Однажды осенью

Глава 1

В чистом осеннем небе летел, печально курлыкая, журавлиный клин. Вот он затерялся в синей дали, и отголоски прощальных кликов затихли, словно растаяли в прохладном октябрьском воздухе. Тимошка проводил журавлей взглядом и двинулся дальше по раскисшей от недавних дождей дороге. Эта старая грунтовка, когда-то вела к затерянной среди полей маленькой деревушке с ласковым и немного смешным названием Бормотуша, от протекавшей за околицей мелкой, каменистой речушки.

В детстве он никак не мог его запомнить и радостно тараторил: «К бабушке в Колотушки». Родители смеялись, и он вместе с ними, радуясь, что смог их развеселить, и они смотрят на него с умилением и гордостью. Эти поездки были для него, городского мальчишки, настоящим приключением, чем-то необычным и памятным. Баба Груня встречала гостей на крыльце своего дома в пестром цветастом платье, а на голове не платок, а выцветшая до небесной голубизны, детская панамка в мелкий, зеленый горошек. И эта старая панамка почему-то делала ее похожей на добрую волшебницу из книжки. Сходство завершали очки с круглыми стеклами и приветливая с легкой хитринкой улыбка.

Больше всего Тимошка любил бывать у бабушки в августе, когда начинали поспевать яблоки, и крепкий яблочный дух пропитывал все вокруг. Особенно сильно он чувствовался в доме: в уютной бабушкиной кухне с белеными стенами, печью и большим, круглым столом на котором в эмалированном тазу сияли румяными боками райской красоты и спелости плоды. Бабушка крутила на зиму из них варенье и густое, медовой сладости повидло, необыкновенно вкусное, варила компоты, сушила тонко нарезанные яблочные дольки в печи на дочерна закопченных, огромных противнях. Всем этим добром она щедро делилась с родными и знакомыми, приговаривая: «Вот откроешь зимой баночку и никаких конфет не захочешь. И вкусно, и полезно, и свое, без всякой химии».

Вот за этими «своими, без всякой химии» яблочками из бабушкиного сада и топал сейчас Тимошка по заросшему травой проселку к заброшенной и давно всеми забытой деревне, где больше двадцати лет назад проводил он безмятежные дни своего детства. Старый дом весь почернел и съежился. Когда-то красная, крыша его поблекла и обветшала, на ней тихо тлели прошлогодние листья. И уже накидало ветром немало новых, ярко-желтых и бягряных, с окружавших дом деревьев.

Непролазный заросли бурьяна заполонили некогда ухоженный сад. Забор, окружавший участок, подгнил и перекосился, а местами и вовсе склонился к самой земле, так что Тимошка легко преодолел преграду, лишь слегка запачкав руки перепрелой трухой. Заветную, самую свою некогда любимую яблоню отыскал легко. Даже сейчас, когда вокруг царило запустение, а от окрестного человеческого жилья виднелись среди буйной древесной поросли лишь останки, она стояла, вся обсыпанная наливными, ярко пламеневшими среди изрядно поредевшей кроны, яблоками. Тимошка слегка качнул ствол рукой и с веток, с глухим дробным стуком, дождем посыпались спелые, крупные яблоки. Одно из них не больно ударило его по плечу и отскочило, спрятавшись в густой траве. Он открыл рюкзак и стал кидать туда самые сочные и красивые экземпляры, с наслаждением вдыхая свежий и сладкий яблочный дух. Набил доверху и с сожалением оглядел те, что остались беспризорно лежать под лопухами, и, как ему показалось, с упреком глядевшие на него. Потом с некоторым трудом закинул изрядно потяжелевший рюкзак на плечо, отсалютовал старому дому и двинулся в обратный путь.

Когда Тимошка добрался до станции, в воздухе начали разливаться прозрачные ранние сумерки, на посиневшем небе тускло светился бледный щербатый диск луны. Вскоре с пронзительным свистом подошла электричка. Пассажиров в вагоне было немного. Он плюхнулся на скамейку, вытянул гудевшие от усталости ноги и стал зачаровано смотреть в окно на мелькавшие поля и перелески в ярком осеннем убранстве.

Задремал незаметно, а очнувшись от резкого толчка вагона, обнаружил сидевшую напротив девушку в светлом плаще и черной беретке, из-под которой выбивались пряди светлых, пшеничного цвета волос. Тимошка смущенно заерзал на месте и украдкой осмотрел незнакомку. Она сидела, уткнувшись в толстую тетрадь, страницы которой были густо исписаны мелким убористым почерком. "Студентка, лекции штудирует", - определил Тимошка. Сосредоточено хмуря густые брови, такого же, как и волосы пшеничного цвета, девушка скользила взглядом по строчкам, периодически переворачивая страницы и ни на что не отвлекаясь. «А симпатичная,» - подумал он и осторожно кашлянул.

Соседка внезапно подняла глаза и посмотрела на Тимошку. Глаза у нее были как льдинки – прозрачные и серо-голубые, такие красивые, что у Тимошки дух захватило. Впрочем, смотрела она не холодно, а вполне, как ему показалось, доброжелательно. «Вы не подскажите, который час?» - вежливо спросила девушка. Тимошка с готовностью вскинул руку и уставился на циферблат. Ответил и немного замявшись представился: «Меня Тимофей зову, а вас?» Сначала показалось – не скажет, но девушка улыбнулась: «Анна». «Анечка», - сразу весело подумалось ему.

- А хотите яблоко, Аня? – спросил он, торопливо развязывая тугие тесемки на рюкзаке. По тряскому вагону электрички поплыл густой яблочный аромат. За окном начал накрапывать дождь, пятная стекла каплями влаги. Люди на остановках входили и выходили. Тимофей и Аня, поглощенные разговором, не замечали всей этой суеты, грызли яблоки и смеялись, уже чувствуя себя давними и добрыми друзьями.

…Сухонькая старушка с лицом, изрезанным глубокими морщинами, негромко посапывая, дремала на постели, положив поверх одеяла натруженные руки. Хлопнула входная дверь и старушка открыла глаза, сон у нее на склоне лет стал неглубоким и чутким. «Тимоша вернулся», - подумала она. И верно, через несколько минут в комнату осторожно ступая вошел внук.

- Не спишь, бабуль?

- Да закемарила немного. А ты где весь день пропадал?

- А вот догадайся, - он присел на стоящий рядом стул и вложил старушке в ладонь большое малиново-красное яблоко с золотистыми крапинками. Она поднесла его к лицу и вздохнула.

- Сладостью пахнет и молодыми деньками, - помолчала задумчиво и добавила растроганно, дрогнувшим голосом. – Спасибо, Тимошенька, как дома побывала. Стоит там еще моя избушка?

- Стоит, бабуль, - он улыбнулся каким-то своим мыслям и нащупал в кармане аккуратно сложенный листок бумаги с заветным телефонным номером.

- Вот и ладно. Значит и я еще немного поскриплю, - откликнулась баба Груня и скоро снова легко задремала.

Тимошка поправил у бабушки одеяло, осторожно пристроил яблоко у подушки, тихонько поцеловал теплую морщинистую щеку и прошептал:

- С днем рождения, родная!