Обыкновенные люди

Вступление

Миллиарды людей живут по одному сценарию: ребёнок рождается и спустя какое-то время превращается в старика. Казалось бы, всё предопределено. Ничего нового, необычного... Скучно.

Однако если подумать об этом иначе, присмотреться лучше к этим ничем не примечательным историям жизни, можно заметить, что всё происходит не так уж и одинаково. В этот момент становится ясно: два абсолютно разных человека проводят время, отведённое им в качестве жизни, уникальным образом.

То же самое с чувствами. Каждый человек злится, любит, радуется и грустит так, как умеет только он. То, что он чувствует, так же заурядно, как и неповторимо.

Так к чему это всё? Погрязнув в рутине, закопавшись в собственных заботах, порой очень сложно поднять голову, оглянуться и увидеть, что происходит вокруг. Стоит ли говорить о чужих жизнях? Всё становится привычным, ничем не привлекательным и оттого раздражающим.

Дайте себе отпуск — погрузитесь в миры обыкновенных и особенных людей.

Глава 1. F. Живой

Он не знает правил. Вернее, знает, но они у него свои.

Шумно. Все вокруг так заняты своими делами, что и не замечают начало лекции. Друзья, учебник, практикум... Подождите! Что он сказал?!

У подножия лекционной мечется из стороны в сторону невысокий, с лёгкой сединой брюнет в чёрном деловом костюме. Во время своего выступления он ярко жестикулирует, словно пытаясь доказать что-то "супер" важное. Именно доказать, а не, например, донести, потому что в его интонации слышится уверенность в том, что вся аудитория имеет иное, отличное от его, мнение. Говорит F. быстро, периодически проглатывая слова, с лёгким иностранным акцентом. Вопросы без ответа, грубые циничные фразы, намёки на недостаточно развитый кругозор, низкую образованность — это именно то, чем F. цепляет, точно кусает и держит внимание аудитории:

— Все вы считаете себя звёздами! Папа — танкист, мама — пианист...

Сложно назвать такие методы приятными, но эффект есть: о нём помнят.

Розовые стены. Узкий коридор с чуть пьянящим, слабым ароматом, из конца которого доносится... музыка. Плавная, успокаивающая мелодия исходит из дальнего кабинета, в котором обитает всё тот же "маленький комок агрессии". И несмотря на всю гармонию, порождаемую классической музыкой, обстановка там напоминает своеобразный творческий беспорядок: инструменты, документы, муляжи и многое другое покрывает всевозможные плоские поверхности. Помимо хаоса из инвентаря и бумаг, кабинету F. придают особую атмосферу разнообразные предметы, связанные с его "коронными" фразами: игрушки, открытки, кружки и даже его собственный портрет. И в центре всей этой противоречивой картины находится не менее неоднозначный F.: он сидит в своём кресле с закрытыми глазами, покачивая головой в такт музыки, а выражение его лица рисует картину полного блаженства.

Таким спокойным и увлечённым композициями Вивальди F. встретить практически невозможно, ведь он постоянно куда-то мчится, чем-то занят, с кем-то громко беседует. Поэтому достаточно сложно даже представить, что такой пылкий и шустрый человек может слушать классику, интересоваться искусством, да и ко всему прочему зачитываться романами и стихами (в особенности любовными). Ох, уж эта любовь! Любовь, страсть и всё, что с ними связано, занимают отдельное место в сердце, душе, мыслях, в общем, во всей сущности F. Безумно тактильный, обходительный, романтик до глубины костей — всё это побуждает в нём тягу к поиску новых объектов обожания. И даже тот факт, что ему уже немало лет и он далеко не "свободный газ", не может укротить в нём дамского угодника. Сам же он не видит в этом ничего дурного: не старый кобель, а винтажный соблазнитель.

В противовес этому из его уст часто слышны упрёки и претензии в сторону женщин и их поступков: меркантильные, капризные, неразумные и многие другие, более оскорбительные высказывания. Именно эти грубость и вспыльчивость первоначально вызывают негативное отношение к F. как к преподавателю. Своим поведением он навлекает на себя проблемы в виде извечных жалоб на него по тому или иному поводу. Вдобавок к этому он имеет манеру говорить загадками, часто недоговаривая, якобы интригуя, что также подливает масло в огонь недопонимания между ним и окружающими. Однако F. трактует всё совершенно иначе, практически игнорируя возможность своей вины. Он создал себе образ (своеобразный защитный костюм), с которым практически слился воедино, что не позволяет ему увидеть себя со стороны, оценивать трезво свои действия.

Но кто бы мог подумать, что такому человеку может быть не чуждо чувство благодарности? К людям отзывчивым на его просьбы и слова, понимающим его оригинальный (или, как выражается он сам, "плоский") юмор, он способен проявить исключительную заботу, доброту и преданность. F. — человек, к которому всегда можно обратиться за помощью, и он действительно сделает всё, что в его силах. Ради своих друзей он готов пойти и на подвиги, даже если они заведомо повлекут за собой неприятные последствия. И эта его безрассудная самоотверженность — ещё один камень преткновения на пути к беззаботной жизни без жалоб и угроз.

Лекционная аудитория шумит, все заняты своими делами, и только один пламенный романтик у её подножия, ярко жестикулируя, доказывает неизменные истины, его собственные догмы, которые он познал в течение жизни.

— Вы вообще чем-то интересуетесь, гугленькие мои? — говорит F. громко, то и дело задевая чувства окружающей его толпы.

В глазах же его искры, в голове — мелодичная музыка. Верно, его просто так не убьёшь — он всё ещё живой!

Глава 2. O. Жуткий холод

Взгляд его туманный — без цели, без зацепки.

Странное место: вокруг людно, отопление давно уже включено, но почему-то холодно, пусто. Шум, громкий смех, постоянно кто-то мелькает перед глазами, но всё как будто в замедленном темпе, приглушённое.

Полное безразличие к происходящему и глубокое погружение в себя чувствуется во взгляде O. Всё это его не касается. Его здесь нет. Суровое, апатичное выражение лица, дополняемое непреодолимым айсбергом в его небесно-голубых глазах, создаёт пугающее впечатление. Неудивительно, что его не любят студенты.

Да, O. — обычный преподаватель, а то странное место — просто университетская кафедра. Казалось бы, находясь в такой обстановке, очень трудно абстрагироваться и ничего не замечать, но у него это получается лучше, чем у кого-либо. Медленно, уверенно, но в то же время словно на исходе сил, он передвигается по коридору кафедры, направляясь то в свой кабинет, то в аудиторию к студентам.

Это практически безжизненное состояние в одно мгновение сменяется надменным, высокомерным поведением, чаще проявляющимся среди толпы, в особенности в окружении коллег и начальства.

— Добрый день, — кланяется O., идущему ему навстречу пожилому профессору. O. пожимает ему руку и мило улыбается, словно кто-то в его голове резко нажал на рычаг под названием "светский образ". Слегка наклонённая назад голова, взгляд, устремлённый вперёд, нарочно никого не замечающий, — всё это про него. Со студентами общается холодно, никак к себе не располагая, любит съязвить и всеми способами показать своё умственное превосходство. Однако в обществе девушек O. включает дамского угодника и вовсе не против флирта, и, если кому-то удастся его заинтересовать, он не постесняется довольно смелых шуток (юмор у него, правда, хромает). Кажется, что его в принципе мало что стесняет.

Как ни странно, к приближающемуся концу рабочего дня O. относится всё так же апатично: его уход с работы ничем не отличается от прихода. В целом, вокруг него царит душераздирающее чувство разочарования и полное равнодушие к происходящему.

"Ужасно неприятный тип, — возникает мысль. — Зачем тратить на такого время?" С этим сложно не согласиться. Однако даже в такой, казалось бы, истинно отрицательной личности можно разглядеть черты, способные заинтересовать.

Например, его манера общения: он давно уже не мальчик-подросток, но, кажется, так и не научился речевому этикету. O. часто произносит глупые вещи.

— Ох, ох, ох... что ж я маленьким не сдох, — высокомерно произносит O. своим монотонным голосом ошибившемуся студенту.

Стыдно. Но смешно. Ужасно смешно...

Даже эта надменность выглядит совсем неестественно, наигранно. Ледяной, устрашающий взгляд идёт в противовес милой улыбке, украшенной ямочками на щеках. В такой момент трудно удержаться и не ответить тем же, хотя минуту назад охватывал невероятный страх. Только вот стоит кому-то из "недостойных" встретить O. в хорошем расположении духа, как глаза его резко округляются, будто от страха быть рассекреченным, а выражение лица в доли секунды становится суровым, недовольным.

— Хорошего Вам дня, O.! — то ли из любопытства, то ли из жалости скажет ему студентка.

— Спасибо... — тихо, с грустью вырвется у O., медленно, словно бесцельно, шагающего вперёд.

Сложно поверить, что такой человек вообще может существовать в реальности. Уж очень карикатурный: этакий неисправимый дементор Азкабана, вырвавшийся из вселенной Гарри Поттера, высасывающий всю радость, только проходя мимо. И всё же что-то человечное в нём прочувствовать можно, если бы не этот жуткий холод...

Глава 3. R. Вот такая штука

Дорого не значит громко.

Слабое освещение, резкий запах, непонятные слова. На стенах висят стенды с фотографиями, отражающими достижения кафедры и... юмор. Интересно, что это одна из немногих кафедр, где можно увидеть такой стенд.

В углу, в самом конце коридора, находится кабинет заведующего. Из него выходит коротко стриженный мужчина солидного возраста и крепкого телосложения. Твёрдой походкой он продвигается вдоль коридора. Встречая кого-то на своём пути, он слегка наклоняет голову в знак внимания.

Несмотря на немолодой возраст, R. предстаёт довольно бодрым, активным человеком. При выборе одежды он придерживается определённого стиля: чаще всего на нём пиджак из неплотной ткани и глубокого синего цвета гольф. Но особенно красиво сочетание белоснежной рубашки и полосатого галстука молочного цвета. Дополняют его образ плавные, изысканные движения рук и умиротворённый, но ясный голос. Выглядит совершенно: дорого и точно.

Поймать R. довольно трудно: человек он занятой. С ним в кабинете вечно кто-то находится: студенты, пересдающие экзамен, консультирующиеся с ним преподаватели. В общем, до того он нарасхват, что при ответе на вопрос студента: "Могу ли я к Вам сегодня подойти?" — отвечает иронично: "Ну попробуйте..."

Сам он выглядит достаточно уравновешенным, уверенным в себе человеком, что отражается в его плавной, неторопливой походке и подкрепляется манерой общения: очень учтиво и вежливо отвечает он на вопросы. Находясь рядом с ним, ощущается его "профессорский" авторитет, виден высокий уровень профессионализма. Атмосфера, создаваемая им, вовсе не надменная, не отталкивающая, а внушающая уважение, восхищение, даже по-родственному уютная. В силу того, что R. не раз стажировался за рубежом, он хорошо знает иностранные языки и, в отличие от других преподавателей его поколения, не стесняется говорить с правильным акцентом. Это звучит красиво и приятно слуху.

Можно с уверенностью сказать, что R. — "эталонный" профессор. Пример для подражания.

— Добрый день, друзья мои! Ну как оно? — приветствует студентов R., заходя в аудиторию.

Объясняет тему занятия он великолепно: разъясняет каждую деталь, рассказывает сложные процессы человеческим, понятным не профессионалу языком, но в то же время умело маневрирует нужными для запоминания и понимания терминами. Лектор из R. потрясающий. Его лекции, особенно для людей, интересующихся предметом, могут спокойно заменить просмотр любимого фильма: хочется слушать внимательно, следить за ходом мыслей и, как он выражается, "не терять нить событий". Будучи ещё молодым преподавателем, во времена, когда у лектора в распоряжении были только мел и доска, он впервые в университете догадался использовать таблички-указатели в качестве своеобразных слайдов с важными тезисами. Одним словом, новатор.

На своих занятиях R. создаёт дружественную обстановку, однако частенько бросает колкие "дедовские" шутки, которые хорошо держат в тонусе, но, по правде говоря, периодически задевают.

— Зачем говорить умное слово, если не знаете его значения? — Ну что, поумнели? — Не допираете?

Забавно, но по делу.

И в то же время, даже где-то принизив своего студента, R. всегда готов помочь понять трудный для него момент: он может несколько раз подряд рассказывать одно и то же, пока не дождётся хоть какого-то продвижения. Если это, конечно, не покажется для него "беллетристикой". Тут без вариантов: только одним своим взглядом и сменой тона он покажет, что ты сам виноват в своём незнании. В этом-то и заключаются сложности его характера: он очень прямолинеен, можно сказать, твердолобый. Сам он, конечно, объясняет это тем, что он прагматик, но окружающим бывает несладко.

— Ваше незнание не освобождает вас от ответственности! — сурово говорит он ошибившемуся студенту во время занятия.

— Вы что лекцию на калькуляторе записывали?! — отчитывает R. своего преподавателя за недостаточно качественную работу.

В такие моменты совсем не до шуток: R. способен одним взглядом заставить тебя спуститься с небес на землю. Он не терпит изъянов. Однако, говоря в его защиту, если R. увидит, что человек искренне раскаивается и готов исправляться, он всегда поддержит и поможет. Такой заботливый тиран.

И вот поэтому начальство относится к R. с признательностью, как и сотрудники его кафедры. Последние чётко выполняют его указания, но в то же время больше не со страхом, а с уважением: могут тактично возразить ему, попытаться отстоять свою точку зрения. Хотя спорить с ним очень сложно. Ведь всё у него должно быть выполнено лучшим образом, здесь и сейчас, чтобы он с важностью и нотками радости мог сказать:

— Вот такая штука! Цель достигнута.

Глава 4. T. Порочный круг

Он живёт так, будто за ним кто-то гонится. Но это давно неправда.

Весна. Дует лёгкий, ещё прохладный ветер, щебечут птицы и светит мягкое солнце. Несмотря на завораживающую красоту природы, внимание устремляется в сторону фигуры, довольно быстро направляющейся к дверям университета: слегка зажата, ни на чём конкретно не сфокусирована, погружена в мысли. Это мужчина лет шестидесяти, в чёрном пальто. В руках у него портфель, а на лице солнцезащитные очки. Ничего особенного, таких полно ранним утром.

Однако стоит ему снять очки, как сразу бросается в глаза его необычный взгляд. То ли всё дело в выпуклой посадке глаз, то ли в особенности поведения, но взгляд T. отдаёт лёгким сумасшествием. В целом, его рабочий образ можно описать как "безумный профессор": белый халат, характерная профессорская причёска, быстрая, но осторожная походка и этот взгляд. Он словно высматривает что-то, не рассчитывая быть замеченным.

— Здравствуйте! — звучит откуда-то из-за угла.

— Добрый день! — отвечает T., будто испугавшись.

Студентов T. особо не жалует: считает их ленивыми, невоспитанными и не упускает возможности пуститься в поучения уму-разуму. Причём делает он это не только во время собственных занятий, но и просто идя по коридору. Замечая, что кто-то из преподавателей отчитывает студента, T. всегда не прочь присоединиться.

— Опаздывать на лекции недопустимо, — говорит T. аудитории студентов. — Ну на одну, ну на две минуты... Но больше — недопустимо!

Как-то в университет поступило сообщение об экстренной ситуации. Все работники и учащиеся должны были покинуть помещение, и T., конечно же, знал об этом. Он незамедлительно исчез с кафедры (с большой вероятностью вместе с супругой, к которой он невообразимо сильно привязан), только вот своим студентам не сказал ни слова — они так и остались сидеть в неведении, до тех пор пока к ним не постучались. Преподавание не его призвание, но он твёрдо держится за это.

Будучи главой кафедры, он установил довольно своеобразные правила и методику оценивания, которые заурядному уму, скорее всего, никогда не понять. Иногда кажется, что знакомство с правилами происходило по принципу "сломанного телефона", потому что даже преподаватели кафедры не особо в них разобрались. Всё это создаёт впечатление полного хаоса.

Но за стенами кафедры T. становится другим. Несмотря на все старания, он производит впечатление довольно воспитанного, не такого уж и отталкивающего персонажа. Он придерживается скромной, очень правильной, по его мнению, жизни законопослушного гражданина: ему чужды излишки и роскошь (у него даже нет личного автомобиля). Каждый день, уходя с работы, он помогает своей супруге, которая работает по соседству, надеть верхнюю одежду.

— Будь осторожнее, — он берёт её под руку — и они вместе идут на автобусную остановку. Параллельно T. рассказывает ей что-то, она же кивает головой и изредка что-то отвечает... Забавная и даже милая картина.

В работе же T. не терпит нарушения правил, чего требует и от своих сотрудников. Любое отклонение от графика воспринимается им как грубое нарушение, вызывающее вспышку гнева. Находясь рядом с ним, ненароком наполняешься чувством потерянности, впадаешь в замешательство. T. настолько помешался на своих жёстких требованиях, настолько твёрдо уверен в правоте своего мировосприятия, что стал видеть во всех недругов, изначально неправильных людей.

В погоне за справедливостью и организованностью он стал похожим на белку в колесе: настолько разогнался, что любая непродолжительная остановка заносит его далеко назад, не давая возможности сориентироваться в пространстве, наконец остановиться. В таком положении ему остаётся только дальше набирать обороты, требовать от окружающих большего, что всё сильнее высасывает из него силы, ввергая в бессмысленный порочный круг...

Глава 5. U. Рациональная душевность

Такие люди – бриллианты. Их красота в уникальности.

Пейзажи водных глубин Байкала. Его невероятные ландшафты и удивительно чистый воздух опьяняют разум и завораживают настолько, что трудно оторваться... Но что это? На земле, казалось бы, совершенно неприметный предмет — сосновая шишка. И кто бы мог подумать, что эта самая шишка через несколько десятков лет окажется за сотни километров от своих собратьев. Она будет тихо лежать на полке рядом с другими "экспонатами" до того момента, пока какой-нибудь любопытный школьник не стащит её втихаря.

U. значительно выделяется среди других школьных учителей: своей сдержанной холодностью, богатым багажом знаний и, наконец, её заинтересованностью в предмете. Последнее может показаться неоднозначным, однако интерес U. не заканчивается только на знаниях детей: она сама вечно находится в изучении неизвестных ей сфер науки и жизни. Во время езды на велосипеде, прогулки с собакой или в путешествии U. всегда находит что-то интересное для демонстрации ученикам. Это тот учитель, который способен запрыгнуть на крупный трутовый гриб, чтобы суметь сорвать его, несколько раз "бороться" за корягу, на которой короеды создали причудливый рисунок. И каждый раз во время велопрогулки она заимствует у природы растущий рядом с дорожкой мох, мёртвых майских жуков, перья птиц и многие другие "интересные" вещи.

Именно это и произошло с той самой шишкой. Только вот попала она в руки U. ещё в её юности, когда они с отцом путешествовали по всей территории бывшего Советского Союза. Их путешествия были скорее вынужденными, чем спонтанными, ведь отец U. — военный врач.

U. не так легко будет вспомнить, сколько школ ей пришлось сменить, однако такие частые переезды, помимо небольшого дискомфорта, всё-таки принесли массу удивительных воспоминаний и... "сувениров". Так и начала собираться потрясающая коллекция разнообразных предметов, которая теперь служит наглядным материалом во время уроков U.

Помимо активности (даже экстремальности) и увлечённости, о которых узнаёшь только после более близкого знакомства, U. обладает и другими не менее интересными качествами. Например, её необычный и немного забавный способ выражения эмоций: одно состояние сменяется другим резко, без привычного плавного перехода. Это часто заставляет впадать в ступор, ведь не совсем понятно: пошутила она сейчас или говорит вполне серьёзно.

— U., иногда кажется, что у Вас есть всё, что только можно придумать, — говорят ей ученики.

— Ну... Не совсем, но многое, — загадочно улыбается U. — О! А хотите, покажу двухголовую змею?!

Её способности не терять самообладание в экстренной или напряжённой ситуации может позавидовать и фельдшер скорой помощи: она не паникует ни при виде переломанного пополам предплечья, ни во время дикого крика вывихнувшей коленную чашечку ученицы. Иногда кажется, будто U. в принципе редко что-либо волнует, но это только кажется.

В отношениях с отцом, который под конец жизни был тяжело болен, U. проявляла не только стальную стойкость и невообразимую силу духа, но и огромную заботу. Она могла навещать его практически по каждому звонку и ухаживала за ним со всей бережностью, даже если отец, от безвыходности своего положения, ворчал и был постоянно недоволен.

— U., ты как слон! — говорил он в то время, когда U. старалась аккуратно сменить ему нательное бельё или подложить под голову подушку.

Мало приятного, но U. всегда понимала, в чём причина его поведения. Она не взрывалась, а смиренно заботилась о своём близком человеке.

— Терпи, U., терпи! — произносила она сама себе каждый раз, когда было нелегко, продолжая заниматься не самыми простыми делами.

Иначе говоря, эти подозрения не имеют ничего общего с правдой. Просто U. — образцовый флегматик.

— Три всадника апокалипсиса существуют в этом мире: эпидемия, война и голод. Но именно благодаря им происходит регулирование численности населения. Это жизнь, — невозмутимым, до дрожи спокойным голосом объясняет U. своей ученице.

Было бы оплошностью пропустить внешний облик U., ибо, без доли сомнения, он является одной из её "фишек". Крупные голубо-зелёные глаза с умиротворённым, слегка уставшим взглядом изумительно сочетаются с вытянутой формой лица, аккуратными тонкими губами и изящной фигурой. В образе U. чувствуется щепотка аристократичности, особенно в дополнении к правильно подобранному гардеробу. U. обладает тихим и спокойным голосом, плавными и грациозными движениями. Настоящая "Леди Совершенство"!

Такой потрясающий контраст между активным участником этой жизни, прекрасно образованным и любознательным научным сотрудником, терпеливым и внимательным учителем и настолько чуткой, отзывчивой и впечатлительной натурой завораживает не слабее тех самых глубин Байкала. Находясь на занятиях и слушая объяснения U. или же беседуя с ней во внеучебное время, ненароком наполняешься странным, особенным чувством: чем-то одновременно здравым, разумным и тёплым, сердечным. Словом, "рациональной душевностью"...

Глава 6. N. Тихое безумие

Она не создаёт шум. Просто делает то, что считает правильным.

Офисная дверь. На ней висит объявление: "Просьба все документы и рефераты оставлять в лаборантской". Довольно интересное обращение заведующего к обучающимся: создаётся впечатление, что "лишним" встречам здесь не рады. Если поднять голову, то можно заметить ещё одну особенность: камеры видеонаблюдения (целых две штуки). Одна из них над кабинетом заведующего, а вторая — как раз над лаборантской. Видимо, доверие не их конёк.

Слышится звук открывающегося дверного замка, но не снаружи — изнутри. Медленно распахивается дверь, и из кабинета выходит высокая женщина среднего возраста. На ней брюки и рубашка, но не строгого, официального стиля, а свободного, больше повседневного. Сразу бросается в глаза её причёска: очень необычно для женщины этих лет быть настолько коротко остриженной, да ещё и с своеобразной "естественной" укладкой. В целом, создаётся образ недавно пробудившегося человека, уснувшего во время тяжёлой работы. Однако нельзя сказать, что N. несимпатичная женщина: у неё аккуратные черты лица, располагающая улыбка и гармоничный голос.

Но она не всегда выглядела именно так. Обратившись к фотографиям прошлых лет, можно отметить любопытную вещь: раньше глаза её блестели, улыбка была невообразимо яркой. Трудно поверить, что это один и тот же человек. Словно жизнь разделилась на "до" и "после". И её война именно сейчас.

Вдобавок к внешнему виду, "солдата" из N. делает и её поведение: говорит тихо, чётко, ведёт себя сдержанно, редко выходит из своего кабинета. На занятиях обращается к студентам по фамилии, а при ответе смотрит в экран телефона, не обращая никакого внимания и никак не реагируя на отвечающего. Чаще всего за монологом студента идёт череда вопросов от неё, на которые отвечать можно бесконечно долго. Опрос этот чем-то напоминает допрос, где из вас стараются вытянуть всё, что вы только можете рассказать.

— Ну, продолжайте. Что ещё происходило в тот период? — выпытывает N. и так уже выдохшегося студента.

Тем не менее, проходит это достаточно спокойно, хоть и напряжённо. Баллами, правда, N. не обижает, но сил практически не оставляет.

А вообще, она больше любит сама говорить: может всё время занятия разъяснять какую-то тему, то и дело отклоняясь, уходя в собственные рассуждения. Вслушиваясь в этот разговор, нетрудно отметить, что N. обладает твёрдой жизненной позицией и чётким мнением по каждому вопросу. Хоть она и не раз говорила, что "у каждого человека есть мнение", свою точку зрения N. ставит превыше других.

— Я не считаю — я знаю. Все вы хотите только одного: после трёх лет крематория получить свои три года санатория. Так ведь? Лень — самая главная проблема нынешнего поколения, — постоянно слышно от неё.

"Знаю" — интересное слово в контексте чужого мировоззрения. Довольно забавно быть убеждённым в том, что всё про всех знаешь. И именно это является отличительной чертой N. Чертой характера и серьёзным препятствием для коммуникации.

А всё дело в том, что свои убеждения она готова защищать до конца, прибегая к всевозможным методам воздействия на "противника". Этим противником может стать кто угодно: студент во время занятия, имеющий иной взгляд на вопрос; преподаватель кафедры или вовсе обычный человек, которого она только подозревает в посягательстве на нарушение признаваемых ею правил. И не только на кафедре, а во всём университете. В последнем случае N. даже не посмотрит, насколько силён её "соперник" и способен ли дать ей отпор: она будет действовать уверенно и точно, пока не достигнет своей цели. Проучить, наказать или вовсе избавиться.

На занятиях из уст N. рассказ о философии Ницше звучит обычно, никак не окрашено, вплоть до того момента, пока не будет процитировано:

— Толкни падающего... Как вам, а?

Затем последует смех, такой тихий, по-доброму спокойный, точно такой же, как тот, который прозвучит при виде студента, плачущего после сдачи зачёта.

— Так надо, всё в порядке, — скажет она находящемуся в ужасе преподавателю. А затем спокойно, как ни в чём не бывало, учтиво обратится к следующему:

— Что вы стоите? Присаживайтесь, тяните билет.

Ни одна мышца не дрогнет на её лице, и никак не изменится её голос в тот момент. На это у неё свои причины.

Однако, заглянув в кабинет N. и оглянувшись по сторонам, снова наполняешься противоречивыми чувствами: вокруг рабочего стола такого сдержанного, хладнокровного человека развешаны чёрно-белые фотографии... ребёнка. Неизвестно, кто он и какое место занимает в её сердце, но ясно одно — важное. Возможно, единственное достойное.

Полдень. Щелчок дверного замка. И снова пустой кабинет, словно алтарь, в котором каждый день, в перерывах между занятиями и совещаниями, находится только один "достойный" человек. Человек с определённой миссией, всё глубже и глубже погружающийся в своё тихое безумие.

Глава 7. A. Хочу вам верить

Он прекрасен. Не потому, что прав. А потому что настоящий.

Стойкий запах сигарет. Слегка согревающие лучи утреннего солнца. Шум настольного радио. На столе чашка крепко заваренного чёрного кофе, где-то отдалённо звучит приятный голос чтеца аудиокниги. Глоток, ещё один... Стук в дверь!

— Да-да, заходите! — мягко и учтиво звучит из-за двери.

В глубине кабинета — широкоплечий мужчина зрелого возраста. Он высокого роста, стройного телосложения, с лёгкой сутулостью. На нём белый халат, медицинский костюм графитового цвета и... очки на верёвочке. Такой образ интеллигентного профессора, подкрепляющийся его вежливой улыбкой и мягким, но уставшим взглядом.

Но умиротворение обманчиво. В дверь постоянно кто-то стучится, а он вынужден каждый раз учтиво вставать из-за своего рабочего места и отвечать на чьи-то вопросы. Студенты, коллеги-врачи, преподаватели, пациенты. Все хотят на консультацию к A., ведь в своей сфере он один из лучших. И он это знает, но никогда не скажет вслух.

— Дети мои, — обращается A. к своим студентам, — я в своей жизни не так уж и много пробовал. Мне повезло сразу оказаться на своём месте.

Чтение лекций — это конёк A. Помимо отточенной, грамотной речи у него потрясающий голос. Он глубокий, объёмный и невероятно мелодичный. Таким голосом бы записывать аудиокниги и слушать их в качестве медитации.

На врачебном обходе A. всё с теми же вниманием и обходительностью выслушивает случай каждого пациента, аккуратно их осматривает. Особенного внимания заслуживает его общение с детьми: он — большой, сильный дядя — довольно часто вызывает у малышей испуг при первом контакте. Но с каким же трепетом он успокаивает маленького человечка, да ещё и так, чтобы была возможность показать его студентам. Такая отцовская нежность.

Это отеческое отношение у A. и ко всем младшим сотрудникам: студентам, молодым врачам.

— Ну что, не замучали тебя там, труженик? — с улыбкой поинтересуется A., похлопает по плечу и добавит: — Молодец.

В операционной A. выглядит не менее статно и органично, чем на занятиях и лекциях. Такой высокий, видный мужчина живописно смотрится у операционного стола, но главная изюминка не в этом. Дело в том, что A. работает с мелкими частями тела человека — и этот контраст великана и мелкой работы вызывает резонанс.

— Подай, пожалуйста, скальпелёчек, — прозвучит из его уст.

Такое забавное зрелище. Восторг. Нет, шедевр!

Скальпель. Пинцет. Зажим. Шить. Движения чёткие, плавные, но... заметно лёгкое дрожание рук.

— Поднимите кто-нибудь телефон. Кто там звонит?

На экране телефона в качестве заставки — совместное фото A. и его жены. Они обнимают друг друга, A. выглядит очень счастливым.

Кабинет. Компьютер, чашка кофе, а на подоконнике, по правую руку A., стоит портрет. Это портрет его жены. Его студенческая любовь. Его поддержка. Его боль.

Университет, вокруг шумно. A. идёт, погружённый в свои мысли, среди толпы студентов. Ещё не так давно почти каждый студент знал, кто он. Сейчас же их всё меньше.

— Здравствуйте, A.! — громко скажет кто-то из толпы.

— Добрый день! — немного неестественно улыбнётся A., а взгляд останется всё тем же грустным, уставшим, но мягким.

"Я хочу вам верить" — прозвучит где-то в подсознании A., несмотря на недавние обиды. Всем вам.

Заключение

Каждый день — десятки людей. Сотни жизней — мимо. Мы живём, совершенно не задумываясь о них, не придавая значения.

Безусловно, невозможно погружаться в каждую историю с головой: слишком много, слишком сложно и больно. Но это вовсе необязательно.

Иногда, в передышке между трудом и заботами о собственном "я", стоит оглянуться и приглядеться к окружающему. И тогда может обнаружиться так много удивительного в привычных нам явлениях. В этих совершенно обычных, но временами слишком сложных, невероятных... обыкновенных людях.