Ох уж это детство

Шрам

У меня над верхней губой есть шрам. Немногие об этом знают. Но самые внимательные собеседники, бывало, говорили: "У тебя что-то под носом грязное", или, присмативаясь, спрашивали: "Это что, шрам??". А один раз парень шестнадцати лет, искренне сожалея, шепнул: "У тебя это... козявка под носом...". Мне тогда было жутко неловко, но ровно до того момента, как я поняла, о чём он. И, кстати говоря, этот рубец едва заметен и совсем не выглядит как козявка. Обычно я говорю, что это детский шрам, и на этом удивление собеседников сменяется понимающе-ностальгической улыбкой.

Историю эту я помню хорошо, но какие-то детали рассказывали мне уже родители. Была поздняя осень. Мороз валил изо рта красивым паром, а лужи уже были стеклянным покрытием асфальту. Мы с подружкой играли во дворе её частного дома. Нам тогда было по 5-6 лет, не больше. На мне почему-то были резиновые сапоги, рядом с огородом подруги стояло старое металлическое корыто. Я не помню, во что мы играли. Но ребёнком я была шебутным, так что нечего и удивляться, что, стоя возле корыта, я решила побежать и поскользнулась. В одно мгновение моё лицо поцеловалось отвратительным поцелуем с краем корыта, а подруга уже с криками бежала за родителями.

Наши мамы и папы тогда дружили и сейчас как раз безумолку болтали за чашкой чая. Услышав новости, они поспешили ко мне и начали суетиться. У всех ужас в глазах, волнуются, а я дико ору. Не помню насколько, но помню, что было больно.

-Па-а-па! У меня но-о-ос боли-и-ит! -выла я, пока он, присев на корточки, разглядывал меня критически.

-Конечно болит. Ничего страшного.

Я помню, как он меня обнимал и утешал и целовал. Почему-то именно его заботу помню, хотя и мама тоже была рядом. Но женщины больше ахали, чем ещё сильней меня пугали.

Кровь шла из раны, она же шла и изо рта, так как губа, кажется, была пробита насквозь. Четыре взрослых человека привели меня на кухню, усадили на стульчик рядом с остывающим чаем и ароматным вареньем. И тут оказалось, что у них нет ни бинтов, ни ватки, ни пластырей. Друзья родителей послали своего старшего сына в аптеку. А я, о несчастная!, была влюблена в него. В мои жалкие 5 или 6 лет. Когда парень убежал в аптеку, всё моё существо наполнилось теплом и счастьем. Я перестала плакать, ведь из-за меня, чтобы меня спасти, мой принц умчался с крайне озабоченный лицом. Мысль о том, что он переживает обо мне подействовала как обезболивающее.

В тот день все долго отходили. Рану мне как-то обработали и залепили толстым слоем марли и пластыря, так что он мешал дышать, и говорить, и есть. Я ярко помню только момент, как еду на багажнике папиного велосипеда, закатное солнце слепит мне опухшие от слёз глаза, ветерок обдувает повязку, а я щурю глаза от счастья и считаю себя победителем, потому что ОН сбегал в аптеку ради меня.

Блины

Как-то раз мама пекла блины. Мы жили тогда в общаге, так что кухня была общая, а чтобы до неё дойти, нужно было пересечь дли-инный коридор от одного его начала до другого. Мне было лет пять, трёхколёсный велосипед мой был маленький, а коридор в моих детских глазах казался идеальной гоночной трассой. С соседкой примерно моего возраста мы гоняли наперегонки по этой трассе, чтобы куда-то деть свою детскую энергию, которая изнывала от предвкушения блинного лакомства. Запах жареного теста заставлял живот урчать.

-Мам, а можно мне один кусочек? -я залетела, запыхавшаяся, на кухню, и, не дождавшись ответа, уже потянула ручки к тарелке.

-Нет! -мама грозно забрала тарелку, тон её был однозначным. -Жди, пока всё будет готово!

"Ну ладно" -подумала я и побежала обратно в коридор. Розовенький велосипед был осёдлан, ноги поставлены на педали, стена впереди казалась заветным финишом. "На старт!" -кричали трибуны в воображении, "Внимание!"...

Что-то тёплое медленно и аккуратно выползло сзади и накрыло мне правый глаз и лоб вместе с ним. Я вздрогнула и замерла от страха. "Монстр, однозначно монстр!" -решила я и не знала, что предпринять. Страшная лапа сильнее надавила на глаз, нападая. Я знала одно - нельзя показывать своего страха. Этот монстр чует страх!

Тут с левого края вылезла мамина голова с крайне непонимающим выражением лица. Быстро оценив ситуацию, она звонко захохотала, а лапа монстра опустилась ниже, ко рту, и нос уловил чудный блинный аромат.

Мы смеялись долго, до коликов в животе. И смеялись потом ещё много лет, когда вспоминали эту историю. Оказывается, маме стало стыдно, что она так резко отослала меня с кухни, и она решила искупить свою вину. Когда она подошла сзади, решив сделать мне сюрприз, и милостиво поднесла к моим губам самый свежий блин, я не оценила её порыва. Она стояла и не могла понять, почему же блин всё ещё у неё в руке.

Каждый раз история дополнялась новыми и новыми подробностями с моей стороны и с маминой, но одно всегда оставалось неизменным - блин в глазу.

Переезды

Наша семья переезжала очень много раз. Дважды - из города в город, и в одном городе мы побывали в пяти квартирах за семь лет. Так как в первых трёх случаях я была настолько маленькая, чтобы не собирать и не носить вещи, и вполне взрослая, чтобы понять изменившуюся обстановку, то переезды мне нравились. Новая квартира, новая атмосфера, новые люди, новый город или район - всё это казалось волшебным. Словно каждый раз начиналась новая жизнь.

Но однажды, на второй квартире во втором городе, нам позвонила хозяйка и заявила:

-Я всё понимаю, у нас был уговор, что вы живёте, пока сами не съедете. Но обстоятельства изменились. Надеюсь, вы поймёте. В общем, мы продали квартиру.

И почти сразу позвонила новая хозяйка:

-Будьте добры, отдайте нам ключи завтра же.

-Но невозможно съехать за один день! У нас двое детей, -возмущался папа, восхищаясь такой наглости.

-Так уж и быть, даю вам отсрочку. -вещала в трубку беспощадная женщина. -У вас есть три дня.

Странно, но я не обрадовалась. Никто из нас не обрадовался. Это была четырёхкомнатная квартира с хорошим ремонтом, огромным балконом, соединяющим две комнаты, и, что самое важное, у меня здесь была личная обитель с двуспальной кроватью. Да и я уже выросла настолько, чтобы помогать взрослым, а обязанности старшего брата, который к тому времени покинул семейное гнёздышко, ложились на меня.

Вещи начали собирать немедленно, но это было легче, чем найти новую квартиру так скоро. Подумать только, три дня! Выбор был невелик, и пришлось съезжать в соседний дом.

Был декабрь, переезжали мы быстро, чтобы согреться. Я сносила коробки с книгами с седьмого этажа (у папы огромная библиотека, на которую приходится добрая треть всего скарба), а затем держала дверь, заодно приглядывая за вещами (чтобы не стащили), и чтобы папа с другом могли вынести мебель. Руки замерзали, нос краснел, но я стояла. Затем я держала дверь у соседнего дома и снова носила коробки. А ещё я держала кнопку лифта, пока папа загружал вещи внутрь ровно до того состояния, чтобы он сам смог поместиться. Так мы переезжали два дня и закончили в пятом часу утра следующего. В этот день мы должны были сдать ключи.

Новая квартира была двухкомнатной. На крохотной кухне не было света, даже цоколя для лампочки. Да там вообще мало что было. Ржавая раковина одиноко стояла в углу, ничем не прикрыв свой обнажённый сифон, древняя плита угрюмо смотрела на мир грязными выключателями. Я не помню, был ли там стол, но сейчас мне кажется, что даже его не было, потому что мы варили еду в мультиварке, которая стояла на стуле. Ванна настолько поражала своими красками, что мы первое время мылись в тапочках, пока не купили новую. Заменить пришлось и сантехнику, потому что она подавала воду во все стороны, кроме нужной. Про «ремонт» в ванной и говорить нечего – он был настолько свежим, что куски штукатурки и голубой краски сыпались, как ёлочные иголки.

Две небольшие комнаты казались пещерой после прошлых апартаментов. Мы кое-как разделили каждую на две зоны. Спальню – шкафом, а зал – диваном, предварительно аккуратно поставив его так, чтобы ножка не провалилась в дыру в паркете. Папин друг, который нам помогал, сказал так, когда первый раз вошёл в наше новое жилище: «Да-а! Вы переехали из рая в ад», и засмеялся.

Вещей у нас оказалось слишком много для такой маленькой квартиры, так что пришлось завалить ими одну из комнат и коридор, а самим уместиться в зале. На следующее утро мы спали долго, а когда проснулись – оказалось, что все заболели. Новая обстановка казалась волшебной ровно настолько, насколько волшебно могут выглядеть горы вещей с ракурса пола, на котором я спала, под влиянием температуры. Мы тогда долго нервно смеялись, вспоминая все трудности прошедшей ночи.

А через пару месяцев мы переехали двумя этажами выше.