Обломки плота

Глава 1

Пожалуй, это лучшее место на планете. Соединение трех цветов: зеленого, желтого и синего. Деревья, песок и вода. До чего же хорошо сидеть здесь, на обрыве, слушать шум волн, колебания тонких веток ив, смотреть на качающийся вдалеке одинокий белый бакен, на редкие барашки, на чаек, уютно устроившихся на горячем песке безымянного острова.

Как же хотелось сейчас к ним, к этим созданиям, чей разум не затуманен воистину ненужными для жизни вещами. Они не заморачивались по поводу далеких войн, стоимости ценной бумаги, нефти, газа. Они просто жили, наслаждаясь полуденным солнцем и водой. Единственное, что могло их потревожить, так это отсутствие пищи, но кого это не волнует?

Как же хотелось сейчас к ним, на забытый Богом островок, где можно остаться наедине с природой, где можно бродить целыми днями, удивляясь каждой мелочи: обломку весла, принесенному бездумным течением, вальяжно проплывающему по фарватеру катеру-бакенщику, гнезду неизвестных насекомых, спрятанному под вросшим в песок бревном. Да мало ли чему можно удивляться! Я готов был восторгаться при виде любой, казалось бы, безынтересной вещице.

Здесь, на диком берегу Северной Двины, хотелось забыться. Забыть о лютой зиме, о морозах, о ежегодном половодье, да обо всем, наверное, хотелось забыть. Только здесь я мог чувствовать себя чем-то большим, нежели просто человеком из плоти и крови. Здесь я – часть природы, пусть и одетая в потрепанный камуфляжный костюм и старые кроссовки. Звериное начало человека ощущалось здесь больше, чем где бы то ни было. Слух становился острее, глаза видели дальше и четче, а нос улавливал запахи, которых, казалось, совсем и не существует. Вот доносится аромат залежалого сырого песка, вот преет, доживая свои последние дни, гниющая трава, вот весело цветут растения, названия которых встретишь не во всяком справочнике.

Вот надо мной пролетает чайка. Что она ищет? Пищу? Может, она беспокоится о своих птенцах и сторожит их? Или она просто хочет полюбоваться окрестностями, ведь, может быть, и она обладает чувством прекрасного?

А здесь и вправду красиво. Ведь что может быть прекраснее природной простоты? Все вокруг чисто, складно, ни про что нельзя сказать, что какая-нибудь вещица находится не на своем месте. Даже редкие напоминания о человеке идеально вписываются в ландшафт. Их немного: пара деревянных лодок, руины старой церкви, виднеющиеся на правом берегу, да и, пожалуй, этот плот, на котором сейчас сидел я. Как он оказался здесь, на обрыве, мне неведомо, но одно я могу сказать точно – даже его жалкие обломки, остов из преющих бревен, прекрасны. Здесь было мое место.

Я сгорбился над ученической тетрадью в клетку, и шариковой ручкой записывал свои наблюдения. У художников это, кажется, называется «пленэр». Как же жаль, что не дано моим пальцам умело держать кисть, а моим редким рисункам выходить красивыми или хотя бы приличными. Остается только один выход – писать, переносить глубокий, невыразимый, многим не понятный восторг. Иногда хочется поделиться с кем-нибудь всем этим: пустынным берегом, лесом, рекой. К сожалению, чувства разделяет со мной только исписанный лист бумаги.

По течению, метрах в тридцати от меня, горделиво уставившись горлышком в яркое голубое небо, проплывает пластиковая бутылка. Разум неожиданно быстро наливается злостью. Вдруг захотелось найти этого безумца, что выбросил ее в воду, и заставить его плыть за ней, дабы вернуть мусор в надлежащее место, куда угодно – будь то темно-зеленый контейнер или же мусороперерабатывающий завод. Куда угодно, лишь бы человек не портил этот пейзаж, простой до гениальности.

Правый берег Двины молчалив. Уже десяток лет прошел с тех пор, как погас последний огонек в некогда большой деревне, стоящей на краю леса, простирающегося вплоть до уральских гор. Часть ее природа уже унесла вниз по обрыву – река постепенно двигалась на восток, отдаляясь в безлюдные районы. Чувствую, когда-нибудь придет день, когда древняя церквушка с провалившейся крышей, разграбленная мародерами, тоже рухнет вниз и останется под водой, и около нее через сотни, а то и тысячи лет мимо нее будут проплывать маленькие пучеглазые рыбешки. C’est la vie. Такова жизнь.

Все когда-то меняется. Спустя много лет не будет этого милого сердцу песчаного пляжа, по неведомой причине обожаемых мной ивовых зарослей, ничего не будет. Ивы и прочие «сорные» деревья заменят настоящие, сосны, елки, березы, а может, кто-то даже построит здесь для себя большой дом. Все может быть. Только пейзаж дней сегодняшних должен сохраниться в памяти. Должен.

Паста в ручке заканчивалась, да и бумага подходила к концу. Тетрадь, поглотившая в себя целое море чувств, воспоминаний и тайных желаний, сделала свое дело. Как и эти обломки плота в тени ветвистой ивы, ушедшие в песок. Но их жизнь не закончится, нет! Тетрадь будет служить мне памятью о тех днях, когда я был молодым и полным надежд, а плот… Лучшего кабинета для занятия литературой я и представить себе не мог. Он сделал свое дело.

Я поднялся со старых бревен, отряхнулся и побрел по остывающему песку в сторону заходящего солнца, играющего всеми возможными красками.