Он был первым, даже если не был

Глава 1

Сцена: бар, наполовину полон или полупуст, в зависимости от настроения. На стене — плакат с Нилом Армстронгом с подписью «Он был первым, даже если не был». За стойкой — карта звёздного неба, где Луна помечена как «Зона 51-bis».

Действующие лица:

— Веня (алкоголик с блокнотом, где вместо записей — пятна коньяка).

— Витя (мистик в чёрных очках, пьёт белый чай «Серебряные иглы», утверждая, что это «экстракт лунной пыли». Верит, что реальность — матрица, а Луна — её глюк).

— Саша (бывший профессор, ныне бармен. Рассуждает о метафизике космоса, поправляя очки и протирая бокал с надписью «СССР»).

Веня (стучит пустой рюмкой о стойку, обращаясь к Саше):

— Наливай, Саша, последнюю... Нет, не «последнюю» — предпоследнюю! Как тот американец, что шагнул в вечность, да так и завис между «было» и «не было». Говорят, след его подошвы на Луне — фейк, отлитый в Голливуде из сплава лжи и патриотизма. А наш луноход? Да он и сейчас там, Саш, в кратере копается, как Чичиков в «Мёртвых душах»! Только души-то лунные — они ж эфемерные, как пары спирта...

Витя (с усмешкой, вращая в руках «лунный камень» — кусок сахара):

— Веня, ты как всегда путаешь слои. Голливуд — это всего лишь нижний уровень симуляции. Настоящая Луна — в шестом измерении, где Базз Олдрин медитирует с далай-ламой, а Армстронг торгует снами о величии. Русские? Они прорвались за орбиту матрицы, но забыли пароль и теперь не могут вернуться обратно. Потому луноход и молчит — ждёт, когда какой-нибудь Сергей Шнуров споёт ему код доступа...

Саша (вздыхает, ставит перед Веней графин с надписью «Ракетное топливо-1969»):

— Ребята, вы оба правы, как всегда. Луна — это зеркало, где отражается не космос и Земля, а наша жажда мифа. Американцы залили её в бетон своих амбиций, мы — в сталь сомнений. Высокое и низкое — амбивалентное целое, как у Ерофеева. Вот и луноход наш — он и артефакт, и пародия. Как трактат об икоте, облачённый в латынь языком Цицерона...

Веня (перебивает, размахивая огрызком карандаша):

— Пародия? Да мы, Саш, все пародии! Взять хоть мой вчерашний диалог с ангелом-хранителем... Спрашивает он: «Веничка, ты веришь, что люди были на Луне?». А я ему: «Верю, как в то, что водка кончается!». Ангел икает — вот тебе и доказательство...

Витя (достаёт из кармана чёрный куб с мигающим светодиодом):

— А я провёл ритуал. Спросил у ChatGPT: «Были ли американцы на Луне?». Он ответил: «Данные противоречивы, но ваша вера формирует реальность». Значит, если мы все хором закричим «Были!», Голливуд оживёт, а луноход запоёт «Земля в иллюминаторе»...

Саша (наливает себе «метафизический коктейль» из абсента и святой воды):

— Вы оба забываете главное: Луна — это не место, а состояние. Русские её достигли, когда Гагарин улыбнулся сквозь страх. Американцы — когда Армстронг запнулся о собственный пафос. А истина... (пауза, смотрит на потолок, где висит макет спутника) — она в том, что спор наш вечен, как икота Вселенной.

Веня (поднимает рюмку):

— Тогда выпьем за икоту! За ту, что свела нас в этом баре — последнем форпосте разума перед бездной...

Витя (приподнимает чашку):

— И за матрицу, которая когда-нибудь даст нам правильный ответ.

Саша (чокается с ними):

— И за Луну, которая, как и Бог, молчит — потому что всё уже сказала

Глава 2. Половина полного

Сцена: Бар полупуст, ну или наполовину полон, кому как нравится. На стене — плакат с Гагариным с подписью: ПОЕХАЛИ! — СКАЗАЛ ШИВА, ЗАПУСКАЯ КАРМУ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

За стойкой — карта звёздного неба, где Луна помечена как «Зона 51-bis».

Веня (поднимает стакан, смотрит сквозь него на свет):

— Вот, понимаешь, Витя, жизнь — это как этот стакан. Сначала кажется, что он полон. Потом понимаешь, что он пуст. А потом оказывается, что он вообще не твой. И ты даже не знаешь, кто его мыл.

Витя (снимает черные очки, протирает их салфеткой):

— Веня, ты говоришь о пустоте, но не видишь её сути. Пустота — это не отсутствие, а потенциал. Как ноль в математике. Он ничего не значит, но без него невозможны отрицательные числа. Или, скажем, бесконечность...

Саша (подходит к столу, ставит перед ними две новые порции):

— Ну, вы тут философствуете на пустом месте, а я вам скажу: космос — это как бар. Ты стоишь за стойкой, а перед тобой — бесконечное количество вариантов. Но все они сводятся к одному: либо ты пьешь, либо тебя пьют.

Веня (саркастически):

— Ты только что объяснил мне, почему я всегда выбираю первый вариант.

Витя (пьет чай, задумчиво):

— Но ведь и чай, и водка — это просто иллюзия выбора. В конечном итоге, всё — это жидкость. Жидкость, которая течет через нас, как время. Или как сознание.

Веня (смотрит на свой стакан):

— Ну, если я — это жидкость, то я уже давно испарился. Остался только осадок.

Саша (подмигивая):

— Осадок — это и есть суть, Веня. Вспомни: алхимики искали философский камень, а нашли дистилляцию. Имеет значение то, что остается после того, как всё лишнее ушло.

Витя (кивает):

— Истина. Но истина — это не то, что можно найти. Это то, что можно только потерять. Как детство. Или трезвость. Или совесть

Веня (поднимает стакан):

— За потерю трезвости! И за то, что мы всё ещё можем говорить об этом.

Саша (поднимает свою чашку кофе):

— За космос. И за то, что он терпит наше существование.

Витя (поднимает чашку чая):

— За пустоту. И за то, что она всегда с нами.

Они чокаются. Веня проливает половину стакана на стол, Саша вздыхает и идет за тряпкой, а Витя смотрит в окно, где за стеклом медленно падает снег.

Веня (смотрит на пролитое):

— Вот, видишь, Витя? Даже пустота иногда проливается.

Витя (улыбается):

— И это тоже часть пути.

Саша возвращается, вытирает стол, и они снова погружаются в свои мысли, как в бесконечный океан, где каждый волен плыть в свою сторону, но все они остаются на одном и том же берегу

TINKOFF 2200 7019 6947 7295

ВТБ 2200 2459 1544 8596

50 - 75 руб. на половину стакана