Опора

Глава 1

Лиловый трамвай медленно скользил по узким улицам небольшого французского городка. За окнами мелькала тихая, но яркая осень. Она погружала в прохладный и слегка тревожный покой.

В этом осеннем утреннем мираже растворялись меркнущие на фоне листвы силуэты. Статный мужчина с аристократичным голубым шарфиком, повязанным на шее, не спеша шёл творить вдумчивые дела. Мальчишка с рюкзаком непосильного размера, очевидно, без удовольствия направлялся в своё учебное заведение. Наверное, друзей у него там не очень много, либо учёба дается слишком мучительно. Взволнованная мать, ведущая свою белокурую дочурку, что светила улыбкой ярче всех красок окружающего пейзажа, заботливо старалась поторопить чадо, явно куда-то опаздывая.

Трамвай планомерно двигался, создавая ритм, которому будто подчинялась вся действительность. Кадры менялись, как и люди, что выбрали этим утром сесть в лиловый вагон.

На одной из остановок вошла девушка. В наушниках играла старая песня о любви, напоминавшая о мимолетных юношеских чувствах. Стоящая рядом пожилая дама, почувствовав запах табака, поспешила недовольно отойти. Девушка не заметила показного жеста осуждения. Мысли её были рассеянны, словно акварельная абстракция.

Она встала уверенно, готовая устоять перед любыми покачиваниями и толчками. Тело знало, как держать равновесие. Нужно лишь слегка подогнуть колени, перенести вес и поймать изменение движения. Это была её привычная игра: не сопротивляться, но приспосабливаться. Чувствовать, ощущать кожей, как дышит пространство, и не выпадать из его ритма.

Меж тем, её обычная забава не задалась с самого начала. Трамвай качался сильнее, чем обычно. Её всё время бросало — то влево, то вправо. Неоднократно от такой неустойчивости она задевала людей вокруг, отчего обитающие вагона становились всё враждебнее. Равновесие не находилось. Казалось, пол стал вязким, поручни отдалились, а движения разладились.

Может, дело в неопытном водителе? Он слишком юн, чтобы удержать целый город на рельсах. Или сами рельсы устали, потеряв привычный такт. Вчера всё звучало стройно, красиво. А сегодня, кажется, что город проспал. Он не готов просыпаться и работать.

Глядя на остальных пассажиров, нельзя было заметить никаких изменений. Удивительно, но они смогли согласоваться с нестройным звучанием. Так может нет никакой тайны происходящих перемен, поскольку их самих нет.

Трамвай ехал привычно и спокойно, издавая ровные металлические звуки. Впрочем, как всегда. Он не шатался, водитель не был юным, а пол и поручни находились на своих местах, как и люди, погружённые в свои заботы.

Очевидно, что девушке не хватало точки опоры. Только она не смогла заметить, что дрожащая земля была не снаружи, а внутри.

Фундамент исчез, оказавшись иллюзией. Он оставил после себя только бездонное водное пространство с рябью поверх.

Тело в попытке поймать равновесие, совсем забыло про душу, что, забиваясь всё дальше в угол, уже стремилась к уничтожению. И сейчас плоть поглощает дух в попытке избавления от боли, не осознавая равенства сил между ними. Не понимая, что даже в самом уязвимом состоянии, дух способен прорваться и почти полностью разрушить плотское призрачное существование.

Девушка продолжала свои попытки устоять. И в этом нынешнем беспомощном шатании было больше правды, чем во всей её собранности.

Она не хотела этого признавать. Приятная иллюзия лучше безжизненной истины. Справиться с последней она не имела никакой возможности. В попытке вернуться к искусственному миру, в котором она была так хороша, девушка просто стояла, вникала в музыку, и балансировала, изо всех сил стараясь не упасть.

А лиловый вагон двигался дальше — как всегда, по своим рельсам, воплощая саму жизнь. Он скользил среди хмурой осени, готических старых зданий, потерянных людей и их попыток удержаться хоть за что-то.