Одаренности

Глава 1

Поздний зимний вечер. В доме слегка душновато. Отопление работает в полную мощность, но форточку открывать нельзя. Даже узкий зазор, контролируемый крокодильчиком, непременно сделает сквозняк. И если родители в соседней комнате резко почувствуют поток морозного воздуха, то пиши «пропало». Поэтому семнадцатилетний юноша сидит на кухне с босыми ногами и пьет холодный чай, чтобы хоть немного остудиться.

Этот уголок квартиры был чем-то между небольшим и совсем тесным. Несмотря на бедный метраж он делился на две половины: обеденная зона и зона готовки. Так, в кухне был небольшой бежевый диванчик, старый, потрепанный, но весьма удобный. Напротив него стояли два стула с, казалось бы, мягкой обивкой, но неудобные вовсе. Их выбрала мама, так как стулья, по ее мнению, идеально вписались бы в интерьер. В итоге их бежевая обивка тона на два была темнее, чем у дивана, но мама не признавала поражения.

На одном из этих стульев и сидел Гена, постоянно меняя позы, чтобы не отказала поясница. И все же здесь было лучше, так как за диваном находился самый настоящий монстр – батарея. Ее жар почти сжигал заживо, так за этот жар еще надо было отдавать львиную долю родительской зарплаты!

В надежде на чудо Геннадий открыл холодильник, но никакого сока или типа того не было. Остальные продукты питания, хоть и были холодными, все жене годились для употребления в пищу сырыми. В свою комнату идти нельзя: с потрохами сдаст младший брат.

Так еще и кот сидит около миски, орет, требует. Родители с настояния ветеринара посадили Ричарда Трусливое Сердце на диету, но ведь Его высочество себя на диету не сажал же. Не осознавая, что выдает своим мяуканьем обоих, он принялся еще и лапой толкать по пустой миске так, чтобы она билась о соседнюю с водой, издавая оглушительный лязг стекла в такой тихой атмосфере дома. Спорить с шантажистом бессмысленно, и Гена насыпал сухой корм в бездну по имени миска. Диета Ричарда длиною в час закончилась, успев раздражить его до кончиков когтей.

Юноша вернулся к ноутбуку. Кот отвлек его от поиска образовательной платформы. Гене нужны были хоть какие-нибудь бесплатные курсы. Он увлекался кино. Но не просто просмотром фильмов дома на диване, ему хотелось лично участвовать в процессе создания прекрасного.

Через восемь часов вставать в школу. Предвещался сложный день: семь уроков и две самостоятельные работы. Стоило бы лечь спать, но прошлая цель была достигнута, а следующая еще не определена. Мальчик проходил курсы, получал сертификаты и дипломы о завершении, часто с отличием, складывал в стол. Исписал кучу тетрадей с лекциями, легко решал тесты. И все же до профессии было как до Луны.

В кухню вошел отец:

- Опять не спишь?

- Ищу новый курс по режиссуре. Глянул введение в профессию, прошел теоретический блок. Хочется курс с практикой, но они все платные.

- Хочешь тратить наши с мамой деньги на это? Мало тебе того, что кормим, поим… У тебя так-то младший брат еще есть, не забыл? Он что, воздухом питаться будет?

- Да понял я, не продолжай…

- Спокойно ночи.

- И тебе добрых снов.

Утром следующего дня Гена уже был в школе. С кислой невыспавшейся миной читал параграф по истории. День прошел заурядно, ничего интересного. После обеда старшеклассник вяло плелся домой с мыслями о незаправленной кровати и сладком сне.

- Ген, че задерживаешься в школе? Собирайся, в город едем. – бодро сказала мама.

- Можно я дома останусь? Я устал.

- Нечего глупостями своими ночью было заниматься. Собирайся, я говорю!

В машине доспать не получилось, младший брат Костя постоянно шумел. Его намного раньше забрали из садика, поэтому он был жизнерадостнее всех.

В торговом центре Косте приглянулся большой синий аргомак:

- Мама, смотри, какой он крутой! Вы с папой купите мне его?

- А волшебное слово?

- Хочу!

Родители рассмеялись от умиления и уже через десять минут грузили снегокат в машину.

Хоть Гена и любил своего младшего брата, но жирные черные черви обиды не щадя дырявили сердце.

Вернувшись домой, Костя уже позабыл о вертолете на пульте управления и о приставке. Мигом убежал с новой игрушкой во двор. Тем временем школьник размышлял: «Почему на хотелки мелкого деньги всегда есть, а мой месячный курс за какую-то тысячу рублей кажется вдруг неподъемным?»

- Ге-е-ен, погнали в баню, - предложил папа.

Если отец предлагал, то это была инструкция к действию, нежели возможность выбора, а уж тем более отказа.

В бане завязался разговор:

- Ген, кем ты видишь себя в будущем?

Такой откровенный вопрос сбил сына с толку.

- Ну, я ведь не просто так прошу оплатить мне курсы практикума по режиссуре…

- Да, я не про твою ерунду говорю, а про профессию. Чем ты хлеб будешь зарабатывать, чем своих детей потом кормить, нам с матерью в старости помогать. Запомни, Гена, настоящий мужик должен работать руками. А всякие твои киношки до добра не доведут. Знаешь, сколько таких как ты мечтают уехать в мегаполис и построить там карьеру. Только у многих есть деньги и связи. Тебя там просто задавят. Еще и денег на обратный билет домой не хватит, - заранее решил судьбу сына отец.

Геннадий старался не обращать внимания на боль в горле, которая предвещает слезы. Лишь молча смотрел себе под ноги, обливаясь потом, так как папа все поливал и поливал камни водой. Затем по его настоянию мальчик лег на самую верхнюю полку, где жара была почти невыносимая, в груди все горело и хотелось сбежать. Отец настоял, что это для здоровья, поэтому Гена остался и вышел из бани уже вместе с родителем.

Прошло пять лет. Геннадий стал автомехаником на станции технического обслуживания. Пальцы привычно перебирали движки, а могли бы виртуозно летать по кнопкам аппаратуры, создавая такие образы в фильме, которые бы не выходили из памяти зрителей еще долгие годы.

- Здравствуйте, все готово? – спросил клиент.

- Да, проходите, смотрите.

- Уф, Геннадий, как у вас тут жарко, прямо как в Аду, - мужчина оттянул ворот рубашки и попытался пошутить.

- Да, я привык уже…

{- 2271}

Глава 2

Безжалостный звук будильника. Школьница спит после обеда. Так делает большинство подростков, кто после уроков имеет такое счастье, как пара свободных часиков перед секциями, занятиями, репетициями и прочим.

Бывало, что Раиса сразу из школьной формы переодевалась в уличную, потому что после пробуждения вылезать и переодеваться очень холодно. Мама частенько ругала дочь за то, что она спит в одежде на чистом постельном белье. Вот и сейчас Рая вскочила уже готовая, схватила сумку с формой и выбежала из дома.

Изнурительные, но такое обожаемые тренировки по танцам длились по два часа трижды в неделю. После них сил совсем ни на что не оставалось, поэтому Раиса старалась делать хотя бы половину домашней работы в автобусе по пути в зал.

Это было жутко неудобно, мягкая тетрадь прогибалась под ручкой, телефон постоянно соскальзывал с коленки. Но были и более щадящие дни, когда задавали выучить стихотворение наизусть или прочитать параграф.

Школьница с легкостью надела в раздевалке танцевальное платье и чешки. Переступая с носка на пятку, порхнула в зал. Большое помещение отдавало холодным светом лампы, по всему периметру висели чистейшие зеркала в пол, наблюдавшие не за одним дебютом танцовщиц. Теплый тон дарили только деревянные станки вдоль стены, настойчиво зовущие к успеху.

На занятии ее больше всего бесила разминка. Раисе не терпелось приступить к более сложным элементам. Группу девочек повели к брусьям. Самое болезненное упражнение для многих. Тренер требовала стоять пальцах стоп, лишь слегка опираясь руками на брус. Раиса незаметно для самой себя скривила ноги так, что стопы стояли не параллельно друг другу. Пока преподавательница по танцам удерживала их в правильной позиции, девочка успела расстроиться, ведь она была лучшей в своей группе. Дальше было повторение основных позиций ног перед выступлением. Раиса задумалась о своем и умудрилась спутать четвертую с шестой. Девочки негромко посмеивались в сторонке.

Преподавательница потребовала показать арабеск. Юные танцовщицы выстроились в ряд. Совсем неумело, подрагивая вверх взметнулись левые ножки. Наподобие ласточек маленькие леди прогнули изящные спины, устремив подбородок вдаль. Школьницы будто бы оттачивали и взгляд. Наигранный гордый взор важной павы лишь слегка пробивался через лукавые глазенки ребяческого лица.

И начался отбор. Тренер выбирала из тесного ряда по одной девочке, которая, по ее мнению, хуже остальных справлялась с заданием.

- Виктория, носок не тянешь! Выйди.

Раздосадованная девушка, растерявшая весь павлиний вид, скромно опустила голову вниз и отошла к другой стене.

- Алена, у тебя штык в спине?

Одноклассница Раисы отошла в сторону, еле сдерживая всхлипы.

- Катя, ты бы еще руки совсем опустила…

Екатерина присоединилась к двум несчастным.

- Рита, я же говорила, голову не запрокидывать!

Маргарита с сожалением покинула редеющий ряд.

- Света, я все видела! Колени согнула.

Противоположная стенка пополнилась бойцами.

- Лилия, голову опустила! Отойди от станка.

И так осталась одна Раиса. Никакого горделивого взгляда, лишь плотно сжатые губы, подрагивающие коленки и намокшая линия лба.

- Уже неплохо, Рая. Поздравляю девочки, мы сдвинулись с мертвой точки. Посмотрите на Раису. Примерно этого я жду и от вас.

Школьницы завидовали по-черному. Взгляды змеиные да лисьи, не соответствующие столь юному возрасту, сверлили прямо в лицо Раисе, проникая в нутро.

Тяжелая тренировка закончилась, оставив приятную легкую тянущую боль в мышцах. Несмотря на это девочки в один миг рванули к раздевалке. Белые следки пяточек на чешках так и мелькали при обычном живом беге, полном энергии и задора.

Раиса скомкала вещи в рюкзак и пошла на автобусную остановку. Завтра у нее было выступление вместе с другой группой на День города. Одноклассницы чуть ли не тряслись от злости, когда отобрали именно Раю.

Приехав домой, девочка наспех поужинала, все равно сделала уроки по настоянию родителей, хоть и пропустит завтра школу. Раиса быстро уснула, вымотавшись за день. Ей снились прыжки, пируэты, плене, фуэте, па и еще фуэте…

Даже во сне носочки ее ног напрягались, силясь повторить грациозные движения. Шея выгибалась, выдавая сильные мышцы, подбородок то и дело приподнимался.

И снова будильник. Рюкзак заботливо собран мамой, в нем платье для выступления и небольшой перекус. На мероприятие в центр города Раю отвез отец.

Выступление прошло весьма неплохо, чуть ли не хорошо, как сказала бы наставница. А вот Рая была в облаках. Она все кружилась на сцене под аплодисменты и вспышки фотоаппаратов. Ее душа будто отделилась от тела и парила… После окончания танца Раиса сделала свой коронный арабеск, так, чисто для себя. Вид ее напоминал синицу, готовую на новый взлет…

Приехав домой в хорошем расположении духа, школьница написала SMS однокласснице с просьбой рассказать, что было на уроке и скинуть домашку. Спустя некоторое время пришел ответ:

- Привет, сегодня повторили старую тему, завтра будет подготовка к контрольной, поэтому дз нет.

- Спасибо.

Рая облегченно вздохнула, именно в этом разделе по тригонометрии она много чего не поняла, можно будет на уроке спросить.

Милой синице опять снились танцы. В этот раз ленты, диадемы, пачки и огромный зал. Вид был сверху. Танцовщицы кружились в бешеном ритме, совсем малюсенькие, но такие быстрые, ловкие. Сверху были видны только головки с туго сплетенными в пучок волосами и разноцветные юбки, которые пульсировали вверх и вниз при прыжках. Ощущение, что они никогда не устанут!

Будильник. Школа. Шок. Выдают тетради для контрольных. Та одноклассница повернулась спиной, чтобы не встречаться глазами.

«Ясно, вчера была подготовка, сегодня контрольная» - сразу смекнула Рая.

- Пс, поможешь? – Раиса слегка наклонилась к соседке по парте.

- Сама выкручивайся. Крутить арабеск ты ведь умеешь отлично, да? – огрызнулась девочка.

«Приехали», - подумала Рая, увидев лист с заданиями.

Подавленное настроение после урока длилось бы до конца дня, если бы не теплое свежее воспоминание о прошедшем выступлении, которое теперь и подняло настрой.

- Что?! Два? По геометрии? Ты совсем сдурела?

Мама имела доступ к электронному дневнику и просматривала оценки каждый день.

- Мам, успокойся, я исправлю.

- Когда? Скоро конец четверти! Ну, объясни, что я не так делаю?? Я ведь и репетиторов оплачиваю, и сборники разные покупаю, даже на все твои новомодные линейки-транспортиры-угольники раскошелилась! И где благодарность?! Ты видела, что у тебя теперь четверка в четверти выходит? А если и в году?! Это что, значит, прощай красный аттестат?! Ты можешь хоть немного ответственнее быть?! Все, натанцевалась! Отдавай спортивный рюкзак, а то еще двоек принесешь.

- Мам, ты же шутишь?

- Быстро отдала.

- Нет.

Мама ворвалась в комнату, словно смерч и схватила портфель. За другую лямку схватила Раиса. Она вопила, визжала, рыдала и, наконец, просто орала. Лицо раскраснелось, волосы вздыбились. Рюкзак был у мамы.

На следующий день в школе девочка не подошла отдельно к учительнице, не просила переписать контрольную, чтобы исправить отметку.

Днем Рая легка спать. Снов не было. Через пару часов прозвенел будильник, сообщая, что пора бежать на танцы. Раиса забыла его отключить.

Больше ей некуда торопиться…

{ -4368}

Глава 3

Январь. Взрослые отсыпаются дома по уважительной причине, пока дети вовсю наслаждаются зимними каникулами. Сейчас были лишь первые числа месяца после грандиозного праздника, поэтому городской парк «вымер» за исключением двух посетителей.

Голые деревья, топорща свои изломанные ветви, были единственными свидетелями небольшой перепалки между девушкой и юношей. Ими были Валя и ее парень, который молил о пощаде. Еще осенью он проспорил желание своей возлюбленной в каком-то дурацком споре. Она, по его мнению, очень жестоко этим воспользовалась.

Максим просто ненавидел зиму и все, что с этим связано. В том числе коньки. Это подстегнуло Валю, так как она с раннего детства профессионально занимается фигурным катанием. Вот она и настояла на том, чтобы одним морозным январским утром вытащить Макса на городской каток. Он хоть и откровенно ныл всю дорогу от ее подъезда, но ярких вспышек сопротивления не было.

- Валь, долго еще идти?

- Минут двадцать.

- Жесть… Я уже ног не чувствую.

- Конечно. Ползешь улиткой вот и мерзнешь. Я предупреждала, чтобы надел теплые носки.

- Ну, ты смешная… Кто белые кроссовки с теплыми носками носит?

- Вроде, весь из себя взрослый, а мозгов не хватает, чтобы зимнюю обувь носить.

Максим оставил упрек без ответа, лишь закатил глаза и демонстративно выдохнул, сделав «дракона» на морозе, выпустив теплый пар изо рта. Он уже итак поступился своими принципами, опустив подвороты джинсов. «Так ведь реально ноги отморожу», - здраво решил юноша. Вот и шел, злой и немодный.

Подойдя к будке, где можно взять коньки напрокат, Макс мысленно молился, чтобы было закрыто.

- Какой вам размер?

- Эм, 41-ый есть?

- Секунду.

Через несколько минут парочка уже сидела на скамейке перед катком. Максим держал в руках изрядно потрепанные черные коньки, но с идеально острым лезвием.

- И что с ними делать?

- Надевать. А куда – это твое дело, - озорно хихикнула Валя.

- Да это ясно, а как шнуровать? Тут миллиард застежек, заколебешься.

Валя, недолго думая, наклонилась на корточки.

- Ура, назад в детский сад, - все смешил Макс.

- А теперь подъем, - скомандовала девочка.

Юноша был прекрасной коровой на льду, только быком. Валя же спокойно рассекала на своих белоснежных коньках. Максу казалось, что на льду его половинка чувствует себя гораздо увереннее, чем на обычной твердой земле.

Хоть совсем неловко, но до мурашек приятно было держать Валю за руку, точнее за рукавицу. Он любил слушать ее мечтания, размышления и прочее. Его ноги то и дело разъезжались в разные стороны, но он улавливал каждое ее слово, любую перемену интонации.

- Так вот, я хочу войти в юношескую сборную, стать чемпионкой Европы и Мира, взять Олимпийское золото. А еще хочу давать много интервью на телевидение и в газеты. Потом, наверное, уйду в тренеры, чтобы мои ученицы были еще лучше меня.

- У тебя обязательно все получится, солнышко, - с этими словами Максим хотел изящно нагнуться и поцеловать ручку у Вали, но не удержался на ногах и сильно отъехал назад, поэтому получилось только боднуть девочку головой в живот.

Валя звонко рассмеялась, смеялся и Макс.

В целом, желание было выполнено, ребята уже замерзли и решили идти по домам.

Валентина везде все успевало, поэтому ей не составляло особого труда учиться в школе, потом тренироваться, а по вечерам гулять с Максимом. Так прошла неделя, из которой девочка успевала каждый вечер рассказывать ему про тулупы, каскады, сальховы, флипы, лутцы, аксели, роттбергеры. А ведь они еще двойные, тройные, четверные.

- Аж голова закружилась.

- Да это еще не все. Есть еще дорожка… Тренер говорит, что скоро смогу заходить на четверные, но я пока идеально выход не доработаю, дальше не пойду.

- Ну, у фигуристок красивые платья…

Девушка шутя ткнула Макса локтем в бок.

- Через месяц Первенство России, помнишь? Тренер отобрал. Теперь нужно занять одно из шести первых мест, чтобы войти в юниорскую сборную… Но лучше бы первое, конечно… У меня, кстати, есть один свободный пригласительный. Вообще, дали два. Мама пойдет, а папа на работе. Хочешь сходить?

- Ну не знаю… На что там смотреть, если не будет четверного акселя? – безобидно рассмеялся юноша.

Валя наигранно обиделась, чтобы получить лишние объятия и поцелуй в щеку. Максим проводил девочку до дома.

Месяц пролетел незаметно. Валя в тренировках, мама дома с младшими, отец на работе. А Макс в четвертый раз едет выбирать девушке подарок, который хотел вручить после важного выступления. Он остановился на мягкой игрушке. Видел, как их кидают на лед, после проката спортсмена.

Юноше приглянулся белоснежный заяц с золотым бантиком на шее. «Идеально, тут бантик, а у Вальки золотая медаль будет», - подумал парень.

Вот и наступил решающий день. Макс с мамой Вали были уже на трибунах. Мальчик держал игрушку на коленях, чуть теребя плюшевые уши зайца от волнения. Валентина выступала предпоследняя. Максу даже пришлось незаметно для мамы понюхать подарок, чтобы она не сочла его за сумасшедшего. Парень очень боялся испортить запах своими потными ладонями. «Вот она», - сразу заприметил он, уставившись на каток. Мама встала со стула и начала видеосъемку под шикание с задних сидений. «Ну, жги, Валька!» - мысленно напутствовал Макс.

Девочка смело рассекала лед, близко подкатываясь к борту, и тут же отъезжала в центр под музыкальное сопровождение. Легкое тонкое сиреневое платье подчеркивало точеную фигуру. Оно плавно переливалось от почти белого у плеч до темно-фиолетового у голеней. Вышитые стразами цветы с округлыми лепестками обрамляли ключицы и ярко мерцали под прожекторами. Максиму показалось, что он успел ухватить ее взгляд и уже хотел было помахать зайцем, как Валя упала. Досадно, но ведь он видел выступления фигуристок. Многие падают, но непременно встают, нагоняя упущенные секунды в музыке.

Валентина не вставала. Белоснежный заяц выпал из рук. Мама и парень бежали вниз, к катку. Бригада скорой помощи была уже рядом с Валей.

Проснулась фигуристка уже в больничной палате. Организм тяжело отходил от наркоза. Сознание слабо держалось, секунд десять, потом опять мрак. За эти считанные мгновения Валя увидела лишь прикроватный столик с букетом сиреневых астр и тем самым зайцем, который опирался на бутылку с водой, но уже без бантика. От злости на лед, на спорт, и, наконец, на зиму Макс его оторвал и выкинул. Но цвет растений, такой нежный и одновременно злополучный заставил память вспомнить падение. И Валя заплакала, она упала после прыжка, неправильно поставив ногу. Девочка хотела найти телефон, ведь он всегда был рядом, под подушкой, но теперь там пусто. На некоторое время пациентка забылась.

Так прошло два месяца. Валя сломала ногу и лежала на вытяжке. Вторая нога была сильно повреждена. Родители, Максим и подруги часто ее навещали, но даже это не скрашивало унылые дни. Хотя букеты, которые Макс приносил каждую неделю, ненадолго поднимали настроение. Он всегда клал в цветы записку, типа «Золотой медалистке», «Чемпионке мира», «Красивому мастеру спорта», «Мисс коньки 2022» и т.д.

До выписки с последующей реабилитацией оставались считанные дни, Валя сгорала от нетерпения вернуться домой. В голове она уже сделала сотню дорожек и акселей, ноги молили дать им нагрузку. В день выписки приехала мама. В палату она вошла очень медленно, везя перед собой инвалидную коляску. Валя от страха отвернулась к стенке. Она не могла представить, что ей нужно туда сесть.

- Доча, солнышко, ты же понимаешь, что это ненадолго? Только на время реабилитации.

- А потом снова на лед?

- Ты это, не шути так. Сначала бы на ноги тебя поставить.

С маминой помощью дочка пересела с кровати в коляску.

Домашнее обучение и реабилитация отнимали почти все силы. Так прошло почти полгода. Парень держался молодцом, приходил в гости, помогал с уроками, да и Валя, вроде как, справлялась.

В очередной день она сидела на кухне, пила чай. И на полном серьезе спросила у мамы:

- Так, когда уже я смогу тренироваться? Через четыре месяца областные соревнования, а я только по дому хожу.

- Валя, это слишком опасно. А если в следующий раз тебя не соберут?

- Так я аккуратно же.

- Нет, это слишком опасно, повторяю. Мы с отцом уже позвонили тренеру и объяснили, чтобы тебя там не ждали. Пойми, жизнь на этом не заканчивается. Займись лучше рисованием. Безопасно, а как красиво!

- Мам, я не смогу без фигурного катания.

- Глупости. Сможешь. Рентгены свои видела? Чудо, что ты вообще встала. Коньки я, кстати, уже отдала по объявлению через Интернет.

Девочка молча ушла в свою комнату. Пораженная, она просто не знала, что делать дальше.

Просторная и светлая комната бывшей спортсменки была заставлена кубками, кубки были завешены медалями, на стенах висели грамоты, дипломы, похвальные листы. Все рамки прибивал лично папа.

Разрушение мира началось. На пол полетели награды. Сорванные со стен рамки бились, когда Валя кидала их на пол. «Ну, ничего, грамоты же можно нарисовать», - разъяренно думала девочка, громя комнату. Дочка решила в прямом смысле выкинуть фигурное катание из своей жизни. Взяла несколько мусорных черных мешков, все запихала в них и отнесла к маме в комнату. Теперь голые стены были отражением ее жизни. Ночью Валя плакала совсем тихо, никого не разбудив.

Утром она записала Максу голосовое сообщение о случившемся. SMS показалось ей слишком мелочным, а на звонок или встречу не хватило бы сил. Через пару часов голосовое было прослушано, но ответ не пришел. Вечером Максим написал три слова. Но совсем не те, которые хочется слышать влюбленной девушке каждый день. «Нам надо расстаться», - удар обрушился на героиню. Дальше еще несколько сообщений, что он не хочет встречаться с тряпкой, которая не боролась за свою мечту, что его любимая чемпионка исчезла и прочее. Парень полетел в черный список также стремительно, как кубки на пол. Больше они не виделись и не общались. Потерю девочка пережила не то, чтобы легко, но все же утрата спорта была больнее.

Рисованием Валя так и не занялась, да и ничем, кроме учебы. Потом пошла в колледж на продавца-кассира, лишь бы себя занять делом. Работала по специальности в одном из супермаркетов города. Вышла замуж за посредственного юриста, тоже без каких-либо стремлений.

Родилась дочка. В жизни была тишь да гладь. Ребенок рос спокойным, только во втором классе заинтересовался скалолазанием и альпинизмом. Валя и записала ее на скалодром. «Почему бы и нет, раз нравится», - решила она.

На Новый год вся семья собралась у Валентины дома. Точнее, приехали родители и младшие. Бабушка с дедой редко видели внучку, поэтому пристали с расспросами. А девочка, недолго думая, показала свои фото с тренировок.

- Ого, это ты сама под самый потолок забралась?

- Ага.

- И не боялась?

- Не, там же страховка есть.

Они похвалили внучку и расселись за столом.

Валя села напротив окна, которое выходило на тот самый городской каток, теперь до него идти совсем близко. Бой курантов. На центр катка выехала девочка в милом сиреневом платье. Она резала лезвиями лед, прямо гоняя по периметру, от одной стороны к другой. Никаких прыжков. Самая простая дорожка, которой учат тех, кто только-только более-менее научился стоять на коньках. Она грубая, некрасивая, скучная, однообразная и банальная. «Фигуристы так не катают», - подумала Валя, не слыша боя курантов. «Фигуристы так не живут», - ответил голос девочки в голове героини.

И тут пробило двенадцать. Звон бокалов, сельдь под шубой, мандарины, оливье и прочие съестные традиции. Минут через десять мама Вали позвала ее поговорить на кухню.

- Ты что делаешь с Миланой? Какой скалодром? Ты хочешь встать на мое место, когда я видела родную дочь в инвалидном кресле? Она была под потолком, держась за крохотные выступы в стене! А если страховка непрочная? Шею свернет на раз-два, - с этими словами бабушка вернулась в зал.

Валентина и правда забрала свою дочку из секции по скалолазанию, решив, что это слишком опасно, не слушая уговоры Миланы.

На следующий день после разговора Валя неожиданно обнаружила у себя в комнате бронзовую медальку – единственную награду, которую успела получить дочка.

{-10 519}

Глава 4

Комната подростка походила на крепость. Она всеми четырьмя стенами пыталась защитить Кешу. В соседней комнате орали родители. «Сегодня о политике или все же быт?» - думал юноша. С другой стороны слышались отборные ругательства геймера, который в очередной раз проиграл в своей видеоигре: «Да вы че, как я без дракона полечу?!!» «Лети как хочешь, только заткнись», - взмолился ученик про себя. Откуда-то снизу слышались истошные крики матери на своего ребенка. «Наверное, девочка сделала помарку в своей тетради, сейчас заставят переписывать всю работу», - решил школьник, судя по многолетнему опыту «подслушиваний». Чудную симфонию завершал устрашающий храп соседа-пьяницы.

Кеша же бился над домашней работой по алгебре. Точнее, он все-таки проиграл этот бой и списывал решения с Интернета. Но в его оправдание стоит заметить, что одиннадцатиклассник посмотрел на Ютубе уже несколько видео с объяснениями этой темы. И все равно не понятно, ну не идет. Списав все задания, Иннокентий лег спать с осадком в душе, потому что посчитал себя умственно недоразвитым, раз не может решить математические задачи школьного уровня, а то-то еще в университете будет!..

Урок алгебры. Кеша стоял у доски и пытался решить пример. Ему казалось, что еще немного, и он поймет, что делать с интегралами. Усердные размышления прервал рев учительницы: «Садись, два!»

Школьник решил, что подойдет к ней на перемене. Весь оставшийся урок он без малейшего понимания переписывал с доски в тетрадь другие примеры, словно иероглифы.

- Можете, пожалуйста, объяснить пример, который я не понял? – осторожно попросил Кеша, подходя к учительскому столу.

- На уроке надо было слушать.

- Так я слушал. Все записи есть.

- И не понял? Тогда забирай документы из школы и вперед в специализированную школу, раз не понимаешь мои объяснения.

Подросток, расстроенный таким отношением, пошел домой.

На следующий день Кеша заявился на элективный курс по подготовке к ЕГЭ. Учительница смерила его взглядом, но ничего не сказала. После очередного провала с заданием она разозлилась не на шутку:

- Ты же понимаешь, что не сдашь мой предмет? Тебе даже самый дорогой репетитор уже не поможет. Вот зачем ты выбрал профильную математику? Школу своими итоговыми баллами позорить?

- Я хочу стать программистом.

- Ты в лицо вообще видел проходные баллы? Даже платное не светит.

- Видел.

- Ну, и? Ты базу-то с трудом сдашь. Хочешь завалить самый важный экзамен в жизни? Валяй. Я тебя не держу. Сам себе будущее испортишь.

Еле как отсидев дополнительное занятие, мальчик засобирался домой. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, он позвонил своему старому другу.

Кирилл был на пару лет его старше, но они легко нашли общий язык на почве программирования. Кеша ловил каждое слово товарища, стремясь продвинуться в профессию. Так как Киря был самоучкой, то объяснять механизмы Иннокентию было сложно. Друг показывал буквально на пальцах. Школьник делал успехи, сам писал несложные программы. Да и просто звонил иногда знакомому, чтобы отвести душу.

- Привет, не отвлекаю?

- Говори.

- Ну, короче, это жесть. Училка все нагнетает. Будто без нее не знаю, что у меня завал. С чего она вообще взяла, что ЕГЭ – самый важный экзамен в жизни? Сил вообще больше нет готовиться. Без матана не поступлю на программиста. Может, она реально правду говорит, что не сдам?

- Я задолбался с тобой нянчиться. Займись другим, раз в математике тупой. Надоело тебя тянуть.

Попавший под горячую руку Иннокентий плелся домой в самом ужасном расположении духа. Его соратник, интеллектом которого он восхищался, отказался от общения. Пытаться разобраться самому – это привычная практика для Кеши, но в первую очередь он потерял друга.

В этот вечер старшеклассник долго думал. Даже вечно жужжащий компьютер был выключен и хранил гробовое молчание.

Незаметно для многих наступил день экзамена по профильной математике. Забитый детьми коридор, звон металлоискателя, шуршание шпаргалок, нервный стук ногтей по черным гелевым ручкам, шушуканье. Наконец, все расселись по аудиториям. В одном классе уже заполняли регистрационные бланки, все смирно сидели по своим местам. Только одно место было пусто. За второй партой третьего ряда, у двери, никто не сидел. Кеша не пришел.

Через неделю ему позвонил Кирилл:

- Ну, здорово, я это, извиниться хотел. Там с собеседованием лажа, долго объяснять. Без обид, ладно? Как сам? Как матан прошел?

- Я не пошел на него

- В смысле?

- Ну, зачем идти на экзамен, который ты не сдашь?

- И что теперь делать будешь?

- Получается, что в армию пойду. Потом на контракт можно, если понравится.

- Так ведь через год можно пересдать.

- Да зачем уже париться?

- А как же программирование? Все бросишь? – не отставал Кирилл.

- А что бросать-то? Обычная детская мечта, которой не суждено сбыться. Многие же мечтали стать президентами или космонавтами. Повзрослели и выкинули эту дурь из головы. И ничего, нормальные люди. И только не надо сейчас загонять, что каждый должен следовать за своей мечтой и так далее…

- Понятно… Я сегодня такой колхозный код написал. Даже не поверишь, что это работает. Хочешь глянуть?

- Да не за чем. Слушай, тут шумно, потом поговорим.

{-15 206}

Итого страна потеряла 32 364 одаренности.