Однажды, в следующей жизни

Глава первая. А помнишь, как всё начиналось?

Кошке чуть за шестнадцать. Ну как "чуть"? Третий круг недавно стартовал. Два пуда соли уже благополучно сожраны, самое время двигаться дальше.

Сожраны они, к слову, в одну мордочку. Несмотря на всю кошинную общительность и открытость, желающих разделить с Кошкой этот нехитрый обед отчего-то не слишком много. Их, откровенно говоря, нет совсем. Да что там обед? Кошке и ужин отдать некому. Дожила, что называется. У неё, казалось бы, всё есть для настоящего счастья. Но всё какое-то не такое. Неправильное, как говорят прохожие.

Есть большая и дружная семья – родители и многочисленные родственники, технически знающие толк в воспитании девочек и хорошо (намного лучше, чем кто бы то ни было) понимающие, как надо жить вот эту отдельно взятую Кошкину жизнь; младшая сестра, с которой можно посекретничать, если захочется; любимая бабушка... А друзей-подруг нет. И не было никогда, сколько Кошка себя помнит. Сплошной круг общения.

Да что там друзей? У неё и имени нормального нет. Как назовут – так и будет. Официально – одно невообразимо мягкое и бесформенное как кисель. Вы только вслушайтесь: Ле-на. Жуть какая. Как в том фильме - "будто что-то раздавили". Полный вариант тоже не краше – услышишь, и думается, что вот-вот ругать начнут. По факту у неё обнаруживается и другое, и третье, и сто сорок третье имя... Одно другого интереснее. Самым невероятным она считает вариант "Ольга". Считала, пока её однажды не назвали Викой. А потом понеслось... Даже боты, которые в интернетах живут и чётко знают своё дело, начали как-то странно обращаться к ней по имени - то Оксана, то Анастасия.

Как бы в этом лабиринте себя не потерять? И ведь ни одно из этих имён ей толком не подходит. Со всех сторон твердят:

– Не обращай внимания! Со всеми случается, – да только не слышала она, чтобы к кому-то так же часто чужие имена прилипали. На её памяти никогда такого не было, а память у неё такая, что никому из близких и не снилось – и захочешь забыть что-нибудь, да не тут-то было.

Вот потому и просит она себя Кошкой называть – так и окружению проще (голову ломать не надо), и ей спокойнее. Верит она, что имя на судьбу влияет. Рада бы не верить, да убеждалась не раз в том, что как назовёшь лодку – так она и поплывёт.

От природы Кошка - очень компактное мягкосердечное создание с серыми глазами и светлыми мыслями.

– Какие там у блондинок мысли? Откуда? – удивляются прохожие.

А мыслей и идей разных много – целый рой. И оживают они обычно с наступлением темноты. И гудят, гудят, как пчёлы, постоянно перемещаясь с места на место – пойди их поймай. Кошка всеми правдами и неправдами ухитряется их ловить и надёжно на местах закреплять, чтобы не разлетались – прикошачивать, как она это называет.

Кошка до умопомрачения любит учиться, искать информацию, открывать новые горизонты. Слава китайским гостям в образе летучих мышей, возможностей для этого сейчас много. Иностранные языки, музыка, книги – это только часть Кошкиных увлечений. Она – творческое создание, на всю голову творческое. Полжизни поэзией увлечена, а недавно решилась нырнуть и в прозу для разнообразия. Выбрала жанр, и даже блог себе завела. Нет-нет, именно блог, а не то, что по обыкновению в кошках заводится.

Обитает она со всем этим богатством в маленьком городке на восточном краю одного немаленького кусочка огромной страны. Об этом городке знают все и не знает никто. О нём слагают легенды, передавая их из поколения в поколение. От кого-то из прохожих Кошка слышала, что город этот специально выдумали, чтобы одному сказочному персонажу прописку оформить. И не смущает никого, что город появился за сотни лет до того, как этот персонаж там поселиться решил.

Город-сказка давит на Кошку всей своей многовековой невыдуманной историей и не отпускает надолго из своих цепких лап. Великое счастье, если ей удаётся вырваться ненадолго из его объятий. Много лет работает это заклинание, неизвестно кем впервые произнесенное, и из любого путешествия Кошка непременно возвращается к истокам. Потому что любит это тихое, прекрасное место больше жизни. Для возвращения, правда, обычно тоже приходится приложить немало усилий – вселенная, прознав про Кошкины планы, начинает как-то слишком активно в них вмешиваться: то расписание транспорта поменяет, то подкинет задачку сложную, без решения которой вернуться никак нельзя. В общем, ни дня не проходит, чтобы ничего в планах не сдвинулось и не развалилось. Вот и решила Кошка наперёд не загадывать, чтобы с разочарованиями так часто не сталкиваться.

Пережив не один личный апокалипсис и накопив достаточно опыта на букву Ж (именно он почему-то прибавляется быстрее любого другого опыта), Кошка уверенно идёт вперёд. Обжигаясь и с каждым днём обретая новые отметины и шрамы, она всё ещё верит, что где-то далеко-далеко, за неведомым горизонтом, её ждёт настоящее кошинное Счастье. И однажды, много-много лет спустя, Кошка непременно с ним встретится. Лишь бы оно за время ожидания никуда не сбежало – не прикошачено же.

Глава вторая. Сказки на ночь

Кошкина первая любовь пришла к ней примерно к трём годам. Это было большое, яркое, настоящее чувство. Что важно – взаимное.

Свою любовь к чтению Кошка пронесла через всю жизнь. Она с детства понимала, что книги не предают; что у них всегда найдётся минутка, чтобы успокоить, вдохновить, поддержать. Слушать сказки перед сном – это прекрасно, но читать их – совсем другое дело. Когда чужой голос не отвлекает, мысли бегут как-то иначе. И воображение моментально включается на самую высокую скорость, не боясь быть обвинённым в несерьёзности.

Кошке нравятся все книги. Но особенно она любит сказки. Те, у которых счастливый финал. Потому что ей нравится читать на ночь, а разное грустное или страшное читать перед сном вредно – от этого за дверью (или за окном) сразу появляется великая и ужасная Бессонница – гостья, которую прогнать не так-то просто. Таких гостей лучше не звать, чтобы случайно не погибли невинные нервные клетки. Любопытство не стóит таких страшных жертв. И не важно, что детство в прошлом. Что ж теперь, надёжную дружбу разрушить? Или память стереть? Так это если только вместе с головой, по-другому не получится.

Память отдельно взятой Кошки бережно хранит не только сюжеты всех прочитаных сказок и впечатления о них. Кошка помнит историю своего знакомства с каждым рассказом или сказкой. Библиотеки - это подарок цивилизации, да, но намного лучше, если время общения с книгой никто не ограничивает.

Есть особая система, по которой определяется, кто входит в круг Кошкиных близких, а кому туда ещё рано. Система работает уже много лет, и ни разу не давала сбоев. Близкие – это те, кто знает всё о Кошкиных увлечениях, и даже успевает следить, в какую сторону там что меняется. Они верят в Кошку и поддерживают её во всех авантюрах, понимают и нередко разделяют её увлечения. Те, кому удалось попасть в этот секретный список, внимательны настолько, что заранее спрашивают, что и в каком количестве дарить на разные кошинные праздники – и дарят именно то, что действительно нужно.

Одну из самых ценных книг в домашней библиотеке первокласснице Кошке вручили на празднике последнего звонка, где их класс поздравлял выпускников. Маленькая книжечка в яркой обложке, подаренная незнакомой взрослой девочкой, была перечитана миллион раз, не меньше. Это сказка о лисичке, которая решила, что солнышку нужна подушка, и отправилась в путь, чтобы вручить ему эту важную вещь. То небольшое, но невероятно красочное издание – одна-единственная сказка, помещённая в отдельную книгу – не могло стоить дорого (незнакомым детям редко дарят дорогие подарки), но ценнее и дороже той книжки в Кошкиной личной библиотеке, пожалуй, только подарок первой учительницы на день рождения в третьем классе – сборник сказок народов мира.

А вот мультфильмы и особенно фильмы по сказкам Кошку не радуют. В них всё показано как-то криво, неправильно – как будто тот, кто это развлечение придумал, напрочь забыл заглянуть в книгу. Как помнил – так и показал, а что там было на самом деле – одному только автору известно.

Этот автор много-много лет сидел где-то на другом краю планеты на своей авторской даче (или в уютной городской квартире) и не знал о том, что одна страшно любопытная мадмуазель уже сломала себе всю голову, пытаясь узнать, как должен выглядеть её любимый сюжет, что в нём куда нужно переставить для полной гармонии. Так и закончил он свои творческие дни – в глубоком одиночестве, не успев познакомиться со своей главной читательницей.

А она этот сюжет и так, и этак крутила, к разным уголкам своей памяти прикошачить пыталась, но собрать правильно так и не смогла. Ей бы у автора спросить – да он уже исчез с этой планеты. И оставил ей вот эту свою головоломку. Решай, мол, как знаешь.

Она пыталась, честное кошачье. Много раз пыталась. Только разве угадаешь? Разве выберешь именно тот, который нужен, когда рядом лежат, висят и кружатся в бесконечном полубезумном танце десятки разных вариантов развития сюжета? Как понять, что выбрал бы автор, если он толком не объяснил ничего?

Наверное, именно это подтолкнуло отчаявшуюся Кошку к тому, чтобы начать читать тех авторов, до которых можно дотянуться своими лапками, каких бы усилий это ни стоило.

Иногда даже усилий никаких не нужно – лапку протяни – и вот он, автор. Но это слишком редкое, а иногда и вовсе невероятное явление. Пару раз Кошке сказочно везло с авторами – они находили её сами и разрешали (даже просили) напрямую делиться эмоциями. Жаль, что такие подарки вселенной – слишком большая редкость.

Может быть, в будущем мультфильмы, фильмы и сериалы станут ближе к книгам? Кошка была бы очень счастлива. Залезла бы сразу на седьмое небо и не слезала больше никогда. А зачем слезать оттуда, где царит гармония и покой? Кто же от таких подарков отказывается?

Если возможности посмотреть фильм, прочно связанный с книгой, у Кошки нет, она читает, обещая себе, что после прочтения уже не будет смотреть ничего, что об этой книге напоминает, чтобы не поймать десяток-другой разносортных разочарований. Очень они на вкус горькие.

Глава третья. Слова – вода

Дело было давно. Слишком давно, чтобы быть правдой. Но даже спустя месяцы от волны воспоминаний о тех далёких днях Кошке становится невыносимо горько. Почти физическая боль не утихает. Знать бы, где такое лечат – Кошка неслась бы туда со всех лап. Но ей неведомо, есть ли вообще где-нибудь во вселенной такое место, в котором она смогла бы жить, не чувствуя, как её душа разрывается на части.

– Давай навсегда? – предложил Кошке полузнакомый прохожий на второй день общения. И Кошка сдуру согласилась на "большую искреннюю любовь", хотя не слишком верила в её существование. В январе всегда тепла не хватает. А тот январь был по-особенному неприветливым.

Да и не восемнадцать ей уже, далеко не восемнадцать. Её ровесницы всех принцев в разные руки разобрали ещё несмышлёными котятами. Остался только вот этот НеПринц полузаморский местного разлива. В единственном экземпляре. Без брака, но неоднократно бывший в употреблении. Берите, уважаемая, коли оно Вам надобно.

Кошка как только увидела мешок, в котором Судьба принесла это диво незаморское к её порогу, перепугалась не на штуку. Но она с детства знала, что от подарков не отказываются – невежливо это. Потому этот странный мешок взяла, аккуратно развязала, взглянула на НеПринца и несмело попросила "на берегу":

– Не обманывай меня, пожалуйста. Не люблю я это дело всеми жабрами души.

А он взял да и принял это нехитрое условие. Или только сделал вид, что принял – кто ж теперь разберёт? И сразу начал вживаться в роль. В главную роль в драме под названием "Кошкина жизнь. Личное". Кошка его на эту роль утвердила без всяких кастингов – как тут отбор проводить, когда претендент всего один?

Время стремительно несло Кошку по извилистой, давно не видевшей даже мелкого ремонта дороге жизни. НеПринц кормил её завтраками, вёл разговоры о потомках и заботливо поправлял на ней солнцезащитные очки эксклюзивного розового цвета – первый и единственный свой подарок. А она любовалась красивыми видами и тихонечко мечтала, что однажды её позовут на обед (может быть, даже семейный), а позже, несколько жизней спустя, и на ужин пригласят.

Тем временем НеПринц в облаке тумана от Кошки будущее спрятал – и рад. Вскоре даже обещания на завтрак перестал приносить. Лил в тёмную, непрозрачную чашку какие-то слова – и прямо в таком виде ей подавал. Она несколько раз пыталась попросить немного молока или сахара, да куда там? В том тумане, который стоял над окрестностями, уже не то что разглядеть – даже расслышать ничего нельзя было. И воздух вокруг постепенно становился таким плотным и тяжёлым - хоть ножом его режь.

В какой-то момент Кошке показалось, что за её спиной начали расти настоящие кошиные крылья. И тогда она решила воспользоваться ими по назначению – нечего им просто так за спиной болтаться. Вот тут-то и стало ясно, что эта странная, полуреальная история окрылила только её. У НеПринца и крылья не растут (порода, видимо, не та), и кроме завтраков он ей ничего предложить не может. Страшно ему. Кошка в расстроенных чувствах слишком резко взмахнула крыльями, и случайно сбросила очки. Естественно, они полетели на землю. А чего она ждала? Чудес не бывает. Кошка видела, как блестят в лучах слабеющего осеннего солнца розовые осколки.

"Красивое... Страшно красивое", – подумалось ей, и в глубоких серых глазах заблестели настоящие, будто совсем не кошинные слёзы. Кошка окончательно потеряла контроль над реальностью, сложила крылья и начала падать. Последнее, что она слышала перед приземлением - знакомый, но очень отчего-то обжигающе холодный голос НеПринца, звущащий откуда-то издалека. Тот, кого она много лет считала исполнителем главной роли в своей жизни, как-то очень необычно звал её по имени:

– Ви-ика-а!

Первые несколько месяцев после жёсткой посадки остались в памяти Кошки короткими обрывками под общим заголовком "Реабилитация". Её мучили, доводя до полуобморочного состояния, фантомные боли в обломанных почти у самого основания крыльях. Рядом с ней всё это время были только очень далёкие близкие. А те, кого она считала родственниками, не задумываясь, отмахнулись:

– Нам бы твои проблемы.

Действительно, что это она? Тут панды китайские бегают и кризисом грозят, летучие мыши крыльями хлопают средь бела дня – вот проблемы так проблемы. А у Кошки всего лишь рухнул мир – её маленький мир, полный спокойствия и гармонии. Всего лишь развалилась на мелкие кусочки хрупкая конструкция под названием "Личное счастье", которую она строила несколько долгих месяцев. Ничего же не случилось. Вот панды – это серьёзно. А мыши – вообще катастрофа.

Как только реабилитация начала давать первые плоды, Кошка, не откладывая в долгий ящик, сняла НеПринца с роли, сообщив ему об этом в официальном письме. Личных встреч совсем не хотелось, да и разве возможно вытащить НеПринца из его полузаморских владений, если можно использовать для этого всего одну кошинную силу?

Это Кошкина драма, и только ей решать, кто какие роли исполнять будет. К тому же играл НеПринц так себе, как выяснилось – даже важные моменты сценария запомнить не смог, постоянно по сторонам оглядываясь в поисках подсказки. А завтраки... Кошка ими за четыре года уже на девять жизней вперёд наелась.

Ей бы ланч, обед, ужин, кофе и пару фестивалей на десерт. А потом – Жить. Легко, весело, беззаботно. И главное – без обмана. Остальное – Жопыт.

Глава четвёртая. Последний вечер

Кошка с нетерпением и плохо скрываемым беспокойством встретила свою очередную осень, которая в том далёком-далёком году прибыла в город точно по расписанию, и сразу непривычно крепко прижала к себе весь город. А вместе с ним и растерянную Кошку. Вообще-то они – Кошка и осень – давным-давно дружили, но в тот год у дружбы появился какой-то странный привкус, которого раньше не было.

В густеющей сентябрьской темноте гулко падали на асфальт непривычно крупные капли дождя. Кошка решила спрятаться от этого безобразия во всемирной паутине. Ей рассказывали, что там время по-другому течёт. Она только-только начала своё путешествие, как на её пути возникло жутко навязчивое существо неизвестной породы с огромными щупальцами. Оно представилось:

– Мэт, из рода Кракенов, – и махнуло Кошке смайликом.

"Мэ...Мэ... Из чего? – пронеслась мысль. – Таких зверей я ещё не встречала". Но уточнять что-либо она не решилась, и вежливо отправила в ответ своё имя – тот вариант, который нравился ей самой. А потом решила присмотреться к неизвестному существу. И тут же пожалела об этом решении.

Даже на картинке неведомое создание выглядело устрашающе. Вид его она так и не смогла определить: то ли очень странный осьминог, то ли краб, то ли вовсе какая-то доисторическая зверина. Сходу даже возраст было невозможно предположить. Холодный взгляд незнакомца проникал с фотографии прямо в душу. Кошка буквально кожей почувствовала, насколько ей опасно встречаться с этим малоприятным персонажем в реальной жизни.

Только от неё уже ничего не зависело. Путь назад оказался отрезан. Новый знакомый будто поставил перед собой цель – убедить Кошку, что без этой встречи мир тут же прекратит своё существование. Природная вежливость взяла верх, и Кошка неохотно согласилась принести свою творческую натуру на другой край планеты. Она чувствовала, что это ничем хорошим не закончится, но ей с детства внушали, что спорить неприлично, невежливо и всё такое. Как это она, добропорядочная Кошка, будет своё "Я" проявлять? Это нарушение всех мыслимых и немыслимых норм и правил, которые приняты в приличном обществе. Главный аргумент поражал Кошку сильнее всего:

– Ты же умная, сообразительная девочка.

Умная – и что теперь? Кому от этого легче и спокойнее станет? Ни-ко-му.

При встрече Кошкин страх только усилился: в жизни Мэт фон Кракен оказался ещё более грозным, чем на той картинке, которую всемирная паутина ей показывала. Ещё и природа нагнетала обстановку: небо, затянутое мрачными тучами, за час вылило на окрестности годовую норму дождя. Сумасшедшая энергетика Мэта сбивала с ног не хуже осеннего ветра. Стараясь не смотреть в глаза собеседнику, Кошка с ужасом ждала, когда он разрешит ей вернуться домой.

Оказалось, что у него были совсем другие планы. Он вещал что-то о новой, доселе неведомой реальности, более свободном обществе, проводниках и наставниках, называл неизвестные Кошке фамилии, и полушутя ругал её за то, что одета не по погоде. Она его почти не слушала: она промокла, замёрзла, и мечтала поскорее отделаться от малоприятного создания со странным именем. Если бы странным было только имя, она бы списала всё на веяния времени. Но необычного в нём было больше, чем во всех чудесах света вместе взятых. Кошка в обществе Мэта от ужаса даже имя своё забыла. А голос его вызывал у неё очень странные эмоции – слишком много в нём было высокомерия, но в то же время хотелось слышать его как можно дольше.

"Тоже мне, царь Вселенной", – подумала Кошка, и тут же мысленно отругала себя за то, что поддалась эмоциям.

На мгновение их взгляды встретились. С этого момента Кошкина жизнь навсегда покинула привычное русло и понеслась в неизвестном направлении. Точнее, это направление уже совсем не зависело от Кошкиных желаний и планов. Мир был явно не в восторге от этой затеи, но остановить механизм подавления кошинной воли – задача со всеми неизвестными. Секретная тактика Мэта фон Кракена сработала, и Кошка оказалась в опасной ловушке. Родители ей говорили, что безвыходных положений не бывает. Погуляли бы сами по тёмным переулкам с таким чудищем – она бы тогда послушала, что они скажут.

Ей бы на помощь позвать, но от страха все слова спрятались в недрах внутреннего мира и наотрез отказывались выходить наружу. Кошка и сама бы с удовольствием где-нибудь спряталась. Да и от кого ждать помощи тут, за тысячи километров от родного дома? У неё даже знакомых в этих краях нет. Есть одно полузнакомое недоразумение, но от него помощи ждать бесполезно – не в его интересах помогать ей выбраться из ловушки, которую он сам соорудил специально для неё. И не позвонить – новый знакомый заранее предупредил, что о мобильной связи здесь даже мечтать бессмысленно. Словно в подтверждение мыслей своей спутницы Мэт в очередной раз поймал её растерянный взгляд.

– О чём задумалась? – спросил он мягким, вкрадчивым полушёпотом. – Пойдём скорее. Я покажу тебе свет во всей красе.

– Этот или тот? – зачем-то уточнила она.

– Как получится, – мрачно ответил он, но почувствовал Кошкину нарастающую тревогу, и с полуулыбкой добавил: – Как захочешь.

Мэт завязал Кошке глаза и потянул за собой в неизвестность.

Глава пятая. Кукловод

С первых минут повязка на глазах невероятно раздражала Кошку. Сквозь плотную ткань были видны только очертания предметов и силуэты людей. Приходилось ориентироваться только на аномально спокойный, тихий голос Мэта. Кошка уже всей душой ненавидела это создание. Чтобы внести ясность, она осторожно спросила:

– Куда мы идём?

– Не вякай, – резко ответил он, продолжая тянуть её вперёд. – Скоро всё узнаешь.

И Кошка притихла. Она поняла, что Мэта лучше не злить. Страх неизвестности сковал Кошку. Её душа, забившись в самый тёмный уголок внутреннего мира, с ужасом ожидала своей участи. Если бы год назад кто-то сказал ей, что она может угодить в такую ловушку, она ни за что не поверила бы.

Спустя полчаса Кошка под чутким руководством Мэта начала подниматься по узкой крутой лестнице. Подать руку он почему-то не догадался, и только советами и подсказками помогал перепуганной спутнице не свалиться по пути. Задумываться о количестве ступенек не было ни времени, ни сил. Когда лестница наконец закончилась, Мэт скомандовал:

– Закрой глаза.

Кошка почувствовала, как порядком надоевшая повязка сменилась другой, чуть более лёгкой. Когда Кошка наконец получила разрешение открыть глаза, ей сразу стало понятно, что теперь кроме очертаний она может различать цвета. Мир предстал перед ней в грязноватых тонах, но это всё же оказалось лучше, чем не видеть перед собой совсем ничего. Мысленно благодаря судьбу за такой подарок, она хотела поблагодарить и Мэта, но вспомнила его наставления и промолчала.

Они оказались в зловеще тихой комнате. Кошка уловила знакомый запах старых книг, но не могла поверить своим ощущениям.

"Библиотека? Ничего не понимаю. Я приехала с другого края планеты, чтобы читать книжки с завязанными глазами?" – вопросов было явно больше, чем ответов.

К тяжеловатому книжному запаху внезапно добавились еле уловимые нотки прохладного, сырого осеннего воздуха с практически незаметным шлейфом спелых экзотических фруктов. Приблизившись, хрупкая, почти прозрачная девушка с длинными русыми волосами окинула Кошку оценивающим взглядом, и произнесла:

– Привет. Меня зовут Оливия.

От слов этой незнакомой особы веяло холодом. Растерявшись, Кошка несмело ответила:

– М-можешь называть меня Кошкой.

– Придумают же, – резюмировала новая знакомая. – Ладно. Ты же не виновата, в конце концов, что тебе досталось такое название. Пойдём, я тебе тут всё покажу. Осторожнее, не убейся с непривычки. Пол очень скользкий.

Оливия провела Кошку по узким, плохо освещённым коридорам, не забывая предупреждать о препятствиях, которых в этом странном задании было едва ли не больше, чем на самом сложном испытании на выносливость. Повязка позволяла ориентироваться в пространстве, но не настолько, чтобы чувствовать себя в безопасности.

В тёмном, скрытом от посторонних глаз помещении Оливия остановилась и заговорила доверительным шёпотом:

– Если ты оказалась здесь, в библиотеке тёмных сил – считай, что тебя уже нет среди живых. Отсюда ты никогда не сможешь выбраться, как бы ни старалась.

– С-совсем без шансов? – не поверила Кошка. Да как тут поверишь, когда тебя – живую, тёплую, способную проявлять эмоции – в покойницы записывают?

– Ты же видела, как настроен Мэт.

– Видела, – вздохнула Кошка. – Только ничего не поняла. Он вообще кто? Он тоже...

– Естественно. Здесь его зовут Учителем. И спорить с ним – себе дороже.

– Хм-м... Это я уже заметила. И чему он учит?

– Жизни после жизни.

– Как это? Разве... Разве после жизни что-то есть?

– Естественно, – рассмеялась Оливия. – Слушай внимательно и запоминай. Все, кого ты здесь встретишь, давным-давно покинули мир живых. Они принесли себя в жертву Исследователям, отдали свои жизни ради создания нового общества – великого и свободного. Самого тёмного общества из ныне известных. Мэт – местный правитель. Первый закон здесь простой...

– Не вякать, – закончила фразу собеседницы Кошка.

– Кое-какие правила, я вижу, тебе уже известны? – усмехнулась Оливия. – Что ж? Неплохо для начала. Итак, мы здесь собрались, чтобы создать тайное общество Воинов Тьмы. Сейчас идёт жёсткий отбор кандидатов. Посторонним это место не показывают. И если Мэт привёл тебя сюда, значит он уже готов признать тебя одной из нас. И теперь пути к отступлению для тебя закрыты.

– И что, совсем-совсем ничего нельзя сделать? – в Кошкином голосе зазвучала робкая надежда.

– Есть один способ. Чтобы вернуться к жизни, ты должна помочь нам установить абсолютную власть Мэта над всей планетой. Когда сбудется его мечта, мы все сможем вернуться к нашим близким.

– Что нужно делать?

– Всё просто: ты должна принять все условия соглашения. И пройти главное испытание – забыть себя, чтобы стать частью нашего тайного коллектива. Ты готова?

– А есть варианты?

– Конечно, есть. Если откажешься, никогда не сможешь снова стать живой, сколько бы жизней у тебя ни было в запасе.

– М-да, так себе выбор... Ладно, согласна я. Отпустите только.

– Сначала результат.

– Не вопрос. Я, конечно, не золотая рыбка, но как-нибудь найду способ вам помочь. Исполню я мечту вашего великого и ужасного Мэта. Будет ему тёмное царство.

Кошка уже держала в уме план освобождения. Но посвящать в него свою новую знакомую она совсем не планировала.

Глава шестая. Условно-досрочно

Экскурсия закончилась, и Кошка снова оказалась в лапах Мэта фон Кракена. Теперь он великодушно разрешил ей снять повязку с глаз.

Кошка осмотрелась. Мир как мир, только неуютный. Чужой, и будто нежилой совсем. Хотя разной диковинной живности в нём было видимо-невидимо. Оказывается, даже в этой библиотеке она, Мэт и Оливия находятся не в одиночестве. За стеллажами обнаружилось довольно много разных существ: от гигантских пауков до серых крыс невиданной величины. Чем не армия для завоевания мира? Они готовы хоть завтра идти в бой. Сотрудники и редкие посетители библиотеки тоже наверняка не откажутся поучаствовать в приключении. Конечно не откажутся – иначе суровый правитель их и на порог не пустит. При чём здесь вообще беззащитная, случайно оказавшаяся в этих стенах искательница приключений? Возможно, её помощь вовсе не нужна.

Тем временем Мэт положил перед Кошкой листы бумаги, исписанные мелким шрифтом и заверенные несколькими разными печатями, и видавшую виды деревянную ручку, когда-то покрытую несколькими слоями лака.

– Подписывай, – приказал он, поймав её растерянный взгляд.

– Что это? – в недоумении спросила Кошка. – Зачем?

– Договор. Оливия сказала, что ты готова стать одной из нас. Подписывай – и мы начнём творить великие дела.

– Если я правильно понимаю, тайное общество ещё не создано. Откуда взялся этот договор?

– Кое-что изменилось. Теперь мы вливаемся в огромное межгалактическое объединение по завоеванию мира. Так проще. Вот смотри.

Он показал ей видеозаписи с прошедших встреч того самого объединения, и принялся расписывать преимущества сотрудничества с этим странным коллективом, у каждого из участников которого уже есть бесценный опыт в больших и не очень больших завоеваниях.

– Мне не нравится эта идея, – резюмировала перепуганная Кошка, когда последние записи оказались просмотрены. Это выглядит, как...

– Нет-нет, это не то, о чём ты думаешь, – смягчился Мэт. – В том, что они делают, нет ничего незаконного.

– Я не уверена. Нет, я не хочу в этом участвовать.

– Не важно, – рявкнул Мэт, в одно мгновение изменившись в лице. – Ты уже оказалась здесь – это значит, что ты доверяешь мне и моим друзьям. Это значит, что ты готова поддержать нас во всём. Если и правда готова, подписывай и не вякай. А нет – так убирайся отсюда подобру-поздорову.

– Может, хочешь взглянуть на мой план? Он чуть сложнее, но заметно безопаснее. Мы объединимся и создадим маленький тайный совет. Со временем на его месте появится то самое общество, о котором ты говорил.

– Меня всё устраивает в моём новом плане. Я больше не хочу ничего создавать. Мы спокойно войдём в состав этой серьёзной организации – и это даст нам невиданные возможности, откроет новые горизонты. Не будешь участвовать в моей затее – убирайся вон из нашего мира. Без тебя справлюсь. Но помни: твоя жизнь всё равно уже не станет прежней. Ты слишком много видела.

Последняя фраза прозвучала как угроза. Кошка не на шутку перепугалась за одну из своих жизней, но виду не подала.

– Я, пожалуй, и правда пойду, – полушёпотом отозвалась она. – Мне с тобой немного не по пути.

И Кошка медленно поплелась к выходу. Мэт даже до двери её не проводил – его больше не волновало, что будет с ней на той опасной лестнице, которую она с трудом преодолела под его присмотром. Наслклник рода Кракенов только растерянно посмотрел ей вслед, недоумевая, как этой наивной, бесхитростной девчонке удалось выскользнуть из самой надёжной ловушки в мире.

Спустя полгода скитаний в поисках проверенной или хоть сколько-нибудь знакомой дороги, Кошка наконец вышла к своему дому. Она с нескрываемым удивлением обнаружила в почтовом ящике одной единственное письмо. Оно было от Мэта. К чему и для чего это послание написано, она так и не поняла – времени прошло много, всё давно забыто. Как наследнику рода Кракенов удалось вычислить её адрес, тоже осталось загадкой. В письме Мэт обвинял Кошку в отсутствии поддержки; в том, что она не сдержала обещание, которое дала в разговоре с Оливией. Строчки письма отозвались острой, непроходящей болью в дальнем уголке Кошкиной души. Она не сделала ничего такого, что могло бы вызвать гнев Мэта. Оказалось, что и шести месяцев маловато, чтобы начать жить с чистого листа.

Да что там какие-то месяцы? Кошке и через год, и через полтора, и даже через десяток лет не дают покоя те события, которые перевернули её маленький мир с ног на голову. Но впереди ещё как минимум восемь с половиной жизней. Их, наверное, хватит, чтобы всё забылось. Лишь бы письма из прошлого больше не тревожили раненую душу – тогда рано или поздно всё наладится.

Она давно не обвиняет никого в том, что произошло с ней после встречи с Мэтом фон Кракеном. И почти не злится на себя за то, что природное любопытство затянуло её в эту опасную ловушку. Оно уже сгубило не одну её ппедшественницу. Сколько их ещё – наивных, доверчивых – бродит по планете?

А вот зааокеанской империи Кракенов ничто не угрожает, пока у них есть такой великий и ужасный правитель, как Мэт. Ему будет непросто, но вокруг и без Кошки немало кротких, покладистых, бесхитростных созданий, готовых ежедневно пополнять ряды участников тайного общества Воинов Тьмы.

Глава седьмая. По фрагментам

Возвращение в знакомые с детства края заметно затянулось. Опустошённая и морально раздавленная своими приключениями Кошка около полутора лет блуждала в полной темноте, собирая себя по кусочкам, прежде чем, совершенно сбитая с толку вездесущими непрошенными подсказками Мэта (можно легко сосчитать редкие дни, когда он не пытался что-нибудь ей сообщить или объяснить), наконец вышла к большому, неуютному офисному зданию в центре родного города. Здесь уже много-много лет располагалась редакция старейшей из местных газет.

***

В памяти чётко нарисовалась картинка из прошлого: робкая, до полуобморока перепуганная Кошка поднимается по широкой тёмной лестнице и стоит в тревожном ожидании в одном из просторных кабинетов на втором этаже этого огромного здания, сжимая в руках жутко пафосную зелёную папку с несколькими листочками, на которых напечатаны стихи. Кошкины, собственнолапно написанные стихи. Она ещё не знает, что ждёт её, но уже до полусмерти боится возможного развития событий. Воображение рисует невероятно страшные картины. Неизвестность и Кошка знакомы давно, и с первой встречи холод в их отношениях только нарастает.

Хозяйка кабинета – жизнерадостная рыжеволосая женщина средних лет – сидя за рабочим столом, строго смотрит на Кошку через очки а потом, бегло взглянув на её рукопись и услышав несколько стихотворений в авторском исполнении, задумчиво произносит:

– Рано Вам ещё такие темы для творчества брать. И эти тоже рано. А вот это вы вообще зря написали. Для хороших стихов нужен жопыт, а у Вас его нет. Вы же совершенно не понимаете, о чём пишете. Вам ещё учиться и учиться, дорогуша.

Женщина ещё долго и эмоционально что-то объясняла Кошке, показывала на конкретных примерах заметные ошибки, обводила и зачёркивала карандашом строчки в рукописи, но всё это неокрепшей творческой натуре было совершенно не важно. Кошка уже услышала главное: стихи, которые льются водопадом из её не по годам юной души, совсем никуда не годятся. Ими разве что костёр можно развести... Где-нибудь в глубине Кошкиной души, например.

Уходя, Кошка вежливо попрощалась и решила для себя, что больше никогда не вернётся в эти неуютные, холодные и мрачные стены. Ей хотелось чтобы воспоминания об этой встрече поскорее растаяли, как тают по утрам тревожные, печальные или пугающие сновидения.

***

Кошка с трудом понимала, что она делает рядом с этим зданием сейчас, и какая неведомая сила вновь привела её спустя столько лет на это малоприятное место. Спасаясь от внезапно и необъяснимо нахлынувшей волны тяжёлых и немного пугающих воспоминаний, она стремительно понесла свою творческую натуру в сторону постоянного места жительства. И только дома, подключив интернет, встревоженная Кошка поняла, что сегодняшнее странное приключение было прозрачным намёком на скорые перемены.

В популярной социальной сети её ожидало послание от той самой рыжеволосой женщины. Она приглашала Кошку на большое выездное мероприятие, которое проводят важные, серьёзные люди специально для таких вот малоопытных творческих созданий. Так и было написано – "малоопытных".

Кошка удивилась: она и думать забыла о том, что её стихи кому-то могут быть интересны. Все эти годы, она изредка писала что-то "в стол", а то, что больше всего нравилось, публиковала в сети, ни на что особенно не рассчитывая и не надеясь.

Она ясно почувствовала, каких усилий стоило женщине подобрать деликатные, мягкие слова, из которых состояло сообщение.

"Но я... не умею, – возразила Кошка, почти цитируя собеседницу. – У меня жопыта нет. И на все популярные темы мне нельзя ничего писать".

"Там ты как раз и будешь свой жопыт получать, – заверила дама. – Прежними оттуда не возвращаются. Когда, если не сейчас? Откажешься – будешь локти кусать."

И Кошка, с минуту посомневавшись, рискнула отправить свою "сырую", никуда не годную рукопись на это крупное творческое мероприятие, где, по словам нежданно появившейся феи (так про себя назвала Кошка рыжеволосую даму), жопыт раздают. Ей одновременно и хотелось перемен, и становилось страшно от одной только мысли о них: а вдруг это путь в тёмную-тёмную бездну? Она только-только оттуда выкогтилась. В ушах звенело, жужжало и стучало на все лады:

– Прежними оттуда не возвращаются.

Шокированная своей внезапной решимостью, Кошка старательно выбирала стихи, подсчитывала их общее количество и строчки в каждом из них, и всей своей интуицией чувствовала необходимость отвлечься от проблем, которые свалились на неё в недавнем путешествии. Были у неё и другие эмоции и предчувствия, но от них Кошка предпочла отмахнуться. Она даже не придала никакого значения громкому шёпоту внутреннего голоса, который явно предостерегал её от чего-то. Будь она чуть внимательнее к себе – услышала бы. Может быть даже смогла бы поверить предостережения. Но после встречи с Мэтом Кошка чувствовала себя обманутой, даже преданной, и ей очень хотелось посмотреть свет, который глава тайного общества обещал, но так и не смог или не захотел ей показать. А возможно, он просто не успел это сделать – так стремительно она забыла о тайной просьбе Оливии и убежала из негостеприимного, тёмного и совсем не мирного мира.

Глава восьмая. На краю

Круты и непредсказуемы виражи судьбы. Мог ли кто-то заранее предупредить Кошку, куда приведёт её участие в первом в жизни большом творческом мероприятии? Мог ли найтись кто-то, чтобы в красках рассказать ей, из чего состоит тот опыт на восьмую букву алфавита, который будут раздавать в неведомом краю, за десятки километров от дома? Она бы успела отказаться от этой безумной затеи – шрамов, ссадин и царапин на её тонкой, чувствительной душе и без того было немало, а страх неизвестности и так с каждой секундой приносит новую невыносимую боль. Но прохожие отчего-то решили, что Кошкина жизнь полна безмятежного счастья, а вкус каждого из её обычных дней намного слаще сахарного сиропа – и это обязательно нужно исправить. Чем скорее, тем лучше.

В то время, когда Кошка в предвкушении важной поездки пыталась усмирить нарастающее волнение, совершенно не к месту и не ко времени пришло длинное пространное послание Мэта – устрашающего существа из рода Кракенов, о котором Кошка уже и думать забыла. Даже спустя несколько месяцев на обескураженную Кошку внезапно посыпались обвинения во всех его мыслимых и немыслимых несчастьях. Ещё не до конца залеченную душу Кошки будто в очередной раз вывернули наизнанку и основательно вытрясли, как скатерть после пышного торжества. Старые раны снова и снова отзывались невообразимой болью, которая доходила до самых дальних уголков души. Стало нестерпимо тяжело даже дышать.

Но отступать поздно. Планы не поменяешь и не передвинешь. До отъезда всего сорок восемь часов.

Кошка долго примеряла перед зеркалом свои лучшие улыбки, чтобы в самый ответственный момент никто не заметил, какие огромные крокодилы закапывают продукты своей жизнедеятельности в её внутреннем мире. Такие подробности даже рассказывать кому-то неприлично, а показывать – и подавно.

Моральное состояние Кошки никого из участников поездки совсем не волновало – большинство из них впервые в жизни видели её. Попутчики с интересом слушали, что она расскажет о себе, спрашивали о творчестве и всеми силами создавали себе и друг другу ощущение праздника перед поездкой.

Более сотни гостей и экспертов фестиваля, спрятавшись под масками доброжелательности, намертво прилипшими к коже, пристально вглядывались в новые лица. Творческая сторона вопроса отошла на десятый план. Кошка заметила сразу: новичкам здесь не особенно рады. Ей и другим начинающим авторам задавали вопросы о профессии, возрасте и личной жизни. В сторону растерянных дебютантов летели обвинения в отсутствии опыта на все мыслимые и немыслимые буквы алфавита. Мэтры упрекали новичков в неготовности сходу выдавать шедевры мировой литературы. Дебютанты держали оборону как могли. Они цеплялись друг за друга, пытаясь не свалиться в тёмную бездну отчаяния. Но самый тяжёлый удар Кошка пропустила с совершенно неожиданной стороны.

Апогеем этого масштабного, совсем не творческого безобразия стали попытки Кошкиной землячки основательно покопаться в той сфере жизни, в которую даже самых близких нечасто пускают. Сделать вид, что ничего не произошло или хотя бы тактично отшутиться не получилось: назойливая дама, не замечая никаких преград на своём пути, и раз за разом без стеснения лезла в израненную душу, предпочитая делать это с особенной жестокостью – при огромном количестве свидетелей.

Ни доброжелательность зрителей в зале в первый фестивальный день ни яркая, насыщенная и разнообразная культурная программа второго дня поездки, ни тихий, успокаивающий голос руководителя коллектива – жизнерадостной рыжеволосой женщины из редакции, вольно или невольно толкнувшей Кошку на эту авантюру – не смогли исправить впечатление о поездке. Не в силах и дальше сдерживать эмоции, перед самым отъездом Кошка буквально разрыдалась от бессилия. Слёзы градом катились по щекам. Казалось, их невозможно остановить. Кошка мысленно благодарила попутчиков за то, что они позволили ей эту маленькую, но такую необходимую слабость.

В автобусе, который вёз творческую компанию обратно в родные края, обычно кроткая, молчаливая Кошка сделала категоричное заявление:

– В такой компании я больше никуда не поеду. Хватит, натерпелась.

Эту неожиданную фразу запомнили все, кроме той, кому она предназначалась. Неприятная землячка всю дорогу не выпускала беззащитную жертву из поля зрения, и, держа её на расстоянии вытянутой руки, раздавала непрошенные советы, чем бесконечно выводила её из себя. Мучительнице нравилось наблюдать за душевными терзаниями тихого, кроткого создания. Каждая эмоция жертвы доставляла беспринципной мадам особенное удовольствие. Ради этих эмоций она, казалось, готова на всё.

Первый фестивальный блин вышел не то чтобы комом – он оказался совершенно несъедобен ни в каком качестве. Кошка ещё долгое время пыталась изобрести какой-нибудь соус, под которым можно было бы попытаться съесть это экзотическое блюдо, но все попытки провалились с оглушительным треском.

Во всём этом был единственный, но весомый положительный момент: Кошка убедилась в том, что рядом с ней в трудную минуту оказалась жизнерадостная фея-крёстная. Оптимизм и активность этой требовательной, но справедливой женщины не позволили Кошке окончательно опустить лапки. Невозможно сдаться, когда есть тот, кто в тебя верит.

Глава девятая. Без будущего

В Кошкиной голове непрерывно звучали услышанные на фестивале обвинения во всех известных и неизвестных грехах. Ну в самом деле, почему она не родилась сразу семидесятилетней признанной поэтессой? Тогда никому и в голову не пришло бы упрекнуть её в молодости и неопытности.

Да нет, всё равно нашли бы, к чему прицепиться. Ведь додумались же уколоть её тем, что она не мужского пола, например, или упрекнуть в том, что к важной исторической дате она, наглое создание, посмела включить в свою фестивальную подборку стихи о ветеранах и участниках тех событий. Такие профессионалы, тут уж ничего не поделать. Оставалось только буркнуть короткое "Угу" в знак согласия со всеми замечаниями и постараться не расплакаться в присутствии десятка других авторов.

Среди них нашёлся один смелый новичок, Кошкин сверстник. Кошка оценила его попытку заступиться за неё, а вот эксперты быстро осадили юношу. Мол, не смешивайте, молодой человек, мух с котлетами, мужская поэзия - это другое, совсем другое.

Попытки коллег по творчеству, с которыми Кошка приехала на это мероприятие, выразить ей свою поддержку не смогли исправить ситуацию: группы на семинаре были сформированы так, что никто из её земляков, не слышал этих обвинений из первых уст, и любая их фраза в поддержку растерянной дебютантки звучала сухо и дежурно. Кошка осталась совершенно одна, лицом к лицу со своими новоприобретёнными страхами и комплексами. К слову, и старые никуда не исчезли. Кошка спряталась в этом коконе, но ни спокойнее, ни безопаснее ей совсем не стало. Она не понимала, что делать дальше, куда и как двигаться. Нет, направление ей задали вполне конкретное, но ни карты, ни навигатора почему-то не дали. Наверное, эта привилегия тоже только избранным полагается.

Домой Кошка вернулась чернее самой чёрной тучи. Она сразу уничтожила все напоминания о прошедшем фестивале. Жаль, что память себе стереть не смогла, как ни старалась. В довершение картины, вечером Кошке прилетело обвинение той самой назойливой землячки. Кошка, оказывается, свой город любит, а это категорически запрещено. Кем, когда и почему запрещено, никто, конечно не объяснил. Нельзя - и всё тут. И всё бы ничего, но землячкой эта дама могла называться весьма условно: она, по собственным словам, в своём далёком детстве приехала с родителями в тот маленький провинциальный городок, который Кошка так любила, откуда-то с юга. Приехала, видимо, как раз для того, чтобы поливать его грязью при любом удобном случае. И, конечно, учить этому малоопытных недоавторов – иначе зачем это всё?

Брать в лапки старые черновики Кошка не спешила – она и смотреть на них могла с трудом. Ей попросту было не понять, что с ними делать. И где взять недостающие почти пятьдесят лет жизни она тоже не знала. В магазинах такое не продают, в аренду никто не сдаст, и даже в интернете это диво скачать нельзя.

Новые стихи в такой потрясающей атмосфере рождаться решительно не собирались. Муза неуверенно стучала во все окна и двери, пыталась оставлять Кошке записки с новыми идеями, рассказывала о них шёпотом, кричала, умоляла – всё было бесполезно. Осознание собственной никуда не годности накрыло Кошку с головой. Выбраться из этой ловушки казалось невозможным.

Кошка несколько долгих месяцев сидела в западне, не решаясь пошевелиться, чтобы не навлечь на себя ещё чей-нибудь гнев. Постепенно эмоции улеглись, Кошка робко начала вспоминать, как складывать буквы в слова. Получалось с огромным трудом, результат не нравился даже ей самой, кому-то показывать плоды творческих мучений она боялась.

В Кошкиной памяти то и дело всплывали воспоминания о первых шагах по творческому пути. В те непростые времена у неё были десятки разных блокнотов и блокнотиков, в которых жили робкие строчки стихов. Естественно, чаще всего о любви. О чём ещё пишут в шестнадцать? Все эти "сокровища" хранились в самом тёмном ящике письменного стола или в шкафу под любимыми книгами – только бы никто не заметил, не открыл, не прочитал. Иначе... Нет, о последствиях юная Кошка и думать не могла. Она была уверена, что провалилась бы под землю в ту же минуту, когда её творчество увидел кто-нибудь из близких или просто знакомых.

И вот сейчас, спустя несколько лет, она снова ощутила те же пугающие чувства. Захотелось собрать все стихи, которые уже написаны, добавить к ним черновики и наброски и зарыть всё это поглубже в землю лет на сто, чтобы о кривых, неправильных строчках с неочевидным смыслом все успели забыть.

Но Кошка как назло жила в городской черте, и чтобы этот план воплотился в жизнь, ей пришлось бы рыть яму посреди цветочной клумбы или пытаться снять пару слоёв свежего асфальта. И то, и другое представлялось кадрами из фантастического фильма. Она отказалась от этой затеи и решила заново учиться смотреть на свои стихи, а потом постепенно, по несколько строчек, показывать своему окружению.

Привыкла. Втянулась, как кошка в пылесос. Задышала – сначала осторожно, потом чуть смелее. Постепенно ожила, даже тихонечко замяукала.

Критика, конечно, никуда не исчезла. Но Кошкина реакция на неё со временем стала спокойнее. Ну есть и есть – что ж теперь, мечты свои растоптать? Поговорят да забудут – и про стихи, и про саму Кошку заодно. Память – штука капризная. И совсем не резиновая.

Глава десятая. Режим ожидания

Как выползать из той ямы, в которую её загнали на семинаре, Кошка совсем не представляла. Ни во сне, ни наяву ей не удавалось увидеть даже призрак решения этой задачки.

Нет, ну неужели вселенная не в курсе Кошкиной клинической гуманитарности? Оттуда, из космоса, этого, может быть, не видно? Так прогресс на месте не стои́т. Когда-нибудь учёные изобретут такую технику, которая поможет вселенной разглядеть всё и даже больше. Ну как можно подкидывать творческому до мозга костей созданию такие сложные формулы вместо простых и понятных букв? Такие эксперименты на Кошках как бы не совсем законны. Для начала вселенная могла бы и согласие Кошкино получить ради приличия. Но ей было не до формальностей. Она – дама занятая.

А может, всякие творческие безобразия уже и не к месту совсем? Имеет ли Кошка теперь вообще право проявлять свои способности? Или никаких способностей нет и не было никогда, и они просто плод Кошкиного воспалённого воображения? Вдруг ей пора сжечь все черновики вместе с чистовиками к чертям кошачьим, удалить все записи без следа из памяти всех мыслимых и немыслимых гаджетов и из сети заодно, чтобы никогда больше не вспоминать о том, что они вообще были? Никто никогда не должен увидеть их, и тем более узнать, что Кошка когда-то приложила к ним свои лапки, которые растут как придётся и откуда вздумается.

Но рукописи, чтоб их мыши сгрызли, не горят. Об этом Кошка у одного из классиков читала. Задолго до него другой классик – очень изобретательный, но очень несдержанный - говорят, каким-то образом изловчился и сжёг часть своей книги. Вот бы Кошке как-нибудь узнать секрет этого фокуса и попробовать повторить то, что сделал этот автор-виртуоз... Тогда бы ни одна мышь от её стихов больше никогда не пострадала.

Вряд ли мышам – даже тем, на которых тестируют всякие непредсказуемые вещества – можно такое грызть. Несъедобное же. На недавнем мероприятии взрослые, до жути тактичные авторы так и сказали:

– Никуда не годится.

Ядовитое видимо. А может быть даже взрывоопасное. Что будет, если мыши возьмут да и вымрут после такой трапезы? Не-ет, Кошка себе такого исхода не простит до конца всех положенных девяти жизней.

К мышам она с детства относилась с особенной нежностью. Когда-то в юности у неё была своя домашняя мышь. Кошка никому зла не желает, и как-нибудь постарается обойтись без лишних жертв и разрушений.

Куда больше-то? И так развалилось всё, что могло. И то, что не могло, тоже рассыпалось, разлетелось невесомой пылью по воздуху и теперь мешало Кошке дышать.

Она бы в клинику какую-нибудь обратилась. Но всемирная паутина заверила её, что нигде нет таких врачей, которые могут исправить всё, что сотворили с одной отдельно взятой Кошкой в том страшном месте, где она с коллегами по творчеству недавно побывала.

Кошка от бессилия и плакала горькими кошинными слезами, и ругалась на всех известных ей языках (мысленно, чтобы никто не услышал), и просто по несколько часов сидела, глядя в одну неприметную точку на стене, и капли заморские чудодейственные принимала – но ничем не могла успокоить свою израненную душу.

Однажды Кошке приснилось, что она провалилась глубоко-глубоко в ущелье, которое образовалось в потаённых недрах её собственной души. Она испугалась ещё сильнее, чем наяву: в этом страшном месте царствовала такая темнота, по сравнению с которой самая тёмная ночь, которую Кошка могла себе представить, казалась ясным, солнечным днём. Открыв глаза, она долго не могла понять, сон это был или какое-то другое явление. Но страх, который охватил её той ночью, остался с ней навсегда, не желая отступать ни на мгновение.

Знакомые пытались разными способами отвлекать Кошку от бессмысленных, как им представлялось, переживаний. Они то и дело куда-то звали и тянули её за собой – лишь бы одна не сидела. Им со стороны виделось, что так правильно, так лучше.

– Ничего не случилось. Жизнь продолжается, – в один голос твердили они. – Мир так уж точно не перевернулся

"Да разве это жизнь? – удивлялась Кошка. – Скукотища смертная. Мне бы вытворять что-нибудь такое, чтобы все удивлялись и поражались. Но мне нельзя – я ещё молода для такого. А мир, конечно, не перевернулся – он прямо на месте развалился на мелкие кусочки".

В наружу ни одна из этих мыслей, конечно, не просочилась. Кошка их все надёжно заперла в душевных глубинах, и только странно улыбалась, соглашаясь со всеми выводами своего окружения – они все взрослые, они всё знают.

Как будто без вторжений извне она и не проживёт эту свою жизнь. Конечно, не проживёт - откуда же ей знать, как это делается? Ей – хрупкой, беззащитной, не особенно разумной – непременно нужна подробная инструкция, что и в каком порядке делать надо, чтобы жизнь наконец показалась чем-нибудь слаще горчицы.

"Слушай, что говорят, – крутилось лейтмотивом в голове. – Тебе добра желают".

В самом деле, не могут же самые близкие люди пожелать чего-то другого. Так не бывает. Поэтому Кошка покорно ждала, пока на её пути зажжётся хотя бы один тусклый фонарик, указывая путь к выходу из жуткого лабиринта.

Кошкина понимающая мама, будто подслушав её мысли, махнула рукой:

– Не придумывай себе проблемы.

Глава одиннадцатая. Время жить

Мир повернулся к Кошке жёпью. Нет, даже не так. Он повернулся Жёпью. С большой, огромной, заметной даже из космоса буквы Ж. Это случилось в тот момент, когда Кошкину молодость во всеуслышание объявили преступлением века.

Вот так живёшь себе тихо, мирно – мыши тебе белой завистью завидуют. Ничего не нарушаешь. А потом выясняется, что ты преступница, каких свет ещё не видывал. И что с этой информацией делать?

Ждать от кого-то поддержки казалось самым бессмысленным занятием на свете. Прохожие идут спокойно по своим делам, не обращая никакого внимания на растерянную Кошку. Мало ли куда она идёт и почему выглядит так, будто на неё наступил понедельник или другая какая страшная зверина. А родственники внезапно разделились на близких и недалёких. Вторых оказалось заметно больше. И география с её масштабами и часовыми поясами тут абсолютно ни при чём. Говорят, у многих такое происходит, но Кошка ни про каких многих знать не хочет – ей бы про себя чего-нибудь полезное узнать.

Кошка заметно расстроилась, увидев, что ей не с кем разделить свои переживания. Струны её души выглядели так ужасно, что даже опытный настройщик творческих Кошек, которого она знала под кодовым именем "Кофе", объявил, что не в силах помочь в этом сложном случае, и спрятался в шкафу среди множества разноцветных баночек, чтобы Кошка его не нашла и не провела знаменитые омолаживающие процедуры с кипятком и молоком – все знают, как эта творческая натура любит разные сказки.

Медицина тоже опустила лапки и признала своё бессилие перед Кошкиным состоянием. Компрессы ей не помогают, на капли она смотреть не может, а таблетки... Нет, вы когда-нибудь пробовали кошкам таблетки давать? Тут железные нервы нужны, а Медицина – девушка бледненькая, слабенькая, не по силам ей такие подвиги.

Именно в этот момент словно из воздуха возникла жизнерадостная, как всегда излучающая оптимизм и позитив фея-крёстная. Активная женщина с озорными завитками рыжих волос, готовая спасти мир от всех существующих и несуществующих бедствий, в сравнении с хмурой, поникшей Кошкой казалась гостьей из параллельной вселенной. Тоном, не терпящим возражений, фея-крёстная заявила:

– Милая девочка, всё ещё будет.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.

"Всё? Будет? А что именно? А когда? А зачем? – посыпались вопросы. Ответов, конечно, не нашлось. – Лет через тридцать я, может быть, переболею этим вашим творчеством, и мне уже это "всё" не понадобится ни в каком виде, ни под каким соусом. Хоть золотом обсыпьте, хоть платиной – не пойду по этому пути. А "всё" вдруг возьмёт и будет? Я даже не представляю, как оно выглядит. Зачем оно мне? Что я с ним делать-то буду? Не-ет, я на это "всё" не согласна. Пусть оно будет где-нибудь подальше от меня".

Но слова феи-крёстной, упругими мячиками отскакивая от стен комнаты, то и дело снова доносились до Кошкиного слуха. Правда доверие, которое они должны были вызвать, почему-то не росло.

Ещё это жуткое "девочка"... Кто только придумал называть этим словом самодостаточных Кошек сильно старше восемнадцати лет? Бр-р...

– А какое оно – "всё"? – Кошка поймала себя на мысли, что задала этот вопрос вслух.

– Большое и интересное, – улыбнулась фея-крёстная. – Доверься мне. Я покажу тебе дорогу к настоящему творческому счастью. Ты увидишь мир с другой, счастливой стороны.

С доверием у Кошки ещё после встречи с наследником империи Кракенов не всё было гладко, а пережить последствия недавней творческой встречи и вовсе оказалось чем-то почти невероятным. После такого приключения Кошка ещё долго не сможет и слышать о том, чтобы начать кому-то доверять, а тем более доверяться. Даже если это любимая фея-крёстная, которая ещё ни разу за время знакомства не обманула Кошку ни в мелочах, ни тем более в чём-то важном.

Да, сначала эта дама немного напугала Кошку своей строгостью. Но теперь, спустя время, выяснилось, что эта строгость – не самое страшное, что может обрушиться на голову неокрепшей творческой личности. О том, что ждёт на следующем уровне этого жуткого квеста, Кошка старалась не думать.

– И жопыт будет? – недоверчиво поинтересовалась Кошка. – А я доживу? У меня же всего девять жизней.

– И он придёт, вот увидишь, – рыжеволосая фея исчезла, оставив на столе загадочный конверт.

"Вот всегда она так: прилетит, загадками забросает и скроется, будто её и не было. Терпеть не могу все эти недомолвки", – молча возмущалась Кошка.

Белый конверт казался единственной, долгожданной светлой полосой в Кошкиной жизни. Но эта полоса почему-то не успокаивала, а тревожила и немного пугала. Или много – примерно до полусмерти. Страшнее было только с завязанными глазами стоять подниматься по крутой лестнице под чутким руководством Мэта фон Кракена. Или... Нет, ничего страшнее с ней ещё не случалось.

Да мало ли что может быть внутри. Зачем фея-крёстная вообще это принесла? Нет, открывать этот конверт нельзя ни в коем случае. Ни сейчас, ни когда-нибудь ещё. Его надо унести подальше от дома, от города, чтобы не видеть, не думать, не вспоминать. Пусть никто никогда не узнает, что скрывает от лишних глаз таинственная белая бумага.

Глава двенадцатая. За горизонтом

Стало страшно. Очень страшно. Неизвестность всегда доводила Кошку до полуобморочного состояния. К тому же из каждого утюга, а иногда и из холодильника до Кошкиных ушей то и дело доносилась жуткая информация о всяких опасных вирусах, которые живут в конвертах и попадают в квартиры вместе с почтой в подобной мертвенно-бледной обёртке без опознавательных знаков. И как раз такой подозрительно простой, неприлично белый конверт, одним своим видом наводящий ужас и сеющий панику, попал в Кошкины неопытные, никуда не годные лапки. Одно неосторожное движение – и не останется ничего живого на сотни тысяч километров вокруг.

На конверте не оказалось совсем никаких привычных надписей и других обозначений, которые могли бы подсказать, откуда он появился у феи-крёстной и почему она решила принести его именно Кошке, а не кому-нибудь другому, ничего при этом не объяснив. Кому он предназначен на самом деле?

А вдруг там какие-нибудь важные документы, и фея-крёстная, совершенно случайно обронив неприметный конверт, теперь ищет его повсюду? Нет, она внимательна и осторожна, документы где попало не разбрасывает. Вот только...

Кошка задумчиво повертела конверт в лапках и увидела, что он надёжно запечатан. Значит, та приветливая дама, которая его сюда принесла, не успела заглянуть внутрь и не знает, что там. Нет, надо вернуть это владелице как можно скорее. Но покидать уютный дом не хотелось: в наруже бушевал неласковый ветер и, кажется, начинался дождь, а зонт, который мог бы защитить от непогоды, лежит сейчас на полке в магазине – в свете последних событий он казался ненужной мелочью, покупать которую не важно и тем более не срочно. Кому станет лучше от того, что налетевший ураган унесёт Кошку за тридевять земель от родного дома?

Может и никому, а может и всем сразу. Одной не особо юной леди больше, одной меньше – невелика разница, но есть же одна-две души на этой планете, которым Кошка нужна как воздух. Те, кто без неё никак не сможет обойтись. В это верилось с трудом, но отчаянно хотелось верить.

А дорогу за тридевять земель вспоминать не хотелось. Кошка уже была там с неким фон Кракена, и не горела желанием возвращаться в те края. По крайней мере в ближайшие девять жизней.

Под зловещий шёпот ветра совершенно не вовремя всплыли воспоминания о недавней простуде. Кошка поёжилась от ужаса. Ей и так тревожно, а тут ещё память показывает эти страшные картинки. Опасаясь за своё ещё не до конца восстановленное здоровье, она решила, что не будет высовываться в наружу до тех пор, пока там всё не успокоится. Конверт она тут же отложила подальше от края стола, чтобы неловким, неуклюжим движением случайно не разрушить планету. И осторожно сфотографировала артефакт, чтобы показать его Алисе-которая-живёт-в-сети.

Но ни Алиса, ни её отец-одиночка Яндекс, ни даже сама Всемирная Паутина понятия не имели о том, что за диво оказалось в Кошкиных лапках, уверяя, что это просто конверт.

"Сама вижу, что конверт, – злилась Кошка. – Стала бы я такие глупости спрашивать. Мне совсем другое интересно".

Она и так, и этак перестраивала свои вопросы, но ответа не нашла. Будто он сквозь землю провалился.

Оставался ещё один, самый-самый последний способ что-нибудь разузнать. Странный, немного нелепый, но других всё равно уже не было. Кошка аккуратно взяла со стола конверт и стала рассматривать его на просвет. Ни единой буквы разглядеть не удалось.

"Может, он пустой? – появилась полубезумная версия. – Тогда я вообще зря паникую"

Но логика подсказывала ей, что пустые конверты не запечатывают, а если этот конверт тщательно заклеен, он не может быть пустым. Тогда что же там? Белый лист?

При ближайшем рассмотрении на обороте конверта обнаружилась бледненькая, почти невидимая надпись: "Для Кошки".

Сомнений не осталось: это не случайность и не ошибка. Фея-крёстная принесла конверт именно той, к кому он должен был попасть. Но зачем? Порадовать или огорчить ещё сильнее?

Любопытство всё же взяло верх над всеми остальными чувствами. Кошка сопротивлялась как могла, да куда там? Оно сжало её в объятиях и чуть не задушило. Пришлось уступить.

Дрожащими от волнения лапками Кошка открыла таинственный конверт и обнаружила в нём сложенный пополам лист бумаги. Развернув его, она увидела длинный-длинный список ближайших событий, которые пройдут в окрестностях её городка и в соседних землях. Там же были перечислены условия, которые нужно выполнить, чтобы поучаствовать во всеобщем веселье или просто понаблюдать со стороны. Некоторые строчки оказались выделены, чтобы Кошка непременно обратила на них своё рассеянное внимание. Наверняка это фея-крёстная для своей подопечной расстаралась.

В правом нижнем углу листа красовалась приписка, которая окончательно убедила Кошку в том, что добрая рыжеволосая фея приложила руку к этому посланию. Она была сделанная аккуратным, очень знакомым почерком:

"Не упусти свой шанс, девочка".

Эти слова стали той поддержкой, которой так не хватало Кошке, чтобы снова поверить в себя и начать дышать, не опасаясь обвинений и критики. Когда в тебя верят, можно и горы свернуть лёгким движением руки. Ну или нестандартно растущей кошинной лапки.

Глава тринадцатая. Погружение без акваланга

"Чего этот Кракен мне всё время снится? Мне его и наяву хватило до зелёных чёртиков, – размышляла Кошка. – Изобрёл бы кто сигнализацию для сновидений – я бы этому гению специальную премию вручила, круче Нобелевской".

Она старалась забыть всё, что связано с Мэтом – самодовольным наследником рода Кракенов, но разве в маленьком тесном городке от назойливых воспоминаний спрячешься? Как можно скрыться от самой себя?

Даже выговориться толком не получалось – близкие всё так же отмахивались и просили подождать, вываливать свои эмоции на интернет-собеседников не хотелось, а откровенничать со случайными прохожими – и вовсе сомнительное удовольствие. Кошка из последних сил улыбалась, чтобы никто не заметил, какая буря разрывает на части её тонкую, ранимую творческую душу.

Буря при этом не становилась слабее. Она только с каждым часом набирала силу и крушила всё, что попадалось на пути: Кошкины чувства, желания, планы. Она за считанные дни разрушила все возможные барьеры и сделала Кошку беззащитной перед жестокостью окружения.

И невольно развернула к самой себе. Этот важный бонус оказался едва ли не единственным приятным сюрпризом в череде внезапно свалившихся на Кошкину голову проблем. Кошка вдруг отчётливо услышала внутренний голос и заметила, к своему удивлению, что он даёт очень полезные советы. И почему она раньше не обращала на него внимания? Это помогло бы уберечься от многих неприятностей.

Из безмолвной беседы с внутренним голосом внезапно выяснилось, что перемен в Кошкином душевном состоянии и так никто не заметил бы, не сообщи она о них сама. Потому что на неё в принципе не обращали внимания и считали ненужным предметом интерьера, не стесняясь сообщить ей об этом вслух. Какие там у мебели могут быть эмоции? Она же не живая, не может ни чувствовать, ни переживать.

Поддержка пришла с неожиданной стороны. Талантливый журналист Алекс ещё до личного знакомства покорил Кошку лёгкой, непринуждённой подачей текста. Дружба с ним стала её заветной мечтой, но природная скромность и нежелание навязывать кому-то своё общество мешали даже начать общение. Так, в сомнениях и опасениях, прошло много-много лет.

Когда Кошка наконец решилась побеспокоить Алекса в популярной социальной сети, её мир в очередной раз сломался во всех возможных местах по несколько раз: её не только не послали без багажа и навигатора в популярное турне, но и выдали удобный график общения.

Взрослый, уверенный в себе Алекс заставлял Кошку чувствовать себя несмышлёным котёнком. Узнав о Кошкиной мечте стать журналистом, он поделился с ней маленькими секретами профессионального мастерства. Время от времени новый знакомый давал короткие, но ценные советы, которые могли пригодиться, если она вдруг решится нырнуть в эту профессию с головой. Но самой важной его чертой для Кошки оказалось умение слушать. Этого ей ужасно не хватало в многочисленных близких и не очень близких знакомых. А ещё Алекс никогда не задавал Кошке неуместных вопросов.

Кошка с первых минут общения осмелела насколько, что решилась попросить совета по очень личному вопросу, доверить новому знакомому одну из своих сердечных тайн, скрытых от посторонних глаз в неизведанных глубинах души. Алекс не остался в стороне. Слушая его историю, Кошка с каждой минутой всё отчётливее понимала, насколько сильно ошибалась, считая его недосягаемой звездой на небосклоне журналистики.

– Мне знакомы твои чувства, – начал он рассказ. – Первая любовь почти никогда не бывает счастливой. Представь себе, и у меня есть, как ты говоришь, Жопыт. С огромной буквы Ж. Страшно сказать, в каком веке это было. Честно говоря, не хочется сейчас вспоминать детали, но я тебе так скажу: молчание в делах сердечных вообще не золото. И не серебро, как можно было бы предположить. Это... Как бы сказать тебе помягче... Даже не пластилин, понимаешь?

– Понимаю, – коротко ответила Кошка. – Что мне теперь делать-то? Вон сколько этого... не пластилина накопилось. Куда его теперь?

– Знаешь, а попробуй Жить. Тоже с большой буквы. На то, что накопилось, внимания не обращай. Тебе точно понравится этот сценарий. Всех Кракенов не уничтожить, не пачкай лапки. И нервы береги, пожалуйста.Они, между прочим, не восстанавливаются.

– Я постараюсь.

– Нет, не постараешься. Пообещай, что не повторишь моих ошибок.

– Обещаю.

– Хочешь вякнуть что-то – надо вякать, пока не стало совсем поздно. Ни одно живое и даже не совсем живое существо тебе этого запретить не сможет.

– Наверное.

– Точно тебе говорю. Промолчишь – рискуешь навсегда одна остаться. Я знаю, о чём говорю. А так у тебя будет шанс на счастье. И не один.

– А как лучше... обращаться? – уточнила Кошка.

– Ко мне? На "ты", без вариантов.

– Со звёздами – на "ты"? А не слишком? – сомнения не заставили себя ждать.

– Со звёздами может и слишком. А со мной – в самый раз. Привыкай. Чуть позже ещё пообщаемся – посмотрим, как ты освоилась.

Кошка ещё долго находилась под впечатлением от общения с Алексом, от его истории. Он спас этот вечер. Нет, не только вечер, но и одну из её жизней заодно. Она почувствовала, что и её поддержка кому-то может оказаться важной и пообещала себе не разочаровать нового знакомого.

Глава четырнадцатая. Холодное сердце

Звезда по имени Алекс зажигалась на Кошкином личном небосклоне примерно раз в неделю, в условленное время. Но из любого правила есть исключения.

– Не поверишь, но мне жизненно необходим твой совет, – внезапное утреннее сообщение Алекса повергло Кошку в шок.

– С нашего последнего разговора уже прошла неделя? – уточнила она, поражённая его фразой. Алекс обычно предлагал помощь, а тут...

– Нет. Просто дело срочное. Найдёшь минутку?

– Конечно. Что у тебя случилось?

– Вот скажи мне, как произвести впечатление на девушку?

– На какую девушку? Чем она занимается? Что она любит? Это важно.

– Какая ты любопытная... Ладно, слушай. Сейчас всё расскажу. Есть в наших краях одна прекрасная леди с необыкновенно чистым, ясным взглядом и волшебным именем – Ева. Создание невиданной красоты. У неё скоро день рождения, и я хочу сделать подарок, который она точно запомнит. Вот только удивить её сложно. Почти невозможно найти подарок, которого она ещё не получала. Она наверняка много где побывала, видела разные чудеса. Просто не представляю, что может впечатлить такую необычную девушку. У неё есть всё. Или почти всё. Я знаю, что ей нравятся неожиданные знаки внимания, но ничего по-настоящему оригинального в голову не приходит. Может, рискнуть и подарить ей звезду, которая приносит мне удачу? Перед таким подарком трудно устоять. А ещё я вспомнил одну важную деталь: близкие друзья Евы мне рассказывали, что больше всего на свете она любит музыку.

– Тогда всё просто, – воодушевилась Кошка.– Напиши для неё песню. Такой сюрприз она точно оценит.

– Просто, говоришь?

– Ну точно легче, чем звезду с неба доставать. Так и убиться можно. Не у всех есть запасные жизни?

– Хвастается она... Поделилась бы лучше. А с музыкой... Может это и просто, если знать, как это делается. Но я не знаю. Когда-то знал, но пришёл кризис, и уничтожил все мои способности. Я совсем не представляю, как с этими нотами сладить. Да ещё и петь похоже уже не умею.

– Точно не умеешь? А ты пробовал?

– Да. Поссорились мы с музыкой. Совсем. Мы с ней теперь как будто с разных планет.

– Значит, теперь у тебя появился повод с ней помириться. Поверь, она не кусается.

– Я знаю, что она вполне миролюбивая дама. Но меня может и укусить – вдруг она меня уже забыла? Вдруг мне это искусство больше никогда не покорится?

– Сейчас попробую тебе помочь. Включи свою любимую песню, закрой глаза и прислушайся.

– И что? – через минуту уточнил Алекс.

– Что ты слышишь? Расскажи. Только детали не упускай.

– Слова слышу. Много слов. И какой-то шум.

– А как же музыка? Ме-ло-ди-я, понимаешь? Намурлыкать можешь?

– Кошка, ты там перегрелась что ли?

– Ой, в смысле... Можешь как-нибудь передать мне то, что ты сейчас слышишь?

– Честно? Нет. Не получается.

– Ладно. Выключай. Пойдём другим путём. Ты слышишь стук своего сердца?

– Да. Вроде жив пока.

– То, что нужно. Это и будет ритм твоей песни. Тебе останется только слова подобрать. Справишься? Или со словами ты тоже в ссоре?

– Надеюсь, что смогу с ними договориться.

– Не забудь показать, что получится. А то я, чего доброго, немножечко сойду с ума от любопытства.

Кошка и сама не раз попадала под асфальтоукладчик любви, в основном неразлелённой – так сложилось (или не сложилось, если быть точнее). Она хорошо понимала чувства Алекса и всеми силами пыталась помочь ему растопить тонкие, колючие льдинки в сердце Евы.

Уже через час Алекс прислал Кошке текст будущей песни.

– Может, ты меня и петь научишь? – поинтересовался он.

– Может и научу, – ответила Кошка, в панике вспоминая все техники вокала, которые сама успела изучить "из спортивного интереса". – Сколько времени остаётся до праздника?

– Неделя. За это время песню ещё до ума довести надо, подготовить окончательный вариант. И оставить хотя бы несколько часов для репетиции. Итого на обучение остаётся не больше трёх дней.

– Тогда начинать надо прямо сейчас.

Мало что понимающая в музыке Кошка без колебаний приняла брошенный Алексом вызов, чтобы не оставлять нового знакомого лицом к лицу с проблемой. Она не раз видела, что творит с людьми вирус равнодушия и не хотела стать очередной жертвой этого малоприятного заболевания. О том, чтобы излечиться от него, и речи быть не могло – врачи давно признались, что бессильны перед этой напастью.

Вирус оказался настолько свирепым и беспощадным, что, попадая в организм жертвы, в мгновение ока разрушал его внутренний мир. Но самым страшным было не это. Заражённые становились опасны не столько для себя, сколько для тех, кто окажется рядом.

Память подсветила самый страшный эпизод, связанный с неизученной заразой. Тогда, лицом к лицу столкнувшись с толпой носителей этого вируса, Кошка-старшеклассница чуть не погибла прямо посреди оживлённой улицы на глазах у десятков свидетелей. Никому не пришло в голову подойти и предложить ей помощь, а сама она была слишком слаба, чтобы к кому-то обратиться.

Для спасения нового друга Кошка не придумала ничего лучше, чем учиться музыке вместе с ним и вдохновлять его своим примером. Когда-то в котячестве она мечтала освоить вокал, но не нашла возможности это сделать. А теперь сама вселенная давала ей шанс всё изменить. Разве от таких подарков отказываются?

Глава пятнадцатая. На чужом опыте

Кошка с каждым днём всё сильнее удивлялась тому, насколько быстро её новый знакомый обретает уверенность в своих способностях. Он легко освоил неумело составленные Кошкой уроки, и через неделю смог произвести впечатление на девушку мечты, растопить тонкий, полупрозрачный лёд в сердце красавицы Евы.

Небольшими робкими шагами шла к исполнению давней мечты и сама Кошка. Ей вдруг показалось, что за её спиной постепенно расправляются маленькие, немного неправильной формы кошинные крылья. Можно ли на них куда-нибудь долететь, она не знала, но в глубине души ей уже давно хотелось проверить это. Останавливала только природная нерешительность и воспоминания о прошлых неудачах.

Её знакомого музыканта Алекса переполняли эмоции от первого за много лет выступления. Он поспешил разделить успех со своей растерянной наставницей:

– Кошка, милая Кошка, ты и сама не поняла, что сделала. Ты меня просто спасла. Лёгким движением руки подарила мне долгожданное счастье, а Еве – незабываемые эмоции. Я и представить не мог, что из этой затеи что-то получится. Честно говоря, мне думалось, что ты попросту бредишь, предлагая удивлять девушку музыкой. Представь себе, Ева не только не сбежала, услышав моё пение – она, как мне показалось, до глубины души прониклась содержанием песни и слушала, как заворожённая. Всё время, пока звучала музыка, по щекам именинницы текли слёзы. А когда песня закончилась, я услышал от Евы, что она впервые получила такой сюрприз. Кажется, теперь у меня есть шанс занять место в сердце лучшей девушки на этой планете. И всё благодаря тебе.

– Да нет, я тут ни при чём, – мягко возразила Кошка. – Это всё твой природный талант и немного терпения. Твоего терпения, – уточнила она. – Ни больше, ни меньше. Я просто чуть-чуть подтолкнула тебя к успеху. Лапками. Руки мне по статусу не положены.

– Тех, кто тебе про лапки наговорил, давно пора покусать. Уверен, что ты прекрасно справишься с этим. А что ты там про талант сказала? У меня от твоих слов мир с ног на голову сейчас перевернётся. Если бы у меня талант был, его бы заметили. Но много лет я думал, что мне медведь на ухо наступил, и музыка моя... на любителя в общем. Играл иногда, что-то пел, когда душа требовала, а так...

– Ты преувеличиваешь. Не такой уж и медведь. Всего лишь маленький несмышлёный медвежонок. Он даже вреда никакого причинить не успел. Иначе я вряд ли смогла бы помочь тебе. Я не волшебница. И не педагог, между прочим. Эта мечта тоже из тех, которые у меня не сбылись.

– Ты мой наставник, Кошка. Чтобы передать кому-то свои знания и умения, специальные документы иногда совсем не нужны. А ещё... Для меня ты не просто волшебница, а самая настоящая добрая фея. У тебя вон и крылья есть.

– Откуда ты знаешь? – испугалась Кошка. – Я их ещё не показывала даже самым близким – была уверена, что они слишком маленькие, чтобы их кто-то смог разглядеть. Боялась, что сочтут меня сумасшедшей - вот и скрывала. А с тобой мы и вовсе не виделись никогда.

– Когда у кого-то крылья есть, это чувствуется. Ты маленькая ещё, попозже в этом убедишься.

– Ну вот. И ты туда же...

– Прости. Я не хотел обидеть тебя.

– Всё хорошо. Просто я в последнее слишком часто слышу, что у меня не тот возраст для чего-нибудь. Такими фразами мне постоянно обламывают крылья. Из-за этого я их отрастить никак не могу.

– Позволишь отблагодарить тебя за помощь? Ева уже получила от меня песню в подарок, а это тебе. Я уверен, ты придумаешь, что с этим делать, – Алекс отправил Кошке сертификат на ту самую звезду, которую ещё совсем недавно собирался вручить даме сердца.

– Ой! Не надо мне никаких благодарностей. Я же так, от чистоты кошачьего сердца помощь предложила.

– Не отказывайся. Это мелочь по сравнению с тем, что ты для меня сделала.

– Это какой-то намёк?

– Может и так. Если помощь понадобится, не стесняйся попросить. Понадобится – и звезду с неба достану. А нет – чем-нибудь другим постараюсь быть полезным.

Наедине с собой Кошка ещё долго обдумывала события прошедшей недели. За короткое время она без особых усилий смогла исполнить сразу две свои мечты – и даже не заметила этого. Потому что думала совсем не о себе.

Она вдруг осознала, что ей безумно важно быть кому-нибудь нужной. Просто иметь возможность творить маленькие чудеса для тех, кто рядом, не боясь, что ей за это случайно (или не совсем случайно) отгрызут какую-нибудь важную часть тела.

В недрах ранимой кошачьей души как будто внезапно потеплело. Холодный ветер за окном уже не казался таким страшным. Даже муза прилетела навестить Кошку средь бела дня. От радости Кошка даже ненадолго потерялась во времени. В компании музы Кошка никогда не смотрела на часы, но в этот раз погрузилась в творчество особенно глубоко.

"Как мало, оказывается, нужно для счастья, – удивлялась она. – Капля внимания близкого человека и возможность быть рядом с тем, к кому тянется сердце. Главное, чтобы кто-то вовремя подсказал, где искать выход из лабиринта сомнений. Надеюсь, теперь у Алекса всё будет хорошо. Кто знает, может, я ещё чем-нибудь смогу помочь ему? Пожалуй, открою школу танцев для медвежат, чтобы они никому не мешали музыкой наслаждаться"

Глава шестнадцатая. В неведомую даль

Много лет тихо, мирно жила на свете Кошка. Жила-поживала, да горя не знала. Встречала рассветы, любовалась закатами, мечтала о несбыточном, играла в жмурки с бурным воображением, устраивала тренировки для фантазии, слушала сказки неугомонной музы и ловила яркие огоньки творческих идей. Оставалось у неё время и на то, чтобы воплотить свой богатый улов в жизнь.

Она старалась никому не мешать. А чтобы и ей никто не мешал воплощать полубезумные творческие замыслы, время от времени, когда верной неугомонной музе становилось немножечко не до неё, уходила Кошка с блокнотом ручкой в подполье. Сядет там, затаится и творит-вытворяет, пытаясь из старых черновиков сделать что-нибудь если не хорошее, то хотя бы читаемое. Много критики слышала она в свой адрес, но даже в самое сложное время не опустила лапки, а потихоньку продолжала свои кривые, никуда не годные стихи слагать – очень уж это занятие отвлекало её от тревог и напастей. Под покровом ночи особенно выразительные строчки рождались. Да что толку от этой выразительности, если она даже как следует прочитать их не в силах? Как микрофон увидит – забывает всё на свете. Будто вообще никогда говорить не училась. К счастью, в библиотеках и школах можно пользоваться заранее заготовленными шпаргалками, а технические новинки там большая-большая редкость.

Но слушателей и там не так много находилось. Кому посреди века высоких технологий интересно подолгу сидеть на одном месте и слушать заморскую гостью? Разобрать бы, чего она там бормочет с импровизированной сцены. Они на кошачьем языке не говорят, и понимать его без переводчика не обучены. Сложно с ними Кошке приходилось.

На серьёзные мероприятия, где авторов учат всяким полезным премудростям, Кошкина натура уже давно не рвалась – успела на собственной шкурке почувствовать, какие звери там водятся, и очень живо могла себе представить, что от неё после встречи с этими существами останется. Вот тут она внезапно НеПринца своего вспомнила по-настоящему добрым словом. Благодарностями многоэтажными мысленно одарила его за свои роскошные кошинные рога: если с ней самой что случится, хотя бы они останутся на память о том, что она когда-то ходила по планете. Но жизни свои она берегла, и рисковать не спешила – очень хотелось жить. А иногда даже Жить.

Любые приглашения на обучающие занятия для таких же как она творческих созданий отзывались острой болью в ранимой Кошкиной душе. Становилось так страшно, что мысли сбивались в большие группы и уходили из родной, знакомой головы в кругосветное путешествие. Она без особенных сомнений отказывалась от таких встреч, не желая тревожить эмоции, которые только-только улеглись. Тихий час у них – просили без надобности не беспокоить. Она не может их подвести, считая доверие самой важной ценностью, которая только может существовать в мире.

Но в один ничем не примечательный летний день что-то в этой чёткой, почти идеальной схеме сломалось. Совсем сломалось. Кошка сначала надеялась, что ещё можно что-то исправить, но ни в одной мастерской даже причину поломки не назвали, а помочь вернуть всё на круги своя и подавно никто не взялся. Расстроенная такими новостями Кошка даже не заметила, как начала совершать странные, порой необъяснимые поступки. Находясь в каком-то полубреду, она заполнила и отправила заявку на настоящее обучение для кандидатов в большие писатели, которое проводилось в Тридевятом царстве. Неведомая сила недвусмысленно намекнула ей, что ничего непоправимого не произойдёт, если Кошка ненадолго родной город покинет, чтобы немного поучиться творческим премудростям у опытных мастеров слова. Туда специально приглашают не самых взрослых, желая посмотреть, что особенного они умеют, чем народ удивить могут. Чтобы не заскучать в малознакомой компании, Кошке непостижимым образом удалось юную, неискушённую в таких делах Марту уговорить поучаствовать в отборе за компанию. Откуда только смелость взялась?

Кошка, наученная горьким опытом, не то чтобы боялась – она разве что в обморок не падала при мысли о каком бы то ни было обучении. Казалось, даже в Африке безопаснее, чем в обществе мэтров литературного творчества. Разве может она, маленькая, неопытная позволить посмотреть в глаза признанным мастерам? Для них это величайшее оскорбление. Вдруг от такой дерзости планета перевернётся вместе со всем содержимым? Народ покалечится, на Кошку претензий вывалит видимо-невидимо.... Ох, что тогда начнётся! Успеть бы укрыться.

Держалась Кошка из последних сил: убеждала себя, что она уже выросла и сможет за себя постоять, а рядом с ней – совсем юная Марта, у которой азартные искорки в глазах пляшут, и от перспективы встречи с литературными экспертами дыхание перехватывает. Она ждёт поддержки и советов. Кошка не обманет её ожидания. А самой страшно – дыхание сбивается, лапки холодеют. Того и гляди на месте хлопнется в обморок.

Но что сделано, того не отменишь. Заявка уже попала туда, куда нужно, и всё, что оставалось – ждать решения специального жюри. Результаты отбора были ещё не известны даже организаторам, но и Кошка, и Марта твёрдо верили, что поездка состоится. Они уже строили планы на осень.

Глава семнадцатая. Неизвестность в собственном соку

Кошка листала заветный список почётных гостей обучающего мероприятия сверху вниз, снизу вверх, слева направо и справа налево, но как ни старалась, не смогла найти в нём своей фамилии. Зато нашла фамилию Марты. Охваченная смешанными чувствами, она решила не откладывать разговор с Мартой и поспешила сообщить ей о своём радостном открытии. Марта от такого известия долго пребывала в приятном шоке и не могла поверить в свой неожиданный успех.

В тот же день гонец, прибывший из Тридевятого царства сообщил взволнованной и почти отчаявшейся Кошке, что понаблюдать за торжеством мысли и слова можно будет и без специального приглашения, если на то будет желание. Такой вариант казался неплохой альтернативой. А вскоре в город прибыл новый посыльный с радостной вестью: Кошка каким-то чудом попала в список почётных гостей. Что такое чудеса, она уже и не помнила. Они представлялись ей чем-то размытым, еле различимым в круговороте ежедневных событий, а чтобы в них верить... Этого ей и в голову прийти не могло.

Лето пролетело в приятных хлопотах перед путешествием. Кошка и Марта несколько раз обсуждали всякие мелочи, которые могут пригодиться в поездке, уточняли детали, планировали время. Волнению Марты не было предела. Кошка делала вид, что совсем не переживает перед встречей с неизвестностью, но тревоги и страхи упрямо грызли её изнутри.

Да и как тут без тревог обойтись, когда из маленького тихого городка за тридевять земель уезжаешь? Путь предстоял неблизкий, непростой. Вместо дороги – одно направление с ямами да колдобинами. Ещё и холод собачий в наруже. А ехать – в ночь.

Трудности подстерегали Кошку и Марту буквально на каждом шагу. Сначала творческим особам подали не ту карету, которую обещали. Нет, им, по идее, без разницы, какого она цвета и размера – главное запомнить номер, который на карете написан, чтобы среди ночи в тусклом свете фонарей на улице свой транспорт отыскать. Но когда что-то меняется в последний момент, всё равно становится неспокойно.

Выяснилось, что творческие пассажирки тревожились не напрасно. По дороге в Тридевятое царство карета неожиданно сломалась, не проехав и половины пути. Водитель оказался на редкость вежливым и внимательным. Он сразу вызвал новый экипаж и, несмотря на нервную обстановку, старался успокоить пассажиров. Пообещал, что все непременно доберутся до места назначения, даже если ему для этого придётся вылезть вон из кожи. Потому что он за каждого ответственность несёт. Кошка удивилась: она не думала, что в это жестокое время остались ещё такие отзывчивые существа на планете. Долгих два часа, которые прошли в томительном ожидании продолжения поездки, Кошка мысленно благодарила Марту, которая так удачно выбрала время отъезда – даже с учётом всех приключений они ещё успевали прибыть вовремя.

На первый взгляд дворец, в котором проходило обучение, и все его обитатели оказались совсем не страшными. Если бы не переполняющее души участников творческой встречи волнение, можно было даже наслаждаться невероятной красотой интерьера. Немного осмотревшись, Кошка и Марта заметно успокоились и даже попытались завязать полезные знакомства. Чтобы разрядить обстановку и настроить всех на нужный лад, организаторы встречи подали гостям чай и нехитрые угощения. К тёплой церемонии присоединились и именитые авторы, которые приехали передавать новому поколению свой опыт.

Чуть позже всех гостей пригласили в большой светлый зал, где их ожидало профессиональное жюри. С милыми улыбками и добрыми взглядами опытные авторы смотрели на растерянных новичков. Никто из экспертов не вызвал у Кошки и Марты подозрений, кроме одного пожилого джентльмена. Он, казалось, вот-вот набросится и сожрёт любого, кто попадётся на его пути. А ведь полчаса назад, во время чайной церемонии, этот почтенный господин мило улыбался гостям, шутил и успокаивал их. И вдруг такая перемена...

Как только седовласому джентльмену давали слово, он тут же впадал в необъяснимую ярость и выплёскивал на беззащитную жертву огромную порцию невообразимо липкого зелья и наблюдал за её попытками выбраться из ловушки. А после, когда жертва от усталости теряла возможность сопротивляться, без стеснения наслаждался своим триумфом.

Марта оказалась одной из его первых жертв, Кошку изувер оставил "на десерт". Она внутренне сопротивлялась изо всех сил, но через несколько часов до неё всё же дошла мрачная очередь и она, подобно другим жертвам, угодила в опасную ловушку, не успев увернуться от зеленовато-серой субстанции. Само по себе испытание длилось недолго – мучитель быстро потерял к Кошке интерес, а вот эффект от него оказался весьма неожиданным: выяснилось, что зелье, которым странный джентльмен поливал гостей, не только не смывается, но и мгновенно проникает в мозг и подсознание, разрушая жертву изнутри, убивая желание и заниматься творчеством, и искать какое-нибудь другое любимое дело. А заодно уничтожало в беззащитных гостях страшного мероприятия волю к жизни.

Кошка физически почувствовала, как опускаются лапки, и до полусмерти перепугались, что больше никогда не сможет их поднять. А она планировала жить. И Жить. Теперь все планы оказались под угрозой.

Глава восемнадцатая. Чему бы грабли ни учили...

Сколько бы ни старались другие авторы-профессионалы исправить то, что натворил их коллега, ничего изменить не получалось. Все десять жертв жестокого эксперимента покинули зал в подавленном состоянии. Кто-то возмущался полушёпотом, кто-то молча вытирал предательски ползущие по щекам слёзы.

– Больше никаких стихов, – заявила раздосадованная Марта, пытаясь осознать произошедшее. – И никаких рассказов. Всё равно они никуда не годятся. Домой бы добраться только – всё уничтожу.

Кошка кивнула. Она и рада была бы поспорить, но чувствовала ровным счётом то же самое. В юной печальной Марте она с горечью узнала себя. Пять лет назад, слушая экспертов на другом мероприятии, она точно так же мечтала провалиться в недра земли вместе со своими стихами. Обе участницы трагичного торжества в Тридевятом царстве не могли дождаться, когда наконец окажутся дома и смогут попасть в объятия родных.

За поздним обедом (или скорее ранним ужином) в тихом, уютном местечке в центре Тридевятого царства Марта, постепенно приходя в себя после всех приключений, поделилась с Кошкой мыслями, которые уже не в силах была оставлять при себе:

– Мне кажется, я что-то не так делаю. Может, на заморский манер, справа налево начать писать? Или на местном языке, например. Ты как думаешь?

– Идея неплохая, – улыбнулась Кошка, пытаясь поддержать растерянную подругу. – А вообще, пиши так, как пишется.

– А с этим что делать? – Марта безуспешно пыталась стереть следы зелья, попавшие на одежду.

– Ты же понимаешь, что это не самое страшное?

– Понимаю. И понимаю, что без творчества жить не умею.

– Не надо без творчества. Лапки не опускай, слышишь? Эти заграничные эксперты не единственные в мире. Обязательно найдутся те, кому твои рассказы покажутся настоящей диковинкой. Ты только пиши.

– Легко сказать... Вон каких слов мне наговорили. Тут лапки сами по себе опускаются.

– Ничего страшного. Моя бесценная фея-крёстная нам поможет. Она знает, что делать даже в таких сложных случаях.

Марта, казалось, немного успокоилась и даже начала несмело улыбаться. Но от Кошкиного опытного взгляда не ускользнула едва заметная печать безысходности на лице подруги по несчастью. Марта то ли не смогла в силу юности, то ли просто не успела скрыть этот трагический след.

Если бы знать наверняка, что впечатлительную Марту спасёт переход на другой язык творчества, Кошка нашла бы для неё лучших репетиторов. Или занималась бы с ней сама – когда-то она смогла освоить один иностранный язык и уже засматривались на второй, а значит могла даже дать юному автору выбор между тем иностранным, на котором болтала сама, и своим родным кошачьим, на котором Марта тоже пока не могла общаться, хотя и понимала его без посторонней помощи.

Но уверенности в том, что это даже ненадолго спасёт ситуацию, не было ни у Кошки, ни у её попутчицы. Рисковать никто из них не спешил.

Кошка решила проверить одну свою догадку и, собрав остатки моральных и физических сил, поплелась к большому зеркалу в глубине зала. Ей хватило пары мгновений, чтобы понять, что опасный вирус не пощадил и её. Следы жуткого зелья, вылитого на беззащитную Кошку почтенным джентльменом, остались не только на её одежде, но и попали на кожу.

"Только новых шрамов ещё не хватало! – возмутилась Кошка. – Мне бы для нового жопыта хватило и тех, которые уже есть. Ух, однажды вселенная найдёт этого полуживого дяденьку – и тоже обольёт каким-нибудь заморским зельем. За меня и маленькую Марту. Нам бы только сейчас не натворить чего-нибудь непоправимого".

Из глубины Кошкиной души поднялся мощный вихрь, который состоял из самых разных чувств и ощущений. В нём смешались страх, сомнения, отвращение и ещё что-то, что Кошка так и не могла распознать. Или не решилась. А ведь ещё совсем недавно ей казалось, что буквально она ко всему адаптировалась и удивить, напугать или смутить её чем-то уже невозможно. В тайных слоях Кошкиной души, в самом дальнем уголке, ещё жила маленькая, слабая, хрупкая вера в большое и яркое творческое будущее.

Не спугнуть бы, не потушить робкий огонёк, пока он ещё освещает густую тьму внутреннего мира; сохранить хитрую искорку, из которой способно разгореться новое, ещё более яркое пламя.

Из далёкого, изматывающего путешествия тяжело, но не смертельно раненые творческие особы возвращались с самыми тяжёлыми мыслями. Внешне Кошка выглядела спокойной, но крокодилы на её душе уже пустили в ход свои длинные, остро заточенные когти.

Что творилось с Мартой, которая пострадала ещё сильнее, оставалось только догадываться. Испорченной одеждой, как выяснилось, дело явно не ограничилось и для неё. Но ни откровенничать, ни просто делиться своими переживаниями, она не хотела, а Кошка из природной тактичности не лезла с расспросами. Обе участницы драматичных событий этого дня понимали, что достигли той важной черты, после пересечения которой их жизнь уже не вернётся в привычное русло. Оставалось только сделать шаг.

Но неизвестность, ожидающая в туманном и почему-то тревожном будущем, пугала так же сильно, как и притягивала. Встретиться с ней лицом к лицу Кошка, конечно, хотела, но не отваживалась. И Марте с этим спешить не советовала. Хватит с них внезапных потрясений.

Глава девятнадцатая. Там, в глубине

"Приключения приключениями, а отдых по расписанию, – решила Кошка, после долгих раздумий наконец оказавшись на крутом берегу своей обновлённой реальности, усыпанном крупными холодными камнями. – Вечно я бегу куда-то. Все грабли мира уже на прочность проверила. Пора бы остановиться. Или замедлиться ненадолго".

Сказано - сделано. Остановилась. Осмотрелась. Внимание тут же привлёк загадочный указатель: "Внутренний мир". Если верить табличке, до неведомого объекта оставалось пройти триста метров направо по узкой неприметной тропинке. Кроме названия Кошка не знала ничего. Как выглядит внутренний мир? Каких он размеров? Кто там живёт? Вопросы сыпались на голову как из рога изобилия. И чем больше их становилось, тем быстрее росла Кошкина тревога.

Но беспокойная творческая душа ни на какие уговоры не поддавалась. Она настойчиво требовала новую порцию впечатлений. Прошло немало времени прежде чем Кошка, отбросив все условности, смогла отправиться в путь.

То ли зрение путешественницу подвело, то ли доисторический указатель оказался неточным – да только путь длиной в те самые триста метров занял почти целый день. Кошка добралась до места, когда окрестности уже почти утонули в густых сумерках. Осторожно ступая, чтобы не потерять по собственной неосмотрительности одну из жизней, она прошла под высокой аркой и оказалась у древних кованых ворот, которые, судя по всему, никогда не закрывались.

"Безобразие! – возмущению не было предела. – Внутренний мир называется. А как же тайна личной жизни и всё такое? Нет, так дело не пойдёт".

Кошка вошла и плотно закрыла за собой ворота. Для большей надёжности она воспользовалась найденным неподалёку металлическим прутом вместо щеколды. В том, кто и зачем принёс сюда эту опасную штуковину, было решено разобраться позже.

Она надеялась, что теперь сможет почувствовать себя в относительной безопасности – это же её реальность, а значит и её внутренний мир. Но не тут-то было. Спустя мгновение выяснилось, что с безопасностью в этом необычном месте проблемы намного серьёзнее, чем могло показаться на первый взгляд. Прямо перед Кошкой, задумчиво мурлыкая что-то себе под нос, прополз огромный крокодил. Напуганная путешественница уже готова была попасть в капкан страха, когда услышала голос откуда-то из глубины двора:

– Ничего не бойся. Это просто большой кот. Такие тебе по ночам душу царапают.

– Допустим, – выдохнула Кошка и, осторожно ступая, отправилась исследовать окрестности.

Вскоре она вышла к большому старинному особняку.

"Вот это и есть внутренний мир? – коктейль из сомнений, любопытства и страха толкал искательницу приключений в цепкие объятия неизвестности. – Посмотрим, кто ещё тут водится".

Путешественница открыла массивную дверь и вошла. Внутри обнаружилось ещё несколько десятков приветливо мурлыкающих крокодилов. Они по-хозяйски ползали по выложенному мраморными плитами полу. Теперь Кошка уже не боялась встречи с хищными обитателями здешних мест и уверенно двигалась вперёд.

Следующая комната оказалась ещё интереснее. На полу то тут, то там ползали бегали и прыгали муравьи. Кошке пришлось продемонстрировать чудеса пластики и грации, чтобы никого случайно не раздавить.

Под лестницей обнаружилось небольшое тёмное пространство, заполненное мышами разных пород и размеров.

"Столовая для крокодилов, наверное, – догадалась Кошка. – Они хоть и выглядят страшновато, но если присмотреться – коты как коты".

С такими мыслями она уверенно поднялась на второй этаж. Кого бы там ни обнаружилось, напугать её сильнее, чем это сделали крокодилы, уже невозможно.

Наверху, в небольших светлых комнатах без мебели стояли у мольбертов бесчисленные колонии тараканов и увлечённо что-то рисовали. Кошка не стала вмешиваться в творческий процесс бесшумно проследовала дальше – вверх по крутой, неудобной, ничем не освещённой лестнице.

Эта комната неправильной формы оказалась едва ли не самой шумной во всём особняке: здесь ежесекундно хлопали крыльями тысячи разноцветных бабочек. А чуть дальше, в небольшом узком помещении резвились жутко невоспитанные блохи особенных, доселе невиданных Кошкой пород. Количество этих насекомых (даже примерное) не назвал бы и величайший математик во вселенной.

Внимательно смотрев дом, Кошка спустилась во двор и, мечтательно прикрыв глаза, задумалась:

"Уютно здесь всё-таки. И страшно красиво. Задержусь, пожалуй. Надо в себя прийти после всех моих странствий. Вот только чего-то не хватает. Мне бы гармонии побольше. Им как-то так тут всё организовать, чтобы все эти милые создания не сожрали друг друга даже случайно. Например, аквариум с рыбками тут точно не будет лишним. А ещё студию творческую надо устроить – это уже для себя. Муза придёт, увидит всю эту красоту неземную и останется тут жить. Только ни горничных, ни официантов я что-то не вижу. Это что же – всё самой делать надо? Отдохнула, называется".

Не теряя времени, она отправилась искать свободную комнату. Хотелось прилечь (или хотя бы присесть) и немного восстановить силы. Ей предстояло ещё наладить контакт с обитателями дома в надежде разузнать, к кому можно обратиться за помощью в воплощении полубезумных планов.

Глава двадцатая. За мечтой

Кошка в задумчивости бродила по комнатам особняка, в тайне надеясь отыскать кого-нибудь, кто хоть немного говорит или по крайней мере понимает по-кошачьи – ни в доме, ни в его окрестностях не наблюдалось переводчиков с языков местного населения, а ей внезапно понадобилось обсудить с кем-то свои идеи. Через час безрезультатных поисков она лицом к лицу столкнулась с огромным важным крокодилом в солнцезащитных очках – тем самым, которого она испугалась во дворе. Всем своим видом он напоминал то ли агента спецслужб, то ли иностранного шпиона.

– Здравствуйте, юная леди. Я могу Вам чем нибудь помочь? – промурлыкал неожиданный собеседник.

– Я ищу местного управляющего, – смущённо отозвалась Кошка. Не каждый день увидишь такого галантного крокодила. Да и юность ей обычно ставили в укор, а собеседник явно не пытался её обидеть.

– К Вашим услугам. Меня зовут Геннадий. Готов ответить на любой вопрос, – крокодил снял очки и посмотрел на Кошку добрыми бледно-зелёными глазами. – А Вы кто будете?

– Я Кошка, владелица этого нехудожественного безобразия. Не признали?

– Н-нет. Простите. Извините. Я Вас в морду...ой, в смысле в лицо не видел раньше, и... вот.

– Ну теперь увидели. Мне бы тут творческую студию обустроить. Я стихи пишу, понимаете? Муза обещала ко мне в гости заглянуть. Где можно её поселить? Здесь, как я погляжу, яблоку негде упасть.

– На чердаке Вы уже были?

– Нет. А что там?

– Уютнейшее помещение. Тихое, светлое и просторное. К слову, совершенно свободное.

– Показывайте Ваш чердак, – обречённо согласилась Кошка, понимая, что сейчас ей снова придётся лезть наверх, рискуя потратить одну из жизней. Управляющий уверенно протянул ей большую лапу с ухоженными, блестящими когтями и повёл за собой.

Уже знакомый путь по страшным ступенькам теперь отчего-то показался ей вдвое короче. И как будто даже немного светлее. Она почти не боялась слететь на пару ступенек вниз и случайно убиться, потому что чувствовала, что в её утончённую лапку прочно впиваются когти Геннадия. Страшновато, зато надёжно.

Лестница, которая вела в тайную комнату, находилась чуть в стороне от жилища беззаботных бабочек. Дверь, скрывающая её от посторонних глаз, выглядела настолько неприметной, что если бы не подсказка крокодила, Кошка могла вообще никогда не увидеть единственное свободное пространство в этом невообразимо огромном доме.

Комната оказалась не просто большой – она выглядела огромной. В ней могли свободно разместиться не только Кошка и муза, но и ещё с десяток их ближайших родственников. Полчаса размышлений – и Кошка продиктовала управляющему список материалов, которые понадобятся для капитального ремонта. Она в красках представляла себе, как должно выглядеть её личное пространство. Оставалось только собрать бригаду рабочих из числа соотечественников Геннадия и воплотить планы в жизнь.

Спустя неделю, когда переделка была в самом разгаре, на рассвете в особняк влетела муза. Она неслышно приблизилась к мирно спящей Кошке, слегка задела её крылом и приземлилась на груду строительного мусора, оставленную крокодилами у окна. Кошка открыла глаза и в недоумении пролепетала:

– Ты откуда? И почему не предупредила, что прилетишь?

– Сюрприз тебе хотела сделать, – пожала плечами муза. – И заодно посмотреть, как ты устроилась. М-да, роскошью тут и не пахнет.

– Надо же, какая принцесса нарисовалась, – раздражённо фыркнула Кошка. – Подсказала бы лучше что-нибудь толковое.

– Нужно больше света. И цвета. С белыми стенами ты с ума сойдёшь.

– А я на стенах стихи напишу, – парировала Кошка. – Золотыми буквами. Пусть останутся в истории.

– Ладно, пиши. Шут с тобой, – муза махнула крылом с такой силой, что Кошка поёжилась от холода.

– Только пока не пишется. Сплошные страхи и блоки.

– Страшные блохи, ага. Очень жуткие. Я их только что видела, пока искала тебя в этих хоромах. Так, навскидку, их там килограмма три наберётся. И тараканы ещё. Ужас!

– Я, кажется, знаю, что у нас сегодня на обед, – теряя терпение, проговорила Кошка.

– Интересно. Чем угощать будешь?

– Есть на примете один мурлыкающий крокодил. До жути непонятливое существо. Его и будем есть. На чистом кошачьем запретила экскурсии водить, а он...

– Не-е, я крокодилов не ем, – воспротивились муза. – Я на диете, – она тактично умолчала, что управляющий даже не встретил её, не говоря уже об экскурсии по особняку.

– Повезло Геннадию, поживёт ещё.

– Ты меня кормить собралась, а себе даже рыбок не завела. Непорядок.

– Будут рыбки. Вот только уберём отсюда всё лишнее – и сразу поставим аквариум. Нет, два. Золотая рыбка будет плескаться в отдельных апартаментах.

Муза помогла Кошке быстро и без проблем закончить основательную перепланировку, и заповедный уголок под названием "Внутренний мир" наполнился комфортом и покоем.

"Так вот она какая – гармония, – осознала Кошка, осматривая студию. – Ничего лишнего. Только красота, тишина и творчество".

Она наслаждалась удачным воплощением своих идей и планировала со временем переделать по своему утончённому вкусу и другие комнаты в особняке, чтобы ни один из его обитателей даже не думал пускаться в бега.

Сидя у окна в отремонтированной студии, Кошка твёрдо решила, что помощь управляющего ей больше не нужна. Уволенный крокодил, грустно мурлыкая, поплёлся из особняка в сторону реки.

Глава двадцать первая. То, о чём не говорят вслух

Кошка проводила управляющего холодным, равнодушным взглядом. Откуда только взялось в ней такое отношение к окружающим? Она теперь ни минуты не сомневалась в том, что сама сможет поддерживать порядок в особняке. И с персоналом справится. Кому как ни ей знать, как тут всё должно быть устроено? А если у неё не получится, на помощь придёт муза.

К вечеру уже никто не вспоминал об уволенном крокодиле. У местного населения появился новый повод для разговоров. Любопытные бабочки подслушали разговор Кошки и музы о тараканах, и поняли всё по-своему. Они разлетелись по тайным убежищам и старались даже не дышать, чтобы не выдать себя. Мало ли что хозяйке особняка в голову взбредёт.

Кошка лениво водила лапкой по стеклу, пытаясь прогнать невесть откуда взявшуюся наглую муху, и размышляла:

"Здесь мне уже никто не помешает быть собой. Пусть только попробуют – тут же перекусаю. Пополам. Может быть даже несколько раз. Что бы ни говорила муза, без тараканов здесь и от скуки помереть – нехитрое дело. А блохи так и вовсе уникальные создания. Я таких ни у кого не видела. Выселять она их собралась... Как бы ей не пришлось к ним присоединиться"

– Что это ты задумала? – хитро улыбнулась муза, возникшая словно из воздуха.

– Мне срочно нужно добавить гармонии в мою новую реальность, – задумчиво протянула Кошка.

– Добавить? Эта гармония уже и без того через окна и двери в наружу лезет. Вон, весь двор заполнила – приличной музе пролететь негде.

– Много ты понимаешь! Где мои рыжие шторы? Не зря же мы с тобой столько времени из-за них спорили. Неси их сюда скорее.

– Что ты нашла в этих жутких тряпочках? – фыркнула муза.

– Мне цвет нравится. Очень жизнерадостно выглядит. Настроение поднимает.

– Ладно. Спи. Повешу я твои апельсиновые занавески, если хочешь.

Кошка уютно устроилась на своём привычном месте и сразу провалилась в сон.

Небо в солнечный день показалось ей совершенно необыкновенным. Вокруг щебетали птицы невиданной красоты. Кошка неторопливо осматривала окрестности своего особняка. Ей было легко и спокойно. Она наблюдала за яркими бабочками и совершенно не спешила домой. Хотелось продлить счастливое мгновение, растягивать его до тех пор, пока оно не лопнет

Вернувшись под вечер с прогулки, Кошка попала в объятия родных и близких. Они наперебой расспрашивали её обо всём на свете, интересовались её проблемами и заботами, предлагали помощь. Такое внимание оказалось для неё непривычным, но долгожданным спецэффектом. Она втайне мечтала продлить каждый из этих прекрасных моментов до бесконечности...

Кошка открыла глаза и с ужасом осознала, что всё это великолепие ей только снилось, и рядом по-прежнему никого, кроме капризной музы и бесчисленных обитателей внутреннего мира. А от них разве дождёшься поддержки? О понимании они и вовсе никогда не слышали. Даже говорят только на своих заморских языках – так, чтобы хозяйка особняка ничего понять не смогла.

От обиды и горечи Кошка расплакалась. К ней тут же сбежалось всё население особняка, чтобы выяснить, что случилось. Каждый норовил заглянуть в Кошкины серые глаза и что-нибудь спросить. Она только растерянно хлопала мокрыми, слипшимися от слёз ресницами, и мечтала понять хоть слово из того, что ей говорили.

"Вот как они выглядят – мои единственные родные и близкие, – царапнула душу горькая мысль. – Так и проживу с блохами и тараканами. Большего я, видимо, и не достойна".

– Что-то ты совсем расклеилась, – заметила муза.

– Просто несколько минут назад закончился самый прекрасный сон в моей жизни, – вздохнула Кошка.

– Некогда грустить. У нас тут дел невпроворот, а ты слезами умываешься. Нашла время!

– Знаешь что? Погостила и хватит. Пора и честь знать. Лети-ка ты отсюда подобру-поздорову, пока я тебя пополам не перекусала.

– Что я тебе сделала? – обиженно промямлила муза.

– Ничего полезного ты не сделала. Только критикуешь меня и мешаешь жить в гармонии с собой. Откуда ты только свалилась на мою голову, невоспитанная такая?

– С неба свалилась. Мы, музы, там на седьмом этаже живём. Прилетай в гости, как крылья отрастут.

– Вы там все такие наглые и бестактные?

– Ты ничего не понимаешь. Это называется мо-ти-ва-ци-я.

– Батюшки! Если это она, то спасибо, обойдусь как-нибудь. От такой мотивации хочется последовать примеру Геннадия и пойти утопиться. Чему вас только учат в школе муз?

– Не знаю я, чему там учат. Я собеседование не прошла, и меня в школу не взяли.Так и живу всю жизнь неучёная. А к тебе я по протекции попала. Дальняя родственница у меня тут живёт – бабочка Виолетта. Меня из-за плохого поведения к ней на перевоспитание сослали. Она мне должность музы и отвоевала у конкурентов.

– Не знаю я никакой Виолетты.

– Ты же недавно тут поселилась, ещё не всех знаешь. А её, может быть, даже не видела. Она уже о-очень старая. По возрасту мне в прабабушки годится. Сидит почти всё время в своей комнате, в наружу не высовывается – боится, что затопчут насмерть.

– Я тут, значит, прыгаю перед своей бесценной музой на задних лапках, а она – самозванка необразованная? Брысь отсюда, покуда ещё жива. Я не шучу – в момент перекусаю.

– Спокойно. Улетаю уже, – и муза растворилась в воздухе.

Глава двадцать вторая. Чем дальше в лес...

Вдоволь насладившись гармонией, созданной собственными лапками во внутреннем мире, Кошка поплелась в обратный путь. Когда она вышла из чащи леса к широкой, полноводной реке, силы почти покинули её. Шум воды не успокаивал – у него будто и цель была совсем другая. Звук воды, спещащей по своим водным делам, раздражал, мешая услышать свои мысли. Не обратила Кошка внимания и на красоту безоблачного нежно-голубого неба. Даже огромные комары, которые по обыкновению кружили над окрестностями, не впечатлили её своими серенадами.

Она была погружена в себя, безучастно смотрела на воду и уже всерьёз подумывала стать питательным кормом для местных рыб, когда услышала за спиной тихий, тоненький голосок:

– Музу вызывали?

Кошка обернулась и увидела её – прелестную бирюзовую бабочку с прозрачными крылышками.

– Ты – муза? Настоящая? – осторожно уточнила Кошка.

– Настоящая. А что, не похожа?

– Похожа. Только... Прилетала тут недавно одна...

– Знаю, знаю. Это сестра моя двоюродная. Ох, и намаялись с ней родные. Неугомонная она у нас. И страшно недалёкая. Учиться не хочет совсем. Ей лишь бы веселиться. Она прилетала ко мне в гости, нашла приглашение в твой внутренний мир, и решила выдать себя за меня. А Виолетта, наша престарелая родственница, глазами слаба – вот и не распознала её обман. Как я погляжу, тебе с сестрицей моей тоже несладко пришлось?

– Странноватая особа, – деликатно резюмировала Кошка.

– Давай покажу тихое место, где по-настоящему отдохнуть можно.

– Это далеко?

– Метров триста налево.

– А точно не больше? До внутреннего мира я еле доползла. Там тоже триста метров было.

– На то он и внутренний мир, – улыбнулась муза. – Пойдём, тебе понравится это путешествие.

Муза повела Кошку по берегу реки. Через несколько минут они оказались у заповедника с романтичным названием "Душа Кошки".

Внутренне убранство на романтику даже не намекало. Это место выглядело так, будто здесь только что прошёл самый сильный ураган в мире. На земле лежали куски железа и сломанные ветки, под каждым деревом возвышалась гора мелкого мусора.

– Батюшки! Ты куда меня привела? – ужаснулась Кошка.

– Это же твоя душа, – терпеливо объяснила муза. – Не узнаёшь?

– Честно? Нет.

– Ты не бойся. Мы сейчас найдём местную управляющую, она нам всё покажет и расскажет.

Услышав разговор, откуда-то из груды обломков выползла мрачного вида крокодилица в неопрятной зелёной паутине. Кошка сразу обратила внимание на жуткие когти чудища.

– Проходите, дорогие гости, – неприветливо промурлыкала управляющая. – Я – Дора, слежу тут за порядком.

– Мы не гости, – решилась возразить муза. – Это Кошка. Та самая, понимаете? А я – её личная помощница.

– Извините, не признала, – смутилась Дора. – Пойдёмте в дом.

– А что здесь такое было? – спросила Кошка. – Почему всё выглядит как после войны?

– Это я у Вас узнать хотела, уважаемая Кошка. Я тут родилась, выросла и живу много лет со всем своим семейством. Пока Вы были милым котёнком, здесь было вполне уютно. А сейчас... Входная дверь не закрывается даже на ночь, туристы ведут себя хуже свиней. Ужас! Можно я Вас немножечко укушу?

– За что? – перепугалась Кошка.

– За что-нибудь мягкое, – усмехнулась Дора. – Жёсткое мне не сгрызть.

– Не ешьте меня, пожалуйста. Я же не знала, что всё так страшно.

– Не важно. Я семь лет ничего не ела. Где Вы тут видите что-нибудь съедобное.

– Давайте сначала спокойно поговорим. Что Вы набрасываетесь сразу?

– Соловья баснями не кормят. А крокодила и подавно, – раздражение Доры нарастало.

– Может, чаю попьём? – предложила Кошка. – Есть у Вас чай?

– А давайте, – согласилась крокодилица.

Управляющая привела Кошку и музу в дом.

Внутри оказалось ничуть не уютнее, чем снаружи. На полу толстым слоем лежал пепел. Местами что-то дымилось или даже горело открытым пламенем. Неподготовленные посетители рисковали переломать здесь ноги или умереть от удушливого запаха. В огромной нише лежало нечто, отдалённо напоминающее продукты. Дора поймала Кошкин взгляд и, не дожидаясь вопроса, пояснила:

– Это завтраки, которыми Вас кормили все эти годы.

– Я не буду это есть, – взбунтовалась Кошка. – Я жить хочу.

– Есть? Да на это и смотреть страшно.

– А почему здесь всё когтями расцарапано? – спросила Кошка, увидев отметины на стенах.

– Дети мои в этих местах выросли, внуки и правнуки тоже. Развлечений особых нет, в свободное время когти в порядок приводим. А ремонта мы не видели. Так и живём с настенными рисунками.

– И где же всё Ваше огромное семейство?

– Не вынесли их чуткие души такой разрухи. Расползались мои родственники по белому свету в поисках лучшей жизни. Теперь и носа не показывают в родные края.

– Будет тут ремонт, не волнуйтесь. Только не сегодня, если Вы не возражаете.

– Не возражаю. Отдохните с дороги, а то упадёте без задних лап.

– И без передних тоже, – из последних сил улыбнулась Кошка. – У меня совсем нет сил.

Дора проводила Кошку и музу в светлую, неожиданно чистую комнату на втором этаже. Только после того, как за управляющей закрылась дверь, Кошка наконец почувствовала себя в относительной безопасности.

Глава двадцать третья. Ключ от счастья

Утро в заповеднике выдалось неспокойным. На рассвете Кошка проснулась от необъяснимого страшного грохота и душераздирающих криков:

– Помогите! Караул!

Этот голос Кошка спросонья не узнала. Она вскочила с постели и огляделась. Музы нигде не было.

"Наверное, улетела на разведку, – предположила Кошка. – Вернётся – расскажет, что там случилось".

Но вместо музы в комнате появилось существо, которое вечером называло себя Дорой. Только выглядело оно ещё страшнее, чем прежде: безумный взгляд и невероятно грязная паутина, имитирующая домашнюю одежду, придавали крокодилице максимально неадекватный, пугающе бездомный вид.

– Помогите! – во весь голос вопила Дора, ничуть не опасаясь напугать Кошку. – Спасите!

– Что Вы так орёте? – захлопала глазами Кошка. – Что происходит? Где муза?

– Вашу бабочку я съела, – прозвучало зловещее заявление. – Могу и Вас съесть. Когда я волнуюсь, я себя вообще не контролирую.

– Что-то мне внезапно жить захотелось...

– Так и быть, живите пока, – великодушно разрешила крокодилица. – Я внизу видела мышей, позавтракаю ими.

– Из-за чего Вы так взволнованы с утра пораньше?

– Так это... Ограбили нас. Забрали самое ценное – ключ от шкатулки, где хранятся осколки Вашего сердца.

– Зачем Вам этот хлам?

– Я берегла это для Вас. А вдруг найдётся умелец, который сможет заново собрать инсталляцию, разрушенную много лет назад?

– Слово-то какое современное. Будто не про меня. Надо же, те розовые развалины на первом этаже – инсталляция?

– Она самая. Простите, не уберегла я ключик.

– Была бы муза рядом – она бы придумала, как всё исправить. Ладно, попробую сама. Вы узнали грабителей?

– Они были в костюмах охотников.

– Каких ещё охотников?

– За сокровищами. Сердце Кошки – довольно древняя штуковина. Самый натуральный клад.

– Так шкатулка тоже украдена?

– Нет. Её преступники так и не нашли. Тут же сам чёрт ногу сломит.

– А Вы не пускайте сюда чёрта. Может и без жертв обойдётся. Вы знаете, где могут прятаться эти грабители?

– Есть место в чаще леса, где они любят собираться у костра. Я Вам на карте покажу, а дальше ищите сами. Я в лес не сунусь – меня там на сувениры разорвут.

Слушая подробные инструкции Доры, Кошка с ужасом представляла себе, что ей предстоит в одиночку пройти этот долгий, трудный, полный опасностей путь. Её ждала встреча с преступниками, которые ни перед чем не остановятся.

Но делать нечего, надо добыть ключ и попытаться восстановить сердце, чтобы Дора успокоилась. Кошка собралась с силами, взяла нож и верёвку и отправилась в путь. Она целый день бродила по лесу, пока не вышла к большому костру. У огня сидели странные существа в масках и оживлённо что-то обсуждали.

"Выглядят жутковато, – встревожилась Кошка. – Случись что – здесь и останусь навеки. Искать меня никто не будет".

Надеясь остаться незамеченной, Кошка спряталась за деревом. Она хотела выиграть время, чтобы подготовиться к встрече с охотниками. Раздумывать было некогда. Как по волшебству, память открыла страницу со свойствами лесных трав.

Когда охотники оставили костёр без присмотра, Кошка подкралась на цыпочках и бросила на раскаленные угли свежесобранный букет со снотворным эффектом. Оставалось только дождаться, когда коварный план сработает, и отыскать ключ.

На всякий случай Кошка связала спящих охотников заранее подготовленной верёвкой. Но даже обыскивать их не пришлось – похищенная ценность обнаружилась рядом с кучей хвороста, который незваные гости заповедника заготовили для долгих посиделок.

"Ещё немного – и я бы не смогла найти ключ. Дора будет безмерно счастлива, – пронеслась мысль. – Надо бы придумать, как избежать новых преступных набегов. Осколки осколками – мне не привыкать жить с такими травмами, а вот сердце престарелой крокодилицы может и не выдержать ещё одну такую неспокойную ночь".

Кошка поспешила вернуться в заповедник. Замёрзнуть в лесу в её планы не входило.

Пожилая Дора, казалось, уже и надеялась ещё раз встретиться с хозяйкой заповедника.

– Я не ожидала, что Вы способны в одиночку справиться с целой бандой охотников, – призналась крокодилица, подтвердив Кошкину догадку.

– Ой, не смешите, – отмахнулась Кошка. – Эту неопытную банду я запросто перехитрила. Видела бы это муза – она бы мной гордилась.

– Будем считать, что Ваша помощница погибла в неравной битве с преступниками.

– Эх, не обошлось без жертв... Как же я теперь без музы творить и вытворять буду?

– Может, я смогу её заменить?

– Страшно представить, на что такая муза вдохновить способна. Ой, я это вслух сказала? Простите, ради всего крокодили́ческого. В последнее время я как-то слишком громко думаю. По-хорошему, за то, что Вы сделали с моей бедной музой, Вам полагается наказание. С этого дня Вы на диете. Будете есть только здоровую пищу.

– А долго? – перепугалась Дора.

– Пока не закончится вся трава в заповеднике. Может, после этого Вы сможете осознать ошибку.

Даже из своей комнаты Кошка до вечера слышала, как рыдает крокодилица, но ни на минуту не допустила мысль о том, чтобы пойти и утешить её. И драгоценный ключ, добытый в опасном путешествии, решила оставить у себя.

Глава двадцать четвёртая. На хрупких плечах

"Что я здесь делаю? – задумалась Кошка, осматривая окрестности заповедника. – Сумасшедшая крокодилица уже сожрала мою верную музу. С минуты на минуту она проголодается снова, и тогда у меня точно станет на одну жизнь меньше. Или сразу на несколько. Но не могу же я просто уйти, пока то, что осталось от моего сердца, лежит здесь. А если охотники вернутся и найдут ценные осколки? Нет. Так не пойдёт".

В одно мгновение единственная надёжная подруга с замысловатым заморским именем Интуиция подсказала Кошке решение проблемы: а что если попытаться восстановить инсталляцию и отправить её в музей? Такой вариант казался идеальным. Ждать помощи от немногочисленного окружения не приходилось, и Кошка взвалила эту непростую задачу на свои хрупкие плечи.

Совершенно выбившись из сил, она каким-то чудом сумела откопать среди тысяч разноцветных частично обгоревших черепков и обломков на первом этаже заветную шкатулку, о которой недавно с жаром рассказывала Дора, не без труда открыла её и принялась с интересом изучать содержимое. Найденные фрагменты древнего сокровища оказались невообразимо мелкими.

Три дня и три ночи сидела Кошка, склонившись над самой сложной головоломкой в своей жизни. Ей с трудом удалось собрать что-то отдалённо похожее на сердце.

В этой битве трагически погибла её последняя нервная клетка. Оплакивать эту невосполнимую утрату Кошка не стала: время и силы любой ценой нужно было сохранить для новых подвигов – их ещё немало оставалось совершить, чтобы стать по-настоящему счастливой. К тому же слёз после всего пережитого в последние несколько лет у неё вовсе не осталось.

Всё это время душераздирающие вопли, доносящиеся из комнаты Доры, не утихали буквально ни на минуту. Кошка изо всех сил старалась не обращать внимания на сводящие с ума звуки. Она спокойно восстанавливала доисторическую инсталляцию, а в редкие минуты передышки, чтобы отвлечься, наводила порядок на первом этаже дома. Получалось не слишком успешно – пойди пойми, где тут что должно лежать. Когда она смогла увидеть плоды своего труда, в заповеднике уже не было слышно ни звука. Что заставило пожилую крокодилицу замолчать, оставалось загадкой.

В звенящей тишине Кошка невольно в очередной раз вспомнила свою недавно обретённую и так страшно потерянную музу: в её тёплой компании сейчас точно было бы спокойнее.

"Несчастная юная бабочка! Жить бы и жить ещё... Если бы мы не оказались в этом жутком месте, всё могло быть по-другому, – горевала путешественница. – Пора и мне потихоньку выбираться в наружу. Завтра вот это кошинные сердце в музей передам, и можно будет наконец-то уйти отсюда навсегда. Лишь бы вечно голодная Дора не сожрала меня раньше, чем я успею унести ноги".

Кошка всё же решилась посмотреть, как чувствует себя управляющая, и осторожно подошла к тяжёлой двери из светлого дерева, за которой обитала крокодилица. Тишину в тёмной, холодной комнате мирно спящей Доры нарушала только назойливая муха неизвестного происхождения. Кошка вошла, стараясь даже не дышать, аккуратно приоткыла окно, без лишних церемоний выгнала обнаглевшее насекомое и бесшумно покинула владения престарелой управляющей, пока хозяйка комнаты не проснулась. Быть заживо проглоченной голодным монстром совсем не хотелось.

Ночью Кошка не сомкнула глаз. Она никак не могла отделаться от мысли о том, что Дора страшно голодна и в любой момент может отправиться на поиски пропитания. А что если крокодилица решит позавтракать любопытной хозяйкой заповедника? Кто тогда спасёт Кошку? Да и успеет ли вообще кто-то прийти на помощь? У этой Доры вон какие когти. А зубы, наверное, ещё страшнее.

Утро, вопреки известной народной мудрости, ничем Кошке не помогло. Тревога, которая засела глубоко внутри, за ночь, казалось, только выросла и окрепла. Справиться с ней не смог даже крепкий утренний кофе.

Медлить с решением главной Кошкиной проблемы было уже нельзя. Один звонок в музей – и через час в заповедник прибыла целая команда специалистов по разным древностям. Эксперты внимательно осмотрели восстановленную инсталляцию и выслушали Кошкин сбивчивый рассказ. Изумлённый руководитель делегации заключил:

– Вещица старая, историческая, если не сказать доисторическая. Выглядит она так, будто её долгое время использовали не по назначению. Милая барышня, признайтесь, как Вам удалось довести эту реликвию до такого состояния? Что Вы с ней делали?

– Я даже не успела воспользоваться ей ни разу, – честно ответила Кошка. – Её безжалостно раскололи на мелкие кусочки прямо на моих глазах. Много лет я даже смотреть не могла на то, что оставалось от неё. Скажите, это несчастное сердце ещё можно спасти?

– Сохранить эту реликвию хотя бы в таком виде можно только у нас в музее. Оставлять Ваше сокровище без присмотра – просто преступление.

– Забирайте, – ответила Кошка. – Чем скорее вы это отсюда увезёте, тем лучше. Я не хочу рисковать и ждать следующего варварского набега на заповедник.

Она без сомнений подписала договор и лично проследила, чтобы ценный экспонат не пострадал при транспортировке. Кошка поняла, что ей больше незачем возвращаться в жуткий заповедник, и поспешила на поиски вдохновения. Дора снова осталась одна среди древних развалин.

Глава двадцать пятая. Шаг в неизвестность

Кошка подошла к воротам, и уже собиралась навсегда покинуть заповедник, как вдруг обнаружила в зарослях колючего кустарника открытый люк, а перед ним неприметный указатель со страной надписью – "Подсознание". Любопытство не давало покоя, и Кошка решилась спуститься, чтобы посмотреть, что скрывается там, в тёмном подземелье.

Как только она оказалась внизу, от былой смелости и непреодолимой тяги к приключениям не осталось ни следа. Страх темноты, смешанный со страхом неизвестности, сковал замёрзшую, уставшую и голодную Кошку и не позволял ей сдвинуться с места ни на сантиметр. Она с трудом успокоилась и заставила себя сделать первый шаг вперёд, навстречу новому, пугающему миру.

Несколько минут, пара десятков жутких видений – и Кошкины потускневшие от пережитых разочарований глаза наконец привыкли к темноте. Обстановка вокруг всё ещё немного пугала, но уже не вызывала волну паники. Кошка увидела перед собой длинный узкий коридор, в самом конце которого горел маленький белый огонёк. Она неуверенно шла на свет, мечтая, чтобы этот мучительный путь поскорее закончился. Внезапно откуда-то из глубины мрачной бездны выпорхнула крошечная прозрачная бабочка.

– Вот мы с тобой и встретились, – приветливо прошелестела она. – Добро пожаловать в этот загадочный мир, милая Кошка.

– С-спасибо, – растерянно отозвалась Кошка, слегка подпрыгнув от неожиданности. – А ты кто? И откуда тебе известно, как меня зовут?

– Я знакома с тобой с того памятного дня, когда ты появилась на свет. Я – твоя Совесть. Ты можешь называть меня Лина.

– Что ты тут делаешь?

– Живу. Я тут каждый уголок знаю. Пойдём, проведу тебе экскурсию. Только, пожалуйста, будь осторожнее, а то ноги переломаешь с непривычки.

– Тут так много дверей. Кто живёт во всех этих комнатах? – спросила Кошка.

– Мечты, желания, мысли, сны. А ещё обиды, страхи, блоки и комплексы. В общем, здесь живёт то, о чём тебе по каким-то причинам нельзя говорить со своим окружением. Весело у нас, шумно.

"И тут блохи? Матерь кошья! – удивилась путешественница. – Нигде от них не спрячешься".

– А там что? – Кошка указала на огонёк вдали.

– Там родилось и выросло твоё Заветное Желание, а теперь живёт его любимая младшая дочь – твоя Цель.

– Я вряд ли когда-нибудь смогу с ней познакомиться. Не дойду, наверное. Лапки у меня.

– Перестань оправдываться. Ты можешь многое. Намного больше, чем позволяешь себе.

– Я всё потеряла, и уже ничего не хочу.

– Или не готова признаться себе в том, чего хочешь? – хитро улыбнулась Лина. – Мне ты можешь доверять. Расскажи про свою главную мечту.

– Счастья хочется, – грустно вздохнула Кошка. – Простого кошачьего счастья. Оно состоит из тепла, уюта и возможности творить, не боясь быть закопанной в критику по самые уши. Я бы хотела навсегда поселиться в таком месте, где понимают и принимают, не обращая внимания на всякие там условности. Только не знаю, существует ли на свете этот уголок.

– А как оно выглядит – твоё счастье?

– Не знаю. Я его никогда не видела.

– Никогда-никогда?

Кошка в задумчивости кивнула. Она поняла, что не представляет, что значит быть по-настоящему счастливой. С ней никогда ещё не случалось ничего подобного.

– Что ж? Будем искать его по приметам, – вздохнула Лина. – Только никогда не заходи сюда, – бабочка махнула правым крылом, указывая на странную чёрную дверь, запертую на три замка. – Там находится то, что ты давно пыталась забыть.

"Кракеновский период", – с ужасом подумала Кошка.

– Он самый, – прочитав её мысли, подтвердила Совесть.

– Слушай, а почему ты такая маленькая и живёшь одна в такой глуши? – решилась уточнить Кошка.

– Всё просто. Когда-то наш род был многочисленным и нам не нужно было прятаться. Мы жили в заповедниках и могли свободно передвигаться по всей их площади. Но однажды случилось страшное: на планете появился человек, который в ранней юности добровольно отказался от помощи одной моей прародительницы в пользу богатства. Он в одиночку сделал выбор за всех своих потомков. Сейчас обитателям этой планеты совесть совсем не нужна, и они специально оставляют её глубоко под землёй, надеясь, что она не выживет. Постепенно они совсем перестанут проявлять человеческие качества и навсегда забудут, что значит быть людьми. Мне пришлось последовать примеру своих предков и поселиться здесь, как только тебе исполнилось четырнадцать. До этого момента я была уверена, что смогу избежать печальной участи. Я сопротивлялась как могла: кричала, спорила, кусалась даже. Если б могла, то и плакала бы, наверное. Ты же видишь, какая кругом темнота и грязь. Сама понимаешь, в таких ужасных условиях особо не вырастешь. Поэтому я навсегда и осталась маленькой.

– Да, здесь и правда жутковато, –согласилась Кошка. – Может, есть поблизости какое-нибудь место, где я могу немного прийти в себя? Мне что-то совсем не по себе стало.

– Там, рядом с Целью, тебе будет удобно.

– Идём скорее.

Глядя на маленькую, беззащитную Лину, которая не растеряла природной жизнерадостности, Кошка испытала глубокое чувство стыда за то, что так рано опустила лапки и признала, что больше не может бороться за своё право быть счастливой. У неё, может, и нет сильного характера, воли и всего, что полагается каждому жителю этой планеты. Но есть длинные когти, чтобы вцепиться в добычу, и острые зубы, чтобы ей полакомиться.

Глава двадцать шестая. Возможно всё

Кошка осторожно подошла к заветному желанию. Вблизи оно совсем не показалось ей несбыточным: маленькое, аккуратное – желание выглядело так, что Кошке захотелось исполнить его сию секунду.

"Этот мир не так безнадёжен, как я себе представляла, – размышляла Кошка, осматривая неведомый обьект со всех сторон. – Его просто надо настроить. Научусь управлять чувствами и мыслями людей – и тогда моё желание сбудется. Меня точно поймут, и может быть даже поддержат какое-нибудь из моих безумных начинаний. Я смогу наконец-то стать своей в любой компании. У меня появятся добрые, надёжные друзья. Ну разве это не счастье? А если при этом я сумею ещё и остаться собой – будет и вовсе идеально. Неплохо бы и с сердечными делами разобраться, но это позже. Это подождёт".

– Размечталась, – послышалось под ногами недовольное многоголосное ворчание. – Мир она настраивать собралась. Куда ты лезешь? У тебя лапки, между прочим.

– Кто здесь? – не на шутку перепугалась Кошка.

– Твои сомнения. Неужели не признала?

– Ой, кажется, я что-то раздавила, – усмехнулась Кошка, сделав шаг к источнику раздражающе высокого звука. Раздался устрашающий хруст. – Когда до заветного желания уже рукой подать, я не отступлю.

– Доброе утро, – прозвенел над Кошкиным ухом тоненький голосок Совести. – Ты уже успела понять, как сможешь почувствовать себя по-настоящему счастливой?

– Естественно, – уверенно кивнула Кошка. – У меня, оказывается, для этого всё есть. Проверить бы, как это работает. Но на кошках тренироваться я не могу – кроме меня тут нет ни одной. Ума не приложу, что делать.

– Я отведу тебя туда, где живут твои тайные мысли. Будешь учиться управлять ими.

– Вот так сразу?

– А зачем тянуть время? Хочешь изменить мир – начни с себя.

– Не знаю. Вдруг они страшные – эти мысли? – Кошка почувствовала, как сомнения, выжившие после её недавнего бунта настойчиво кусают её. – Давай сначала тебя настроим, – предложила Кошка. – Мне так будет легче стать своей в современном мире.

– Ты от меня избавиться хочешь? – вне себя от ужаса предположила Совесть. – Неужели тебе так хочется слиться с одичавшей толпой?

– Да нет. Избавляться от тебя я не буду. Просто немного поменяю твой режим дня. Знаешь, чтобы я смогла ужиться в этом безумном обществе, тебе придётся как можно больше спать.

– Я не хочу. Не люблю. Не умею. И учиться не буду.

– Вредина невоспитанная! У тебя выбора нет, между прочим. Если хочешь в живых остаться, научишься и не таким премудростям.

– Какая ты бессердечная...

– Есть у меня сердце, – возразила Кошка. – Только оно сейчас... немного не в форме.

– Я заметила.

– Лети отсюда, дорогая. Тебе спать пора.

– Утром?

– И утром, и днём, и вечером, и даже ночью. Иначе ты мне все планы переломаешь со своей правильностью. Так что ты отдыхай, а я пойду мысли дрессировать.

– Давай хотя бы провожу. Ты одна в лучшем случае заблудишься в местных коридорах. А в худшем – девять раз убьёшься насмерть. Тогда и гармония никакая не нужна будет.

– Ну провожай, – вздохнула Кошка. – Чувствую, что не отстанешь. Пятой точкой чувствую.

– Правильно она тебе подсказывает. Я не могу допустить, чтобы ты тут вот так нелепо погибла.

Совесть бесконечно долго водила Кошку по тёмным закоулкам, предупреждая о препятствиях и опасностях, которые встречались на пути. Почти падая от усталости, Кошка вошла в небольшую, узкую, слабо освещённую комнату, где в беспорядке лежали оставленные без присмотра мысли и идеи. Чтобы всё это богатство разобрать и рассортировать, Кошка потратила целый день. Результат её порадовал и успокоил: каждая обитательница комнаты обрела своё место и теперь не могла покинуть его раньше, чем настанет нужное время. А когда оно настанет, только Кошке и было известно. Полноправная хозяйка мрачного подземелья точно знала, что у неё есть при себе оружие, с которым она легко построит вокруг себя маленький, комфортный, полный теплоты, света и гармонии мир.

По инерции она навела порядок и в тайной комнате кракеновского периода, чтобы раз и навсегда разрубить узел, надёжно завязанный своенравным Мэтом фон Кракеном. Умываясь горькими слезами, она понимала: о том, чтобы развязывать это нехудожественное безобразие, и речи быть не может – это приключение будет длиться долго и в конечном счёте обойдётся Кошке очень дорого. После того, как коварный узел перестал существовать, тёмное подземелье Подсознания предстало перед Кошкой в новом, жизнеутверждающем свете. Узкие мрачные коридоры будто бы вмиг стали просторнее, они уже не пугали своими непроходимыми лабиринтами.

К концу утомительного дня Кошка обнаружила в своём временном убежище бездыханное тело Совести. Страшная находка не вызвала у неё вообще никаких эмоций.

"Ну здравствуй, новая жизнь, – с грустной улыбкой констатировала она. – Теперь пути назад у меня точно нет. Надеюсь, эта жертва наконец поможет мне вписаться в современное бессердечно-бессовестное общество. Не может быть, чтобы все мои усилия напрасными оказались".

С чувством выполненного долга Кошка мирно задремала, ясно ощущая, насколько она близка к своему абсолютному счастью.

Глава двадцать седьмая. История с продолжением

"Вот оно какое – моё долгожданное настоящее, – вздохнула Кошка, глядя на то, что ещё недавно милой бабочкой с выразительным именем Лина. – Сердце вот-вот развалится на кусочки, Душу захватили крокодилы и раскогтили её своими когтями в клочья, а теперь и Совести не стало. Эх, если бы она была чуть сговорчивее, её жизнь могла быть в несколько раз длиннее и точно намного ярче. Ничего, без неё проживу как-нибудь. Будет тяжеловато, но я привыкну. Другие же как-то умудряются так жить, а я разве хуже?"

Когда Кошка жила в той, предыдущей версии реальности, она про себя, конечно, разное слышала. Ей не раз пытались внушить, что она не просто хуже других – она вообще никуда не годится и пусть не пытается доказать обратное, всё равно ничего не выйдет. И такое странное положение дел вполне устраивало её – сравнить было попросту не с чем, вот и воспринималась эта смертельная патология как вариант нормы.

Но после такого долгого, изнурительного, изматывающего путешествия она уже не считала эти заявления непреложной истиной. Голос Интуиции уверял её в обратном. У недостаточно юной искательницы приключений на пятую точку откуда-то появись неведомые силы, чтобы доказать всему миру, что она – Кошка, которая ничего не сто́ит и ничего не значит – тоже часть этого мира. И далеко не последняя часть.

Основательно настроенная на успех владелица собственного уютного мира осторожно поползла к выходу из подземелья, надеясь, что и без посторонней помощи всё же сможет выбраться на поверхность живой и невредимой. В случае опасности она найдёт способ защитить себя. Вон какие у нее когти острые. А ещё от такой расчудесной, совсем не кошачьей жизни она почему-то стала жутко кусачей. Возможно, запаса кошинных сил не хватит надолго, но попытаться выкогтить себя на поверхность всё же стоило.

И эта единственная попытка оказалась настолько успешной, что сначала Кошка глазам своим не поверила. Её обратный путь был не только неприлично простым, но и умопомрачительно коротким.

У ворот заповедника её встретила, обливаясь слезами, исхудавшая от голода крокодилица Дора.

– Нечего меня оплакивать, – раздражённо проговорила счастливая обладательница сверхъестественных способностей. – Лучше бы помощницу приличную мне нашли. Я без вдохновения жить не умею, а моих запасов почти не осталось.

– Я не знаю, где они водятся – музы эти Ваши, – попыталась оправдаться обессиленная крокодилица.

– Тогда не надо было есть ту, которую я с собой привела.

– Вы теперь какая-то... другая, – поделилась наблюдениями Дора.

– В каком смысле? У меня что, морда в обратную сторону повёрнута? Или уши на пятую точку мигрировали?

– Да нет. Вы такая... современная до мозга костей. Бессовестная и бессердечная, вот. Мне очень непривычно видеть такое.

– Ага. Я и сама немного в шоке. Жизнь заставила установить такие обновления. А ещё я кое-чему совсем необычному научилась. Сейчас покажу.

Кошка с минуту пристально смотрела на крокодилицу, и та вдруг сорвалась с места и с бешеной скоростью понесла своё ленивое, завёрнутое в паутину тело в дом. Не прошло и минуты, как невольная участница эксперимента вернулась с чашкой горячего чая, протянула её Кошке и в недоумении пролепетала:

– А что это было? А как это? А почему?

– Нравится? – усмехнулась Кошка. – Это и есть мои новые способности. Награда за все потери, которые я понесла в этом жутком путешествии. Теперь все будут ко мне относиться так, как я пожелаю. И любую мою просьбу выполнят сразу, а не через сто лет.

– Пушной зверёк на пороге, – задумчиво протянула Дора. – Пора ноги уносить, покуда он меня на ужин в дорогой ресторан не пригласил в качестве главного блюда.

Перепуганную крокодилицу будто ветром сдуло. О том, что она когда-то проходила поблизости, теперь напоминал только зацепившийся за ветку клок грязной паутины. Довольная собой Кошка решила, что и ей пора бы двигаться в обратный путь – в дикий, жестокий мир, полный опасных существ – таких же жёстких и бессердечных, какой теперь стала и она сама. Путешественница искренне верила в то, что непременно найдёт своё место в бесчеловечном обществе.

Внезапное Кошкино возвращение из путешествия произвело неожиданный эффект на её окружение. Кошку наперебой начали приглашать то в одну, то в другую творческую компанию, и всюду ей сразу, без лишних усилий удавалось влиться в коллектив, найти себе интересных собеседников и даже завести добрых друзей. Естественно, секрет своего успеха она никому не раскрыла.

Стараясь успеть везде и всюду, Кошка расписывала свой день по минутам. Новые впечатления, знакомства, встречи – скучать не приходилось. А вспоминать о пережитых трагических метаморфозах оказалось попросту некогда. Тут бы не хлопнуться в глубокий обморок от головокружения – давно события в её жизни такую бешеную скорость не набирали.

О стихах и вовсе думать не приходилось – без них нашлось немало интересных занятий. Она с удивлением заметила, что все пути открыты. Оставалось только выбрать один. Кошка твердо верила, что этот путь обязательно окажется правильным, потому что по-другому в её новой реальности просто не может быть.