Оболочка и время. Рассказы

История первая. Статуя

Она была создана из камня, одета в платье, с букетом цветов в руках. Волосы обрамлял венок из одуванчика. Девушка смотрела вперед и улыбалась.

От вечной влаги, от запущенности двора, статуя начинала разрушаться. Местами на ней виднелись трещины, с волос откололись куски камня, где-то застыл птичий помет. Плющ обвивал ноги девушки.

Хозяева дома уехали, уехали в спешке, ведь им было очень страшно, они брали только самые необходимые вещи. И вот уже несколько десятилетий статуя была одинока. Никто больше не ухаживал за садом, дети не играли в догонялки или прятки со своими друзьями. Соседи и проезжие не любовались статуей, не делали комплиментов. Некому было подать девушке пару каменных цветов, сбитых градом. Старый дворецкий, явно страдавший пневмонией не отмывал статую от помета.

Иногда во двор забредали животные, в основном дикие, так как ближайшие жилые дома находились очень далеко, люди даже не догадывались, что могло скрываться за зарослями. Одни ели траву, другие охотились, но все пили из лопухов. Девушка видела и оленей, и волков, и кошек, и собак. Но людей здесь никогда не бывало. Даже где-то поблизости не слышались их голоса

Дом, когда то (по меркам тех времен) считался великолепным, ведь к его созданию приложил руку мастер своего дела, дом, признанный служить хозяевам на протяжении многих лет, если не для нескольких поколений.

Но люди ушли, и как их соседи были забыты, а вмести с ними и их дома. Потолок провалился, доски прогнили, а кирпич крошился. Картины, комоды, шкафы, кровати, которые заинтересовали бы музеи, подвергались разрушению как все вокруг. Да и возможно ли их отсюда вытащить, хотя бы в обозримом будущем? Посуда, ночные горшки, серебряные вилки, ложки и ножи тоже не имели шанса покинуть это место.

Животные — каждый год такое происходило, приходили в дом, и средь ростков, что пробились через потресканный пол, жили и плодились. В дымоходной трубе птицы вили себе гнезда.

И статуя девушки среди всей этой разрухи, кажется размышляла, о чем — неведомо. Может, гадала о судьбе тех, кто когда-то здесь жил, может, о том, какая девушка позировала скульптору, великому творцу. Или вспоминала детский смех, или кашель старого дворецкого. Он же вскоре скончался. Да, когда он кашлял в последний раз, сразу можно понять, что он умирает. Дальше, временами статую мыл отец.

Перед отъездом семьи где-то вдали слышался грохот, который неумолимо приближался. Они собрали вещи, дети плакали, пока машина уезжала. Никто не возвращался, больше никогда.

Статуя еще многие годы стояла в заросшем дворе. Она медленно разрушалась, плющ наглея все выше обвивал ее. Шли ливни, грады, холодные бури.

Летом девушка любила слушать пение птиц, лай собак. Любила видеть котят и щенят, играющих в траве. Жизнь вокруг неё шла: одни животные умирали, оставляя потомство. И цикл не останавливался. А она разрушалась, теряя свой изначальный облик, белоснежный цвет, былую красоту. И никто бы не назвал ее Маргаритой с цветами, выбитой великим скульптором, ныне забытом…

История вторая. Она любила солнце

Предисловие: старый рассказ из Вселенной «Солнца». Но не из него родилась идея романа. Это — легенда минувших дней, с личной болью и сожалением. А потому мне не хотелось менять что-то написанное.

***

Она любила Солнце.

Это знали многие, она всем об этом рассказала. Всех удивляло, что девушка влюбилась в Солнце. Как же можно влюбиться в звезду, что в множество раз больше земли? Ей приписывали разные психические заболевания, хотели, чтоб её положили в психбольницу.

Но несмотря на всё это, она продолжала любить Солнце.

Девушка была там, где светило Солнце. Она представляла, как они гуляют вместе, и в голове вела диалог. У Солнца не было губ, поэтому оно транслировало свои мысли ей в голову.

Но наступала ночь, она со слезами прощалась с Солнцем.

Она любила Солнце и день.

Но не любила Луну и ночь.

Она смотрела на леди Луну грозно. «Как она посмела заменить Солнце? Почему, день сменяется на ночь? Почему… почему оно не может быть на небе всегда?»

На утро, она говорила с Солнцем. Просила светить всегда, чтобы его не сменяла Луна. Но оно отвечало, что леди Луна, как и Великое Солнце, должны сменять друг друга всегда, ведь того требует порядок дня и ночи. Она любила Великое Солнце. Хотела видеть его всегда… Но приходила леди Луна… Ненавистная леди Луна.

Девушке становилось хуже с каждым днём. Она часто плакала. «Неужели, они правы? Неужели, я правда схожу с ума? Неужели, мне нужно лечь в психбольницу?». Но успокаивало её Великое Солнце. Оно говорило, что девушка здорова, что она лишь столкнулось с даром, с которым ей не под силу справиться. Даром разговора с Солнцем и Луной.

«Ты искала человека, что будет любить и принимать тебя. Но нашла его в другом проявлении. Не человеческом. Ты полюбила Великое Солнце…» — говорила ненавистная леди Луна.

И сбежала девушка из дома, взошла на высокую гору, посмотрела на леди Луну. «Не делай этого, не делай глупостей» — предостерегала леди Луна.

Но она ждала восхода. Она любила Солнце.

Перед тем, как прыгнуть, девушка пожелала, чтобы Солнце всегда светило.

И постигло тогда, Великое Солнце, горе, появились на нём трещины, оно то светлело, то гасло.

И пришла очередь Луны и ночи, но день и светило, и не думали уходить. И произошла тогда Катастрофа Дня и Ночи, поглотило Великое Солнце леди Луну, и время от времени горевало, покрываясь трещинами.

Она любила Великое Солнце, а Великое Солнце любило её…

История третья. Та, которая всегда верила

Все это время я шел, особо не разбирая дороги, не замечая прохожих, на которых то и дело натыкался. От кого-то вслед слышались восклицания, кто-то же намеревался разобраться со мной. Но я не обращал внимания. Даже не помнил, дышал или нет, стучало ли мое сердце. Мысли спутались в клубок. Я еще не до конца осознал, что произошло.

Единственное, что сейчас хотелось — это поспать и отдохнуть. Такое происходило всегда, когда появлялась злость и агрессия, когда уже закипало через край. Только сейчас никаких чувств не было. Даже строки поэмы «Чайльд-Роланд дошел до Темной Башни» не всплывали в голове, никакая песня не убаюкивала.

Разумно ли было идти к ней? Я колебался у входа в подъезд. Разрушающие мысли хотели прорваться и задавить. Но лимит уже превышен.

Я поднялся по знакомым ступеням. Постучал в дверь. Подруга открыла и поздоровалась.

Если бы она была занята, я бы мог уйти быстрее. Отказавшись от встречи, она бы не заглянула в мои глаза и не узнала, что произошло. По крайней об этом рано или поздно узнают жители маленького города.

Сначала мне казалось, что подруга ничего не сможет сказать и просто закроет дверь.

— Неужели… это произошло? На самом деле? — её слова звучали встревоженно. Она заметно переживала.

— Я оказался слишком слаб. Это моя вина.

— Зайди. Просто зайди.

Весь мир еще казался чем-то чужеродным и ночным кошмаром. В её квартире вспомнились те далекие дни — и не важно, что мы и год не встречались. Лечь бы вместе на кровать и греться. Болтать о чем-нибудь, смеяться над соседом за его фамилию, наслаждаться игрой на пианино (ранее создавалось впечатление, что та девочка создала свой жанр нескладной музыки). Ох, и еще много вещей, которые приносили радость.

Эти стены хранят злобу, которую я же и принес. Всегда становилось больно при этих мыслях.

После долгого молчания, она наконец спросила:

— Как давно?

— Уже несколько часов. Посреди ночи… и… я не смог.

— Мы с тобой обсуждали твою злость. — она вздохнула — И мне верилось, что ты… не станешь таким.

— Даже после того, что было?

Дело никогда не доходило до рукоприкладства. Было много вещей, которые могут нанести боль, и самое печальное — ты делать этого не хочешь, в моменте не осознаешь своих действий. А после — уже не можешь что-либо исправить.

— Да. Я видела твои светлые стороны.

— Тебе не страшно?

— Мне страшно.

Я закрыл глаза. Вздохнул. Вспомнил свой гнев и злость, свое неконтролируемое желание убить. Все тело тряслось от напряжения, казалось, любой звук, любое слово станет толчком. Так и произошло. Эта сука воскликнула; «что?..». Меня охватила холодная ярость. И больше она ничего не говорила, только орала. Может, и умоляла, уже не вспомню.

И вот, передо мной стояла подруга. Тень тех чувств прошла через самое сердце, заставила душу заорать от смеси страха, боли, злости и сожаления. Чувство вины… переполняло.

Я не сжал кулаки. Пришла забавная мысль: «Если бы она попала под горячую руку? Неужели я бы сделал это с ней?».

— Мы много говорили об этом… о многом. Я никогда не хотела задевать твою тонкую душевную организацию. Надеюсь, ты не злишься.

«Да».

Голова болела. Все болело. Я начал трогать лицо, запускать их в волосы, но легче не становилось.

Она протянула руку. Не дрожащую. Очень теплая ладонь успокаивала. Не в первый раз.

— Нужно сдаться… так будет правильно. — удалось проговорить. И тут же пошли слезы.

— Да. Ты прав, милый.

Память — это сгусток черной слизи. По крайней мере, моя память. Нет, в жизни были и светлые моменты. Но сегодня темная половина взяла верх. Она была моей частью. Это не умоляло безгрешность светлой половины.