Опасное вдохновение

Глава 1

Для мастера по установке окон Кирилла Мянина это мог быть обычный рабочий день. Но когда молодой человек вошел в нужную комнату, то попал в какую-то домашнюю галерею и даже засомневался, надо ли идти дальше. Не перепутали ли? Так и встал, рассматривая картины.

За три года работы это была одна из самых неудобных комнат. Каждый метр строго рассчитан: зеркальный шкаф, две односпальные кровати, покрытые темно-коричневыми покрывалами, и в оставшийся угол воткнут двухэтажный стол. Хозяйка вместе с дочерью-подростком кое-как уже освободила ему место около окна, но этого было мало. Кирилл, как и любой мастер, не любил тягать что-то дополнительно, но сейчас почему-то об этом забыл. Немножко подвинул кровать и следом стол, чтобы было посвободнее. Большой зеленовато-голубой комар на картине отвлекал его от работы, окаменевший, выпуклый, из какой-то массы, вдруг хищно сверкнул на него бирюзовым огоньком. Кирилл присмотрелся. Вместо глаз были две стразинки. Он чаще обычного прерывался, впивался безумными глазами в полотна, как в приступе острого голода. Пейзажи маслом, пленэрные зарисовки, цветы. Больше всего ему понравились картины с объемными деталями, как тот комар, похожими на застывший гипс или штукатурку. В них, сюрреалистичных, была какая-то мрачность, загадка. Большая голова с длинными острыми ушами, точно у эльфа, лежала на столе рядом с кувшином, среди гнилых фруктов – все в золотистой дымке… «Не, не могу также,» – думал Кирилл, усерднее ковыряя на своих липких плечах засохшие прыщики. В раскрытой двери появилось маленькое сердцевидное лицо хозяйки:

– Мой муж писал, – сказала она, очевидно заметив его заинтересованность. – Только вот часто болел… – это «болел» она почему-то произнесла с нажимом в голосе.

– Очень интересно, – ответил Кирилл, не отрываясь от картин.

Хозяйка вздохнула:

– Смотрю сама иногда, и так жаль. Знаете, тогда не было тех же соцсетей…Он так хотел получить признание, состояться как художник... Но умер. Не успел.

И тут Кирилл ужаснулся, осознав, что все эти полотна никому не известного художника висят тут, на стенах хрущевки, никем не понятые. И ему стало так тоскливо и больно одновременно, как за свои.

Он установил окно, отдал документы и перед тем, как уйти еще раз обернулся на картину с головой на столе: «Это жертва. Он будто положил свою голову на алтарь искусства…» – и ушел.

А ведь Кирилл тоже пишет картины, точнее писал. Это были демоны, лысые и мрачные. Даже ездил их показывать. Тогда только ездили. Считал, что его творения – не заплатки, чтобы разбавить пустоту на стенах или скрыть дефект. Это хоррор, возможность посмотреть страху прямо в лицо, и все остальное покажется уже не таким безнадежным. Его не поняли. Сказали: «Посредственно. Отложите пока…». И он отложил – выкинул все: холсты, краски… Но, увидев произведения того художника, он точно увидел будущее своих. Кому они достанутся после смерти? Девушке Марине? Его Бусинке-кучеряшке – такой же темно-русой и сероглазой, как и он. Им часто говорили, что они похожи как брат и сестра. Сначала Марина пугалась его демонов, а потом приноровилась делать восхищенное лицо. Но Кирилл видел: остекленевшие глаза, пустые, рот натянулся, неестественно рисуя улыбку – и молча злился. А когда он нарисовал черной пастелью ее портрет, нахмурилась, выдвинув нижнюю губу, и спросила: «Почему я такая грустная?» И тогда он нарисовал ее цветной веселенькой пастелью – и снова грустную.

Вернувшись после установки окон домой, Кирилл с Мариной заговорили о покупках для ребенка, который должен был родиться уже через три месяца. К ценам на подгузники и одежду Кирилл про себя невольно приплюсовывал цены на краски, кисточки… «Определенно придется брать допработу. И когда писать?» Все вокруг для него будто отодвинулось куда-то назад. Образы картин шли один за другим, но Марина настойчиво лезла к ему с разговором о детской:

– Если была бы возможность, какую ты бы сделал? Пусть даже вот этот уголок, где кроватка будет стоять.

«О боже», – подумал Кирилл.

– Какой смысл? Денег у нас все равно нет.

– Говорю же, если бы была возможность. Давай пофантазируем просто, помечтаем. Ну, да-ва-а-а-ай, – Марина мягко толкала его плечом. – Ты же художник. Как бы ты все оформил?

Кирилл, еле сдерживаясь, выдавил:

– Я уже давно не художник.

–Ты мог бы нарисовать на стенах облачка, каких-нибудь гномиков или картины-сказки, как иллюстрации к книжкам, знаешь? Вот если бы я была бы художником, то рисовала бы такие, милашные. Мне бы с ребеночком хотелось видеть вокруг все такое радостное, приятное.

Кирилл молчал.

– Вот ты умеешь рисовать, – с вызовом объявила она. – Но почему-то рисуешь этих… чертиков. Вон этот, – обратилась она к красному существу, истекающему черными слезами, – Глазищи и… жуть. И правда, что-то ты давно не писал.

Кирилл встал.

– Хорошо. Я понял, – он снял со стены картину. – Его больше не будет! И портрета твоего. Все выкину на хрен!

–Почему ты такой злой? Что я тебе сделала? С тех пор, как ты перестал рисовать, ты стал совсем чужим. Я думала, ребенок сдела… но тебе, по всей видимости, он не нужен!

– Буся… – испугался Кирилл.

– Я чувствую, как ты отдаляешься от меня! Скажи, как есть: разлюбил, не хочу! И не надо меня жалеть! Дальше будет только хуже!

– Да! Да! – закричал он. – Я снова хочу начать писать! А ты опять мне про чертиков! Я же просил не называть их так! Я чувствую, что упускаю что-то важное. Но тебе не нравятся мои работы!

– Неправда!

– Никому не нравятся! Я и хочу писать, и смысла в этом тоже не вижу!

– Неправда! Не слушай никого! И меня не слушай! И вообще, какая разница, нравятся мне твои картины или нет!

– В смысле?

– Это же заработок!

– Буся, какой заработок меня разворачивали везде…

– Это не важно! Пиши и все! Может что-то и выйдет, не сейчас так потом! И… тебе же нравится, ты же не можешь без этого. Вот зациклился на мне «не нравится, не нравится». Я-то тут при чем! – и вдруг подняла на Кирилла испуганные глаза. – Ой, а запах краски… и ребенок. Хотя… если… в туалете например...

– Да-да, в туалете буду рисовать.

– Ни-ие-е-ет! – шутливо крикнула она. – Лучше на балконе, пока тепло!

– Не-не, в туалете. Буду туалетным художником. Вот и критикам работу сделал.

– Переста-а-а-ань!

И оба засмеялись.

Через несколько дней Кирилл во время установки очередного окна сорвался со второго этажа. Врач еще никогда не видел такого счастливого человека со сломанной рукой.

– С вами все хорошо? – спросил он.

Кирилл задыхался:

– Со мной? Да-да, хорошо. Просто я тут сегодня выложил в соцсети... Представляете, видео с моей картиной посмотрело сто тысяч человек! – и скромно добавил: – И подписалось… О! Уже четыре тысячи!

– Ничего себе. А покажете? Хм, какой чертик... забавный. Кстати, вы правша?

– Да, а что?

– Рисовать сможете не раньше следующего года.

– Ничего. Тогда я левой попробую. Может, что-нибудь интересное получится. Главное, живой.

2024 г.