Орхидея - 4 (Окончательный вариант). (Ред.)

Глава 1

Дмитрий

День начался пакостно и дождливо. Открываю глаза и конечно же натыкаюсь на требовательный взгляд желтых глаз своего мейн куна. День обычного человека, может, и начинается с чашки кофе, а иногда и с секса, правда, не сегодня. День кошатника - с кормления питомца.

Никогда не собирался становиться кошатником. Как говорится, внезапно привалило. “Вы нас не ждали, а мы приперлися”. Ирке я, разумеется, наврал, каким образом Федор оказался под моей опекой. Но расскажи ей правду, еще впечатлится. Слишком трепетное создание. Пятнадцать лет или даже дольше муженек ее держал в “хрустальном замке” или под “стеклянным колпаком”. А до этого, видимо, родители постарались, воспитали “тургеневскую барышню”. Ничего не имею против “тургеневских девушек”, как и против трепетных дам, но иногда это напрягает, особенно в больших количествах. И не ругнешься от души, и лишней сигареты не выкуришь, и стаканчик виски не пропустишь перед обедом... и минет она тебе не сделает: просто в голову не придет заниматься столь грязным делом.

В общем, в чем-то ее бывшего я даже понимаю. Хотя связаться с малолеткой - тоже та еще “гениальная” идея.

Не могу судить об этой девчонке, ибо не знаю полной картины.

Не факт, что ее попытка отравиться снотворным из аптечки отца являлась исключительно демонстративной - слишком большой риск, могла впасть в кому и вернуться оттуда, если вообще вернуться - “овощем”. Могла попросту утратить некоторые когнитивные способности. Девочке повезло.

Повезло ли ее покровителю - вопрос спорный.

Спрашиваю себя - а как я бы поступил на его месте?

И ответа не нахожу. Ибо на его месте я бы попросту не оказался.

Чур меня связываться с девятнадцатилетними девственницами.

...Пока наполняю Федькины миски элитным кошачьим кормом и водой - свежую говядинку мой барчук получит на обед, - невольно вспоминаю, как задерживали его хозяина. Группой захвата. А тот живым сдаваться не намеревался... что в итоге и получил. По полной. Три огнестрела, шансы выжить нулевые.

Пока труп фотографировали, да увозили, одно, другое, суета, эксперты, понятые, криминалисты, помощники прокурора... Одним словом - хаос. Не знаю, что побудило заглянуть в щель между роскошным диваном и оконным проемом. Оттуда на меня и сверкнули желтые глаза молодого мейн куна. Натерпелся, бедняга, как еще сердце выдержало. Мейн куны очень осторожны и трусливы. По-другому нельзя - слишком они крупные, чтобы являться еще и агрессивными. Вот те же манулы- тоже не маленькие зверьки, приручить практически невозможно. Так и драли с красавцев их теплые шкурки, да так интенсивно, что пришлось зверей в Красную книгу заносить. Теперь намеренно выращивают в вольерах, но природу не обманешь - не хотят манулы в неволе размножаться и я их прекрасно понимаю.

Ну а мейн кунов вывели искусственно. По этой причине и здоровье у них хрупкое и нервные они, и впечатлительные... и к хозяину привязываются, рассчитывая, что защитит от страшного окружающего мира.

И живут сравнительно недолго по сравнению с другими породами.

Ладно, о котах достаточно.

Теперь о женщинах. Точнее, об одной.

Хочу ли я прочно связать себя узами брака? А черт его знает. Ира будет хорошей женой, я в этом не сомневаюсь, можно сказать - образцовой с точки зрения мещанских представлений о браке.

Вот Мария такой никогда не была. И не будет. Но окончательно вычеркнуть ее из своей жизни я не смогу. Не из-за детей, причем, один ребенок по крови не мой, хотя это тоже имеет значение.

Мария - острая приправа к пресным блюдам. Та самая Кармен Мериме, только без надрыва. Она горяча, она импульсивна. Она отдаст последнее, если потребует человек, который ей симпатичен или вызывает жалость... и проклянет близкого родственника, если тот заденет ее самолюбие. Она может замкнуться в себе даже не как интроверт, а как натуральный аутист. И с тем же успехом будет “душой компании”, если компания ей нравится.

Шизоидный тип, в общем.

Но предоставься мне возможность никогда с ней не знакомиться и не встречаться - отказался бы от такой возможности.

Повторяю - Мария - как острая приправа к пресным будням. Хоть иногда такая приправа обжигает язык.

Так что Ирочке, если та согласится связать себя узами очередного брака, придется привыкать к тому, что периодически я буду принадлежать не ей. Впрочем, живя не только в разных городах, но и разных странах, вряд ли красавицы пересекутся воочию.

А телефонная грызня и тем паче грызня по интернету - это не то, чем будут заниматься мои милашки. У каждой обостренное самолюбие и чувство собственного достоинства. Не базарные бабы, в самом деле.

“Митя, ты подлец,” - сказала бы матушка и была бы неправа.

Я не подлец. Я просто добрый. Иногда чрезмерно.

* * *

Даша

Встречаемся на железнодорожной платформе. Оказывается, до этой непонятной деревни можно доехать либо на электричке, либо на мотоцикле или внедорожнике. Внедорожника у кареглазого айтишника нет, а мотоцикл старенький и небезопасный, по его словам. Словом, не рискнул бы этот герой сажать такую “барышню” как я на мотоцикл. Так что придется “пилить” на пригородном электропоезде, а потом еще и “чесать” по лесу полчаса, как сказал Кирилл.

Если думал меня отпугнуть от поездки, то совершенно зря. Мне даже интересно стало. Мелькнула мысль захватить с собой мольберт, но передумала, взяла только альбом с карандашами.

Кареглазый окинул скептическим взглядом мою “поклажу”.

- Что у тебя там?

- Принадлежности для рисования.

Хмыкнул.

- Ну-ну. Вообще-то, там работы полно.

- Какой?

- Уборки прежде всего. И траву на приусадебном участке нужно скосить, - ухмыляется, видя мое вытянувшееся лицо. - Тебя не заставлю, не бойся. Тебя ждет исключительно женская работа. Правда, швабры там тоже нет, но есть веник. Хоть раз держала в руках?

Ощущаю, что щеки в очередной раз начинают гореть.

- Я не принцесса.

Он окидывает меня как бы критическим взглядом (при этом в глазах явственная насмешка).

- В самом деле? А похожа...

Фыркаю и отворачиваюсь. Странные у него комплименты, с другой стороны и не издевается вроде бы...

“Держи себя в руках, Дашка. И заодно не расслабляйся. Кто знает, что у него на уме.”

Зачем же тогда согласилась с ним поехать? - встревает голос моего альтер-эго, как обычно скептический, если не ехидный.

Потому что иначе следующей случайной встречи пришлось бы ждать невесть сколько времени. Единственно правильный ответ.

Да, я дура, я безрассудна, я неосторожна...

Но во что превратилась бы жизнь, если бы пришлось вести себя исключительно рассудительно и осторожно?..

* * *

Ирина

Иногда жизнь может одномоментно развернуться на сто восемьдесят градусов. Банальное утверждение, однако оттого оно не перестает быть верным.

Первый такой разворот произошел, когда я попала в аварию. По вине нашего тогдашнего шофера, который одновременно выполнял и обязанности охранника. “Добросовестно” справился, ничего не скажешь. Угробил семилетнего ребенка и едва не угробил его мать. Сам остался инвалидом.

Вроде бы нужно человеку посочувствовать, но в глубине души не сочувствую ему от слова “совсем”. Еще мало получил. Он ведь дышит воздухом, периодически хорошо питается, смотрит телевизор или играет в компьютер... словом, ЖИВЕТ.

А мой сынишка - нет.

Ладно, хватит расковыривать старые раны. Это уже мазохизм. Продолжаю.

Следующий разворот произошел, когда я нечаянно подслушала разговор Сергея, своего мужа, с его юной любовницей, хотя тогда я не могла догадываться, насколько юной.

Дальше... дальше все покатилось под откос. Мой выкидыш, уход Сергея, конфликт с Алисой...

То и дело ловлю себя на мысли, как мне не хватает прежней Лиски. Задушевной подруги, советчицы, неунывающей и заводной.

В какой момент Алису “стукнуло” заняться газлайтингом? В очередной раз мне позавидовала, что ли? Ей понравился Бестужев, частный сыщик, а вот она ему - нет, и он дал это понять сразу, с первой же встречи.

То есть, получилось, что я снова обошла ее на повороте.

А Лиска не из тех, кого можно безнаказанно обходить на поворотах.

...Печально, конечно, что все так вышло. Уверена, что и Алиса успела тысячу раз пожалеть, что устроила ту выходку с похоронным венком и репродукцией картины Лукияна Попова.

Но фарш невозможно провернуть назад, народная мудрость как всегда права.

Не стало Алисы, зато появился Дмитрий.

Практически идеальный партнер, что, если честно, слегка настораживает. Определенно, и в его шкафу найдется скелет-другой, но пока я их не вижу и слава Богу.

Не может ведь жизнь преподносить исключительно неприятные сюрпризы.

* * *

Глава 2

Даша

День подходит к концу, майское солнце уже не такое агрессивное, делается мягче, ласковее. А мне становится очень грустно.

Электричка неумолимо приближается к Городу.

Совсем скоро с Кириллом придется попрощаться.

Он сидит напротив, как и тогда, когда мы ехали в его деревню, и дремлет, скрестив руки на коленях, а голову положив на руки.

День выдался насыщенным.

...Едва сошли с небольшой промежуточной платформы, тут же голову вскружил запах уже почти летних трав и луговых цветов. Останавливаюсь, на мгновение прикрываю глаза. Слышу голос Кирилла, по обыкновению, с легкой насмешкой:

- Не задерживайтесь, барышня. Нам еще надо до дома дотопать.

И мы топаем по тропинке в подлеске. Отличная загородная прогулка. В руках у Кирилла тоже сумка, спортивная. Указываю на нее кивком головы.

- Что у тебя там?

- Инструмент, - коротко отвечает он, - И тряпки. И легкий перекус.

Меня на мгновение прохватывает озноб.

- Инструмент? Какой?

- Гвозди, молоток, пассатижи, - бросает на меня искоса короткий взгляд, - А ты думала - пыточный?

При желании и гвозди с молотком и пассатижами могут быть пыточными инструментами, такому нас научили многочисленные фильмы ужасов и периодически всплывающие жуткие документальные истории.

Но вслух ничего подобного не произношу.

Идущий рядом со мной парень меньше всего похож на кровожадного маньяка. Хотя... откуда мне знать? Я лично с маньяками не сталкивалась, слава Богу.

Наконец, пересекаем поле или лучше сказать- луг. Трава мне практически по пояс. А вот и небольшие деревенские домишки. К одному такому домику Кирилл и направляется, я следом.

Перед крыльцом дома останавливаюсь. Кирилл отпирает замок на двери, оборачивается, смотрит на меня.

- Зайдешь? Или опасаешься? Не бойся, я в подполе трупы не прячу.

Ничего такой “юмор”.

- Ничего я не боюсь, - отвечаю сердито и одновременно смущенно и вхожу, правда, не без опаски, в тесную избенку.

Пахнет деревом, сеном, какими-то травами.

В общем, вполне приличный домишко, ожидала куда худшего. На полу даже вязаные половики, на окнах- ситцевые занавески.

Кирилл “колдует” над электрическим щитком в сенях, после чего щелкает выключателем и под потолком загорается лампочка под старым абажуром.

Я замечаю в маленьком помещении газовую плиту и рядом - баллоны. Если тут еще имеется и водопровод...

Увы, нет. Замечаю старомодный умывальник в углу.

Кирилл наблюдает за мной с усмешкой.

Потом ставит свою сумку на старенькую, покрытую пледом тахту.

- Раздевайся.

- Ч...что? - я не верю своим ушам. Вот так, да? Без лишних прелюдий, без любовных клятв и цветов... Однако, практичный парень. Приземленный.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на откровенно насмешливый взгляд темно-карих глаз.

- Ты меня неправильно поняла. Тебе лучше переодеться, если всерьез намерена мне помогать. Посмотри, какая здесь пылища. И паутина.

Наклоняется к своей сумке и достает оттуда пару джинсов и футболку. Протягивает мне.

- Джинсы Иркины, но тебе должны налезть, у вас примерно один размер. Футболка моя, еще школьная. Все чистое. Ничего с твоими брендовыми шмотками не случится, если тут немного полежат, - опускает взгляд на мою обувь - спортивные “балетки”. - Ну молодец, хоть босоножки на “шпильке” не надела.

Я фыркаю. Не нужно считать меня совсем уж дурочкой.

А он поворачивается и выходит из комнатушки. Как ее назвать? Горницей?

Действительно, почему бы и не переодеться?

Джинсы мне приходятся впору. В футболке Кирилла утопаю, как в тунике.

Выхожу во двор.

Вижу, как он возится у колодца.

Настоящий колодец. Экзотика. Непременно зарисую.

Надеюсь, ведра он меня таскать не заставит.

Не заставляет. Втаскивает пару ведер с водой в дом, лучше его называть избушкой, достает из своей сумки какое-то тряпье, видимо, как раз и предназначенное для мытья полов и вытирания пыли. Кивком указывает мне на тряпки.

- Окна мыть умеешь?

Киваю неуверенно.

Он извлекает из своей бездонной сумки средство для мытья окон.

- Тогда приступай. Вода в ведрах.

- А ты?

Пожимает плечами.

- Полы пока помою.

Трудолюбивый айтишник-дзюдоист.

Выбираю пару подходящих для мытья окон тряпиц и подхожу к окнам. Назвался груздем...

* * *

Едва разделываюсь со створкой одного окна, Кирилл подходит ко мне и протягивает что-то, подозрительно напоминающее бандану. Это и есть бандана.

- Забыл тебе предложить, - говорит мягко, и мне что-то новое мерещится в его взгляде. Помимо обычной насмешки. Словно бы сочувствие, но не унизительное, а... теплое, что ли? Точно. Если, конечно, мне не показалось. - Защити волосы. Они у тебя слишком красивые, чтобы их вывалять в паутине и пыли.

Фыркаю, но - что поделать? - повинуюсь. Повязываю бандану. Он смотрит оценивающе.

- Тебе к лицу. Вижу, ты небезнадежна.

- Что?! - вырывается у меня возмущенное.

- Ладно, ладно, - он со смехом поднимает ладони жестом, означающим: “Сдаюсь”. - Шучу. Я и не думал, что ты безнадежна. Кстати, если хочешь пить - вода на столе.

Вижу поставленные на деревянную столешницу три полуторалитровых бутылки минеральной воды.

И пару пластиковых стаканов.

- Это весь перекус? - спрашиваю скептически.

- Нет, есть еще бутеры и шоколадка, - отвечает он невозмутимо.

Шоколадка - это здорово.

* * *

Кирилл успел вымыть полы, вынести ведро с грязной водой и вернуться с очередным ведром - уже с водой чистой. А я еще вожусь с окнами.

- Да ладно, - он подходит ко мне, но не слишком близко, держит приемлемую дистанцию, - Не нужно так уж стараться. Протерла - и ладно.

- Я привыкла все делать на совесть, -отвечаю я.

Несколько секунд он смотрит пристально - не становится немного не по себе, потом пожимает плечами и отходит. Снова выходит во двор, и я вижу, как направляется к небольшой деревянной сараюшке. Очередной амбарный замок отпирается, высокий темноволосый парень скрывается в помещении, вскоре выходит оттуда с косой в руках и еще чем-то небольшим - точильным камнем, понимаю через несколько секунд, когда он начинает водить этим предметом по лезвию косы. Лицо очень сосредоточенно. Я невольно задерживаю на нем взгляд. У него по-настоящему красивое лицо. Не слащавое, не “конфетное”. Не как у Алена Делона, чья красота с возрастом оплыла и превратилась в нечто “бабское”. Лицо этого парня вряд ли с возрастом “оплывет”, такие и в старости производят впечатление, остаются четкими, мужественными. Не Делон, скорее Шон Коннери. У них даже глаза схожи... и губы... и профили...

Поспешно отвожу взгляд и натираю оконное стекло до абсолютной прозрачности.

“Уж не влюбилась ли ты, Дашка?” - шепчет внутренний голос.

Нет, разумеется. Ни капельки.

Просто встретила человека, с которым хочется быть. Вот и все.

* * *

“Электронный” голос объявляет следующую станцию. Пара остановок - и железнодорожный вокзал. По примеру Кирилла закрываю глаза, прислоняюсь виском к стене электропоезда.

Перед мысленным взором возникает картина - высокий, по-спортивному сложенный парень скашивает траву на приусадебном участке. Не выдерживаю, достаю из своей сумки альбом с карандашами, начинаю делать наброски. Кирилл останавливается, переводит дыхание. Футболка на его спине взмокла, но я почему-то думаю, что он ее не снимет, стесняется меня. Зря, но как ему об этом сказать? Еще поймет неправильно...

Хотя он, кажется, из той очень редкой породы парней, которые все понимают правильно.

Оборачивается, смотрит на меня с усмешкой.

- В любую свободную минуту рисуешь?

Киваю.

- А ты что-то имеешь против? - спрашиваю даже с некоторым вызовом.

- Да нет... - снова берется за косу.

...Окна вымыты, пол блестит - еще не просох после мытья, заросший участок на заднем дворе выкошен. Сидим на лавчонке под яблоней, уплетаем бутерброды с помидорами, сыром, ветчиной и копченой колбасой. Вкус божественный. Ибо - на природе, на свежем воздухе.

Кирилл достает термос с чаем. Чай тоже необыкновенный. С травами. Поясняет:

- Матушка заваривала.

- Почему ты один? - вырывается у меня, в последний момент спохватываюсь, да поздно.

- В смысле - один? - переспрашивает с легким недоумением, - У меня мать, сестра, друзья... не очень много, зато надежные.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- А. Девушку, - откладывает в сторону недоеденный бутерброд, поднимается с лавки.

Я продолжаю “пытать” его взглядом. Мне действительно интересно - почему такой, казалось бы, по всем статьям ладный парень не встречается с девушками? Не может ведь он быть...

- Нет, я не гомосек, - говорит Кирилл немного резче, чем обычно, - И не ущербный.

- Я и не думала, - теперь в краску бросает меня.

- Слышала выражение - я свое хозяйство не на помойке нашел?

Грубовато. Невольно поеживаюсь.

- Так вот и я не на помойке себя нашел, - отходит и опускает руки в ведро с чистой водой, споласкивает, поднимает голову и обращается ко мне, - В доме я умывальник наполнил. Если для тебя совсем уже непривычно споласкиваться в ведре.

Пожимаю плечами. Можно и в ведре, почему бы и нет? Если вода чистая.

* * *

И все-таки какая-то загадка кроется в том, что у него нет подруги.

Но мне не слишком хочется ее разгадывать. Просто боюсь в нем разочароваться.

* * *

Электричка прибывает на конечную станцию, и Кирилл моментально просыпается. Протирает глаза как ребенок, улыбается мне открыто и настолько светло, что у меня сердце заходится. Хочу нарисовать его улыбку. Вот именно такую - открытую, белозубую, простодушную... Спешно отвожу взгляд. Поздно. Заметил.

- Все хорошо? - спрашивает Кирилл.

- Ага, - а сама еле удерживаюсь, чтобы не расплакаться. Не оттого, что плохо, а потому, что было слишком хорошо. Так хорошо и легко мне не было очень давно. Разве что в далеком детстве, когда и мама была жива, и папа не болел... Мысли о папе меня несколько “отрезвляют”. Что я ему скажу? Была на этюдах? А с кем? Ладно, что-нибудь придумаю, не привыкать. Когда-то ведь могла врать, встречаясь с женатым мужиком по гостиничным номерам, а после и на съемной квартире...

Воспоминание о Сергее окончательно меня возвращает на грешную землю. Кирилл замечает, что я помрачнела. Но ничего не говорит. Просто его рука легонько касается моей кисти. Словно бы желая ободрить. Дать понять, что все не настолько плохо, как представляется.

Поднимаю на него глаза.

- Мне на остановку.

Он кивает.

- Мне тоже.

На автобусной остановке поворачиваюсь к нему лицом.

- Мы еще увидимся?

Он смотрит внимательно.

- Конечно. Я же теперь твой должник. Вон какую существенную помощь оказала.

Ощущаю, что краснею.

- Издеваешься?

- Ничуть, - он серьезен, - Раньше среды не освобожусь... как насчет среды?

Киваю.

Неважно, какие дела у меня могут быть вечером в среду, ради этого парня я их отложу.

- Вот только не знаю, куда тебя пригласить, - произносит немного задумчиво, - Разве что в пиццерию... но ты не захочешь.

- Почему бы и нет? - заставляю себя улыбнуться.

- Ладно, - кивает он, - Что-нибудь придумаем. Ты художница, можно пойти в галерею... или на выставку.

Мало мне было галерей и выставок, по которым меня таскал Загорицкий?

Отрицательно качаю головой.

- Лучше просто погулять по городу.

Он улыбается мне. Мягко улыбается, без обычной насмешки.

- Ладно, я тебе наберу.

И идет к дверям своего автобуса. Напоследок оборачивается и поднимает руку.

Не поцеловал на прощание. Даже попытки не сделал.

Все-таки что-то тут не так. Но мне не хочется думать, что именно.

* * *

Из Дашиного дневника

Когда все изменилось и я перестала быть той наивной влюбленной дурой, которую без особого труда обольстил мужчина, по возрасту годящийся мне в отцы, если подходить беспристрастно?

В какой-то степени я действительно покончила с собой, наглотавшись отцовского снотворного. Во всяком случае, когда очнулась на больничной койке и увидела сидящего рядом Сергея - осунувшегося, с воспаленными глазами, с “небритостью”, которая ему совершенно не шла несмотря ни на какие модные веяния, я вдруг ощутила сильный прилив неприязни к нему - казалось бы, самому близкому - после папы, разумеется, - человеку.

И еще большее отвращение меня охватило, когда он начал бессвязно бормотать, что я должна была просто поговорить с ним, ведь ему тоже было плохо без меня... сущий бред.

Разве я сказала, что мне было плохо без него?

Мне было плохо от того, что он меня вульгарно пнул, вот и все. Как героиню слезливого романчика девятнадцатого века, кого-то вроде “бедной Лизы”.

Он унизил меня, вот что было самым страшным. Я ненавидела не его, и даже не его Ирину, так “своевременно” ухитрившуюся залететь, я ненавидела прежде всего себя.

За то, что так глупо подставилась. Что поверила, в сущности, первому встречному. Который потешился и бросил.

Я не слишком верила его объяснению о том, что он не может бросить беременную жену. Другие бросают - и ничего. Не бросил - значит, не больно-то и хотел.

Куда легче для него оказалось бросить меня.

И тем не менее приперся в больницу, переживал? Добился того, чтобы в моей истории болезни было написано не “отравление медицинскими препаратами с целью суицида”, а вульгарный ботулизм. Не позволил ставить меня на учет в психдиспансере, а ведь должны были, классический ведь случай маниакально-депрессивного психоза, а может, чего и похуже. Навещал, баловал лакомствами, каких в больницах рядовым пациентам не предлагают, соками, фруктами...

Будто действительно заглаживал передо мной вину.

А мне это было совершенно не нужно.

Если бы не приходил, не каялся, все было бы куда проще. В копилку своего жизненного опыта я бы просто отложила - не доверяй женатым мужчинам, которые вдобавок много старше тебя, и не спеши раздвигать ноги перед первым встречным. И только.

Какое-то время побыла в подавленном состоянии, а потом жизнь все равно взяла бы свое.

Я ведь похожа на героиню Фаулза - Даша имеет в виду девушку-художницу из “Коллекционера”, примечание автора) только тем, что тоже красивая, что мне внушали едва ли не с детсада, и учусь живописи. У меня нет никаких возвышенных идеалов, я не переживаю за судьбы человечества, и мне по большому счету плевать на возможность ядерной войны. Единственным моим врагом, настоящим врагом, злейшим, всегда была скука.

Скука. Лютая скука и дикая тоска.

А теперь выскажу совершенно крамольную мысль - в какой-то момент я осознала, что с Сергеем мне просто скучно. Он предсказуем до отвращения. Он правильный до тошноты.

Раз я не захотела без него жить, он не имеет права меня покинуть. Так, разумеется, думает только он, я-то отлично поняла, после того, как вынырнула из темного ничто, куда погрузилась невесть на какое время - там, за последней чертой, нет ощущения Времени и это для меня явилось самым ужасным, - очень четко осознала, что смогу жить без Сергея. Отлично проживу без этого совестливого и примерного семьянина.

И если бы он просто ушел, когда я попросила его уйти, сейчас мне не пришлось бы ощущать себя дрянью в присутствии Кирилла.

Но о Кирилле не сейчас. Потом. Это требует отдельной главы.

* * *

Глава 3

Ирина

Слышали выражение - вечер перестает быть томным?

Кажется, оно взялось из какой-то советской пасторальной мелодрамы, да и неважно, откуда, хорошее выражение. Удачное.

Наш с Бестужевым вечер у него на квартире тоже перестал быть томным, когда Дмитрию позвонили. На дом. Разумеется, на его сотовый.

Он выходит из гостиной. Я полулежу на широком диване, не подумайте какой-то пошлятины, мы просто смотрели на пару старую комедию и лениво попивали хорошее вино, закусывая я - сыром, Дмитрий - креветками. Этакая “барская” идиллия. Хотя почему барская?

Дмитрий возвращается в комнату, все еще держа свой смартфон экраном вверх, будто на этом экране написано нечто, его удивившее.

- Угадай, кто звонил, - присаживается рядом со мной, берет со столика бокал с шабли и выпивает залпом. - Можешь не стараться, все равно не угадаешь.

И добавляет, бросая на меня острый взгляд.

- Твой Загорицкий.

- Сергей? - я действительно удивлена и удивлена неприятно. Что моему бывшему понадобилось от моего нынешнего? Не собирается же он с Дмитрием выяснять отношения?

Да и нечего выяснять-то, по большому счету.

Дмитрий кладет в рот кусочек сыра, а другой кусок протягивает своему мейн куну Федьке, который тоже разлегся на диване, естественно, расположившись поближе к хозяину и бросая на меня время от времени ревнивые и неприязненные взгляды.

- Разговор, думаю, пойдет не о тебе. Полагаю, он хочет навести справки.

- О ком? - спрашиваю с недоумением.

По лицу Дмитрия скользит несколько кривая усмешка.

- По телефону он говорить об этом не захотел, просто назначил встречу на завтра в моем агентстве. Но полагаю, речь пойдет о его девчонке.

- Этой его Дарье? - удивление только возрастает, - Что, перед женитьбой решил досконально выяснить ее родословную?

Дмитрий отрицательно мотает головой и, берясь за бутылку, разливает остатки вина по нашим с ним бокалам.

- Нет, думаю, здесь все гораздо проще. Я не так давно случайно увидел эту красотку в городском саду... не одну.

- Погоди, - настораживаюсь я, - Ты-то откуда знаешь о его красотке?

Дмитрий вздыхает и смотрит на меня снисходительно.

- Милая, когда ты явилась ко мне со своей заклятой подругой, - я невольно краснею, вспоминая Алису, - я, естественно, копнул. Не слишком глубоко, так ведь все, по сути, и так лежало на поверхности.

Да, Бестужев действительно наводил справки. И о Сергее, и обо мне. Мне становится немного неприятно.

Дмитрий тихонько касается моих волос, отводит прядь от щеки.

- Не беспокойся, дальше меня информация не идет.

- И ты хочешь сказать, эта девица Сергею... изменяет? - меня начинает разбирать истерический смех.

Бестужев некоторое время наблюдает за мной с легкой улыбкой, потом протягивает бокал со светлым вином.

- Ничего пока достоверно не выяснено. Но паренек с ней был видный... с хорошим экстерьером. И собакой.

- Собакой?

- Угу, - кивает сыщик и со словами “чин-чин” тихонько касается своим бокалом моего и делает из него пару глотков.

- Золотистым ретривером.

- Они вместе прогуливали собаку?

- Ну... создавалось такое впечатление.

- Да уж, - ощущаю, как мои губы снова растягиваются в довольно злорадной улыбке. Что ж, милый, похоже теперь ты на своей шкуре ощутишь, что значит быть обманутым партнером...

Дмитрий смотрит на меня с прищуром.

- Что? - переспрашиваю недовольно.

- Ничего, - он пожимает плечами, и повторяет задумчиво, - Как бы чего не вышло...

Меня неожиданно пробирает легкий озноб.

- Брось, - говорю неуверенно, - По-твоему, Сергей станет связываться с каким-то мальчишкой? Просто пнет эту свою Дарью и все дела. “И поделом ей”, добавляю мысленно.

- Или чей-то труп обнаружат в лесополосе, - говорит Бестужев вроде бы рассеянно.

- Перестань! - меня охватывает досада, - Не нагнетай! Жизнь - не голливудский триллер!

- Это верно, - соглашается Дмитрий, - Жизнь-то бывает покруче... - после чего придвигается ближе ко мне, обнимает за плечи и, развернув к себе лицом, целует в губы.

Я совсем не против.

К черту Сергея. Свои шансы он давно упустил.

У меня теперь другой мужчина.

* * *

Из дневника Дарьи С.

...Перечитала предыдущую запись и ужаснулась.

Те гадости, что там изложены, писала явно не я, а нечто мерзкое и темное, что наверняка таится в глубинах подсознания почти у каждого, но всплывает на поверхность крайне редко.

В действительности я совсем не та “меркантильная стерва”, как меня называют некоторые. Те самые “некоторые”, о которых говорят: “Бодучей корове...”

На деле не так я и меркантильна, скорее наоборот - непрактична. Об этом и папа мне всегда напоминает, и Сергей периодически. “Папик” - слово гнусное и пошлое, лучше уж говорить - “покровитель”. Человек с высшим архитектурным образованием, бизнесмен, выживший в окаянные “девяностые” и сумевший поднять свое дело на достойную высоту.

До недавнего времени образцовый супруг такой же образцовой супруги.

О его “образцовой” супруге мне думать не хочется. Уж слишком она... образцовая.

Интересно, если сейчас я Сергею скажу, что не хочу становиться его законной “половиной”, он вернется к своей Ирочке? Возможно.

Только поначалу захочет досконально узнать, что заставило меня передумать. Что заставило меня перемениться.

Вернее, КТО.

...Мой кареглазый “фаворит” полон сюрпризов. В среду явился в назначенное место в городском саду с собакой. Очаровательной рыжей псиной по кличке Тёмка. Породы ретривер.

- Почему не сказал, что у тебя есть еще и собака?

Пожимает плечами.

- Ты что-то имеешь против собак?

Ничего против собак я не имею, хоть по натуре и не “собачница”. Но этот Темка настолько приветлив и общителен, что тут же если не завоевывает мое сердце, то мою симпатию уж точно.

Берем в пиццерии по куску пиццы с неприлично толстым слоем сыра и множеством шампиньонов, вкус обалденный, для собаки - шаурму, - в нашем городе она называется несколько по-другому, но это уже детали, - и идем прямиком на набережную.

Кирилл скармливает собаке лакомство маленькими кусочками. Поясняет: “Чтоб дурачок не подавился”.

Спрашиваю, что его побудило завести собаку.

Оказывается, собаки он и не думал заводить. Просто нашел “этого обалдуя”, ласково треплет ретривера по загривку, на улице.

- Вечером, в подворотне, - говорю с ехидцей.

Кирилл вскидывает на меня удивленный взгляд своих обалденных глаз цвета молочного шоколада.

- Так и было. Вы, барышня, медиум.

Фыркаю. Ну уж и “медиум”...

И тут вылезает, наконец, из его “закромов” первый “скелет”.

- Это случилось спустя примерно месяц после гибели Вари.

У меня тут же екает сердце.

- Твоей... девушки?

- Моей жены.

Опаньки... еще интереснее.

- Ты был женат?

- Да. Недолго, - отвечает словно бы с неохотой.

- И дети у тебя есть?

- Детей нет. И не было.

- Извини, - отворачиваюсь к противоположному берегу. Тот самый пейзаж, который мне не давался совсем недавно, сейчас приглашает его зарисовать, но на сей раз этюдника я с собой не захватила.

- Ее убили, - добавляет Кирилл.

Однако.

- Убийц нашли? - спрашиваю “на автомате”.

- Нашли. Только не менты, - по его губам скользит еле заметная усмешка. - Дело было довольно “громким”, но ты вряд ли о нем слышала.

- В смысле?

- Сколько тебе было четыре года назад?

Четыре года назад мне было шестнадцать.

- Постой, а тебе сейчас сколько? - осторожно интересуюсь у Кирилла.

Ответ повергает меня в легкий шок. Я-то думала, ему не больше двадцати пяти, а то и двадцать четыре, оказывается - двадцать семь. Старше меня на семь лет.

Хотя мне ли говорить о разнице в возрасте, ведь Сергею в следующем году исполнится сорок...

- И что это было за дело? - спрашиваю осторожно.

- Заказное убийство депутата Соловьева, - Кирилл аккуратно заворачивает в салфетку остатки своей пиццы и, донеся их до ближайшей урны, опускает туда. Другой салфеткой вытирает пальцы.

Возвращается ко мне, становится рядом у парапета, но по-прежнему соблюдает пристойную дистанцию. Собака ложится у его ног.

- Первое покушение на него было неудачным, его только ранили. Может, это было “китайское” предупреждение, которому Соловьев не внял... так или иначе, пришли добивать его уже в больницу, - делает паузу и добавляет, - А Варя работала медсестрой в том отделении, куда его доставили. Просто зашла в палату для проведения процедур... и оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Обычно в таких делах свидетелей не оставляют.

- Прости, - говорю тихо. Мне хочется взять его за руку, но я не решаюсь. Расстояние между нами сокращается, но уж слишком медленно.

Он коротко и невесело улыбается.

- Все равно наш брак был обречен. Женился я необдуманно, надеялся, поможет забыть... о другой женщине.

А вот и второй скелет... предчувствую, не последний.

- Женщине, которую ты по-настоящему любил?

Бросает на меня короткий взгляд.

- Все в прошлом. Она теперь за границей. С бывшим любовником, ныне - законным мужем, - некая горечь мне чудится в его словах. И интонациях мягкого, глуховатого голоса.

Вот тебе и парень “без девушки”. Который свое “хозяйство не на помойке нашел”.

- Богатое у тебя прошлое, - говорю осторожно.

Он опять усмехается и опять бросает на меня короткий взгляд, от которого меня почему-то бросает в жар.

- Все так и даже больше.

- Есть что-то еще?

Он не отвечает. Наверняка есть, только мне об этом знать не положено.

- А меня замуж зовут, - сама не понимаю, почему вдруг решаю Кирилла поставить в известность о том, что, возможно, и не произойдет.

- Кто, твой “папик”? - спрашивает без особого интереса.

- Ага.

- Ну так не упускай свой шанс.

- Иди ты... - снова отворачиваюсь к противоположному берегу великой русской реки. - Тебя забыла спросить.

Он молчит. Он умеет вовремя промолчать.

...А я вспоминаю недавнюю встречу с Сергеем.

* * *

...Периодически он считает своим долгом повышать мой культурный уровень. Нынешние “господа” тяготеют к ”возвышенному...”

Со злостью обрываю у себя в голове такие пакостные мысли. Снова придется впихивать себя в неудобное платье и балансировать на высоченных “шпильках” - сравнительно невысокий рост этого требует. Как раз из-за моего роста в модели бы меня и не взяли. Опять из моих волос сооружают что-то “художественное”. ОКОЛОхудожественное, заметила бы я, но меня никто не спрашивает. Сергей платит - Сергей и заказывает музыку.

Опера - это прекрасно. Ничего не имею против классики и против оперного пения. Можно прикрыть глаза и унестись в собственный мир... главное - не задремать в самый неподходящий момент.

Сергей не слишком весел. Но что именно его угнетает, я не спрашиваю. Надеюсь, не проблемы в бизнесе. Хотя, как он однажды мне сказал с усмешкой, бизнес абсолютно гладко в нашей стране не идет ни у кого. Это что-то вроде “зоны рискованного земледелия”, только вместо непредсказуемой погоды климат портят бестолковые чиновники и продажные депутаты. Можно в обратном порядке, сумма не меняется от перемены мест.

В перерыве идем в буфет, и Сергей выпивает немного бренди. Я знаю, что он не опьянеет до того состояния, чтобы это было заметно, у него всё всегда под контролем, однако, меня настораживает этот его жест. Обычно он пьет за ужином, реже - за обедом и то, что он пьет - лучшего качества и требует определенной культуры. К примеру, к красным винам - красное мясо, к белым - морепродукты, рыбные блюда, курятина. Интересно было поначалу слушать его рассуждения о “букетах” той или иной марки вина, о том, как его правильно пить...

Было интересно, замечу в скобках. Потом стало скучно.

Сергей определенно чувствует, что со мной происходит “что-то не то”, но я ведь ничего ему не расскажу. Не из скрытности, и не из страха, вернее, из страха, только не за себя.

Кирилл, разумеется, и взрослее меня, и опытнее, но все-таки мне кажется, его отношение ко мне не слишком серьезно... да что там? Не кажется, конечно. Он действительно меня не воспринимает всерьез.

А зря.

Ладно, еще немного, последний акт...

Снова стараюсь абстрагироваться от окружающего, от специфической театральной атмосферы и особенно от всех тех, кто искренне считает себя приобщающимся к культуре, тогда как об истинной культуре не имеет понятия.

Кирилл по крайней мере не старается корчить из себя того, кем не является.

А кем он является в действительности?

Его упоминание о “женщине”, отбывшей за границу, да еще и с “бывшим любовником, а ныне - мужем”, дает большую пищу моим фантазиям. Даже слишком большую.

Наверняка, дама - из высших слоев. И, возможно, старше его. Значительно старше, иначе он сказал бы не “женщина”, а “девушка”.

И отношения между ними были, разумеется, не платонические.

Я уже начинаю тихо беситься. Ну кто меня за язык тянул выспрашивать Кирилла о его прошлом? Не хочу знать, что там у него с кем-то когда-то было, просто не желаю!

Важно, что сейчас у него никого нет.

Только это и важно.

Если он и сегодня меня проводит до остановки или даже до дома, не делая никаких поползновений, наверное, нужно смириться и сказать себе - Дарья, этот парень тебе не по зубам.

Ему же хуже.

Пусть плачут те, кому мы не достались, и сдохнут те, кто нас не захотел...

Пошлость какая.

Все равно не смогу ему отказать, даже если в очередной раз потребуется работница на дачном участке, по его словам, у них имеется и дача, на которой регулярно возится матушка. Да пожалуйста. Да ради Бога. Да со всем усердием...

Спрашиваю с легким замиранием сердца, что он намерен делать в выходные.

- Возможно, съезжу за черникой... если она уже “пошла”. Вроде должна.

Горожанин с сельскими замашками. Не могу не усмехнуться.

- Что? - смотрит на меня, глаза улыбаются. - Тебя с собой не зову - в лесу полно комарья и валежника.

Фыркаю.

- От комарья существуют мази. А по “пересеченной местности” я ходить привыкла, пленэры пишут не только на городском асфальте.

- Да? - он делает вид, что раздумывает.

- Когда мама была жива, мы периодически выезжали на природу. Всей семьей, - добавляю я.

Правда, чернику собирали лишь один раз. И это занятие показалось мне тогда, ребенку, довольно муторным - ягодки маленькие и их еще нужно по кустикам искать. Куда больше нравилось собирать малину. Она вдобавок и вкуснее.

Мы стоим во дворе, соседнем с моим домом. Не хочу, чтобы папа меня увидел, случайно выглянув в окно или выйдя на балкон. У нас, кстати, не лоджия, а самый настоящий балкон - дом старый, “сталинский”, культурный памятник. Перепланировка запрещена.

Рядом - кусты шиповника, куда сунулся рыжий ретривер Темка. Смеркается, в сумерках лицо Кирилла приобретает какую-то загадочность - вероятно, все из-за его выдающихся глаз, сейчас кажущихся совсем черными.

“Поцелуй меня,” - обращаюсь к нему мысленно, при этом отлично зная - он этого не сделает.

А он неожиданно делает. Придвигается ближе, берет за плечи, вижу его приближающееся лицо...

Он делает это очень осторожно. Но все-таки делает. А когда я сама обнимаю его за шею и хочу продолжать уже по-настоящему, так же неожиданно отстраняется.

- Ты красивая.

- Ты тоже ничего.

Коротко улыбается.

- Иди. Твой отец наверняка волнуется.

Спасибо, что о “папике” не упомянул.

- Значит, идем за черникой? В выходной?

- При условии хорошей погоды. Тебе придется одеться попрактичнее.

- Ладно, как скажешь.

- Ну, иди.

- А ты?

- Я прослежу, чтобы ты добралась благополучно.

Не могу не рассмеяться.

- Мы ведь не в трущобах...

- Разве? - и я неожиданно понимаю, что он, в сущности “уличный пацан”, не мажор, куда лучше меня осведомлен о “городских неожиданностях”.

Иду к дому, ощущая спиной его взгляд. Хотя не факт, что он действительно решил “проследить”, насколько благополучно я доберусь до своего подъезда.

Но я ему верю.

* * *

...Слабо надеюсь, что Сергей после спектакля отвезет меня к отцу, а не в те “апартаменты”, как выразился Кир, которые снимает в ожидании, когда продастся их общий с женой коттедж, и он всерьез примется за постройку нового. Уже для нас с ним.

Участок он мне уже демонстрировал. В охраняемом поселке, неподалеку чистая речка и “девственный” лес, и при том езды до города всего ничего, впрочем, каждый раз, когда потребуются покупки, совсем не обязательно “подрываться” с места, тебе все доставят на дом. Мой папа всех этих доставок и курьеров категорически не одобряет, что объяснимо, все-таки человек другого поколения. А для Сергея такие вещи абсолютно нормальны и привычны.

Хотя мне иногда нравится лично прогуляться по торговому центру. Торгово-развлекательному.

...Увы, надежды не оправдываются. Мы едем к нему.

У него уже готов легкий ужин, разумеется, со спиртным, но меня он пить не заставляет. Красивая “интимная” обстановка.

Как никогда ощущаю себя шлюхой.

Но деваться некуда.

Не время обострять отношения. Он и так о чем-то подозревает.

Но не выпытывает у меня, что происходит. Просто спрашивает:

- Тебя что-то беспокоит?

Через силу улыбаюсь.

- У меня небольшой мандраж. Все-таки серьезный шаг...

“Которого я могу и не совершить”, добавляю мысленно.

Сергей кивает. Вроде как понимает меня. Или делает вид, что понимает.

А, может, и впрямь совершить этот шаг?

И окончательно распрощаться с Кириллом?

Но ведь между нами ничего еще нет, и не факт, что что-то сложится.

Я еще сто раз могу в нем разочароваться.

И миллион раз пожалеть, что оттолкнула Сергея.

Нет, сейчас лучше не обострять отношения.

И я покорно иду в спальню, когда он изъявляет желание.

....

...Прерывается на середине акта.

- В чем дело, малыш? Тебе неприятно?

Господи, ну чего ты еще от меня хочешь?! Высидела скучную оперу, а до того - два часа в салоне, чтобы выглядеть блестяще, чтобы ни у кого не возникло сомнений - у господина Загорицкого безупречный вкус, выдержала ужин, хотя не было никакого аппетита и желания дегустировать очередной “коллекционный” напиток тоже не присутствовало.

Наконец, покорно раздвинула ноги. Ну да, недостаточно темпераментно, что с того? Некоторых вещей заставить себя совершать пока не научилась. Нужно больше практиковаться.

- ПМС, - отвечаю неохотно, - В этот период женщине неприятно абсолютно всё.

Не отводит пристального взгляда. Потом отодвигается.

- Извини. Не хочу чувствовать себя насильником.

Мне становится стыдно. Сама тихонько обнимаю его достаточно еще спортивный, благодаря тренажерам и бассейну, торс.

- Давай по-другому закончим...

А вы думали, я девушка неопытная? Я быстро учусь и все схватываю на лету...

...А спустя пятнадцать минут стою в ванном комнате и ожесточенно чищу зубы и десны. Чуть не до крови.

И думаю, что Кирилл бы меня такое проделывать не заставил. Не знаю, откуда мне это известно, скорее всего я его просто идеализирую.

Но мне хочется так думать. Просто хочется.

Чтобы не полезть снова в отцовскую аптечку. Папа теперь от меня свои лекарства тщательно прячет, но при желании найти смогу.

* * *

Глава 4

Бестужев (начало)

Чтобы настроиться на “рабочий” лад, по дороге в агентство включаю плейлист с записями Паваротти. К классике меня приобщила матушка, а Мария заразила любовью к опере. Я оказался восприимчивым. Даром, что в предках дворян и графьёв не было замечено, несмотря на столь “громкую” фамилию.

Вчера немного расспросил Ирину о характере ее “бывшего”. Характер сложный, что меня ничуть не удивило. И сильный, опять же.

В отношении женщин - истинный джентльмен. Знает по имени-отчеству всех сотрудниц, хотя предпочитает сотрудников. Фирма солидная, проектирует жилье, тут девочки с оттопыренными попками, раскладывающие на компах “косынки”, ни к чему.

О собственной безопасности заботится, но не чрезмерно. Мотивирует это тем, что, если захотят всерьез “исполнить”, “исполнят” в любом случае. Так к чему кормить раздутый штат в сущности бесполезных “качков”?

Береженого Бог бережет, мог бы я возразить, но не стану.

Клиент всегда прав.

...Загорицкий появляется в точно указанный срок, указанный им же. Я встаю из-за стола, мы обмениваемся рукопожатием. Охранник остался в “предбаннике”, где сидит мой помощник и одновременно специалист по компьютерной безопасности. Парень толковый, хотя вид у него не деловой от слова совсем. Сколько ему ни втолковывай, что своими патлами и растянутыми свитерами, а также нарочито ветхими джинсами он отпугивает солидную клиентуру, не внемлет.

- Что для вас важнее, Митрий Саныч, внешний вид сотрудника или его деловые качества?

Вздыхаю. Натуральный демагог. Но спорить бесполезно, парень - ценный “кадр”, как к нему ни относись.

Впрочем, я-то к нему отношусь достаточно лояльно и снисходительно.

...Загорицкий присаживается на край предложенного ему кресла. Он несколько напряжен, не знает, с чего начать.

Я изображаю ободряющую улыбку. Предлагаю ему “Перье” - разумеется, стакан идеально чист. Говорю - “Закуривайте, если хотите”.

Не хочет. Приверженец ЗОЖ, не иначе. В разумных, конечно, границах.

Наконец, решается.

- Видите ли, я не так давно развелся с женой...

Киваю.

- Проблемы с разделом имущества? - изображаю неведение.

Отрицательно качает головой.

- Нет, таких проблем даже не возникало. Я предложил ей разумный компромисс, она согласилась.

- Хорошо.

Он всматривается в мое невозмутимое лицо, словно старается понять, нет ли в моих кивках подвоха или скрытой издевки. Их, разумеется, нет.

И наконец решает, видимо, что мне стоит доверять.

- Понимаете, та, из-за которой я, собственно, и развелся с женой... Девушка...

Встав с кресла, делает шаг к столу и все-таки наполняет стакан минералкой.

- Вы позволите?

- Конечно.

Возвращается к “насиженному месту”, делает пару глотков. И как с вышки в воду:

- Эта девушка много моложе меня. Собственно, по возрасту она мне в дочери годится, - криво улыбается, - Вы, разумеется, можете спросить, зачем я с ней связался... - коротко вздыхает, - Но если бы увидели ее воочию... Впрочем, - достает свой айфон и опять подойдя к моему столу, демонстрирует фото девушки, которую я уже видел.

Она действительно чрезвычайно хороша, эта его Дарья. Шатенка с глазами “василькового” цвета. Ангельски хороша. Будь я помоложе...

Но я не юноша. И слишком циничен.

И видел парня, который прогуливался с ней по набережной рядом с горсадом. Парня, который сознательно или неосознанно, но словно бы ее охранял. Точнее, оберегал. Как можно оберегать хрупкий цветок. Она и есть для него этот “цветок”.

И на лице девчонки неприязни не было. Напротив. Она на него смотрела... нет, слово “влюбленно” я не произношу даже мысленно. Однако, именно так она на него и смотрела.

Как мой мейн кун смотрит на свежую говядинку, которой я его нечасто, однако балую.

- Красивая девушка, - осторожно произношу я, поднимаю на Загорицкого глаза, - У вас есть какие-то сомнения в ее... надежности?

Надеюсь, нашел достаточно приемлемый эвфемизм слову “неверность”.

Загорицкий еле заметно морщится.

- Мне не хочется так думать, но в последнее время она очень переменилась. Конечно, этому может быть множество причин... но мне хочется исключить самое худшее. Вы ведь меня понимаете?

- Прекрасно понимаю.

И даже больше, чем ему кажется.

Мы заключаем договор, и я обещаю поставить его в известность, как только что-нибудь выясню. И НЕ выясню - тоже.

А когда бизнесмен уходит - мы снова обмениваемся рукопожатием , - я начинаю размышлять.

Если девчонка уже наставила предпринимателю рога -тут уж никуда не денешься, придется вылить на него эту инфу.

Если же лишь собирается... тут другой вопрос.

Бизнесмен сгоряча может наломать дров. Вплоть до. Мне ли, бывшему работнику очень специфической структуры, не знать?

А надо ли мне быть замешанным в уголовщину, пусть лишь в качестве свидетеля?

Такая “громкая” слава мне совершенно ни к чему.

К тому же Загорицкий может в поисках утешения направиться к своей “бывшей”, что опять же мне незачем. Ибо Ирка его охотно простит. Не сразу, какое-то время поизображает “оскорбленную гордость”, но потом простит. Слишком у нее мягкий характер. Таким куда легче плыть по течению, нежели выгребать против.

Словом, нужно хорошенько подумать, что именно говорить Сергею Николаевичу, и под каким “соусом” все преподносить.

Но для начала придется выяснить, кто тот мальчишка, дерзко покушающийся на чужую “собственность”.

* * *

Бестужев (продолжение)

Недурно у нас все-таки в стране защищаются личные данные. Это ирония, поясняю для непонятливых. Номер мобильника парня выяснить удалось без труда. Некоторые усилия пришлось приложить, выясняя отдельные моменты его биографии, замечу в скобках - непростой биографии, очень непростой, - но здесь я воспользовался просто старыми связями.

И в конце концов назначил ему встречу в своей любимой кофейне, где знал - нас не побеспокоят, не подслушают и нам не помешают. Откуда я это знаю? Да все оттуда же. Лично к этому руку приложил.

Ждать себя долговязый айтишник не заставил, явился к назначенному времени. Я его ожидал за столиком, с привычной чашкой кофе и бутылкой минералки.

- Присаживайтесь, Кирилл, - обращение по имени должно расположить человека. Как и обращение на “вы”.

Окидывает меня внимательным взглядом, садится напротив.

Достаю из любимой старенькой папки бумаги - все отпечатано на принтере, - для начала кладу перед ним снимки, сделанные моими людьми. Он опускает глаза, перебирает без особого любопытства. Вид невозмутимый. Выдержанный парень, “крепкий орешек”.

Но я тоже не лыком шит. Да и опыта у меня побольше.

- Узнаешь?

Кирилл еле заметно улыбается.

- Кого? Себя?

- И девочку.

Он чуть пожимает плечами.

- И что? Вам ее “папик” дал поручение за нами следить?

Молчу. Ответ очевиден и для него.

Кирилл словно бы с легкой брезгливостью отодвигает от себя фото.

- Это не компромат. Между нами нет близких отношений.

- То есть, вы пока во френдзоне.

Не могу сдержать насмешливой улыбки.

Парень опять не отвечает. Со вздохом убираю снимки и достаю из папки следующий листок. Кладу перед ним.

Его взгляд более насторожен.

- Постановление о приостановлении уголовного дела, - поясняю я, - Возбужденного по факту убийства некоего Громова И. А., члена преступной группировки. Ни о чем не говорит?

Парень бледнеет. Но продолжает держать себя в руках. Тянется к бутылке с минералкой, наливает воду в чистый стакан, стоящий перед ним - о стаканах я всегда забочусь, - делает пару глотков. И выдает предсказуемое:

- Простите, не понимаю, о чем вы. Я таких не знаю.

- Разумеется, - киваю я. Иного ответа и не ожидал. - Но, видишь ли, дело не прекращено, не закрыто, оно лишь приостановлено. В любой момент можно и возобновить, особенно если свидетели найдутся. Так, знаешь ли, ВНЕЗАПНО, - делаю многозначительную паузу.

Он вскидывает на меня помрачневший взгляд.

- Повторяю, что не имею к этому никакого отношения. Вас дезинформировали.

Вздыхаю.

- Парень, мне известно гораздо больше, чем ты можешь предполагать. Мотивы у тебя, конечно, были, и мотивы веские - изнасилование невесты - это более чем веский мотив... Но ты ведь не действовал в состоянии аффекта, верно? Ты ГОТОВИЛСЯ и готовился тщательно. А готовиться тебе помогал... кто? Некий бывший спецназовец?

Кирилл опускает глаза, кладет ладони на стол. Кисти у него узкие, пальцы длинные, “музыкальные”. Ногти ухоженные. Такой парень неряшливостью девочку не отпугнет.

- Орудие убийства - пистолет с глушителем - конечно, не обнаружат, он наверняка “отдыхает” на дне реки. С угнанным мотоциклом вы опять же все хорошо продумали... И с мотоциклетным шлемом. Однако именно твоя страсть к мотоциклам может сыграть против тебя. Улавливаешь, к чему я клоню?

Он опять вскидывает на меня потемневшие до черноты глаза.

- Вы ведь всего лишь частный сыщик, я правильно понял? Вы не госслужащий и не уполномочены заново возбуждать уголовные дела. То, чем вы сейчас занимаетесь, это просто шантаж.

- Шантаж, - я и не пытаюсь отрицать очевидных вещей, - А теперь прикинь, что может произойти, если данная любопытная информация попадет к... скажем так - ПОКРОВИТЕЛЮ девочки, с которой ты крутишь роман. Не отрицай - то, что, возможно между вами не случилось полноценной близости - ПОКА не случилось, - подчеркиваю, - Не исключает того, что у вас роман. Так ведь?

Он молчит. Да и что тут ответишь? Я гуляю с девчонкой просто так? Просто так даже кошки не родятся и плесень не заводится. Всё имеет свою причину и свои мотивы.

- Чего вы добиваетесь? - глухо спрашивает Кирилл, - Чтобы я больше не встречался с Дарьей? Может, не помешает и у нее спросить, чего именно она сама хочет?

Я снова не стараюсь сдержать усмешки.

- А зачем? Она хочет быть с тобой, это очевидно. Но при том не хочет идти на конфликт со своим ПАТРОНОМ. Будущим супругом, возможно, - а вот здесь я сильно сомневаюсь, но, конечно, озвучивать свои сомнения перед этим мальчишкой не намерен.

- Подождите, - он тоже еле заметно улыбается, - Вам-то какой резон сейчас говорить со мной? Идите сразу к нему и вываливайте эту инфу. Я-то вам за нее не заплачу, даже если бы и хотел. Просто материальное положение не позволит.

“Дурак”, - едва не вырывается у меня всердцах, но я сдерживаюсь.

Достаю штатовские сигареты - контрабас, - не спеша закуриваю.

Дурная привычка, но помогает думать. И заодно держать себя в руках.

Кирилл невольно морщится, хоть и старается не показывать вида. Молоток парень, спортсмен. Однако, приверженность к здоровому образу жизни его не спасет, если Загорицкий решит с ним расправиться.

А он решит. Если, конечно, я этому не помешаю.

Посему тушу сигарету - пепельница стоит передо мной, как обычно, - делаю глоток остывшего кофе и опять вскидываю на парня глаза.

- Ты не понял. Мне просто не хочется в очередной раз проходить свидетелем по уголовному делу. В лучшем случае, по факту причинения тяжких телесных, но обычно труп вывозят в лес.

И жду его реакции. Жду, когда же до этого “героя-любовника” дойдет, что он СНОВА связался совершенно НЕ С ТОЙ особью женского пола.

Он молчит. Опять смотрит на свои руки.

- Тебе было недостаточно событий трехлетней давности? - спрашиваю негромко, - Забыл, как тебе чудом удалось избежать тюрьмы по наркотикам? Ладно, ладно, - поднимаю ладонь, видя, что он намеревается заговорить - наверняка сказать, что не имел к наркоте никакого отношения. Охотно верю. - Мне известна подоплека того дела. И даже известно, кто приложил руку к тому, чтобы вызволить тебя из неприятностей. Вот только ситуация несколько изменилась, парень. ТОГО человека больше в нашем Городе нет. Как нет и пресловутого агентства “Феникс”. Тот человек проживает за границей и на родину возвращаться в ближайшие годы не намеревается. А кто еще способен, ежели что, вызволить тебя из дерьма... не знаю. Вернее всего, никто.

“Кроме меня”, добавляю мысленно.

...И на хрена я опять влезаю, куда не следует? Хочу дать парню шанс? Хороший ведь парень, по большому счету. Хоть и убийца.

Но у него БЫЛ ПРАВИЛЬНЫЙ мотив.

А постулат о “греховности” мести продайте бабушкам-прихожанкам церквей. Хотя и те не “купят”.

Он смотрит на меня внимательно.

- Простите... не помню вашего имени-отчества. Господин Бестужев...

- Дмитрий Александрович.

Кивает.

- Да, простите. Насколько я вас понял, Дмитрий Александрович, мне не следует больше видеться с Дашей, иначе огребу большие неприятности. Так?

На сей раз киваю я.

- А если... она с этом не согласится?

- Сделай так, чтобы согласилась, - говорю я невозмутимо. И добавляю уже дополнительно, чего добавлять не следовало бы, - Кто тебе дороже - малолетка, которая, может, и сама не знает, чего хочет, или мать с сестрой?

Кирилл в очередной раз бледнеет. И я уверен - он примет ПРАВИЛЬНОЕ решение.

Забираю бумаги со стола в папку.

- Ты меня понял, - говорю негромко. - Теперь если и огребешь неприятности - то только по своей вине. Тебя предупредили... и это не то предупреждение, которое повторяют дважды.

Несколько секунд он еще продолжает меня сверлить непроницаемым взглядом своих темных глаз - очень выразительных глаз, женщины к таким глазам определенно равнодушными не остаются, - потом кивает:

- Я все понял, - поднимается из-за стола и перед тем, как уйти, напоследок добавляет, - Спасибо.

И уходит.

А я остаюсь. Очень надеясь, что не совершил ошибки.

* * *

Глава 5

Дарья

...В какой-то момент обнаруживаю себя сидящей на полу. Вернее, на мягком ковре в нашей с папой гостиной. В руках - смартфон. Подношу к глазам электронную игрушку и не понимаю, что вижу. Вернее, вижу лишь “черное зеркало”.

Черное, как мои мысли в настоящий момент. Как моя душа.

Что происходит? Что, черт побери, стряслось?

Голос Кирилла совершенно не похож на голос того парня, с которым мы лишь позавчера расстались, проведя замечательный выходной, лучший, пожалуй, мой выходной за последнее время.

Оказалось, собирать чернику - это здорово. Если в теплом сосновом бору в солнечную погоду. И если на пару с парнем, с которым тебе хочется быть больше, чем с кем бы то ни было другим.

Близость - не вульгарное проникновение мужского полового органа в женскую вагину. Это просто “трах”, а не близость.

Близость - когда с твоей ладони губами берут сочные сизые ягоды, истекающие “чернильным” соком. Когда ты в свою очередь берешь с его ладоней лесную землянику - мелкую, но очень сладкую и душистую.

Близость - это смотреть друг другу в глаза и видеть в них отражение того же взаимного - взаимного! - чувства, которое испытываете вы оба.

Это поцелуи без порнухи. Объятия без грязной похоти. Это близость без примитивного совокупления.

Это когда находиться рядом с человеком просто хорошо. И ничего другого не нужно.

Когда с человеком спокойно и надежно. И не нужен никто другой.

...А потом “сказка” внезапно заканчивается, когда из плоской условной “телефонной трубки” звучит тусклый голос, извещающий, что он - ОН! - не сможет со мной увидеться. Ни в назначенный день, ни в какой другой. Что лучше нам не встречаться вообще.

Первое чувство, охватывающее меня при этих словах и интонациях вроде и его голоса, и в то же время - совершенно не его - паника.

Он меня не разыгрывает. Такие жестокие розыгрыши не в его стиле, более чем уверена.

Но что его побуждает так со мной поступать - теряюсь в догадках.

Может, он просто шизофреник? Доктор Джекил и мистер Хайд в одном флаконе? В прошлый раз это был МОЙ человек, опасаюсь мысленно произносить “любимый”, но по меньшей мере очень близкий человек, а по телефону говорит совершенно другой.

Жестокий. Безразличный. С “безликим” тусклым голосом.

Которому плевать на мои чувства.

Которому плевать на меня, по большому счету.

Опускаюсь на пол в абсолютной прострации.

Да я бы сейчас и с балкона шагнула, мне вообще всё равно.

Машинально провожу пальцем по черному экрану, снова набираю его номер.

И слышу короткие гудки.

Он попросту заблокировал мой номер. Внес в черный список. Чтобы я и дозвониться до него не могла.

* * *

Ирина

...А вот и конец нашей с Бестужевым идиллии. Надеюсь, что не конец отношений.

Весь вечер он какой-то задумчивый, если не мрачный. Пытаюсь вызвать его на разговор, отвечает односложно.

Наконец не выдерживаю, касаюсь “болезненной” темы.

- Так ты говорил с Сергеем?

Вскидывает на меня глаза. В настоящий момент абсолютно серые, без малейшего оттенка синевы.

- По поводу?

- Ну... его девки.

- А ты уверена, что она девка? - неожиданно отвечает Бестужев вопросом на вопрос. - Уверена, что всего лишь девка?

Меня бросает в жар.

- А кто же еще? - хочется мне в свою очередь спросить у него. Вероломная шлюха. Проститутка. Малолетняя гадина.

По чьей вине я лишилась нерожденного ребенка.

Именно это я Бестужеву и проговариваю. И что, по-вашему, он мне отвечает?

- А Дарья чуть не лишилась жизни.

- Б...ь! - слетает у меня всердцах с губ, до того, как я спохватываюсь. - Да вы что, мужики, сговорились?! Стоит повилять ж...ой такой малолетке, как у вас мозги напрочь отшибает?! Она тварь, просто тварь! Малолетняя тварь и больше ничего! Ладно, жизнь ее еще накажет, карма настигнет...

Бестужев пристально смотрит на меня, причем, его лицо приобретает какое-то странное выражение. Брезгливое, что ли?

- В тебе говорят эмоции, - негромко произносит Дмитрий, - Это по-человечески объяснимо, но держи себя в руках, пожалуйста.

И поскольку в настоящий момент не я, а он находится в чужом доме - моей квартире, - встает с кресла и выходит в холл.

Я запоздало спохватываюсь.

- Куда ты?

- Пройдусь, - отвечает он, не глядя на меня и просовывая ноги в свои как обычно идеально начищенные ботинки, - Воздухом подышу.

И я понимаю - он явственно дает понять, что здесь, со мной, ему воздуху определенно не хватает.

- Прости, - бормочу я пристыженно. На самом деле такие вспышки злобы для меня нехарактерны. Магнитная буря, что ли? - Действительно сорвалась...

- Все нормально, - произносит он, не глядя на меня, и после паузы добавляет, - Нет, твоему мужу я ничего не сказал, ибо говорить нечего. Тот парень просто ее кузен. Сын сестры ее покойной матери. Из города Краснодара приехал погостить. Никто господину Загорицкому рога не наставляет... не считая бывшей супруги, - бросает на меня короткий взгляд и усмехается. Холодно усмехается. Не так, как обычно.

Меня в очередной раз захлестывает волна стыда. И лишь спустя время я задаюсь вопросом - если некий кузен действительно прибыл из другого региона просто “погостить”, зачем ему брать с собой собаку?..

Но я больше не решаюсь в присутствии Бестужева затрагивать этой темы.

Ему виднее. Частному детективу в любом случае виднее.

* * *

Бестужев

Не верьте тем, кто утверждает, что злейшие враги женщин - мужики. Конечно, встречаются и нелюди, и психопаты, и просто психически неуравновешенные личности, но настоящие враги женщин - они сами. Их излишняя эмоциональность и гормональные перепады.

Ирина меня, признаюсь, удивила и удивила неприятно. Когда вдруг истерически начала мне доказывать, какая коварная дрянь “эта Дарья”. Девочка, по сути в дочери ей годящаяся.

Не собираюсь никого оправдывать, но истинный злодей в данной истории почему-то вызывает сочувствие. “Несчастный” предприниматель Загорицкий, которым женщины умело манипулируют, морочат ему голову и прочее.

Скажу по секрету - нельзя обмануть человека, если тот не хочет быть обманутым.

И Загорицкий прекрасно соображал, что делает.

А сделал он одно - выбор.

Обменял постылую и порядком надоевшую жену на молодую партнершу, вот и все.

Разумеется, Загорицкому о Кирилле я рассказывать не стал.

Фигурально выражаясь, “развел руками” и сокрушенным тоном сообщил, что поймать “на горячем” его юную красавицу невесту не удалось, что с мужчинами она вне стен своего художественного лицея не контактирует и в близкие отношения ни с кем не вступает.

Возможно, причину в изменении ее поведения нужно искать где-то еще? Возможно, она просто волнуется в преддверии предстоящих перемен?

И прочее - в том же духе.

Загорицкий вздохнул с облегчением, я это почувствовал.

Сам я облегченно вздохнуть отчего-то не мог. Может, оттого, что не был уверен, действительно ли Кирилл внял моему предупреждению. Может, потому что в какой-то момент ощутил себя натуральнейшим подлецом.

“Может, Дашу саму надо спросить, чего она хочет?”

Может, и надо.

Вот только Дашу, похоже, никто не спрашивает.

* * *

Даша

Слышу скрежет ключа в дверном замке и приказываю себе собраться. Поднимаюсь с пола, кладу смартфон на журнальный столик. С работы вернулся папа, значит, надо идти на кухню разогревать ужин.

И ни в коем случае не показывать, что со мной что-то не в порядке.

Ни в коем случае не разреветься.

Ни за что, ни под каким видом.

К счастью, я подобное “проходила”, когда Сергей огорошил меня известием о беременности жены. Правда, тогда мы встретились с глазу на глаз. Никаких смс и звонков. Я могла воочию видеть, как его корежит. Правда, легче мне от этого не было.

Я и тогда не разревелась. Из гордости, самолюбия и жгучего стыда.

Сдержусь и сейчас.

...Смартфон звонит и я в идиотской надежде, что Кирилл передумал, хватаю аппарат, даже не взглянув на входящие.

Но это, разумеется, не Кирилл.

Это Сергей. Каким-то приподнятым, если не торжественным тоном приглашает на ужин. Завтра, в 19.00. В действительно шикарном ресторане, одном из лучших в нашем городе.

Предполагаю, что он мне скажет за ужином. Стараюсь настроиться на соответствующий лад.

Ничего не выходит. Настроение - “хоть в петлю”.

На всё плевать, ничто не радует.

Тем не менее, придется приводить себя в “божеский вид”, дабы не ударить в грязь лицом перед донельзя элегантным господином Загорицким, который, вероятно, за ужином мне сделает официальное предложение.

Так и происходит, я не ошиблась. Передо мной футляр с кольцом. Кольцо с сапфиром. Изысканное. Сергей архитектор, а значит, в некотором роде тоже художник, у него отменный вкус. На китч он бы не стал размениваться.

Кольцо приходится впору.

После ужина едем к нему в “апартаменты”. Я не решаюсь ему сказать, что, пожалуй, от интимных игрищ надо бы воздержаться до первой брачной ночи. Но на этот раз он не настаивает на интиме. Приглашает меня присесть рядом с ним за комп и начинает рассказывать как он планирует провести свадьбу. И венчание. При этом демонстрируя картинки.

- Это обязательно? - с тоской спрашиваю я. Наша с папой семья - не воцерковленная, хотя мать меня во младенчестве и крестила. Я этого момента, разумеется, не помню.

Сергей отвечает, что “желательно”. Что на венчании будут “серьезные” люди. Я припоминаю, что у него какие-то связи среди высоких чиновников.

Дальше - свадебный салон, куда мы опять же едем вместе, но потом, конечно, я стану ездить на примерки одна. Тоже высшей марки.

Меня охватывает тоска. Вспоминаю банальный штамп о “золотой клетке”.

Положение обязывает. Теперь мне об этом придется помнить постоянно.

Далее - планы на медовый месяц. Часть, разумеется, проведем в Италии - я же как-никак будущий художник. Художник обязан хотя бы раз посетить Италию. А в идеале - вообще на годы там поселиться.

Но, разумеется, не обойтись и без теплого моря. И чистого пляжа. И отеля, где “всё включено”.

Нет-нет, не Турция и не Египет. Эти страны - для “рядовых граждан”. Положения Сергея обязывает отдыхать на Кубе, Мальдивах, в Доминиканской Республике, на Сейшельских островах...

- А сосны где растут? - спрашиваю я невинно.

- Сосны? - Сергей озадачен. Задумывается. - Ты хочешь в Прибалтику? - слегка морщится, - Не лучший вариант.

- Да нет, - мне, собственно, все равно.

Я не испытываю НИЧЕГО.

Разве мертвячкам не всё равно?

* * *

Проходит неделя или полторы или даже две... времени не считаю. Первая примерка свадебного платья состоялась. Мы с Сергеем едва не поссорились, впрочем, НЕ поссорились, когда я невинно спросила, не оплатит ли он заодно и операцию по восстановлению моей девственной плевы, раз уж на мне будет фата - “символ невинности”?

- У тебя скабрезные шутки, - сухо говорит он, - Отучайся.

- Хорошо, - соглашаюсь я, - Как скажете, мой господин.

Он невольно морщится. Но спор не продолжает. Да это и не спор в сущности...

...А потом Кирилл появляется снова.

И как обычно, неожиданно.

Просто возвращаюсь из салона - Сергей оплачивает спа-процедуры, - а напротив тормозит подержанный “опель” Astra белого цвета, дверца со стороны водителя распахивается - и оп-ля. Как ни в чем не бывало перед мной вырастает долговязая фигура темноволосого парня с короткой стрижкой и невероятно выразительными и притягательными темно-карими глазами. На лице парня - нахальная улыбка.

- Проедемся?

- Куда? - отзываюсь автоматически, хотя мне абсолютно все равно - куда. Хоть на северный полюс.

- За город, - говорит Кирилл, - Где сможем поговорить без посторонних ушей.

Отлично. Он еще и параноик, судя по всему.

“Куда тебя опять заносит, Дарья?” - буквально стонет голос моего хилого “здравого смысла”, но я как обычно приказываю ему заткнуться.

Кирилл действительно выезжает за черту города. Не могу не отметить, что машину он водит грамотно и аккуратно, не хуже личного водителя Сергея. Сворачивает на поселковую дорогу и останавливается у берега небольшой речушки - притока великой русской реки.

Выходит сам, распахивает дверцу со стороны пассажирского сиденья. Подает руку, когда я выхожу. Но я его руки не касаюсь.

Пусть-ка для начала объяснит свое более чем странное поведение.

Место, куда мы направляемся, достаточно безлюдное. В таком безлюдном месте можно без труда и избить партнершу, и изнасиловать - неоднократно и в извращенной форме, - тем самым доведя до оргазма и громких криков. Словом, совершить всё то, о чем втайне мечтают многие читательницы современных любовных романов.

Кирилл расстилает на траве свою джинсовую куртку, похлопывает по ней ладонью.

- Присядь, пожалуйста. Не маячь. А то я не смогу сосредоточиться.

- На чем? - спрашиваю машинально. Но на куртку опускаюсь. В самом деле, разве у него не имелась уйма возможностей надо мной надругаться? И в той безлюдной деревеньке, и тогда, когда поехали за город собирать чернику в сосновом подлеске... Да миллион возможностей. Ни одну из которых он не использовал, ибо нормален.

Во всяком случае, казался мне таковым. До недавнего времени.

- Тот звонок... считай, его не было.

Ага. Не было. А что тогда было?

- А что тогда было? - спрашиваю машинально. Не дай Бог, начнет сейчас распространяться о своих припадках, провалах памяти, и закончит признанием в том, что диагноз “эпилепсия” ему поставили еще в детском возрасте.

Но Кирилл говорит совершенно другое. Говорит то, что поначалу повергает меня в оцепенение. Ибо большей дичи я не слышала. Ни от него, ни от кого-то другого.

- Твой папик учредил за тобой слежку.

- Что? -выдыхаю я. А в мозгу проносится: “Ну скажи, что просто шутишь, просто разыгрываешь меня...Я прощу. Ты вообще странный парень, по большому счету.”

По лицу Кирилла скользит еле уловимая усмешка. Невеселая.

- Да, он нанял частного детектива. Фамилия - Бестужев.

- Бестужев-Рюмин? - тупо шучу.

Кирилл морщится.

- Нет, просто Бестужев. Может, действительно дальний потомок того декабриста... может, всего лишь однофамилец. Крутой мужик, к слову, - добавляет негромко, будто размышляет вслух, - Лихо взял меня в оборот...

- Подожди, - наконец до меня доходит, что Кирилл меня не разыгрывает, - Ты с ним виделся? Но зачем?

- А он меня предупредил, - говорит Кирилл, причем слово “предупредил” произносит с особой интонацией. Со значением.

- О чем? -глупый вопрос. Могу предполагать - зачем, а также - почему. Сергей его попросил?

- Он тебе угрожал? - высказываю очевидную догадку.

Кирилл кивает.

- Именно. Только не физической расправой.

- А чем?

Он несколько секунд молчит, машинально терзает сорванную былинку, наконец отбрасывает и поднимает на меня глаза. В них - горечь и мрак.

- Я тебе не рассказывал... и, наверное, никогда бы не рассказал, но раз все так повернулось... Не хочу, чтобы ты считала меня психом или мудаком.

Я не отвечаю. Насчет “психа”, что там лукавить, подозрения были. Насчет мудака? Ни разу.

- В общем, встречался я с девушкой. Замечательной девушкой... все у нас было хорошо, собирались пожениться, - умолкает.

- И?.. - ради Бога, не рассказывай, что и ее убили...

- Но на нее “запал” один “авторитет”. Член преступной группировки. Фамилий и имен называть не буду, это ни к чему, после сама поймешь. В общем, начал преследовать, подарками заваливать, цветами... ну, как там по их бандитским понятиям принято. Впечатлить хотел.

- Но она не впечатлилась? - высказываю напрашивающуюся догадку.

- Не-а, - Кирилл слегка улыбается. Своим воспоминаниям, не мне. На меня он не смотрит.

- И тогда этот гад начал ей угрожать, - понижает голос, - Явился прямиком к ней домой, в колбе или каком-то еще сосуде притащил кислоту и предупредил - если она с ним не ляжет, ее этой кислотой “умоют”.

Меня невольно передергивает.

- Что было дальше?

- А дальше она позвонила мне. В тот период я как раз числился в охранном агентстве... вернее, охранно-сыскном. Крутые там были кадры, и шеф очень крутой... Погоняло у него было “Ржевский”, может, слышала?

Отрицательно мотаю головой.

- Ну, конечно, это было довольно давно... да и кликуха эта была популярна в определенных кругах... специфических.

- Бандитских? - уточняю машинально, и Кирилл снова усмехается.

- Скорее наоборот. Анти-бандитских. Короче, решили этому авторитету “урок” преподать. Чтоб впредь неповадно было.

- И каким образом? Избили?

Кирилл бросает на меня короткий, какой-то вороватый взгляд и снова устремляет его на противоположный берег речушки, у кромки берега которой мы и обосновались.

- Да, разок я лично ему устроил трепку. Но дальше... знаешь выражение: “что-то пошло не так”? Что-то пошло не так и бандиту удалось вырваться. Не просто вырваться - он ранил одного из наших и... взял Ольгу в заложницы.

Замолкает.

Ольгу. Прокол. Он же не собирался называть имен.

Ладно, какая теперь разница...

- Все закончилось... плохо? -спрашиваю осторожно.

- Почему же? - Кирилл тянется к своей сумке и достает оттуда пару бутылок с водой. Одну протягивает мне, - Будешь? Правда, придется из горлышка, стаканов не захватил.

- Давай, - машинально беру у него из руки бутылку, отвинчиваю пробку и делаю из горлышка пару глотков прохладной минералки, - Так чем все закончилось?

- Закончилось тем, что того ублюдка все-таки повязали.

- А девушка? Твоя подруга?

- С ней ничего не случилось. Почти, - он опускает голову и в очередной раз выдирает из земли пучок травы. Полагаю, бессознательно.

- Почти?

- Он ее изнасиловал, - глухо говорит Кирилл.

Я не знаю, что ему ответить. Сказать - “Сочувствую?” Слишком банально. Слишком штампованно.

И совершенно неискренне.

- А ты? - спрашиваю негромко. И уже предчувствую, что ответ Кирилла не будет легким.

- А что я? - он пожимает плечами, - Утерся. Она больше не захотела меня видеть.

- Но ведь это не конец истории? - спрашиваю осторожно.

- Почти конец. Не считая того, что через три месяца этого авторитета подстрелили. Средь бела дня, в центре Города, из пистолета с глушителем.

- Киллера, конечно, не нашли? - отзываюсь машинально, и лишь спустя пару секунд до меня НАЧИНАЕТ ДОХОДИТЬ.

- Ты? - выдыхаю я, - Ты был тем киллером?

Кирилл отводит глаза. Но до этого я успеваю поймать скользнувшую по его губам усмешку, вызвавшую у меня озноб. Злую усмешку. И холодную.

- Не нашли, - повторяет Кирилл, опять сосредоточенно глядя на водную гладь перед собой, - Вот только при желании и сейчас можно найти свидетелей той истории. Бестужев же как-то нашел...

- И чем он тебе угрожал? Что дело будет возобновлено?

Он бросает на меня короткий взгляд.

- Ты неплохо подкована в юриспруденции...

Я морщусь. Кто в нашей стране не “подкован” по части уголовщины?

- Так все же Сергей потребовал, чтобы этот Бестужев с тобой... поговорил? - пальцами изображаю кавычки - ничего себе “разговор”...

- Нет. По словам сыщика, твой папик не в курсах. Он, дескать, не уверен, что его реакция будет адекватной. Просто посоветовал мне больше с тобой не встречаться.

- Зачем же встретился? - спрашиваю с досадой.

И слышу в ответ не совсем то, что ожидала:

- Я думаю, ты не заслуживаешь скотского отношения. И потом... кажется, я к тебе привязался.

Ну, спасибо и на том.

* * *

Поднимаемся с травы.

Вроде, всё сказано. Кое-что прояснилось. Осталось сесть в машину, доехать до города и распрощаться. Насовсем.

Я, конечно, девица сумасбродная, однако, не настолько, чтобы бросив выгодного жениха, начать встречаться с убийцей. Какими бы благородными ни были его мотивы.

Поворачиваемся лицом друг к другу... и замираем. И весь окружающий мир замирает. Умолкают в траве цикады, не вьются над бело-розовыми цветками клевера трудолюбивые шмели... Бабочки тоже замирают, сложив крылышки в чашечках цветов.

Кажется, даже ветер утихает.

Мы одновременно подаемся друг к другу и вдруг начинаем исступленно целоваться. Будто в последний раз. Будто другого шанса не будет. Будто не виделись невесть сколько времени и все это время мечтали об одном - снова воссоединиться...

А потом опускаемся на траву.

- Не здесь же, - неуверенно бормочет Кирилл, но я закрываю ладонью его губы.

- Не имеет значения. Всё неважно... "Кроме тебя”, - добавляю мысленно.

И он снова бросает на траву свою куртку.

..............

Понятия не имею, сколько времени проходит. Время тоже исчезает, становится незаметным, неощутимым.

Мы принадлежим друг другу. Только это имеет значение в настоящий момент.

А других моментов и нет. Есть только один. НАСТОЯЩИЙ.

Принадлежащий нам и только нам. Обоим. Один на двоих.

* * *

Далее следует развилка повествования. Тут приведен окончательный вариант концовки. Есть альтернативный, он опубликован отдельно.

Глава 6

И снова Дарья

...Кирилл, разумеется, довез меня до дома, остановился во дворе, но выходить из машины не хотелось ни мне, ни ему.

Расставаться не хотелось.

- Где ты был раньше? - задаю глупый, по определению, вопрос.

- Я же тебе объяснил - тот сыщик, Бестужев...

Отрицательно мотаю головой, касаюсь пальцами губ Кирилла. Моего Кирилла.

- Раньше... хотя бы на полгода. Или на год.

При том отлично знаю - вряд ли раньше, до нашей с Загорицким встречи, я обратила бы на Кирилла внимание. Точнее, внимание-то, возможно, и обратила, но ни о чем серьезном не помышляла.

Мне нравились мужчины постарше. Много старше.

Не все подряд, разумеется. Лишь состоявшиеся мужчины. Успешные.

Те, кто в себе уверен. И знает, чего хочет.

И не является тупым “быком”, конечно же. Для меня, “книжной” девочки из рафинированно-интеллигентной семьи, последнее играло едва ли не решающую роль.

“Кавалеры”, не способные связать и двух слов, не то, что поддержать беседу о “высоком”, раздражали страшно.

Лишиться девственности я должна была в объятиях не только взрослого и опытного, но и умного, по-настоящему интересного мужчины.

Собственно, так в итоге и произошло. Слышали выражение: “Бойся своих желаний, ибо они могут сбыться”?

Смысл его дошел до меня гораздо позже.

Да, желания иногда сбываются. Только последствия сбывшихся желаний оказываются совсем не такими, каких бы тебе хотелось...

...Снова вернусь в прошлое. Кому не нравятся подобные флешбэки, можете следующие абзацы пропустить.

На том теплоходе, во время круиза, который для меня организовал дядя Женя - журналист Михайловский, пронырливый и ушлый, Сергей Загорицкий привлекал к себе особое внимание.

Интересный, если не сказать - красивый, но неброско, не вызывающе, мужчина лет тридцати пяти - сорока. Ухоженный, при этом без татуировок, которыми все вдруг повально увлеклись, причем как мужики, так и бабы, без “модной” щетины на лице, которая далеко не всем самцам идет, умеющий носить дорогие костюмы непринужденно и естественно, а вот это уже признак настоящей ПОРОДЫ, он, разумеется, немедленно заинтересовал всю женскую половину совершающих круиз. Начиная с почтенных матрон и заканчивая “девочками” определенно специфической профессии. Древнейшей.

На правой руке - тонкое обручальное кольцо, но держится обособленно. Спутницы нет.

Уже интригующе.

Внимательный взгляд - глаза красивого “орехового” оттенка, с зелеными крапинками на радужной оболочке. Немного ироничная улыбка. Достаточно тонкие для мужчины черты лица.

Рассматривала я его, разумеется, исподтишка. И в мыслях не держала, чтобы подойти и заговорить.

Во-первых, по натуре я интроверт, во-вторых, и без меня желающих обратить на себя внимание предпринимателя Загорицкого было немерено. О том, что он владеет строительной фирмой, мне шепнул дядя Женя, я же в свою очередь от этой инфы отмахнулась - мало ли кто чем владеет, морские круизы “голь перекатная” не совершает.

Загорицкий подошел ко мне сам.

В тот момент наш теплоход приближался к очередному порту, а я, устроившись на палубе с альбомом для рисунков и набором цветных мелков, делала зарисовки.

Он приблизился практически бесшумно.

- Начинающая художница? - услышав негромкий, мягкий, какой-то даже бархатный голос, я едва не вздрогнула.

Обернулась с досадой. В его “ореховых” глазах мелькали смешливые искорки.

- Во-первых, не художница, а художник. И вообще... я не художник, я только учусь.

Он кивнул, будто иного ответа не ожидал. Бросил взгляд на сделанную мной довольно небрежную зарисовку - я не успела вовремя захлопнуть альбом.

- Неплохо. Кто вам перспективу преподает, Звонцов?

Неожиданно. Меня даже в жар бросило.

- Вы тоже в художке учились?

- В свое время. Увы, не доучился. Подался в архитектурный.

- То есть, вы архитектор? - ничего себе, открытие. А как насчет владения фирмой?

- По образованию архитектор, - уточнил Загорицкий, - По роду занятий - предприниматель.

От его внимательного взгляда и мягкой улыбки мне становится не по себе. Не намерен же он со мной флиртовать? Даже если ему в идеале не больше тридцати пяти, разница в возрасте у нас слишком велика, он не может принимать меня всерьез.

И тем не менее...

- Кстати, моя фамилия Загорицкий. Сергей Загорицкий. А вы...

Я называю свое имя. В ту минуту напрочь забыв “прописную истину”, хорошо известную авторам фэнтези - в имени человека заключена некая “сила”, кому попало собственного имени лучше не называть.

Но Загорицкий не был “кем попало”.

У меня тогда не было ни малейшего шанса НЕ влюбиться в него. Ни крошечного шанса...

* * *

...Логическая ошибка осуждающих меня “матрон” кроется в том, что они априори считают меня мелкой коварной хищницей, увидевшей в предпринимателе Загорицком источник будущих доходов.

А я видела в нем человека, с которым чертовски интересно общаться, мужчину, который умеет ухаживать, но при этом не распускает рук и напрочь лишен пошлости.

Осознать в полной мере, что значит стать любовницей обеспеченного человека, я сумела гораздо позже.

Когда действительно стала его любовницей.

Чего поначалу вовсе не жаждала. Была немалая прелесть в том, чтобы общаться, находиться рядом, периодически ловить злобно-завистливые взгляды “женской половины” теплохода и тешить свое самолюбие тем, что ни одна не сумела бы поддержать разговор об импрессионистах и передвижниках так же мастерски, как я.

Хотя, насколько сейчас понимаю, Загорицкому не очень-то была нужна интересная собеседница.

Как выразился дядя Женя много позже, ему требовалось “свежее мясо”.

Погано это сознавать, но циничный журналист оказался прав.

* * *

...А сейчас уберите детей до шестнадцати от экранов, поскольку речь пойдет об откровенно интимных вещах.

Раз уж начала вспоминать, уже не остановлюсь, пока не вспомню всё.

...Круиз закончился - и закончилась красивая сказка, начавшаяся на борту роскошного теплохода. Я была почти уверена, что отношения с архитектором тире предпринимателем у нас прекратятся - в конце концов, он был женат давно и прочно и разводиться не собирался. На мой осторожный вопрос, почему же Загорицкий не взял жену с собой в круиз, тот неохотно ответил, что та осталась ухаживать за больным родственником. О детях я его не спрашивала, он сам за день до окончания путешествия продемонстрировал мне фотографию очень симпатичного мальчишки лет семи и пояснил: “Мой сын. Покойный.”

Тем самым, конечно, поверг меня в страшное замешательство.

- Погиб в автокатастрофе. Находился в машине вместе с матерью.

- Сочувствую, - пробормотала я.

Он промолчал.

У нас с ним не было близких отношений. И поцеловал он меня лишь раз, накануне нашего возвращения в родной хмурый и дождливый город. Тихонько провел ладонями по моим щекам. Очень нежно.

- Ты непростительно красива, Даша.

“Непростительно”?

Я уверена - в тот момент он сознавал, что влюбляется в меня, но всячески этому сопротивлялся. Чувство долга и ответственности за несчастную жену, лишившуюся единственного ребенка, было сильнее.

И если бы всё закончилось там, на теплоходе, я испытала бы досаду и почти наверняка грусть, однако, со временем всё бы забылось, улетучилось, оставив после себя послевкусие чего-то несбывшегося и, возможно, хорошего...

...но спустя неделю после нашего возвращения Загорицкий подъехал к художественному училищу на своем “Вольво”, с букетом темно-бордовых роз.

И сказал, что не может больше сопротивляться желанию меня видеть. Видеть постоянно. Или по крайней мере, регулярно.

А поскольку я испытывала то же самое, то не стала ему возражать. И противиться своим чувствам.

...Я предполагала, что мы поедем в какое-нибудь “пристойное заведение”, желательно, с отдельной кабинкой, но Сергей привез меня на съемную квартиру. Нет, даже не так. Не квартиру - настоящие апартаменты. Где было просторно, светло и... да, уютно.

Вот только мне в первые минуты было очень не по себе. Не будучи круглой дурой, я прекрасно осознавала, что здесь должно произойти.

Проблема заключалась в том, что в свои девятнадцать я все еще была девственницей. Так уж случилось. Девушку Дашу воспитывали в строгости. У меня, конечно, был молодой человек, с которым мы дружили со школьной скамьи, но именно - дружили, ничего по-настоящему серьезного, никакого интима.

Признаваться в своей “невинности” я Сергею не собиралась - стыдно. Почему-то считала - всё произойдет “само собой”, естественно и непринужденно, как в бульварном романе. “Героиня тихонько охнула, а потом крепче обхватила своего любимого и застонала от наслаждения...”

Ничего подобного.

Боль была неожиданной и обжигающе сильной. Настолько сильной, что в какой-то момент я не выдержала и попросила Сергея прекратить.

Он немедленно прекратил. Спросил растерянно:

- Так ты девственница?

“Уже нет,” - ответила я ему мысленно.

Крови, кстати, тоже было отнюдь не “три капли”.

Загорицкий набросил на меня легкий плед, проводил до ванной.

В тот день он больше меня не касался. Был чрезвычайно тактичен и предупредителен.

Повторная попытка сближения между нами произошла лишь через неделю. И тогда я постаралась его не отталкивать. Хотя, разумеется, никакого удовольствия от близости с мужчиной не испытала. В какой-то момент в голове пронеслось: “Может, я вообще фригидна?”

Но, разумеется, я не была фригидна. Просто в таких делах нужна практика.

И, конечно, любящий, заботливый, опытный партнер.

Загорицкий соответствовал всем этим требованиям. Я влюбилась в него по уши.

* * *

...Встречались мы регулярно. Время от времени посещали отнюдь не дешевые заведения, в основном - в пригороде. Однажды Сергей устроил мне экскурсию по “Золотому кольцу” - два полноценных выходных дня мы провели, не расставаясь и любуясь древнерусскими красотами. Он был отличным гидом, его обширные познания в истории и архитектуре не могли не восхищать. Нам ни разу не было скучно вместе, такого не могло быть просто по определению.

И он снимал кольцо. Перед встречами со мной он неизменно снимал обручальное кольцо. Словно тем самым символически “открещивался” от своего брака.

А я вообще не задумывалась о том, что у него есть законная жена.

Жена была “где-то там”. Далеко. В параллельной реальности.

Несчастная унылая женщина, оплакивающая гибель ребенка. Женщина, которую не следовало травмировать разводом.

Дело ведь не в том, что у твоего мужчины где-то есть баба, которая ведет хозяйство и с которой он, возможно, обсуждает бытовые вопросы. Плевать.

Другой вопрос - что твой мужчина делает, когда ложится с ней в одну постель?

Наивная дура, я почему-то была уверена, уж ее-то после меня он вообще не касается. Именно - не касается.

Посему для меня сильнейшим ударом стало известие, что его Ирина ждет ребенка.

“Когда ты успел?” - едва не сорвалось у меня с языка, но не сорвалось. По очень простой причине - на какие-то секунды я просто лишилась дара речи.

Ощущение было приблизительно таким, словно тебя в жаркий летний день погрузили в ледяную воду. Причем, с головой. И без возможности вынырнуть.

- И что теперь? - прошептала я пересохшими губами.

- Нам нужно взять себя в руки, - глухо ответил Сергей. Впервые он избегал смотреть мне в глаза.

- Каким образом? - но я уже поняла, к чему он клонит. Отлично поняла.

Он имел в виду - НАМ НАДО ПЕРЕСТАТЬ ВИДЕТЬСЯ.

Поскольку Ирина - чрезвычайно ранимая натура. И волноваться ей сейчас очень вредно.

А я - не ранимая. Я, разумеется, натура толстокожая.

И вообще, мне всего девятнадцать, вся жизнь - впереди.

Еще встречу своего “принца”.

...Даже сейчас, вспоминая тот разговор с Сергеем, удивляюсь, почему не умерла там, на месте. Ощущение было таким, будто у меня вырвали сердце. А на его месте осталась черная дыра.

С этой черной бездонной дырой в груди я и прожила некоторое время. Пока не осознала, что дальше так продолжаться не может. Что я не могу просыпаться и тут же начать глотать слезы. Что не могу существовать будто в тумане. Заставляя себя всякий раз общаться с окружающими, тогда как хотелось убежать куда-нибудь на берег реки и попросту сигануть на глубину. А очнуться уже русалкой.

Не видеть и не слышать никого и ничего.

Пусть всё исчезнет раз и навсегда.

Пусть всё ЗАКОНЧИТСЯ.

..........

В какой-то степени всё действительно закончилось. Во всяком случае, когда я увидела Загорицкого входящим в мою палату - меня из реанимации, где я провела три дня, перевели в отдельную палату повышенной комфортности, об этом похлопотал Сергей, я не испытала ничего, кроме досады.

Мне не удалось себя убить и слава Богу, но любовь к женатому мужчине я точно в себе убила.

Наповал.

* * *

- Зачем ты пришел? - отмечаю, что Сергей выглядит плохо. Как человек, который не спал суток двое. Лицо осунулось, белки глаз покраснели. Взгляд какой-то затравленный.

Мне его не жаль. Нисколько.

Берет стул, придвигает к моей кровати. Садится.

- Хоть ты меня не наказывай, малыш.

Меня передергивает. Не хочу слышать от него всех тех уменьшительно-ласкательных обращений, которые он произносил совсем недавно.

До того, как я узнала о его предательстве.

Ибо, шепча мне на ухо слова любви, он одновременно ухитрился сделать законной супруге ребенка. Да, называйте меня аморальной, хищницей, слишком наглой и ушлой малолеткой... Но я не могла не угодить в сети Загорицкого, попросту НЕ МОГЛА. Без шансов.

Попавшуюся на бесплатный кусочек сыра в мышеловке маленькую серую бедняжку можно обвинить только в одном - в неопытности. Взрослая крыса ухитрилась бы утащить сыр без ущерба для себя.

И крысой в данной ситуации являлась совсем не я.

Мне нечего ответить Сергею. И тем не менее, я говорю:

- Твоя жена ждет ребенка, ты ей нужен.

Я не произношу - “ты ей нужнее”. Чтобы он, не дай Бог, не решил, что нужен мне ВООБЩЕ.

Отдельная палата, фальшивый диагноз. В истории болезни нет упоминаний ни о передозировке лекарственными препаратами, ни тем более о попытке суицида. Вульгарный сальмонеллез. Даже объяснили, что зловредная бактерия угнездилась в кремовом торте, который держали в тепле. За все эти благодеяния я должна благодарить господина Загорицкого.

Но черта с два дождется он от меня благодарности.

На месте сердца, которое Сергей легко у меня вырвал, образовалась дыра и заполнить ее чем-то, кроме горечи и желчи, невозможно.

Не зря говорят, что “розовые очки” разбиваются стеклами внутрь.

Но парадокс - после этого человек прозревает.

- Ирина больше не ждет ребенка, - глухо говорит Сергей.

- Что? - до меня доходит не сразу.

- Выкидыш.

Я чувствую противный холодок под ложечкой. Не хотела я такого результата. Если на то пошло, вообще никакого не хотела.

Хотела просто исчезнуть с лица земли.

А может, и исчезла? И появилась в некой параллельной реальности?

- Извини, - выдавливаю из себя.

Сергей придвигается ближе и тихонько касается моей щеки.

Отдергиваю голову. Впервые его прикосновения мне неприятны.

- Ты ни в чем не виновата. Виноват я один.

- Ей это скажи, - вырывается у меня непроизвольно, - Ты ей сейчас нужнее. А я в порядке. Снова травиться не стану, не волнуйся.

- Даша...

Молчу. Отворачиваюсь. Не хочу его видеть.

- Прости меня, - говорит Загорицкий совершенно убитым голосом.

- Бог простит.

Он уходит. Через несколько минут мне доставляют фрукты и какие-то еще лакомства, в палате есть холодильник. У меня нет аппетита. У меня нет настроения. Я думаю о его жене.

Что, не вышло удержать муженька ребенком? Ну, попробуй теперь удержать его собой.

Уверена - у тебя ничего не получится, бедняжка.

* * *

...Проходит некоторое время. Сергей больше не ищет со мной встреч. Звонит или нет, мне неизвестно, я заблокировала его номер.

А потом эта облезлая крыса, обманутая супруга, является лично к нам домой. Нам с папой.

Мне смешно, ей-Богу. Зачем приперлась? Просто на меня посмотреть? Ну смотри, любуйся. Очень кстати дома оказывается и Игорек, мой друг детства. Безнадежно влюбленный мальчик-паж.

Он в принципе мальчик милый. Но я его не могу воспринимать иначе как хорошего приятеля.

Природная блондинка, бледноватая и немного склонная к полноте, впечатления на меня не производит. Но я разыгрываю из себя “невинность”.

Раз пришла - значит, не уверена в своем супруге. Желает убедиться, что между мной и Сергеем все кончено.

Не стала ее переубеждать. Хотя уже в тот момент была уверена, что Загорицкий рано или поздно появится. Как в свое время появился у стен художественного училища.

Все просто - не была бы я ему нужна, не стал бы хлопотать. Отец мне рассказал, в какой панике находится мой солидный любовник, узнав, что я пыталась покончить с собой.

Не уголовной же ответственности он опасался? Ни к какой ответственности его привлечь не могли. Даже если бы захотели, ничего бы не вышло. Деньги, общественное положение - все на его стороне. На худой конец, он мог попросту откупиться.

Но ко мне в больницу бы не помчался. Не торчал бы там сутки.

И не просил бы у меня прощения.

На какой-то момент мне становится жаль его жену.

Мадам пытается вернуть прошлое. Более глупого занятия невозможно придумать.

Прошлого нет.

А будущего у нее с мужем не просматривается.

* * *

..И Сергей действительно появился. Появился у нас дома. Серьезно переговорил с моим отцом, поведал о своих намерениях. Убедил его, что жизнь он мне обеспечит достойную. Что он - не “Синяя Борода”, что любит меня искренне... Уверена - папе очень хотелось ему верить.

По крайней мере, мой отец захотел дать ему шанс.

...Вот только к тому моменту я уже встретила Кирилла.

Кирилла, в которого неожиданно и бесповоротно влюбилась.

Который сейчас находится со мной в салоне подержанного “опеля” и расставаться с которым мне отчаянно не хочется.

* * *

- Даш, - теплая ладонь Кира - возлюбленного - тихонько касается моей щеки. Мне хочется ее удержать, мне не хочется уходить. Еще не расставшись с Кириллом, я начинаю по нему скучать. Не знаю, как вообще доживу до нашей следующей встречи.

- Послушай, - он серьезен, и я заставляю себя сосредоточиться.

Только не говори, что нам не следует больше видеться. После того, что сегодня между нами произошло, после нашей ПОЛНОЦЕННОЙ близости, ты уже не сможешь уйти “просто так”.

Я этого не вынесу.

..Опять заставляю себя прислушаться к словам кареглазого парня.

-...глупостей?

- Что? - рассеянно переспрашиваю.

- Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, - терпеливо повторяет Кирилл.

- Каких? - сердце екает. О чем он вообще? Кажется, глупостей я УЖЕ наделала.

- Не скажешь “папику” о том, что тебе известно, - он серьезен. Взгляд потрясающе выразительных темно-карих глаз мне кажется напряженным. - О том, что он нанимал сыщика... и об остальном.

- А почему...- “нет” - хочу спросить я, но тут же осекаюсь.

А ведь он прав. Он ЧЕРТОВСКИ прав.

Ибо - откуда я могла бы узнать о том, что Сергей нанял частного детектива?

Только от того, с кем частный детектив поговорил. Приватно поговорил.

Кого ПРЕДУПРЕДИЛ.

Не знаю, каким мотивами частный сыщик руководствовался, но делал он это отнюдь не из желания навредить. Мне, Кириллу...

Как раз наоборот.

Он протянул нам спасательный круг.

А рассказав Сергею о том, что мне сегодня стало известно, я немедленно подставлю и Кирилла, и сыщика с дворянской фамилией. Но прежде всего - Кирилла.

Та история с убийством криминального авторитета... я уверена - Кир мне не соврал. Просто у него не было никакого резона врать.

Он мне ДОВЕРИЛСЯ.

Доверие нельзя предать.

...Но в таком случае ЧТО я могу сказать Сергею?

Что полюбила другого?

Нереально. Пока он своими глазами не убедится в том, что у меня действительно есть ДРУГОЙ. И пока он не выяснит, КТО ОН.

Ибо Сергей привык все держать под контролем. Такой уж человек. По-другому он и не достиг бы того высокого статуса, которым обладает.

Другого человека мой отец и не принял бы в качестве будущего зятя.

Отец.

Как я могла напрочь о нем забыть?

Я - плохая дочь. Отвратительная. Совершая попытку суицида, я тем самым рисковала не только собственной жизнью, но и жизнью самого близкого человека - своего папы.

Вряд ли он меня пережил бы дольше, чем на месяц. И то в лучшем случае.

Сейчас отец уверен, что Сергей благополучно устроит мою жизнь. Я сама была в этом уверена... до недавнего времени.

Заявив Загорицкому, что не выйду за него, я нанесу страшный удар не только ему, он-то переживет, но папа... не многовато ли для него потрясений?

- Что же делать? - шепчу я. - Не могу же я...

- Можешь, - спокойно отвечает Кирилл.

Мне бросает в дрожь.

- Нет...

А он неожиданно улыбается. Мягко улыбается, по-доброму.

- Ты собираешься замуж или в тюрьму строгого режима на каком-нибудь северном полуострове?

Глупая шутка. Не понимаю, к чему он клонит.

- Даш, - у Кирилла очень мягкий голос. Какой-то даже “шелестящий”. Бархатный. -Ты что, принцесса, которую берет замуж свирепый дракон, чтобы впоследствии заточить в своем зАмке на высокой горе?

- Иди к черту, - наконец-то до меня, дуры, доходит, к чему он клонит.

И мне это чертовски не нравится.

Однако, другого выхода все равно нет.

Либо продолжать видеться с Кириллом тайком, либо не видеться вообще.

Третий вариант - рассказать Сергею правду как на духу - абсолютно неприемлем.

Вообще ни разу.

* * *

...Чувствую жжение в глазах. Сейчас точно разревусь.

Кирилл подается ко мне, тихонько обнимает. Прижимаюсь лицом к его груди. Слышу ровное биение его сердца.

- Не смей меня больше бросать, - бормочу я. Если он опять исчезнет, я не смогу выдержать того, что меня ожидает - свадьбу с мужчиной, который по возрасту годится в отцы. И последующую жизнь с тем, кого больше не люблю.

Все возможно лишь при одном условии - что Кирилл будет рядом.

- Куда я денусь, - вздыхает он и тихонько целует меня в волосы.

- Когда ты опять появишься?

Он чуть отстраняется. Тону в его темных глазах.

- В любое время. Кстати, тебе будет нужен “левый” мобильник с “левой” симкой.

- Где я его возьму?

Он слегка улыбается.

- Не беспокойся, я сам этим займусь.

И мы снова начинаем целоваться. Будто делаем это в последний раз.

На прощание он произносит уже привычный “пароль”:

- Ты очень красивая.

Улыбаюсь сквозь слезы. И произношу отзыв:

- Ты тоже хоть куда.

* * *

Ирина

...О предстоящей свадьбе своего “бывшего” с двадцатилетней девчонкой узнаю, разумеется, заранее. Да ведь все знают - и наши с Сергеем общие знакомые, и некогда друзья. Даже мой папа в курсе.

Слов сочувствия слышать не хочу.

Уверена - карма рано или поздно Сергея настигнет.

Приглашение на свадьбу Загорицкого неожиданно получает и Бестужев. Ставит меня в известность. При этом говорит, что если и появится в числе гостей, то исключительно “в интересах дела” - там будет достаточно важных персон, он не должен упускать возможности завязать кое-какие перспективные знакомства. И добавляет:

- Но если тебе это будет неприятно, я не пойду.

Пожимаю плечами как можно небрежнее.

- Поступай, как знаешь. Мне больше нет до него дела.

Бестужев смотрит внимательно - всякий раз мне делается не по себе от его пронзительного взгляда, - а потом выдает:

- Ты выйдешь за меня?

От неожиданности не нахожу, что ответить.

- Ты серьезно?

Он кивает без улыбки.

- Более чем. Что нам мешает оформить отношения?

- Но... а твоя жена? Мария?

- Нужно завершить некоторые формальности, но препятствий она чинить не станет. Мы с ней уже говорили на эту тему.

Меня бросает в жар.

- Как-то все это немного... странно...

- Да неужто? - он улыбается мальчишеской улыбкой. В глазах появляются смешинки. - Мы люди свободные и нам хорошо вместе, разве нет?

- Так, - отвечаю неуверенно, - Но ведь для семейной жизни нужно нечто большее, нежели просто хороший секс...

- Но без хорошего секса нечего говорить и об остальном, - Дмитрий притягивает меня к себе, обнимает, - Да брось ты трУсить, Иринушка. Я - не твой “бывший”, малолетние девочки меня не привлекают.

- Уже хорошо, -бормочу я, не поднимая головы.

Готова ли я вновь довериться мужчине?

Бестужев вызывает доверие, этого у него не отнимешь.

И он кажется мне надежным.

А остальное... поживем-увидим.

Жизнь - штука непредсказуемая...

* * *

ФИНАЛЬНЫЕ АККОРДЫ

Дарья

...”Медовый месяц” мы с Сергеем проводим на тропических островах. Теперь я в полной мере осознаю, что такое “жизнь по протоколу” и “положение обязывает”. Все эти прелести хороши поначалу, но быстро надоедают. Считаю дни до возвращения в родной город.

Считаю часы до следующей встречи с Кириллом.

Он действительно подарил мне “левый” мобильник и взял с меня слово, что с собственного телефона я ним связываться не стану. Так же, как не стану разыскивать его страницу в интернете, опять же, с собственного лэптопа.

- Ты думаешь, ему больше делать нечего, кроме как проверять мою историю браузера? - спрашиваю с досадой, ибо осторожность Кирилла, как мне кажется, граничит уже с паранойей.

- Раз он уже нанимал за тобой слежку, - невозмутимо отвечает Кир, - Кто даст гарантию, что некий специальный человек не будет проверять твой ноут регулярно? Может, пять дней в неделю, может, раз в месяц. Твой папик запросто это сделает. Так, ради собственного спокойствия.

Я вздыхаю. Кир скорее всего прав.

...Говорю Сергею, что собираюсь съездить на папину дачу. Отцу в свою очередь сообщаю, что еду на этюды, конечно же, вместе с другими начинающими живописцами. А сама сажусь на электричку.

И вот я уже схожу с платформы в подлесок и направляюсь к знакомой деревеньке, где стоит деревянный домишко - чертовски уютный и чертовски удобный...

Не дойдя до дома и десяти метров, вижу вышедшего из “избушки” долговязого парня. Ускоряя шаг, иду, а потом и бегу ему навстречу и наконец повисаю на нем, обхватив его за шею. Кирилл улыбается своей солнечной улыбкой, подхватывает меня, отрывает от земли. Так и входим в дом, с наслаждением вдыхаю знакомые запахи дерева, сена и клубники - огромное блюдо со спелыми ягодами уже находится на столе.

Но клубники мы наедимся потом.

Нас ожидает наше “любовное ложе” - невысокий топчан, не слишком широкий, что совершенно неважно. Нам вдвоем хорошо и на нем. Нам упоительно хорошо.

........

Этот день принадлежит нам целиком. Длинный и солнечный летний день. Только нам обоим.

Это - целая вечность.

* * *

Ирина

...Пышных торжеств мы с Дмитрием устраивать не стали. Скромно расписались и в компании двоих свидетелей отметили бракосочетание в хорошем ресторане.

До этого Сергею наконец удается продать наш дом, и я получаю свою долю. Сергей держится несколько сухо, и мне почему-то не кажется, что он так уж счастлив с молодой женой. Впрочем, и угнетенным он отнюдь не выглядит.

Между нами - холод и сдержанность. Мы больше не близки.

Напоследок он спрашивает, как у меня дела. Рассказываю, что нашла работу ландшафтного дизайнера - удаленную. Кивает. Спрашивает, не нужна ли помощь в решении житейских вопросов.

С житейскими вопросами неплохо справляется и Бестужев. Но о нем я Сергею рассказывать не собираюсь. Сам узнает так или иначе. Опять же, от общих знакомых.

Напоследок он говорит:

- Надеюсь, ты не держишь на меня зла.

Молча пожимаю плечами.

Зла на него я действительно не держу. Но и добра не желаю.

* * *

...Как-то незаметно пролетает три года. Я снова беременна. И эта беременность, как ни странно, переносится легко, меня всего на пару недель кладут “на сохранение” - в превентивных целях.

Бестужев внимателен и предупредителен. Я не испытываю к нему тех же пылких чувств, какие когда-то питала к Сергею, мне просто с ним хорошо и спокойно. Он действительно надежен. И совершенно не конфликтен.

И не навязывает мне заботу о собственной матери. В основном навещает ее сам.

Его мать - очень интеллигентная женщина. Меня называет не иначе, как Иринушкой. Не вмешивается в наши с Дмитрием дела. Практически идеальная свекровь.

Не хочу мониторить личную жизнь Сергея, говорю себе - мне это совершенно ни к чему. Но однажды, болтаясь по соцсетям, натыкаюсь на фото, от которого меня невольно бросает в жар.

С фотографии на странице Сергея смотрит “змея-разлучница” на пару с очаровательным ребенком - златокудрой девчушкой с огромными глазами насыщенного “шоколадного” цвета. Опять перевожу взгляд на Дарью. Та по-прежнему хороша. Хороша непростительно, такой даже завидовать не хочется, хочется сразу убить.

Она еще ребеночка родила прехорошенького моему вероломному “бывшему”. Тварь.

- Сходство очевидно, - Дмитрий по обыкновению подходит ко мне почти бесшумно. Сколько раз я его просила так не делать!

С досадой оборачиваюсь.

- С кем сходство? С матерью?

- С отцом, - невозмутимо отвечает Бестужев.

Я опять перевожу взгляд на фотографию новой жены Сергея и его маленькой дочери.

Возможно... но мне так не кажется. У Сергея глаза орехового оттенка, с зелеными крапинками. А у ребенка - цвета молочного шоколада.

- Разве что отец какой-нибудь цыган или еврей,- вырывается у меня непроизвольно.

- Или имеет абхазские корни, - негромко добавляет Дмитрий, и до меня не сразу доходит, ЧТО ИМЕННО он имеет в виду. У меня перехватывает дыхание, а семимесячный сынишка в животе дрыгает ножкой.

- Ты хочешь сказать?..

Бестужев улыбается как чеширский кот -загадочно и ВСЕЗНАЮЩЕ.

- Ты уверен? - снова беспомощно спрашиваю я.

Дмитрий пожимает плечами.

- Полную уверенность может дать только генетическая экспертиза, но твой бывший ее вряд ли станет проводить.

И тут меня начинает разбирать истерический хохот.

Вы еще спрашиваете, ПОЧЕМУ?..

* * *

КОНЕЦ