О жизни и творчестве пародиста Александра Александровича Иванова - 16

* * *

В этот раз начало может показаться по смыслу далёким от рассматриваемой темы, но…

Первый том семитомного полного собрания сочинений поэта Сергея Есенина, как водится, предваряется пояснительной статьёй «От редакции». Обычно я такие вещи пролистываю вскользь, но в этот раз что-то заставило глаз пройтись по строкам вдумчиво, не спеша:

… Полное собрание сочинений … дает целостный свод всего выявленного к настоящему времени литературного и эпистолярного наследия великого русского поэта. … Наряду с законченными произведениями в него включены поэтические наброски, фрагменты неосуществленных произведений, различные записи творческого и делового характера, а также произведения, созданные Есениным в соавторстве. … даются варианты текстов по всем известным рукописям и авторским публикациям. Читатели впервые получат полный систематизированный свод этих материалов.

… Все тексты Есенина даются полностью, без каких-либо пропусков, восстановлены изъятые в прошлом цензурой отдельные строфы и строки. … Даты указываются под текстом каждого произведения. Авторские даты воспроизводятся без скобок.

… В целях освобождения текстов Есенина от различных искажений они сверялись со всеми известными автографами поэта и авторизованными списками, а также со всеми авторскими публикациями.

Ни на какие размышления не наводит? Подумайте, а пока вернёмся, собственно, к творчеству поэта-пародиста Александра Александровича Иванова.

* * *

Екатерина Шевелёва ( h t t p s : / / r u . w i k i p e d i a . o r g / w i k i / Ш е в е л ё в а , _ Е к а т е р и н а _ В а с и л ь е в н а ) — писательница, поэтесса, журналистка, общественный деятель, активная участница международного движения за мир. Далее — весьма необычная для Википедии фраза — «Неоднократно была замужем».

Автор песен из репертуара Валентины Толкуновой, Иосифа Кобзона, Майи Кристалинской, Татьяны Покрасс, ансамбля «Самоцветы». Народными стали песни «Уголок России», «Серебряные свадьбы».

В семидесятые годы Екатерина Шевелёва — журналист-международник, посол мира (член Советского комитета по защите мира). Результатом её бесконечных туров по разным странам были стихотворения, наполненные презрением к капитализму. Кто сегодня может вспомнить хоть одно из них? Напоминанием может служить пародия Александра Иванова, напечатанная (без эпиграфа!) в сборнике 1972 года «Не своим голосом» под названием «Больше не хочу!»:

Я была в Женеве, Бонне, Ницце,

До чего же скучно за границей!

Целый год томилась я в Париже,

Мне Перхушково духовно ближе.

На Монмартр ходила, не робела,

Но, придя, о Зюзине скорбела.

Я мартель и арманьяк пивала,

Но о «Трех семерках» тосковала.

Проезжая Вену в «мерседесе»,

Мне хотелось на трамвай в Одессе,

А в отелях Дели и Мадраса

Не нашлось московского матраца…

В Филадельфии дрожали губы:

«Надоело. Поскорее в Мгу бы!»

В Токио мне ночью снилась Шуя…

Крест поездок на себе ношу я.

Боже мой, к кому бы обратиться,

Чтоб не ездить больше за границу!

Иногда случается, читаешь строки из стихотворения поэта — и становится неважно, что его не найти в сети, чтобы оценить по достоинству всю глубину художественного дара автора, его написавшего. Так у меня случилось со следующим четверостишием Екатерины Шевелёвой. Но интереснее моих наверняка будут впечатления самого Александра Иванова, о которых он рассказывал на своих выступлениях. Итак, слова мэтру:

А вот случай вообще такой - до суда дело дошло. Ну, чуть не дошло. А могло дойти! Если бы нашлись признаки оскорбления личности — то всё! Всё!

Екатерина Шевелёва, опытная московская поэтесса, автор многих книг. Ну, такая... обыкновенная. Не хорошая и не плохая, пишет стихи, издаёт книги — нормально. «Нормально, Григорий — отлично, Константин!» Всё! Екатерина Шевелёва ни чем не радовала меня — но и не огорчала. Ну, гладко, как у всех. А тут она вдруг написала стихотворение, в котором я вообще ничего не понял. И это меня сразу заинтересовало. Демонстрирую начало стихотворения:

Жизнь коротка. Бессмертье дерзновенно.

Сжигает осень тысячи палитр.

И, раздвигая мир, скала Шопена

Во мне самой торжественно парит.

Что эта чертовщина означает, я и сейчас не понимаю, но пародию я написал и называется она «Дерзновенность»:

Здоровье ухудшалось постепенно,

Районный врач подозревал гастрит.

Но оказалось, что скала Шопена

Во мне самой торжественно парит.

Ночами я особенно в ударе,

Волшебный звук я издаю во сне;

Но это просто скрипка Страдивари

Сама собой пиликает во мне.

И без того был организм издерган,

В глазах темно и в голове туман…

И вот уже во мне не просто óрган –

Нашли собора Домского оргáн!

Потом нашли палитру Модильяни,

Елисавет Петровны канапе,

Подтяжки Фета, галстук Мастроянни,

Автограф Евтушенко и т.п.

Врачи ломали головы. Однако

Рентгеноснимок тайну выдаёт:

Представьте, что во мне сидит собака

Качалова! И лапу подаёт!

Непросто изучить мою натуру,

Зато теперь я обучаю всласть,

Во-первых, как войти в литературу,

И во-вторых, – в историю попасть.

Думаю, стоит добавить только, что напечатана эта пародия впервые была в сборнике 1979 года «Пегас – не роскошь», а слова самого Александра Иванова я воспроизвожу по записи 1980 года «Александр Иванов. Вечер пародии в МИЭТе».

А в книге 2006 года «Антология сатиры и юмора России XX века. Т.46. Александр Иванов» можно обнаружить пародию на образчик творчества Екатерины Шевелёвой «позднего», постперестроечного периода, в котором сквозит разочарование в идеях социализма и коммунизма, ещё недавно казавшихся незыблемыми. Поэтесса написала следующие строки:

… А холмик, да обугленный лесок

Легенду о компартии хранят.

Зачем я до сих пор в ней состою?

Зачем на протяженьи стольких лет

Себя я ощущала, как в бою,

За пазуху запрятав партбилет?

Отношение самого Александра Иванова к затрагиваемым вопросам известно всем более-менее интересующимся, посему их не удивляет наличие ноток ехидности и злорадства в его пародии под названием «Кладбищенский мотив»:

Зa пазуху запрятав партбилет,

Себя я ощущала, как в бою.

И вот теперь, увы, на склоне лет

У холмика могильного стою.

Кладбищенский покой и птичий писк

И траурно шуршащий скорбный лес …

Подгнил и покосился обелиск.

Читаю надпись: «Спи, КПСС».

Я чувствую, как мой пылает лоб,

Народ звереет от марксистских клизм,

И вот, к всеобщей радости, усоп

Построенный в боях социализм.

Внезапно наступил позорный крах

Так мною обожаемых идей…

Марксизма-ленинизма тлеет прах.

А может, это лучше для людей?

Партвзносы я платила столько лет,

Ну а теперь вот-вот пойду с сумой…

Пожалуй, сдам в музей свой партбилет,

А деньги – пригодятся мне самой.

* * *

Яков Белинский ( h t t p s : / / r u . w i k i p e d i a . o r g / w i k i / Б е л и н с к и й , _ Я к о в _ Л ь в о в и ч ) — русский советский поэт и переводчик, журналист. Участник Великой Отечественной войны. Автор слов к песням «На зарядку становись!», «Не стареют душой ветераны» и многих других.

В одном из своих стихотворений Яков Белинский делает попытку сравнить труд поэта с трудом представителей других профессий — не протекание процесса, как такового, а оценку результатов этого труда, причём (подразумевается) людьми, от этого самого труда максимально далёкими. Вот что в итоге у поэта получилось:

Легко сапожнику: сработал сапоги –

пощупай хром! И каждому из тыщи

понятно, что хорош… О бедные стихи,

у вас – ни каблуков, ни голенища.

Продолжая мысль — далёким от стихотворческого труда рядовым (да и не только) гражданам — не понять!.. Они же щупать привыкли, а тут… В 1972 году Александр Иванов в сборник «Не своим голосом» включил пародию под названием «Ремесло»:

Поэтам нелегко.

Мастеровым пера

до подлинного далеко искусства;

то смысл насквозь течёт,

а то в строфе дыра,

спадает форма,

жмет безбожно чувство.

А то ещё, глядишь,

стихов не тот размер

глухое вызывает раздраженье.

Сапожники – вот кто классический пример

трудящихся, достойных уваженья!

В поэзии – для них

доступным быть хочу.

На разговоры лишних слов не трачу,

в руках сапожный нож,

то бишь перо, верчу,

подмётки строф

гвоздями рифм собачу.

Спины не разогну,

как белый раб, тружусь,

искусство – ремесло, учти, художник.

Вот почему всегда

я так собой горжусь,

когда мне говорят, что я – сапожник!

По другой пародии Александра Иванова кто только не оттоптался в порыве праведного гнева — мол, пародисты обнаглели вконец, поэтов на пустом месте обижают! И Бенедикт Сарнов в статье «Плоды изнурения (Литературная пародия вчера и сегодня)», и Абрам Вулис в книге «Литературные зеркала», и вообще её часто вспоминают, как хрестоматийный пример попыток пародистов писать смешно о несмешном. Ну, как же — сам Александр Иванов подставился! А подставился ли? Логично начать разбирательства с «первоисточника», на который была написана пародия. Это — стихотворение Якова Белинского «Ночь» (текст приведу по опубликованному на личном сайте поэта ( h t t p s : / / y a k o v b e l i n s k y . r u )):

Спит острословья кот.

Спит выдумки жираф.

Удачи спит удод.

Усталости удав.

Внедренья дрыхнет крот.

И гнева гриф – в гнезде.

И сон расплющил рот

раздумья: шимпанзе!

Гиперболы спит слон,

меж прутьев клык продев.

Бесстрашья ихневмон.

Поэмы дряхлый лев.

Средь смолкнувших садов

и замкнутых дверей

уснул зверинец слов,

уснул словарь зверей,

уснул и крепко спит

в гнезде, в дупле, в норе,

пока не зазвенит

будильник на заре…

Тут начитанный читатель воскликнет: «Па-а-а-а-азвольте! Это правда — Яков Белинский?» И приведёт цитату-другую из классиков, например из «Пародии на русских символистов» (1895) поэта Серебряного века Владимира Соловьёва:

… На небесах горят паникадила,

А снизу — тьма.

Ходила ты к нему иль не ходила?

Скажи сама!

Но не дразни гиену подозренья,

Мышей тоски!

Не то смотри, как леопарды мщенья

Острят клыки!

И не зови сову благоразумья

Ты в эту ночь!

Ослы терпенья и слоны раздумья

Бежали прочь.

Своей судьбы родила крокодила

Ты здесь сама,

Пусть в небесах горят паникадила, —

В могиле — тьма.

… или, возможно, стихотворение «Колыбельная (Меркнут знаки зодиака)» (1929) поэта Николая Заболоцкого:

Меркнут знаки Зодиака

Над просторами полей.

Спит животное Собака,

Дремлет птица Воробей.

. . . . . . . . . . .

Меркнут знаки Зодиака

Над постройками села,

Спит животное Собака,

Дремлет рыба Камбала,

Колотушка тук-тук-тук,

Спит животное Паук,

Спит Корова, Муха спит,

Над землей луна висит.

. . . . . . . . . . .

Над землей большая плошка

Опрокинутой воды.

Спит растение Картошка.

Засыпай скорей и ты!

… или даже — пародию на это стихотворение Абрама Арго «Ум за разум» (1933 год, журнал «Крокодил» № 21):

… Спит Земля и силы копит,

Чтобы были у неё.

Спит различное млекопит-

ающееся Зверьё!

Шум и гомон никнет, никнет.

Ночь торжественно плывёт.

Лошадь спит. Корова дрыхнет,

Дремлет птица Антрекот.

. . . . . . . . . . .

Спят Гиены в диком Поле.

Спят Шакалы у Воды.

Спит Звезда,

и даже боле:

Спит

редакция

«Звезды».

И всё это припомнят лишь для того, чтобы посмеяться над Ивановым — ну что, мол, он мог ещё этакого придумать?! А ведь смог! Держа в уме всё вышеперечисленное, Александр Иванов подытожил сказанное до него в пародии, включённой им в сборник 1979 года «Пегас – не роскошь» под названием «Для тех, кто спит»:

Спит острословья кот.

Спит выдумки жираф.

Удачи спит удод.

Усталости удав.

(Яков Белинский)

Спит весь животный мир.

Спит верности осёл.

Спит зависти тапир.

И ревности козёл.

Спит радости гиббон.

Забвенья спит кабан.

Спит хладнокровья слон.

Сомненья пеликан.

Спит жадности питон.

Надежды бегемот.

Невежества тритон.

И скромности енот.

Спит щедрости хорек.

Распутства гамадрил.

Покоя спит сурок.

Злодейства крокодил.

Спит грубости свинья…

Спокойной ночи всем!

Не сплю один лишь я…

Спасибо, милый Брем!

Альфред Эдмунд Брем (1829–1884) — немецкий зоолог и путешественник, автор многотомного научно-популярного труда «Жизнь животных» — одного, как утверждают,из самых значительных произведений в области зоологии и популярной литературы о природе.

Его-то уж точно — никому не переплюнуть!

* * *

Валентин Берестов ( h t t p s : / / r u . w i k i p e d i a . o r g / w i k i / Б е р е с т о в , _ В а л е н т и н _ Д м и т р и е в и ч ) — советский и российский писатель и переводчик, поэт-лирик.

Стихи Валентина Берестова высечены на каменной книге в городе Арпино (Арпинум), родине Цицерона (Италия). Идея этой каменной книги принадлежит Джузеппе Бонавири, врачу-кардиологу из маленького городка Фрозиноне в центральной части Италии. В предисловии к упоминаемой в сети книге «Круглый дом (переводы и пересказы)» Валентин Дмитриевич пишет: «С итальянцем Джузеппе Бонавири нас сблизило участие в «Каменной книге», которую поэты разных стран пишут в городе Арпино, на родине Цицерона. Первую надпись на мраморе сделал Бонавири, на второй плите – мои стихи об Арпино».

Валентин Берестов получил весьма серьёзное образование — он окончил исторический факультет МГУ и аспирантуру Института этнографии. Примечательно, что первые его «взрослые» стихи, опубликованные в журнале «Юность» в 1946 году, как раз и были посвящены профессии «археолог». Его увлечённость работой не раз подмечали многие его современники-пародисты — Анатолий Житницкий, Виктор Завадский, Владимир Лифшиц, Алексей Пьянов, Андрей Рафф, Юрий Шанин… Не остался в стороне и Александр Иванов.

Одно из таких стихотворений, позднее вошедшее в дебютный сборник стихов «Отплытие» 1957 года называется «Улыбка»:

Среди развалин, в глине и в пыли,

Улыбку археологи нашли.

Из черепков, разбросанных вокруг,

Прекрасное лицо сложилось вдруг.

Улыбкою живой озарено,

Чудесно отличается оно

От безупречных, но бездушных лиц

Торжественных богинь или цариц.

Взошла луна. И долго при луне

Стояли мы на крепостной стене.

Ушедший мир лежал у наших ног,

Но я чужим назвать его не мог.

Ведь в этой древней глине и в пыли

Улыбку археологи нашли.

«Семейная фотография» — название стихотворения Валентина Берестова, написанного им в 1972 году, и сборника стихов 1973 года:

Натягиваю новую матроску,

И поправляет бабушка причёску,

На папе брюки новые в полоску,

На маме ненадёванный жакет,

Братишка в настроении отличном,

Румян и пахнет мылом земляничным

И ждёт за послушание конфет.

Торжественно выносим стулья в сад.

Фотограф наставляет аппарат.

Смех на устах. Волнение в груди.

Молчок. Щелчок. И праздник позади…

Пародия-шутка Александра Иванова в эпиграфе имеет ссылки на оба этих стихотворения. Она была впервые напечатана в сборнике 1972 «Не своим голосом», получив название «Бутылка»:

Среди развалин, в глине и в пыли

Улыбку археологи нашли…

. . . . .

Молчок. Щелчок. И – праздник позади…

(Валентин Берестов)

Среди развалин, в глине и в пыли

Бутылку археологи нашли.

Кто знает, сколько ей веков иль дней.

«Московская» написано на ней.

«Особая» добавлена внизу.

Я улыбнулся и смахнул слезу.

Взошла луна, и долго при луне

Находку созерцал я в тишине.

…Пещера. Питекантропа рука.

Пол-литра. Птеродактиль табака.

Сгрудились питекантропы. У них

Глаз-ватерпас – чтоб ровно на троих!

Иначе в глаз – и впредь не подходи.

Кусок. Глоток. И – эра позади.

Этой же теме посвящено и другое шуточное произведение Александра Иванова. Мне кажется, в этот раз у мэтра получилось нечто среднее между пародией и эпиграммой. Оно было впервые напечатано в альманахе «День поэзии» 1973 года под названием «Раскопки в XXX веке»:

Откопан был старинный манускрипт.

Скорей листать страницы! Шорох. Скрип.

Стихи. Представьте, ничего себе!

Инициалы автора – В. Б.

Наверно, это рукопись моя.

Что ж, у шедевров жизнь уже своя…

Нет, что вы, что вы! Никаких намёков.

Жаль, оказалось, это – Виктор Боков…

Кстати, эпиграммы-посвящения Валентину Берестову Александр Иванов также писал — целых, насколько мне известно, два. Первая из них — «Валентину Берестову (поэту и археологу)» — была создана ещё в 1969 году в соавторстве с Александром Рейжевским и включена в сборник «…О двух концах»:

Знаем отлично, что любит он

древность,

Но… современность способна

на ревность.

Вторая была включена в сборник 1975 года «Откуда что…», а в 1981 году прозвучала со сцены концертной студии Останкино в выпуске № 13 передачи «Вокруг смеха»:

Он археолог. Но на всё готовое

Он, как поэт, являться не привык.

И, выдавая старое за новое,

Успеха добивается. Шутник!

* * *

Игорь Грудев ( h t t p : / / p r o - d o n . d s p l . r u / p e r s o n n e l i n f o / u r o z h e n e c - r o s t o v a - p o e t - i g o r - g r u d e v ? y s c l i d = m q 6 f 4 e d p s y 3 1 8 1 9 9 1 0 7 ) — русский советский поэт, переводчик. В аннотациях к сборникам его стихотворений чаще всего можно увидеть следующую фразу

Игорь Грудев хорошо известен читателю как мастер поэтической миниатюры, которая - особый жанр в любом виде искусства, требующий от художника не только филигранной техники письма, но особенно концентрации, сгустка образной массы. И в лучших из них /миниатюр — пояснение моё/, включенных в эту итоговую книгу, поэт приближается к этим высоким требованиям.

Предлагаю оценить некоторые из его миниатюр:

* * *

Всё явственней закат осенних дней,

Но мучает далёкая тревога.

И тени памяти назад — длинней.

Чем впереди лежащая дорога…

* * *

Всё отразит — и ливни, и морозы,

Покажет всем, как почки расцвели.

С насечками на серебре береза

Стоит в лесу, как градусник Земли!..

Любви четверостишье

Присели милые на сруб.

Слова, потом – затишье…

Срифмованы две пары губ, –

Любви четверостишье.

На ленинградской набережной

Белая ночь начинается…

Ты говори, говори…

Пусть наши губы сближаются,

Как две полоски зари!..

Слепой дождь

Капель жемчуг звонкий

Прыгает, светя…

Радуги гребёнка

В волосах дождя…

Ромашка

Светило с вьюгой обвенчаются…

А летом на степной равнине

Стоит и на ветру качается

Снежинка с солнцем в середине…

Грозовая иллюминация

Гром ворчит нам ласково, неласково.

Всё вокруг сверкает и горит…

Капельки дождя, как будто лампочки

С ниточкою молнии внутри…

Первоклашка

Новорожденным сегодня голубь гулькает…

А весна, умывшись после стуж,

Учится писать пером-сосулькою…

Во дворах — сплошные кляксы луж…

* * *

Пруда синеющий овал.

Вокруг, как бы оправку,

Кузнечик за день отковал

Серебряную травку.

Сельское

Солнце у неба стоит в серединке,

Жаркое золото синевы…

Строчит кузнечик на швейной машинке,

Луг прошивая ниткой травы…

Спилили

Спилили.

Ветки под ногами

трещат.

Нет клёна моего…

Лишь пень расходится кругами,

где утонула жизнь его.

Извините, затянул, но, согласитесь, это — не Игорь Губерман (как бы кто к нему не относился). Пародии Александра Иванова на творчество Игоря Грудева тоже выполнены в форме миниатюр. Что ж, предлагаю ознакомиться и с ними — ведь из песни, как известно, слов не выкинешь (в скобках — известные мне публикации):

Спилили клён.

Стою, как изваяние.

И в голове мыслишки у меня.

И взглядом измеряю расстояние

От сердца поломатого

До пня…

(журнал «Смена» № 15, 1965 год, сборник «Любовь и горчица», 1968 год)

Проснулся утром человек…

Собрал в кулак всю мощь ума,

Разул глаза, увидел снег

И понял вдруг: пришла зима!

(сборник «Не своим голосом», 1972 год, сборник «Осколки диалектики», 1989 год)

Тебя не станут упрекать,

Поймут – произошло несчастье.

Но только перестань икать,

И убедишься – это счастье!

(сборник «Не своим голосом», 1972 год, сборник «Осколки диалектики», 1989 год)

Серебряной склонился головой

Усталый путник, отягчённый ношей.

В пыли браслет валялся золотой.

Потрогал, нет…

Здесь побывала лошадь.

(сборник «Осколки диалектики», 1989 год)

Не назову эти попытки подражания вехами на творческом пути пародиста. Amicus Plato, sed magis amica veritas (Платон мне друг, но истина дороже) — здесь я античного автора полностью поддерживаю…

* * *

Евгений Лучковский ( h t t p s : / / w w w . l i v e l i b . r u / a u t h o r / 5 5 7 4 2 6 - e v g e n i j - l u c h k o v s k i j ?) —советский поэт, писатель-прозаик, публицист. Автор нескольких поэтических книг. Одной из них является выпущенная в 1971 году московским издательством «Молодая гвардия» очень небольшая (всего 31 страница) книга «Пристань "Оля"». Казалось бы — 31 страница, не разгуляешься… Однако Александр Ивановв очередной раз показал, что если не найти повода к написанию пародии на одно стихотворение, то надо взглянуть на творчество поэта шире — взять в работу сразу несколько произведений — и повод обязательно найдётся. В указанной книге внимание пародиста привлекли следующие строки:

Я опять с тобой,

слышишь, Оля?

Я случайно опять

с тобой…

. . . . . . . . . . .

Есть я наших женщинах неверная струна…

Нормально? «Он» с «нею» на пристани «её» имени — случайно, но наличие неверной струны при этом признаёт исключительно у женщин! Персональное дело комсомольца Лучковского было разобрано на страницах «Литературной газеты» № 10 за 1973 год в пародии под названием «Пароход "Анюта"»:

Вот идёт пароход «Анюта»,

За кормою след голубой.

И у нас на двоих каюта,

Видишь, Оля, я вновь с тобой.

Как смеёшься ты, Зина, звонко!

Варя, спой и меня утешь.

У меня шоколад «Аленка»,

Угощайся, Наташа, ешь.

Я солдатской отведал каши

На «губе» о любви мечтал

И жене замполита Маше

До рассвета стихи читал.

…Огоньки вдали замигали,

Ветер сильный подул к тому ж.

Заскучал по тебе я, Галя,

Как живешь ты?

Здоров ли муж?

Сядь поближе ко мне, Лариса,

Расскажу я тебе одной,

Как бушует тайфун «Алиса».

Зоя, птичка, побудь со мной.

Ведь у нас на двоих каюта.

Видишь, Соня, я вновь с тобой…

Вот идёт пароход «Анюта»,

За кормою след голубой.

По поводу следующей пародии Александра Иванова на творчество Евгения Лучковского я с удовольствием передаю слово самому мэтру. Вот что можно услышать в записи одного из его творческих вечеров (ориентировочно — 1985 год):

… Ещё одна излюбленная тема моя — это панибратство с классиками. Не где-нибудь, а в вашем Ленинграде, в вашем прекрасном городе, в котором я столь часто бываю, вышла несколько лет назад книжка, которая называлась «С Пушкиным на дружеской ноге». В Лениздате. Небольшая книжка, но она мне дорога, потому что там были собраны большинство к тому времени написанных пародий на эту тему. … До сих пор продолжается это панибратство … В 19-х веке, знаете, были такие случаи, когда затравленные пародиями поэты замолкали надолго. Иногда — навсегда. В наше время, как вы понимаете, народ крепкий. Пишут с ещё большим остервенением порой. Вот одна из пародий на эту тему, которая не вошла в книгу, она написана значительно позднее. Поэт Евгений Лучковский. … Взял его одну книгу, тоже последнюю, называется она «Птица памяти». И начал её так небрежно перелистовать, и мой взгляд упал на название одного из стихотворений — «В Михайловском». И сразу у меня как-то, знаете, сердце заныло. Я знаю поэта, думаю, «Ой, чего-нибудь навертел ведь!» «В Михайловском» же, все-таки, знаете… Ну, должен вам сказать, что мои самые худшие предположения — они оказались ничем по сравнению с тем, что я прочитал — это столь чудовищно! Всё, учитывая о ком, он пишет… Я просто без всяких комментариев приведу вам цитаты:

Барин щиплет бакенбарды,

Вьюга воет на дворе.

Действие переходит в дом:

Голубой шлафрок притален,

Пушкин брови сводит злей…

– Батюшка, пошто печален?

– Родионовна, налей…

О ком пишет! Ну, дальше идут мелкие неприятности вот такого типа:

Черт, опять пропала кружка…

Или это – неспроста?

Пародия под названием «Поэт, няня и кружка»:

Вьюга воет, сердце ноет,

Знать, зима идет к концу.

Буря мглою небо кроет,

Как весной баран овцу.

– Ручки зябнуть, ножки зябнуть, –

Пушкин няне говорит, –

Не пора ли нам дерябнуть,

У меня душа горит!

По годам лицейским тризна,

Неизвестно, где друзья…

– Побоись алкоголизма! –

Плачет няня в три ручья.

Под сугробом стонет крыша,

Пушкин брови сводит злей,

Бормоча:

– Ништо, Ариша!

Плюнь три раза да налей!

Ищет бедная старушка,

Заглянула аж во двор.

– Что за черт, пропала кружка…

– Неужели Пущин спёр?

– Черта с два,

Он не таковский,

Ты кручину бы унял…

Это, батюшка, Лучковский

Ерунду насочинял!..

Думаю, что мне остаётся лишь добавить, что впервые пародия «Поэт, няня и кружка» была напечатана в сборнике 1989 года «Реплики в сборе».

Ещё одна пародия прозвучала на пластинке 1986 года выпуска «Александр Иванов. Избранное у других (Литературные пародии)». В одном из стихотворений Евгения Лучковского Александр Иванов обнаружил вот какие строки:

Слышу вас, приблизившись к порогу,

Сумрачный бретёр и господин!

Выхожу один я на дорогу –

Это ж просто счастье, что один!

М-да… «Классики и современники» — тема всё же безграничная, поэты не дадут соврать. Ответом на строки стала пародия, просто озаглавленная пародистом — «Всё просто»:

Вспомнил я, приблизившись к порогу:

Сумрачно-серьёзный гражданин,

Выходил один он на дорогу –

А представьте, если б не один!

Если б с ним – товарищи по цеху,

Весь, как говорится, профсоюз!

Что бы это был за путь к успеху?!

Где уж тут до этих самых… муз?!

Вы представьте: путь литературы,

Что ни день – то встречи, вечера,

Глянь налево – мастера культуры,

Вправо глянь – культуры мастера!

Скопом все выходят на дорогу,

Всё вокруг клубится и горит!

Ночь громка, ничто не внемлет богу,

И звезда с звездой не говорит!

Под ногой кремнистый путь не виден,

Мусор, хлам, окурки сигарет…

Путь поэта нынче незавиден,

Каждый третий в наши дни – поэт!

Одному, конечно, на дороге

Хорошо: хватило бы чернил…

А не то – получится в итоге

То, что вам Лучковский сочинил!