Оливки по праздникам

Вступление. Завтра все закончится

Вступление.

«Никогда больше не буду пить» - вваливаясь в номер, все продолжала повторять про себя Катерина Евдаева, в надежде, что к хоть какому-то разу сия фраза выжжется у нее в мозгу, а лучше прямо на лбу. При этом, в упор не замечая в кровати крепко сбитое тело под 2 метра ростом.

Уже сидя на кровати и кинув туфли в стену, заметила, как нечто сзади ощутимо пошевелилось.

- О боги, блять. – испуганно дернулся мужчина и привстал на локтях. – Вы кто? Номером ошиблись?

- Ой блять. – еще более испуганно гаркнула женщина и съежилась. – Щас… Щас бле… - ковер под ногами и часть простынки безнадежно испортили 8 не успевших перевариться шотов текилы и ошметки лайма, которого съели с жадностью и остервенением больше, чем обычно выдавалось на порцию.

- Да ебен-бобен. – устало-раздраженно протянули сзади и собрали пышную залеченную гриву в хвост. – Боги, женщина… - простонал незнакомец и освободил одну руку, чтобы взять телефон и набрать телохранителя. – Тоха, ты где там шляешься? У меня тут девка в номере блюет.

- Ага. В точку. – прерывая поток алкоголя, сыронизировала Катерина, на что мужчина сделал паузу, увидел, как вновь содрогается в спазмах ее плечи и спина, и продолжил:

- Тох, принеси водички и новое постельное белье. – закончил наконец он, вздрагивания тоже прекратились, сбросив звонок, осторожно отпустил волосы, чуть не запутав в них пальцы, и переполз на свободную часть кровати, подгибая ноги в коленях под себя.

- Кошмар какой-то. – выдавила из себя Катерина. – Какая нахрен свадьба…? – пробормотала и закрыла глаза рукой, ее хрупкая фигура вся вжалась в единственную точку перед собой, губы смялись об себя, женщина подавила рыдания в глотке и оттого закашлялась.

- Любопытно. – протянули и правда заинтересованно, без подтекста и сарказма.

Свободная пока, дева украдкой взглянула на человека, позаботившегося о ней, не без ворчания, конечно, но тут она могла понять. Его блондинистые волосы и темные брови красиво сочетались между собой, а серые большие глаза обрамляли длинные ресницы. Острые скулы, в меру пухлые губы, которые хочется оседлать – все это привлекло внимание Катерины, и она на минуту подумала, что могла бы повеселиться от души перед бракосочетанием завтра днем, но одернула себя.

- Я… - внезапно дверь распахнулась.

Не сказав ни слова, прошел высокий мужчина с обворожительными темно каштановыми кудряшками, почти закрывающими глаза, и костюме, оглядел последствия минувших событий и запустил внутрь двух низеньких пожилых уборщиц, одну с новым постельным бельем оливкового цвета, другую с ведром, тряпками в нем и ручным миниатюрным пылесосом.

- О, явился, не запылился. Не знай тебя, подумал бы, что в баре ошиваешься да байки травишь. – улыбнулся хозяин номера. – Где ты был?

Телохранитель бросил быстрый выразительный взгляд на Катерину, потом вернул на своего босса, и тот его понял: разговор не для лишних ушей.

- Спасибо за визит, конечно, но тебе, кажется, пора отдыхать, высыпаться. Готовиться к торжеству. – ласково и терпеливо как мог, проговорил мужчина и осторожно постучал по ближайшей оголенной лопатке подушечками пальцев.

Женщина тяжело вздохнула, собираясь с силами, больно резко распрямилась, сползла с кровати и неуклюже прошла к выходу, попутно смачно рыгнув и приняв туфли от некоего Тохи. Вернувшись уже к себе в номер, ожидаемо увидела, как ее подруга, Мона, крепко спала на единственной кровати, и Катя всю оставшуюся ночь провалялась на ее краешке, с опустошенным желудком и сердцем, но не головой.

Ее родители набрали долгов, доверившись блудному сыну, а теперь она вновь расплачивается за их ошибки, выходя замуж по расчету, чтобы семья жениха закрыла их финансовые вопросы, и им не пришлось распрощаться с фамильным поместьем.

Мона – единственная ее опора и поддержка, напросилась подружкой невесты, чтобы быть рядом и в горе, и в радости. При мыслях об этом, Катерина впервые за несколько недель искренне усмехнулась. Мона уж точно подошла бы как никак лучше на эту роль.

Она же и рассказала о будущем женихе.

Младшенького из семьи, вроде как, бывших мафиози, подсунули ей в пару только из-за того, чтобы отмывать через их практически прогоревший бизнес деньги, так она предположила. Михаил Констазия, как и она сама, родился с золотой ложкой в причинном месте, которое в последствии заменило шило: он постоянно ходил на выставки, временами, с утра до ночи, просиживая штаны в кабинете, работая или имитирую бурную деятельность, тут она была не в курсе.

По характеру нервный: ходили слухи, что у него от наркоты с детства кошмары, и с ним много возились только слуги и врачи, потому, ожидаемо, друзей у него мало или вообще нет.

Мама Михаила, Лорна, умерла при родах, а трое старших сыновей помогают отцу, Евгению, с бизнесом: близнецы Уилл и Сава, и будущий глава семьи, Кирилл.

Катерина осторожно и с мысленной благодарностью натянула на ноги, отпихнутое подругой в полудреме, одеяло. Ее знобило, нос превратился в ледышку, в горле свербело, в общем, и правда много поводов больше никогда не пить. Хотя, может она заболела. А вообще, Катерина грелась о собственные чувства, так что мало беспокоилась о собственном состоянии сейчас, ее не отпускала злость, но и ликование, что она наконец-то покинет отчий дом.

«Завтра. Да, завтра все закончится»

Глава 1. Церемония

Гулена сомкнула глаза только под утро, и то, может, на час или два. Похмелье настигло ее в горячей ванне. Мона, счастья ей и долгих лет жизни, ниже Катерины на сантиметров 15, но сильнее ее раза в два, ибо почти не пропускает силовые тренировки со своим братом, проснулась, увидела, как та, сквозь сон дрожит, и перенесла ее в ванную, закинув себе на плечо.

Ей в целом чертовски нравился контраст Мониной маленькости, ласковости характера и крепкого стержня, коим она пользовалась, как опорой, дабы стыдить обидчиков Катерины и крыть их таким трехэтажным, что гордость берет.

Катерина разлепила склеенные тушью ресницы и увидела, как неспешно мимо нее проплывает уточка. Затем еще одна. Умылась водой с пеной из ванны и смогла немного прийти в себя.

«Писать. Писать. Писать» - кричало сознание, теребимое мочевым пузырем, и она кое-как встала, перелезла через бортик ванной и через пару минут вернулась в нее, удовлетворенная и даже бодрая. В горячей воде хотелось сидеть весь день, но, когда за стенкой прошли двое, она нехотя вспомнила свои вчерашние похождения и как обронила, что у нее сегодня свадьба.

Пикнула ключ-карта.

- Кисунь, ты там живая? – промурлыкала Мона и спешно стянула с себя кроссовки. – Катюня? – распахнула ванную и увидела, как Катя играет с уточками, ее серые глаза по-кошачьи задвигались, то на уточку, то на подругу. – Я думала, ты померла, мать. – с облегчением призналась Мона и села на корточки перед ванной, зашебуршила пакетами, достала холодную минералку и уже подостывшую кашу с тыквой.

И принялась кормить подругу с ложечки.

- За богатство. – приговаривала она, приставляя ложку ко рту Кати. – За здоровье. –набирая еще одну порцию и выбирая самые мелкие кусочки. – За доброго мужа, а то я ему ебало начищу. Вот умница.

- Мона, почему ты не моя жена? – плаксиво завыла женщина и жалобно посмотрела на подругу.

- Потому что… - старательно набирая остатки каши в ложку. -…ты не хочешь мне тюрьмы. – и вновь подняла взгляд на невесту, полный сочувствия с капелькой подбадривающего озорства.

Мона помогла ей переодеться в рубашку и джинсы, попить и замазать круги под глазами тональной основой, чтобы уж совсем на мертвеца не походила, а Катя, то ли из-за похмелья, то ли из-за накопившегося стресса, пару раз коротко плакала, совершенно не готовая, к тому, что сегодня будет.

Подруга собрала их обеих, вызвала такси прямо к регистрационному пункту, где сначала им нужно было обменяться подписями с женихом, а потом уже с этими бумажками поехать в католическую церковь на красивую церемонию. Катерина вывалилась из такси, хмуро осматривая серое двухэтажное здание, похожее на те производственные, которые показывал отец на прогулке по заброшенному ликеро-водочному заводу, после успешного окончания второго класса.

Рядом стоял синий Rolls-Royce, видимо, жениха и его семьи. Мона скривилась при виде уродливого по ее меркам бампера, похожего на выпяченные палочки-зубы. А вот подсветки над фарами ее позабавили, они представлялись ей уставшими полуприкрытыми глазами и напомнили о Кате, которая как раз стояла рядом и с идентичным взглядом подвязывала волосы в высокий хвост.

Уронив свою голову в ее грудь, Мона подняла ее, обхватив руками и встряхнула, что та аж взвизгнула и даже заулыбалась.

- Екатерина II справилась, и я смогу. – подбодрила себя женщина и шагнула вперед, навстречу браку, которого она не просила, но от которого отказываться для нее было уже поздно.

В первый и последний раз она помогает родителям в ущерб себе, так сегодня решила Катя, и будто прочитав ее мысленный лозунг, Мона заулыбалась:

- Я надеюсь, ты имеешь ввиду переворот, так хоть повеселее будет. – с надеждой поддержала она.

- Ой. – Катя фыркнула. – Было бы что захватывать. Эта шайка-лейка ногтя моего не стоит. – и помотала головой, изображая хвостом хлыст, прошла гордо вперед на уставших от каблуков ногах, и Мона последовала за ней, довольная ее настроем.

В зале бракосочетания их ждала небольшая стоячая толпа, вся при параде, гомонящая почти без передышки: два близнеца с блондинистыми хвостами точь в точь, как у Кати, их седой пухленький отец, лицом вылитый бульдог, высокий брюнет со смешно подпрыгивающим завитком у левого уха, видно было, что он старался использовать воск для фиксации непослушной гривы, и мысленно Катя похвалила его за старания и похихикала, а рядом с ним заметила высокую блондинистую макушку, с которой разговаривали ее отец и мать.

Только своего брата она не увидела, может, действительно, побоялся, что Мона выполнит свое обещание и выколет ему глаза шпильками Катиных туфель, пока та отворачивается и невинно свистит с птичками за окном.

Все-таки он косвенный виновник всего происходящего. Да, Катя так же понимала, что сама на это подписалась, и да, она не сомневалась, свадьба – вариант лучше, чем находиться в одном доме с «семьей», которая всю жизнь держала ее на коротком поводке.

Тем более, не даром она читала украдкой мангу про гаремники весь подростковый период, даже запомнила парочку приемов соблазнения.

«Я точно справлюсь» - подходя к матери и отцу, уверенно заявила себе женщина, но, когда она увидела, с кем родители говорили, накатившая решимость на мгновение сменилась чистым удивленным и ступором:

- Ты-ы. – как завороженная, протянула Катя.

- О, ты та, блюю… - но получил добротный, абсолютно инстинктивный пинок белых кроссовок по черной лакированной туфле, от чего их обладатель заметно вздрогнул.

Когда до Кати дошло, почему подруга его пнула, ее лицо озарила улыбка, она придвинулась к ней поближе, нагнулась и положила ей голову на плечо.

- Мона, моя золотая, ты лучшая девочка на свете. – чуть ли не плача, ворковала Катерина, еще более преисполненная, чем раньше. – Я заработаю много-много денег и отвезу тебя на море. А еще в старости мы будем жить вместе и заведем огромного дурашливого самоеда.

И она вполне могла так говорить. Брак по расчету заключался на вполне определенный срок между их семьями.

«10 лет пролетят незаметно».

Когда церемония началась и все расселись по скромненьким скрипящим стульям, вышла статная женщина, чтобы пригласить молодоженов к столу для торжественной речи, устного согласия и штампа в паспорте. Позже поставили подписи, обменялись кольцами и вышли на улицу всей толпой.

Близнецы вились любопытными собаками вокруг невесты, предлагали конфетки с ксилитом и светились, когда рассказывали что-то о своих приключениях в разных странах. Их голубые глаза бегали и по Моне тоже. Кирилл бросил на нее быстрый оценивающий взгляд и пошел на парковку за своей машиной вместе с ее теперь мужем, так и не поздоровавшись.

Родители довольно быстро уехали с отцом, и она так и не смогла никак донести до них свою позицию, как хотела: громко, четко и внятно. От чего немного погрустнела, что братья заметили и тут же засуетились, предлагая поехать развеяться.

- Кушать хочешь? – говорил один.

- А попить? – вторил другой.

Ей не составило труда различать их: Сава носил синий костюм, а Уилл черный. На самом деле с ней никогда так не обращались, и она сначала очень растерялась, еще ее мутило после попойки, потому Мона первая подала голос и назвала пару мест, чтобы они смогли посидеть вчетвером в спокойно обстановке и познакомиться поближе.

А тем временем на парковке, Кирилл прошёл вдоль автомобильных рядов к своей машине и остановился, как вкопанный, Михаил шел за ним, задумчиво наблюдая за птицами на небе и за тем, как стремительно солнце заволакивают посеревшие облака.

- Скоро дождь пойдет. Слушай, папа не особо разговорчивый в последнее время, что-то случилось? – спросил младший Констазия и подошел к брату совсем вплотную, на что Кирилл развернулся и нахмурил густые черные брови:

- Нет. – и наткнувшись на заинтересованный в продолжении взгляд серых глаз, поджал и так тонкие губы. – Он стареет, скоро компания перейдёт ко мне, и, если ты не заметил, мы оба пропадаем по встречам с Заказчиками и торговыми представителями. – устало и немного раздраженно пояснил мужчина.

Михаил вгляделся в лицо брата повнимательнее, он наконец заметил синюшные круги под глазами, бледный тон лица, впалые щеки. Кирилл в его воспоминаниях был большим старшим братом, который носил его на руках, на плечах, укладывал спать, защищал от проказ близнецов. А сейчас они с ним почти одного роста, но он больше не выглядит сильным, лишь измождённым, похудевшим и с первыми глубокими морщинами, закладывающими скорое состаривание, словно если на него повесят еще немного дел, что-то в его образе статного, спокойного и уверенного человека треснет, плечи сломаются, и он просто упадет в пропасть отчаяния.

- Тебе нужна помощь? – спросили кротко, и в глазах Кирилла проснулась теплинка, он подошел к брату, потрепал его по волосам и прислонил свой лоб к его.

- Ты уже такой большой, братишка. – и улыбнулся, слабо, вяло, но все же. – Ты и так весь в работе в нашей дочерке. – и увидев, как поднимаются брови, как расширяются глаза, улыбнулся шире. – Ты думал, я не знал? Спасибо тебе огромное.

Миша готов был расплакаться, но сдержался. С отцом у него оставались холодные отношения после смерти матери и по сей день, но брат, непоколебимый, заботливый, любящий, воспитывающий его в практически полном одиночестве, единственный, интересовавшийся его успехами в учебе и его мечтами, вот так взял да похвалил его. И для Михаила это вошло в крохотную копилочку чудесных теплых воспоминаний, его личных сокровищ.

- Иди, тебя жена ждет. – мягко похлопал по плечу брат, на что младшенький капризно скривился, а потом вдруг вспомнил:

- Она тоже не в восторге от этого брака, пойду что ли утешу ее. – и сердечно попрощавшись, он ушел искать свою машину, а Кирилл поехал в сторону поместья Евдаевых, забирать отца.

Ощутив несколько коротких вибраций на запястье, посмотрел на смарт-часы и раздраженно бросился к машине. В ней его ждал Тох, телохранитель бросил флегматичный и даже слегка сонный взгляд карих глаз на господина и поправил съехавшую с носа маску.

- Куда, юный господин? – довольно молодая внешность не вязалась с глубоким бархатистым голосом, и в задумчивости Михаил даже сначала хмыкнул, но потом все же назвал адрес.

- Да хорош меня так называть. – бросил мужчина почти беззлобно. - Вся семья в сборе, так ты манеры вспомнить решил, прохвост?

- Ой, а кто чуть не ляпнул «да это же та блюющая женщина у меня в номере»? – парировал Тох и на подозрительный прищур выдал. – Сава передал.

- А ты догадался. – закончил Михаил и закинул ногу на колено.

- Машину только не испачкай. – флегматично проигнорировал последний аргумент Тох и плавно выехал с парковки.

А в кофейне неподалеку сидел квартет. Две женщины с ягодными тарталетками и капучино и двое мужчин с медовиками и какао. Мона с Катей уплетали жадно и стремительно, еле-еле успевая за своим аппетитом. Близнецы же хлопали длинными ресницами, одаривая их взглядом довольных мамочек на своих сыночек-корзиночек.

- А хотите знать, почему нашего папу называют оливковым бароном? – спросил Сава, на что Катерина подняла дикий голодный взгляд и прищурилась.

- Это желтушное прозвище, оно имеет что-то общее с реальностью?

- В каждой шутке, Катенька. – напомнил Уилл. - Мона, ты правда хочешь это слышать?

- Чего, сильно опасно? – прожевав добротный шмат крема с голубикой, будничным тоном спросила она, пока подруга убирала ей салфеткой начинку с носа.

- Рассказ просто рассказ, но наша семья богата, логично, что тебя могут похитить и затребовать выкуп. Если хочешь, я предложу отцу поселить тебя с нами, там охрана и проверенный штат сотрудников.

- Я подумаю. – коротко ответили ему и принялись жадно глотать капучино с заметно просевшей пенкой.

- Папа и правда не всегда был законопослушным, но это и не секрет, сейчас у нас полностью легальная деятельность, но раньше папа использовал оливки без косточек, заменяя начинку на героиновые пакетики, представляешь? – дюже радостно поведал Сава.

- Так это правда? Ух ты. – только и смогла выдавить из себя Мона, а Катерина о чем-то крепко задумалась, она помрачнела, и все это заметили, но братья на этот раз не стали суетиться, а дали ее подруге взять ту за руку и потереться о ее плечо.

За окном громко, даже сквозь толстые стекла кафе послышался пронзительный визг колес об асфальт, посетители отвлеклись ненадолго, но снова принялись тихо обсуждать свои дела. Колокольчики звякнули, пропуская человека внутрь, ударившись о связку лбом, мужчина осторожно отодвинул их и влетел в уютное маленькое помещение с удобными лежанками на подоконниках, крупными растениями в массивных горшках по углам и ничем не огороженных друг от друга столиков на четверых.

Мужчина окинул прищуренным внимательным взглядом Катерину, заметил, как она нахмурилась и задумалась, и упер руки в бока:

- Я все понимаю, но этого нет. Она моя жена, а не ваша игрушка, ненавидите меня – не солите соль на рану ей. – отчеканил Михаил. – Катерина Геннадиевна, ты как? – так ее называл только отец, когда хотел от нее чего-то, и она отвлеклась от своих дум, и посмотрела на новоиспечённого мужа.

Сава хотел было что-то ответить, насупившись, но брат остановил его легким похлопыванием по колену, высвободив руки из плена друг друга. Тот в ответ обиженно посмотрел на Уилла, но все же сдержался.

- Твоя братья очень радушно меня приняли. Угостили едой. Ты чего такой нервный? – и осеклась, увидя его холодный взгляд и запоздало вспомнив, что рассказывала ей Мона.

Посетители сзади зашушукались, Катерина отвернулась к окну и поймала на себе взгляд пронзительный и угрюмый: прямо напротив припарковал машину Тоха. Телохранитель сидел на водительском сидении, подперев щеку кулаком, спустя мгновение перевел взгляд вперед, чтобы не смущать Катю, и она решила занять себя разглядыванием людей, деревьев и кустов вдоль улицы.

- Я пойду в машину, как закончите, я отвезу тебя в дом, где ты будешь жить, твои вещи уже перевезли, но там немного, и, если надо что-то, съездим купим. – ровно сказал Михаил и оставил ее с неуютным ощущением.

Она знала, что ничего не сделала, но напряжение между ними легло на ее плечи слишком ощутимым грузом, и уходить она не торопилась. Мона выбрала на этот раз не лезть, но взяла ее за руку, поглаживая ее большой палец своим.

- Мы к тебе заедем завтра, хочешь? – чуть оживился Сава, и Уилл его поддержал. – Торжества в церкви не было, но может, ты хочешь как-то это отметить, поговорить о чем-то? – на что получили согласие от обеих женщин.

Затем они скомканно попрощались. Мону братья решили подвезти до дома и захватить ее с собой завтра, чтобы вновь вчетвером развеяться, а Катерина осталась одна в кофейне. В машину она не хотела, ехать никуда в чужое место тоже, спустя, может, полчаса, Катя поймала краем глаза шевеление в машине, когда она полностью повернула голову в их сторону, возня уже прекратилась, и из машины вышел Михаил, уверенно двигаясь в ее сторону.

Она махнула официантке в просьбе повторить напиток и покрутила кольцо на пальце. Задребезжала связка колокольчиков, Михаил подсел к ней с видом пристыженного ребенка. Катя тогда отметила, что, возможно, они в более дружеских отношениях с Тохой, чем просто наниматель и телохранитель.

- Прости, но не могла бы ты не говорить слово «нервный»? Я больше не буду на тебя так смотреть и лучше проконтролирую свое кривое лицо, даже если ты снова скажешь его. – медленно и тихо проговорил муж и продолжил. – Мы друг о друге вряд ли много знаем, я вот о тебе ничего, ну кроме… – он осекся и просто пожал плечами и разве руками.

- Да, не надо так больше на меня смотреть. Я была в этом не виновата. – зло бросила женщина, сжимая кулаки. – Я тебе ничего плохого не сделала. – чуть ли не плача от накопившего напряжения за сегодня и последней капли, которую он добавил аки вишенку на торте, протянула она и тоже осеклась, вспомнив о недавней ситуации.

- А… давай познакомимся? Я не претендую, ты вольна делать, что хочешь, я этого брака тоже не хотел, но мы можем стать друзьями или приятелями, или хорошими знакомыми.

Катя успокоилась, ей нравилось, как это звучит, и она улыбнулась:

«Да, можно же стать друзьями»

- Спать надо? – деловито, как могла уточнила Катя и получила округленные глаза и еле сдерживающийся смех, яблоко адама подергивалось, не давая ему выплеснуться наружу, и успокоившись, Михаил подумал об этом серьезно:

- Ну, кровать там двуспальная, но ты можешь занять себе свободную и спать там. – и увидел, как на ее глаза наползают веки, взгляд становится издевательски томным:

- Секс, Миша. Я про секс.

- А. Секс. – вкрадчиво повторили за ней.

- Да-да. Секс. – передразнила Катя и увидела на лице мыслительный процесс, между ними поставили горячий капучино, она пододвинула его поближе к Михаилу и подняла бровь в недоумении, этот вопрос удивительным образом привел ее мужа в ступор.

- Ну да, но я как бы… ну да. Секс — это хорошо, для здоровья полезно, там.

- Миша, ты девственник? – выпалила догадку, не подумав и тут же захлопнула себе рот рукой.

Миша стушевался, но тут же воспрял духом.

- Да меня он не интересует так-то, и работы у меня много вообще-то. – уверенно заявил он и поблагодарил ее за кофе. – С этим проблем нет, я думаю. Если хочешь, мы можем уделить ему внимание, и я не девственник. Просто у меня опыта мало.

- Меня подкупает твоя честность. – с одобрением кивая, согласилась с его позицией. – Мы завтра с близнецами встречаемся, ничего, если они меня украдут?

- Ничего. – удивленно ответил ей мужчина, будто сие самой собой разумеющееся. – А. – дошло. – У меня с ними натянутые отношения, я подумал, они тебя расстроили. – пояснил Миша и встал, чтобы оплатить кофе. – Ты еще будешь что-то? – в ответ активное мотание головой. – Ну поехали тогда домой?

Вот теперь Кате не так тяжело было ехать в чужой дом, плюс, она подбодрила себя так, как это делает Мона:

«Это просто новое приключение, и я выжму из него все самое интересное»

Глава 2. Пой, пташка

Тох тронулся с места и с недоумением пронаблюдал, как Михаил садится на переднее сидение. Одним хмурым взглядом он заставил своего босса напрячься, махнуть рукой и показать большой палец, словно перед родителем после собрания. Тох дернул плечом и отвез их в новый дом, где пара наконец смогла уединиться с самими собой.

Деревянный домик построил глава семейства для возлюбленной и закончил его, когда Кириллу исполнилось 10. Они часто приезжали сюда своей маленькой семьей позже, но, когда родились близнецы, и дела с ювелирными украшениями пошли в гору, отец совсем забросил хозяйство: грядки, садик и теплицу.

Но Михаил знал, им с женой отдали этот дом и приготовили его в лучшем виде, правда, фотографии так и остались у него в кабинете на втором этаже: с маленьким Кириллом в синих шортах и полосатой майке, мамы с черной густой гривой, прикрытой от солнца соломенной панамой, и в белом сарафане, отца, еще молодого, держащего в подмышках по младенцу-близнецу.

«Как же ты постарел» - проскочила горечь-мысль. – «И Киру совсем загонял» - последовала вторая, но третью озвучила Катя:

- А где твои фотографии? Я хочу посмотреть на карапуза. - улыбнулась так фальшиво, что Миша скорчился.

Повернувшись к ней лицом, он признался, что тут нет ни одной его фотографии, ибо было не до этого.

- Ты правда хочешь посмотреть?

- Да. - как-то неловко ответила Катя, и Миша подошёл ближе, огибая голый каркас кровати:

- То-о-очно? - протянул и как-то фирменно сощурился.

- Нет. Не хочу. - сдалась Катя. — Это было из вежливости. Честно, мне все равно. - как на духу выложила женщина и сложила руки на груди, муж последовал её примеру.

- И что это сейчас было? - беззлобно спросил Миша. - Ты знай, я ложь чую, мне врать нет смысла.

- Чует он. - неожиданно раздражённо бросили в ответ, и Миша поднял брови в недоумении.

- Сама соврала, сама на меня злишься. Посмотрите на неё, какая цаца самостоятельная. - и увидел, как Катя почему-то сжала себя руками крепче. - Катерина Геннадиевна? - и увидел, как лицо её каменеет, взгляд становится немигающим.

- Прости. - вроде, извинилась, а словно, пощечину отвесила.

Миша решил отложить общение на подальше и повел её по комнатам, их оказалось немного: чердак-спальня с окнами-полукругами, на втором этаже кабинет отца, полностью вычищенный от ценных бумаг, лишь книги на стеллажах остались, стол-шкаф с фотографиями да кровать. Еще уборная с душевой для гостей и простенькая комната с двумя кроватями, тумбами и шкафом-купе, как в дешевом отеле.

На первом этаже раскинулся зал с кухней без каких-либо перегородок, дверь в их спальню и соседняя - в ванную комнату.

- Ты как в целом, много обычно пьёшь? - вдруг спросил Миша и повернулся к ней с двумя старинными бутылками элитного пойла, открытыми очень давно, отцом и его старым другом.

- Не-не-не. - замахала руками Катя и учуяв запах, поднесла ладони ко рту. - Убери это.

- На. - поставив алкоголь на стол, протянул свои, сложив их в лодочку. - В ладошки блюй. Я сейчас химчисткой заниматься не буду. - и увидев, как Катя злится, поднял руки в примирительном жесте полной капитуляции. - Всё, не буду больше. Сварганить тебе молочный коктейль? - мужчина направился на кухню убрать бутылки в ящичек и пошарить по холодильнику.

Тох должен был купить все по списку. Увидев отсортированные продукты чуть ли не по цветовой гамме, и естественно, с соблюдением правил товарного соседства, присвистнул и полез проверять морозилку.

- Батюшки. - тихо выдал Миша и вздохнул. - Я даже не хочу тут ничего трогать, тут все от идеальности сияет.

- А есть шоколадное мороженое? - успокоив желудок поглаживаниями, подала голос Катя.

Миша сделал ей шоколадный молочный коктейль и плюхнулся за обеденный стол рядом с ней. Придвинул ее милкшейк, закинул в свой стакан с клубничным трубочку и принялся жадно серпать.

— Вот это день. - закончив с лакомством, похлопал себя по животу словно тюлень по брюху. - Ты все же походи, посмотри, мало ли, срочно сейчас что-то нужно.

- Да я глянула. Ой, писать. - вдруг выпалила женщина и рванула к ванной комнате. - Писать. Писать. Писать.

Услышав стон облегчения и как журчит родник, прищурился и достал вибрирующий телефон:

- Привет. - звучало слегка удивленно.

- Ты меня не узнал? - вдруг спросили на другом конце слащавым женским голосом, явно ожидая другой реакции.

- Ты у меня подписана, естественно, узнал. - мужчина сменил тон на более грубый. - Чего хотела?

- Я слышала, ты обручился. Но это же не взаправду, верно, котик? - слова удушающим медом полились в мозг и глотку, да так неистово, что Миша опешил.

- Котик у тебя в штанах, Сильвия. - бросил он и услышал, как вода в ванне затихает. - Или говори, чего хотела, или я заканчиваю.

Катя вытерла руки махровым полотенцем и щелкнула выключателем.

«Я так по тебе соскучилась, милый. Неужели не можешь выделить мне немного времени на выходных?» - Миша живо представил, как ее длинные ресницы крыльями бабочки сомкнулись и разомкнулись.

«Актриса хренова» - подумал мужчина, но вслух сказал короткое «нет» и сбросил вызов.

Катя осмотрела стол и наградила его странным взглядом, немного отчужденным и даже холодным:

- Выкладывай. - смягчив тон и отодвинув ближайший стул, пригласил к беседе муж.

Он думал, что она спросит, кто звонил, начнет расспрашивать, но Катя села, помолчала, подумала и показала пальцем на свой стакан.

- Ты мой выпил. Сделаешь ещё?

Миша выпал, оглядел стол и понял, что от нервов принялся и за её порцию.

- Блять. Прости. Я сейчас сделаю тебе новый. С каким вкусом хочешь?

Явно не ожидая, что он так подорвется и начнет доставать ингредиенты, женщина растерялась. С братом она делила все не по своей воле и уж точно не отстаивала себя при суровом взгляде отца, а тут ей выдался шанс урвать кусок, и она неожиданно для себя, подавшись блаженству от власти, выпалила:

- Я хочу два разных. Один с клубникой, другой с манго.

«Живот не заболит?» - хотел было спросить Миша, но увидев, как она светится и при этом волнуется, мужчина молча взял и сделал. Поставив перед ней два коктейля, он пронаблюдал, как она выпила оба и услышал довольное бурчание в чужом желудке.

- Мне нужны прокладки и таблетки от цистита.

- О, отец собрал тебе коробку вещей, может, там что есть? - вдруг вспомнил Михаил и быстро накатал сообщение Тохе, чтобы принес коробку из багажника.

Телохранитель пришел в полном военном обмундировании с объемной картонной коробкой в руках, сбоку на ремне висел НК G36 с оптическим прицелом.

Тох поставил ее на пол перед Катей и поднял на нее карие глаза. Заметив, как его пожирают любопытным заинтересованным взглядом, мужчина приспустил маску и присел на колено:

- Маленькая госпожа еще хочет что-то? - и улыбнулся одними уголками губ, ловя краем глаза, как лицо его нанимателя сморщилось.

Катя расплылась в улыбке:

- Какой хороший мальчик. Можно потискать тебя за щёчки? - сжав губы в попытке не рассмеяться, спросила женщина и заерзала на стуле, на фоне Миша закатил глаза и отвернулся писать кому-то в телефоне.

- Вам можно. - ответили ей, и Катя даже опешила, руки замерли ненадолго, но все же, пальцы медленно приблизились к его щекам. Коснувшись подушечками пальцев, осторожно погладили вверх-вниз и остановились.

Женщина выглядела расстроенно, и Тох подался, чтобы положить правую сторону лица в её небольшую ладонь. Она колебалась, но поджала губы и ответно сжала его лицо в своих руках.

- Знаешь, Тох, я сначала подумала, что ты немой. - полушепотом призналась Катя, на что Миша на мгновение отвлекся, поднял суровое задумчивое лицо, сжатое, как косточка персика, потер морщины на лбу и вернулся к агрессивной переписке.

- Маленькая госпожа, хотите в садик? Молодой господин сейчас занят работой, а я вас развлеку.

Женщина в ответ молча встала и пошла за Тохом, перебирая снятое с пальца кольцо.

Запустелый гнетущий сад напоминал о своей былой роскоши живостью единственного куста земляники. Перед тем, как предложить ягоды Кате, обнюхал и съел парочку, остальные пересыпал в ее ладонь.

- Не отравлено. - пояснил мужчина, приглашая ее сесть на лавочку.

Она приняла предложение и обняла себя руками.

- Вам холодно, госпожа? - тихо уточнил телохранитель, при этом пристально вгляделся в ее лицо и увидел там только грусть, чистую и тяготящую.

- Нет. Пока нет. Ты можешь называть меня по имени, если хочешь. Я не против. - бесцветно и монотонно проговорила женщина.

- Хорошо. Катя, в чем дело? - мягко спросил Тох и заметил, как на её волосы приземлился сухой листочек дикой сливы, убрав его, он покрутил тот в руках и решил пока оставить у себя.

Женщина ненадолго ушла в себя, и, вернувшись, посмотрела ему прямо в глаза и спросила:

- Тох, чего мне ждать от этой семьи?

Мужчина взял у нее ягоду из ладони и закинул в рот:

- Мало опасного. - Кате сначала показалось, что он увиливает, и она даже немного разозлилась, но потом одернула себя, а вскоре и вовсе призадумалась.

По ее ощущениям, Тох отвечал и спрашивал так, словно видел перед собой не людей, а мишени. И он ухватывал суть её состояния и тревог.

- Спасибо. Ты же защитишь меня, вдруг что? - чуть расслабившись, полушутя, уточнила женщина, на что Тох поправил маску обратно и посмотрел перед собой, потом вновь вернул взгляд на нее и серьезно ответил:

- Если буду поблизости.

Похолодало. Катя с телохранителем решили вернуться обратно и прошерстить ее коробку с вещами на предмет нужного и полезного, чего маловероятно есть. Отец с ней почти не общался, небось, накидал всякого без разбора.

Так и оказалось: украшения, часть косметики, светильник в виде звезды, да и всё.

- Негусто. - изрек, по-кошачьи подошедший, сзади Михаил. - Хочешь сейчас поехать прошвырнуться?

Катя заметно вздрогнула, Тох, раздумывающий, предупредить ли ее о приближении супруга, поставил галочку, что да, надо бы в следующий раз.

- Что ж ты так пугаешь, муженек недоделанный? - выпалила Катя и на пятках повернулась, чтобы встретиться с его прищуром и скривленными то ли в гневе, то ли в отвращении, губами:

- Ну-ка, это в каком я месте недоделанный? Покажи, и я завершу сей шедевр. - и увидел, как ее раздражение от испуга сменяется вялой угрюмостью.

- Колокольчик на шее, как у коровы, а вместо шарика, цыганский табор, пожалуйста, оформите, господин шедевр. - в тон ему ответила жена и вздохнула.

- Устала? - тихо спросил Миша.

- Угу.

Он присел рядом и похлопал по плечу, Катя села поудобнее и прислонила к нему голову, прикрыв глаза, Тох обошёл их и завалился на Мишу, тот недовольно цокнул, но почувствовав, как потяжелело на супружеской стороне, повернул голову: Катя тихо сопела.

- Дай-ка. - полушепотом попросил Миша, и Тох отстранился, чтобы дать ему пространство для маневра: Катю уложили на грудь, закинув ноги на колени. Прислушавшись к ее дыханию, Тох вновь прислонился к Мише.

- Сильвия звонила. И писала. - мужчина нервно сглотнул и поежился. - Она хочет посетить нас с визитом.

- А ты что?

- Послал ее в самой грубой форме. Еще и с Катей, как на иголках. Сам от себя заебался. - зашептал Миша и нагнулся чуть сильнее, еще больше прикрывая ей глаза от яркого света зальных ламп.

- Рим не один день строился. - подметил Тох и хотел было сказать, что она проснулась, но Миша не унимался.

- Да, но мы как будто не подходим друг другу, даже, как друзья. И вынужденность просто уби... Ау! - Катя заерзала, ставя ладони-упоры на что не стоит. Правое колено пронзила боль от точного нажатия на нерв, все, что ниже паха от адской внезапной боли парализовало. У Миши потемнело в глазах.

- Прости. - сонно разлепляя глаза тихо сказала Катя и взобралась поближе к его лицу, от чего он опешил:

- Меня зовут Катя, не зови меня по отчеству, потому что отец звал меня так, когда нужна была прилюдная порка. - она выглядела, как сонный комок глубокой печали. - И у меня проблемы с доверием.

Супруг замычал, не понимая, как реагировать и Тох подсказал:

- Твоя очередь.

- Я не люблю прикосновения. Я терпеть это не могу, когда меня трогают без спроса. Тебя я терплю, потому что мы договорились подружиться, но часто это физически неприятно.

- Но Тох тебя трогает, я видела. - сон как рукой сняло, ей вдруг стало очень любопытно, как это работает.

- Если человек мне нравится, я потихоньку привыкаю, как с Тохом или со старшим братом.

- Ух ты. - только и выдала Катя, а потом со скоростью сытой совы покрутила тяжелой головой туда-сюда, осматривая, как к ней прикасаются: супруг держал её за плечи. - Тебе сейчас неприятно?

- Честно? Да. - и тут же убрал руки назад, уперевшись ладонями в пол.

- Я не хочу, чтобы ты терпел. - Катя начала было вставать с его ног, но Миша остановил ее:

- Не, так нормально, рукам приятно, ноги привыкли. Ты можешь посидеть еще, если хочешь. - поспешил заверить он, и Катя опустилась обратно на колени, переведя кукуший немигающий взгляд на Тоха, мужчина незамедлительно ответил:

- Мое полное имя Тохшаси.

- Ух ты. А еще? - потребовала женщина.

- Я ненавижу есть гречку, потому что она долго жуется. Вкус нравится.

- Хорошо-хорошо. - вновь смотря на мужа немигающим взглядом заспанных выпученных глаз, на что Миша прокрутил в голове то, что сказала Катя и понял, чего она хочет:

- Тогда, в кафе, я подумал, что мои братья тебя обидели, потому что после смерти мамы, они начали срываться на мне. - он вздохнул. - А значит, теперь и на тебе. Почему у тебя было такое выражение лица?

- Я уже не помню. А почему ты так на меня посмотрел?

Мужчина замер, вспоминая, что было до его ощущения, что им пренебрегают. Раздражение и обида вновь больно кольнули его в сердце:

- Я не хочу сейчас об этом. Может, потом.

Оба запнулись на его ответе, говорить не хотелось, и вновь повисла неловкая пауза. Тох собрал Катины вещи в коробку и ушел относить в их спальню, задержавшись там дольше положенного.

Когда молодожены остались одни, Катя сказала:

- Твои подколы меня утомляют. - вдруг выдавила из себя с большим трудом.

- Хорошо. - вкрадчиво ответили ей, и пока она не успела разозлиться от чувства бессилия, поспешили добавить. - Я это учту. Что еще? — произнесли столь же спокойно, даже нейтрально.

- Справься пока с этим. - едко выплюнула женщина, мгновение ее лицо ничего не выражало, но потом приобрело угрюмое выражение.

- Что опять не так? - Миша чувствовал, как нутро закипает чайником, готовым засвистеть от злости. В попытке не поднимать голос, Миша стал звучать наоборот более угрожающе, и Катя сжала кулаки.

Она резко встала и отошла на пару шагов.

- Ты ничего не понимаешь. - зло проговорила она. - У тебя золотая ложка в жопе, любящий брат, стабильная работа на отца, общение и море возможностей. - еле сдерживая слезы. - Со мной все в порядке, у меня нет проблем, это у окружающего мира проблемы со мной.

Миша прищурился и скрестил руки на груди:

- Я не собираюсь с тобой меряться хуями, кто больше пострадал.

- Да я.. – вскинулась было женщина, «и не прошу», хотела сказать Катя, но замолкла, понимая, что только что сделала это сама. «Прости» никак не хотело вылезать из недр глотки, тошнотным комком застряв в ней, но она выдохнула, заставляя себя притормозить. - Да я сама справляюсь. – Миша отвернулся, цокнув языком и выплюнув справедливое «вот именно». – Прости.

- Я не твоя подушка для битья. – бросил мужчина и повернулся к ней всем корпусом, запуская в волосы пятерню, чтобы немного их взъерошить и тем самым успокоиться. - Тебе нужны поступки. Ясно. Всем нужны. – опуская руку на колено. - Ты извинилась и в прошлый раз, но снова на меня нарявкала, будто я твою идеальную жизнь сломал.

Женщину перед ним переполнял гнев и чувство вины, и Миша подумал, что сейчас грянет взрыв и он просто уйдет умыться, чтобы не усугублять ситуацию перед сном, но Катя заставила себя сделать долгий вдох и выдох, расслабляя поднявшиеся сжатые плечи и разжимая кулаки, как ее учила Мона.

- Я тоже от себя заебалась. - призналась женщина и села рядом, мотнула головой в сторону плеча в просьбе прислониться, супруг удивился столь резкой перемене, подумал и коротко кивнул, немного отстраняясь в бок, чтобы дать ей больше пространства. Катя приблизилась и устроилась поудобнее, от чего Миша вздрогнул всем телом, но сдержался, чтобы не разрушить хрупкие шаги друг к другу. - Я в своей семье, как в золотой клетке сидела, отец с матерью ничего мне не давали выбирать самой, мне приходилось подчищать за братом его косяки и выслушивать вечные сравнения не в мою пользу, а сейчас вырвалась и теперь хочется злиться, огрызаться. Ты меня подкалываешь, и я хочу тоже, потому что хочу быть на равных с тобой. Но мне это все не нравится, а только утомляет.

Миша сцепил руки в замок и опустил их на скрещенные ноги. В зал через небольшие окна пробивались последние лучи закатывающегося за горизонт, солнца, знаменуя приход вечерней суеты: светлячки медленно поднимались из густой пожухлой травы, птицы с удовольствием рассказывали друг дружке, как прошел их день, застрекотали сверчки.

– А мне ты казалась такой свободной. – Миша прислонился к ней в ответ. - Одна в семье, брат неизвестно где, а значит, все внимание родителей твое. Меня это так раздражало. – Миша расцепил замок из рук и протянул ей ладонь, она положила в нее пальцы и несильно сжала. – Брат очень заботился обо мне, и я подумал, если буду заботиться о тебе так же, то мы подружимся, нам будет комфортно друг с другом. Но ты все огрызалась, и я не знал, как себя вести.

- Я не знаю, почему я так злюсь на тебя. Может, потому что ты меня слушаешь. Наконец-то меня кто-то слушает. – вытирая подступающие слезы свободной рукой, почти шёпотом проговорили ему. – Я правда так сильно злюсь. Но… - она сжала руку сильнее и попросила на его колени, мужчина позволил ей пересесть к себе, окутав ее гнездом объятий. – не на тебя, правда. Я ужасно злюсь на своих родителей. И мне правда очень жаль, что я на тебя сорвалась. Впредь я буду останавливать себя и привыкать к тому, что я могу поговорить с тобой. – Катя подняла взгляд на супруга, он отстранился и склонил голову набок, рассматривая ее, словно впервые. – Как сейчас.

Миша почувствовал облегчение во всем теле: тяготящие его чувства здоровенным камнем упали в воду, на удивление, не утянув его за собой.

- Хорошо, я… - но Катя ненарочно перебила его, затараторив:

- Мне нужно немного времени, несколько раз. Мона рассказывала, что новые нейронные связи формируются не сразу и им нужно несколько повторений, чтобы мозг запомнил новое поведение. И спасибо, что заботишься обо мне и моем настроении.

- Ну, мне тоже нужно время избавиться от подколов, так что, тут нас обоим есть, где развернуться. – улыбнулся муж и расцепил руки, чтобы завести их за спину. – А не могла бы ты встать? Ноги сейчас сдохнут.

Тох слышно открыл дверь в зал с кухней и подошел к встающим и разминающимся молодожёнам:

- Пойду проверю, что у ребят на посту и вернусь на свой. Завтра отвезу тебя на встречу с близнецами.

- А… да, спасибо. – только успела выдавить из себя Катя вслед быстро уходящему телохранителю.

Протяжно зевнув, Катя ушла чистить зубы, а Миша подготовил им спальное место. Но в кровати обоим не спалось.

Миша решал рабочие вопросики и заполнял календарь с напоминалкой, сонная Катя переписывалась с Моной, рассказывая, что она делала после их ухода и спрашивала о том же у подруги. Как оказалось, сидя в машине близнецов, Сава предложил им поехать к ним в дом с ночевкой, котом потягиваясь через Уилла. Мона пронаблюдала, как близнец рядом отреагировал: мужчина поднес палец к губам, согнул его и крючком погладил нос.

- Хорошая идея. – с легкой улыбкой подметил Уилл и сделал знак водителю, чтобы поехать к ним домой.

И если Катя нервничала в чужом доме, ворочалась в кровати, Мона брала от жизни все: ее спросили, хочет ли она ужинать, и она заказала вагю, овощей и лапшу, но готовить захотела сама, потому мужчины занялись подготовкой ингредиентов, а Мона поставила вариться бульон из имеющихся специй.

Дом близнецов оказался не дворцом, как она предполагала, а обычной квартиркой в новом, отдаленном от всех, районе города, еще не очень обустроенном. В монолитно-кирпичном доме почти все квартиры остались не раскупленными. В квартире близнецов стояла прохладная температура кроме спальни, и Мона в скором времени замерзла, даже будучи у горячей плиты и большой кастрюли, из которой шел пар.

Сава выбирал им кино и подготавливал тюленье лежбище на большом диване буквой Г, а Уилл пришел на кухню, чтобы свериться со списком, который она ему словесно накидала, и увидел, как она греет руки над кастрюлей. Метнув взгляд вниз, на ее грязные белые носки с принтом-поцелуями, скинул с себя тапки и пододвинул к ней.

- Проверишь список? Добавляй, что еще нужно. – Уилл протянул бледную кистью с телефоном. – А я прибавлю отопление.

Мона залезла в теплые мягкие тапки в виде мордочек овечек и продолжила помешивать деревянной ложкой бульон, сваренный из сухой смеси, второй рукой щелкая по дисплею отросшими ногтями. Старший из близнецов, схватив пульт от кондиционера, прибавил градусов, отрегулировал отопление во всех комнатах, из-за чего Савелий разделся до серой футболки с акулой, небрежно натянул шорты и закинул в себя кукурузные шарики. В этот момент, в гостевой зал вошла Мона, и, увидев, как младший братишка пытается поймать, закинутые вверх, шарики ртом, молниеносно подбежала и начала требовать проделать с ней тот же трюк.

Уилл пошел направо по коридору в спальню переодеваться, приняв свой телефон обратно.

- Через 15 минут приедет доставка! – крикнул он и продолжил свои дела.

Мона с Савой быстро спелись и уже баловались на диване, ловя подсечки друг друга и катаясь по верхушке спинки и сидению. Уилл вошел в тот момент, когда Сава лежал животом на диване, прижатый Моной, сидящей на нем сверху.

- Ну? – с вызовом проговорила женщина.

- Ты победила, победила. – устало промямлил Уилл, пытаясь поднять тушку и выбраться. – Сле-е-езь.

Женщина слезла и в шутливой форме начала красоваться своими бицепсами, гордо целуя родные мышиные пузики. Уилл хотел было что-то сказать, но его прервала звонкая птичья трель. Курьер передал пакет подлетевшей Моне, та поблагодарила и побежала на кухню, где на медленном огне варился импровизированный бульон. Закинув 3 порции лапши для лагмана, принялась быстренько и ловко нарезать дайкон и шампиньоны, крикнула, чтобы подходили с тарелками.

Сава с интересом заглядывал ей через плечо, мешая доготавливать бульон, и она несильно зажала ему нос пальцами, от чего тот потерпел-потерпел, но все же отпрянул. Уилл подключился к готовке, на что Мона постояла с недовольным лицом, но позволила хозяину квартиры помочь ей.

Уилл заметил ее настроение и переглянулся с Савой, отошедшим к серебряного цвета стенке, он коротко пожал плечами и кивнул на нее, замечая, как женщина ищет сковородку.

- Сейчас. – коротко бросил старший и быстр подошел к нефритового оттенка шкафчику близ холодильника, подпирающего стенку с резным прямоугольным окном.

Достав старую сковородку с нагаром, подал Моне, та приняла и сразу полила на нее оливкового масла.

- Пожаришь овощи? – получив уверенный кивок, вернулась к лапше.

Уилл закатал рукава домашней синей рубашки из шелка, струящейся по худому маленькому, по сравнению с крупными братьями, Кириллом и Мишей, телу. Доставая лапшу в три тарелки, Мона вдруг подумала, что ему пойдет костюм горничной и улыбнулась тому, что представила. Когда жареные овощи оказались в кастрюле, женщина запихнула себе в рот побольше дайкона и с удовольствием захрустела.

- Почти... готово. – жуя, проговорила женщина и кинула слайс в сторону Савы, тот поймал его щекой, но ловко переместил языком куда следовало.

«Хочу увидеть Саву в соломенной шляпе и синем комбинезоне» - Мона любила фантазировать, что подошло бы каждому из людей, которые ей нравятся, за время готовки она примяла на близнецов не один и не два лука, но совершенно не знала, в чем бы хотела ходить сама.

Оттого она решила, что завтра на прогулке, подберет что-то и себе, обязательно проделав этот фокус с отражением.

Разложив по тарелкам лапшу, тонко нарезала вагю и отправила вариться в бульон. Сава подлетел, чтобы схватить недоваренный кусок, но был изящно остановлен тонкой рукой брата.

- Уилл, а ты браслеты носишь?

- Нет.

В ответ Мона одарила его такой улыбкой, что стало ясно – с сего момента носит.

Когда приготовления были закончены, а тарелки перенесены в зал, Уилл включил фильм, и они с Моной на пару принялись уплетать за обе щеки. Сава же ел медленно, потягивая лапшичку за лапшичкой, он сел чуть поодаль на угол дивана и наблюдал за ними украдкой. Задумчивый взгляд поймал Уилл, а Мона, вроде, ничего не заметила, погружённая лицом в тарелку и мыслями в фильм.

- Ты чего? – почти одними губами спросил брата, и тот показал 3 пальца.

Уилл вздрогнул от осознания, и повернулся на Мону. Она улыбнулась ему и громко допила бульон.

«Как давно мы были не вдвоем?»