Обсессия

Глава 1

Тяжелый воздух витал в сухой маленькой комнате. Полы в ней были украшены узорчатой плиткой, которая в некоторых местах разбилась. Плитка была очень хрупкой. Однотонные гобелены полностью покрыли стены. Выглядело все так, словно владелец комнаты старался не оставить ни одного открытого места на деревянных стенах.

В углу комнаты находился грязный стол, на нем лежали письма. Открытые, нетронутые и даже порванные в клочья. По тому, как сильно пожелтели со временем бумажки, можно было судить о запущенности этого места.

Но несмотря на все это, напротив стола сидел сутулый мужчина с неухоженными волосами. Слой жира на волосах даже поблескивал в свете догорающих свеч, коих было ровно девять на столе. Удивительным в этом зрелище было то, что расплавленное сало не растекалась по столу и, тем более, по холодному полу. Оно аккуратно собиралось в специальных выпуклых подставках, на которых стояли свечи.

Сам же человек судорожно что-то писал на новой бумаге. Через некоторое время, после буквально трех строчек на пустом листе, его молодое лицо тут же приобрело страдальческое выражение. Выражение, которое можно увидеть только у человека, испытывающегося ужаснейшие муки. Если бы кто-нибудь увидел такое зрелище, его душевное состояние в этот же момент бы ухудшилось.

После этого он, словно в панике, помял лист и с силой выкинул его подальше. Полетев по баллистической траектории в сторону закрытого ставнями окна, комок бумаги отскочил от деревянного подоконника.

Шершавый стук. Еще один, уже более тихий. И еще один.

Остановилась смятая бумажка у ног единственного обитателя этого тесного пространства.

Яростный взгляд. Сердитое лицо, покрытое ранними морщинами. Человек сжал кулаки и напряг мышцы ног. Не успела его негативная аура распространиться по комнате, он начал в истерике стучать своими ступнями по бумажке. И продолжался этот совершенно иррациональный процесс еще долго.

Пока не раздался глухой треск напольной плитки. Пострадавшая ни за что плитка лопнула, а вместе с ней испортилась еще одно место в уже покрытом болячками полу.

Успокоившись, паренек уселся за стол, по его лбу тек пот. Пот смешался с жиром волос и пылью в воздухе, и, как итог, прическа стала еще грязнее.

Издавались тяжелые вздохи. Настолько тяжелые, что поток воздуха, случайно направившийся в сторону беспорядочных писем, сдул несколько. Это в свою очередь привело к тому, что одна из девяти свеч потухла.

И в этот же момент паренек начал искать спички.

Казалось бы, силы в этом физически не развитом теле должны были уже иссякнуть, но владелец комнаты с новым рвением продолжал копаться в беспорядке. Письма улетали со стола, образуя новый слой мусора на полу. По этим слоям, темным снизу, и более светлым сверху, можно было даже определить, как часто происходили такие истерики.

Наконец, спички были найдены. Свеча зажглась.

И почти в тот же момент потухла. Благодаря усилием того, кто ее зажег.

Зажглась. Потухла.

И так всего девять раз.

Во время этого процесса паренек несколько раз дергался, как будто его что-то отвлекало или возникал резкий звук. Такое бывает, когда в вашу комнату без стука кто-то заходит. Но в этом случае никто дверь не открывал, а звук издавало только трение спички об коробок.

Взяв перо и новый белый лист из нетронутой хаосом стопки, мужчина начал писать новые строки.

Слова такие же, как и до этого. Ровно двадцать семь слов, девять в каждой строке.

И снова.

Сплющенный комок бумаги.

Треснувшая плитка.

Странный ритуал повторился.

На этот же раз ни одна из свеч не потухла от ветра, однако каждая была погашена и зажжена девять раз. В общей сложности восемьдесят один раз.

Подойдя к закрытому окну, мужчина поднял ставни и заметил, что наступил вечер. Он улыбнулся странной, нерешительной улыбкой. И произнес впервые за этот день слова.

И так же впервые он ощутил облегчение, а из головы исчезли все мысли.

— Еще четыре дня.