Обоснованный риск

Глава 1

Закончив в операционной, Градов спустился по лестнице на этаж ниже и, преодолев длинный коридор с отваливающейся на стенах штукатуркой, направился в ординаторскую. У самой двери мечта о глотке горячего кофе была разбита старшей медсестрой, озабоченно сообщившей, что его искал Царь. «Срочно» — добавила она, видимо, прочитав в его глазах желание отложить это удовольствие.

Заведующий хирургическим отделением Царевский солидно восседал за столом, изучая через массивные очки разложенные ровными стопками документы.

Подняв глаза на вошедшего в кабинет Градова, улыбнулся и они обменялись приветствиями. Затем Царевский сочувственно произнес:

— Роман Юрьевич, мне из следственного комитета звонили, тебя на завтра приглашают. Как я понял, снова возникли вопросы по смерти Игнатьева.

— Но ведь уже девять месяцев прошло, много раз давал объяснения. Экспертиза проводилась — я всё сделал правильно. В возбуждении уголовного дела отказали. Вы же знаете, историю раздули на ровном месте с подачи его родственника из областного правительства.

— Я слышал, он на Москву выход нашёл, может оттуда ветер. Да что они могут сделать? Только нервы помотать. Не переживай — сходи, ещё раз всё объясни, а я всегда поддержу.

Когда Градов, наконец, добрался до ординаторской, его мрачный вид не укрылся от коллег.

— К следователю? Да ты среди своих, братан, — улыбнулся анестезиолог Липатов, — Михалыча сейчас таскают по жалобе, типа, диагноз неправильный поставил, медсестру за наркотики — отчёт по ампулам промедола не сошёлся, у меня через неделю суд по иску бывшего пациента. Все невесело рассмеялись.

Весь оставшийся день он не мог избавиться от внутренней тревоги. Только вечером, вернувшись домой к жене и сыну, послушав их весёлые истории за ужином, поучаствовав в решении домашнего задания по «матише», поиграв с Игорьком, он смог отключиться от навязчивых мыслей, которые уже казались далёкими и нереальными.

С утра в назначенное время он сидел в кабинете перед массивным столом. Следователь был незнакомый – суровый мужчина в погонах майора. Справа от Градова на стуле со скучающим видом расположился сухопарый седой человек в мятом костюме. Роман приготовился отвечать на вопросы, которые задавались уже много раз. Но вместо этого услышал совсем другое:

— Гражданин Градов, разъясняю, что ранее принятое решение об отсутствии события преступления отменено и в отношении вас возбуждено уголовное дело, — произнёс следователь сухим голосом. Дальнейшие слова доносились сквозь дымку — …при проведении хирургической операции допущены нарушения… повлекли смерть пациента… оказал услугу, не отвечающую требованиям безопасности… назначен адвокат…

Он отказывался верить в происходящее.

— Это абсурд! Проводя в ходе операции рассечение, я рисковал, но это был риск, дающий шанс выжить. Чуда не случилось, но другого выхода не было. Для всех специалистов это очевидно! — взорвался Роман.

— Вы обязаны были получить согласие на эту часть операции от пациента или его законных представителей, кроме того, были допущены другие отступления от процедуры, что подтверждается повторным заключением эксперта.

Градов изумлённо посмотрел на следователя. Да он просто совсем не разобрался. Роман стал эмоционально объяснять то, что для него было очевидным. Согласия пациента невозможно было получить, поскольку шла операция и тот был под наркозом, а ограниченность по времени исключала вызов родственников, «отступления от процедуры» не имели никакого отношения к ходу операции.

— Мне понятна ваша линия защиты. Ваши слова будут занесены в протокол, — прозвучали слова следователя с интонацией из яндекс-навигатора.

Градов беспомощно посмотрел на седовласого адвоката, но тот, уже поняв, что гонорар не предвидится, лишь молча разглядывал стену.

Подписав протокол, Роман поднялся и направился к выходу. Неожиданно за спиной раздалось:

— Роман Юрьевич! Вас никто не отпускал. Вы подозреваетесь в совершении тяжкого преступления, а ваша позиция свидетельствует о намерении противодействовать ходу расследования. Поэтому у меня имеются основания для вашего задержания.

События разворачивались стремительно. Конвой, наручники, автозак, снятие отпечатков пальцев, камера. Бесконечные дни неизвестности и ожидания в замкнутом, переполненном людьми пространстве со спёртым прокуренным воздухом.

Его выпустили спустя четыре месяца, когда следователь стал готовить дело к передаче в суд. Следственный изолятор изрядно осунувшийся Роман покидал с пухлой пачкой отписок на жалобы. Многие сокамерники не верили в своё оправдание, но ведь его выпустили, хоть и на подписку. И разберутся. Обязательно.

Дома его ждали жена и сын. Он долго обнимал то Ольгу, то Игорька, не мог насмотреться на родные лица. После приготовленного по-праздничному ужина, когда сын уснул прямо за столом, они ещё долго сидели с супругой, темы для разговора не заканчивались. Он встретил рассвет нежно поглаживая волосы любимой, которая впервые за это время спокойно спала, положив голову на его плечо.

Утренняя суета со сборами на работу и в школу навеяла Роману мысль о том, что теперь всё будет как раньше, но голос внутри нашёптывал обратное. Перед уходом Ольга серьезно посмотрела на него:

– Не хотела вчера говорить. Последние два месяца мне нечем было платить за ипотеку, из банка пришло второе предупреждение.

Он успокоил её, что всё уладит. Оделся и направился на работу.

Перед кабинетом заведующего его перехватила начальница отдела кадров, которая сообщила, что Царь в командировке, а Градову необходимо подписать заявление по собственному.

— Пойми, всё руководство больницы тебя поддерживает. Из департамента требовали уволить по-плохому. Главному пришлось на конфликт идти. Но отстояли. Подписывай и радуйся, что без «волчьего билета» обошлось.

Скрипнув зубами, Роман подписал.

Дома он залез в интернет в надежде найти поддержку в виде народного возмущения. Но попались лишь короткие новости об аресте врача, загубившего пациента, и совсем недавняя — о том, что врач душегуб выпущен на свободу. Под новостью более сотни комментариев с требованием вернуть мерзавца обратно за решетку.

За ужином Градов с досадой рассказывал супруге о том, как сходил на работу и о равнодушии коллег.

Игорёк, молча уплетавший макароны, услышав про врачей, тихо спросил:

— Папа, а это правда, что ты убил человека?

…На следующее утро Роман записал видеообращение к руководителю следственного комитета, которое выложил во все известные ему интернет-каналы. В двадцатиминутном ролике он, испытывая мощный душевный подъём, говорил о своём деле, о назначении врача, о том, что врач не должен бояться лечить, не должен пасовать перед возможностью, хотя и рискованной, для спасения жизни.

Градов наблюдал, как ролик набирает всё больше и больше просмотров. Многие поддерживали, хотя были и ярые хейтеры. А через пару дней ему позвонили из ассоциации врачей и пообещали, что напишут обращение в его поддержку. Сдвинулось!

Когда спустя неделю Романа вызвали к следователю, он испытал радость. Наконец-то услышали! Разобрались! Конечно же, ему сообщат, что дело прекращено и извинятся. Ведь всё очевидно!

…Он снова сидел перед массивным столом, с нетерпением поглядывая на неспешно листающего дело следователя. Внезапно его улыбка застыла от прозвучавших слов:

— Гражданин Градов, в ходе следствия были проверены заполненные Вами медкарты. В них выявлены документы, не соответствующие действительности. В связи с этим сейчас Вам будет предъявлено обвинение в дополнительных эпизодах преступной деятельности…

…Мужчина медленно шёл по осенней набережной, спрятав руки в карманы пальто, высоко подняв воротник. Он безразлично ступал по лужам, подставлял лицо моросящему дождю. Впереди он заметил скопление людей, которые взволнованно жестикулировали, раздавались голоса, что скорая уже едет. Он подошёл ближе, протиснулся сквозь толпу. На земле лежала пожилая женщина, которая прерывисто тяжело дышала, закатывая глаза. Женщина помоложе, видимо дочь, рыдая, трясла её, пытаясь привести в сознание. Когда раздались предсмертные хрипы, дочь в отчаянии повернулась к толпе:

— Может кто-нибудь помочь?! Есть врач?!

На лице мужчины выступили скулы. Он развернулся, прошёл сквозь оцепеневших людей и медленно побрёл вдоль набережной, подставляя лицо дождю.