"Охотничий" трофей

Глава 1

Охота! У какого мужчины при этом слове не замирало сердце! Даже если вы не охотник, а ружье держали только в тире, да и то пневматическое, да и то без особого успеха. Даже если вы искренний пацифист и глубоко убеждённый защитник животных, в охоте есть что-то мужественное, первобытно-беспощадное, смело доставшееся нам от предков. Примерно такие чувства я и испытывал, когда мне предложили стать организатором (!) охоты. Ну не ее самой как таковой, а процесса подготовки, который, как выяснилось, заключался в приобретении лицензии и водки – двух главных составляющих, без которых охота в принципе невозможна. А как же ружье, спросит пытливый читатель? Как впоследствии выяснилось, и оно не главное. Итак, охота!

Началось все банально – я упал. Вот так вышел на крыльцо гостиницы и упал. Даа… я же не сказал, что это зимняя, более того, предновогодняя охота 30 декабря. Только ради нее мне и была согласована, не без соответствующих подозрений, конечно, суточная задержка до столь критического срока. Итак, я упал. Ну а что вы хотели? На охоту, как и на рыбалку, выходят, оказывается, рано, лег я тоже уже рано, изрядно разогретым и с твердым убеждением, что жизнь в уходящем году удалась… В нем же и проснулся… И не надо было так разухабисто выходить на замерзшее крыльцо, ишь, «охотничек». Ладно, одет был тепло, не ушибся сильно, и Слава Богу! Закралась, конечно, подленькая мысль, что охоты не будет, но я не охотник, я – организатор процесса, примет не знаю, поэтому профессионалам настроение портить не рискнул. Тем более в шесть утра спиртное еще не продают. И что? Отменять договоренность с продавщицей, которая должна была ждать нас с ящиком водки у заднего крыльца магазина?! Я вас умоляю. Мои охотники, а собралось их человек пять, здесь бы меня и пристрелили. Надо отдать должное, продавщица и ящик нас ждали. Ну, собственно, мы и отдали должное за утренние хлопоты, и теперь уже ничего не мешало начать охоту!

Приехали на «точку» (так сказали два сопровождающих егеря) и замерли, прислушиваясь. Судя по всему, никто ничего не услышал… Меня завели в какой-то лесок, посадили под какой-то пенек и приказали «бдить», еще это называется «сидеть на номерах». Номеров вокруг не видел, но сидел не шелохнувшись. Было тихо. В чем конкретно это бдение должно было выражаться, никто не объяснил, поэтому бдил я самозабвенно на свой страх и риск…минут сорок, потом задумался, а, собственно, чего или кого я бдю. Размышления быстро переросли в возмущение и я начал громко протестовать. Оказывается, этого от меня и ждали – забегали, засуетились, запричитали (откуда только и взялись-то!), в общем, захотели водки. Не звери, как понимаете, – охотники! И почему именно я должен был дать отмашку? Наверное, какая-нибудь очередная примета, но и не дать ее я не имел права. Охота началась!!!

Где-то после третьего тоста, егеря стали проникновенно-доброжелательными, охотники близкими, а дичь весьма доступной. Смущало одно: возникшее вдруг предложение снова пойти на номера, было не без раздумий, но решительно отвергнуто егерями. Пристально вглядываясь в водку, они заявили: «Дичи сегодня не будет…». Я вспомнил про утреннее падение и спросил с надеждой: «А что будет-то?». На меня посмотрели с искренним изумлением: «Будет охота!» (позже, когда случилась настоящая охота, я понял, что никто из профессионалов выпившим на зверя не пойдет, и все сегодняшнее действо было задумано и организовано для меня, как предновогодняя шутка, но тогда я этого еще не знал…).

В этом живописном лесочке охотились мы еще часа три и не то чтобы все время пили, нет, стреляли по бутылкам в воздухе и на земле, на спор и даже на деньги сбивали колышки с двух выстрелов. В общем, веселились. И было действительно весело! Но мысль о добыче меня, отмазавшегося на целые дополнительные сутки, не покидала. Не могу же я вернуться пустой! Сторонники нашлись быстро: все понимали, что пребывание на охоте без дичи недоказуемо.

Оставив измученных «охотой» егерей на поляне, поехали мы по округе. Колесили около часа, заезжая то в один, то другой населенный пункт, но кроме теленка из дичи ничего нам предложено не было. Теленка брать не решились, а решились заехать в последнюю перед возвращением деревню «на удачу!». Я и предположить не мог, что в этой небольшой и ухоженной области сохранились еще такие реликтовые поселения – покосившиеся дома, журавли-колодцы, скамеечки у ворот, отсутствие дорог и ближайших остановок транспорта. Как по хорошей жизни сюда добраться и не знаю!

Въехали, а куда податься не представляем, домов-то всего с пару десятков, на единственной улице никого… В тот момент, когда тоскливо подумалось, что утреннее падение даром не проходит, и появился мужичок, ну прям с картинки – шапка-ушанка, распахнутый тулуп, и, хотя было и не холодно совсем, здоровенные валенки. Стоит, пыхтит папиросой (казалось, что это борода дымится – папироску и видно-то толком не было) и смотрит на нас с хитринкой из-под кустистых бровей.

- Чего занесло-то вас, добрые люди, в наши края? - спрашивает на удивление сильным, совсем не старческим голосом.

Я, как организатор и инициатор поиска дичи, искренне ответил.

- Дичь ищем, дед.

- Охотники, что ль? - проницательно оглядел нас.

- Они, - сокрушенно покачал я головой. – Охота прошла, добычи нет, как домой-то возвращаться…

- Понимаю, без трофеев никак… - дед сплюнул папиросу, тут же достал следующую и пристально вгляделся в меня. – А деньги-то у вас есть?

- Деньги есть, а толку-то, коли купить нечего…

- Ну отчего ж, пошли, - дед решительно развернулся и пошел к крайнему дому. Мы быстро за ним.

В загоне на подворье блеяли пять упитанных барашков.

- Забирайте хоть всех, пока бабка не видит. Денег много не надо, дайте пару тыщ, и езжайте с Богом.

- Пару тыыщ, - удивленно протянул я, но дед истолковал мои слова по-своему.

- Понимаешь, бабка на опохмелку вообще не дает, а где живые деньги взять-то? Или дорого? - – глаза блеснули, и он невольно сглотнул. Видать, очень надо было.

- Так зачем тогда баранов держать?

- Та приезжают закупщики от случая к случаю, мать их… Платят копейки, да и забирают. Самим-то нам никак не вывезти, рынок далеко, да там еще поди поторгуй попробуй – тому занеси, этому, если даже пустят… А так: и самим мясо когда-никогда, и денежка кое-какая. А потом двигаться не будешь – так на печи и останешься…

Я лихорадочно соображал: заброшенная деревня, мы выпившие, дичи нет, а тут – вот она, и кто потом дома разберет: косуля это или баран… Но брать пять баранов за «пару тыщ» совесть, конечно, не позволяла…

- Ладно, дед, вот тебе пять тысяч, мы берем двух баранов и отваливаем.

Дед оторопел – пять тысяч и всего двух баранов. В чем подвох-то? Но нас всего пятеро, куда нам больше?

- Ну что ж, дело ваше, давай, - недоверчиво протянул руку, а я - пять тысяч рублей.

Он одернул руку: вот оно, подвох-то в чем!

- Ты чего даешь мне такое? Пять тысяч давай.

Теперь уже оторопел я.

- А я что даю?

- Фантик какой-то цветной. Что я не знаю, как тысячные выглядят? Вот пять штук и давай!

До меня начало доходить: протягивал я ему ОДНУ купюру! «Пятитысячные» появились совсем недавно, и до этой деревни, видать, еще не дошли. Что делать? Два вожделенных трофея – вот они, совсем рядом, а взять не можем – других денег ни у кого не было. Так, по мелочи… А дед продолжал ворчать: «Знаем мы вас городских. Думают, в деревне живем и как деньги настоящие выглядят не знаем, да и вообще, что в мире делается, не ведаем. Ошибаетесь!».

- Дедушка, да поверьте вы, сейчас пять тысяч одной купюрой выпускают, смотрите вот и цифры, и знаки водяные, и…

Как я расписывал достоинства новой «пятитысячки», уже и не вспомню, но думаю, что даже бараны заслушались, а Центробанк, если бы услышал, так и вовсе обзавидовался бы. В любом случае, уезжали мы с приятной тяжестью в багажнике и чувством исполненного охотничьего долга.

Кстати, дома никто так и не догадался про честно добытую на охоте «косулю», но вам-то я могу правду рассказать...