Он вновь жив!

Глава 1

Несколько раз в год в жизни Владимира Петровича наступал профессиональный аврал, пускай строго запланированный. Работать приходилось буквально днями и ночами, а спать на работе в небольшой хорошо вентилируемой бытовке. Там можно было спокойно снимать противогаз, не опасаясь, что до тебя донесутся тошнотворные запахи разложения или приторная вонь консервирующего вещества.

Каждое утро начиналось с того, что Владимир Петрович грубо будил своего нового практиканта Андрея. От тычков и подпинываний Владимира Петровича парень спросони недовольно стонал, но вскоре открывал глаза и видел нависающего над собой человека, чье тело было полностью защищено костюмом грязно серого цвета. Лишь на лице еще не было маски.

-Опять этот резиновый мешок на себя надевать… - недовольно пролепетал сонный Андрей.

-Не нравится резиновый, наденешь камуфляжный. - резко бросил Владимир Петрович. - Вставай давай, призывник. Работы много.

Андрей был двадцатилетним студентом-медиком, которого поперли из ВУЗа по причине завленной сессии. Как и многие молодые парни, тот совершенно не желал терять год жизни в армии. Посему, когда подвернулся шанс избежать обязательного осеннего призыва, да еще совместить это с хорошим заработком, он тут же согласился. Кладбище, на территории которого они работали, было идеальным местом для того, чтобы прятаться от полиции и военкомов.

-Сегодня к шести вечера надо двадцать три тела оживить. - поставил задачу старший. - Надевай резину и пошли.

-Но я еще даже не ел...

-Так! Видимо, хочешь на время костюм химзащиты напяливать? - рявнул старший. - Я тебе это быстро устрою! Лейтенанты с тобой не станут сюсюкаться!

-Владимир Петрович, ну чего вы сразу? - голос Андрея мгновенно оживился. - Встаю, встаю. Сейчас оденусь.

-Поторапливайся! Студент, черт тебя дери! - последовал звонкий плевок на железный пол и лицо мужчины скрывала герметичная маска.

Десять минут спустя они уже работали в большом темном зале с рядами длинных железных ванн. В каждой из них лежал человек, погруженный в желтый раствор. Мужчины чаще всего работали молча, но время от времени Андрей округлял глаза и своим удивленным вскриком перебивал шум приборов.

-Да это же этот! Он тоже? Забыл, как его зовут… - он погружался в раздумья на несколько секунд. - Бабушка его любила!

-Его многие бабушки любят. - раздавался ответ Владимира Петровича, голос которого устрашающе менялся в противогазе. - Работай, говорю!

Неопытный сотрудник подкатывал баки с жидкостями и оборудование, необходимое для так называемой реанимации пациентов. Несколько трубок, воткнутых в разные части тела выкачивали из тела консервант, в то время как другие трубки гнали в пока еще мертвое тело заменитель крови, которая постепенно возвращала к некому подобию жизни мозг, сердце и прочие органы. Владимир Петрович внимательно следил за реакциями тела и при необходимости изменял давление и скорость перекачки жидкостей. Когда проявлялась первая активность, тело аккуратно доставали из густого раствора так, чтобы походу не оторвать хилые конечности. Далее оно перемещалось на кровать-каталку, где покойнику проводили интубацию легких. Жужжащий прибор гнал в мертвеца живительный газ, отчего тело дрожало, чавкало, хрустело и, наконец, открывало пустые глаза, делая при этом инстинктивный глубокий вздох.

-Иль э до нуво виван! - вскрикнул Андрей по-французски, комично вздымая руки к потолку.

Владимир Петрович схватил кусок пластиковой трубки и с психу ударил по резиновой голове своего подчиненного.

-Чего кричишь, дурак?!

-Да ну это надо так! Как в фильме! Я же вам объяснял!

-На немецком и польском ты так не кричал!

Чтобы хоть как то разнообразить монотонный труд и привнести элементы цинизма, Андрей завел привычку периодически кричать немного измененную фразу, переведенную на разные языки. «Он вновь жив» уже звучало на английском, хорватском, хинди, финском и многих других.

-Вези его в грязный цех! - командовал Владимир Петрович, когда все трубки были извлечены и тело издавало комичное мычание.

В соседнем помещении, напоминавшее операционную, живой труп проходил через ряд последовательных манипуляций, каждая из которых делала его все больше похожим на обычного человека. Владимир Петрович и Андрей убирали трупные пятна, вставляли выпадающие глаза, маскировали следы от трубок на венах, приклеивали отслаивающийся скальп, клеили искусственные ногти и напоследок выполняли еще одну важную операцию.

Используя сразу несколько приборов и инструментов, они приводили в порядок голосовые связки и настраивали речь мертвеца таким образом, чтобы та была неотличима от образца, записанного еще при жизни. Перед глазами пациента устанавливали экран с текстом, который тот мог воспроизвести почти инстинктивно. Это чаще всего были слова признательности, любви к публике, благодарность президенту и другим важным лицам государства, ну и, конечно, поздравления, адресованные всей стране. Как правило голос по началу отдавал хрипотой, булькал или переходил на визг, но Владимир Петрович быстро это исправлял. Совершенно не стесняясь, он хлопал по желтоватой спине и бил по шее, настраивая таким образом голос. Андрей, уже безразличный к виду мертвецов, иногда ежился, видя как заслуженных певцов, актеров и прочих деятелей культуры лупили без зазрения совести.

-Когда вы меня научите настройке голоса? - спросил молодой между делом.

-Когда макияж освоишь.

-Но ведь у нас есть Толик и Катя.

-Ты как специалист должен уметь выполнять все операции от и до. Они могут заболеть или уволиться.

Андрей вздохнул достаточно глубоко, чтобы Владимир Петрович мог услышать комичный вздох разочарования, который сквозь фильтры противогаза становился похож на стон робота.

-Покатили!

Из одного светлого помещения они перемещали каталку в соседнее, которое старший сотрудник презрительно называл маникюрной или чистым цехом. Оно было точь-в-точь как предыдущее: одинаковый белый кафель покрывал пол, стены и потолок, но вместо хирургических ножей, молотков и пассатижей, на металлических столиках лежали кисточки, щеточки, губки и бесчисленные баночки и тюбики с кремами, маслами и ароматическими пастами. Этот цех считался чистым, поскольку ожившее тело приезжало сюда уже лишенное едкого запаха консервантов. Однако, косметологи все равно носили фильтрующую маску и защитные очки на всякий случай.

Работников там было два — манерный гомосексуалист Толик и не менее вызывающая девушка Катя. Владимир Петрович испытывал к ним плохо скрываемую личную неприязнь, но проявлял подчеркнутое уважение к их незаурядным профессиональным способностям. Ловко орудуя широким инструментарием, они превращали посмертную маску стонущего покойника в некое подобие лица живого человека. Оно, конечно, не было похоже на лицо того же Андрея или Владимира Петровича — желтоватую кожу покрывал толстый слой пудры, тонального крема, румян, теней, подводки и помады. Стонущее и мычащее существо постепенно обретало черты былой, так сказать, красоты и покойник мог выходить в свет.

Мужчины в резиновых костюмах молча наблюдали за искусными манипуляциями косметологов. Старший толкнул подопечного поближе к Толику и Кате.

-Подойди, посмотри! Сейчас важная операция будет.

Толик бросил на студента презрительный взгляд, и Андрей неуверенно приблизился к Кате. Та приклеивала на веки облысевшего покойника ресницы, пока тот глупо водил глазами, пытаясь рефлекторно найти перед собой то ли благодарную публику, то ли достопочтенных политиков. Андрей нагнулся, чтобы поближе рассмотреть процесс, но мастерица, почувствовав его близость, резко отшатнулась.

-Уйди, воняешь! - манерно закричала она.

-Какой воняю, Катя? - опешил неудачливый студент. - У тебя фильтр-маска на лице, ты запахов не чувствуешь.

-Ты своим видом воняешь, противный! - она смерила его недовльным взглядом и некрасиво сморщилась, выражая крайнее отвращение.

Андрей не нашел, что ответить и растерянный отступил от девицы. Толик, все это время занятый ногтями покойника, бросил взгляд на коллегу, закатил накрашенные глаза и вернулся к работе. Андрей продолжил наблюдение, хотя сейчас больше смотрел на Катю, чем на заслуженного мертвеца. Та была единственной живой женщиной, с которой он имел возможность взаимодействовать. Однако, Екатерина почему-то испытывала к нему большее отвращение, чем к трупам, которые по долгу службы должна была раскрашивать в огромных количествах. Андрей в резиновом костюме грязного цвета и противогазе сильно контрастировал на фоне яркой Кати, всегда одетой в самую модную одежду. Хотя они проводили за работой почти одинаковое время, принадлежали Андрей и Катя все же к совершенно разным мирам. Неудачливый студент, вынужденный постоянно пребывать в подполье, мог позволить себе лишь прогулки по кладбищу после его закрытия, а девушка стремилась к самым вершинам городской жизни.

Толик и Катя получали фантастически хорошо по сравнению с теми, кто красил лица живым людям — им доплачивали за неудобства и неразглашение. Но как и большинство молодых визажистов заработанные деньги они тратили быстро и бестолково: приобретали именитое шмотье, украшения, и почти все свободное время проводили в фешенебельных барах и ресторанах. Там в компании себе подобных они искали счастье, стремясь найти будущего мужа или хотя бы обеспеченного любовника. Молодой гомосексуалист и манерная фифа часто крутились в среде певцов, художников и именитых танцоров, выискивая себе достойную пару. Их почему-то совершенно не смущал тот факт, что весь этот творческий бомонд через десять-тридцать лет неизбежно окажется в вонючей физрастворной ванне за стеной их подпольной косметологии.

Деньги быстро заканчивались и в конце месяца Толик и Катя соглашались на любые переработки. Они разрисовывали по десять-двадцать мертвецов за долгую смену и под конец уже слабо отличали свое отражение в зеркале от тех, кому возвращали живой облик.

-Готово. - растягивая гласные, манерно отчиталась Катя.

Владимир Петрович приблизился к трупу, взглянул на его лицо и указал на щеку.

-Тут пудра комками лежит. Чего так неаккуратно?

-А че ты хочешь, если у нас на каждого по тридцать минут времени? Дай час хотя бы! Еще указывать мне будешь!

-Ты на меня голос не повышай, девка! - загремел Владимир Петрович. - А то финиш под глазом маскировать придется!

Катя лишь скривилась в ответ, передразнивая хама. Он уже не раз грозил ей подобным, но ни разу не позволил себе ее ударить. Андрей по команде старшего взялся за каталку и повез тело в следующее помещение. Когда мужчины в резиновых костюмах скрылись в дверях, Толик и Катя вскинули руки и в беспомощной злобе проводили своих коллег оскорбительными жестами и кривляньями.

В следующей комнате покойника поднимали с каталки и пожилой гардеробщик Василий Лазаревич в очках с толстыми линзами подбирал наряд для выхода в свет. Он не любил разговаривать и молча помогал телу обрядиться в яркие рубашки, пиджаки, платья и каблуки. Смотрелось все это настолько безвкусно и вычурно, что Андрей по итогу морщился не меньше, чем когда видел пустую глазницу. Когда звезда была готова, Владимир Петрович указывал рукой на дверь и тело уже само двигалось к выходу. Далее следовал длинный коридор, где мертвая звезда неспешно перемещалась, давая возможность работникам поговорить. Обычно скучающий Владимир Петрович объяснял юнцу тонкости их дела или делился профессиональными историями.

-Эти шмотки нам почти бесплатно достаются. - как то раз объяснил старший, указывая на пошлые одеяния их клиента.

-Как это бесплатно? - удивился Андрей. - Это ж дизайнерские. Это же этот… Про него еще в новостях показывают.

-Он самый. Любитель обдолбаться кокаином и ваять одежду из штор.

-Это вы серьезно про шторы?

-Нет, конечно. Шучу, так сказать. Но кто в здравом уме такую дрянь будет шить? - на этих словах он с размаху пнул впереди идущего артиста по заднице, отчего тот отшатнулся. Андрей вылупился на старшего и в следующее мгновение рассмеялся.

-А можно я тоже его пну?

-Конечно. Только не сильно, а то еще ремонтировать придется.

Последнее помещение называлось залом ожиданиями и действительно напоминало шумный вокзал или аэропорт. В нем находились несколько десятков металлических кресел, стоявших параллельными рядами. Часть из них уже занимали известные певцы, артисты и комики, которые были прикованы к сидениям несколькими ремнями. Эта обидчивая публика даже после смерти не изменяла своей скандальной натуре и часто провоцировала конфликты на ровном месте. Дабы избежать порчи материала и лишних трат, мертвецы лишались возможности передвигаться. Словесные перепалки, конечно, возникали, но большую часть они все же проводили мирно. Мужчины и женщины хвастались друг перед другом своими былыми заслугами, вспоминали концерты и фильмы, в которых довелось поучаствовать, мерялись официальными наградами. Человек со стороны мог подумать, что то были живые люди, но Владимир Петрович прекрасно понимал, что все эти певцы и звезды были скорее роботами или чем-то на уровне насекомых. Они могли говорить, петь, реагировать, но это все ограничивалось рефлекторными действиями, которые вызывали вид камер, микрофонов, режиссера или другого известного лица. При виде других звезд они начинали хвастаться и меряться заслугами, при этом часто несколько актеров или певиц начинали говорить одновременно. В зале ожидания их иногда клинило и помещение совершенно неожиданно заполняло фальшивое пение или наигранные выступления. Однако, Андрею и Владимиру Петровичу требовалось лишь усадить покойника в кресло, зафиксировать его ремнями, воткнуть в вены иглы с питательным раствором, и покинуть зал ожидания. Все, что происходило дальше их уже не касалось - продукт их деятельности находился в безопасности.

На выходе они обычно кивали еще одному пожилому работнику их предприятия — бывшему сотруднику полиции Алексею, который вносил в старую разбухшую тетрадь имя покойника и время прибытия. В его обязанности входило нести наблюдение за публикой и в случае необходимости сообщать Владимиру Петровичу о проблемах. Однако, большую часть времени он был занят разгадыванием кроссвордов или просмотром телевизора, где часто показывали тех самых людей, которые в данный момент сидели прикованными к железным креслам. К нынешней работе ему совершенно не требовалось привыкать. В своей прошлой жизни ему приходилось достаточно часто сталкиваться и с трупами, и с истеричками.

Вернувшись в зал хранения тел, Андрей и Владимир Петрович сверялись со списком, находили очередную звезду и круг начинался заново. За день им получалось вернуть к максимум пару десятков тел, но под конец смены они так уставали, что своими поведением напоминали своих клиентов в длинном коридоре перед залом ожидания. Медленно сняв костюмы защиты, покачиваясь, они шли в комнату отдыха и думали лишь о том, чтобы провалиться в сон.

Спустя несколько дней безостановочной работы они выполнили заказ, наполнив зал ожидания почти полусотней артистов, певцов и известных ведущих. Наступал следующий этап их работы. Андрей и Владимир Петрович наконец получали возможность одеть нормальную одежду, чтобы подготовить себя к выходу в свет. В зале ожидания они поочередно отстегивали одного мертвеца за другим, чтобы проводить его в тонированный автобус, припаркованный прямо рядом со входом. Их серое приземистое здание было отделено от кладбища двумя рядами деревьев, поэтому операция проходила без лишних свидетелей. Когда автобус был полон, старший еще раз сверился со списком.

-Я не хочу с этой мымрой рядом сидеть! - послышался манерный женский голос из салона. - Зачем вы меня с ней посадили?!

-Рты закрыли! - громоподобно кричал Владимир Петрович, отчего и у живых, и у мертвых поднимались волосы дыбом. В салоне мгновенно воцарилась тишина.

Спустя несколько часов езды по загруженным шоссе и кольцевым дорогам, автобус подъехал к многоэтажному серому зданию на окраине столицы. Хотя солнце приближалось к зениту, жары не было — лето близилось к концу, поэтому высокая температура не грозила живым мертвецам. Андрей со своим начальником поочередно вывели из транспорта знаменитостей и затем скопом отвели их в в съемочный павильон. Попадая в знакомую среду, тела подключали хорошо наработанные рефлексы, могли сами ориентироваться в пространстве и относительно адекватно реагировать на просьбы окружающих.

В большом съемочном павильоне почти всегда было холодно, поэтому за физическое состояние тел покойников можно было не волноваться. Умершие певцы и комики занимали места в зале за ярко украшенными столами, на каждом их которых лежали фрукты из папье-маше и стоял бокал, наполненный подкрашенной минеральной водой. Суетящиеся работники бегали по празднично декорированному залу и вносили последние штрихи в яркое убранство: поправляли шары на елке, прятали провода под мишуру и настраивали оборудование.

Андрей и его старший стояли в глубине павильона, внимательно наблюдая за подопечными. Владимир Петрович, не любивший многолюдных сборищ, тем не менее чувствовал себя там в своей тарелке. Яркие софиты напоминали ему о лампах в грязном и чистом цехах, многочисленные провода на полу о трубках физрастворов, а лица за столами тем более роднили съемочный павильон с кладбищенским предприятием. Двум работникам подпольной индустрии иногда приходилось ремонтировать своих клиентов, если у тех западал глаз, сбивался голос или отклеивался ноготь. Приходилось незаметно для операторов и звукотехников исправлять недостатки. Обычно подзатыльник или тычок в спину быстро решали проблему, но среди неосведомленной публики это приходилось делать незаметно. Было бы странно наблюдать как неказистый усатый мужик лупит заслуженного артиста.

Однако при всех отвешивать подзатыльники Андрею он не стеснялся. Периодически требовалось отвлекать скучающего студента от наблюдений за молодыми красивыми работницами телевидения. Проводя все свое время на работе и, почти не покидая пределов кладбища, парень очень скучал по женщинам.

Владимир Петрович, утомленный несколькими днями безостановочной работы, иногда забывался и в порыве профессионализма намеревался поправить недостатки еще живых звезд, но вовремя себя останавливал. Спутать живых и мертвых там было легко. Что первые, что вторые выполняли роль живой мебели, а в нужные моменты открывали рот, чтобы сделать то, что они знают лучше всего — поздравить кого-нибудь или чокнутся бокалами. На сцене во время выступлений различий было и того меньше — артисты двигали конечностями и шевелили губами под музыку. Иногда ожившие тела улыбались больше необходимого или совершали слишком резкое движение, отчего их лица, казалось, были готовы лопнуть. В такие моменты Владимир Петрович слегка напрягался, но чаще всего ловил себя на мысли, что это были все еще живые звезды. Профессионал тут же раздумывал как можно будет устранить эти недостатки, когда несовершенные певцы попадут под его компетенцию. Мертвые часто давали фору живым.

Съемки новогодней передачи заняли неделю, во время которой Андрей и Владимир Петрович по большей части отдыхали. Они транспортировали тела до телевизионного павильона и обратно, следили за исправностью мертвецов, а по ночам заправляли каждого живительными растворами в зале ожидания.

Время прошло быстро и незаметно. По окончании съемок каждая знаменитость проделала зеркально обратный путь. Охранник Алексей сделал пометку в своей пожухлой тетради, Василий Лазаревич снял одежду, Толик и Катя смыли макияж, а Андрей с Владимиром Петровичем, наконец, воткнули иглы в тело, поменяли сублимат крови на консервирующий раствор и опустили мертвеца в одну из многочисленных ванн.

-А можно я с ним сфоткаюсь? Мне бабушке показать! - клянчил Андрей у старшего.

-Сколько раз говорить, не положено!

-Ну я типа на телевидении встретил случайно. Мне только вот одну фотку сделать. Я больше не буду.

-Нет, я сказал! - строго отвечал начальник. - Это против правил!

Андрей грустно хмурился и, подгоняя звезду пинками, повел его к гардеробщику.

В следующие несколько месяцев они выполнили еще несколько таких же больших заказов для съемок новогодних передач разных телеканалов. Владимир Петрович постепенно позволял Андрею действовать все более самостоятельно. Так что молодой сотрудник сам возвращал к жизни мертвеца, не забывая время от времени театрально кричать свое любимое «Он вновь жив!». Затем чистил тело, контролировал процесс нанесения макияжа, провожал его к гардеробщику и усаживал в зале ожидания. При очередном заказе, когда требовалось отвести на день рождения олигарха два десятка звезд, Владимир Петрович слег с температурой. Андрей сам доставил, выгрузил, проконтролировал и вернул на базу всех клиентов. Финальный экзамен был сдан и в результате работа на предприятии значительно ускорилась. За смену их команда возвращала к жизни на тридцать процентов больше людей. Владимир Петрович был доволен своим подопечным и лишь изредка отвешивал подзатыльник или поджопник за косяк неудачливого студента.

Ближе к зиме у Андрея на карте скопилась большая сумма денег, чтобы почувствовать себя уверенно -статус и ощущение себя студентом постепенно уходили в прошлое, и молодой парень все более ощущал себя профессионалом. По окончании очередной смены он зашел в маникюрную, одетый в в свой лучший свитер и старые джинсы. Толик и Катя заканчивали макияж очередного актера.

-Кать, не хочешь в кафе сходить сегодня? - с улыбкой на лице произнес Андрей. - Тут недалеко есть.

-Шаурменная? Или чебуречная? - не глядя на него, ответила девица.

-Нет, вроде. Там обычное кафе. Но там, кажется, есть шаурма. - наивно сказал он, не различив колкого сарказма.

Катя переглянулась с Толиком и они оба взорвались вульгарным громким смехом.

-Андрюша, ты меня, конечно, извини, - начала она, успокоившись, - но как бы тебе сказать?..

Сидя на стуле, она протянула руку к полу и поставила ладонь в горизонтальное положение ну уровне талии.

-Вот ты на этом уровне, - затем она подняла руку выше до уровня груди, поставив ее вровень с лежащим на каталке актером, - а я — вот здесь. Мы с тобой на разных уровнях, Андрюша.

-На каких это уровнях? - смутился парень, глядя на девицу сверху вниз.

-На таких вот. Мне твои чебуречные не интересны.

-Там не чебуречная. - он не заметил, как Толик вновь закатил глаза.

-Ой, да какая разница! Мне, знаешь, хочется чего-то получше человечка в старых джинсах. Вот когда станешь поизвестнее и побогаче, тогда и приходи.

-Так, значит, нет?

Катя в очередной раз переглянулась с довольным Толиком и прыснула смехом.

-Это значит нет.

В тот вечер Андрей с разрешения Владимира Петровича прогулялся до ближайшего кафе, купил себе шаурму с кофе и вернулся на кладбище. Сидя на скамейке, он быстро прикончил еду и окунулся в воспоминания и размышления. Год близился к концу, а это значило, что парень не видел свою бабушку уже больше восьми месяцев.

-Ладно. - сказал Владимир Петрович на следующий день. - Если проведешь декабрьские корпоративы без проблем, на тридцать первое и первое возьмешь выходной.

-Два дня?

-Два дня.

-Спасибо!

-Ты только на радостях в ментовку не загреми. Тут же в армию отправишься.

-Хорошо! - почти прокричал радостный Андрей. - Буду аккуратным!

В последний день года Владимир Петрович сидел в углу дорогого ресторана, делая два дела одновременно. Он периодически находил в шумной толпе безвкусно одетой публики своих клиентов, чтобы убедиться в их нормальном состоянии. Параллельно на экране смартфона он смотрел новогодние шоу, при записи которых они присутствовали. Время от времени специалист с недовольным выражением мотал головой и цокал.

-Ну студент! Я тебе устрою «ильде вивант»! - в сердцах произнес он, подражая крику Андрея. Он сделал скриншот и затем какие-то пометки в своем блокноте. - Я же говорил, что у этого артиста глаза слабые.

В пятидесяти километрах оттуда, в спальном районе, Андрей смотрел те же самые выступления и кусал ногти, наблюдая за тем, как правый глаз поющего в кадре мужчины дрожал и вращался вокруг оси словно бильярдный шар. Однако, взглянув на сидящую рядом бабушку, он успокоился. Пожилая женщина с улыбкой на лице слушала выступление любимого артиста и вспоминала молодость. Андрей улыбнулся сам, наблюдая за тем, как близкий человек получал удовольствие от его работы.

Когда номер закончился и на сцену вышла потасканная певица, похожая на состарившуюся Катю, бабушка потеряла интерес к шоу, повернулась к внуку и заговорила.

-Андрюша, ты ведь так и не сказал, где ты все это время работал. Секретное что-то?

-Секретное. - с улыбкой ответил парень. - Тут подкрути, там покрась, того отвези.

-Бездельничал, в общем. - резюмировала бабуля.

-Не больше, чем они. - он указал на экран, где среди прочих ее любимый певец хлопал в такт песне и профессионально изображал улыбку.

Пожилая женщина строго посмотрела на внука и покачала головой.

-Ладно тебе глупости говорить. Салат, вон, ешь.

За майонезными салатами и бутербродами с икрой время шло быстро, лица на экране, которые представляли объект его профессиональной деятельности, наскучили. Андрей отложил тарелку и подошел к окну, чтобы насладиться знакомым зимним пейзажем. Где-то за многоэтажками уже пускали салюты, последние гости спешили за праздничный стол, и окна мерцали огнями гирлянд. Вспоминая прошлое и размышляя о своей жизни, он погрузился в себя и даже не заметил, как популярные мелодии прервались, уступив место торжественной музыке. На экране появились кадры самого центра столицы.

-Наливай шампанское, Андрей! - засуетилась бабушка. - Сейчас поздравление будет!

Он слегка вздрогнул, вернувшись в реальный мир, улыбнулся и занял место рядом с родным человеком.

В то же самое время на другом конце города администратор включил огромный телевизор и на экране появился знакомый всем человек. Гости, среди которых было много клиентов подпольного предприятия, взяли в руки бокалы с шампанским и стали внимательно слушать телевизионное выступление. Владимир Петрович отложил блокнот со смартфоном и тоже приковал взгляд к экрану.

Однако, в отличии от остальных, думал он не об итогах ушедшего года или пожеланиях на следующий. В голове больной занозой крутилась мысль об упущенной за несколько лет до этого возможности. Тогда ему поступило предложение перейти в другую организацию, чтобы сконцентрироваться на одном единственном человеке, который решил отправиться на тот свет совершенно неожиданно для всех, кто его окружал. На нем было завязано слишком много и слишком многие, поэтому ближайшее окружение тут же приняло решение оживить большого человека. Зарплату предложили просто невероятную, но Владимир Петрович осознавал риск — за место покойника шла постоянная ожесточенная борьба, которая могла задеть и его. Так что вместо золотых гор он мог легко остаться не у дел или вовсе пополнить списки пропавших без вести. Поэтому вместо потенциального журавля, он предпочел уже имевшуюся у него синицу. Как показало время, покойник и его окружение свои места сохранили. Неизвестный коллега по цеху уже много лет качественно выполнял свои обязанности. Клиент каждый день появлялся на телеэкранах страны и мира, и как не пытался Владимир Петрович найти видимые изъяны, у него это не получалось.

Краем глаза опытный специалист заметил движение в зале. Он обратил внимание на одного из подопечных. Тот стоял в центре зала и не мог поднять руку с бокалом — та дрожала на уровне пояса из-за чего шампанское выплескивалось на пол. Видимо, зажало локтевой нерв. Специалист по телам встал и устремился к клиенту. Идя по залу, он слушал речь выступающего по телевизору, который словами и идеями в очередной раз повторял свои старые поздравления. Глядя на покойника, Владимир Петрович улыбнулся.

-Ильде вивант, блин.