О музе

Глава 1

посвящается g.

Я взглянул на часы. Было 17:09, время как раз для выхода. Езды предстояло минут на сорок, так что к 18 должен был успеть. Я, уже будучи одетым, лишь накинул на себя легкую осеннюю куртку зелёного цвета, надел ботинки с уже завязанными шнурками, подошел к двери, открыл ее, закрыл на ключ и пошел к лифт.

Как только доехал до нужного этажа, быстро спустился по лестнице и вышел на улицу. Погода была приятная. Слабый холодный ветер, запах свежести. Все это мне нравится, все это я очень люблю. Небо было светлым и безоблачным. Надо мной был безветренный океан. Это мне тоже нравится.

Я с приподнятым погодой настроением отправился к машине. Открыл дверь, сел и поехал. Как я говорил ранее, мне нужно было управиться за сорок минут, а сейчас как раз… 17:11? Ну все же я немного опоздаю. Хотя минута — это совсем чуть-чуть. Не страшно.

Пока я добрался до уютной Ильинки солнце уже начало клонить к горизонту, а на небе стали появлялся немногочисленные клочки облаков. И, естественно, я попал в пробку. Не то, чтобы я удивился или расстроился. Грустить от пробок, будучи москвичом — бред немыслимый. Но я всё же понял, что опоздаю ещё совсем чуть-чуть.

На часах было 17:57, когда всё это закончилось, и я свернул на Варварку. Проехал еще немного и наконец достиг места встречи. Было 18:05. Как и думал, опоздал совсем не значительно. Припарковался, вышел из машины и отправился прямо к нашему любимому кафе. Я неспешно приблизился к аккуратной арке, под которой была вывеска о винтовых пластинках на окошке. В очередной раз подумал, о том, чтобы купить виниловый проигрыватель. И вошёл в деревянный проход, тут же ощутив приятное тепло, перед предстоящей трапезой. Ну и, конечно, увидел их. Все уже сидели там.

Само кафе было небольшим и узким. По бокам стояли автоматы разных цветов и полки с едой. Бутылки с газировкой, батончики, сэндвичи и всё тому подобное. За ними были белые стены, увешанные разными картинами. Виды лесов, гор, заснеженные пейзажи, натюрморты, портреты — всего этого там было в избытке. И это мне нравилось. Потолок был тоже белый и высокий, а с него свисали лампы. А чуть подальше, справа были немногочисленные столики со стульями самого обычного дизайна. За одними из таких и сидели Мишка и Рома.

Я знаком с ними уже лет семь, не меньше. Мы нашли друг друга еще в студенчестве. Мы все тогда учились в институте имени В.И.Сурикова, причем на разных факультетах. Я был на живописи, Рома на скульптуре, а Миша на графике. Но так вышло, что мы среди всей этой толпы студентов разглядели друг друга и сдружились. Ну на самом деле все было вполне логично: у нас у троих было общее и какое-то болезненное влечение к искусству. Это с одной стороны логично, ведь и учились мы в институте искусств, но тем не менее нас кое-что выделяло, объединяло и, собственно, тянуло друг к другу. У нас троих, если можно так выразиться, был общий подход к творчеству. Мы считали, что «творить» нужно лишь в моменты совершенного вдохновения. Когда это больше не вдохновение, а уже боль, которая, мол, говорит: «Пиши! Рисуй! Уже все! Финиш! Пора!». Ну и из-за этого у нас были общие проблемы с выполнением домашних заданий, которые мы либо не делали, ибо нужный настрой не приходил, либо не успевали делать, либо делали какой-то мусор на скорую руку. Мы, собственно, и встретились-то вместе на пересдачах. Тогда у нас затянулся философский, как мы тогда думали, глубокий разговор, который перерос в крепкую дружбу. Потом, конечно, мы вместе повзрослели, многое поняли, с трудом закончили институт и, к счастью и удаче, умудрились устроится на неплохие работы. Я стал иллюстратором обложек книг, что мне нравится, Миша пошел в компьютерное моделирование, а Роман… ну он долго мучился перед тем, как найти свое призвание. Но в итоге тоже пошел в книжную стезю и стал иллюстратором комиксов. Весьма, кстати, успешным. И вот прошло уже семь лет, а мы до сих пор встречаемся каждый месяц и разговариваем. Просто так. Обсуждаем жизнь, дела, работу. В простом и маленьком кафе. Но сегодня… сегодня я им наконец собираюсь кое-что рассказать.

Я уж было совсем забыл о том случае. Причем, как оказалось, забыл каким-то чудом, ведь сейчас, вспомнив о нём… Я не могу ни о чем другом думать. Чёртовы фотографии. Ладно, думаю, они меня поймут.

Мишка сидел у стены, был одет в бледно-серую ветровку, скорее всего очень дорогую, за которой виднелась стильная темно-зеленая кофта. Лицо к него было немного бледное, что я заметил в нем ещё со студенчества и покрытое густой, но короткой темной бородой, волосы на голове тоже были темного цвета. Он мне приветливо замахал, ну а как иначе, он всегда так делает. А справа от него спиной к противоположной стене кафе сидел Рома. Он был, как всегда одет в одну лишь спортивную синеватую куртку с вечно свисающим капюшоном. Под курткой была либо майка, либо футболка. Рома не очень любил надевать на себя много вещей, поэтому внешний вид его из года в год не менялся: куртка, майка, и то всё просто и без излишеств. Голова, с которой свисали длинные светлые волосы, была немного наклонена вперед. Рома, сидя ко мне боком, просто взглянул на меня и выдавил улыбку. Они с Мишей, в общем-то, во многом похожи, но в деталях… Вот даже сейчас, например, Мишка мне помахал приветливо, мол, давай иди сюда, мы тебя уже заждались, а Рома просто… продолжил сидеть. Это и есть мои друзья.

— Здарова! — громко сказал Миша, встал и подал руку, как я подошел.

Я ответил тем же. Рома ничего не сказал и продолжал всё также сидеть с опущенной головой.

— Что, опять? — спросил я у Миши.

— Опять отказали.

Я глубоко вздохнул и сел напротив Михаила. Взгляд мой снова упал на согнутого Рому.

— В этот раз куда обращался? — спросил я у него.

— В «Фантастику», — сипло ответил он.

— Все тоже самое?

— Да.

Миша, услышав этот короткий разговор, взглянул на меня, скорчил унылое лицо, встал и сказал, что пойдет закажет чего-нибудь поесть.

— Я вот не понимаю, — начал Рома и вывернул согнутую голову в мою сторону, — чего такого им не нравится? Я уже хренову тучу лет иллюстратор. Вроде, им всегда всё нравилось. А как дошло до собственной идеи, собственного комикса, так сразу: «Извините, мы не уверены, что нам это подходит».

— Да ну, не все же именно так говорили, — пытался я его хоть как-то успокоить.

— Ну конечно. Были и те, кто просто слал куда подальше.

— Да ладно.

Рома прыснул в меня злым взглядом.

— Ну кто еще остался?

— «Баббл», по-моему.

— Это что, напомни?

— Майор Гром.

— А-а… — я сделал вид, что понял, о чем он. — Ну вот, иди к ним.

После этих слов к нам подошел Миша и положил на стол три сэндвича.

— Сейчас кофе принесу, — добавил он и удалился.

— Ладно… — на вздохе произнес Рома. — Разберемся. Если что, самиздат есть.

Я кивнул и принялся вскрывать сэндвич, завернутый в упаковку.

— Ты-то как? — спросил более расслабленным голосом Рома.

— Да как всегда. Новый заказ пришел, завтра начну скетчи плодить, — я развернул бутерброд. О, класс, ветчина и сыр. Классика. — И вот ещё наши годы в универе вспоминал. Фотки разные нашёл.

— О, да? — весело прокомментировал Миша, уже подошедший с кофе.

— Ага. Хорошие времена были.

— Да-а… — задумчиво протянул Рома и всё таки разогнулся. Как принял вертикальную позу, волосы сразу облепили лицо и он, как всегда, убрал их за затылок. Вроде, он их как-то в капюшон запихивает. Правда, зачем? Если отрастил, то зачем прятать? — Я тогда, помню, все в кино хотел работать. Художником-постановщиком. До сих пор помню название.

— Да-да, я тоже помню эти твои влажные мечты. Как ты всё время говорил об этом, — со смехом вставил Миша. — А я уже тогда знал, что моделировать буду.

— Ну ты-то да, — съехидничал Рома и за раз прикончил миллилитров пятьдесят от всего кофе.

Миша добродушно посмеялся и тоже немного отпил из стакана, после чего сказал:

— Вот что интересно было, так это то, чем он занимался, — Миша показал на меня пальцем. — Ты, кажется, про фотки что-то говорил, да?

— Ага, — еле выговорил я, усиленно пережевывая вкуснейшую пищу этого дня.

— А-а-а, да… — задумчиво начал Рома. — Ты же в первые годы учебы фотографировал всё постоянно. Да-да, я вспомнил. И что, нашел кадры хорошие?

— Ага…

— Эх, давно дело было… — перебил меня Миша и снова отпил кофе. — У тебя еще тогда фотоаппарат был какой-то прям хороший…

— Да обычная Sony, не больше. Я, правда, уже не помню, как модель называлась. — я немного призадумался. — Я даже не помню, куда она делась в итоге…

— Так ты ж ее в Питере потерял, — ровно сказал Рома.

— А! Да! Да-да-да… Обидно…

— Ладно, что с фотками-то? — у Миши уже глаза загорелись.

— Да, фотки. Вообще, я их случайно обнаружил. Просматривал старые папки со студенческими работами. И там оказалась одна до натуги забитая моими фотографиями. Эх-х, чего там только не было. Я там даже нашёл фотографии, на которых у Романа волосы короткие.

— Да? — Рома вздернул бровь. — Ничё-се, и такое было.

— Ага… — я немного замолчал. Пора бы им уже рассказать ту историю. В конце концов к этому всё и шло. Очень удобно, что сам Миша начал эту тему, так гармоничнее получится. — Так вот, я вам кое-что рассказать хотел. Вы этого не слышали ещё. Это было на втором году обучения. Я тогда постоянно таскался по улице с фотоаппаратом и, помню, любил фотографировать людей. Простых людей, которых видел на улице, помните?

Друзья кивнули.

— И, вроде, у меня неплохо получалось. Я вам не говорил, но у меня тогда был свой канал в VK. Там было что-то около десяти тысяч подписчиков.

— Пардон? Сколько? — мрачным голосом перебил Рома.

— Десять тысяч, да.

— И ты не рассказывал нам?! — чуть ли не выкрикнул Миша.

— Да… Так вышло. Я хотел сделать это личным проектом, — задумчиво продолжил я. — Сейчас этот канал мертв давно, хоть и существует. Потом вам покажу. Я сам только недавно про него вспомнил. Из-за кое-чего. Ладно, об этом дальше. В общем, вы помните, что я делал фотографии разных людей просто так. Затем я начал выкладывать их в тот канал, и он набрал небольшую популярность. И так продолжалось долго. Собственно, вплоть до того самого момента, когда я потерял свой фотоаппарат…

И здесь я остановился. Я только сейчас понял, что именно со мной сделали те фотографии. Буквально несколько изображений пробудило огромную часть меня. Часть, которая заснула так давно. Я ведь совершенно забыл обо всем этом. О канале, о том, что любил фотографировать. О ней. О том, что она сделала. Или это сделал я…

— Ау-у! — протянул Рома. — Ты с нами? О чем задумался, фотограф?

— Да так… Дальше, всё дальше, — я прокашлялся и продолжил. — Я вам об этом не рассказывал, но в один из дней, когда я снова гулял по городу и фотографировал людей для своего канала, я… как бы это сказать… — мой взгляд упал на стакан кофе. Я немного покрутил его в разные стороны, затем отпил. Вздохнул и, наконец, договорил. С трудом, но договорил. — Кажется… кажется, тогда я сфотографировал музу.

— Музу? — моментально переспросил Рома. Его лоб сморщился от непонимания.

Я неуверенно кивнул.

Миша добродушно засмеялся и сказал:

— Слушай, ну это дело обычное. Все мы, так сказать, муз своих повидали. Это нормально.

— Н-нет… — я помотал головой. — Боюсь, что это была настоящая муза. Не только… моя.

— Фото её есть? — перешел к делу Рома.

— Да, но это потом… Я хотел рассказать, как так вышло. Ну с чего все началось и к чему пришло.

— А там история целая? — вскинул бровь Рома.

— Угу.

— Хорошо! — громко сказал Миша. — Давай!

— Итак… был это обычный день. Учился я на втором курсе, как говорил ранее. Было дело после уроков. Я пошёл искать красивые кадры. Гулял тогда долго, пару часов. Ходил всё по западу центра. Где точно, уже не скажу. Сфотографировал пару людей. Они как всегда рады были. У них, если помните, у всех улыбки на фотографиях. Конечно, когда тебя хоть кто-то замечает, да еще и снимает на камеру!.. Так вот, дело шло к вечеру, и я пошёл вдоль шоссе. Шёл себе, шёл. И в какой-то момент я увидел её.

— Музу? — встрял Рома.

— Терпение. Так вот… она просто сидела в чёрных наушниках и смотрела куда-то в сторону. Совсем одна, никто будто её и не замечал. Я тогда, помню, даже ничего не успел подумать. Просто без мыслей поднял фотоаппарат и сфотографировал, — я немного помолчал. — Я тогда увидел её так… чётко. Весь окружающий мир будто начал расплываться, расползаться, а она так и оставалась в центре. Ну она увидела, что фотографирую её и тоже улыбнулась. Я сделал ещё один снимок. Потом подошёл, поздоровался, и попросил у неё сделать еще пару фотографий. Она согласилась.

После этого я молча залез в карман, достал оттуда штук пять фотографий и положил перед друзьями.

Рома схватил сразу три и принялся вдумчиво изучать. Через мгновение он издал какой-то мычащий звук. Миша взял одну, осмотрел её, затем медленно перевернул фото и сзади прочитал надпись, написанную черным маркером:

— Илана…

— Да, так она представилась.

Миша кинул на меня взгляд, хмыкнул и продолжил смотреть фотографии. На них была изображена молодая девушка. Волосы у неё были черные и коротко подстриженные. К низу они обретали немного небрежный, даже взлохмаченный вид. Само лицо было бледным. Глаза очень темные, над ними черные брови. Наушники на нескольких фото одеты, а на нескольких висят на шее. На ней была осенняя куртка цвета хаки. На некоторых фотографиях были видны объёмные чёрные штаны.

— Вот здесь… — спустя минуту после вдумчивого молчания пробубнил Рома, — вот здесь что-то есть.

И он положил на стол фотографию, где Илана смотрела прямо в камеру и улыбалась.

— Так поначалу кажется, — с улыбкой ответил я. — Это «что-то» есть тут везде.

Рома на это хмыкнул.

— Н-да… — начал Миша, — это что-то новенькое. Вроде бы, обычная девушка. Но-о…

— Вот это «но» и цепляет в конечном итоге, — кажется, они меня поняли. Даже как-то удивительно быстро. — Здесь. В этой улыбке, в этом взгляде такая… чистая и свежая искренность, если можно так сказать… оно как-то трогает до самых глубин, понимаете? Тут на ней нет ни макияжа, ни помады, ни других масок. Но ведь как красиво? Здесь ничего и не нужно. Здесь только она. Я ведь видел её в живую, я знаю о чём говорю.

— Но называть её музой?.. — начал Миша.

— Нет, вы не дослушали, — перебил я.

Ребята взглянули на меня, и я продолжил:

— Я сделал эти фотографии, и после мы немного поговорили. Илана сказала, что просто прогуливает пары. Потом ещё пару фраз, и мы разошлись. Я пошёл домой загружать фотки на канал. Сначала загрузил то, что сфотографировал до этого. Эффект был обычный. Просмотры средние для канала: 150-300. Потом загрузил пять её фотографий, — я замолчал. Удивительно, но пока я говорил об этом, начал чётко видеть тот момент. Прямо в своих глазах. Я тогда думал, что всё будет как обычно. Вспомнил свою старую съемную квартирку, ноутбук с трещиной в правом нижнем углу экрана. Мою лампу с её каким-то пустым, ярким белым светом. Мой стол, вид из окна. Мои мысли. Вспомнил будто всё. Совершенно всё. — Фотографии загрузились, и… я пошёл спать. Было поздно, и я к тому времени уже порядочно устал. И вот утром, когда я проснулся и посмотрел на просмотры тех фотографий… — я немного прищурил глаза и снова отпил кофе. — Там были сотни тысяч просмотров. Сотни. Тысяч. И десятки тысяч комментариев. Я и раньше фотографировал красивых девушек и парней. Да всех я фотографировал! И животных тоже! Даже котят! Что-то даже фотографировал, чтобы оно специально стало популярным! Но это…

— Ого… — выдавил Миша.

— Да-а… — мрачно вставил Рома.

— И в комментариях… — даже голос немного задрожал. Как сейчас помню тот момент. — люди писали… Ну… почти все называли её ангелом. Именно ангелом. Кто-то писал, будто она не из этого мира. Очень многие судорожно пытались узнать, кто она. Но что самое удивительное… Люди начали рисовать её. Сотнями. В комментариях появлялись огромные множества фотографий рисунков, — я нервно посмеялся. — Обычная девушка! Вдохновила стольких людей! Я такого никогда больше не видел. Даже мне в личные сообщения стали приходить сотни вопросов о том, кто она… Так что в комментариях я выложил ссылку на неё и закрепил сообщение. Благо, она сказала мне название своего личного канала, ещё в тот день, когда я её сфотографировал. Там было что-то около трёх тысяч подписчиков. И уже к обеду, кажется, на неё подписалось свыше двух сот тысяч человек! А рисунки всё прибавлялись, в определенный момент к ним присоединились и стихи. Это «что-то», — я потыкал пальцем на фотографию, где Илана улыбалась в камеру, — разглядели все! Хоть многие и не поняли, что это, они это почувствовали. И начали творить. Ради неё.

— Интересно…

— Теперь понимаете о чём я? Это не только моя муза. Раньше такие как она были призраками, которые являлись поэтам в их лучшие годы! Но сейчас, в наше время, с нашими возможностями… её увидели сотни тысяч людей.

— А дальше? — спросил Рома.

— Дальше?

Я опустил глаза и посмотрел на фотографии. На все. Допил кофе, поставил пустой стакан, нервно улыбнулся и продолжил.

— Через день… ну после того как я выложил её фотографии. Она… удалила свой канал и снесла себе аккаунт.

Ребята смутились.

— Как я понял… — проложил я. — Потом, не сразу. Всё это… было для неё слишком. Столько людей, столько внимания. К моменту сноса канала было полмиллиона подписчиков. Все её ранние посты стали набирать космические просмотры, и под ними было столько комментариев… Илана, — когда я назвал её по имени мой голос как-то изменился, стал глуше, — ничего не делая. Просто будучи такой, какая она есть. Буквально улыбнувшись и показав себя… Она так сильно зажгла стольких людей, что они её спалили, — я задумчиво улыбнулся. — И она исчезла. Совершенно.

— Как исчезла? — с небольшой тревогой переспросил Рома.

— Так. Исчезла.

Я немного помолчал.

— С того дня, как она всё удалила, больше никто не видел её настоящего аккаунта. Только фальшивки, на которых висят её старые фотографии. В том числе и мои. И, кстати говоря, этих аккаунтов очень много.

— Столько людей… — немного помолчав, проговорил Миша. — Конечно, она не была готова, — он всё это время продолжал держать в руках фотографию, — они просто снесли её своей силой.

— Которую она же им и дала, — вставил я. — Хоть и не хотела этого. Хоть и не знала о ней.

— Ну-у… — Рома вновь оглядел все фотографии, — даже не знаю, что сказать, братец. Звучит фантастично. И очень странно, что ты молчал обо всём этом.

— Я сам не знаю, почему я не сказал ещё тогда. Честно даже не помню из-за чего.

Тут Миша встал, взял наши стаканчики, выкинул их, и мы пошли на улицу. Там уже начинался вечер. Стало заметно холоднее, а всё вокруг окрасилось в теплый оранжевый цвет. Солнце почти село.

— И всё таки, — заговорил Миша, как мы вышли из кафе, — неужели она исчезла совсем? Я имею ввиду вообще, без следа.

— Да. Как я понял, да, — мы решили встать около бетонной стены, мимо которой проходили, а Рома прислонился к ней спиной. — Вся эта история всплыла в моей голове после того, как я посмотрел те фотографии. Я решил взглянуть на мои старые посты. С трудом отыскал свой канал и нашёл ту самую публикацию. Там было около двух миллионов просмотров.

Миша горько усмехнулся, а Рома немного скривил рот.

— Я посмотрел комментарии… и там было ещё больше всего. Рисунков, стихов, признаний. Потом внезапно наткнулся на один из фальшивых каналов. Они взяли оригинальное название её старого, уже не существующего канала. «dagarriff», кажется. Так они её и называют среди себя. И… что до сих пор меня удивляет… они всё ещё комментируют. Всё ещё рисуют. Всё ещё ищут. Она всё ещё их зажигает, — я опустил глаза, пару раз моргнул и продолжил, — хоть никто и не знает, кто она, где она, что с ней. Люди даже не знают… жива ли она. Что с ней стало после тех фотографий? — я быстро посмотрел на ребят. — Как она живет после той истории? Даже я… хоть и видел её… в живую. Даже я… — я вздохнул, — ничего не знаю. Абсолютно.

— Но-о… — тихо начал Миша, — то, что она сделала. С людьми. Это ведь… магия. Настоящая.

— Вот я и говорю тебе. Это будто история не об обычной девушке. А о музе.

— Да, — отрывисто сказал Рома, который уже долгое время просто смотрел в небо. — Будто комета пронеслась над людьми и осветила им лица. А потом навсегда скрылась за горизонтом.

Миша молча улыбнулся, кивнул и добавил:

— При этом, так и оставив их глаза подсвеченными.

— Но всё это так глупо завершилось… — с горечью сказал я. — Тут ведь даже не ясно, кто виноват. И есть ли виноватые… То есть, я имею ввиду, что люди так на неё накинулись. Но разве это их вина? Или её? А, может, моя? Мои же фотографии. Или… просто… мир такой, понимаете?

Миша подошел ко мне. Рома тоже. А у меня в сердце будто что-то прорвало. Будто дамба рухнула. Что-то треснуло. И стало как-то… тяжко так. Будто чего-то не хватает. Чего-то, что должно быть, а его нет и всё.

А я продолжал:

— Раньше такого не было… раньше это, как дар, доставалось кому-то одному, а сейчас. Это увидело так много человек, — мой голос стал заметно слабее и тише. — И я. Я ведь… я ведь видел её, понимаете? В живую видел. Своими глазами, слышал голос её. Знаю её имя. Это ведь… был не сон? — странно. Мне подумалось, будто этого и не было совсем. Будто это чья-та шутка. Чья-та глупая и не смешная шутка.

Миша положил мне руку на плечо и сказал:

— Нет, брат. Не сон. Это-то и была жизнь.

Рома усмехнулся.

— И знаете… ведь один вопрос так и не перестаёт донимать меня… — проговорил я.

— Что за вопрос? — спросил Рома.

Я посмотрел куда-то в сторону, и от этой глупой грусти мои глаза сузились. Немного подышал холодным воздухом и ответил:

— Жалеет ли она о тех фотографиях?