Одиссея. Часть 3

Глава 1

Лицо Лики без тяжёлой косметики значительно посвежело и теперь я видел перед собой молодую и симпатичную девушку. Светлые волосы были собраны в хвост, открывая высокий лоб. Я уже было думал, что опять что-то напутал, поскольку оставшаяся в моей памяти ночной администратор из гостиницы “у Ашота” и девушка, стоящая на пороге в лёгком халатике, почти полностью обнажающем слегка полноватые белые ноги, были совершенно разными людьми.

- Ну, проходи, чего встал? - сказала Лика. – Ты поздно, я уже думала, что не приедешь.

Мы пили тёплую водку и запивали пивом. Изредка я надкусывал бутерброд с докторской колбасой. Хмель накатывал на меня вязкой волной сна застилая глаза мутной пеленой. Лика что-то говорила про не рождённых детей, рождённых, про первого мужа, который утонул, про кого-то ещё.

С каждой выпитой мной рюмкой она становилась похожа на мою бывшую жену или не похожа, но суть была та же. Белыми пятнами мелькали её ноги, закинутые одна на другую. Манящая Цирцея, а я Одиссей, навсегда обречённый на скитание. Только не ждала меня на Итаке никакая Пенелопа, всеми мыслимыми и немыслимыми способами хранящая мне верность. По крайней мере Кристина точно этим не занималась. Наверняка она уже вертела перед Витьком задницей. Пусть Витёк подавиться Кристиной - баба ни уму, ни сердцу, а у меня здесь вон какая Цирцея сидит, с какими ногами. Сексуальная богиня, обращающая мужчин в похотливых свиней.

- Хватить пить, я пойду, расстелю постель, - сказала Лика.

Цирцея ушла и убаюкивающее пространство пустой комнаты заволокло меня тёплым и приятным одеялом. Я откинул голову на спинку дивана и моментально провалился в чёрную пропасть. Казалось я падал вниз невыносимо долго и никак не мог упасть. Я знал, что, когда я достигну дна разверзнувшейся передо мной бездны, тогда настанет конец. Но утомительная вязкость полёта настолько меня достала, что я уже хотел скорее, чтобы всё закончилось. Но я продолжал падать.

Мимо меня пролетела Кристина, в образе Пенелопы, в какой-то нелепой хитоне, едва прикрывающей её небольшие, острые груди. Пролетел мимо меня Витёк – Антиной, который соблазнил мою Пенелопу. Пролетел улыбающийся Славик с аккордеоном, мама Славика, которая один в один была похожа на мою маму. Стало невыносимо грустно и страшно за то, что, если я вот так когда-нибудь умру, как Славик, кто-то тоже не сможет отыскать мою маму и сказать ей о том, что я умер.

Когда я долетел до дна бездны, то упал в глубокое тёмное озеро и сразу стало мокро. Приятная влага разлилась внизу живота и откуда-то сбоку до меня долетел голос волшебной белоногой Цирцеи, которая сожрала своих не рождённых детей и обратила в свинью своего мужа. Но я ей не мог ничего ответить, я погружался на дно самого глубокого озера и когда её голос затих я закрыл глаза, и тьма, которая лежит в первооснове всего на Земле поглотила моё сознание, и я провалился в подземное царство Аида, населённое тенями. Там я увидел Славика. Он материализовался из пустоты вместе со своим верным аккордеоном под мышкой, как всегда улыбаясь.

- Славик, ты как здесь?

- Скучно, поговорить не с кем.

- Зачем ты этот сделал?

- Из-за Кристины, любил я её, а она туда-сюда, ну, ты сам знаешь.

- Как её можно любить - она же лярва!?

- Знаю, только сердцу не прикажешь. В тот вечер, когда ты с ней ушёл, так мне тошно стало, до невозможности, до зубовного скрежета.

- А ты пробовал с ней поговорить?

- Пробовал конечно - без толка. Бабы, они ведь, как собаки - чувствуют страх и неуверенность, а я, ты знаешь, не такой в амурных вопросах, как вы с Витьком. Вы всегда между собой баб делите, а я так, за жизнь поговорить, посмеяться, на аккордеоне песенку сбацать. Прости, но тебе пора.

- Куда, пора?

- Туда, - показал Славик пальцем вверх и растворился в сером мороке.

Я открыл глаза и подземное царство теней Аида растворилось вместе со Славкой. Контуры пространства по-прежнему были расплывчатыми, и я плохо соображал, что происходит. Прекрасная Цирцея – богиня любви, Анджела-Лика сидела на кресле обхватив руками голову и напряжённо раскачивалась. Лицо её был красным и недовольным. Из стороны в сторону по комнате, как тигр в клетке, ходил гроза кировской преступности, таксист – Де Ниро и по совместительству муж!

До меня начали долетать отдельные звуки, не все сразу, как в испорченном магнитофоне. Сначала весёленькая мелодия из телевизора, крики детей на улице. Я отчётливо слышал своё неровное сердцебиение. Остатки хмеля и сна окончательно спали, и я понял, что стал героем очень плохого и уже не смешного анекдота, когда муж возвращается с работы домой и застаёт жену с любовником. Но только я был не любовником, а случайным попутчиком, который проходил мимо и решил взять немного нежности у его щедрой жены. Самое поганое это то, что меня даже не за что было бить, ведь между нами ничего не было. Сложилась парадоксальная ситуация - меня её муж имел полное право убить, но только за моё невоплощённое в жизнь желание.

- Так, Анджел, давай ещё раз, что это за баклан и чего он делает у нас дома?

- Борис, ну я же уже тебе по десятому разу всё рассказала. Одноклассник мой, из Уренгоя. Учились вместе, в Кировске проездом, встретились “у Ашота”, у меня смена заканчивалась, ну и решили посидеть выпить, вот его с дороги и разморило.

- А почему кровать разобрана?

-Так я его хотела перетащить, чтобы он по-человечески выспался, а он тяжеленный зараза - ни в какую.

- Понятно всё, значит одноклассник? – недоверчиво спросил Борис. – В прошлый раз был одногруппник, друзья детства, брат, сводный кузен, боже Анджела ты мне просто выносишь мозг! Сколько раз я просил не водить никого, когда меня нет дома?

- Хорошо, честное слово, больше не буду, - механически ответила Лика, произнося эту фразу, наверное, перед бедным Борисом несчётное количество раз. И мне почему-то стало его по-настоящему жалко. Он полюбил женщину, которой не может всецело обладать. Он никогда не сможет быть единственным мужчиной в жизни этой Цирцеи. Ей всегда будет мало одного его и сколько ещё раз он, вот так, будет заставать у себя дома, в компании своей жены незнакомых мужчин, которые будут оказываться старыми приятелями по далёкому Уренгойскому детству.

- Ты посмотри Анджел, твой одноклассник обоссал мой диван. Как я на нём теперь спать буду?

- Я всё вытру, - невозмутимо заявила Лика.

- Но он же будет вонять, понимаешь, он его пометил!

- Я помою с чистящим средством, ничего пахнуть не будет, любимый, - по-прежнему продолжая смотреть в пространство впереди себя, ответила Лика.

- Но я буду знать, что он сделал это на моём диване!

- Любимый, успокойся, чего-нибудь придумаем.

Когда абсурдность ситуации зашкаливает надо попытаться удержаться в рамках нормы иначе безумие поглотит тебя.

- Который час? – спросил я невозмутимо, как будто не был застигнут врасплох в чужой квартире, у чужой жены.

- Девятнадцать тридцать, - ответил Борис. – Проснулся? Ну что, баклан, открывай свой клювик и рассказывай.

А что может вывалить ему всю правду? Как она есть, и про Славика, и про то, как я приехал в Кировск, чтобы найти его маму, чтобы сообщить ей о смерти сына, но сам безнадёжно потерялся в тёмных закоулках своего сознания.

В конце концов про то, что пришёл сюда, в его дом, чтобы осквернить его смертным грехом прелюбодеяния с его драгоценной супружницей, а в итоге просто напился и уснул. Ко всему прочему ещё и обоссал его диван, на котором всегда теперь будет виднеться желтоватый развод - напоминание про одноклассника из Уренгоя и каждый раз, когда он будет его замечать, Де Ниро-Таксист будет самыми извращёнными способами расправляться с Ликой и каждый раз скрипя зубами он будет отгонять от себя это навязчивое видение высшей справедливости. До тех пор, пока он действительно не решиться взять топор и рубануть по светловолосой голове Цирцеи и погасить навсегда то пламя ярости, что год за годом сжигает его изнутри, сантиметр за сантиметром, оставляя в душе пустое выжженное поле.

- Учились вместе, проездом я, в гостинице встретились, решили выпить за встречу, да перебрал немного. Время много уже на поезд могу опоздать.

Когда я поднялся и пошатываясь поплёлся в коридор, Борис шагнул вслед за мной сжав кулак. Я видел это краем глаза и если бы сейчас началась драка, то это была ба самая скоротечная драка в истории, поскольку моё совершенно разобранное состояние было мало пригодно для рыцарского поединка за честь прекрасной дамы. Пока я шарил по полу ища ботинки, Лика поднялась с кресла, обняла Бориса и поцеловала его в щёку.

- Борь, ну, что ты завёлся, в самом деле? Говорю же одноклассник, ну хочешь я тебе фотоальбом покажу с нашим выпуском?

- Верю я, что ты мне альбомом своим в рожу тыкать будешь? Диван, сука, жалко!