Оксана

Глава 1

– Один, два, три, четыре, пять, – Оксана перелистывала блокнот отца, считая исписанные страницы, – десять, – закрыла блокнот.

Она посмотрела в окно. Там уже стояла осень: пожелтевшие листья плавно опадали с деревьев, пахло сыростью. Затем она повернулась обратно, открыла блокнот и, – один, два, три, четыре, пять...

– Оксана, – в комнату зашла мать, – нам пора выходить.

– Восемь, девять...

– Оксана, перестань, – из глаз женщины брызнули слезы. Она вытерла их рукой, неуклюже улыбнулась и захлопнула дверь.

Девочка, оставшись одна, продолжала считать. Она еще не умела читать, но хорошо выучила почерк отца: резкий и обрывистый. Такой почерк в полной мере отражал характер его владельца.

– Оксана, – в комнату вернулась мать. Она выглядела болезненной, – мы не можем опоздать.

– Что тут написано? – спросил тонкий детский голос.

– Я не знаю, дочь, – женщина положила ладонь на лоб, – я так устала.

Девочка взяла блокнот и протянула его матери, заглядывая своими большими голубыми глазами в ее карие.

Женщина прочитала первую строчку: «Здравствуй милое мое создание», – на глазах опять появились слезы.

Продолжить она не смогла, голос не поддавался. Конечно, она знала, что написано в этом блокноте, и конечно, она сама читала эти страницы бессчетное количество раз. Однако произнести прочитанное вслух было верх ее сил.

– Почему ты остановилась? – спросила девочка.

– Оксана, у нас нет времени, – женщина убрала блокнот на шкаф, – я прочту тебе позже.

Девочка надула губы и протянула маме руку, – обещаешь?

На улице их ожидала Антонина Павловна, бабушка Оксаны, впрочем, она настоятельно просила называть ее Тоня.

– Тоня, привет, – Оксана обняла бабушку и крепко прижалась лицом к ее вязанной кофте, пропахшей чем-то старым, приятным и родным.

– Привет, кнопка, привет Женя, – голос внезапно затих, – Как ты? –произнесла она почти беззвучно.

Женя пожала плечами, и похлопала по спине дочь, – идёмте.

Осень стояла добрая, солнечная. Люди уютно кутались в теплые шарфы, покупали кофе и совершали долгие уличные прогулки, как бы боясь упустить славные дни перед длинной зимой. Сезон простуд еще не наступил, но в аптеках то и дело попадались горожане с хлюпающими красными носами. Это было время безмятежное, спокойное, где все шло своим чередом.Оксана тоже наслаждалась погодой. Она бежала впереди, радостно прыгая на редкие лужи. В резиновых сапогах лужи - одно удовольствие. Срывала желтые листья с деревьев, громко смеялась, и даже позволяла себе спугнуть мирно расхаживающих по тротуару птиц.

Тоне и Жене было не до погоды, им, казалось, уже не до чего не было дела. Одна сегодня хоронит сына, другая мужа, и обе старались выглядеть сильными женщинами. Они шли молча, глядя на беззаботно бегающего ребенка. Теперь, счастье Оксаны, как и она сама, казалось таким далёким и хрупким, словно призрак их некогда счастливой жизни.

– Она еще слишком мала, чтобы осознать горечь утраты, – Прервала молчание Тоня.

Женя думала о том же.

– Она понимает, что с ним что-то случилось. Листает целыми днями блокнот.

– Она и не вспомнит его, повзрослев.

Молчание продолжилось вплоть до самого здания ритуальных услуг, где уже собрались родственники и друзья.

– А мой папа умер, – сказала им девочка с такой лёгкостью, с которой говорят о чем-то совершенно несерьезном. Родственники застыли в неловком молчании и лишь кивнули в ответ головой, как бы говоря: "да, деточка, твой папа умер".

Оксана видела тело своего отца, трогала холодные руки, целовала в лоб. Она делала все так, как ей велели взрослые. Старалась сохранять серьезное выражение лица. Ей очень хотелось рассказать шутку своему двоюродному брату. Ему уже исполнилось 17 лет. Хотелось поговорить об акварели с Тоней. Но все ее отодвигали и останавливали: "не сейчас, Оксана". Она ощущала себя навязчиво и глупо. Раньше ей всегда уделяли достаточно внимания.

Отца она не узнала. Этот холодный, чрезвычайно спокойный и старый человек был совсем непохож на ее отца.

Оксане было скучно, непонятно, и она с нетерпением ждала окончания церемонии. Ей понравилось лишь на прощальном обеде. Кормили вкусно и необычно. Она наконец смогла рассказать шутку брату, и ей перестали запрещать говорить.

Тяжелые лица взрослых постепенно становились мягче, и сами они становились более разговорчивыми. Они вспоминали прошлое и даже иногда смеялись.

Оксана резко повеселела и активно вступала в диалог, но ее иногда отдергивала мать и просила быть спокойнее. Девочка не понимала, зачем притворятся грустной. От нее требовали это впервые, однако, она старалась придерживаться диктовавшихся отовсюду правил.

Вернувшись домой, Оксана, потрясенная странным днем, совсем забыла про блокнот. Она не вспомнила о нем вплоть до самого вечера, и только когда мать уложила ее в постель, завернула в одеяло и поцеловала в щечку - всхлипнула. Женя этот всхлип не услышала, выключила свет и оставила дочь одну в комнате. Оксана еще какое-то время лежала неподвижно. Слушала тихие шаги матери по залу и вглядывалась в темноту, а затем абсолютно неожиданно для себя заплакала. Тихо заплакала, горько. Как плачут совсем маленькие дети, когда остаются одни.