Обложка Общага

Общага

Дан Иил

0% прочитано
Стандартный
Дан Иил

Общага

Глава 1

Вообще-то, это - не общага. Это апартаменты, как их называют по-местному. Это многоэтажные здания с длинными коридорами в две стороны от лифта.

Некоторые живут на аренде в апартаментах по двадцать-тридцать лет. Некоторые переезжают за новой работой и могут легко менять одну квартиру на другую.

Так вот, дело было в таком доме, на улице Парковая, на десятом этаже.

На полу в коридоре лежал бежевый, запятнанный ковролин. По стенам бежали блики света, который попадал внутрь через выход на общий балкон в конце коридора. Из дверных щелей квартир сочились ароматы карри, жареной рыбы и обрывки разговоров на всевозможных языках.

***

В двухкомнатной квартире под номер 1007 жил мужчина. Всегда приветливый. Всегда на позитиве. Всегда за аренду платил вовремя и не возмущался, когда ее поднимали. Местные сокращали его имя на свой лад и называли его Ник.

За эти годы он, как хомяк, что только не затащил к себе в нору. То телевизор, то кресло, то ковер, то картину.

Из-за своей фигуры, круглых щек и очков, он и в самом деле походил на хомяка.

Два года назад Ник сделал ремонт. Соседи то и дело стучались, то в потолок, то по трубам, то в дверь, чтобы поругаться. Он покорно выслушивал возмущения и жалобы и соглашался, что вечером после работы надо отдыхать, что в выходные утром надо спать, но продолжал работу.

- Для кого готовишь гнездышко, Ник? – при встрече спросил его домоуправляющий.

- Для себя! – не задумываясь ответил Ник - А зачем мне кто-то еще?

- Элементарно… чтобы не скучно жилось… чтобы спину кто-то потер…

- Если есть внутренняя гармония, скучно и не бывает.

В тот день Ник достал из морозилки бутылку водки и, движением Ивана Грозного, поставил ее на икеевский стол. Он только что проснулся после пятидневного запоя, за которые прикончил семь бутылок.

На столе со вчерашнего вечера лежали открытый пакет чипсов и покусанное яблоко, стояла кружка с эмблемой бейсбольной команды. Он сел на стул, купленный вместе со столом, и задумался.

- Иди сюда. Садись-ка. – грубо произнес он на своем языке. - Ну, рассказывай.

Ник положил дольку жареной картошки на язык, медленно завел язык за зубы и с жадностью пережевал.

- Ага. Рассказывать мне еще будешь... Замолчи лучше! - закричал Ник в воздух.

Он смотрел на стул, стоящий рядом, и зло фырчал. Какое-то время он продолжал бубнить непонятные даже ему звуки и потом снова выкрикнул:

- Замолчи говорю... Лучше заткнись!

Мужчина попытался встать, но как будто передумал, как будто понял, что лучше не предпринимать никаких действий.

- А... и ты здесь. Ну... чё, вон садись. - он показал на тот же стул рядом с собой, где секунду назад сидела его пожилая мать - С работой как, нормально? Платят? Да я знаю, что платят. Вижу. А я вот - расти росту, а зарплату подняли как раз на бутылку водки... Будешь? – он взял бутылку, посмотрел на уровень жидкости внутри, плеснул её в кружку и продолжил монолог:

- Тебе то... денег девать некуда, говорят... ну жри их тогда...

Ник встал. Подошел к холодильнику. Достал пачку сосисок, вытащил две и положил каждую в отдельную тарелку. Вернулся за стол, подвинул одну тарелку к противоположному краю и кивнул:

- Поешь... Хочешь?! Поешь, брат...!

После этого он запрокинул кружку вверх дном и вылил водку прямиком в горло. За два укуса сосиска исчезла у Ника во рту.

- А ты че приперлась? - он снова посмотрел в сторону - Кто звал? - Ник медленно перевел взгляд на стул и, сменив тон на оправдывающий, продолжил - Я же сам от тебя ушел. Претензий нет вообще. Да, просто не любил. Никогда.

Он затих и отвернулся в окно. Свежая волна алкоголя прокатилась под кожей Ника. Щеки опустились вниз и оттянули за собой нижние веки. Нижняя губа поползла вперед.

- Сколько уже лет прошло? Ты зачем тут?

Он посмотрел на стул и вдруг судорожным движением ударил по столу и завизжал:

- Уходи! Чтобы глаза мои тебя больше не видели!

***

Крик за стенкой застал соседа из 1006 и его сына за занятиями. В это время они обычно читали вслух религиозные книги и заучивали молитвы.

Последнюю неделю сосед только и делал, что молился. Почти не ел, не разговаривал, читал одну и ту же книгу в обветшалом переплете и спал, один на диване.

Оба в торжественной одежде: белых плотных выглаженных рубашках, черных широких брюках и ермолках, они сидели за лакированным круглым столом. Мальчик, с конопатым носом и светлыми, почти рыжими, глазами, тонким голосом повторял за отцовским гипнотизирующим бормотанием. Каждый раз, когда мальчик наклонялся к книге, он ловил и заправлял за уши пейсы, которые игриво прыгали, перед лицом, как пружинки.

За последние дни они привыкли к возгласам за стеной и научились не обращать внимания. Но в этот раз крик казался более сочным, с большим пылом и чувством, что они на секунду остановились, посмотрели друга на друга, закрыли глаза и, под громкое тиканье старинных настенных часов, подумали о тяжелом испытании и о награде за его преодоление.

***

Крик пьяного Ника переплетался с голосом Анны. Маленькой пятилетней девчушки из квартиры 1107. Она часто звенела как велосипедный звонок, а иногда переходила на гогот, и словно захлебывалась смехом.

В тот момент Анна бегала по всей квартире, заполняя каждый угол звуками искренней радости. Она садилась на пол, тыкала в сторону отца и смеялась. Затем прибегала в комнату, где на диване сидела ее мама, давясь словами, с трудом могла произнести лишь слово "Папа…", и снова расходилась смехом. Как только Анна начинала затихать, из спальни вновь доносился громкий скрип, похожий на тот, который издает деревянная старая телега, наскочив на камень, и девчонка снова заводилась.

- Хватит ржать как кО-Онь! - крикнул из комнаты ее отец и на последнем слоге громко и протяжно икнул. От этого Анна снова взорвалась. Девочку даже немного подбросила в воздух от смеха.

- Я не конь! - смогла остановиться Анна - я единорог! - и в этот момент до них донесся вопль соседа из 1007 – «Уходи!».

- Я вас прошу, замолчите хоть на минуту! – мама давила пальцами на виски. Она смотрела на кучерявую дочку, но не могла даже улыбнуться. Перед ней лежала пачка бумаг: сверху листок с уведомлением о вынужденной приостановки фабрики и сокращении мужа, а под уведомлением счета, счета, счета.

***

Смех и вопль проникал в квартиру 1008, где жил молодой мужчина по имени Иэн. Он ходил по скрипучему паркету из комнаты в комнату и стонал. Иэн бросал свое тело то на диван, то на кровать, то на пол и мог, не шевелясь, проваляться так несколько часов подряд. И все это время по накатанным дорожкам бежали крупные капли, которые то затекали в уши, то запутывались в волосах.

Неделю назад, к приезду Мэй, на него напало желание отгенералить квартиру. Иэн решил капитально вымести, выскрести и отмыть грязь из каждого угла. Он перемыл посуду и кухонный гарнитур. Затем протер все поверхностях от пыли в гостиной, спальне, туалете, и коридоре. На следующий день он добрался до окон. Потом прошёлся пылесосом по дивану, матрацу и верхней одежде. Когда он проходил тряпкой по полу на второй раз, он тщательно собирал пену от первой помывки и не забывал про плинтуса.

Все это время в его ушах играла музыка. Он переключался с джаза на лофт на классику на рок, и так по кругу. Когда надоедала музыка, молодой человек включал сериалы, документалки или юмористические шоу. Потом он звонил друзьям. Бессмысленная болтовня длилась часами, ну и конечно ни один разговор не обходился без обсуждения самой главной темы.

Если звонили с работы, Иэн мгновенно находил нужную информацию в электронной почте или в сетевых папках. Умея быстро делать работу, у него оставалось много времени, которое провисал в блогах, видео, играх, и чатах.

Во время генеральной уборки Иэн подвинул диван, и ножкой зацепил интернет кабель. Прозрачный разъем остался сидеть в гнезде, а разноцветные проводки выскочили наружу. Когда Иэн взял кабель в руку, проводки торчали вверх, как будто застыли в жесте "Дай пять!".

- Рукажопное рукажопище… – сказал он сам себе – Вот сейчас на этом кабеле и повесься!

Злость затряслась в его теле, и мочевой пузырь потащил Иэна в туалет.

Мужчина сразу схватил телефон, Он смахнул с дисплея сообщение от Мэй: «Задерживаюсь на денек… Тут весело! Напишу. Целую» с алыми губами в конце сообщения, и начал искать номер интернет компании.

Ник встал над унитазом, держа телефон в левой руке. Не успев сдвинуть штаны, он большим пальцем ударил по кнопке на экране, и телефон улетел прямиком в устье фаянсовой ракушку. В тот момент связь с миром перестала существовать.

Иэн часами смотрел в окно. Его большой палец произвольно дергался, как будто толкал по экрану статьи в новостной ленте, фотографии со знакомыми лицами и с незнакомыми полураздетыми телами, новые видео и сообщения. Его уши требовали вибраций от битов мелодий, а мозг - информации. Но перед ним застыли лишь серые здания, голые стволы деревьев, старый фонарный столб и пустынная улица.

«Куда улетела Мэй? Кто эта подруга?».

Десять дней назад Мэй попросила отвезти ее в аэропорт:

- Ты куда намылилась? - спросил Иэн.

- К подруге детства. На девичник. На пару дней - она кинула пакетик с ромашкой в любимую кружку Иэна и залила кипяток - Да какая тебе разница!? Не завидуй!

- Просто фигня вокруг происходит...

- Какая фигня? Очередную панику раздувают в интернете? Вот и вся фигня! Не закроют же они аэропорты! – Мэй поставила на стол горячую кружку и села напротив, хитро улыбаясь, сжав губы - Кстати и забрать нужно будет! Я на пару дней всего.

- Уверена?

Мэй не ответила, а лишь кивнула, прищурив один глаз.

Перед тем как выскочить под дождь из машины, Мэй чмокнула Иэна в щеку. Он подождал, когда подруга скроется за стеклянными дверями аэропорта и уехал.

Иэн не знал, что эта подруга под два метра ростом, сто пятнадцать килограмм нетто. Мэй познакомилась с ним три месяца назад, когда тот прилетал в командировку и случайно зашел в бар, как раз в смену Мэй.

Мэй и ее новый друг проводили вечер в обжигающем джакузи, пили пиво из запотевших бутылок, тискались и щекотались.

Прямо в тот самый момент в доме послышались детский спор и женский строгий голос:

- Мальчики, успокойтесь! Давайте сделаем папе сюрприз!

В то время , когда Мэй пробегала через гостиную сквозь окаменевшую жену и двух сыновей её друга, один из мальчишек радостно закричал:

- Папа! Тебе нравится сюрприз, что мы приехали?

Мэй чуть не стошнило.

Заигравшись в любовь, Мэй и её женатый друг пропустили все последние новости, и то, что аэропорты ограничили число рейсов, и то, что переполненные отели не принимают новых гостей, и то, что даже такси не выезжали на вызовы.

Номер Иэна не отвечал. Сумочка осталась у женатого друга, сетевой статус которого уже несколько часов - офф-лайн. Пустая улица незнакомого города. В кармане куртки лишь телефон, с десятью процентами зарядки, немного наличных, пустая кредитная карта, помада, и ключи от квартиры. Той самой квартиры, где возле окна стоит Иэн и слышатся звуки пианино.

***

- Следи за левой рукой... - стальным голосом говорила Ила - Держи ее над клавишами! Сколько я могу это повторять?!

В квартире 0907, под крики соседа сверху, десятилетний мальчик старательно играл новый этюд Черни. Он так боялся, что мама снова назовет его бездарным лентяем и от этого его пальцы дрожали, срывались и фальшивили.

- Опять! Опять ты здесь ошибся! Что с тобой? - требовала женщина.

В гостиную вошел отец. Он прошел в кухонную зону, завел кофе-машину и открыл дверцу холодильника.

- Нет молока? - тихо, чтобы его никто не услышал, удивленно сказал он.

- Надо открыть новый пакет и перелить молоко в графин! - скомандовала Ила.

- А графин где?

- В посудомоечной машине... Где посудомоечная машина знаешь?

Мужчина достал кружку с горячим кофе, вынул охлажденный пакет с молоком и чистый графин. Он отрезал ножом уголок и пакет тут же потерял форму и сложился, разбрызгивая молоко по столу. Мальчик продолжал играть этюд, делая паузы для того, чтобы посмотреть на ноты, а его мама замолчала.

Кофе успел остыть, пока мужчина собирал пролитое молоко со стола и с пола.

- Вот. Умница. Теперь ты можешь своей маме рассказать, как ты помогаешь своей жене на кухне... Чтобы она тебя похвалила.

- Тебе кто-то покусал? Ты чего на всех лаешь сегодня?

После этих слов лицо Илы порозовело. Над верхней губой выступили испарины. Глаза стали цвета черного агата. Она вскочила со стула, широкими шагами подошла к мужу, направила указательный палец ему в лицо и поймала его взгляд. Мужчина держал кружку кофе с молоком и молчал. Губы женщины беззвучно дергались, как бы читая заклинания.

- Как ты смеешь?! Как ты смеешь?! Как ты смеешь?! - из ее больших глаз выступили слезинки – я только и делаю, что подбираю за тобой… обслуживаю… как рабыня… как пленница!

Ее шепот звучал как порывы ветра в февральскую вьюжную ночь, и оно быстро ушла в спальню.

***

Тянулся десятый день их вынужденной изоляции. Десять дней взаперти, под строгим запретом и жутким страхом покидать дома. Десять дней самопознания и переоценки.

***

За стенкой раздался выстрел. В воздухе, во всех квартирах, повис оглушительный страх, который растворился в идеальную тишину. Только тиканье старинных часов просачивалось сквозь неё и сквозь стены.

Выстрел прогремел у соседа, который целыми днями ругался с воображаемыми гостями.

Всё замерло.

Кто-то стоял на цыпочках у двери. Кто-то лег на пол. Кто-то оставался стоять на кухне с кружкой в руках. Но все, как один, подумали, что полицию обязательно вызовет кто-то другой.

- Ненавижу! - закричал пьяный Ник и раздались еще два выстрела. Сразу же на горячей линии службы спасения в очередь встали десять звонков, которые спешили сообщить о стрельбе в апартаментах на улице Парковая.

Через час офицеры полиции, одетые в защитные резиновые костюмы и черные респираторы, выволокли Ника из квартиры и протащили по бежевому ковролину. Он отчаянно, во весь голос, кричал фразу на никому не понятном языке и смотрел то на одного, то на другого полицейского.

- Мне одиноко, мужики! Поговорите со мной, пожалуйста! Мне очень одиноко! - вопил Ник, но его никто не понимал.

Мужчина в ермолке убрал ухо от замочной скважины, навесил дверную цепочку и вернулся к столу за книгу.

- Все будет хорошо… – сказал он сыну.

- Все будет хорошо… – шептал папа, обнимая Анну и маму.

- Все будет хорошо… - мужчина протянул чашку кофе Иле – Прости…

На дороге замаячило белое пятно. Оно быстро приняло форму машины, которая остановилась возле старого фонарного столба. Из машины вышла Мэй.

Дан Иил 03.2020

Спасибо за чтение

Вернуться к книге