз, — Варя вытерла ладонью мокрое от слез и дождя лицо, и вдруг осознала то чего раньше не замечала, поняла что промокла и жутко замерзла. — Сволочь мой Семечка.

— Рассказывай, что случилось? — Лев стал серьезен, и голос его зазвучал деловито. — И перестань наконец реветь. Мы все решим.

— Мне холодно, страшно и одиноко, — Варя не смогла остановить слез. — Этот проклятый дождь… За что мне все это?..

— Лови такси, и немедленно возвращайся домой. Выпей горячего чаю, обсушись, а то заболеешь, кто тогда будет поливать мой кактус? Я через час перезвоню. — Скомандовал Лев. — Немедленно!

— Какой еще кактус? — Непонимающе округлила глаза девушка, и вдруг вспомнила тот разговор, когда новый знакомый предложил ей работать у него. — Дурак! — рассмеялась она, и тут же почувствовала как боль отступила. И вот почему этот бандитской внешности мужик, с наглыми глазами, так влияет на нее? Почему с ним надежно и тепло? И голос грубый, насмешливый, и шутки глупые, а не хочется бросать трубку.

— Вот и умница, — тут же повеселел голос. — Дуй быстрей домой, сушись и грейся. Я позвоню позже.

Прерывистые гудки прервали разговор, и Варя улыбнулась почерневшему экрану:

— Дурак, — повторила едва не рассмеявшись он, и пробежала пальцами по телефону. — Такси?

Глава 9 Семечка во всей красе

Луч солнца, проникая через окно, и игнорируя тюль занавесок, падал на черный экран телефона. Варя не отрываясь смотрела на этот молчаливый предмет связи, пила вечерний чай, и улыбалась.

Она вспомнила как купила и повесила эти воздушные шторы.

Все произошло спонтанно, еще в самом начале зимы. Не любила девушка окна без штор считая их голыми. Почему-то, не смотря на то что квартира находилась на четвертом этаже, ей казалось, что кто-то, или что-то, заглядывает и подсматривает за ней сквозь стекло. Как не старалась, но не могла она отделаться от этого неприятного чувства, не добавляющего комфорта.

В тот день подруга позвала ее в магазин. Светка в очередной раз влюбилась, и просила Варю посмотреть со стороны, как выглядит на ней новая кофточка, которая стоит пол зарплаты, но которая стала навязчивой мечтой, не дающей спать, и которую непременно должен оценить некий Вася.

Дородная женщина в дорогой куртке, у прилавка, мяла в руках отрез тюли, только что не пробуя ее на зуб, и тяжело вздыхала. Оказалось, что это остаток, а ей на окно надо на полметра больше. Варя моментально представила из этой ткани штору на окне, и как только неудачливая покупательница покинула магазин, купила.

Тут же по дороге подобрала в другом магазине карниз, который в последствии прикрутил к стене Женя, и отправилась к маме, у которой была швейная машинка, воплощать идею в жизнь. Получилось красиво и Варя была уверена, что вернувшись из командировки Лев обязательно оценит ее вкус, и непременно обрадуется. Ну не может ему не понравиться то, что нравится ей самой.

С момента разговора с Семеном прошло уже полгода. Зима, сменившая осень прошла, и даже ранняя весна с ее распутицей осталась позади. Распустились на деревьях первые изумрудные листочки, теплая одежда и обувь перекочевали на длительное хранение, уступив свое место легкой куртке, которую еще иногда приходилось одевать и открытым туфлям.

Многое изменилось за это время в жизни девушки, и не смотря на трудности, через которые прошлось пройти, она чувствовала себя с тех пор, как начала самостоятельную жизнь, наконец-то счастливой.

С Семечкой она развелась. Женя предлагал отсудить у бывшего мужа все, без исключения имущество, благо был у него толковый адвокат, обещавший стопроцентный выигрыш в суде, но Варя отказалась.

Не смотря на всю обиду, скопившуюся в душе, не смогла она оставить человека, с которым прожила много лет на улице, ведь другого жилья у бывшего мужа, кроме квартиры бывшей жены не было.

Квартиру они разменяли на две комнаты, в разных районах города, одну из которых, доставшееся ей, так же как и машину она тут же продала, желая отдать деньги Евгению, но тот, хитро подмигнув, отказался, сказав, что все уже решено без нее. Сколько девушка не пыталась выяснить, что значит: «Все решено», но новый знакомый уходил от ответа.

Семечка устроился на работу. Несколько раз до этого приставал к бывшей жене с просьбой дать в займы, и даже угрожал убить, то ее, а то и себя, но в конце концов смирился и нашел себе применение, в неквалифицированном низкооплачиваемом труде чернорабочего в магазине.

Остепенился он, или все еще пытается добыть легких денег с помощью игр, Варя не знала. Девушка не поддерживала с ним связи, и все новости узнавала через всю ту же подругу Светку, знающую все и обо всех, и любительницу поперемывать косточки.

Жизнь текла своим чередом, спокойно и без потрясений.

Она ходила в институт, очень много посвящала времени чтению книг, и потому очень быстро догнала в знаниях сокурсников, а потом и выбилась в лучшие студентки. Следила за порядком в квартире, и не потому, что за это платил Лев, а потому что это ей самой нравилось, да и деньги своего щедрого домовладельца, практически все тратила на ремонт его же квартиры. В итоге получилось уютное гнездышко, о котором мечтала в прошлом, но бедность не позволяла воплотить мечту в жизнь.

— Что же ты творишь женщина! — Возмущенно-наигранно кричал Лев во время телефонного разговора, после того как Варя показывала ему видео. — Что ты сделала с моей берлогой? Где тот уютный бардак? Где великолепный хаос, где каждая вещь, валяется на нужном месте! О боже, теперь мои носки не под кроватью, где им и положено находиться, а на полочке в шкафу! Ты разрушила мою жизнь женщина! Я не вынесу этого! Я умираю! А окно? Мое восхитительно-пыльное окно! Что ты с ним сделала?

Потом они вместе смеялись, а раскрасневшаяся от смущенного-удовлетворения девушка, все в той-же наигранно-возмущенной форме как и Лев, обещала все вернуть на свои места, и вдобавок высыпать из контейнера пылесоса мусор по центру комнаты, а сверху как венец бардака, положить специально по такому случаю испачканные носки.

Он звонил каждый вечер, и она с нетерпением ждала этой минуты. Варя отметала от себя любые мысли о том, что влюбилась. Лев просто друг. Заботливый, надежный, с которым приятно поболтать, с ним тепло и уютно, а любовь это что-то другое, но она не могла сформулировать что именно.

Может это то чувство, которое она испытывала к Семену, в начале их отношений? Может это то, когда они жили вместе под одной крышей, и она несла на своих плечах всю заботу о семье? Но нет! Вначале это была естественная страсть наивной, неопытной девушки к щедрому, веселому парню, а потом привычка, и навязанное воспитанием представление о жене и муже, и их отношениях.

Вот вроде и недавно все это было, а словно целая жизнь прошла. Нет больше той семьи, остались только неприятные воспоминания, и горечь осознания потерянных в иллюзиях лет.

Варя вздохнула и посмотрела на черный экран телефона. Сегодня почему-то Лев не звонил. Может надоело ему общение с квартиранткой? Может встретил там кого другого, вернее другую, и забыл о собеседнице. Ну что же, такое в принципе может случиться, он свободный человек, и никаких обещаний не давал.

От таких мыслей неприятно сжалось сердце. Она опять находится в плену иллюзий. Живет в чужой квартире, которую обустраивает словно собственную, ждет звонка от чужого человека, который из жалости ее приютил и обеспечил, не требуя ничего взамен. Дура! Вся жизнь ей доказывает, что ничего не происходит просто так. Всем что-то, от кого-то надо. Времена рыцарей давно прошли, если вообще они когда-либо были.

Варя оттолкнула от себя телефон и подошла к окну. Там солнце медленно пряталось за многоэтажку, и наливался кровавым заревом закат. Ей нравилось это время суток. Короткие минуты когда дневная суета позади, а время сна еще не наступило, короткие мгновения покоя, когда можно повспоминать, погрустить и поплакать просто так, не потому что больно, а потому, что хочется.

Звонок раздался неожиданно громко. Кто мог придти в столь позднее время непонятно. Мама в такое время уже ложится спать, Женя предупредил бы по телефону, он всегда так делает, может соседи? Ну да что тут гадать, пока не откроешь не узнаешь.

Варя подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стоял Семен. Как он ее нашел? Она же не говорила ему своего нового адреса? Может сделать вид, что ее нет дома? Разговаривать с бывшем мужем совершенно не хотелось.

— Открой Варя, я знаю, что ты дома, я видел как ты пришла. — Семечка заколотил в дверь кулаком. — Поговорить надо.

— Уходи Семен, нам не о чем разговаривать, — девушка отрицательно мотнула головой.

— Открой я не уйду, — бывший муж еще сильнее заколотил в двери. — Открой, или я разбужу весь дом.

— Ну вот чего еще ему надо? -Тихо пробурчала себе под нос Варя отпирая замок и приоткрывая дверь.

Резким рывком Семен дернул на себя полотно и ударил. Сильно, больно, кулаком в лицо. Девушка упала навзничь, едва не потеряв сознание, а он захлопнул за собой дверь, и ухватив ее за волосы потащил в комнату.

Сопротивляться сил не было, перед глазами плыли круги и мутило. Она перебирала ногами и руками, пытаясь передвигаться пусть и спиной, практически сидя, но следом за бывшем мужем, уменьшая боль от выдираемых волос, а он тащил ее за собой и что-то невнятно бормотал, а потом, уже в комнате, вдруг резко развернулся и пнул в бок:

— Не ждала? — Семечка огляделся. — Неплохо ты тут устроилась!

— Что тебе надо? — Она не смотря на головокружение попыталась подняться.

— Сидеть! — Рявкнул он. — Я за своим пришел. Ты мне должна.

— Я ничего тебе не должна. — Девушка вновь опустилась на пол, не решаясь противоречить неадекватному агрессору. — Мы же обо всем договорились? Тебе досталась комната.

— А тебе еще и машина, — рассмеялся он. — Куда мою машину дела?

— Я ее продала, так же как и свою комнату. Мне нужно было погасить долг. — То что Женя не взял денег Варя предпочла умолчать. Семечка до них жадный, и наверняка именно за ними и пришел.

— Врешь! — Рявкнул бывший муж. — Но это и не важно, тех денег будет слишком мало, а ты мне должна гораздо больше.

— Не дури Семен, я ничего тебе не должна, — едва не заплакала Варя.

— Да что ты говоришь? — Ехидно сощурился он. — Я вытащил тебя из нищеты, показал настоящую жизнь. Курорты, рестораны, круизы, а ты отплатила чем? Бросила меня тут же, как только появились проблемы? Ты мне должна змея.

— Я не поэтому от тебя ушла. — Произнесла Варя едва сдерживая рвотные порывы, голова кружилась и мутило. — То короткое время, когда твой папа заботился быстро прошло, и наступила нищета, но я все же продолжала тебя любить и терпеть еще много лет, думая, что моему мужу просто не везет, и что это просто полоса черная в жизни, а он умный и решительный скоро все исправит.

Все изменилось там, на озере, когда ты бросил меня, испугавшись детской сказки. У меня открылись глаза и я увидела своего мужа по новому, настоящего. Оказалось, что он пустой мечтатель, лентяй и трус.

— Не смей меня оскорблять, змея. Сейчас ты узнаешь какой я трус. — Он хищно огляделся. — Это, я так понимаю квартирка твоего нового любовника? — Он хмыкнул. — Не богато живете, но на залог подойдет. Звони ему, пусть готовит бабки, так и быть больше пяти лямов не потребую, или найдет тебя синей и холодной. — Он швырнул ей ее же телефон, и достал из-за пояса пистолет. — И без глупостей, я не промахнусь.

«Он не получит ничего, — подумала Варя и обреченно опустила голову. — Пусть стреляет». — Она и так с ногами влезла в чужую жизнь со своими проблемами. Она благодарна и Жене, и Наде, и Льву. Они много для нее сделали, что-то еще требовать она не смеет. Это ее судьба, это ее ошибки, и она сама за них ответит. Девушка уже готова была сказать: «Нет». — Но тут экран ожил мелодией, вибрацией и надписью: «Лев».

— Очень вовремя, — рассмеялся Семен выхватывая у нее из рук телефон. — Здорова любовничек!

— Ты кто? — Раздался знакомый, такой родной голос. — Где Варя?

— Я ее муж, — Семечка развернул экран показывая сидящую на полу девушку. — А это моя жена, и твоя по совместительству любовница. Занятная ситуация, ты не находишь?

— Какого черта? — Лицо Льва исказилось гримасой злобы.

— Право имею. Вы мне должны. Несправедливо получилось. Тебе досталась моя жена с богатым приданным в виде комнаты и машины, а мне только комната, да и ту отобрали вчера. — Хочу восстановить справедливость. В общем так… Скину тебе номер карты, а ты на нее положишь пять… Нет, шесть лямов, и получишь свою ненаглядную в целости и сохранности, в противном случае в виде трупа. Мне терять нечего.

— Согласен, — голос в телефоне моментально стал серьезным, без малейших признаков беспокойства и нервозности. — Только вот такой суммы у меня нет, нужно время, что бы собрать.

— Мне тоже ждать некогда, мне линять из города надо, — поморщился Семен. — Даю два часа, а потом не обессудь. — Он отключил связь и посмотрел на Варю. — Не прожигай меня взглядом. Сама виновата. Не ушла бы, я не полез бы вновь играть, а теперь на мне долг, и отдавать его нечем. Так что или вы находите мне бабки, или меня кончат.

— Ты понимаешь, что это не решит проблем. Лев так просто это не оставит. Тебя найдут и посадят за вымогательство. Отпусти меня, я не буду заявлять в полицию. — Варя попыталась вразумить бывшего мужа, но тот все уже для себя решил.

— Лучше в тюрьму чем в могилу, да и не факт, что найдут, я все продумал, — он еще хотел что-то сказать, но насмешливый голос оборвал монолог.

— Что же ты Семечка от нас бегаешь? — В комнату вошел Фрукт, а следом за ним еще двое суровых мужиков звериной наружности. — Не хорошо заставлять себя искать, благо ты предсказуем. — Он зло посмотрел на трясущейся в руках вымогателя ствол пистолета. — Спрячь свою пукалку, или я тебе ее в то место засуну, где геморрой обитает. — Он резко шагнул на встречу и выбил из рук оружие, которое покатилось по полу в угол комнаты.

Варя завороженно посмотрела на ткнувшийся в стену пистолет и подняла глаза.

— Забирайте его и на базу, я задержусь не на долго, — Скомандовал Фрукт и подал девушке руку. — Вставай, чего расселась.

— У меня нет денег, — Варя поняла, что сейчас с нее будут требовать долг бывшего мужа.

— Врешь, — рассмеялся Фрукт. — Знаю что есть. — Он подвел девушку к креслу, усадил, а сам сел напротив.

— Нет! — Варя решительно надула губы.

— Хватит — подмигнул весело Фрукт. — Расслабься. Мне не нужны твои деньги. — Он резко поднялся, поднял лежащий в углу пистолет, и сунул его в карман так, словно это было не оружие, а случайно найденный ненужный, но не имеющий право валятся предмет, и вышел на кухню. Там хлопнула дверка холодильника и он вновь появился в комнате с замороженной курицей в руках. — На, приложи, а то заплывешь к утру так, что глаза не откроешь, протянул он тушку и вновь сел напротив. — Как можно было бить в столь красивое лицо? Никогда не понимал мужиков поднимающих руку на женщину, таких словно не мать рожала, а шакалиха.

— Что вам надо? — Варя приложила к расплывающемуся синяку курицу.

— Ничего, просто небольшой бонус перед полицией, у тебя там неплохие связи, и мне это когда-нибудь зачтется, — пожал плечами Фрукт.

— Как вы меня нашли? — Задала очередной вопрос девушка. — Вы убьете его? — Она вдруг поняла, что Семечка попал в очередные смертельные неприятности.

— Столько вопросов, — хмыкнул Фрукт. — Ты точно учишься в педагогическом, а не в юридическом?

— Вы много обо мне знаете, — Варя смутилась.

Ей было страшно, но она старалась не подавать виду. Бандиты действительно были слишком хорошо осведомлены, а это не просто так, ничего они без определенных намерений не делают, и намерения эти явно не благие.

— Много, — согласно кивнул Фрукт. — Кто много знает, тот долго живет. Но это не имеет никакого отношения к долгу твоего бывшего мужа. — Он склонился к девушке и заговорщически прошептал. — Вот ответь мне на мучающий меня вопрос: «Что вы женщины находите в таких как он»? Он же слизняк?

— Когда мы познакомились он не был таким, — смутилась Варя. Место ушиба дергалось болью, и совмещаясь с напряжением от непонятной ситуации и страхом, пробегала по телу нервной дрожью.

— Не ври хоть сама себе, люди не меняются. Они или бойцы, либо недоразумения. Вот ты например боец. Сидишь сейчас, дрожишь от страха, но виду не подаешь, а Семечка твой штаны намочил как только меня увидел. У тебя бы я не решился выбить пистолет. — Фрукт поднялся. — Ладно. Пора мне, скоро тут спецназ появится, не хочу мордой в пол лежать.

— Откуда тут спецназ? — Удивленно вскинула глаза Варя.

— А ты думаешь, что твой Лев то-же слизняк? Думаю, что так не думаешь. Второй раз на грабли не наступишь, и замуж за недоразумение не выскочишь. — Гость рассмеялся. — Он наверняка давно уже своему другу позвонил, и еще минут через пять заявятся снайпера, и группа захвата, и в лучшем случае мне закрутят руки, а в худшем нарисуют третий глаз на лбу, и не кисточкой, а свинцом. Эти парни долго разбираться не будут. Пожалеют конечно потом, что не того пристрелили, но мне от этого нелегче. — Он элегантно, но с издевкой поклонился. — Прощай Валькирия, не смею больше задерживаться. — За Семечку своего не переживай, нам не труп его нужен, а деньги. Долг отрабатывать будет. И передавай своему корешу из полиции привет от Фрукта. Скажи пусть дело не заводит. «Нет тела, нед дела», — а тела не будет.

— Я не собираюсь замуж за Льва. Он просто друг. — Вспылила Варя. — И Семечка никакой не мой. Я вообще замуж больше не пойду.

— Хватит врать-то, не порти мне впечатление от знакомства с тобой. Замуж она не выскочит… Если так, то дура. Лева твой настоящий мужик, кстати, редкое в наше время качество. — Вновь подмигнул Фрукт и ушел, а через несколько минут в квартиру ворвался спецназ, а следом вошел и Женька.

Глава 10 Ты любишь рыбалку?

— В конечном счете, Варенька, мы все приходим туда, куда идем. Твой Семечка достоин того, к чему стремился, и жалость твоя к нему совершенно неуместна. — Женя сидел на кухне, пил чай и менторским тоном высказывал свое отношение к обеспокоенной судьбой бывшего мужа собеседнице. — Судьба подарила ему великолепный старт. Подарила богатых родителей, не знающий слова: «Нет». Дала великолепное образование и перспективы дальнейшей жизни такие, о которых простой человек не смеет и мечтать. Дала красавицу жену, готовую пожертвовать собой ради любимого… Все у него было дано для счастья.

Он задумался:

— Да, жизнь больно ударила его, когда неожиданно забрала отца, но наследство-то осталось! Что мешало сохранить его и приумножить? Лень? Глупость?..

Вместо того, что бы работать, он начал искать легкие пути, а их в жизни не бывает. В итоге потерял все. Судьба ткнула твоего мужа носом в дерьмо, в надежде, что тот одумается, но это не помогло, и он, в конце концов, пошел на подлость и преступление. — Женя встал и подошел к окну. — Фрукт, конечно, сволочь приличная, но он не убийца. Ничего с твоим Семечкой не случится. Отработает долг и отпустят. Пусть благодарит Бога твой бывший муженек, если он, конечно, в него верит, что я не завел на него уголовное дело. В этом случае отрабатывал бы он долг на нарах, и это вряд ли бы ему понравилось. В тюрьме не любят должников.

— Все равно мне его жалко, — вздохнула Варя. — Он такой несчастный и слабый. Он не такой сильный, как ты, или Лев, но он не виноват, что такой, его просто так воспитали.

— Жалко? — Женя резко развернулся от окна к девушке и хитро сощурил глаза. — Точно жалко, или может это что-то другое? Ты уверена, что это не более глубокое чувство? Как можно жалеть того, кто предал, кто шантажировал? Ты его любишь. — Он утвердительно кивнул, соглашаясь с собственными мыслями. — Точно любишь, но боишься в этом признаться.

— Нет! — возмущенно воскликнула девушка. — Нет у меня никаких чувств, но и вычеркнуть того, с кем прожила столько лет не могу. Это подло.

Неожиданно в кармане Евгения зазвонил телефон, оборвав спор:

— Привет, брат. — Женя отвернулся к окну. — Да нормально все. Синяком отделалась. Нет, не арестовали. Она отказалась писать заявление, пожалела. А что я? Ложный вызов зафиксировал, теперь отмазываться перед начальством буду, докладные писать. Что делает? Сидит, курицу, мороженную ко лбу прикладывает, и мужа жалеет, говорит, что он несчастный. Завтра на Фантомаса похожа будет, когда синяки расползутся. Что значит: «Почему жалеет?» — любит наверно. Ну знаешь, любовь зла, полюбишь и Семечку… И когда ждать? Хорошо. Ну уж нет, хватит с меня женских соплей, сам все выяснишь. Пока. — Он отключил телефон, поморщился и посмотрел на Варю. — Лев через три дня приезжает.

— Мне собираться? — Неприятное чувство окончания наверно самого счастливого эпизода в ее жизни неприятно кольнуло грудь Вари. — Он же только через месяц собирался?

— Причины поторопится появились, — хмыкнул Женя и добавил. — Видимо, веские причины. Что же на счет «собираться», то он сам все скажет. Обещал тебе позже позвонить. Сейчас не может, с начальством ругается. — Он резко развернулся и не прощаясь пошел на выход, но остановился в дверях. — И вот чего вам бабам надо? Мразь, подонка жалеете, прощаете, любите, а нормального мужика… Эх!.. — Он не договорил, махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.

«Что это он имел ввиду? — Варя так и осталась сидеть на кухне с чашкой в руках. — Нет. Этого не может быть», — осознание того, что она не безразлична похожему на бандита мужчине, с наглыми глазами, с которым познакомилась при столь неприятных обстоятельствах, оказалось для нее откровением. Они и виделись-то в живую всего несколько раз. Разговаривали правда много, но разве можно влюбиться по телефону? Они просто друзья, или нет?

«А сама-то что? Что чувствует?» — До этого момента она не задавала себе подобных вопросов.

Конечно, она многим обязана Льву. Ей приятно разговаривать с ним, приятна забота, советы, но чтобы полюбить?.. Нет, он просто друг! Другого не может и быть. Да и вообще она больше не хочет никаких отношений. Хватит с нее Семечки. Вот сейчас соберет вещи, и уедет к маме. Нельзя же банальную благодарность принимать за что-то более глубокое.

Варя подошла к зеркалу.

«Нужно поправить прическу, да и вообще привести себя в порядок. После столь бурной, если не сказать жестокой, встречи с бывшим мужем вряд ли можно выглядеть прилично».

Зеркало ответило ей самым отвратительным видом собственного отражения. Волосы растрепаны, подтеки туши под глазами, губная помада размазана по щеке кровавым мазком. Но это мелочи по сравнению с красным бугром, надувшимся на лбу, медленно растекающемуся бурыми разводами в направлении бровей. Завтра нальются чернотой мешки под глазами и отек исказит все лицо. Такое пудрой и кремом не замажешь.

— Гад. — Варя заплакала.

В таком виде она не может поехать к маме, которая непременно начнет причитать, требовать объяснений, а девушка не хочет ничего пояснять, она сейчас мечтает только о том, что бы ее все оставили покое.

— Да в таком виде даже из квартиры выходить стыдно! — Варя мазнула с горяча ладонью по стеклу. Зеркало, не выдержав к себе такого грубого отношения, сорвалось со стены и упало на пол, с грохотом рассыпавшись крупными осколками. — Да что же это за день-то такой?! — Варя зарыдала в голос и рухнула в кресло. — Вся жизнь у меня наперекосяк!

Как же это тяжело жалеть саму себя!

Душа горит, трепещет, бьется в клетке раненой птицей, а вылететь не может. Это не что-то физическое, это нечто большее, что невозможно описать словами, но можно вылить потоком слез на того, кто готов принять хоть частичку боли, да вот только нет такого человека рядом. Был когда-то Семен, но он никогда не был тем, с кем можно делится, он сам всю жизнь жаловался на жестокую судьбу и несправедливость мира. Ему самому нужна была поддержка сильного человека, которым и стала Варя.

Она сидела, ревела, размазывая по щекам слезы, и жалела саму себя, когда раздался звонок телефона. Звонил Лев, и девушка поначалу решила не брать трубку, но тот был настойчив, не прекращая дозваниваться.

— Привет. — Голос его был непривычно сухим, но в то же время в нем чувствовались нотки тревоги. — Ты как?

— Лучше всех, — Варя не выдержала и всхлипнула.

— Ты плачешь? — Голос немного потеплел.

— Нет смеюсь! — Едва не закричала девушка. — Как еще могу я себя чувствовать после того, как едва не погибла.

— Почему ты не написала заявление, как просил Женька? — В этот раз он не стал ее успокаивать. Не было ни каких «страусов» и «подушек». Он был серьезен. Он не стал расспрашивать о случившемся и вдаваться в детали происшествия, а задал вопрос, на который хотел услышать правдивый ответ. Вот только сделал это не вовремя.— Ты его все еще любишь?

— Да что вам всем от меня надо-то сегодня! Что ты хочешь услышать?! То, что я его люблю?! Так да: «Люблю!» — Доволен? — Выкрикнула в сердцах Варя и вдруг поняла, что поступает совсем не так, как хочется. Зачем она так грубо соврала? Нет ведь никакой любви? Зачем она так говорит с тем, кто столько для нее сделал? Чем он заслужил этого? — Прости. — она заплакала, не найдя никаких слов для объяснений. Когда горит душа, а мысли путаются трудно подобрать слова.

— За что мне тебя прощать? — прозвучал в трубке сухой голос, и она буквально увидела, как Лев пожал плечами. — Я все понимаю. Это твоя жизнь.

— Ничего ты не понимаешь, — девушка всхлипнула. — Я…

— Хватит слов, я все понял, — прервал ее голос, ставший глухим и безжизненным. — Женька сказал, что тебя здорово досталось от мужа. Зная тебя, предположу, что из квартиры несколько дней выходить будет стыдно. Живи сколько хочешь, я не буду мешать, я не приеду. Командировка продлевается.

Трубка запищала оборвавшимся разговором.

— Почему? — Прокричала в черный экран девушка, словно ее могли услышать на другом конце. Ей вдруг стало стыдно. Из-за нее, из-за ее проблем не вернется из командировки Лев, да и Женька будет выкручиваться перед начальством. Они столько сделали ради нее… Она должна все объяснить. Палец пробежал по экрану, набирая знакомый номер.

— Абонент вне зоны действия сети, или отключен, — ответил ей приятный женский голос без тени эмоций.

— Да возьми же ты трубку, Лева! — Вскочила с кресла и закричала Варя, словно ее могли услышать за тысячи километров. — Возьми, прошу! Ты же неправильно все понял! Я сейчас все объясню! Дурак! Дура! Я дура! — Она вновь упала в кресло.

Телефон, естественно, вначале промолчал, но все же, словно сжалившись, пискнул сообщением:

— Будь счастлива.

Она сидела и рыдала, уткнувшись лбом в колени, проклиная одновременно себя, бывшего мужа и глупого Льва. Просила прощения у всех, не разбираясь, достоин ли он прощения или нет, и, в конце концов, уснула.

Последующие дни прошли как в тумане.

Через некоторое время синяки прошли на столько, что их едва заметные следы удалось скрыть под косметикой. Варя наконец собрала вещи и переехала к маме, предварительно завезя ключи от квартиры Льва Наде. Подруга не стала выяснять причин, только покачала головой, за что Варя была ей благодарна.

Жизнь потекла своим чередом. Институт, дом… Институт, дом. Ничего другого девушке было не надо. Варя хотела устроиться на работу, но мама запретила:

— Проживем как-нибудь. Пенсии хватит.

Однажды пришел денежный перевод от Льва, но Варя отправила его обратно. Принимать подарки от чужого человека она считала неправильно. Хотелось объяснится, сказать, что вернет все, что он ей до этого присылал, что непременно вернет и долг, который новый знакомый отдал за ее мужа, но как его сделать, если абонент вне доступа? Она три раза отсылала ему все то, что выручила от продажи комнаты и машины, но деньги возвращались.

Она скучала по его голосу. Скучала по грубым шуткам, которые, однако, всегда поддерживали ее в трудных ситуациях и не давали отчаиваться.

«Лицо со шрамом. Наглые глаза. А может, они и не такие наглые, а насмешливые? Может просто в них светится душа того, кто никогда не сдается? Того, кто смеется над трудностями и самой судьбой? Так что же ты Лев сейчас? Сдался? Почему молчишь? Так хочется поговорить, но ты всегда вне доступа».

Она дважды ездила к нему домой, но безрезультатно, двери никто не открыл. Надя и Женя тоже не отвечали на звонки, словно все новые друзья сговорились ее игнорировать.

Было обидно и стыдно, но однажды телефон ожил.

— Привет, подруга! Как твои дела? — Голос Нади прозвучал как прощение всех обид. — ты извини, что молчала. Мы в отпуск ездили в горы. Неожиданно сорвались. Телефоны там не ловят. Как там твой муж? Рассчитался с долгом?

— Надя, — Варя захлебнулась чувствами. — Я так рада тебя слышать. Где Лев? Почему он не отвечает на звонки? — Девушка начала скороговоркой задавать столь интересующие ее вопросы, проигнорировав упоминания о бывшем муже. «Да какое ей собственно, сейчас дело до Семечки?»

— Лев? — Надя удивилась. — Так он в командировке. Вроде как на днях вернуться должен, но это не точно. А ты почему интересуешься?

— Мне поговорить с ним надо, а телефон молчит, — Варя обиженно прикусила губу. — Мы как-то неправильно расстались.

— Ну так он решил не мешать твоему счастью. Ты же вроде к мужу вернулась? Сказала, что любишь. — Голос подруги понизился до шепота. — Или он дурак?

— Дурак, — Согласилась Варя и улыбнулась, но на ее глазах выступили слезы, — и я дура. Ты же можешь с ним поговорить? Или Женька? Пусть мне перезвонит. Скажи, что я… Нет, не говори ничего, пусть просто позвонит.

Еще одна неделя прошла в ожидании. Весна окончательно вступила в свои права, пропитав воздух ароматами цветения, щебетом птиц и долгожданного тепла. Скоро экзамены, и надо готовиться. Варя сидела у открытого окна, с книжкой в руках, но мысли были далеко.

— Ты чего, дочка, улыбаешься, — мама присела рядом, обняла и поцеловала в макушку, как делала это в детстве.

— Вспомнила, что я страус, — ответила девушка, и ей сразу стало как-то грустно. — Почему я у тебя такая дура?

— Наверно потому что влюбилась, — мама снова ее поцеловала.

— Вот еще? — фыркнула дочь. — Ни в кого я не влюбилась.

— Конечно, конечно, — улыбнулась мама, — поэтому и ждешь звонка… Он обязательно позвонит.

— Ничего я не жду, я к экзаменам готовлюсь, — огрызнулась Варя, и тут сердце у нее дало сбой. Телефон наконец-то ожил, высветив на экране слово: «Бандит».

— Привет, — голос его прозвучал как-то неуверенно.

— Привет, — едва не закричав в ответ, проговорила девушка предательски задрожавшим голосом.

— Ты прости, что не звонил. Тут столько дел сразу навалилось в последнее время. — Он обманывал, но делал это настолько неумело, что Варя не сдержалась и рассмеялась. — Чего смеешься? Я из командировки вчера вернулся. Зашел в квартиру, и что-то так грустно стало…

— Это ты меня прости. Я столько глупостей тогда наговорила. Я же не вернулась к мужу, и даже не собиралась. Я его не люблю. — Слова из Вари полились потоком прямо из души. Она говорила, говорила и говорила, подчас сама не понимая, что именно да это было и неважно сейчас. Важно было то, что он ее слушает, и от этого становится так тепло, уютно и спокойно.

— Как ты относишься к прогулкам на свежем воздухе? К Рыбалке? — Спросил Лев, когда поток слов девушки иссяк. — Я тут подумал, что погода хорошая. Может встретимся?

— Где? Когда? — Поспешила согласиться Варя, тут же обозвав себя торопыгой.

— Так прямо сейчас. Я пришлю такси, и тебя отвезут. Если не против, то собирайся. Я буду ждать.

— Мама! Где мои туфли?! — Едва телефон замолчал, девушка бросилась одеваться.

Автомобиль вез ее куда-то далеко, в лес. Деревья мелькали за окном, мгновениями заслоняя весеннее солнце. Тихо играла музыка, но она ее не слушала. Она слушала, как поют птицы, не понимая, что это невозможно в закрытом салоне. Жмурилась от лучиков, бьющих по глазам и, слушала собственную поющую душу. Наконец-то она созналась себе само́й, что любит, и что сейчас встретит того единственного, к кому судьба вела всю жизнь. Все, что было раньше, кроме детства, все это просто дорога, которую надо было пройти. Набить по дороге шишек, споткнутся, и, наконец, прийти.

Он стоял на обочине с удочками в руках, в начале тропы, ведущей к искрящемуся неподалеку озеру.

Едва автомобиль затормозил, он сделал шаг навстречу появившейся из салона девушке и остановился в нерешительности. Всегда такой уверенный в себе, не знающий сомнений, сейчас он не знал, как себя вести, и что говорить. Он просто стоял и ждал рядом с той, которую хотел прижать к себе и не отпускать. Слова, которые хотел сказать при встрече, стояли комом в горле, не смея вырваться наружу.

Варя посмотрела ему в глаза, склонила голову и молча ткнулась лбом в грудь. Слезы, которые потекли сами собой, мгновенно намочили рубашку, пахнущую той квартирой, где она почувствовала когда-то, что такое настоящее счастье.

Лев обнял ее, прижал к себе и поцеловал в макушку, нежно, как мама. Время в этот момент остановилось для двоих, а почему бы собственно, и не прекратить отсчитывать секунды, если это приятно.

Автомобиль, с улыбающимся, все понимающим водителем давно уехал, а они все так и стояли, обнявшись в начале тропы в молчании, словно слова могли спугнуть это застывшее нежностью мгновение.

— Ты любишь ловить рыбу? — Наконец, произнес растерянно, совсем не к месту, теплым дыханием прямо ей в макушку Лев.

— Не знаю, — ответила Варя, осознав наконец, что счастлива.

Теперь девушка точно знала, что одна ее дорога подошла к концу, и она стоит в начале новой. Какая она будет, эта дорога? Никто не сможет ответить на такой вопрос кроме времени. Впереди, конечно же, будут и ухабы, и кочки. Будут и боль, и страдания. Будут расставания и встречи, но то чувство, которое сейчас горит в груди, преодолеет все невзгоды, ведь рядом с ней Бандит. Ее Бандит. Надо только сделать первый шаг.

— Я люблю тебя. — прошептала она в промокшую от слез грудь. — Очень…