О женщинах и других удивительных животных

Хорошее начало

Рассказ создан в рамках зимней сессии «Ох, уж это начало года» на канале "Капля прозы"

Не знаю, что я там загадала под бой курантов, но точно не амнезию. Помню только ёлку, «это был тяжёлый год» и громкий хлопок, отдававшийся почему-то болью прямо над переносицей. А вот где я, когда и… с кем, не имею ни малейшего представления.

Обстановка комнаты была смутно знакомой, а под боком храпел какой-то мужик. Я присмотрелась и зачем-то принюхалась. Брюнет, с пробивающейся плешкой на макушке, волосатой грудью и татуировкой «Катя 2007» на левом предплечье. Это я, что ли, Катя? 2007-го года рождения?

Я глянула под одеяло и обнаружила тело года рождения эдак 1990-го, а, может, и раньше. Нет, не Катя. А что я делаю в постели с Катиным мужиком? Ох, ядрёны кочерыжки! Увела, как пить дать. У молодухи мужика увела. Или… нажрались как свиньи, а этот перепутал меня со своей Катей. Как он ей теперь в глаза смотреть будет? А я как ей в глаза смотреть буду? А зачем мне ей смотреть в глаза?

- Эй, - я тихонько потрясла мужика за плечо. – Товарищ, просыпайтесь.

Товарищ проворчал что-то и завалился на другой бок.

- Мне кажется вас ждут, мужчина.

- Кто? – раздалось из-под одеяла.

Я растерялась.

- Катя?

Это возымело эффект. Мужчина развернулся, приподнялся на локте, и, сощурив левый глаз, посмотрел на меня.

- А она, что, приехала?

- Не знаю, - я пожала плечами и натянула одеяло до груди. Поздно смущаться, но правила приличия вроде как обязывают. – А должна была?

- Ну да, - кивнул товарищ. – Который час?

Я оглядела в поисках телефона. На полу были разбросаны конфетти, ошмётки подарочной бумаги и ленты, среди которых на глаза попались леопардовые стринги. Мои что ли? Ну не мужика же!

Позор какой. Проснулась неизвестно где, неизвестно с кем. Что муж скажет? А я замужем? Вроде бы. Да, вот и колечко на пальце.

- Господи! – я зажала лицо руками. – Ой-ой-ой.

- Чё, плохо? – товарищ посмотрел на меня сочувствующе. – Да, Виктория Николаевна, вы вчера дали.

Значит, я - Виктория Николаевна. А почему он зовёт меня по имени-отчеству? Неужели подчинённый? А я его начальница? Какая пошлость… Прямо как в женском романе. Ещё и дала! Не соблазнила, а ДАЛА!

- Так, пора-пора, - товарищ-брюнет достал откуда-то телефон и посветил экраном с сообщением. – Она уже здесь.

- Ага, пора, - я приподнялась, всё ещё прикрываясь одеялом. – А что мы ей скажем? Как объясним?

- Чего объяснять? – товарищ сел на кровати и натянул трусы и правый носок.

- Ну, вот это вот всё, - я показала на себя.

- Ну, а она что хотела? Чтобы мы её ждали? Ой, Катенька!

По спине побежали мурашки. Я медленно обернулась, натянув одеяло теперь до самого подбородка. В дверях стояла молоденькая девушка с недовольным лицом, кого-то мне сильно напоминающая.

- Ну, с Новым Годом, - проворчала она, уперев руки в бока.

- Катенька, вы не переживайте, - я попятилась от двери подальше и на всякий случай прикрылась товарищем-брюнетом. - Я могу всё объяснить.

- Да чего объяснять? Рейс задержали из-за бурана. Ты бы ничего даже со своими связями не сделал. – Она обняла товарища и странно покосилась на меня. - Пап, а что это с мамой-то?

Брюнет оглядел меня с головы до пят и хлопнул себя по лбу.

- Да это ей вчера пробкой от шампанского зарядило. Гляди, синяк какой. Вик? Виктория? Ещё болит?

Сознание внезапно прояснилось. Бой курантов. Хлопок. Удар. Темнота. Катя, 2007-й, дочь. Виталий, 1985-й. Муж. И я, слава богу, не любовница и не начальница. Виктория, 1988-й. Жена и мать.

Два холма

Рассказ создан в рамках неназванного марафона (частный канал)

Славик в детстве был обделён всем, что было у других детей девяностых: классные игрушки, цветной телевизор, приставка, а компьютер появился у него вообще только после универа. Не было в его доме и вожделенного видеомагнитофона, так что он был лишён радости просмотра боевиков с Ван Дамом в каноничной озвучке Володарского. Обычно он напрашивался в гости к кому-нибудь из друзей и там отводил душу, играя в Mortal Combat и до дыр засматривая «Универсального солдата».

Его батя не одобрял, как он говорил, подобные излишества. В представлении родителя это всё были развращающие и пагубные страсти. При этом два литра пива после смены на заводе ему таковыми не казались.

Потому-то во дворе Славика считали кем-то вроде бедного родственника, и охотно делились, кто чем мог. Но больше всего Славика, как и большинство мальчишек, интересовал половой вопрос. А что вы хотели в двенадцать-то лет, когда гормоны начинают бушевать в неокрепшем теле?

Поцелуи в советских фильмах, что крутили по телевизору, уже не казались столь невинными. И то, мамка всегда умудрялась закрывать обзор Славику.

- Рано тебе ещё!

Зато у друзей на видеокассетах была кладезь того, что с придыханием и шёпотом называли «сексом». Ох, какие там были лобызания! Не чета строгим и благочестивым советским ласкам. Славик, как и его друзья, замирали, краснели, кто-то гоготал как умственно отсталый, хотя таковых среди друзей не водилось. А момент, где мелькнула женская грудь – всего на мгновение, на микросекунду – пересматривали раз по тридцать.

И вот тут-то Славику и взбрела в голову мысль, не дававшая покоя и оставившая без сна. Настроен он был решительно, и намеревался непременно добиться желаемого. Ему нужна была грудь!

- Что там в фильме? – рассказывал он в кругу друзей. – Раз-раз, и не видно нифига. И та, ненастоящая.

- То есть ненастоящая?

- Да неживая. По телевизору. Не посмотреть толком, не пощупать. Да и пялились на неё не только мы, полмира на эти сиськи пялились.

- И чё те? Мало?

- Я хочу вживую посмотреть.

- Ну ты, брат, даёшь! – его похлопали по плечу. – Кто ж тебе покажет? Мамка твоя?

Приятель, посмевший покуситься на честь и достоинство Славиной матери, тут же огрёб оплеуху.

- Сам ты мамка! Жанка из третьего дома. Слышал?

- Чё-чё-чё?

- Она пацанам с Обуховки показывала.

- Врёшь!

Жанка из третьего дома слыла девой желанной для каждого, у кого под носом начинал пробивать пух. Тринадцати нежных лет, кровь с молоком, черноброва и черноока. Лолита ленинградского производства.

- Вот те крест, - Славик перекрестился почему-то слева направо. – Они сами рассказывали.

- Чё, просто так?

- Кто ж тебе просто так покажет? Готовьте сникерс и колу.

Потолковав, ребята скинулись кто чем мог и даже безвозмездно. Всё-таки Славик, как бедный родственник, заслуживал в жизни пусть и небольшого, но праздника на своей улице. С Жанкой договорились за банку Спрайта, два сникерса и кулёк семечек. Встретиться должны были у гаражей, за трансформаторной будкой. Славик даже надел чистую рубашку и, как молодой жених, несущий вместо букета целлофановый пакет с добром, отправился на рандеву.

Пацаны в нетерпении ждали его у парадной. Ещё бы! Первый среди них! Такая честь! Но Славик вернулся довольно быстро и выглядел не шибко радостным. Наоборот, сутулился, будто затравленный зверь, и еле переставлял ноги.

Его окружили.

- Ну чё, как?

- Пощупал?

- Большие?

Славик поднял глаза, оглядел товарищей и, глубоко вздохнув, промямлил:

- Как у бати моего.

Ещё долго эту тему не только не поднимали, но и даже не заговаривали с батей Славика, отворачивая взгляд от рыхлой, похожей на шар фигуры.

Случайный секс

Рассказ создан в рамках неназванного марафона (частный канал)

- Значит, говорите, случайно получилось…

Афанасий Аркадьевич многозначительно посмотрел на Виктора Петровича, который жался на кушетке седалищем кверху.

- Да, понимаете… на кухне открыл дверцу шкафа, она сорвалась с петель, ударила об полку, на которой стояла бутылка, всё повалилось на пол, масло подсолнечное разлилось, я поскользнулся и… и…

«И бутылка аккуратно вошла в сфинктер, ну-ну», - продолжил про себя доктор, взглянув снова на рентгеновский снимок. Таких неловких, но метких пациентов у него за неделю было уже пятеро. Кто-то замачивал огурцы в ванной. Кто-то менял лампочку, внезапно оказавшуюся не в том «патроне», а кто-то занимался починкой машины и вместо гаек закрутил ключом себе прямую кишку. Просто чудеса акробатики.

Но врачебная этика требовала к пациентам уважения, и Афанасий Аркадьевич старательно делал вид, что верит каждому слову. Но задавать уточняющие, они же провокационные, вопросы никто не запрещал.

- А как же? Через брюки прямо? Они у вас вроде как целые.

- Так я… из душа выходил. В полотенце обернулся, ну вот… А к вам ведь в полотенце как-то… стыдно что ли.

«А с бутылкой в жопе к нам не стыдно, значит», - снова продолжил про себя доктор.

После уже привычной процедуры, Афанасий Аркадьевич распрощался с несчастным Виктором Петровичем, пожелал ему доброго здоровья, от души, к слову, и протопал к сестринской с новой байкой от неуклюжего пациента. Виктор Петрович же, в расковырочку, будто родился на лошади, проковылял до выхода и решился-таки ехать домой на автобусе, стоя, а на второй этаж подняться на лифте. Отперев дверь квартиры, он думал уже прилечь, также, как и в приёмной больницы, седалищем кверху, но вспомнил про бардак на кухне.

На полу всё так же валялись пакеты с крупой, банки тушёнки, полка, отломанная дверца и скинутое в спешке полотенце. Всё это щедро было полито подсолнечным маслом.

«Рассказать кому, не поверят», - подумал Виктор Петрович. – «Но доктор, вроде, поверил…»

История одной измены

Рассказ создан в рамках неназванного марафона (частный канал)

- Как ты мог? Это после десяти-то лет брака! Десяти, Серёжа! Когда я всем сердцем была тебе верна. Даже подписала этот дурацкий брачный договор. И с кем! С моей лучшей подругой!

Катерина картинно заламывала руки, даже не пытаясь понизить голос. Пусть все кругом знают, каким оказался их сосед. Подлым предателем и изменщиком.

Сам же предатель и изменщик, пойманный на горячем, пытался зачем-то прикрыться одеялом. А Лариса, лучшая подруга - наверное, уже не лучшая, да и не подруга – ретировалась почти сразу, как дверь с грохотом отворилась и разъярённая Катерина влетела в спальню с телефоном наперевес, чтобы запечатлеть измену для потомков и адвокатов.

- А ведь ты сам говорил, женской дружбы не бывает! Скотина! Мерзавец! Подлец! – Катерина ходила из угла в угол. – Я для него! А он…

Для него, мужа Сергея, к слову, было Катериной сделано много из того, что обычно делают хорошие жёны – от фитнесов и новой груди, до кулинарных курсов и курсов иной, интимной направленности. Сергей же, в его защиту будет сказано, оплачивал всё то, что входило в длинный список жертв Катерины. Но это никогда не изменит того факта, что он одним половым актом перечеркнул не только десять лет брака, но и добрую половину своего имущества.

- Я тебя до нитки оберу! – жена сотрясала телефоном с доказательствами, которые по брачному договору не оставили бы Сергею и этой нитки. – Увидимся в суде!

Грохот, с которым Катерина хлопнула дверью, отдался на всех этажах элитного комплекса и дошёл даже до пентхауса двенадцатью этажами выше. Оставив мужа одного с его бесполезным одеялом, она спустилась на парковку, завела свой Lexus и пулей рванула навстречу будущей свободе. Через пять минут притормозила, вышла из машины и направилась к дешёвому кафе, где не могла бы и в страшном сне встретить знакомых.

- Ну что? Удалось? – Лариса уже ждала её с двумя чашками кофе.

- Ещё как.

Катерина показала доказательства, где во всей красе были запечатлены неверный Сергей и та самая Лариса.

– Теперь не отвертится. Терпела-терпела, да всё поймать его не могла. А ты, - Катерина смачно чмокнула лучшую подругу в лоб, - умница. «Женской дружбы не бывает», - передразнила она мужа. – Да что он знает о женской дружбе?

Мисс Совершенство

Рассказ создан в рамках весенней сессии «Как много тех, с кем можно лечь в постель, как мало тех, с кем хочется проснуться» на канале "Капля прозы"

Марина отступила от валявшейся на полу пары носков. В другое время и в другом месте она бы подняла их и без упреков определила место в бельевой корзине. Но сейчас и время было неподходящее, да и место тоже. Чужое.

Квартирка была тесновата, захламлена вещами, да и порядком запущенная. Не нужно было приглядываться, чтобы заметить кое-где отходившие обои, раскиданные где попало вещи и скопившуюся пыль в углах и на книгах.

«Надо же, она много читает», - промелькнула комплиментарная мысль, но тут же была выброшена из головы. Марина пришла сюда не отдавать должное сопернице, а вернуть явно запутавшегося мужа.

Олег не удивился, увидев жену на пороге, и беспрекословно позволил ей войти внутрь, хотя и не предложил чего-нибудь выпить или даже присесть. Прислонившись к стене, он смотрел на нее с хмурым видом.

И во что он только превратился за эту неделю? Щетина, несвежая футболка с пятном, какие-то нелепые треники и цветастые носки. Олег никогда не носил такого. Марина следила за тем, чтобы одежда была выстирана, выглажена и идеально сочеталась по цвету и стилю. Но она не могла не отметить, что, будь он одет в сорочку и брюки со стрелками, смотрелся бы на фоне этой квартирки так же нелепо, как сейчас смотрится она: элегантная леди с идеальной укладкой среди кавардака, точь-в-точь Мэри Поппинс на рынке Бангладеша.

- Не буду спрашивать, как ты меня нашла, - начал Олег, почесав затылок. Волосы у него казались сальными. – Но пришла-то зачем? Я же тебе все сказал.

- Значит, - Марина втянула носом воздух, ощутив запах немытого тела, - вот в этом тебе нравится жить?

- В каком – этом?

- В свинарнике! – Марина отшвырнула подальше несчастный клубок носков. Без разрешения она прошла по коридору, не потрудившись снять обувь. Какой смысл? Полы точно не сияли чистотой.

Кухня была маленькой, цветастой. В раковине – посуда, на плите – чайник, на столе – капля от утреннего кофе. Если открыть холодильник, наверняка найдется недоеденный кусок пиццы или подсохшие суши из какой-нибудь забегаловки.

- Она тебя хоть кормит? – поморщилась Марина.

- Я тебе даже больше скажу. Она не готовит, - Олег сложил руки на груди, наблюдая за своей женой.

- И не убирается, как вижу.

Марина тяжело вздохнула, еще раз огляделась и обернулась к мужу, состроив оскорбленную мину.

- Как ты так можешь?

- Что?

- Жить! Посмотри на себя. Что за обноски? От тебя пахнет. Ты похудел. Я звонила тебе на работу. Тебя что, уволили?

Олег пожал плечами:

- Нет, я сам ушел.

- Почему мне не сказал?

- Тебя это уже не касается.

- Я твоя жена!

- Уже нет! – рявкнул Олег.

Марина разом присмирела. В глазах защипало.

- Ну почему? – пропищала она. - Я же… я же так старалась. Готовила, убирала, я все-все-все делала. Не жаловалась, не требовала, не пилила. И всегда выглядела как с картинки… и…

Марина опустилась на стул и зарыдала впервые за пять лет, что была в браке. Ведь муж не должен видеть грустной жены. А теперь уж что?

- Да потому что ты чересчур совершенна!

Марина захлопала глазами, пытаясь сфокусировать взгляд на Олеге. Это что еще за противоречивый комплимент?

- Ты бросил меня… потому что я… совершенство?

- Послушай, - Олег было протянул к ней руку, но вовремя одернул. – Ты так старалась, чтобы все выглядело безупречно – дом, одежда, ты, я, моя карьера, наш отдых. А в жизни так не бывает, люди ошибаются, выглядят неидеально, садят пятна на одежду, - он дернул ворот футболки. – Я устал от твоей искусственной картинки. Я даже не помню, когда мы с тобой ссорились – ты во всем всегда со мной соглашалась.

- Но ведь именно так и делают хорошие жены.

Олег лишь покачал головой. Марина, пошатнувшись, привстала и побрела к выходу, но на пороге обернулась и с последней надеждой обронила:

- Тогда чем она меня лучше?

- Она не лучше. Она не идеальна. И потому я её люблю.