Омлион и его друзья. Приключения в долине Лонеталь

Пролог

Где ты была сегодня, киска?

У королевы у английской.

Что ты видала при дворе?

Видала мышку на ковре!

Самуил Маршак

Снежная львица Исата бесшумно скользила по узкой тропе на склоне горы. В безлунную ночь звёзды сияли особенно ярко. Казалось, на всём небе не осталось ни одного тёмного пятнышка, куда бы не доходил этот свет.

Львица подняла глаза и увидела падающую звезду. Но не короткую вспышку, какие можно наблюдать во время осеннего звездопада, – эта была больше похожа на каплю света, стекающую по небосводу. Присмотревшись, Исата поняла, что звезда вот-вот упадёт на другой стороне хребта. Когда сияние пропало, львица на мгновение замерла, прислушиваясь, а затем со всех лап поспешила к месту падения.

Добежав до склона, Исата затаилась в ветках кустарника и некоторое время наблюдала. Пели ночные насекомые, а холодный ветер рывками прижимал грубую траву к каменистой почве. Почуяв в привычной смеси запахов нечто новое, львица спустилась ниже по склону и заметила лежащего посреди выжженной поляны человека. С виду он был совершенно невредим, и даже его синяя с серебром одежда была цела. Исата осторожно обошла его вокруг и, хорошенько принюхавшись, чётко ощутила, что он не опасен. Львица ещё никогда не видела людей так близко, но точно знала, что обычно они не падают с неба, как снег. Приблизившись, она внимательно рассмотрела пришельца и на всякий случай немного попробовала, лизнув шершавым языком его пепельный лоб и тёмные волосы.

С тихим стоном незнакомец открыл глаза. Увидев перед собой львицу, человек не испугался. Он поднял руку и приложил сложенные горстью пальцы к её лбу, чуть выше переносицы. Не успев возмутиться, Исата почувствовала невероятную тяжесть век и скользнула туда, куда звал её звёздный человек.

Яркая вспышка накрыла разум львицы. Когда свет рассеялся, Исата очутилась в просторном мраморном зале с резными колоннами и длинным светящимся столом, за которым сидели люди в разноцветных одеждах. Они не замечали львицу, будто её тут вовсе не было. Над столом кружилась стайка небольших полупрозрачных существ. Подобно рыбкам, они плавали и резвились в воздухе, словно не чувствовали гравитации.

«Это Хабир, город Стат, мой дом, – услышала Исата мысли звёздного человека. – Он был очень красивым. Под светом голубого солнца мы процветали, не зная войн и болезней. Я был настолько ослеплён благополучием своего народа, что совершенно упустил из виду один факт: даже самый яркий свет порождает тень».

Среди разноцветных, оживлённо спорящих о чём-то фигур Исата увидела своего нового знакомого. Он сидел во главе стола, крепко задумавшись. У него были чёрные короткие волосы и густая опрятная борода, а добрые зелёные глаза смотрели насквозь, будто видели что-то незримое, скрытое от остальных.

– Крий, где твой преемник? Время поджимает, – обратился к звёздному человеку один из присутствующих.

– Расенс, у нас есть ещё пара минут, – с лёгкой улыбкой ответил нетерпеливому собеседнику Крий.

Двери из тёмного лакированного дерева открылись, и в зал чеканным шагом вошёл мужчина. Судя по возмущённым голосам, это был вовсе не тот, кого все ожидали.

– Как ты посмел сюда заявиться? – возмущённо выкрикнул из-за стола человек, с которым только что говорил Крий.

Жестом прервав возгласы остальных, звёздный человек поднялся из-за стола и двинулся навстречу тёмной фигуре, но затем застыл как вкопанный.

– Ты Пацовак, да? Полковник Пацовак? – спросил Крий, пытаясь заглянуть в глаза вторженцу. Лучше бы он этого не делал…

Хотя Исата и считала себя храброй львицей, но сейчас она с трудом преодолела желание зажмуриться: взгляд полковника выжигал душу. Пацовак повелительно взмахнул рукой – и прямо над столом, где раньше кружили медузообразные существа, поднялся тёмно-фиолетовый смерч, мгновенно окутавший всех присутствующих.

Видение померкло, и Исата открыла глаза. Крий благодарно погладил её по голове. Львица почувствовала, что звёздный человек хочет поделиться с ней окончанием истории, и в этот раз сама ткнулась ему лбом в руку.

Белая вспышка ослепила её, но затем рассеялась. Львица поняла, что оказалась уже совсем в другом месте. Послышались звуки падающих капель и скрежет металла. Спёртый воздух и удушливый запах плесени, проросшей между камнями в стенах древней темницы, говорили о том, что она находится очень глубоко под землёй.

В камере не было источников света, за исключением флуоресцентных грибов, росших между замшелыми булыжниками. Впрочем, Исату это нисколько не беспокоило: острое зрение ночного хищника позволяло ориентироваться даже в кромешной тьме.

Шесть исполинских цепей свисали с потолка камеры, удерживая пленника. Это был звёздный человек. Он покачивался из стороны в сторону и тихо мычал себе под нос какую-то мелодию.

Раздался оглушительный стрекот, а затем одна из стен камеры просто расплавилась, с шипением стекая на влажные от сырости каменные плиты пола. В открывшемся проходе появился худой человек в белом халате и очках. Он подбежал к Крию и начал возиться с цепями.

Крий вяло замотал головой:

– Что ты делаешь, Лоран… нет, ты должен спасти остальных. Где Амид и Расенс?

– Остальные уже на Земле. Подождите минутку, я сейчас! Он не должен заполучить вашу силу. Закройте глаза! – с этими словами Лоран дрожащими руками выхватил из-за пазухи какое-то устройство и направил на Крия.

Ослепительная зелёная вспышка осветила темницу, и Исата невольно зажмурилась.

– Проклятые цепи, их даже деатомайзер не берёт! Из чего они сделаны? – Недовольный человек, почёсывая затылок, уставился на искрящийся девайс.

– Это неважно, Лоран, послушай меня! – Крий изо всех сил старался поддерживать зрительный контакт. – Сейчас самое важное – сохранить наследие Хабира. Внимательно выслушай, что я тебе сейчас скажу. Пацовак не знает, что код генезиса можно передать только по наследству или с согласия всех кланов. Без помощи члена совета он никогда не догадается. Значит, другие миры в безопасности.

Лоран было собрался протестовать, но, подумав, убрал устройство и достал из кармана серебряный браслет, инкрустированный большим зелёным камнем.

– Тогда вот, – сказал он, защёлкнув украшение на руке Крия. – Пока вы прикованы, погрешность слишком велика. Но если вам удастся освободиться…

– Лоран… дорогой, смелый Лоран, умоляю тебя, не приходи ко мне. Забери телепортатор и отправляйся на Землю к остальным, им твоя помощь нужна больше, чем мне.

– Нет, Крий, я… – В глазах учёного горела уверенность. – Я останусь здесь. Я останусь на Хабире убедиться, что Пацовак никогда не узнает про генезис.

С этими словами он исчез. И весьма вовремя: коридор за разрушенной стеной начал наполняться взволнованными голосами, а потом послышались тяжёлые чеканные шаги.

– Что ты здесь натворил?! – взревела ворвавшаяся в темницу фигура в плаще. – Всё пытаешься улизнуть от меня? Так вот, знай: ты будешь заточён до той поры, пока не отдашь мне свою силу, или Хабир сгорит дотла прямо у тебя на глазах.

– Единственное, что ты от меня получишь, – это жалость, – ответил звёздный человек. – Неужели ты так боишься меня, полковник? Заковал в цепи, бросил гнить в темнице. Кто ты без своих клионов? Обычный трус…

– А ну замолчи! – Фигура взмахнула полами плаща и направила на пленника такое же устройство, которым недавно расплавили стену.

Посмотрев на блестящее оружие, звёздный человек лишь усмехнулся:

– Ты никогда не сможешь сделать это. Кланы догадаются, что произошло, и тогда тебе не уйти от наказания. Твоя власть так же хрупка и надломлена, как и твоя воля, полковник.

В этот момент львице показалось, что она услышала лёгкий звон, словно разбилась хрустальная подвеска. Комнату осветила ярчайшая зелёная вспышка…

Воспоминание пошло рябью, а затем начало рассыпаться, как карточный домик. Фрагменты событий из разных мест и временных линий совсем перемешались в голове львицы. Казалось, вся жизнь пришельца проносится у неё перед глазами. Исата ощущала, как обрывки его чувств летят через неё и отзываются в ней печалью, сожалением и надеждой. Голос Крия всё ещё чётко звучал у неё в голове: «Прости меня, неправильно так резко обрывать историю, но мои силы на исходе, я теряю контроль над собственным разумом». Белая пелена спала с глаз Исаты, возвращая её в реальность. Звёздный человек всё ещё лежал перед ней. В его глазах львица видела отражение рассеивающегося воспоминания. Рука Крия бессильно упала на землю. Львица легла рядом с пришельцем, делясь своим теплом.

– Браслет поглотил большую часть энергии выстрела, но, к сожалению, сломался. Поэтому я появился так высоко, – сказал Крий, глядя в глаза львицы. – Ты очень добрая, – благодарно прошептал он, гладя её за ушами. Исата замурчала, желая унять его боль. – Ты можешь сделать для меня одно дело?

Львица согласно наклонила голову. Крий последний раз положил руку ей на лоб, и Исата ощутила, как его сила перетекает в неё, собирается в тёплый комочек под сердцем. И прикрыла глаза, засыпая.

Глава 1. Завтрак

Бог из машины – это то же самое, что рояль в кустах.

Просто первый выходит сам, а второй ещё вытащить надо.

От автора

Утро должно начинаться с полезного завтрака. Это Омлион знал точно. Часы показывали семь утра. Можно было бы ещё поспать, но Омлиона очень интересовало, получится ли у него сделать смузи, рецепт которого он вычитал вчера вечером в блоге одного известного бармена. Поэтому, наспех обернувшись в уютный халат-кимоно, он побежал вниз по лестнице на кухню искать ингредиенты.

– Амид! Аамиииид! – протяжно позвал Омлион.

На кухне никого не было. Солнце играло бликами на стеклянных банках с разными целебными травами и экзотическими сортами кофе. С улицы доносился шум машин, а на стойке с кассой лежали ключи и записка.

Я улетел в Тибет. Вернусь через пару дней с сувенирами. Проследи за магазином и не влезай в неприятности. Сегодня приезжают новые соседи – мои друзья. Они могут зайти, угости их нашим фирменным кофе.

Амид

Омлион не первый раз оставался за главного, поэтому точно знал, что делать. Почистив зубы и улыбнувшись белобрысому парню в зеркале, он включил кофемашину, открыл кассу, протёр стойку и выставил на неё банку с надписью: «Чаевые».

Дом, в котором жили Амид и Омлион, ничем особо не отличался от обычных утрехтских домов. Трёхэтажная постройка в классическом голландском стиле стояла на канале и вмещала в себя кофейню на первом этаже и жилые комнаты на втором и третьем. Амид души не чаял в своём маленьком заведении. Когда Омлион немного подрос, старик научил его готовить, управлять кофейней и варить самый вкусный кофе во всём Утрехте.

Переодевшись, Омлион открыл сам магазин и окна на первом этаже, чтобы запах свежесваренного кофе приводил клиентов. Затем он сел за стойку на высокий барный стул, достал планшет, зашёл на Food Network, чтобы освежить в памяти рецепт смузи и ничего-ничего не упустить, и стал ждать посетителей.

Долго ждать не пришлось. Стоило Омлиону найти тот самый рецепт, как раздался звук дверного колокольчика, и в кофейню вошла девочка, на вид его ровесница.

– Привет! Есть кто дома?

– Привет, есть! Проходите, пожалуйста! – дружелюбно откликнулся Омлион и с интересом посмотрел на юную покупательницу.

На вид она была ну натуральной мультяшкой. Симпатичное продолговатое личико с выраженными щеками, казалось, жило своей жизнью, когда девочка говорила. На ней было милое платье бледно-розового оттенка, а её длинные волосы орехового цвета были завязаны в аккуратный хвост резиночкой с необычными помпонами. Острый носик, громкая и быстрая, как чеканка, речь выдавали в ней очень энергичную натуру.

– Ты – Омлион, да? Мне про тебя папа рассказывал. Я – Арева, недавно поселилась по соседству.

Девочка протянула руку, которую Омлион тут же пожал.

– А! Точно, Амид говорил, что должна приехать соседка. Правда, не думал, что в такую рань.

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! – заявила Арева, задрав нос, но тут же прыснула со смеху. Омлион тоже засмеялся и подхватил:

– Известно всем, тарам-парам, на то оно и утро! Кофе будешь? – и поставил на стойку большую белую кружку.

– Не, мне папа кофе не разрешает, говорит, что я превращаюсь в ядерный реактор без охлаждения.

Омлион слабо представлял себе, как работает ядерный реактор, но кружку убрал.

– Я планирую делать смузи из тамарилло. Это такие древесные томаты. Вкусно, полезно и точно не взрывается.

– Но разве томаты растут на деревьях? Это же овощи. – Арева скептически посмотрела на нового знакомого.

– Это не совсем томаты, если честно. Они больше похожи на фрукты. А вообще это кисло-сладкие ягоды. Они растут у нас в саду на крыше. Сходим?

– Давай веди! Ты тут хозяин.

– Сейчас, только дверь закрою!

Пока Омлион возился с ключами, Арева осматривала магазинчик.

Вся комната разделялась на две неравные части дубовой резной стойкой. На ней стояла касса и ещё миллион всяких мелочей. Чайнички, статуэтки, глиняные свистки и свечи всех форм и размеров. В прихожей, где сейчас и стояла Арева, стены были украшены тонкими деревянными панелями с изображениями животных, растений и небесных тел. Некоторые из картинок были вполне реалистичными, другие – явно плодом вымысла художника.

– Ну что, пойдём? – спросил Омлион, открывая стойку.

– Ага, – ответила девочка и последовала за Омлионом по узкой деревянной лестнице на второй этаж. – А сколько тебе лет?

– Десять, а тебе?

– Этот вопрос не принято задавать девушкам. – Арева картинно насупила носик.

– Почему это?

– Если честно, не знаю, просто неприлично, и всё… – Девочка остановилась и задумчиво посмотрела в потолок: – А что это за комната?

Ребята поднялись на третий этаж – светлое помещение с циновочным настилом и маленькими бумажными фонариками на стенах.

– Это наше додзё [1]! – гордо сказал Омлион, выбегая в центр комнаты. – Здесь Амид учит меня восточным единоборствам.

Он встал в боевую стойку, глубоко вздохнул – и совершил молниеносный выпад ногой. Со свистом разрезав воздух, резиновый сланец сорвался с ноги мальчика и пролетел в сантиметре от едва успевшей уклониться гостьи.

Омлион застыл в ужасе от содеянного. Арева подобрала тапок и, повертев его в руках, игриво взглянула на восходящую звезду кунг-фу. Омлион виновато закусил губу. Несмотря на вечные упрёки Амида, он так и не отучился это делать.

– Косой, ну что тут сказать. Где твоя концентрация воина? – рассмеялась Арева.

Смутившись и проглотив извинения, Омлион не заметил, как тапок полетел обратно в него. Не поймать, не отбить, даже не уклониться. Арева кидала на совесть.

– Ладно тебе, не дуйся! До свадьбы заживёт, – утешала она Омлиона, растерянно потирающего большое красное пятно на лбу. – Меня па тоже тренирует. Пойдём лучше за твоими древесными томатами.

В небольшом зимнем саду на крыше дома росли полезные на любой кухне растения: тимьян, базилик, кориандр, укроп, салат, – немного овощей и плодовые деревья. Пока ребята собирали всё для смузи, Арева успела присмотреться к Омлиону и нашла его внешность несколько необычной. Не то чтобы отталкивающей – мягко говоря, нестандартной. Широкая переносица, пепельные растрёпанные волосы. Два маленьких, но выразительных клычка привлекали внимание, когда мальчик говорил или смеялся. Сейчас его светлые дымчато-голубые глаза смотрели на девочку с невыразимым ужасом.

– Твоя рука! – прошептал мальчик и театрально прикрыл рот руками.

– А? Что? – испугалась Арева и посмотрела на свою руку, в которой она держала пучок свежей зелени. – Обычная рука, немного в земле, да, но вроде ничего…

Заметив какое-то шевеление среди листьев базилика, девочка вскрикнула от неожиданности. Бросив зелень, она отскочила от грядки, не прекращая визжать, словно полицейская сирена.

– Ха, ха-ха-ха! Ну ты и трусиха! – залился звонким смехом Омлион, поднимая с земли извивающийся хвост ящерицы.

Поняв, что Омлион провёл её, Арева покраснела, как редиска, подошла к мальчику и, забрав у него находку, с громким «ам!» сделала вид, что съела. Белёсые брови Омлиона съехались домиком, выражая крайнее отвращение.

– Не обязательно прямо так…

– Если найдёшь убежавшую часть, зови. Предпочитаю начинать с головы, – сказала девочка, хмыкнула и подобрала упавший базилик.

Собрав необходимое, дети, шутя и подначивая друг друга, вернулись на первый этаж. Арева вежливо поинтересовалась, чем ещё она может помочь, но Омлион намеревался сделать всё сам.

– Если уж так хочешь, можешь помыть овощи. Но лучше подожди. Ты же в гостях! – вежливо предложил он.

– И правда. Если честно, я не люблю готовить, – призналась девочка, садясь за стойку и наблюдая, как юный кулинар вытаскивает ножи, блендер, бокалы и трубочки.

– Каждый должен уметь готовить, – удивлённо сказал Омлион. – Амид рассказывал, что даже тибетским монахам приходится этому учиться. А иначе как они будут жить, если не умеют делать себе еду и попросить помочь некого? Монастыри-то в горах находятся, туда пиццу не заказать.

– Я об этом не задумывалась, – честно призналась Арева. – Но готовить я умею. Просто не люблю.

– А, понимаю. У каждого своё хобби. А мне нравится. Столько разных вариантов, как что можно сделать. А ещё я жонглировать умею, смотри! – Омлион схватил четыре оставшихся тамарилло, но показать свои таланты не успел.

Через открытое окно в магазин влетел страшно жужжащий дрон и с размаху врезался в деревянную панель с потёртым изображением планеты, пробив в ней большую дыру. А через минуту в кухонном окне появилась голова в очках. Её обладатель выглядел так, словно устроил первую в жизни утреннюю пробежку: пухлые щёки горели румянцем, очки перекосились, а в глазах пылало возмущение.

– Вы мой дрон не видели? Сюда же летел!

Удивлённые Омлион и Арева переглянулись и также возмущённо уставились на парня.

– Видели! Твой гаджет мне стену разнёс! – Омлион подобрал технику и, поцокивая языком, принялся изучать дыру в стене. Он наклонился чуть вперёд, осматривая образовавшуюся брешь, сомневаясь, стоит ли заглядывать внутрь.

– Простите меня, пожалуйста. – Парень потупился и виновато пригладил кучерявую чёлку. – Вчера сидел, думал, как сделать искусственный интеллект для дрона. Весь вечер думал, написал программу, но ему, похоже, не хватает вычислительной мощности…

– Не знаю, как ему, а вот тебе явно чего-то не хватает! А если бы кто-то из нас стоял вот на этом самом месте? – справедливо возмутилась Арева, указывая на пробитую стену, которую очень пристально изучал Омлион.

– Ну, по идее, нейронная сеть должна была распознать человека и вовремя остановить винты… – всерьёз задумался над вопросом незваный гость.

– По идее?! – возмущению Аревы не было предела.

– Ребяяяят? – голос Омлиона донёсся словно из бутылки, заставив спорщиков отвлечься от разбирательств. – У меня, оказывается, есть подвал, а ещё я, кажется, немного застрял…

Всё было именно так: голова Омлиона прочно засела в дыре, не давая двигаться ни назад, ни вперёд. Омлион был достаточно ловок, но опыта и понимания, что не во всякую дыру стоит совать голову, ему недоставало. Зато любопытства было хоть отбавляй.

– Так и будешь на окне висеть? – обратилась Арева к виновному в погроме.

Но ответа не последовало.

Арева выглянула в окно. Пилот дрона, семеня ножками по выложенной белыми камнями дорожке, ведущей к калитке, пытался улизнуть.

– Эй ты! – крикнула ему девочка. – Не хочешь вернуться и исправить, что натворил?

Тот не ответил, только прибавил шаг.

– Ну, тогда мы забираем дрон!

Мальчик остановился, обернулся и, поняв, что поспешил с побегом, нехотя побрёл назад.

– Заходи, поможем ему выбраться, – сказала Арева, встречая его в дверях.

Ребята попытались освободить Омлиона из деревянного плена, вызвав этим лишь возмущённые крики бедолаги. Они налегли на панель, силясь сломать её.

– Не толкай, а тяни, – посоветовала Арева. – Если он сумел туда залезть, то и вылезти сможет. И – раз! И – два!

На счёт «три» остатки декоративной панели с хрустом развалились, выпуская из колючих объятий взъерошенного и слегка потрясённого Омлиона.

Мальчик в очках протянул ему руку и помог подняться.

– Меня зовут Соул, кстати.

– Омлион, очень… очень приятно познакомиться, – сказал парень, вытряхивая кусочки дерева из своей шевелюры. – А это Арева, моя новая соседка.

– Какое совпадение, – воодушевился Соул. – Так значит, мы все тут соседи!

– Ты тоже здесь живёшь? – разочарованно спросила Арева.

– Не совсем, – отозвался Соул. – Родители приехали сюда отдыхать и меня с собой взяли.

– Круто, везёт тебе. Меня Амид никогда с собой не берёт в путешествия, – вздохнул Омлион.

– Амид? – переспросил Соул, подбирая дрон и оценивая серьёзность повреждений.

– Мой опекун и владелец стены, которую ты сломал. Он часто летает по разным странам… занимается духовными практиками.

– Ну, не знаю, как там насчёт практик, но секреты у твоего опекуна точно имеются, – сообщила Арева, кивая в сторону открывшегося в стене прохода. – Может, посмотрим, что там?

В проёме виднелись каменные ступеньки. Лестница уходила вниз, растворяясь в темноте, маня детей таинственностью и загадочностью, сулила открытия и даже, возможно, приключения.

Услышав приглашение, Соул прижал остатки дрона к груди и затараторил:

– О-о-о, нет-нет-нет, это без меня. Мне сейчас нужно будет ремонт делать, перепрошивку, а то вдруг внутрь пыль попадёт или ещё что…

Он осёкся, поймав на себе пристальные взгляды ребят.

– Неужели тебе совсем не интересно, что там внизу? – удивился Омлион.

– Знаю я, как это бывает, в фильмах видел. – Соул поправил съехавшие очки. – Сначала съедят меня, как самого… эмм…

Он замешкался, подбирая нужное слово.

– Медленного? – не удержался Омлион.

– Аппетитного! – возмутился Соул. – А вдруг твой опекун на самом деле проводит там внизу жуткие эксперименты? И мы… мы будем единственными свидетелями. О нет… – тут голос Соула дрогнул. Виной тому была Арева, ловко схватившая собравшегося вновь улизнуть Соула за ворот.

– Ну нет, хакер, ты эту кашу заварил, тебе её и расхлёбывать. С нами пойдёшь.

– Хорошо-хорошо, только отпусти… – фыркнул тот.

Ребята спускались по лестнице в подвал с большой осторожностью. Омлион шёл впереди, Арева шла следом и успокаивала бедного Соула, который отказывался отпускать подол её платья и был готов на что угодно, лишь бы поскорее выбраться из этого приключения.

Фонарики на телефонах едва справлялись с густой темнотой, высвечивая причудливые предметы интерьера. Проходя мимо обшарпанной ванной, в которой покоился древний ламповый телевизор, Омлион попытался подсветить что-то в глубине подвала, но мощности фонарика не хватало.

– Кто-нибудь видит выключатель? – осведомился Омлион.

– А-а-а! Здесь что-то живое! – завопил Соул.

– Это моя нога! – раздался холодный девчачий голос.

– Ф-фух! А вот, кажется, я нащупал какую-то кнопку!

Раздался щелчок. Подвал наполнился тихим гулом, а затем загорелся слабый красный свет, очерчивая силуэт механизма, стоящего в центре комнаты. Между коробок со всяким барахлом были протянуты гофрированные трубы и разные кабели. Паутина из проводов заканчивалась там, где начиналось ЭТО. Посреди подвала стояла большая тёмная сфера с красным треугольником по центру. Подойдя ближе, Омлион, помешкав, положил руку на металлическую поверхность и прислушался.

– Ребят, она тёплая… и как будто… поёт!

– Я тоже слышу! – сказала Арева, прислушиваясь вместе с Омлионом.

– Ничего не слышу, может, пойдём отсюда? – протянул Соул, оглядываясь по сторонам.

– Кажется, я знаю, что это! – внезапно воскликнула Арева.

– Да ну? – обернулся Омлион.

– У нас в старом доме был подвал с такой же штукой. Бройлер, кажется… Нет, бройлер – это же цыплёнок. Вот, точно, это бойлер для воды!

– Ну, не знаю… – вмешался Соул, идя по дорожке из кабелей. – Зачем устройству для нагрева воды столько питания?

Связка из проводов вела к серой стене, на которую кто-то прикрутил стойку с монитором. Сейчас на экране бежал строчка за строчкой какой-то код. Стоило мальчику подойти ближе, как из-под монитора выехала клавиатура.

– Что там у тебя такое? – заинтересовался Омлион, пока Арева вглядывалась в мерцающий красный треугольник.

– Здесь какой-то интерфейс, – ответил мальчик, бегая глазами по строчкам. – Судя по коду, сейчас подгружается огромный массив данных. И тут два варианта. Либо твой опекун – обладатель самой продвинутой отопительной системы в мире, либо это никакой не бойлер.

– А-а-а! – раздался резкий девчачий крик. – Он посмотрел на меня! Он посмотрел!

Перепрыгнув нагромождение из коробок, Омлион подбежал к ней и тоже уставился на сферу. Под треугольным стеклом бегала маленькая машинка на тонком, как игла, шарнире, сверкая рубиновым глазом на застывших детей.

– Соул… – позвал Омлион, взяв Ареву за руку и медленно пятясь к стене.

– Данные загрузились! Ну ничего себе! – раздался восхищённый голос из угла. – Тут как минимум десять зетабайт. Да весь интернет столько не весит!

– Это, конечно, очень здорово, но ты не мог бы, я не знаю… выключить эту штуковину? – крикнула Арева, стараясь перекрыть нарастающий гул, исходящий из центра сферы.

– Без проблем, – донеслось из угла. – Тут даже есть кнопка включения-выключения. Как я её сразу не заметил? Она же большая и красная!

– Постой! – крикнул Омлион, но было уже поздно.

Под пристальными взглядами детей машина начала оживать. Поднявшись на полметра над полом, она издала оглушительный низкочастотный гул и стала притягивать к себе разный мусор и металлолом. Телевизор с громким «вжух» пролетел прямо перед лицом Омлиона и врезался в невидимую стену перед сферой. За считаные секунды разобрав его на винтики, машина дополнила быстро растущий мусорный скелет.

– Не та кнопка! Кнопка не та! – заорал Соул и побежал в сторону лестницы, но упал на середине пути, споткнувшись о кусок железной трубы, валявшийся на полу.

– Ребята, бежим! – крикнул Омлион, но его голос заглушил шум механизма.

Покрытая керамической крошкой рука опустилась прямо перед лестничным проходом, блокируя путь к отступлению.

– Что это за штуковина такая?! – испуганно закричала Арева, помогая Соулу подняться.

– Не знаю, но оно смотрит прямо на нас! – слегка дрогнувшим голосом ответил Омлион. Он встал спиной к ребятам, намереваясь принять удар на себя. Соул, поднимаясь, подтолкнул трубу, и та покатилась по полу к ногам Омлиона. Мальчик быстро подхватил её и встал с трубой наперевес, готовый дать отпор машине.

Огромный робот неуклюже попытался схватить Омлиона, но тот увернулся и ответил быстрым ударом по керамической руке, разбивая её в мелкие дребезги. Будто удивившись, робот отступил, отращивая себе новую руку, на этот раз уже из ржавого велосипеда.

– Так не выйдет. Он восстанавливается! – сообразил Соул. – Бейте в фотоэлементы, они обычно очень хрупкие!

– Во что?

– В глаза! Ну, то есть в камеру!

– Пригнитесь! – крикнула Арева, раскручивая в руках непонятно откуда взявшийся боевой болас.[2]

С силой метнув его в робота, она попала прямо в светящийся треугольник. Защитное стекло треснуло, заставив механизм пошатнуться и на долю секунды потерять равновесие.

– Это наш шанс, бежим! – крикнул Соул и снова ринулся к лестнице. Омлион собирался побежать за ним, но краем глаза заметил тянущуюся к Ареве велосипедную руку.

– Осторожно! – только и успел воскликнуть он. Но робот уже сжал девочку ржавыми пальцами и притянул её к себе.

Арева онемела от страха, когда чудище поднесло её к разбитому стеклу. Большой красный глаз бегал туда-сюда, изучая добычу.

– Омлион, ребята… помогите… – пискнула Арева.

– Соул, сделай что-нибудь, это же машина! – крикнул Омлион программисту.

Тот замер как вкопанный, с ужасом глядя на робота. Сглотнув подступивший к горлу комок страха, Соул кивнул и ринулся назад к монитору.

– Отпусти её ты, железяка! – Омлион бесстрашно бросился в атаку.

Словно ожидая нападения, машина, скрипя и лязгая, развернулась и в мгновение ока прижала его к стене свободной рукой. От резкого удара о стену у Омлиона перехватило дыхание и потемнело в глазах, а труба выпала из рук. Увидев это, Арева бешено замолотила кулаками по держащей её мёртвой хваткой роборуке.

– Есть, ребят! Держитесь! – закричал Соул, лихорадочно бегая пальцами по клавиатуре старого компьютера. В его очках отражались строчки символов, а на лбу выступила испарина. – Кажется, я нашёл уязвимость в его коде! Мне нужно несколько минут, отвлеките его!

Первое, что увидел Омлион, придя в себя, – это Соула, изо всех сил бьющего кроссовкой по системному блоку. «А этот Соул не промах, – подумал Омлион. – Эх, если бы я только мог дать ему немного времени… Вырваться? Нет, эта штука слишком сильна, я даже пошевелиться не могу. Вон Арева лупит руками, кусается, не сдаётся. Чем я хуже? Давай, Омлион, ты только что нашёл друзей, глупо будет облажаться в первый же день. А ещё… А ещё я так и не сделал этот дурацкий смузи…»

Омлион выровнял дыхание и сконцентрировался, вспоминая всё, чему учил его Амид. Словно поток свежего воздуха, в его голову пришло спокойствие, сердце стало биться медленнее, а тело будто наполнилось электричеством, стремящимся вырваться наружу. «Сконцентрируйся… – Омлион вспоминал слова Амида, они ясно и чётко прозвучали в его голове, словно он был на очередной тренировке. – Хорошенько сконцентрируйся перед ударом и только потом бей». Скопив столько энергии, сколько смог удержать, Омлион, стиснув зубы, выпустил её.

Подвал кофейни сотрясся от ударной волны, и со стен посыпалась штукатурка. Вокруг загрохотало – в стороны разметало горы всякого добра, хранившегося в подвале долгие годы. Где-то в углу треснули и осыпались деревянные полки, переливчато задребезжали стеклянные осколки, заскрежетали железные детали. Пыль стояла столбом. Робот с недоумением посмотрел на место, где раньше была его рука. Не обнаружив конечности на положенном месте, он включил тревожные огни и загудел, пытаясь обнаружить невидимого врага. Красные вспышки забегали по подвалу словно в безумном лазерном шоу и остановились на тёмном силуэте у стены. В окружении обломков стекла и керамики стоял большой белый лев. В свете алых тревожных огней он выглядел по-настоящему угрожающе. Рыкнув, зверь обнажил безупречные клыки и припал к земле, готовясь к прыжку.

Не будь робот роботом, он бы испугался. Но в его программе просто не было такой функции. Оценив изменившиеся объёмы пространства вокруг, он встал в защитную позицию и разжал руку, в которой держал Ареву. Оказавшись на свободе, девочка, недолго думая, подобрала с пола свой болас и бросилась к Соулу.

Освещённый огнями силуэт льва метнулся к врагу и ударил лапой по ядру робота. Когти прошли сквозь металлическую обшивку, оставляя на ней четыре глубокие борозды.

– Мамочки, Соул, ты это видел? Это же… Это же невозможно! – заорала Арева, подбегая к программисту.

Стены подвала дрожали от схватки, и потолок начал медленно осыпаться, грозя погрести всех под завалом. Лев продолжал кромсать робота, а тот навалился на него всем своим весом, силясь обездвижить разъярённое животное.

– Погоди, не мешай! – приговаривал запыхавшийся Соул. – Подбор пароля закончился, получаю рут-права. Осталось ввести команду.

Дрожащими пальцами мальчик набрал в консоли:

root: /stop executable process GolemActivation password: LionBoy596.

На экране появилась надпись: «Are you sure y/n?»

Стоило Соулу убрать пальцы с клавиатуры, как красный глаз робота погас, и он на секунду застыл недвижимый, а затем упал. Его руки, рассыпавшись на десятки обломков, погребли под собой белого льва.

Соул и Арева, часто дыша, посмотрели друг на друга и одновременно вскрикнули:

– Лев!

– Омлион!

(1) Место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме.

(2) Болас – охотничье метательное оружие, состоящее из ленты или верёвки, к концам которой привязаны обёрнутые кожей круглые каменные шары.

Глава 2. Дружба для чайников

Подходите смело, он не кусается.

Обычно. За редким исключением…

Впрочем, не таким уж и редким.

В общем, лучше держитесь подальше!

Из дневника Аревы ван дер Хоуп «О семье и новых друзьях»

Дома у Расенса было роскошно. Папа Аревы знал толк в элегантных интерьерах и не отличался излишней скромностью. Неоправданно дорогая обстановка буквально кричала на Соула из каждого угла.

Расенс кричал на дочь и новоявленного хакера, гневаясь из-за их неразумного поступка. Его можно было понять: любой родитель, обнаружив своего ребёнка, чудом спасшегося от смертельной опасности, склонен к истерикам.

– Па, но мы же победили! Ты сам говорил, что без риска не бывает успеха!

– Вот ты сейчас серьёзно, да? Я говорил об инвестициях, а не о схватке с боевым големом!

– Но…

– Без оружия, без плана и, что самое важное – без моего ведома! Ты крепко влипла, Арева ван дер Хоуп.

– Вообще-то у нас был план, – попытался вступиться за подругу Соул.

– А ты вообще кто такой и откуда знаешь мою дочь?

– Ну, мы это… сегодня познакомились.

Лицо Расенса покрылось глубокими морщинами, а взгляд стал таким страшным, что Соул позавидовал Омлиону, мирно спящему на диване в гостиной.

Мальчик пребывал в бессознательном состоянии с тех пор, как Расенс вытащил его из-под обломков. Он появился словно из ниоткуда, когда Омлиона придавило частью обломков от робота, а Арева с Соулом безуспешно пытались его вытащить. Надо сказать, что сам процесс извлечения поразил ребят ненамного меньше, чем появление белого льва. Расенс быстро и легко разобрал завал, как будто груды металлолома ничего не весили. Арева была просто поражена невероятной силой отца – такого она ни разу не видела.

Только Расенс собрался разразиться новой тирадой об ответственности и благоразумии, как Арева начала задавать вопросы, которые уже давно висели в воздухе.

– Па, мне сейчас немного страшно, понимаешь? И… Я не хочу бояться ещё и тебя. Почему Омлион превратился во льва? И, и… ещё эта штука… голем? Или робот? Бионика какая-то! Откуда он?

В этот момент казавшийся непреклонным Расенс будто потерял опору под ногами. Мгновенно превратившись из строгого ментора в доброго и заботливого родителя, он присел на краешек кресла и грустно посмотрел на спящего Омлиона.

– Ещё слишком рано, – начал он, опустив взгляд. – Я и Амид всегда знали, что рано или поздно это случится. Существо… нет, машина, с которой вы столкнулись, должна была тренировать тебя и Омлиона лет через восемь, когда вы станете достаточно взрослыми. – Расенс поднял голову, и на его лице отразилась болезненная улыбка. – Ума не приложу, как вы его одолели…

– Это я его хакнул, софт был просто доисторическим, – хмыкнул Соул.

Повисла неловкая пауза, а затем, к удивлению присутствовавших, Расенс громко рассмеялся и, встав с кресла, посмотрел на детей с нескрываемой гордостью.

– Ты даже не представляешь, мой юный друг, насколько доисторическим – сообщил он. – Эту машину, а точнее, голема, собрали мы с Амидом. Основой послужил старенький исследовательский зонд. Его задачей после прибытия на Землю было изучение органических и неорганических образцов. Пришлось немного переоборудовать его, так сказать, расширить функционал, хотя он не был рассчитан на то, чтобы сражаться с подростками.

– Прибыл на Землю? Значит, он из космоса?.. – донёсся удивлённый голос с дивана.

– Омлион, ты очнулся! – вскрикнула Арева и подскочила к другу, чтобы помочь ему подняться.

Стоило мальчику сесть, как он зашёлся неистовым кашлем и выплюнул на ковёр комок белой шерсти.

– Прошу прощения, – почёсывая затылок, вымолвил он, – не помню, чтобы я это ел.

Омлион потёр ноющие виски и осмотрелся, оценивая обстановку. Он находился в просторной и светлой гостиной, по стенам которой тянулись шкафы, от пола до потолка забитые книгами. В центре между диваном и креслами, на которых расположилась компания, стоял низкий деревянный столик с букетом цветов в вазе и стопкой модных журналов. Чуть освоившись, Омлион не без труда встал, подошёл к высокому мужчине в строгом костюме и протянул руку.

– Я – Омлион, живу и работаю в кофейне Амида на Южной улице. Будем знакомы!

Мужчина, смерив мальчика внимательным взглядом добрых карих глаз, с мягкой улыбкой пожал руку и представился в ответ:

– Меня зовут Расенс, я отец Аревы и друг твоего опекуна. А вы, молодой человек, быстро пришли в себя.

– На мне всё заживает, как на собаке, с детства так. Амид говорит – хорошая наследственность. Так что там было про големов и космос?

– Наследственность, ну конечно! – Расенс вздохнул и продолжил, поправив лацканы пиджака. – Так, ну теперь вас уже трое, и я чувствую себя в меньшинстве. В совершеннейшем меньшинстве, – он развёл руками. – Поэтому предлагаю дождаться Амида. Обещаю, что, когда он будет здесь, мы вместе ответим на все ваши вопросы, а пока отдыхайте и набирайтесь сил, ибо они вам понадобятся.

Ребята начали было возражать, но Расенс был неумолим. Проведя небольшую экскурсию по дому, он показал детям их комнаты и усадил ужинать в столовой, а сам удалился в кабинет, сославшись на важные дела.

Для Соула и Омлиона еда была, мягко говоря, непривычной. На обед подали божественно пахнущий рибай [3] с соусом барбекю и пюре с чёрным трюфелем и шпинатом. В плетёной корзинке под пристальным взглядом Соула покоились профитроли, начинённые фаршем из кролика с розовым перцем. В изящном стеклянном графине пузырилась комбуча [4] с листочками мелиссы.

– Кусно, но нефонятно, – промямлил Соул, засовывая в рот третий профитроль. – А ты всевга так ефш?

– Дожуй, потом говори, – строго ответила ему Арева. – Вообще-то нет. Папа попросил Антуана, нашего повара, сделать праздничный ужин специально для вас как для важных гостей.

– Это просто невероятно вкусно! Я тоже хочу научиться так готовить! – восхищённо отозвался Омлион, аккуратно разрезая стейк на маленькие кусочки. – Кстати, ребят, до меня только сейчас дошло, что мы так и не успели нормально познакомиться. Вот, например, ты, Арева, расскажи что-нибудь о себе!

– Я хочу стать самой молодой студенткой на кафедре биологии в местном университете, – ответила Арева не без тени гордости, промакивая уголки губ салфеткой. – Мама говорит, что у меня неплохие шансы, и договорилась о том, чтобы мне наняли преподавателей из числа профессуры. Того и гляди, окончу школу экстерном – и сразу в университет! Па сразу же согласился переехать со мной, сказав, что давно собирался встретиться со старым другом, да и мама не смогла бы: у неё постоянные командировки…

– А что насчёт тебя, Соул? – спросил Омлион, с благодарностью принимая из рук Аревы графин с чайным грибом. – Откуда такое увлечение компьютерами?

– Это семейное дело. – Соул с подозрением посматривал на комбучу. – Мой отец – инженер-испытатель, а мама – программист в большой компании. Оба учили меня своему делу и спорили, что для меня важнее. Когда я в шесть лет написал свою первую программу, мама была вне себя от счастья. Это был простейший поисковик, но в тот день ей казалось, что я изобрёл интернет. К восьми я уже идеально знал питон и си плюс-плюс, а в девять освоил руби и джава-скрипт.

– Что знал?

– Это языки программирования, с их помощью мы можем говорить с компьютером и просить его выполнять разные задачи, – пояснил Соул. – Жаль только, с людьми на этих языках не поговоришь, – с усмешкой добавил он. – В школе не все понимали мои увлечения, поэтому дружить как-то не удавалось.

– Повезло вам, ребят, – вздохнул Омлион, отодвигая пустую тарелку. – У меня вообще никогда и не было родителей. Амид нашёл меня совсем маленьким где-то в горах и поэтому в шутку иногда называет меня Маугли. Не поймите меня неправильно, я его очень люблю, ведь он вырастил и воспитал меня. Но, по сути, я больше ни с кем и не общался. Я даже в школу не хожу, Амид сам всему меня учит…

– Я тоже, – тихо сказала Арева. – Па считает, что домашнее обучение лучше…

Над столом повисло молчание.

– А знаете, – Арева встала и подошла к мальчикам, – когда голем схватил меня, я поняла, что вы двое – первые, с кем у меня случилось настоящее приключение. Вы каким-то невероятным волшебным образом спасли меня. Так что теперь я уверена, что я… нет, мы! Вместе мы сможем справиться с чем угодно. Давайте теперь все втроём дружить! Так дружить, будто сто лет друг друга знаем.

– Я за! – воскликнул Омлион, тоже вставая и подтягивая за собой Соула.

– Однозначно! – добавил Соул, присоединяясь к общей минутке откровенности.

Эту трогательную сцену прервал дверной звонок и внезапно появившийся в столовой Расенс.

– А вот и долгожданный гость, – произнёс он, открывая дверь.

В проёме стоял пожилой мужчина с белой бородой средней длины. На нём была слегка влажная светлая дорожная роба, накинутая поверх чёрного вязаного свитера. Его изрезанное морщинами лицо излучало доброту и тепло.

– Амид! – воскликнул Омлион и кинулся в распростёртые объятия старика.

– Мальчик мой, я так рад, что с тобой всё в порядке, – ласково произнёс гость, обнимая своего подопечного. От Амида пахло благовониями и лимонной цедрой. Омлион уткнулся носом в колючий вязаный свитер и в этот момент наконец-то почувствовал себя дома.

– Кто там хотел узнать ответы на главные вопросы вселенной и всё такое? – добродушно спросил Расенс, пожав руку старому другу. – Топайте в гостиную, мы с Амидом сейчас подойдём.

Троица послушно отправилась в соседнюю комнату, где ещё недавно им устраивали выговор. Соул занял огромное кресло перед камином, Арева удобно устроилась на диване, а Омлион так и остался стоять, сверля взглядом закрытую дверь.

– Как думаешь, о чём они говорят? – спросил Соул, от скуки листая журнал.

– Мне кажется, они сверяют версии и решают, что нам можно знать, а что нельзя, – отозвался Омлион, не отрывая взгляда от двери.

– А я думаю… – начала было Арева, но не успела договорить.

На пороге появился Амид. Следом за ним показался и Расенс. По его лицу бегали тени, словно от света старинных свечей, а взгляд выражал обеспокоенность.

– Ладно, дружок, пора нам с тобой поговорить, – серьёзно, но всё так же тепло сообщил Амид. – И раз уж твои друзья стали свидетелями превращения… – тут он посмотрел на Соула и спокойно ему улыбнулся: – Вы, молодой человек, всё ещё имеете возможность выбирать. Если вы решите остаться, то вряд ли сумеете вернуться к нормальной жизни. Готовы пойти на эту жертву?

Соул призадумался, а затем серьёзно кивнул.

– Что ж, я даже не сомневался, – рассмеялся Амид.

– Я попрошу вас не задавать никаких вопросов, пока мы с Амидом не закончим, – добавил Расенс. – Мы собрали эту историю по кусочкам, и некоторые события до сих пор остаются загадкой даже для нас.

Он достал из кармана испещрённую дырами металлическую сферу. Стоило ему подбросить её в воздух, как она завертелась, словно диско-шар, и превратилась в голографическую проекцию нашей галактики – Млечного Пути. Дети восхищённо ахнули.

– Как вы уже, наверное, догадались, Земля – не единственная обитаемая планета во Вселенной, – начал Амид. – В десятках световых лет отсюда есть другой мир, населённый людьми, очень похожими на тех, что живут здесь.

Проекция начала быстро расширяться, заполнив собой почти всю гостиную. Затем прямо над столом появилась огромная голубая звезда с вращающейся вокруг неё одинокой планетой.

– Это – планета Хабир и её звезда Аякс, – продолжил Амид, указывая на крошечную на фоне звезды планету. – Она почти в два раза больше Земли и в десятки раз её старше. Мы с Расенсом родом оттуда.

– Это значит… Это ведь значит, что я… я… – Арева посмотрела на отца круглыми глазами.

– Да, моя дорогая, – спохватился Расенс, присев рядом с ней. – Ты наполовину хабирианка. Если ты захочешь это обсудить…

– Нет, па, не сейчас, – ответила она строго, а потом шёпотом добавила: – А мама знает?

– Итак, на чём это я остановился… – пробормотал Амид и продолжил свой рассказ: – Ах да! Наше общество жило и процветало, следуя принципам, которые были заложены нашими предками, лидерами пяти великих кланов Хабира. Каждый клан занимался своим делом, не вмешиваясь в дела других. У каждого были своя неприкосновенная территория и свои законы.

– А в каком клане были вы с Расенсом? – спросил Омлион с нескрываемым любопытством.

– Я был из пустынного клана, клана Маджар. – ответил Амид. – Расенс из Серого, он же Хассерати. Несмотря на то что хабирианцы из разных кланов очень отличаются друг от друга, нам удалось преодолеть разногласия. Любые споры решались в совете, а если компромисс казался невозможным, все кланы вместе обращались к старейшим обитателям Хабира – клионам.

Голограмма пошла рябью, и теперь над столом появился образ существа, не имевшего ничего общего с человеком. Похожий на морского ангела,[5] клион, расправив широкие полупрозрачные крылья, парил в полуметре от Омлиона. Переливаясь разными цветами, он вдруг завертелся вокруг своей оси, будто пытаясь загипнотизировать мальчика.

– Клионы, живущие в атмосфере Хабира, защищали нас от безжалостного света голубой звезды – Аякса, – пояснил Расенс. – Они поглощают исходящую от неё радиацию, питаются ею и также отчасти светом. Несмотря на свой внешний вид, они разумны, как мы с вами. Даже сверхразумны. Некоторые из нас могли с ними общаться. Например, твой отец, Омлион. Крий каким-то образом мог понимать их намерения и даже чувствовать всё, что чувствуют они…

– Крий… – Омлион будто попробовал это слово на вкус. – Мой отец… Крий. Амид, я не понимаю. Получается, что мой отец не пропал без вести? Ты же говорил, что он был путешественником!

– Ну, в каком-то смысле он им и был, – ответил Амид, нервно поглаживая бороду. – Понимаешь, Крий любил открывать новые миры! Для него не было ничего ценнее жизни как таковой. Он искал её во всех проявлениях, изучал, постоянно анализировал и стремился понять её.

– Значит, я тоже только наполовину человек? – спросил Омлион, посмотрев на руки, будто они в любой момент могли превратиться в когтистые лапы.

Расенс с Амидом переглянулись, и Амид со вздохом ответил:

– Мы, хабирианцы, чувствуем, когда большая сила рождается или угасает. Именно это произошло в день твоего рождения и сегодня, когда ты впервые обратился. Боюсь, дружок, здесь всё сложнее. В тебе вообще нет ничего от человека.

По спине Омлиона пробежала дрожь, а сердце пропустило пару ударов: «Ничего… от человека?» И тут с терпения Омлиона снесло вентиль.

– Ну, раз вы всё на свете чувствуете и знаете, тогда ответьте мне, кто я такой! – выкрикнул он, по очереди вглядываясь в лица инопланетян. – Где мой настоящий отец? И получается, ты мне врал, Амид?!

Омлион схватил старика за руку, и по комнате пронеслось глубокое утробное рычание. Расенс остался невозмутим, Арева сжалась, а Амид лишь помрачнел и беззвучно открыл рот, как будто пытаясь сказать невозможное. Затем он по-доброму улыбнулся, потрепал Омлиона по белым волосам и присел вместе с ним на диван.

Мальчик всё ещё смотрел пронзительно, но его немного успокоило ласковое и бережное прикосновение опекуна.

– Я расскажу про твоего отца, малыш, – тихо сказал Амид. – Он был нашим другом и самым мудрым человеком на всём Хабире. Когда мы познакомились, я был простым жрецом Аякса, а Расенс уже дослужился до верховного главнокомандующего Несуществующей Армии. Ну, а твой отец… он не очень любил присваивать титулы. Я, он и Расенс – втроём – были членами совета Хабира. Когда твой отец ещё в совсем юном возрасте возглавил его, одному человеку это страшно не понравилось. Зависть овладела им. С момента возвышения Крия он носил её в себе годами, пока в один страшный день она не выплеснулась в волну насилия.

– Его звали Пацовак, полковник Пацовак! – гневно подхватил Расенс. – По сути, обычный солдат Несуществующей Армии, один из многих людей клана, призванного защищать Хабир и его союзников. Мы до сих пор не знаем как, но каким-то образом ему удалось подчинить своей воле клионов. Обычно миролюбивые, эти существа стали грозным оружием в руках безумца. Мало кому удалось спастись…

Расенс замолк, погрузившись в тяжкие раздумья.

– Твой отец, Омлион, спас нас, перенеся членов совета в безопасное место, – продолжил за Расенса Амид. – Увы, сам Крий стал пленником Пацовака. Прошло около года, когда мы впервые ощутили силу Крия здесь, на Земле. Мы тут же начали искать его. Спустя месяцы бесплодных поисков были готовы сдаться, но произошёл ещё один выброс энергии – не такой мощный, как первый, но в этот раз мы были готовы. Все знаки указывали на гору Кайлас, что в Тибете.

– Эта гора считается священной, ей даже поклоняются. Люди верят, что там живут Будда и Шива, – пояснила Арева не понимающим друзьям.

– Что, вдвоём живут прямо на горе? – казалось, что Соул уже не может удивиться сильнее.

– Нет, – Арева была очень терпеливой, – в буддизме считается, что там живёт Будда, а в индуизме – все их боги, включая Шиву и Ганешу. Поэтому на Кайлас запрещено совершать восхождения.

– Я отправился к горе, стараясь не привлекать внимания паломников, – продолжил рассказ Амид, пока остальные не начали обсуждать подробности жизни богов. – И чем ближе я был, тем сильнее ощущал силу Крия. Мне казалось, я слышал его голос. Он вёл меня вперёд. Почти на самой вершине я встретил снежную львицу, которая вылизывала ребёнка. Заметив меня, она сперва зарычала, но быстро успокоилась и отошла. Мне показалось, что она ждала моего прихода.

– Мы поняли, что Крий действительно был здесь. И оставил здесь наследника, – дополнил Расенс.

– Вы хотите сказать, что эта львица – моя мама? А говорящий с моллюсками чел был моим отцом?! – Омлион огляделся и заметил, что на лице Соула играли все эмоции вперемешку, а Арева, не удержавшись, прыснула со смеху.

Амид и Расенс кивнули.

– Я думаю, что эта львица – последнее существо, которое видело Крия. От безысходности он передал ей свою энергию, и в итоге ты родился львёнком. А потом мы ощутили, как ты превратился в человека, – пояснил Расенс. – Мы до сегодняшнего дня не знали, как много ты унаследовал от родителей.

– Я хотел подарить тебе беззаботное детство. – Амид был непривычно печален. – Хотел, чтобы ты не думал, что однажды тебе придётся столкнуться со злом. Но теперь у нас просто нет выбора. Сегодня мы в полной мере ощутили в тебе силу Крия, и полковник наверняка тоже это почувствовал.

– Погодите, погодите. Вы же сказали, что Хабир находится в десятках световых лет отсюда. Да и вообще, какое дело Пацоваку до Омлиона? – вмешался Соул.

– А вот об этом мы расскажем в другой раз, – ответил Амид, вставая.

Расенс отключил голосферу и сунул в карман. По его лицу проскользнула тень удивления, которую он быстро скрыл.

– Амид прав, дети. Ложитесь спать, утро вечера мудренее, – подытожил он, кивая в сторону двери.

Омлион остался сидеть на диване, уткнувшись подбородком в колени, и явно никуда не собирался идти. Он потупился, переваривая услышанное. Наблюдая за этим, Соул подсел к нему и обнял за плечи.

– А знаете, – сказал Соул, обращаясь ко всем, – я вот люблю в железе копаться, а с людьми вот как-то совсем нет… с людьми сложно и непонятно, наверное, поэтому у меня никогда не получалось с ними дружить.

Омлион посмотрел на друга. В его глазах смешивались печаль и надежда. Соул улыбнулся ему настолько задорно, насколько мог.

– Сегодня мы втроём пообещали друг другу кое-что важное, – напомнил он Омлиону, – и ты вроде был за.

Арева перебралась поближе к ним и осторожно погладила Омлиона по спине.

– В общем, если я правильно помню, то мы теперь друзья, да? – уточнил Соул.

– Друзья, – Омлион кивнул.

– И вместе мы справимся с чем угодно! – добавила Арева.

Омлион улыбнулся.

Поймав на себе умилённые и строгие взгляды Амида и Расенса, дети смутились и поспешили разойтись по своим комнатам. У каждого было над чем подумать перед сном. Словно вторя их мыслям, за окнами тёплого утрехтского дома разразилась страшная буря. Ветки скреблись в окна, а барабанная дробь капель изредка прерывалась то близкими, то далёкими раскатами грома. Шум дождя постепенно убаюкал ребят, заставив их на время отбросить все переживания.

(3) Наиболее известный говяжий стейк в мире. (4) Комбуча – кисло-сладкий газированный напиток родом из Китая. (5) Вид моллюсков, которые населяют холодные воды Северного полушария.

(6) Здесь то же, что и наказание.

Глава 3. Хабир

Этот человек не должен быть принят во внутренний круг. Импульсивные решения и чрезмерная амбициозность – качества, не подходящие для генерала Несуществующей Армии.

Полковник может быть опасен – неизвестно, к чему могут подтолкнуть его амбиции.

Из рекомендательного письма главнокомандующего Расенса

Голубое солнце Хабира просвечивало через витражи древней цитадели, разливая цветные дрожащие пятна по коврам и гобеленам. Ныне пустующий дворцовый комплекс стал своего рода достопримечательностью – памятным местом города Стат, где в отрыве от технологий и суеты можно было помедитировать, собраться с мыслями или просто погулять по широким галереям, рассматривая портреты значимых людей в истории Хабира.

– Идиот! Кретин! По-твоему, это искусство? Да в моём ногте больше эстетики, чем во всей твоей работе!

Пацовак истязал придворного художника уже несколько месяцев, решив, что его, Пацовака, портрет должен непременно красоваться аккурат между бабушкой Омлиона и Крием. К сожалению, полковник был далёк от прекрасного как внешне, так и внутренне – поэтому работа шла плохо.

– Вот, например, нос! Разве у меня такой нос?

Художник пристально посмотрел на Пацовака. Над ним возвышалось существо, весьма отдалённо напоминавшее человека. Пепельное лицо узурпатора Хабира местами потрескалось и иссохло, будто из него высосали все краски. Безжизненные глаза впали в глазницы и сверкали оттуда, словно маленькие чёрные жучки.

– М-м-мне показалось… – промямлил художник.

– Что тебе показалось? Что мой нос похож на треснувшую сливу?

С этими словами Пацовак раздвинул полы своей мантии и извлёк из её недр небольшое, размером с ладонь, существо. Фиолетовый клион легко вспорхнул с руки полковника и принялся кружить вокруг живописца.

– Нет… Умоляю, господин, только не так! – взмолился горе-художник и упал на колени, прикрыв лицо руками.

– Удивительные существа эти клионы, – начал Пацовак, рассматривая свой портрет. – Ты в курсе, что мы живём и процветаем на Хабире только благодаря им?

Пацовак обожал читать лекции перед экзекуцией [6]. Его любимой была та часть, где провинившийся признавал все ошибки. В том числе те, которые не совершал.

– Именно они защищают нас от страшной силы Аякса, поглощая и фильтруя его радиоактивное излучение. Но этот малыш особенный, ему больше по душе другое блюдо. – Пацовак провёл рукой по свежей краске, размазывая её по холсту.

– Пожалуйста, владыка… – снова взмолился несчастный, боясь пошевелиться, чтобы не спровоцировать существо, удобно устроившееся прямо у него на макушке. – Вы не могли бы убрать его? – прошептал он, закрывая глаза. – Мои мысли… я чувствую, как он м-мешает мне думать.

– Тебе мешает лишь твоя близорукость, художник. Если бы ты видел будущее, как я! – Пацовак мечтательно оскалился. – Если бы ты видел его, как я, не допустил бы этой ошибки.

– Если бы здесь был верховный советник, он… пожалуйста!

Упоминание Крия окончательно вывело полковника из себя. Пацовак сконцентрировал мысли на клионе и приказал ему опустошить голову живописца. Фиолетовое мерцание, окружавшее существо, вспыхнуло ярче, а затем раздался крик. Клион приступил к трапезе. Иногда нервные системы жертв борются с захватчиком. Самые стойкие используют силу положительных эмоций и выигрывают немного времени. Впрочем, обычно их хватает лишь на то, чтобы отсрочить неизбежное. Художник даже не пытался. Страх и ненависть целиком и полностью поглотили его, а клион, словно посредник, передал шёлковое сознание художника в лапы полковнику.

Крий, Крий, Крий! Повсюду Крий!

Пацовака постоянно преследовал призрак бывшего верховного советника. С его исчезновения прошло не меньше десяти лет, а подданные так и не примирились с новой властью. Всем подавай республику, справедливую и честную! Пацовак искренне старался быть хорошим диктатором, но не понимал, что это то же самое, что быть, например, законопослушным преступником.

Погружённый в раздумья, полковник не заметил, как ноги сами принесли его на место, где всё началось.

На широкой террасе, залитой ласковыми лучами фильтрованного звёздного света, росли цветы со всех уголков Хабира и других планет. Голодные орхидеи, лукавые луковичные лилии, даже редкий антирринум были привезены сюда с Земли лично Крием из одной из его экспедиций. Большие яркие цветы свисали с лиан, наполняя воздух чудесным благоуханием. Сейчас ботаническая терраса находилась в печальном состоянии и напоминала непроходимые джунгли.

Именно здесь полковник узнал о подземном сокровище Хабира – пещерах, хранящих то, что никогда не должно быть найдено. Как это часто бывает с подобными местами, кое-кто всё-таки нашёл. Этим кем-то оказался Лоран Лежёв, молодой пространственный инженер из ночного клана. Было это случайностью или произошло по воле судьбы, но во время испытаний портативного телепортатора инженера забросило на несколько метров ниже пункта назначения – той самой террасы. Оказавшись в каменном мешке с разряженным устройством и без какой-либо надежды на благополучный исход, он несколько часов звал на помощь. Его нашли только под утро. На зов пришёл не кто иной, как Пацовак. Спустившись в пещеры, полковник стал первым, кто прикоснулся к древнему наследию Хабира. Каменные стелы, иссечённые надписями на неизвестном языке, торчали прямо из мутной минералистой воды, местами затопившей дно пещеры. Под тусклым свечением фиолетовых кристаллов, что росли на стенах и потолках этого лабиринта, полковник увидел то, что ему показалось важным.

В самом сердце древних руин две человекоподобные статуи поддерживали своими осыпающимися руками скрижаль с фреской. На потемневшей от времени и сырости каменной плите развернулась история Хабира. Среди прочих рисунков, иллюстрирующих жизнь древних хабирианцев, полковник приметил одну батальную сцену. Высокая нечеловеческая фигура, крепко прижимая к груди кристалл, вела за собой целую армию клионов. На другой стороне фрески древнее войско с примитивным оружием вроде копий и палиц терпело сокрушительное поражение. Всё это добро могло стать частью культурного наследия Хабира, но у Пацовака были на него свои планы.

Дела у полковника тогда шли не очень хорошо. После инцидента с пустынным кланом и ещё нескольких заварушек в общественных местах его карьера на всех скоростях летела под откос. Это внезапное открытие могло сыграть полковнику на руку, ненадолго заставив замолчать этих докучливых стариков из совета. Поэтому Пацовак накрепко запретил инженеру рассказывать кому-либо об этой находке – она должна была стать его достоянием. Более того, он запугал инженера так, что тот согласился помогать ему во всех грядущих исследованиях.

Полковник обыскал все руины вдоль и поперёк, рассчитывая заполучить могучее оружие, артефакт или хоть какую-то подсказку. Но ничего не нашёл. Тёмные фиолетовые кристаллы росли россыпью почти в каждой пещере, но как и для чего их применяли древние хабирианцы, оставалось загадкой.

Уже почти бесцельно бродя по затейливым лабиринтам, он и не заметил, как стал меняться сам. Все его мысли спутались в клубок из зависти, жажды могущества и страха. Всё свободное время он стал посвящать кристаллам. Он молол их, растворял, пропускал через них электричество, ел, даже разговаривал с ними – но ответа не было. Озарение пришло, когда полковник наблюдал за роем клионов, резвящихся под голубыми лучами Аякса. Осознав, что для продолжения изысканий ему не хватает одного важного ингредиента, Пацовак решился на страшный поступок. Обманом заманив пролетающего мимо клиона на ботаническую террасу, он поймал разумное существо в банку и утащил обратно в пещеры, где развернул целую подземную лабораторию, в которой неустанно трудился запуганный, но увлечённый исследованиями инженер. Когда клион начал страдать от голода, Пацовак позволил ему напитаться светом звезды, но пропустил её свет через фильтр из фиолетовых кристаллов.

В этот день появился первый тёмный клион. Он больше не был частью роя и не мог питаться светом. Вместо этого, разбив банку и кристалл, он набросился на полковника и чуть было не выпил из него всю жизненную силу. Полковника спасло чудо и, возможно, немалая концентрация кристаллической пыли в организме. Немного потрепав своего похитителя, тёмный клион оставил в нём частичку своей сущности, застрявшую где-то в нервной системе. Это событие навсегда связало Пацовака с тёмными клионами и определило судьбу Хабира.

* * *

Глубоко погрузившись в воспоминания, Пацовак и не заметил, как оказался у двери в свою лабораторию.

– Лоран! Лораааан! – голос Пацовака отразился от стен пещеры, превращаясь в лязгающий рык.

Мерцающие светодиодные панели стояли в каждом углу пещеры, освещая полевую лабораторию Лорана Лежёва. Возле стен, на которых не росли фиолетовые кристаллы, стояли ряды компьютеров. Их экраны также служили небольшой подсветкой. Посредине пещеры разместился большой стол со множеством ящичков, до краёв наполненных кристаллами. Также на столе разместилась большая химическая лаборатория, лежала внушительная кипа бумаг: черновиков, чертежей, заметок об уже проведённых исследованиях. Это был личный стол Пацовака. Стол Лежёва находился в дальнем углу. На нём красовалась гора из механизмов, микросхем и разного рода проводов и трубок.

В ответ на крик полковника из-под этого стола послышался натужный кашель, а затем вынырнул инженер – худой человек с затейливым узором на белом халате. Его глаза прикрывали тёмные стёкла бинокуляров, а руки были такими длинными, что почти касались колен.

– Господин!

– Что ты делаешь под столом?

– Да там это… кислота разлилась… – замешкался инженер, задумчиво ковыряя пуговицу. – Неважно. Чем могу помочь?

Пацовак оценивающе посмотрел на Лорана. Под халатом проглядывал стандартный армейский комбинезон Нового Хабира, а на кудрявой голове мужчины абсолютно не к месту красовалась вязаная шапочка с цветочками. За тёмными линзами очков едва виднелись большие глаза без капли страха. Последнее Пацоваку решительно не нравилось.

– Сегодня ночью я видел сон, – начал Пацовак, подступая ближе к инженеру. Тот потупил взгляд, предвидя очередную историю о славных достижениях узурпатора.

– В этом сне ко мне пришёл Крий. Ты помнишь его? Он будто ни капли не изменился. Всё такой же надменный, такой же величавый… Сказал, что мне не удержать власть! Ха! Представляешь? Мол, люди Хабира не захотят жить в страхе. Что он ОСТАНОВИТ МЕНЯ!

Вкрадчивый до того тон полковника сорвался на леденящий душу крик. Эхо пещеры многократно усилило его, превращая голос полковника в настоящее оружие массового поражения.

– Но Крий же… понимаете, он как бы… это… – совсем растерялся Лоран.

– Я ЗНАЮ, что его больше нет! Я своими руками покончил с этим ничтожеством, с этим самодовольным… – Тут Пацовак схватил Лорана за лямки комбинезона и поднял инженера в воздух словно пушинку, удерживая его на уровне глаз. – Он растворился во вспышке деатомайзера, но вот загвоздочка… этот прохвост вместе с собой уничтожил свою силу! Так я думал! Но теперь я снова ЧУВСТВУЮ её!

Пацовак подтащил Лорана к открытой на столе звёздной карте и буквально ткнул его носом в надпись «Квадрант-22B».

– Не прикидывайся, мозгляк! Ты лично знал Крия, и я уверен, что ты тоже сегодня что-то почувствовал. Если хочешь сохранить свой разум, ответь мне! Что находится в квадранте-22B?

– Змфевя, мммм! Мвам звемвя, мвиворд… – только и смог выдавить прижатый к столу Лоран.

– Земля! – Полковник произнёс это слово так торжественно, словно это был ответ на все вопросы вселенной. – Так почему же у нас до сих пор нет с ней подпространственной связи?

Отпустив инженера, упавшего на холодный каменный пол, Пацовак присел на корточки и, сорвав с Лорана шапку, холодным как сталь голосом произнёс:

– У меня только что был очень неприятный эстетический спор. Впрочем, я легко в нём победил… А эта шапка тебе не идёт, согласен?

– Согласен, – быстро ответит Лоран, проглотив застрявший в горле ком.

– Вот и умничка. У тебя сутки на открытие портала, Земля ждёт! Ах да, не забудь подготовить Преобразователь, – с этими словами Пацовак удалился, забирая с собой милую вязаную шапочку.

Проводив взглядом злобную тень, Лоран подобрал с пола разбившиеся бинокуляры и грустно посмотрел на треснувшую оправу. Потеря была неприятной, но показания приборов он видел и так. Убедившись, что Пацовак действительно ушёл, Лоран снова полез под стол и после некоторой возни достал оттуда пушистое существо с двумя хвостами. Это был щенок персифлака – хабирианского домашнего животного наподобие собаки. Особенно этих зверушек любили в ночном клане, где они служили ищейками и сторожили вход в дневное убежище.

– Буси, Буси, ты ведь не боишься полковника, правда? – спросил Лоран, поглаживая щенка. Животное ответило ему характерным цоканием и свернулось в клубочек, пытаясь залезть инженеру подмышку. – Я тебя понимаю, малыш… Давай-ка лучше мы с тобой проверим атмосферный радиограф.

С этими словами Лоран подошёл к какому-то попискивающему устройству рядом со столом.

С тех пор как мрачная тень Пацовака опустилась на Хабир, планету будто поразила страшная болезнь. Радиоактивные бури, вызванные недостатком клионов в атмосфере, были только одним из её симптомов. Патрули Несуществующей Армии подавляли беспорядки в столице, но за границами цитадели творился настоящий хаос. Потеряв лидеров, кланы начали враждовать между собой. Совершенная цивилизация рассыпалась на глазах, как наивная мечта.

– Восемьдесят девять и шесть… восемьдесят и шесть… или восемь? – пробормотал инженер, всматриваясь в овальную сферу с символами.

– Если потеряем ещё четыре процента, то без костюма на поверхность выходить будет нельзя, – продолжил он говорить с персифлаком, который уже давно спрыгнул с рук и убежал назад под стол. Вдруг, что-то вспомнив, Лоран засуетился над столом, раскидывая по полу пещеры прозрачные листы с чертежами.

– Должен быть тут, где же он… треклятые очки! – простонал инженер, а затем со всей силы пнул ни в чём не повинный стол, вызвав этим возмущённый писк персифлака. С металлическим звоном по полу пещеры покатился небольшой серебряный обруч с зелёным камнем. Подобрав упавший со стола аксессуар, Лоран присел на ящик с инструментами и повертел вещицу в руках.

Все эти десять лет Пацовак старался держать инженера поближе к себе, заставляя его наблюдать за гибелью родного мира. Испытывая смешанные чувства, Лоран попытался вспомнить момент, когда всё пошло не так.

(6) Здесь то же, что и наказание.

Глава 4. Королева драмы

Сегодня он подошёл ко мне и честно признался, что я красивая.

Ха! Вот это открытие!

Вылила на него баночку красной краски, теперь он тоже ничего.

Из дневника Аревы ван дер Хоуп «О семье и новых друзьях»

Омлион летел в самый центр чёрного торнадо. Мальчик бился со стихией и из последних сил держался за ветки маленького деревца, уже наполовину вырванного из земли. Хрусть! – сказала ему на прощание сухая веточка и разломилась пополам. Сильный ветер подхватил хрупкое тело и подбросил Омлиона высоко в небо. На долю мгновения зависнув над землёй, мальчик почувствовал себя самым настоящим супергероем, а потом начал стремительно падать. Земля неслась на него с бешеной скоростью, в ушах звенело от раскатов грома и треска молний. С криком Омлион открыл глаза и обнаружил себя барахтающимся на полу, дома у Расенса и Аревы. Гроза давно прошла, но видение из сна пока не спешило отпускать Омлиона.

Потирая глаза, мальчик спустился в гостиную и удивлённо посмотрел по сторонам. В комнате наблюдалась серьёзная перестановка. Диван, кресла и столик были сдвинуты к шкафам, чтобы освободить пространство в центре комнаты, где Арева и Расенс отрабатывали удары. Зрелище было захватывающим. Эти двое двигались с просто невероятной скоростью, безошибочно реагируя на каждый выпад соперника. В углу комнаты стоял голем из подвала, а рядом с ним сидел Соул и что-то печатал на клавиатуре старенького ноутбука.

Расенс сражался голыми руками, а Арева использовала дайбо – по сути, обычную крепкую палку с мягкими красными насадками на концах. Крутя её, словно заправская танцовщица, девочка сейчас наступала на отца, нанося удар за ударом. Увидев Омлиона, она на секунду отвлеклась и тут же потеряла преимущество. Одним ударом Расенс выбил дайбо у неё из рук, а затем в прыжке перехватил оружие, поменяв баланс сил.

– Дорогая, ты опять сбилась, – лучезарно улыбнулся он дочери. – Ничто не должно отвлекать хабирианскую воительницу, когда она танцует. Ритм и темп, помнишь?

Фыркнув, Арева распустила волосы, и Омлион наконец-то понял, откуда она тогда в подвале достала болас. Две сферы, соединённые прочной ниткой, показавшиеся ему помпонами, крепились к небольшой шпильке и служили ей вместо резинки для волос. Раскрутив их до пронзительного свиста, Арева побежала на Расенса.

– И так уже битый час, – сообщил Соул, подходя к Омлиону с миской хлопьев. – С тех пор как Амид пошёл разгребать завал в магазине, эти двое, кажется, ни на секунду не останавливались. Хлопушек? – предложил он, протягивая другу миску молока с плавающими в ней медовыми звёздочками.

– Нет, спасибо, – отозвался Омлион. – А что это они?

– Ты не поверишь. Это типа семейный разговор. Она задаёт вопрос и получает ответ, только если заденет его.

– И сколько ответов уже позади?

– А ты как думаешь?

На этих словах болас Аревы оказался вместе с дайбо в руках Расенса, оставившего её совсем безоружной. Раздражённо сдув с глаз упавшую чёлку, Арева поклонилась, признавая поражение. Расенс поклонился в ответ. Подойдя к ребятам, Арева взяла со стола бутылку изотоника и залпом её выпила.

– Может, сами попробуете? – спросила она, выдохнув и смерив парней уничтожающим взглядом.

– Не, я лучше продолжу перепрошивать голема, – ответил Соул и удалился в свой угол.

– Я не против, – сказал Омлион, выходя на центр комнаты. – Расенс, а можно любой вопрос задавать?

Пришелец лукаво улыбнулся и передал мальчику дайбо.

– Тогда расскажите, что от меня нужно этому Пацоваку! – без тени сомнения выпалил Омлион, забирая оружие.

– Ха! Я уже три раза пыталась это выяснить, – усмехнулась Арева, наблюдая, как соперники выходят на позиции и становятся в стойки. – Если тебе это удастся, то с меня капкейк.

– Готовь сразу коробку, – усмехнулся Омлион и без сомнений ринулся в атаку.

Уже через пару секунд мальчик понял, с насколько опытным и сильным соперником имеет дело. Расенс был крепок, как каменный монолит, и будто заранее знал, куда Омлион будет целиться. В последнюю секунду перед тем, как дайбо Омлиона касалось соперника, тот словно исчезал из поля зрения. Более того, пришелец с насмешливой ухмылкой то и дело отпускал фразочки вроде: «Близок локоток, да не укусишь!», «Моя бабушка метлой лучше орудовала, чем ты этой палкой!», «Что, уже сдаёшься? Вот как тебя учил Амид?». Эти поддразнивания будили в Омлионе животную свирепость, и он старался атаковать всё быстрее и быстрее, но тщетно – Расенс в любом случае оставался невредим.

После очередной яростной серии приёмов Омлион вдруг осознал, что Амид действительно совсем не этому учил его. Позволять слепой ярости руководить тобой – вовсе не то, что требуется воину. «Зачем он делает это? – вскользь промелькнуло в голове у Омлиона. – Но нет, так просто я ему не сдамся!» И он постарался взять себя в руки, успокоиться и выровнять дыхание.

Заметив, что удары оппонента стали медленнее, Расенс нахмурился и сам перешёл в наступление. Ему приходилось сдерживать свою силу, чтобы не навредить мальчику, но он компенсировал это невероятной скоростью, атакуя Омлиона с разных сторон. Сделав широкий замах, Расенс обрушил открытую ладонь на палку, которую держал Омлион. Завибрировав, она разлетелась в щепки. Мальчик упал на землю вместе с обломками.

– Омлион, ты в порядке? – спросил Расенс, сделав шаг навстречу. Критический опрометчивый шаг.

Словно серая тень, Омлион с рыком метнулся Расенсу в ноги. Движение было настолько быстрым, что ни Соул, ни Арева не успели его заметить. Расенс же хотел отпрыгнуть, но не успел. Наполовину трансформировавшаяся в лапу рука Омлиона крепко сомкнулась вокруг лодыжки Расенса. С трудом остановив превращение, Омлион поднял голову и посмотрел на возвышающегося над ним мужчину.

– Ну, вот я и победил, – мальчик широко улыбнулся.

– Надо сказать, ты не очень-то честно сыграл, – усмехнулся Расенс.

– Задача была задеть, а не победить. Кроме того, вы тоже нечестно играли! – гордо добавил Омлион, вставая. – Вы меня специально провоцировали. Разве это не опасно? Вдруг, когда я первый раз превращался, Пацовак спал или был настолько занят, что… я не знаю… не почувствовал меня?

– Вообще именно на это рассчитывает Амид, – ответил ему Расенс, осматривая то, что осталось от дайбо. – А вот я не склонен полагаться на удачу. Вы все должны быть готовы, когда полковник сюда заявится.

– Как заявится сюда?!? На Землю? Что же всё-таки нужно от меня этому… этому Пацоваку?

– Генезис, твоя жизнь и эмоции, и все, кого ты любишь, – просто ответил Расенс, поклонившись в ответ. – Он всем нутром ненавидит Крия и постарается любыми способами подчинить себе его силу и уничтожить всё, что напоминает ему о твоём отце.

– Ну ничего себе, – выдохнула Арева, мысленно вспоминая, где можно раздобыть капкейки.

– Ты должен уметь контролировать себя, Омлион, – сказал Расенс. – От этого зависят жизни всех нас. Тебя это тоже касается, Арева. Ну а Соул…

– Оно живое! – донеслось из угла с големом. Соул радостно приплясывал вокруг сферы, которая пристально наблюдала за его пируэтами своим красным глазом.

– У него свой путь, – сказал вошедший в гостиную Амид. В руках у него было несколько коробок, которые сразу же перехватил Омлион.

– Впрочем, как и у каждого из нас, – добавил старик, странно посмотрев на папу Аревы. – Расенс, можно поговорить с глазу на глаз? Дети, разберите пока коробки, в конце концов, я же обещал сувениры.

– Ура! Обожаю сувениры Амида! – воскликнул Омлион, борясь со скотчем. – Один раз он привёз мне из поездки в Африку калимбу!

– О, знаю-знаю, это такой музыкальный инструмент, да? – уточнила Арева, тоже открывая одну из коробок.

– Ага, – гордо ответил Омлион. – На самом деле обычная половинка от кокоса с такими небольшими шпильками. Когда их дёргаешь, получаются разные ноты.

– Ой, что это? – удивлённо спросила Арева, извлекая из коробки тёмно-синюю ткань с серебряными чешуйками.

– Похоже на одежду гимнастов из цирка, только качественнее, – ответил Омлион, доставая из коробки ещё один чешуйчатый комбинезон.

– Он ведь не думает, что мы такое взаправду наденем? – Арева приложила к ноге штанину, изучая, как на ней будет смотреться обновка. – К тому же это всё явно нам велико…

– Ребят, они там, кажется, о чём-то важном спорят, – прервал их Соул, подходя к друзьям и протягивая Омлиону планшет.

На мерцающем экране были чётко видны фигуры Расенса и Амида. Второй так активно жестикулировал, что его руки сливались в размытое пятно.

– Это камера на дроне, – пояснил Соул. – Она не очень качественная, ведь дрон не под то заточен. Видимо, они выясняют отношения или что-то вроде этого…

– А звук есть? – поинтересовался Омлион.

– Подслушивать нехорошо… – засомневалась Арева.

– А вдруг они говорят про нас? Или про Пацовака? – озадачил подругу Омлион. – Разве ты не хотела бы узнать об этом больше?

Омлион забрал планшет из рук Соула и, призадумавшись на секунду, всё-таки нажал на кнопку «mic» на экране, включая звук трансляции. Из динамика зазвучал трескучий голос Амида:

– Если он заполучит генезис, то Землю и прочие малоразвитые миры постигнет судьба Хабира. Мы просто не можем так рисковать!

– Ага, снова это слово! Генезис! – воскликнул Соул. Ребята зашикали на него.

– Ты жрец, Амид, а не стратег, – сухо отвечал Расенс. – Не пытайся взять на себя больше, чем обязывает твоё положение.

– Это лучше, чем перекладывать ответственность на детей! – продолжил Амид с экрана, тыча пальцем в грудь собеседника. – Спроси себя: ты взаправду готов пожертвовать своей дочерью ради мести?

– А как насчёт Лины? Ты хочешь снова оставить её в лапах чудовища?

– Прошло десять лет, Расенс! ДЕСЯТЬ! – закричал в ответ старик.

Скрестив руки на груди, оба инопланетных родителя замолкли, сверля друг друга взглядами. Затем напряжённую паузу прервал звук смс. Расенс посмотрел на телефон.

– Это точно там. Мои люди только что подтвердили координаты.

– Сколько у нас осталось времени? – обеспокоенно спросил Амид.

– Судя по плотности потока и ширине воронки, проход откроется примерно через двенадцать часов. Если вылетим вечером, то к рассвету дети будут уже на другой стороне планеты. Вот только… Не думаю, что их будет так просто убедить.

– Это лучше, чем отправлять их на верную гибель. Я сам с ними поговорю, – сказал напоследок Амид, выходя из комнаты.

Как только фигура Амида пропала за дверью, Соул заблокировал планшет и огромными глазами посмотрел на Омлиона.

– Ты что-нибудь понял?

– Понял, что они всё ещё чего-то недоговаривают, – с обидой в голосе ответил ему мальчик. – Даже после всего, что произошло, они нам не доверяют…

– Но это же… – начала Арева, но её перебил голос спускающегося по лестнице Амида.

– Ну как вам сувениры? – спросил он, подходя к ребятам, опираясь на трость. – Нравится цвет?

– Если честно, не очень… – протянула Арева, внимательно изучая ткань. Не могу понять, синий он или зелёный, и ещё эта чешуя такая странная…

– Это хабирианская лётная форма, девочка! Такая одежда защищает от низких и высоких температур и ко всему прочему очень крепкая. – Амид осторожно провёл рукой по чешуйчатым наплечникам одного из комбинезонов. – Эта, как ты выразилась, чешуя на самом деле сверхэффективные фотоэлементы, питающие фабрикатор живой ткани и два небольших энергетических поля вот тут, – сказал он, показывая на ремень комбинезона.

– Круто, круто, круто, круто! – заверещал Соул.

– Толку-то? Они нам велики, – без особого восторга откликнулся Омлион.

– Не спеши ты так с выводами, мальчик мой! – назидательно сказал Амид, протягивая Омлиону один из костюмов. – Сначала примерь.

После небольшой возни со штанинами Омлиону удалось влезть в костюм, и теперь он стоял посреди гостиной, словно Пьеро, стараясь не наступить на свои же рукава.

– Положи руки себе на талию, – посоветовал Амид, улыбаясь.

Стоило рукам Омлиона коснуться устройства на поясе, костюм со свистом втянулся в него и теперь сидел на мальчике как влитой.

– Ух ты… – только и смог вымолвить Омлион. Десятки чешуек зашелестели, перестраиваясь под нисходящие из окна лучи солнечного света.

– На Земле они, конечно, не так эффективны, как, например, в космосе или на Хабире, но от синяков и царапин должны спасти, – гордо сказал Амид, приглаживая всклокоченные волосы Омлиона.

– Погоди, Амид, а как же мне превращаться?

– А зачем тебе превращаться? – нахмурился Амид.

– Ну, я даже не знаю, – иронично сказала подошедшая к ним Арева. – Может, чтобы он смог защитить себя или, например, наподдать Пацоваку!

– Да! – одновременно воскликнули Омлион с Соулом.

– Откуда в вас столько гонору? Это Расенс вас надоумил? – возмущённо фыркнул Амид, отступая на шаг. – В любом случае мы не знаем, где и когда появится полковник, поэтому поумерьте свой пыл, молодые люди. Сегодня нам предстоит путешествие.

– Куда? – тут же осведомился Омлион.

– Ну, эм… в специальное убежище.

– Мы прячемся? – присоединился к допросу Соул.

– Не прячемся, а тактически отступаем, – поправил его Амид.

– Это значит, бежим? – уточнила Арева, коротко взглянув на Омлиона как-то по-особому. Поняв, что задумала подруга, тот состроил недовольную мину:

– Бежать? Я не собираюсь бежать! Мой отец не стал бы, и я не буду!

– Ты знаешь о своём отце не больше, чем мы тебе рассказали, и не понимаешь, о чём говоришь! – рассердился Амид. – Не прикрывай именем Крия свою поспешную браваду!

– Наверняка он не стал бы трусливо прятаться от опасности, прикрываясь выдумками, как это делаешь ты! – крикнул обиженный Омлион.

– А почему мне не достался костюм? – грустно спросил Соул, потянув Амида за рукав.

– Ну всё, хватит спорить! – хмыкнул Амид, высвобождая свой рукав. – Не желаю больше ничего слышать. Вы двое, – скомандовал он, указывая на Ареву с Омлионом, – марш по своим комнатам. И чтоб через два часа были готовы к вылету. А ты, Соул, звони своим родителям, они, наверное, уже места себе не находят.

Троица понуро зашагала на второй этаж, слегка потолкавшись на лестнице с сочувствующим Расенсом. Они поднялись в комнату Аревы.

Спальня девочки напоминала зефирное царство: вся мебель и предметы интерьера были выполнены в нежных персиковых, розовых и телесных тонах. Сквозь высокие окна, занавешенные невесомым тюлем, ласковые солнечные лучи ложились на аккуратно застеленную велюровым покрывалом большую кровать. Рядом на тумбочке возле небольшой лампы красовался букет крупных розовых тюльпанов. Вдоль дальней стены расположился кремовый стеллаж, заполненный энциклопедиями и пособиями, а на письменном столе перед большим монитором аккуратными стопочками возвышались учебники и тетради.

– Это просто несправедливо! – не унимался Омлион, ходя кругами по комнате, словно зверь в клетке. Звуки его шагов тонули в мягком ковре, устилавшем всю комнату. – Почему они решают за нас?!

– Оми, они нас так защищают, – попыталась успокоить его Арева, меланхолично ковыряя глаз игрушечному медведю.

– Ничего себе защита, – печально ответил Соул, смотря на телефон в руке. – Если я сейчас позвоню, конец моим приключениям. Вообще конец, понимаете? Может, мы даже никогда больше с вами не встретимся.

– Не говори глупости, Соул. – Омлион в порыве негодования выхватил у него мобильник.

– Ну как, мальчики, вам достаточно драмы? – спросила Арева и поднялась с кровати, не выпуская из рук мишку.

– О чём это ты? – Соул уставился на неё в недоумении.

– А о том, что у нас изначально не было шансов победить в споре с Амидом. Поэтому пришлось немного схитрить. Правда, Омлион?

Присев на краешек кровати, Омлион печально улыбнулся.

– Я не хотел говорить ему такие слова, но только так нас оставили бы в покое, чтобы мы могли незаметно сбежать. Теперь осталось только…

– Придумать план! – оживился и засиял Соул.

– Именно! – улыбнулась Арева, вставая с кровати и откидывая в сторону своего медведя.

Глава 5. Свой среди чужих

Пацовак-Пацовак, злой и страшный персифлак.

Кто его помянет, тут же им и станет!

Надпись на стене Статской городской школы

Закаты на Хабире выглядят совсем не так, как на Земле. Когда Аякс скрывается за горизонтом, небо планеты окрашивается в холодные цвета, будто покрывается изморозью. Поверхность же, наоборот, пестрит тёплыми оттенками, освобождаясь от гнетущего жара голубой звезды.

В детстве Лоран очень любил эти закаты. Для ночного клана, в котором он рос и воспитывался, было в порядке вещей просыпаться перед самым закатом. Эта многовековая традиция шла с тех времён, когда на Хабире было трудно выживать днём и люди старались не вылезать на солнцепёк без важной на то причины.

Лоран снял окуляры и вгляделся в горизонт, нервно постукивая пальцами по холодному мрамору. Уже пора было вернуться в лабораторию, но хотелось ещё немного полюбоваться закатом и хотя бы на миг забыть, что это по его вине Хабир попал в руки монстра.

– Где ты… – тихо запел он знакомую с детства балладу, – где мой даритель темноты… Постой, когда ты звёзды воровал рукой, Аякс всё видел…

Вздохнув, Лоран поднялся со ступенек и зашагал по узким улочкам Стата, стараясь не смотреть в глаза проходящим мимо горожанам. Вот-вот должен был прозвучать сигнал к комендантскому часу, и люди в спешке покидали улицы под бдительным надзором гвардейцев. Кто-то бросил в инженера подгнивший фрукт, за что был немедленно наказан стражей цитадели. Двое одетых в серую броню верзил, схватив возмутителя спокойствия под руки, утащили его куда-то в переулок.

Добрые и приветливые соседи теперь относились к Лорану с глубоким презрением. Впрочем, он к этому уже привык. Большинство этих людей просто не понимали, что у инженера не было выбора. Что он был таким же пленником Пацовака, как и остальные, просто его клетка была чуть посвободнее. За это пространство Лоран платил тем, что жил меж двух огней. С одной стороны, ему угрожало бездушное чудовище, а с другой – приходилось терпеть бесконечное осуждение всех остальных. Работая на Пацовака, Лоран мог хотя бы заниматься любимым делом – изобретать. Проводки, механизмы и пространственные аномалии помогали ненадолго отвлечься от печальной реальности.

Он верил, что Крий когда-нибудь вернётся, и всячески старался снизить ущерб, который полковник наносил Хабиру и его жителям. Например, смертоносные лазеры – Лоран изобрёл их в прошлом месяце – на самом деле были не так смертоносны. Они всего лишь усыпляли человека, который просыпался на следующий день с небольшой головной болью. Стиратель памяти стирал только воспоминания о сыре, а карманная чёрная дыра могла существовать только в коробке, которую нельзя было открывать. Вернее, открыть-то было можно, но стоило это сделать – дыра сразу пропадала.

Но тёмные кристаллы было не перехитрить. Любая идея полковника, связанная с этой таинственной субстанцией, каким-то образом метко и беспощадно била в самое сердце Хабира.

Спустившись в подземную лабораторию, Лоран вернулся к столу, где лежал почти завершённый костюм. Именно его Пацовак нарёк Преобразователем. Он был одновременно мощным оружием и хитроумной защитной системой, управлять которой мог только повелитель тёмных клионов. Стянутый чёрными ремнями ускоритель пока ещё не был прикреплён к поясу костюма. Словно механический осьминог, он раскинул свои прозрачные трубчатые конечности по столу. Взяв несколько торчащих трубок, Лоран, аккуратно орудуя инструментами, прикрепил их к рукавам и нагруднику. Идея была в том, чтобы с их помощью Пацовак мог засасывать в костюм чистых клионов и преобразовывать в тёмных. Система вакуумного насоса ещё немного сбоила, и Лорану очень хотелось оставить её в таком виде. Если в пылу битвы костюм подведёт полковника, у Крия будет больше шансов. С другой стороны, инженер не был уверен, что Крий вообще жив. К тому же Пацовак не доверял никому. Он мог обнаружить саботаж и превратить инженера в безвольного зомби. Такой участи Лорану совсем не хотелось.

Между тем команда из инженерной гильдии Нового Хабира неустанно трудилась над порталом, стабилизируя нейтронный поток. По задумке Лорана, такое устройство должно было пробить брешь в пространстве-времени и открыть проход на Землю. Особой пикантности этой работе добавлял постоянно раздающий указания Пацовак. Ничего не смысля в межпространственных порталах, он умудрялся настолько мешать, что команде дважды пришлось начинать всё заново.

В первый раз Пацовак устроил небольшую аварию, приказав инженеру обратить полярность удерживающих портал магнитов.

– Ты что это здесь крутишь! Крути в другую сторону, идиот! Что значит – нельзя в другую? Да ты знаешь, кто я такой?

«Вжух!» – на прощание сказал портал и закрылся. Обошлось без пострадавших. Во второй раз положение попытался спасти Лоран, увидев, что Пацовак собирается сбросить чем-то не угодившего ему работягу в шахту охлаждения.

– Мой господин! – воскликнул он, подбегая за мгновение до катастрофы. – Если вы его туда бросите, нам придётся искать нового навигатора квантовой сети!

– Но он смеет мне перечить! – разъярился Пацовак. – Неужели у нас нет других… этих навигаторов?

– Конечно, есть, но стоит чему-то туда упасть – начнётся термический коллапс, и нас всех поджарит!

– Ой, ладно, зануда… – рыкнув от злости, Пацовак поволок потерявшего дар речи навигатора к открывающемуся порталу. – Тогда кину его сюда, – сказал он и немедленно исполнил задуманное.

Вопящий от ужаса навигатор влетел в портал и растворился в красном свечении.

– И где он теперь? – с любопытством спросил полковник, обернувшись к вытаращившему глаза Лорану.

– Ч-ч-честно говоря, не знаю, – ответил тот, проводя платком по лицу. – Т-т-тоннель ещё не до конца сформирован, его могло выбросить куда угодно, если не когда угодно.

– То есть он жив? – в ярости закричал полковник.

– Н-н-нет, что вы… – опомнился Лоран. – Вовсе не обязательно. Вероятнее всего, его распылило в пространстве и времени.

– Другое дело! – сразу успокоился Пацовак. – Представляешь, он сказал, что физика не подчиняется моим приказам. Каков хам!

На самом деле полковник весь день пребывал в хорошем настроении. Его зверства были изощрённее обычных, а глаза прямо-таки сверкали от нетерпения. За годы правления он стал намного могущественнее, постоянно подпитываясь жизненной силой подчинённых. Число тёмных клионов, присягнувших ему, теперь росло с каждым днём, а изготовленный Лораном костюм мог удерживать в себе несколько сотен особей. На Хабире просто не было силы, которая могла бы противостоять ему.

И всё же, как и любой диктатор, Пацовак боялся предательства. Видя угрозу всюду, где только можно, Пацовак даже разогнал Несуществующую Армию. Теперь её остатки служили ему личной гвардией, а заодно и живыми батарейками на случай нужды. Облачённые в серую форму солдаты построились перед порталом, ожидая приказа полковника.

– Вы все здесь ради одной цели! – провозгласил Пацовак, становясь спиной к порталу. – Через несколько минут мы будем дышать воздухом нашего нового мира! Местные жители глупы и ленивы. Они влачат жалкое существование уже почти двести тысяч лет и за это время ни разу не покидали пределы родной звёздной системы. – Пацовак неуклюже схватился за голову, имитируя крайнее недоумение. – Их оружие убого, а общество разделено на множество враждующих племён. Они едва ли понимают, как использовать преимущества своей молодой планеты. Но мы наведём на Земле свои порядки! Для начала очистим наш новый дом от предателей, обманувших свою судьбу десять лет назад. А затем станем теми, кто освободит Землю и подарит нашему народу новый мир!

Закончив речь, Пацовак поманил пальцем Лорана, и когда тот подошёл, положил руку ему на плечо и подтянул к себе так близко, что инженер мог различить пульсирующие кровеносные сосуды под бледной кожей полковника.

– Скажи мне, дружок, я ведь не зря тут сейчас распинаюсь? Портал ведь уже готов?

– Вообще-то ему ещё нужна к… калибровка, – промямлил Лоран.

– Калибровка… – задумчиво повторил Пацовак. – Кажется, я понимаю.

– Ч-что в-вы п-п-понимаете? – спросил Лоран, заикаясь уже не на шутку.

– У тебя есть при себе устройство связи?

– Да… Стандартный коммуникатор, широкополосный. С-с-синенький… – ответил инженер, дрожа.

– Синенький, превосходно! – голос полковника прогремел так, что почти оглушил Лорана на одно ухо.

Затем, подняв бедолагу над землёй, Пацовак изо всей силы швырнул его в портал.

– Калибровка завершена! – равнодушно сообщил он, широко разведя руки и оскалившись. – Всем подготовиться к вторжению!

Лоран летел в пространственном тоннеле, окружённый багровыми туманностями и мерцающими звёздными скоплениями. Его тело ничего не весило, а душу практически вырывало из тела. В безграничной пустоте космического пространства он не слышал своего крика. Лишь биение собственного сердца напоминало о том, что он ещё жив.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Спустя мгновение он уже лежал на земле рядом с порталом, открывшимся на маленьком островке посреди реки. Осмотрев свои дрожащие руки, Лоран поднял голову и подумал, что промахнулся вселенной. Прямо перед ним стояли белый лев и двое детей в хабирианских лётных костюмах.

Глава 6. Камень преткновения

Дом там, где повесишь оружие своего врага.

Народная поговорка пустынного клана Хабира

Лиственные леса спускались по предгорьям и обнимали долину Лонеталь зелёным покрывалом. Пробивающиеся сквозь облака лучи солнца падали на землю и терялись в густой листве или превращались в яркие блики на поверхности реки. Если бы с детьми сейчас был Амид, он бы рассказал им множество историй про эту долину, про первых хабирианцев, посетивших землю, про места силы глубоко под поверхностью земли. Но увы, жреца рядом не было. Был только Лоран.

– Это ты, Пацовак? Признавайся! – угрожающим голосом допрашивал пленника Соул.

Омлион в образе льва навис над небритым, всклокоченным худым мужчиной в белом халате, придавив его лапой к песчаному пляжу.

– Какой-то ты совсем не страшный, – продолжил Соул. – Омлион, дай ему слово.

– Тьфу, пхе, кхе… – закашлялся пленник, выплёвывая песок. – Я не Пацовак!

– Как мы можем тебе верить? – гневно спросил Соул. – Вдруг ты украл лицо этого человека и надел на себя как маску?

Гримаса ужаса пробежала по лицу мальчика, и он прижал ладони к щекам.

– Ну, это навряд ли, – засомневалась Арева. – Зачем ему скрывать свою личность, если мы даже не знаем, как он выглядит?

– А вдруг он не знал, что мы не знаем, как он выглядит, и всё же обезличил кого-то! – не унимался компьютерщик.

– Успокойся, Соул, – прорычал Омлион, сбрасывая с себя остатки львиного образа и отпуская незнакомца. – Это явно не наш клиент, ну не похож он на злобного тирана.

– Спасибо. – Мужчина поднялся с земли, отряхиваясь. – Но настоящий Пацовак скоро будет здесь, и кто бы вы ни были, надеюсь, у вас с собой целая армия.

– Армии нет, но мы справимся, – сообщил Омлион, улыбаясь новому знакомому. – Меня зовут Омлион, а это Арева и Соул, мои друзья.

– Этот цвет, это же генезис! – поражённо воскликнул мужчина, указывая пальцем на парящие вокруг мальчика золотистые частицы. Достав из кармана халата бинокуляры с тёмными стёклами, он нацепил устройство на нос и принялся крутить колёсики настройки.

– Ну вот опять это слово на букву «г», – удручённо вздохнул Соул.

– Прежде чем рассказать нам, что это, ты представишься, – сказала Арева, перебивая Соула.

– Меня зовут Лоран Лежёв, и я на вашей стороне, – произнёс инженер, оглянувшись на портал. В своих очках и халате он был похож на муху с медицинским образованием.

– Про космические штуки потом, – поняв его без слов, сказал Омлион. – Сколько у нас времени, Лоран?

Словно в ответ на его вопрос синее устройство на руке Лорана замигало, а затем из него донёсся жуткий скрежет, едва напоминающий человеческую речь.

– Бззз-гррр-ммвух!.. Докладывай, инженер, ты там жив?.. Гррмхв!.. Как слышно, инженер?

Сорвав с руки коммуникатор, Лоран швырнул его в реку.

– Мало, очень мало, – поспешно ответил он. – Я замедлял работу, как мог, но теперь портал полностью стабилен, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем Пацовак поймёт, что его предали.

– А можно, я не знаю… как-то отключить или уничтожить этот портал? – спросила Арева.

– С этой стороны никак. Чтобы дестабилизировать его без панели управления, нужно огромное количество энергии. Не думаю, что на всей Земле найдётся столько…

– А что если мы просто загородим его большим булыжником? – неожиданно подал голос задумавшийся Омлион.

Идея оказалась настолько неожиданной и простой, что Лоран сначала рассмеялся.

– Вы же не серьёзно? На той стороне десятки профессиональных воинов, вооружённых технологиями, которые вам и не снились. А возглавляет их настоящий монстр. И вы хотите остановить их большим камнем?

– Попытка – не пытка, – пожал плечами Омлион и засветился, как апрельское солнышко, превращаясь во льва.

Подходящий камень нашёлся на дне реки, откуда Омлион и достал его без особых усилий. Докатив камень до портала, он, следуя указаниям Аревы, придвинул его настолько близко к кромке тоннеля, что между булыжником и порталом оставалось всего несколько сантиметров.

Едва успев полюбоваться работой, дети отскочили от камня словно ошпаренные. С громким «вжух» портал активировался. Один за другим солдаты Несуществующей Армии в полном боевом обмундировании вылетали из портала и, отрикошетив от булыжника, с криком падали назад в светящуюся воронку, уступая место следующим.

– Вы либо гении, либо ненормальные, – прокомментировал Лоран, заворожённо наблюдая за этим процессом.

– Как думаете, с ними потом всё в порядке будет? – озабоченно спросил Омлион, превращаясь в человека.

– А тебе не всё ли равно? – ответил вопросом на вопрос Соул. – Они же не с подарками к нам пришли.

– Я бы не хотел, чтобы кто-то серьёзно пострадал. – Омлион слегка зажмуривался каждый раз, когда шлем новоприбывшего солдата встречался с каменной поверхностью. – В конце концов, они тоже живые люди!

– А ты случаем не сын Крия? – озабоченно спросил Лоран, отводя взгляд от портала.

– А как ты… – начал было Омлион. Но не успел договорить.

Его слова заглушил страшный взрыв, превративший импровизированную затычку в гору щебня. Каменные осколки разлетелись вокруг портала, чуть не задев Лорана и троицу. Оглянувшись, они увидели, что рядом с порталом стояло уродливое и очень недовольное существо под три метра ростом. Переводя дух, оно уставилось на компанию взглядом бешеного пса.

– Пятнадцать моих лучших бойцов сегодня были осуждены за дезертирство по вашей вине! Что вы можете сказать в своё оправдание?! – возопило оно, воздев руки к небу.

– Дезертир – это тот, кто бежал с поля боя, – шёпотом пояснила всезнающая Арева.

– А-а-а, – протянул Омлион. – Теперь понятно. Эй, чудовище! – крикнул он, выходя вперёд. – Что тебе от меня надо?

– В зависимости от того, кто ты такой, – ответил полковник, удивлённо осматривая мальчика. – Я чувствую в тебе отголоски силы Крия… Но ты явно не он. Ещё один преемник? – Он хищно улыбнулся во все пятьдесят острых кривых зубов.

– Меня зовут Омлион, – ответил мальчик, подойдя к полковнику, и спокойно протянул ему руку. – Твоя армия полна предателей. Давай лучше захватим землю вместе!

У остальной команды просто отвисла челюсть от такого предложения.

Пацовак некоторое время смотрел на Омлиона, а потом издал скрежещущий звук, одновременно напоминающий лязг цепей, собачий лай и кашель. Вероятнее всего, это был смех.

– Наследник Крия предлагает мне союз! Му-ха-ха-хе-кхе-кхе… это было бы занимательно, ничего не скажешь. – Пацовак усмехался, обходя Омлиона по кругу. – Вот только немного пованивает ложью, – прошипел он и замахнулся, надеясь испугать мальчика.

Омлион остался недвижим, когда рука Пацовака зависла в сантиметре от его головы. Мальчик подошёл ещё ближе к полковнику и уставился ему прямо в глаза-бусинки.

– Я тебя не обманываю. Ты сильный, я ещё сильнее, зачем нам драться? Вместе мы можем создать что угодно!

Пацовак представил себе эту картину. Вот он стоит на балконе цитадели и обводит взглядом свои бескрайние владения. Рядом с ним стоит его могущественная правая рука, во всём преданная и послушная. С годами он мог бы накачать мальчика такой ненавистью, что даже свет Крия внутри него погас бы. Да, это было б чудесно…

Отвлечённый мечтами о тёмном наследнике, Пацовак ненадолго отрешился от реальности, что мгновенно почувствовал Омлион. Хитрость никогда не была сильной стороной мальчика. Но, понимая, что соперник, скорее всего, не уступает силой даже Расенсу, он попытался хотя бы потянуть время.

И не зря. Болас Аревы, которая раскусила обманный манёвр Омлиона, уже летел прямиком в сутулую фигуру злодея. Обмотавшись вокруг него, орудие сковало незадачливого полковника.

– Аарррр! – Пацовак закричал, пытаясь разорвать тонкую, но невероятно прочную нить, связывающую его. Этого времени хватило, чтобы Омлион успел трансформироваться. Окружённый золотистой пылью белый лев зарычал на монстра. Примяв задними лапами землю так, что она треснула, он прыгнул на полковника, унося его собой в небо. Ударная волна настигла остальных, заставив пошатнуться.

– Хорошо, что он ТАК не прыгал, когда мы сюда добирались, – доверительно сообщил Соул Лорану, едва не упавшему на землю. – У меня и так сердце в пятки уходило при каждом прыжке.

– Вы ехали на нём верхом? – опешил инженер.

– Ага, сначала думали на поезде, но Омлиону не терпелось испытать себя. Поначалу было очень страшно. Вот прямо без шуток. Ты, кстати, знаешь, как пахнут мокрые кошки? По пути нам встретилось одно озеро, и мы немного не долетели…

– Осторожно! – крикнул ему инженер, указывая куда-то за спину мальчика. Разряд красной энергии с треском пролетел в полуметре от него и расплавил камень на другом берегу реки.

На мгновение застыв от страха, Соул упал в траву лицом и пополз по-пластунски. Из портала начали выходить остатки личной гвардии Пацовака, стреляя по всему живому из каких-то энергетических винтовок.

– Почему у нас нет оружия?! – заорал Соул, подбираясь к спрятавшейся за большой валун Ареве.

– У меня есть, – ответила девочка, доставая из наплечной сумки небольшой чёрный жезл. Нажав кнопку, она заставила его выдвинуться в обе стороны, превращая безобидную в общем-то палку в её более длинную версию.

– И это всё?! – ужаснулся Соул. – А для меня в твоей сумочке ничего не найдётся?

– Эм, нет, прости… – Арева развела руками. – Я думала, что ты сам что-нибудь придумаешь… Ты ведь у нас типа гений…

С этими словами она рванулась в бой, изящно петляя между деревьями. Используя оружие как трамплин, она прыгнула на парочку зазевавшихся пришельцев, мгновенно выбивая у них из рук винтовки. Впрочем, один из них всё же успел выстрелить.

– У тебя нет сердца! – закричал ей вслед Соул, пригнувшись как раз вовремя, чтобы не поймать заряд красной энергии.

* * *

Тем временем на другой стороне реки шло сражение человека со львом. Приземлившись рядом с предгорьями, эти двое кубарем покатились со склона, оставляя в каменистой почве неглубокую борозду. Полковник, сначала слегка опешивший от внезапного превращения Омлиона, теперь собрался и продолжил попытки разорвать болас. Большая кошка, зарычав, отряхнулась от щебня и снова ринулась на человека в плаще, поочерёдно атакуя левой и правой лапой.

Увернувшись от всех ударов, словно марионетка, управляемая невидимой рукой, человек ответил сопернику мощным пинком и отправил его в полёт через небольшую рощицу. Сломав на своём пути пару деревьев, лев врезался спиной в забор, огораживающий территорию старой кондитерской фабрики. Металлическая сетка натянулась и смягчила удар.

Отдышавшись, Омлион завертел головой, пытаясь понять, где враг. За спиной послышался звон металла о камень. Обернувшись, Омлион увидел полковника. Потирая руки и ухмыляясь, тот подвинул ботинком ошмётки порванного боласа.

– Вот, значит, как ты используешь силу Крия, – рассмеялся Пацовак, подходя к забору. – Эта форма так же бестолкова, как и народ, который ты защищаешь.

Сейчас их разделяла только гнутая металлическая сетка, и Омлион мог хорошо разглядеть противника. Бледное лицо полковника щерилось острозубой ухмылкой, а глаза были словно две маленькие чёрные дыры, поглощавшие дневной свет. Зарычав, Омлион бросился на забор, стараясь схватить негодяя острыми когтями. Сетка не выдержала веса льва и проломилась. Пацовак отскочил на несколько метров и уклонился от когтей.

– Твой рык тебя выдаёт, киса, – проговорил полковник, отступая назад. – Не зевай! – Он взревел и, вырвав из стены покосившегося здания кусок арматуры, кинул им в приближающегося льва.

Пригнувшись, Омлион чудом избежал атаки и не заметил, что полковник сократил дистанцию. Оказавшись прямо перед львом, он раскрыл полы плаща и выпустил фиолетовый свет, на мгновение ослепивший соперника. Затем, скользнув по земле, словно тень, нанёс удар.

Мир пошатнулся в глазах Омлиона. Зрение затуманилось, дышать становилось всё сложнее. Он чувствовал, что, даже будучи львом, не выдержит ещё одного такого попадания. Расплывающаяся фигура полковника медленно надвигалась.

– И это всё, что ты можешь, пушистик? – издевательски осведомился Пацовак. – Признаться, ты сопротивляешься даже дольше своего отца… – У полковника давно не было серьёзного противника, и сейчас он наслаждался игрой в кошки-мышки, дразня мальчика и вселяя в него надежду на победу.

В этот момент мысли Омлиона, слегка затуманенные львиной яростью, превратились в тонкую прямую линию, рассекающую сознание пополам. Одна часть хотела вцепится в Пацовака зубами и трепать, пока тот не замолит о пощаде, другая беспокоилась за друзей, оставшихся в нескольких километрах отсюда. «План, следуй плану, глупый лев!» – подумал Омлион и мысленно отвесил себе пинка.

– Киса-киса-киса, – позвал Пацовак, нащупывая под плащом медузообразное тельце клиона.

Пригнувшись к земле, Омлион совершил высокий прыжок, перелетая через удивлённого Пацовака. Яркое полуденное солнце ослепило тирана, дав Омлиону небольшое преимущество. На огромной скорости лев бежал по берегу реки, оставляя полковника далеко позади.

«Главное – успеть. Он ни за что меня не догонит, если я буду бежать изо всех сил», – с этими мыслями Омлион сделал ещё один исполинский прыжок, приземляясь неподалёку от островка с порталом, перед которым тоже развернулась нешуточная битва.

Арева, крутясь, словно вихрь, отбивалась от нескольких серых фигур, отогнавших её подальше от рощи, где она обладала преимуществом. Соула и Лорана нигде не было видно. А портал, кажется, перестал выплёвывать подкрепление.

Перемахнув через реку, Омлион приземлился прямо посреди сражения, раскидывая подвернувшихся под лапу солдат Пацовака.

– О, ты всё-таки решил вернуться? – недовольно крикнула Арева, запрыгивая на шею одному из противников, изо всех сил сжимая её ногами. Солдат, не видя ничего перед собой, неловко оступился и, споткнувшись о камень, полетел в реку. Изящно спрыгнув с него, Арева приземлилась прямо передо львом и погладила его по носу.

– Ах да, ты же неговорящий.

Рыкнув и обдав девочку горячим дыханием, лев развернулся и подставил спину, позволяя на него взобраться. Ухватившись одной рукой за гриву, а в другой раскручивая свой складной шест, Арева наносила удары, словно в конном поло. Омлион в это время, почти играя, охотился на разбегающихся в ужасе солдат. Настигая противников длинными прыжками, он хватал замешкавшихся и, стараясь не прокусить броню, кидал их в реку. Долго это продолжаться не могло – хотя бы потому, что враги элементарно заканчивались.

Когда остатки гвардии разбрелись кто куда, побросав на землю оружие, Омлион развеял образ белого льва и попытался успокоить сердцебиение.

– Кажется, эти – последние, – выдохнул он, согнувшись в три погибели.

– Ты в порядке? – озабочено спросила Арева, садясь на корточки рядом с ним.

– Да, да. В полном, просто… я никогда ещё так долго не работал головой.

Арева громко рассмеялась, катаясь по земле.

– Ой, да! Ой, в точку!

– Шеей, я имел в виду – шеей, – поспешил исправиться Омлион. – Ну прекрати! Лучше скажи, где Соул с Лораном?

Всё ещё смеясь и смахивая с глаз слезинки, Арева указала пальцем на портал.

– Что? Их что, забрали?

– Нет-нет, они сами решили туда пойти, – ответила она, всё больше пугая Омлиона.

– Специально? Да ты шутишь! Соул никогда бы не пошёл на такую глупость.

– Ну, я ему кое-что сказала, хм… нет, скорее, просто пошутила! – нашлась Арева.

– Что ты ему сказала? – закричал Омлион.

– Ну, что он типа нашего счастливого талисмана и что ему не обязательно помогать в бою.

– Ты уверена, что сказала именно это? – всё ещё надеясь, спросил Омлион.

– Практически. Да. Уверена. На сто процентов.

– Ты взяла его на слабо!!! – обвиняющее выкрикнул мальчик.

– Нет, не брала!

– Брала!

– А вот и не брала!

– Зачем ты это сделала? – Схватившись за голову, Омлион ходил кругами, не находя себе места. – Он наверняка попытается отключить портал с той стороны!

– И что?

– Пожертвовав собой! – ответил мальчик, остановившись.

– Да ну не-е… – протянула Арева. Но её лицо резко побледнело.

– Надо идти за ними, – выпалил Омлион, хватая девочку за руку.

– Х-хорошо… – как-то безвольно ответила она.

И они пошли к порталу.

– Надо придумать план, пока Пацовак сюда не добрался. Эта бледная мумия сильна, как десять штангистов. Может, если удастся обездвижить… У тебя ещё есть боласы? Почему ты остановилась? – спросил Омлион.

И обернувшись, обомлел.

Арева, идущая за ним, не была похожа на его подругу. Её глаза затянулись фиолетовой пеленой, а лицо выражало неизмеримую печаль.

– За тобой не угнаться, мальчик-лев! – раздался знакомый скрежет прямо над головой Омлиона.

Пацовак был тут как тут – бесшумно парил в нескольких метрах над землёй и ехидно улыбался.

Скинув плащ, он открыл свой истинный облик. Бледно-жёлтое дряблое тело полковника было заключено в чёрную панцирную броню с золотой росписью и обвито сетью широких трубок, по которым с огромной скоростью сновали туда-сюда фиолетовые искры. Присмотревшись внимательнее, Омлион понял, как полковнику удаётся висеть в воздухе. Эти искры были не просто сгустками энергии, а живыми существами. Большая часть скопилась сейчас в районе плеч, как бы подтягивая монстра к небу. «Кошмарики на воздушном шарике», – про себя перефразировал Омлион строчку из сказки, которую Амид читал ему в детстве.

– Девочка, – проскрежетал Пацовак, медленно опускаясь на землю. – Объясни этому юноше, как некрасиво посреди разговора сбегать от своего будущего повелителя.

Рука Аревы, которую до сих пор держал Омлион, внезапно сжалась с нечеловеческой силой, заставив его вскрикнуть. С трудом высвободив ладонь, мальчик обеспокоенно посмотрел на подругу:

– Арева, ты чего? Это я, Омлион!

– Омлион… – лишённым интонации голосом прошептала девочка и бросилась в атаку.

Едва успевая отражать удары её шеста, Омлион отпрыгнул назад и зарычал, забыв, что сейчас он не лев. Получилось довольно жалко, будто совёнок угукнул.

– Омлион, сын Крия! – закричал Пацовак, подходя к Ареве и кладя свою бледную руку ей на лицо. – Слушай внимательно, Омлион. Сейчас эта девочка со мной, и никакие сюсссиии-пуссси не заставят тёмного клиона покинуть её разум. Но на всякий случай… – Полковник прикрыл глаза, и из-под его рукава вылетела одинокая фиолетовая вспышка, мгновенно впиваясь в лоб Аревы.

– Нет! – закричал Омлион и рванул на выручку. Его встретили сразу две мощные пощёчины. От Пацовака и от Аревы. Присев на землю от неожиданности, Омлион потёр горящие щёки и гневно посмотрел на полковника.

– Ты можешь сдаться, – всё тем же пустым голосом сообщила Арева.

– Или сопротивляться из последних сил, – продолжил Пацовак.

– В любом случае итог один, – сказала Арева, раскручивая дайбо.

– Ты подчинишься, – синхронно сказали они.

Глава 7. Полный Пацовак

Внутри каждого человека идёт борьба злого волка с добрым. Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Индейская пословица

– Значит, хакнул мобильник, да? – громко спросил Амид, стараясь перекричать шум винтов.

– Не обязательно кричать, я тебя через динамики слышу, – ответил ему Расенс, широко артикулируя и показывая пальцем на большие наушники с микрофоном.

– Ты же помешан на земных цацках. Как ты позволил десятилетке проникнуть в свою сеть и украсть координаты вторжения? – не успокаивался Амид.

– Я просто дал ему пароль от вайфая, – развёл руками Расенс.

Вертолёт с двумя крайне взволнованными родителями летел так быстро, как только позволяли ему двигатели. За время полёта Амид с Расенсом успели ужасно поссориться и благополучно помириться. Теперь ими двигала лишь одна цель – спасти смелых, но очень недальновидных и поспешных детей от верной гибели.

Тем временем Омлион стремительно бежал от свихнувшейся Аревы. Девочка превратилась в настоящую боевую машину, без устали размахивающую своим шестом. За время сражения на небе сгустились тучи, и сейчас со стороны могло показаться, что дети просто резвятся под тёплым летним дождём, накрывшим всю долину.

– Что же ты не превращаешься? – с упоением наблюдая за зрелищем, прогоготал Пацовак. – Ты в момент мог бы порвать её на бантики!

Уклонившись от опасно близко пролетевшей палки, а затем отбив несколько выпадов ладонью, Омлион понял, что больше так продолжаться не может. Арева не давала продохнуть и подобраться к Пацоваку. Но и биться с полковником в облике льва он тоже не мог. Проклятый негодяй наверняка бы не погнушался использовать девочку в качестве щита.

«Думай, думай, думай! – повторял Омлион, извиваясь, словно удав, в попытках избежать очередного хлёсткого удара. – Должно быть место, где он не сможет её достать. Мне нужно только добраться до него… Если бы мне только не мешал этот назойливый шум… Стоп, что ещё за шум?»

Совершив кульбит – самый сложный трюк, на который он был способен в человеческом облике, – Омлион обратился прямо в воздухе, приземляясь уже на все четыре лапы на некотором отдалении от Аревы. Весь превратившись в слух, он попытался определить расстояние: «Слишком далеко, ещё хотя бы пару минут… как бы их выиграть?»

Не придумав ничего получше, Омлион обнажил клыки и зарычал, сбивая Ареву с ног раскатистым, как гром, рёвом.

– Наконец-то! – воскликнул Пацовак победным тоном. – А теперь съешь её! Давай глотай целиком, не жуй!

Подбежав к ошеломлённой девочке, лев схватил её за шиворот и устремил взгляд в небо. Могучие мышцы перекатились под кожей зверя, и Омлион рванул вперёд со скоростью пушечного ядра. Только сверхпрочная ткань костюма удержала Ареву от того, чтобы остаться на земле.

– Ну вот, опять он упрыгивает, не дослушав! – раздражённо фыркнул полковник. – Только этого мне не хватало…

Поднявшись на внушительную высоту, лев завис в метре от вертолётного винта и, успев перехватить полный ужаса взгляд Амида, ухнул вниз, последним движением бросая Ареву навстречу распахнутым объятиям Расенса. Трюк был ещё тот, учитывая, что девочка не переставала бороться ни на секунду. Только нечеловеческая реакция помогла Расенсу вовремя перехватить девочку, за что она сразу же отблагодарила папу кулаком в нос.

«Всё повторяется, – подумал мальчик, падая вместе с каплями дождя и вспоминая утренний сон. – Только в этот раз просто открыть глаза не получится».

Сердце колотилось у него в груди словно заводной моторчик. Омлион чувствовал всем своим львиным телом, что способен на большее. Теперь, когда Арева была в надёжных руках, можно было не сдерживаться.

Сокрушительный удар разворотил сырую землю под лапами Омлиона. Лев огляделся и, выскочив из воронки, побежал сквозь долину, разбрасывая комки мокрой глины налево и направо. Можно было попытаться ещё раз прыгнуть, но особой нужды в этом не было. Сейчас мальчик пытался сэкономить силы для последнего боя.

Пацовак тоже даром времени не терял. Заняв высокую позицию, он выпускал десятки клионов. Извиваясь, словно рыбы в бурном течении, они образовали несколько взаимосвязанных кругов, вращающихся вокруг руки полковника.

– Там что-то назревает! – крикнул Амид, глядя в бинокль с вертолёта.

– Что именно? – спросил Расенс, пытавшийся связать свою обезумевшую дочь.

– Не знаю. Но что-то большое, – ответил старик. – Возможно, придётся прыгать.

– Ты шутишь?

– Это очень большое количество энергии, – задумчиво проговорил Амид, переводя бинокль с фиолетового свечения на белое пятно, бегущее по земле. – Вот только кто цель – мы или Омлион?

Закончив с узлами и сделав дочери укол успокоительного, Расенс закинул Ареву на плечо и подошёл к жрецу, придерживаясь за крепёжные ремни на внутреннем фюзеляже.

– Дай-ка посмотреть! – сказал он, выглядывая из открытого шлюза.

Увидев нарастающее фиолетовое свечение в паре километров от вертолёта, он обернулся к другу:

– Цель – мы! Сбрасывай эту штуку!

Кивнув, жрец пнул изо всех сил большую чёрную сферу, до этого лежавшую в грузовом отсеке. Переделанный исследовательский зонд вылетел с правого борта, будто ядро из пушки старинного корабля.

– Ну, а теперь наша очередь! – крикнул Амид и прыгнул следом за зондом. Расенс покрепче перехватил бессознательную Ареву и тоже выскочил из вертолёта – как раз за секунду до того, как Пацовак, скопив достаточно мощи, выпустил разрушительный луч фиолетовой энергии.

Ослепительная линия пронзила небо, мгновенно испаряя капли дождя и рассекая вертолёт пополам.

Почувствовав, что врагам удалось избежать атаки его самого могучего оружия, Пацовак взвыл от ярости. Спустившись к реке, он приказал ослабевшим клионам подпитаться жизненной силой дезертиров. Моля о пощаде и убегая от повелителя, солдаты пытались скрыться в портале, но не успевали добежать – клионы были быстрее.

Добравшись, наконец, до реки, Омлион перепрыгнул на островок – как раз вовремя, чтобы прикрыть остатки тех, с кем он недавно сражался.

– Ты! Я сотру тебя из этой реальности! – взревел Пацовак, снова накапливая силы для энергетического залпа.

Внезапно небеса разрубила молния, за ней последовал гром.

Лапы Омлиона чувствовали мокрый песок, гриву его поливал непрекращающийся дождь. Зарычав вместе с небом, Омлион рванул с места, петляя так, чтобы противнику было сложнее прицелиться. Ещё одна вспышка сверкнула меж облаков, когда Омлион прыгнул. В этот же момент полковник выпустил свой луч, осветивший небо ярче десятка молний.

В нос Омлиону ударил запах озона и палёной шерсти, а бок ощутимо саднило. Но своего он добился. Теперь полковник был прямо перед ним.

Замахнувшись лапой, Омлион ударил. Будто почувствовав угрозу, клионы замелькали по трубкам, в последний момент оттаскивая полковника от когтей льва.

– А ну брысь! Плохая киса! – завизжал Пацовак, беспомощно махая конечностями в неуправляемом полёте. Совершив несколько переворотов, он завис в воздухе, ощупывая себя. – Ха! Жалкая попытка! – рассмеялся он. – Эти малютки чувствуют поток времени и не дадут навредить! Что… что происходит?

Полковника рывками опускало на землю, а тёмные клионы сплошным потоком вырывались из его наплечников в попытке смягчить падение повелителя. «Есть! – воскликнул Омлион. – Так я и думал. Существа защищают его самого, а не костюм».

Упав на землю, Пацовак раздражённо осмотрел мешанину из трубок и лохмотьев, в которую превратилась верхняя часть его брони. Целостность костюма была нарушена, и ускоритель на поясе больше не мог разогнать клионов до необходимой для выстрела скорости.

Пацовак с опаской посмотрел на Омлиона, а потом на портал. Поняв намерения полковника, Омлион загородил собой светящийся проход.

– Как же ты мне надоел, мальчик, – прохрипел Пацовак, поднимаясь с земли.

Гроза утихла, и дождь прекратился, но небо всё ещё было затянуто тучами.

– Знаешь что? Я принимаю твоё предложение, Омлион, сын Крия! Присоединяйся ко мне. Я даже поделюсь с тобой своей силой, и мы вместе покорим эту планету, а за ней и бесчисленное множество других миров!

Рыкнув, Омлион покачал головой, выражая крайнее несогласие.

– Так что? Поговори со мной! Твоя взяла! Всё будет так, как ты захочешь, мальчик! Я могу сделать тебя тёмным принцем. Или даже королём, если захочешь!

Золотое свечение окутало Омлиона, превращая его в человека.

– Сначала ты освободишь Ареву, а потом ответишь за все свои злодеяния… – медленно проговорил он, едва держась на ногах. – Я уже слышу, как сюда идут Расенс с Амидом. Они отправят тебя на родину, где жители Хабира станут тебе судьями.

– А вот это навряд ли… – прошипел Пацовак, выкидывая кисть в сторону мальчика.

Маленький фиолетовый клион, словно теннисный мячик, вылетел из его руки и врезался в грудь мальчика.

Пошатнувшись, Омлион схватился за грудь. Его вдруг охватила такая невыносимая печаль, что из глаз брызнули слёзы, а колени сами подогнулись под весом тела.

– Зря ты решил заговорить! – ликующе провозгласил полковник. – Тебе больше идёт быть бессловесным животным! Теперь ты познаешь всю мощь моей армии! – сказал Пацовак, приказав окружающим его клионам подготовиться к атаке.

Омлион, всё ещё обуреваемый эмоциями, попытался что-то ответить. Но из его груди вырвался лишь натужный крик.

– А-а-а… – протянул полковник. – Ты чувствуешь, да? Тьма уже просочилась в твоё сердце. Смысла бороться нет! С каждым вздохом ты лишь приближаешь свою участь. Подчинись мне, наследник Крия!

– Ты не прав… – процедил Омлион сквозь крепко сжатые зубы.

Пошатываясь, он встал с колен и посмотрел прямо в глаза полковнику.

– Я буду бороться с тобой, чего бы мне это ни стоило. И я не проиграю, потому что мне есть что защищать.

Словно подтверждая его слова, портал засветился и выплюнул на землю Лорана и Соула. Отчего-то радостные ботаники вмиг посерьёзнели, увидев Пацовака и сгустившуюся над ним тучу из тёмных клионов.

– Сегодня мы одолеем тебя, Пацовак! – прокричал Омлион и, собрав последние силы, превратился во льва.

По лицу полковника скользнула тень страха. Только двум людям до этого удалось сохранить сознание после соприкосновения с тёмной энергией клионов. Одним из них был сам Пацовак. Отделив от роя несколько особей, он приказал им атаковать новоприбывших врагов, а сам попятился назад.

Две фиолетовые искры с шипением обогнули льва и попытались впиться в инженера и мальчика.

– Осторожно! – крикнул Лоран, прикрывая собой ребёнка.

К счастью, в его жертве не было необходимости. Омлион, раздражённо дёрнув хвостом, отбросил от него клионов, поглощая их энергию.

Коктейль из ярости, обиды и невыразимой печали вылился на разум мальчика. Взревев, как раненое животное, Омлион вложил эти чувства в последний прыжок и рванул на полковника.

– Тебе всё мало… – прошипел Пацовак и подбил его в воздухе ещё несколькими фиолетовыми искрами.

Не долетев до врага, лев упал на землю, пропахав небольшую борозду.

– Как ты смеешь мне противиться? – взревел полковник, продолжая шпиговать Омлиона искрами. Вздрагивая при каждом попадании, Омлион медленно поднялся и, едва передвигая лапами, пошёл к врагу.

Из-за насыпи показался Расенс, а за ним и волочащий что-то по земле Амид.

– Бежим к ним! – крикнул Соул Лорану, увидев союзников.

– Что здесь происходит? – спросил Расенс, опуская дочь на землю.

– Помогите ему! – заорал подбежавший Соул. Вцепившись в балахон Амида, он со слезами начал лепетать что-то неразборчивое, а потом, разжав кулаки, просто сел рядом с Аревой и замолк.

– Даже сила отца не защитит мальчика от целого роя, – грустно добавил Лоран, склонившись над Аревой. – Он поглотил десятки клионов и наверняка уже на пределе.

– А для нас будет достаточно одного. Поэтому ты и только ты должен помочь другу, – задумчиво проговорил Амид, поднимая Соула за плечи.

– Кто, я? – удивлённо спросил парень, поднимая глаза. – Да что я могу, у меня даже оружия нет.

– Вот тут ты ошибаешься, юный программист, – с улыбкой сказал Расенс. – Не зря же мы тащили с собой эту штуку.

Только сейчас заметив стоящую рядом металлическую сферу, Соул широко раскрыл глаза и грустно рассмеялся.

– Голем! Отличная идея. Но после битвы с Омлионом я так и не смог полностью восстановить его…

– Стандартный исследовательский зонд XR89! А вы неплохо над ним поработали! – воскликнул Лоран, убирая в карман маленький пузырёк, которым он только что водил под носом у Аревы.

Нащупав какую-то панель на сфере, он нажал на неё, и под изумлённым взглядом Соула оттуда выехал небольшой ящичек с прозрачными картриджами.

– Гравитационная матрица немного поджарилась, – сказал Лоран, запустив руки внутрь сферы. – Мне нужно время, чтобы подключить резервную. И ещё. – Тут он снял тёмные окуляры и потёр переносицу. – Даже если я успею починить механическую часть, это ничем не поможет. Зонд неуправляем, у него полностью полетела система искусственного интеллекта.

– Я мог бы загрузить в него программу, которую использовал для дрона, – внезапно выпалил Соул. – Правда, она не совсем готова, и некоторыми функциями всё равно придётся управлять вручную.

– Немного времени мы постараемся выиграть, – проговорил Расенс, снимая пиджак.

– Рад, что ты тоже с нами, Лоран, – добавил Амид, положив руку на плечо инженера. – Ну что, старый друг? – обратился он к Расенсу. – Разве сегодня не чудесный день, чтобы победить?

– Не то слово, жрец, – с улыбкой ответил Расенс, закатывая рукава. – Ещё одно: сбереги мою дочь, Соул.

С этими словами он передал мальчику болас и ринулся в бой.

Амид, перехватив поудобнее свой посох, двинулся следом.

Арева очнулась и почувствовала крайне неприятный запах. Её руки и ноги были прочно связаны верёвкой. Вокруг творилось что-то несусветное. На земле перед порталом сражались лев, Расенс и Амид. Втроём они пытались подобраться к полковнику, который посылал в них группы клионов. Многие из них пропадали, столкнувшись с белоснежной шкурой льва, но оставшиеся рыскали в опасной близости от взрослых.

– Арева! Ты в порядке? – обеспокоенно спросил подбежавший к ней Соул.

– Я… я… я не знаю! Чувствую себя просто ужасно! Эти эмоции… Ненависть, грусть – они будто поглотили меня изнутри. Зачем вы меня связали?! – закричала Арева, всё ещё пытаясь вырваться.

– Не сейчас, подруга, – ответил ей Соул, разрезая верёвки. – Мы нужны остальным.

Вложив ей в руки новенький болас, он вернулся к сфере.

– Да, похоже, я действительно многое пропустила, – озадаченно сказала Арева и, поднявшись, снова посмотрела на поле боя.

Амид с Расенсом синхронно нападали на полковника, обрушивая на него справедливый гнев. Почти исчерпав запас клионов, полковник теперь использовал их как щит, подставляя медузообразные тельца под удары противников. Амид, несмотря на свой возраст, блистательно двигался. Его стиль был похож на танец большой бабочки. Порхая вокруг полковника, он периодически задевал его своим посохом, не давая ему обрести равновесие. Этим обстоятельством пользовался Расенс, буквально вылетая из-под руки Амида и нанося сокрушительные удары в незащищённые клионами места.

Без циркулирующих по костюму помощников полковник не мог так же быстро уклоняться, как раньше, поэтому довольно быстро сдался, выпустив последнюю стайку клионов во льва. Упав на колени, он злорадно посмотрел на двух запыхавшихся родителей.

– Толку-то, господа! Даже победив меня, вы не выиграете в войне. Что вы планировали делать? Вшестером взять штурмом весь Хабир? Вернуть республику? – рассмеялся полковник, глядя на возвышающихся над ним врагов.

В глазах Амида и Расенса пылала ярость – чувство, которое полковник знал очень хорошо.

– А… Я понимаю. Вы хотите освободить первого преемника. Думаете, Лине нужна вся эта чушь? Она давно бежала из цитадели в дикие земли, где её наверняка уже…

– Молчи, предатель! – возопил Расенс, занося кулак.

Амид остановил его, мягко коснувшись плеча главнокомандующего.

– Сам того не зная, он сообщил нам хорошие новости, – с улыбкой произнёс жрец. – Мы знаем, что Лина жива. Теперь осталось только найти её и напомнить о том, кем она является.

– Он вам не позволит… – тяжело дыша, прохрипел полковник, смотря куда-то в сторону портала. – Теперь он мой!

Страшный рёв разнёсся по долине. Исполинская тёмная фигура поднялась за спинами Амида и Расенса. Огромный чёрный лев, Омлион, с бешено горящими фиолетовыми глазами стоял перед порталом.

– О нет… – растерянно выдохнул Амид, оборачиваясь к монстру. – Омлион… мальчик мой…

Этого замешательства хватило, чтобы Пацовак исподтишка бросил горсть земли в глаза Расенсу. Пока тот пытался вернуть себе зрение, полковник побежал под защиту нового союзника.

– В нём сейчас циркулирует почти сотня голодных до ненависти клионов! – завизжал он, прячась за большой чёрной лапой. – Если от вашего Омлиона что-то и осталось, то это ненадолго. Я бы с радостью остался и посмотрел, как он порвёт вас на мелкие кусочки, но увы – мне нужно пополнить запас клионов. Новая армия для захвата земли сама себя не построит! Фас, котик! Отомсти этим двоим за меня.

– Фаааас! – повторно проорала серая тень и скрылась в красном свечении портала.

– Пускай бежит, – снова остановил Амид дёрнувшегося Расенса. – У нас сейчас есть проблема посерьёзнее. Быстро хватай детей! Нужно отступать!

Пытаясь уследить за мечущимися у него под ногами крошечными существами, Омлион впал в настоящее бешенство. Издав грозный утробный рык, зверь встал на задние лапы, закрывая собой солнце, а затем ударил по земле. Остров вздрогнул и раскололся. Потоки воды хлынули со всех сторон, превращая поле боя в грязевое месиво. Деревья, кусты, люди – всё перемешалось в коричневом водовороте.

Ситуация складывалась паршиво. Амиду и Расенсу с их рефлексами удалось удержаться на ногах, перепрыгивая с кочки на кочку. Лорана спас болас Аревы, вовремя примотавший его к дереву, чудом державшемуся на самом краю острова. А вот Соула с головой накрыло бурным потоком воды. Ловя ртом воздух и кое-как сопротивляясь течению, он летел прямо в лапы к чёрному льву.

– Арева! Кто-нибудь! Помогите! – крикнул он в последний раз, уходя под воду.

Девочка среагировала мгновенно, метнувшись на звук его голоса.

– Нет! – рявкнул Расенс, когда тело Аревы тоже полностью скрылось в водовороте. Спустя несколько ужасно долгих секунд она вынырнула прямо под Омлионом. Девочка, едва удерживаясь на плаву, тащила Соула к единственному стабильному участку суши в обозримом пространстве – лапе чёрного чудовища. Отвесив другу пощёчину, она привела его в чувство, и тот крепко вцепился в львиную шерсть.

– Мокрые кошки… – попытался отшутиться он, но закашлялся.

– Наверх! – крикнула Арева и, поймав взгляд отца, показала ему жестом то же самое.

Кошачий титан даже не заметил двух маленьких пассажиров. Зато он отлично видел Расенса и Амида, на чей счёт получил весьма чёткий приказ. Взревев так, что земля и небо содрогнулись, Омлион пошёл на них, готовясь проглотить добычу за один укус.

– Ну что же, дружище, мне кажется, твой мальчик уже достаточно вырос, чтобы узнать правду, – сказал Расенс, отпрыгивая на слегка смытый берег.

– Ты думаешь? – усмехнулся Амид, балансируя на дрейфующем бревне.

– В противном случае он просто раздавит нас, – ответил Расенс, помогая ему перебраться на сушу.

– Может, у тебя ещё осталось успокоительное? – с надеждой спросил жрец, отряхиваясь от водорослей, прилипших к подолу его мантии.

– Оно всё было в вертолёте…

– Какая жалость, – расстроился Амид. – Тогда тебе придётся немного его отвлечь.

– Почему мне?

– Мне нужно спасти одного инженера, – ответил жрец.

И они разбежались в разные стороны прямо перед носом у льва.

Раздражённое существо, не зная, какая из целей важнее, побежало за той, что казалась чуть крупнее.

Арева и Соул в это время пытались забраться на спину Омлиону. Когда он просто стоял, это уже было нелёгкой задачей, а сейчас, когда он решил побегать, казалось вообще чем-то невозможным.

– Да куда ты, глупый лев… – бормотал Соул, пытаясь залезть на загривок.

– Давай руку, – сказала Арева и протянула ему свою.

Кое-как взгромоздившись, ребята упали без сил и, утонув в мягкой гриве, рассмеялись. Их нервный смех прервал звонок телефона.

– Кто может звонить в такое время!? – удивилась Арева.

– Не кто, а что! – обрадованно заголосил Соул, доставая телефон. – Он загрузился и поймал сигнал!

Расенс бежал, пригибаясь в густой траве. Каждый шаг Омлиона мог выбить землю из-под ног главнокомандующего, поэтому ему приходилось рассчитывать промежутки между шагами и вовремя подпрыгивать, чтобы продолжать двигаться. И даже так он понимал, что долго эта гонка продолжаться не может. Лев был слишком большим. Настолько большим, что здание заброшенной фабрики, стоящее на берегу реки, могло показаться ему игрушечным домиком. Юркнув под защиту бетонных стен, Расенс дал себе секунду, чтобы отдышаться. Омлион, заметив, как его добыча пытается скрыться, ударом лапы сорвал крышу с фабрики, превращая и без того потрёпанное здание в руины. Затмевая собою небо, огромная пасть опустилась в разлом, готовясь сомкнуть челюсти на беззащитном воине.

Расенс смиренно опустил голову и закрыл глаза, поняв, что бежать больше некуда.

– Омлиооооон! – услышал Расенс крик своей дочери. Родной сердцу звук вывел его из оцепенения и заставил взглянуть наверх.

Девочка, едва держась, висела на переносице монстра и махала руками прямо перед огромным светящимся глазом. На миг застыв, чёрный зверь попытался сфокусировать зрение на маленькой фигурке прямо перед ним. Вдруг, заревев, он отшатнулся, а затем начал падать, разрушая остатки здания огромной массой своего тела. Мгновенно сорвавшись с места, Расенс поймал в полёте падающую Ареву и укрыл её от обломков. Что-то тащило льва назад к реке. Со злобным рыком он вонзил когти в бетон, пытаясь удержаться.

– У меня получается! – закричала ещё одна маленькая фигурка на голове Омлиона.

Не выпуская из рук телефон, Соул скатился с головы льва, немного приложившись об остатки стены. Подоспевшие Расенс и Арева быстро подхватили мальчика и вытащили его из разрушающегося здания.

Тем временем над осколками острова висела чёрная сфера. Искря и бешено вращаясь, она собирала воду из реки. Две готовые конечности уже обвились вокруг задних лап Омлиона, притягивая его к себе. Работая на пределе мощности, голем формировал тело из того, что было под рукой. Грязь, обломки деревьев и куски бетона взлетали в воздух и в вихре соединялись в подобие человеческой фигуры. Взревев, как сотня разъярённых медведей, Омлион перевернулся на спину и, согнувшись, рассёк когтями удерживающие его грязевые щупальца. Голем отреагировал мгновенно, опустив ему на голову огромный глиняный кулак.

– Не перестарайся, Соул, это же наш Омлион! – крикнула Арева мальчику с телефоном.

– Ему такое как слону дробина, – хмуро подметил Расенс, увидев, как кулак голема крошится, встречаясь с прочной шкурой.

– Ну, тогда лупи как следует! – тут же изменила своё решение девочка.

– Вы хоть понимаете, как тяжело управлять инопланетной технологией с айфона! – ответил им Соул, стараясь не отводить взгляда от экрана. – Я не понимаю половины того, что делаю!

– Верь в свою интуицию, – сказал внезапно появившийся Амид.

– А ты не спешил, жрец, – холодно поприветствовал друга Расенс. – Где Лоран? Тебе удалось его спасти? Его помощь сейчас очень пригодилась бы.

– Сильно в этом сомеваюсь, – ответил Амид, потупив взгляд. – Когда я отвязывал его от дерева, он уже был без сознания. Я отнёс его в безопасное место и сразу поспешил к вам.

Разговор прервало землетрясение. Омлион на всех парах бежал к голему, оставляя за собой поистине титанические следы. Одним прыжком он перемахнул нового врага, оказавшись прямо у него за спиной.

– Он хочет уничтожить ядро! – закричал Расенс.

– Знаю-знаю, я пытаюсь! – ответил Соул, лихорадочно соображая. – Голем перегружен и не слушается команд. Если я прикажу ему уйти под воду, его просто закоротит, и он взорвётся!

– Так пускай взрывается! – вдруг сказала Арева.

Взгляды всех присутствующих обратились на девочку.

– Ты не понимаешь, – ответил дочери Расенс. – Источник питания голема – это компактный термоядерный реактор. Если он взорвётся, то…

– То нам всем несдобровать, – закончил за него Амид.

– Вода, вода – это ключ! – выпалил Соул. – Если я прикажу ему собрать всю воду и погрузиться на дно, ударная волна не дойдёт до нас! Правда, тогда вся её сила обрушится на Омлиона…

– С ним всё будет в порядке, – сказала Арева, обеспокоенно посмотрев на льва. – Я верю в Омлиона. Ему просто нужна небольшая встряска.

Заметив, что вокруг грязевого гиганта собирается всё большее количество воды, лев недовольно дёрнул лапой и ринулся в атаку. Не без труда прорвавшись сквозь жидкое тело врага, он попытался нащупать сферу внутри.

– Взрывайте, – хрипло произнёс Амид. – Мой мальчик… Он должен справиться.

Соул, кивнув, нажал кнопку на мигающем красным экране.

Ядро голема остановило вращение и рухнуло в реку, увлекая за собой Омлиона. Целое цунами грязи накрыло их коричневой волной. А затем случился ОН. Взрыв потряс всю долину, вырывая из почвы камни и поднимая облака пыли в атмосферу.

Глава 8. Лев, пришельцы и томатный смузи

Есть только одно важное для всех дело в жизни – улучшать свою душу. Только в этом одном деле человеку не бывает помехи, и только от этого дела человеку всегда бывает радостно.

Лев Толстой

Омлион был где-то далеко. Его мысли клубились, как дым, неспособные сфокусироваться хоть на чём-то. Тело же будто погрузилось в вязкую тёплую жижу, удерживающую мальчика от любого движения. «Надо…» – попытался он поймать какую-то мысль.

– Не надо! – в ответ закричали на него сотни голосов со всех сторон и отобрали мысль, разорвав её в клочья.

Так происходило каждый раз, когда мальчик пытался хоть о чём-то подумать. Назойливые тени сновали на границе сознания и ревностно охраняли чистоту его разума, будто сердитые уборщики. «Открыть… глаза…» – попытался ещё раз мальчик.

– Закрыть, закрыть, ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА! – забормотали, зашипели, заорали тени, безжалостно истребляя и эту мысль.

Расслабившись, Омлион погрузился ещё глубже в пустоту. Неспособный думать, он мог только испытывать эмоции, и это теням даже нравилось. Например, когда Омлион злился или грустил, его тюремщики ослабляли путы, будто отвлекаясь на обеденный перерыв.

В очередной раз выпустив волну грусти, Омлион подтянулся к маленькой яркой мысли, которая ещё не успела попасться на глаза теням.

«Мои друзья», – подумал он. Поняв, что их пытаются провести, тени набросились на крохотную мысль своими извивающимися хвостами и начали поглощать все эмоции, с ней связанные.

– Пускай едят, – прозвучал новый голос в голове мальчика. – Это блюдо им вряд ли окажется по душе.

– Кто ты? – подумал мальчик и удивился. – Мысль получилась, получилась! – обрадовался он, но волна радости, появившись, сразу угасла, поглощаемая ненасытными тенями.

– Конечно, получилась, – рассмеялся незнакомый голос. – Позволь, я тебе немного помогу. – Ты помнишь, кто ты?

– Я Омлион, живу и помогаю в кофейне Амида на Южной улице! – на автомате повторил про себя мальчик.

– А ещё? – не унимался голос.

– Ещё я лев, сын Крия…

– Правильно, мальчик мой. А что ты обычно делаешь, когда твои друзья в опасности?

– Я защищаю их… – ответил Омлион и почувствовал, как вязкая жижа начинает засыхать и трескаться.

– А если эта опасность – ты сам?

– Это неправда, я никогда их не обижу! – что есть силы подумал Омлион, выпуская целое цунами из разных чувств на радость вечно голодным теням.

– Ну, думаю, теперь ты можешь открыть глаза, – ласково проговорил голос.

– Постой… Я не хочу. Сначала скажи мне, кто ты?

– Я – это ты… – ответил голос, удаляясь.

– Вернись, не оставляй меня! Папа!

Последняя мысль оказалась настолько сильной, что тени в жадной попытке поглотить связанные с ней чувства начали лопаться, как шарики.

– Открой глаза, Омлион! – прогремел голос в голове.

Собрав все силы, мальчик так и поступил.

Первым, что он услышал, очнувшись, были голоса его испуганных друзей.

– Открой глаза, Омлион! – кричала Арева, неистово хлестая мальчика по щекам.

– Постой, постой, – вмешался Соул, – ты всё неправильно делаешь. Надо вот так: ОМЛИОН, ТЫ ЖИВ?!!! – проорал он мальчику на ухо так, что тот сразу распахнул глаза и с ужасом подскочил на месте.

– Кто? Что? Я – Омлион! – воскликнул Омлион, машинально вставая в боевую стойку.

Осмотревшись по сторонам, он протёр глаза, не веря им ни на йоту.

Широкий горный хребет раскинулся прямо перед ним, открывая вид на уходящую к горизонту горную цепь. Сам Омлион, видимо, находился на вершине какой-то из гор. Рядом сверкал инеем каменный стол, а поодаль от него стояли Арева, Соул, Лоран и какой-то хмурый монах в оранжевых одеяниях.

– Твоя друг слишком громкий, может падать камни, – сказал монах с сильным акцентом.

– Извините… – промямлил Омлион.

– Мастер ждать, – добавил монах и, строго посмотрев на Соула, удалился в одну из прорубленных в скале ниш.

– Это он! Это он! В смысле, настоящий наш Омлион! – закричала Арева и кинулась обниматься. Соул мужественно поковырял ботинком снег, но потом тоже присоединился к общему ликованию.

– Ребят, ребят, а что произошло? И где мы вообще? Мы одолели Пацовака? – удивлённо спросил Омлион, прерывая обнимашки.

– В пух и прах! – подтвердила Арева, радостно прыгая на месте.

– А что было потом? Голова словно чугуном налилась, – сказал мальчик, потирая виски.

– А потом ты вырос в громадного чёрного льва и попытался сожрать всех нас. А-е-ей! – протянул Соул.

– Я? – удивился Омлион.

– Ну не совсем ты, – поправила друга Арева. – Скажем так: у тебя завелись паразиты.

– Фууу…

– Даже хуже! Тобой управлял полковник.

– Так мы ж его победили!

– Ну да… – замялся Соул. – В общем, это сложная история. Полковник сбежал в портал. Но поверь, его там не ждёт ничего хорошего. Мы с Лораном позаботились об этом, пока были там.

– Поза… Что? – спросил Омлион, потирая виски.

– Мы заразили компьютерным вирусом всю их сеть! Теперь у меня есть бэкдор на Хабир! Если полковник решит снова к нам заявиться, мы сможем захлопнуть портал прямо у него перед носом. А без Лорана новый ему не создать!

– Вообще я хотел в одиночку уничтожить панель управления, но этот парень убедил меня, что так будет правильнее, – добавил Лоран, взъерошивая Соулу волосы.

– Ты просто умница, Соул! – воскликнул Омлион, не до конца понимая весь масштаб аферы. – Если честно, я боялся, что ты совершишь какую-то глупость!

– А затем мы пустили в эфир призыв к революции! – не унимался Соул.

– Чего-о-о?.. – теперь опешила уже Арева.

– Да-да, представляешь? Причём из личных покоев Пацовака! – восторженно воскликнул Лоран.

– Свободные жители Хабира! – чеканным голосом заговорил Соул. – Ваш тиран оставил эту планету и напал на мою! Проснитесь, гордые хабирианцы! Это ваш шанс вернуть украденное у вашего народа будущее! Помогите нам остановить Пацовака и его злодеяния!

– С речью я немного помогал… – тихо добавил Лоран, прикрывая лицо ладонью.

– Лучше спроси, как мы справились с тобой!

– И как?

– С помощью ультрамегасупер Соула! – ответил компьютерщик, вставая на одну ногу и размахивая руками, словно обезумевший шаолиньский монах.

– Да брось, – рассмеялся Омлион, понимая, что тот наверняка шутит.

– Ну, вообще-то это правда, – подтвердила Арева. – Амид и Расенс привезли с собой того робота из подвала…

– Голема, попрошу! – поправил её Соул.

– Хорошо, голема… А Соул…

– А Соул встроил в него свою нейронную сеть, – снова перебил её мальчик. – Программу, из-за которой мой дрон влетел в твоё окно, – добавил он и широко улыбнулся другу.

– Но как же так вышло?.. – засомневался Омлион. – Даже не будучи этим…

– Сверхомлионом? – пришёл на выручку Соул.

– Ну нет…

– Мегазверем? – попыталась Арева.

– Возможно! С названием разберёмся потом, – остановил их Омлион. – Я же почти справился с этой железякой ещё тогда, в подвале!

– Всё дело в окружении, – раздался голос из прохода в горе. А следом за ним показался и его обладатель. Через грудь Расенса проходила широкая марлевая повязка, пропитанная чем-то жёлтым, но сам он выглядел на удивление бодро.

– Это я тебя так? Прости… – виновато склонил голову Омлион.

– Пустяки. Если бы не твои друзья, всё могло закончиться намного-намного хуже, – улыбнулся Расенс, подходя к ребятам. – Отвечая на твой вопрос, – продолжил он. – Не имея конечностей, голем собирает их из подручных материалов и управляет ими с помощью силового поля. Когда материал твёрдый, его можно сломать и оставить ядро без защиты. А вот в случае с жидкими компонентами…

– В общем, ты был побеждён грязевой бомбой! – подытожил Соул, неловко приплясывая.

– Не верю! – воскликнул Омлион.

– И правильно делаешь, – кивнул Расенс, присаживаясь на корточки перед мальчиком. – Мы тебя в лучшем случае немного измотали. После взрыва нашли тебя в кратере. К тому моменту ты превратился в человека. Маленького и очень, очень… – замялся Рассенс, подбирая подходящее слово.

– Злого человека, – помогла ему Арева. – Со мной тоже такое было, когда Пацовак вселил в меня клиона.

– Это не то же самое! – начал спорить Соул. – В нём была по меньшей мере сотня этих тварей. Помнишь, Амид сказал, что на лечение могут уйти годы!

– Стоп! – прервал их Омлион. – А где Амид?

Вырубленный прямо в скале зал освещали сотни маленьких лампадок, а с потолка свисали широкие тканевые ленты разных цветов. Из крошечных оконец, тоже вырубленных в скале, пробивались лучи света, высвечивая столбы пыли.

Посреди зала стояла группа монахов в таких же оранжевых тогах, как у того, что встретил друзей снаружи. Осмотревшись, Омлион спустился по каменной лестнице в центр зала. Услышав шаги, монахи расступились перед ним и пустили мальчика к старому жрецу, склонившему голову перед стеной небесно-голубого цвета.

– Амид? – неуверенно спросил Омлион, будто не знал, можно ли разговаривать в этом явно священном месте.

Жрец обернулся к мальчику и жестом показал что-то монахам. Те, почтительно поклонившись, удалились, оставляя опекуна и его подопечного наедине.

– Мой мальчик, – обратился к Омлиону Амид. – Я так за тебя волновался… Как ты себя чувствуешь?

– Да вроде ничего, – растерянно ответил Омлион, смотря вслед уходящим монахам. – Кстати! Ты не поверишь, Амид! Там во сне… Я не уверен точно, но, по-моему, я слышал голос папы!

– Хм, не уверен, что это был именно он, – сказал жрец, отводя взгляд на стену. – Очень многие из ещё живущих хотели, чтобы ты вернулся.

– Ну, пожалуйста, Амид, расскажи, что это было! – воскликнул Омлион, обнимая опекуна.

Потрепав светлые локоны мальчика, Амид отстранился, присел на деревянную скамью и улыбнулся.

– Это был генезис, дружок. Поистине чудесная сила, которую передал тебе твой отец…

– Я уже слышал это слово, – озабоченно сказал Омлион, залезая на скамью рядом со жрецом. – Это то, что делает меня львом, да?

– И да, и нет, – ответил Амид. – Генезис – это то, что делает тебя тобой.

Видя непонимающий взгляд мальчика, продолжил:

– Мой клан верил, что каждая человеческая душа несёт в себе уникальный код. Когда цивилизация существует на протяжении сотен тысяч лет, этот код постепенно расшифровывается. Поколение за поколением, ген за геном, он дополняется до тех пор, пока не будет полностью завершён.

– И что происходит тогда? – спросил всё ещё ничего не понимающий Омлион.

– Тогда рождается человек с особой силой, олицетворяющей нечто важное для всех. Там, на Хабире, мы расшифровали несколько таких Аспектов. Некоторые научным методом, другие духовными практиками.

– Аспект… – попробовал новое слово Омлион.

– Твой был самым первым, и поэтому мы и назвали его «генезис».

– А что значит олицетворять?

– Это в данном случае значит выражать.

– И что выражает генезис?

– Нечто прекрасное и уродливое, маленькое и большое, разное и одинаковое…

– Пожалуйста, Амид… – взмолился Омлион.

– Хорошо-хорошо, – рассмеялся Амид. – Генезис выражает жизнь во всём её многообразии и великолепии. Крий хорошо это понимал. Сфокусировавшись, он мог даже почувствовать дыхание планеты.

– Ух ты… – благоговейно пролепетал мальчик.

– Впрочем, как мы сегодня выяснили, ты тоже далеко не бесталанен, – сказал Амид и, встав со скамьи, забавно развёл руками в стороны, будто собравшись танцевать.

Омлион уже хотел пошутить на эту тему, но осёкся, увидев, как из лампадок поднимаются в воздух огоньки. Словно маленькие золотые рыбки, они сбились в стайку, а затем рассыпались снопом искр, окружая жреца. Присмотревшись, мальчик понял, что это вовсе никакие не огоньки, а маленькие клионы. Такие же, какими он видел их на голограмме в гостиной Расенса.

– Ты спас их, Омлион, спас от самих себя и от страшного голода, на который обрёк их Пацовак, – проговорил Амид, открывая глаза и глядя на подопечного. – Когда полковник превратил их в чудовищ, мы думали, что пути назад нет. Но ты каким-то образом сумел избавить их от тёмного влияния.

– Так это вы, тени… – Омлион смутно вспоминал свой сон.

Золотые ангелочки, извиваясь в воздухе, окружили Омлиона, сверкая, словно рождественские гирлянды. Протянув руки перед собой, мальчик заворожённо смотрел на золотой хоровод.

– Сейчас они слабы. Но я уверен, что со временем они придут в норму и даже смогут с нами общаться. Главное, что теперь у нас снова есть надежда, – тихо сказал Амид, закрыв глаза и сконцентрировавшись.

Словно не желая уходить, клионы ещё некоторое время покружили вокруг Омлиона, а потом, собравшись в стайку, разлетелись по своим домикам-лампадкам, снова притворяясь простыми огоньками.

– Теперь мы сможем вернуть Хабир, да? – спросил мальчик, провожая их взглядом.

– Всему своё время, Омлион, – загадочно ответил жрец. – А пока мы дадим им отдохнуть. Всем нам сейчас необходим отдых… – вымолвил жрец, устало садясь обратно на скамью.

Долгое время Омлион провёл в молчании, думая, что он о чём-то размышляет, но потом понял, что старик просто уснул.

В голове Омлиона роился ещё не один десяток вопросов, но он решил не тревожить сон Амида и вышел на солнечную веранду храма, где за большим каменным столом пировали его друзья.

– Омлион, ну как ты? – спросила Арева, подбегая к мальчику со свежей хлебной лепёшкой в руках.

– Честно признаться, я… я страшно голоден! – зарычал Омлион, обнажая маленькие клыки и шаркающей походкой наступая на Ареву, словно зомби.

– Ааааа! – закричала девочка и, выронив хлеб, спряталась за спиной у Расенса.

– Рановато пошутил, да? – смутился Омлион, подхватывая в воздухе лепёшку.

– Есть немного, – чуть нахмурившись, сказал Расенс.

– Дурак ты! – крикнула из-за его спины Арева.

– Ну, и что мы будем делать дальше? – спросил Соул, протягивая Омлиону бокал с томатным смузи.

– Для начала мы отдохнём, – ответил мальчик, принимая стакан и вгрызаясь в тёплый мягкий хлеб. Наверное, самый вкусный хлеб, который он ел за всю жизнь.