Очень хотелось денег

Глава 1

Очень хотелось денег. В бухгалтерии, впрочем, разговоры были несколько шире – говорили, например, о носках, о продуктах, курортах, и каких-то необычайных житейских секретах, хотя тема, все же, имела некоторые рамки, за которые и не выходила. Поднимаясь наверх, Люда иногда тут задерживалась, особенно в период чаев, когда слышался треск развертывающихся шоколадок, да пахло каким-то химическим тортиком – именно такие продаются готовыми, в упаковках, а если еще и упаковка повреждена, то идут они по специальной цене. Приходили сюда девушки и из других отделов, и в часы, когда делать было нечего – а таковые все ж бывали, можно было расслабиться, да послушать веселые сплетни. Оля же из отдела контроля (а в отделе было-то всего два человека) сама порой придет к Люде в кабинет, и идет то обмен новостями, то просто внезапно пришедшими на ум сентенциями, а то – говорят про мужиков, а что тут скрывать – проработав на одной фирме с год, молодые женщины ощущали родство душ. О еде, надо сказать, до тридцати говорят еще не так много, как потом, однако, специфика фирмы все же была таковой, что оно само шло на язык, тем более, Оля работала с выбраковкой – тут появлялись товары по бросовым ценам, для своих, включая и те самые тортики длительного хранения.

- А что, он прямо сам тебе предлагал? – спросила Оля.

- Да.

- Ну и ты чего?

- Смеешься?

И они смеялись. А речь шла о водителе, немолодом армянине, который, один раз подвозя Люде, вдруг предложил – да так, прямо, безо всяких обходных маневров, и теперь было о чем поговорить.

- Нет, ну, я так, - сказала Оля, - чего он Соколовой не предложил?

И они смеялись про Соколову, а потом, речь зашла о том, чилийские консервы с упавшего паллета завтра будут распродаваться для своих, и что их надо брать сразу же, пока не расхватали, потому что Оля уже распробовала, и также «мой распробовал». У Оли сестра работала в туристическом агентстве и знала таинство горящих туров. Слово «горящие туры» как-то странно отражалось в голове, привозя к покалываниям позвоночника, и очень хотелось быть частью тура и там, внутри него, тура, тоже немного погореть. Люда Машу знала лично, и та, рассказывая о турах, включала какую-то внутреннюю подсветку – и глаза ее были как фары.

- А еще! – говорила она.

Вздрагивалось. Чужое счастье имело какой-то особенный вкус.

- А недавно Палыч….

Да, из рассказа проистекало, что там имело место чудотворец, магический человек, Палыч – бывший, как и положено, мент, человек с большой по кубатуре душой. Восторгаясь, Маша попискивала, счастье резонировало, даже чувствовались невидимые объятия Палыча.

Люда понимала, что хочет, она хочет всей этой жизни, всех этих гигантов радости, и, конечно же, денег.

- Ну деньги. Это же так просто! – была одна из фраз.

В пояснение же можно сказать, что Маша та сначала работала на складе, а уже потом ушла в туристическое агентство, туда, где туры горели, шипели, плавились, и несколько раз она заезжала на фирму на чай, и это было в порядке вещей.

А дальше, затягивала рутина – сидя в своем кабинете менеджера по кадрам, Люда продолжала гонять внутри себя мысль о сказочной простоте жизни. Как же так получалось – у них русская машина, Коля вроде бы старается, но все у них не так, и Коля нервничает, упорствует – но, видимо, легкая жизнь не для него. Но если посмотреть на других, у них все иначе. Надо просто начать, надо перестроиться, надо просто, просто иначе мыслить – жизнь на самом деле очень легка, просто те, кто рожден для ненужных усилий, производят много напрасного шума.

Когда мысль запуталась за мысль, произошла спайка, и она позвонила Коле.

- Привет. Ну что там?

- Да пока ничего.

- Обещают деньги?

- Да. Но пока нет.

- Ну ты их поторопи.

- Да чего их торопить?

- Ну все же.

- Да оно, знаешь, немного не по делу торопить.

- Ну, как всегда.

- Ну ладно.

- Ну ладно.

И вот, когда Люда открыла дверь в бухгалтерию и услышала высказывание Михайловой:

- У мужиков всегда проблема с носками. Мой всегда находит один носок, а второй исчезает. Если мы находим правый носок, то нет левого носка. Хотите верьте, хотите нет, если есть правый носок, то тут же мы находим второй правый. Два правых. Один раз он проходил целый день в двух правых носках и только вечером это обнаружил.

Обсуждения продолжались – сюда подключались и прочие предметы одежды, включая трусы, далее – тема переходила к продуктам, а потом была какая-та высшая точка разговора, и тут должен был наступить эмоциональный пик, но вообще, все это напоминало субстанцию среднего уровня густоты. То бурлила она, то успокаивался, а в обед… Люда тут и начинала анализировать, кто что приносил на обед, а уж как трещали шоколадки за щеками, и она сама не могла остановиться, а потом ей муж говорил: зачем ты столько ешь шоколадок? Ведь кожа шелушится.

Михайлова была девкой оснащенной, и дело не в отдельных элементах этой оснастки, хотя да – при буферах – это ж тоже важно, а дело в совокупности вещей – но если бы взять и делить людей по типам, то тут бы и выделился бы такой особенный тип – СМ – Света Михайлова, и некоторые другие женщины наверняка бы подпадали под эту категорию, хотя бы и звали их как-то иначе.

- Виталик уже пригнал, - сообщила Михайлова.

Сначала словно бы никто не слышал.

- Хотел «Камри», но тут зато аудио классное.

Вроде бы сама с собой говорила СМ, да и тема про носки остальным женщинам была ближе.

Словом, волны, волны, волны. В прикуску с шоколадом. Тортики. О потерянных носках Люда так и хотела поговорить, потому что дома ей Коля рот затыкал, чуть что: да это ваше, бабское, о носках говорить. Не то, чтобы это была скромность, скорее, недораскрытость души.

Но, вот, и кабинет Юлии – когда как, то просто Юлии, то Юлии Александровны, и сама Юлия, и губки – как окуня, и даже и не всегда смыкаются, что создает особый эмоциональный эффект, при чем, в этом кроется словно бы символ власти. Недаром она – главбух. Сама большая, а вопросах мужа – все как у паучихи и паука, даже и наглядно. Паучок суть самец маленький, тщедушный, весь в суете: лишь бы не съела после спаривания.

Люда отдала Юлии (Александровне) документы, а вернувшись, могла дослушать монолог СМ о том, что ее брат Виталик пригнал, и сама СМ – еще и тридцати лет нет, а уже претендент на руководителя филиала, тем более, ходит слух, что Ивана Эдуардовича скоро выгонят. Никто Ивана Эдуардовича не любил: был он молод, слишком высок, слишком шпалообразен, плохо контактировал с работниками, особенно – с женщинами, а это – плохой признак. Ни разу ни одной шоколадки.

СМ не унималась.

- Ларгус, знаете, девчата, автомобиль для люмпен-пролетариата. А, вы слышали, что это такое. Нет? Ну вы же знаете, я самая одаренная, но вы не обращайте внимания. Кстати, дятел наш уехал. У него там девка, знаете, на воротах его ждала, он с ней уехал.

- Любовница? – кто-то подал голос.

- Да вроде бы.

- Кому ж такой понадобился.

- Не, - продолжила СМ, - нас же, баб, не понять, а? Она ж в душе тоже какая-нибудь королевна, он там ей наплел, да хотя да, статус же. Вот представь себе, Оль, муж тебе надоел, а деваться некуда, что ты будешь делать? Бывает же зависимое положение. Вот как у Быковой, она бы ушла, а боится, потому что он как ей все дал, так может все и забрать.

- Да нефиг тогда и замуж выходить?

- Ну и я про то же. А раз делать нечего, то встречайся с дятлом.

Через час, при новой шоколадке, Оля вновь затеяла тесто из слов. Тут такое дело: мни, сколько хочешь. И снова – и про автобусные туры, и снова зачем-то про того самого Палыча, очень уж подробно, Люда даже вопрос задала:

- Может, у них роман?

- С кем?

- С Палычем?

- Да нет, что ты. А, кстати, у него и был роман, там у них была Светлова, но она сама ко всем лезла.

- И чем закончилось?

- Да вроде ни чем.

Фирма шелестела, фирма вибрировала, Иван Эдуардович не возвращался, так, что в офисе все могли чувствовать себя расслабленно. Ближе к вечеру, когда Люда сидела в своем кабинете кадровика, вошедший к ней Егоров погладил ее по руке. А Коля в тот вечер даже на улицу выходил, на троллейбусную остановку, высматривал – не выходит ли Люда, а потом решил позвонить – может, съездить за ней, так и телефон не отвечал. А как при ехала, рукой махнула – было много отчетов. Только и всего, потому и поздно. А Коля не то, чтобы парень простой, но – смотря где, смотря в чем – оно так всегда, для одних сложные вопросы кажутся простыми, а мелкая бытовая чепуха вроде бы и вне приоритетов, но – тут еще вопрос денег стоит. Сколько тебе платят.

- Когда ж тебе будут много платить? – как бы между прочим сказала она.

- А скоро.

- Ну и классно, что скоро.

- Я ж тебе говорю.

Коля про себя мог отметить, что на начальном этапе все было как у всех, но теперь атмосфера менялась. Но разве она у кого-то не менялась? Вот, Донские – начинали хорошо, теперь ругаются. Леша Шеверов развелся, а поначалу какая идеальная семья была, и даже ребята им все в гости ездили, как его перевели в другой город, а ведь и детей на нажили. Даже и без измен разошлись – он просто нервничал, что дома вечно как-то не так с едой, а потом все это перешло в постоянную тряску, и, не зная, что делать, Леша стал заигрывать с сестрой жены, а что там было дальше – теперь уже не важно. Люди хорошо начинают. Раньше, быть может, плохо заканчивали, а теперь и продолжить нормально не могут.

* * *

Магазины в ту пору пошли в большую атаку на человека, хотя это были еще не магазины, что сейчас, а первые ТЦ только начинали строиться, хотя были уже первые признаки роскоши, и Оля только предполагала, что скоро у нее будет своя собственная машина, а ее муж уже прибрел новую, но это еще была не иномарка. Это сейчас все иначе, и даже блогеры есть, которые посвящают свои записи историям развития торговых сетей. Первые по-настоящему высокие зарплаты в фирмах приобретали легендарность, и в той, первой волне, были свои герои, которые вели себя точно рок-звезды, и Коля, муж Людиy даже вспоминал Лару Шеину – она правда от него ушла, он от нее сам чего-то ушел, потому что любил другую, еще до Люды, и как раз именно Лара Шеина нашла себе торгового представителя, который получал больше всех, кого она знала. Сережа вел себя словно бы эксперт по реальности земли, и Лара постоянно подчеркивала: он меня кормит! А он тоже подчеркивал: я ее кормлю. И автомобиль «ВАЗ-2010» тогда еще считался крутой тачкой, а потом Сережа ушел к какой-то толстой подружке той же Ларисы, а потом Коля перестал всем этим интересоваться. Он сидел в каморке на фирме и заправлял принтеры.

Так вот, магазинная атака сильно изменила людей, особенно – слабые женские умы. Прежде Люда могла часами могла ходить по рынку, выбирая одежду, да так, что Коля уже начинал стонать, а я появлением ТЦ мир пал.

- Лара пошла к Сереже, когда она поняла, что ее будут кормить? – сказал Коля, когда Люда выбирала куртку.

- А кто у нее был до этого? Или ты был?

- Я ж говорю, что не я. Просто у нас одна компания была.

- Ну и хрен с ней. Может, с той у него лучше отношения, а у этой запросы большие.

- В 98 году мы с Наташкой ей еду носили. У них нечего было есть.

- Опять ты Наташку вспоминаешь.

- Да я со зла вспоминаю.

* * *

А оно ж все циклически, пока ты живешь. Понедельник, сонный, безшоколадочный, много нервов, крик Ивана Эдуардовича – при чем, опять же, он парней не ругал, только женщин. Надо было отчитать мерчендайзеров, и девчата-мерчендайзеры получили по полной просто так. Просто из центра пришло какое-то сообщение, и шефа ругали за невыполнение плана.

А вторник – тут можно было и к рассказам про носки вернуться. Сказать бы что-то еще, но мешала природная скромность, и Люда снова слушала, и мир чужих жизней казался большим и красивым. И снова оказалось, что брал у СМ поехал за машиной, и внутри себя Люда уже рефлексировала, хотелось сказать:

- А мой не пригонит.

Казалось, весь мир был успешен, во всяких разговорах присутствовал какой-то еще Сашок, который «пригнал», был еще Сашок, который «привез из Японии», и вообще, СМ постоянно подчеркивала свою люксовость, которую не мог оспорить даже Иван Эдуардович. Да, фирма продавала стиральные порошки, мыло – жидкое и сухое, туалетную бумагу и бумажные (в ту пору – большой топ) полотенца, и средства для мытья полов, и даже консервы, и те самые химические тортики, и прочее. Как это у Светы Михайловой все складывалось по кирпичикам – начинала переводчицей в морской фирме, продолжила в другой, потом – стоя у истоков местного филиала, копила свои понты и увеличивалась в размерах, но до Юлии ей было далеко. Да, зато то, что дятел скоро уйдет, а останется она, СМ, вроде бы все уже понимали.

Завидовала ли Люда?Звонила мама:

- Воронина вышла замуж за богатого.

- Что за богатый?

- У него такая-та машина. Ой. Ой. Такая машина!

Такая-та машина подразумевала рассвет судьбы.

- А помнишь Смуткову.

- Ну, - уже нервничая отвечала Люда.

- У нее на север ездит.

Что-то святое было в этом севере, и денег хотелось больше, и, казалось, уже нельзя оставаться в здравом уме, и – автобусный тур, и….

- Привет, - сказал Егоров.

- Ну, не здесь же, - отвечала она на его приставания.

- А никого нет. Там вообще никого нет.

- Да ну тебя.

Люда отчасти понимала, что в этих отношениях – дно двойное, тройное, какое хочешь, потому что Егоров – возьмет ли он к себе, и что, если она забеременеет, и ей придется застрять с Колей. В Коле было главное – он не думал о деньгах. Ведь тесть постоянно спрашивал: а что по деньгам? Как там деньги? А Коля даже ей порой говорил: а странные вы люди, сами всю жизнь без денег, а смотрите на других, считаете чужие деньги. Ну, вы не то, что поклоняетесь чужим дорогим машинам, вы просто на таких людей смотрите как, может быть, на господ или учителей.

- А тебе вообще не нужны! – однажды закричала она и кинулась на него ножом.

А потом они поехали к его родителям, и ее отец спросил:

- Ну, что там с деньгами?

- А сколько платят, столько платят, – ответил Коля.

А потом Люди забеременела, но перед этим был один замечательный случай – Люда собралась в короткую командировку с соседней город, вроде бы на корпоративный футбольный праздник, куда со всех филиалов съезжались, а вечером не приехала, и вот, Коля кому только ни звонил – но, правда, была пятница, на фирме отвечал только охранник, а было еще 2-3 телефона с фирмы Люды, и никто не ответил. А на следующий, уже под вечер, Люда появилась как ни в чем ни бывало.

- И где ты была? – спросил ее Коля.

- Я ж говорила, в командировке.

- Ты ж вчера должна была приехать.

- Нет, я ж тебе говорила.

-А как же ты ничего с собой не брала?

- А там все было.

Колька так рассуждал: ни рожи, ни кожи, кому она нужна? А я зачем женился? Себе в ущерб? И правда, что я сам себя вечно ругаю. А что теперь делать? Ни внешнего, ни внутреннего, одна лишь тоска по автобусному туру? Нет, никто не мог на нее позариться.

А уж как родился Мишка, тут уж ни до чего дела уже не было, и уж ни о каких прошлых делах и не вспоминалась, хотя, этот момент с командировкой еще долго сидел в памяти, нет-нет, да и возвращался он к нему и все думал: но нет, не говорила же она, что уезжает с ночовкой. Что за я дурак? Точно ведь не говорила. Черт. А я ведь ее еще спросил тогда – а берешь чего с собой из вещей, а она сказала – нет.

Но правда, момент был какой-то уж сильно обтекаемый, скользкий, и выходило, что двойное дно Люды хорошего качества, с профессиональным уклоном.

С подрастанием сына у Люды обнаружилась еще одна необычная особенность: она любила бить ребенка. Колька несколько даже обещал стукнуть ее в обратную, если она тронет Мишку. Ну, а потом, она уехала к родителям, вроде как временно, пока Колька решал квартирные вопросы и даже менял работу, а там в семейном кругу, среди разговоров о сущности денег, Люда все же пришла к выводу, что нужно искать место потеплее.

Тут нашелся Сергеич. Да, Сергеича она и раньше знала, это была подработка по оформлению документов на фиктивные фирмы, и у Сергеича была….

Да, как водилось в семье, именно то, что повергало Люду в трепет. Хорошая машина.

Мы ж в этом рассказе про принципы русского бытия еще и не говорили, и потому, нужно сделать несколько замечаний. Машина – уже не предмет роскоши, и даже и не всегда необходимость, потому что многие теперь считают модным ездить на велосипеде, поддерживая тонус. Но нет, это – очень, очень факультативное замечание. Статусность автомобиля – это что-то вроде погон. Родители Люды в жизни своей интересовались российскими сериалами и рыбалочкой. Чужие погоны были для Юрия Сергеевича частью генетики души – какая у человека машина, такая и душа. Говорили о деньгах. Говорили о чужих деньгах, своих не было. Говорили о мужах тех женщин, у которых было много (как казалось со стороны) денег.

Провинциальные желания. Нет-нет, автобусного тура все еще не было. Поехав вместе с Сергеичем в командировку, на его прекрасной машине, Люда отдалась в гостинице – из-за покорности перед дорогими машинами. Колька ж вроде бы и не собирался в богатую жизнь – он все так же заправлял принтеры, а теперь, по выходным, имел возможность собираться с кентами и пить пиво, и там у них был даже некий клуб обмена виниловыми пластинками. Без жены ему даже лучше было. Вскоре, в разговоре по телефону, он уловил странные нотки в интонациях жены. Да, хотя снова говорили только о деньгах, в словах Люды наличествовало что-то новое, и Колька для себя уже понимал, что развод – дело времени, потому что одно дело – сиюминутное увлечение, а другое– реальность жизни.

- Развод с Серыми, - сказал он сам себе.

А потом, под пиво, с кентами, он проговорил:

- Вот существуют серые гуманоиды, а есть – абсолютно серые люди. Знаете, это ведь уникально, потому что сколько я знаю людей, у всех есть какая-та идея. Даже вот и не могу вспомнить ни одного безыдейного человека среди наших клиентов. Нет, с женщинами – это особый разговор – это физиологически, но и тут, и тут… Когда нищий человек постоянно огладывается на тех, у кого больше денег, оставаясь при этом таким же нищим, но пытается оценивать собрата по такому же принципу, ничего хорошего из этого не выйдет. Серые гуманоиды. Рыбалочка.

- Ты о чем? – спросил Вася Кожин.

- Да я о тесте.

- А…. А теща еще хуже?

- Она дикая. В том плане, что большинство людей по умолчанию видят в любом человеке существо того же вида, а значит, улыбаются, стараются найти общий язык. Это не значит, что человек человеку – брат, но все же, как бы объективно, не волк. Но Дикая совершенно асоциальна. Насколько я знаю, будучи бухгалтером, она не смогла долго проработать ни на одном месте, потому что все люди в коллективе были для нее исключительно чужими. Дикая, конечно, не сразу смогла объяснить дочери, что ей нужен муж с дорогой машиной, но процесс уже почти завершен.

- А куда ты раньше смотрел?

- А ты?

- А, - Витя почесал голову, - так то же самое. Сначала же просто, ну девчонка, и девчонка. Нравимся друг другу, и все. Понял, Коль, жили месяца три, а рамс пошел еще до рождения дочери. Знаешь, просыпается все самое животное, а бабки? Так где бабки? Где-то там бабки. Оно ж как – сегодня есть, завтра нет, сегодня нет, завтра есть. Оно как всегда. Так, что ты, чувак, я знаю, будешь грузиться, но это кругом по жизни так. Тут главное держать себя в руках и найти нормальную бабу.

* * *

У Люды вскоре был разговор с Олей, вроде бы коллегой, вроде бы подружкой, по телефону:

- Ну как ты, все в декрете?

- Ага, - отвечала Люда.

- А как там твой?

- А не знаю. Да как-то вот уже и совсем не знаю.

- Но ты уже без него?

- Да.

- А как там твой Сергееич?

- Ой. Я вот думаю, твой машину взял, лучше или хуже?

- А как мужик?

- Да классный. Жалко только, что староватый.

- Недавно была в автобусном туре.

- Ох. Когда я уже вырвусь.

- А что, с Мишкой тебе еще нельзя ехать?

- Да почему. Он и так с мамой и папой был, и ничего.

Денег, впрочем, от работы на Сергееича много не поступало, да и контакты были исключительно командировочные, и планы купить совместную с Колей квартиру отсыхали, словно крылышки умершего насекомого, а потому, Люда решила пустить все на самотек. Видела она Кольку довольно редко – тот делал подарки сыну, которые тотчас оценивались дедушкой и бабушкой как «дешевые», «у нищих денег нет», а Мишке постоянно объяснялось, что отца на самом деле у него нет. Но так было и в начале, когда Ирина Сергеевна придумала фразу «это – не отец, отец – дедушка», и пошлость этого звучания никого особенно не волновало.

Человек с машиной был найдеy лишь спустя несколько лет, и, хотя машина машина эта была не намного лучше, чем Колькина, все же была иномаркой, и это было победой. Но важнее всего, что Лёша очень походил на отца Люды, Юрия Серегевича – в свободное время он любил сериалы и рыбалочку, и, слава богу, никакие лишние темы не засоряли его мозг. Лёша работал плиточником и иногда казался, в зависимости от наличия заказов, миллионером. Миллионеры же в таких мирах – свои, потому что тарифы свои, и, иной раз, получает один человек на пять больше другого, а уже кажется себе барином.

Заветный автобусный тур случился спустя полгода после свадьбы. Потом – еще один. Также Люда узнала, что у той самой Маши все же были половые контакты с Палычем, шефом, и поначалу это казалось лишь излишеством офисных отношений. Семья была крепкой, родился второй ребенок, и все было ничего, когда, при подрастании, старший сын не стал обнаруживать в своей внешности черты какого-то другого человека. Муж Маши, Никита, как-то сразу в это въелся, и в один день вдруг понял – а ведь есть у них там шеф, и вот что-то Витька – вылитый Палыч.

- Да не бери в голову! – кричала Маша.

Мирная жизни перешла в череду позиционных баталий, и еще до развода Маша сбежала к менеджеру из компании «Помидорка», который также развелся, и у него было две машины.

- Так две машины! – воскликнула Маша по телефону, разговаривая с Людой.

- Ой, какая ты молодец! А на какой ездишь?

- А он ездит на обоих поперемено. Но мы решили мою продать, и он сказал, что мы купим мне с нуля. С нуля, представляешь? Хочу красный Ниссан. А как ты? Когда своя будет?

- Ой, да не знаю!

Дни бежали, месяцы бежали, а жизнь где-то там все равно была лучше. Спустя пару автобусных туров Люда забеременела, и тогда пришло понимание, что, раз выбирать уже не из чего, то пусть оно будет, как будет. Спустя год подруга по ее бывшей фирме, Оля, нашла себе нового, со старым мужем развелась, и (О чудо!) – они были в Эмиратах. Такие поездки производят необыкновенные изменения в человеке, и, как я уже много раз говорил, эти трансформации предопределены генетически и ментально. А вы скажете – опять я про это? Ага, про это, потому что я даже и в этом рассказе все подвожу к базису. Улучшились гены твои в Эмиратах – ах – и ты совсем уже другое существо. А потом бы еще повторочку (словно бы вторую прививку от простолюдинства), ну или хотя бы попроще – Турция. А еще б съездить без мужа, и там, вдыхая необыкновенный воздух заграничья, вдруг услышав возглас «На-та-ша» - вдруг задуматься: а что, а вдруг, один раз живем?

Заветное шуршание, переливчатый звон денежки. Все хотят. Как не хотеть? Для того и живет человек на земле русской.