О людях в экстремальной ситуации

Глава 1. Дважды Маресьев

В первые дни февраля 2004 года Центральное телевидение показало нам нечто феноменальное: впервые в мире дистанцию международного нью-йоркского марафона инвалидов - участников боевых действий преодолел человек с четырехкратной ампутацией, то есть с протезами вместо рук и ног.

Этот уникальный результат занесен в Международную книгу мировых рекордов. А установил его 33-летний россиянин Сергей Бурлаков. Американские болельщики назвали его человеком планеты, а американские военные на финише отдавали ему честь - за беспримерное мужество и несгибаемую волю к победе.

После того, как Сергея показали по ОРТ, многие жители Дзержинска узнали в нем своего хорошего знакомого, что не удивительно, так как он, оказывается, много лет прожил в нашем городе. И нашлась женщина, которая согласилась рассказать об обстоятельствах своего знакомства с ним.

Рассказ Светланы

- Несколько лет назад моя подруга Татьяна решилась дать объявление в газету, в службу знакомств. Ну, вы знаете, как там пишут: «Жизнерадостная блондинка желает познакомиться с мужчиной до 35 лет, без вредных привычек». Разумеется, я не помню, что именно она в своем объявлении написала, но телефон там был указан мой рабочий - Татьяна жила в общежитии, и звонить туда можно было только через вахтера.

И вот в один из дней я снимаю трубку телефона и слышу приятный голос, спрашивающий Татьяну. Я, естественно, в соответствии с полученным от подруги заданием, начинаю выспрашивать, кто он, что собой представляет… Он назвался Сергеем Бурлаковым и признался, что со здоровьем у него не все в порядке.

- Насколько не в порядке? - захотела уточнить я.

- Очень.

Я продолжала допытываться, и он сказал, что у него нет рук.

- Что, совсем?

- До локтя.

И тем не менее, в разговоре он мне очень понравился. С ним было приятно общаться: очень приветливый, жизнерадостный, с широким кругом интересов… А вот Татьяна, когда узнала, что потенциальный знакомый оказался инвалидом, отказалась встречаться с ним (и даже общаться по телефону) наотрез.

А он продолжал мне звонить, спрашивать о ней. Даже уговорил меня дать ее рабочий телефон и сходил к ней на работу. Но она была непреклонна.

А мы продолжали перезваниваться.

- Я так просто позиции не сдаю, - сказал он.

Где-то в первых числах июня Сергей пригласил меня в гости - у него был день рождения. Сообщил, что к нему друзья приехали из Ростова, привезли всяких рыбных деликатесов… Свидание назначили на троллейбусной остановке возле музучилища - он жил недалеко.

Я спрашиваю:

- А как мы узнаем друг друга?

- По внешнему виду трудно догадаться, что я на протезах, но ты меня сразу узнаешь.

И вот я еду. С букетом цветов - все-таки у него день рождения - смотрю в окно и внутренне вся замираю.

Нет, не подумайте, что у меня были какие-то матримониальные намерения - во-первых, я старше его, во-вторых, познакомились случайно, из-за подруги.

Смотрю в окно - стоит. Высокий, светловолосый… Действительно, узнала с первого взгляда - как-то он чуть-чуть не так, как обычные люди двигался.

Вышла из троллейбуса со своим букетом, иду к нему и боюсь глаза поднять - он молодой, приятный, а я по сравнению с ним просто бабушка (Ну, это Светлана преувеличила, она выглядит весьма привлекательно. - Авт.)

Народу на остановке было мало - день воскресный, все на дачах - и он, когда увидел, что я с букетом иду прямо к нему, сразу остановился, как вкопанный и смотрит. Я подошла:

- Вы Сергей? А я Светлана.

Рукава его пиджака были заправлены в карманы. Он сказал:

- Я приятно удивлен.

Потом признался, что до меня смотрел на всех женщин, выходящих из троллейбуса, и когда одна бабулька с корзинкой пошла прямо на него, то прямо испугался.

Квартира у него была на улице Революции, на первом этаже. Там нас встретили его друзья, мама. Угощали нас пивом, волжской рыбой. Мама показала мне альбом с семейными фотографиями.

Его друзья ухаживали за мной наперебой, а потом очень деликатно исчезли и оставили нас вдвоем. Ну, тогда мы пошли гулять, сели во дворе на лавочку. Сергей все что-то рассказывал, было очень интересно. Никогда прежде мне не доводилось встречаться с человеком, который столько может рассказать.

Вы знаете, он ведь даже пытался рисовать акварелью и маслом. Кисточку привязывал к руке и творил. Потом он показывал мне свои картины. Они были разные, но мне больше всего запомнилось море: восход над морем, блики солнца на воде…

О том, как с ним произошло несчастье, он почти не говорил. Я запомнила только, что это было где-то в Сибири. Что-то случилось с техникой, они попали в аварию и замерзали на голом снегу. Было несколько человек пострадавших, а он отморозил и руки, и ноги.

Удивительно, сколько в нем силы, веры в жизнь и какого-то особого светлого восприятия всего происходящего. И я как-то даже позабыла, что у него рук нет, мы там на лавочке даже целоваться начали…

Но когда я собралась домой - время-то уже позднее, - он вызвал мне такси, и я не позволила за себя заплатить. Сергей очень этим возмущался, протестовал. Но я единственный раз воспользовалась тем, что у него нет рук - он-то не мог отдать деньги таксисту, только требовал, чтобы тот сам взял их у него из нагрудного кармана. Но я не позволила.

Встречались мы еще несколько раз. Как-то был сильный ливень, дорогу невозможно перейти из-за сплошного потока воды, и я собиралась отменить свидание, но не смогла дозвониться. В результате пришлось идти чуть не по колено в воде, и я пришла в гости вся мокрая.

Сергей тут же выдал мне халат, отправил в ванную комнату, а сам включил камин. И возле этого камина, между развешанной для просушки одежек, мы весь вечер смотрели его картины. Они были такие же светлые и жизнерадостные, как и он сам.

Закончилось все не так, как мне бы хотелось. Сергей говорил, что собирается уезжать, так как мэр Таганрога приглашает его переехать на юг и возглавить местную организацию инвалидов, а полпред Южного федерального округа предлагает заняться проблемами инвалидов всего округа.

И незадолго до его отъезда мне на работу позвонила какая-то женщина.

- Вы Света? - напористо спросила она. - Это вы звонили Сергею?

- Да.

Мне была неприятна манера, в которой она со мной разговаривала. И после этого я не пошла провожать Сергея, а разговор по телефону получился каким-то скомканным.

Много позднее выяснилось, что этот звонок никакого отношения ко мне лично не имел. Звонили другой Свете и совсем по другому поводу. Но телефон-то рабочий, на одном номере четыре телефонных аппарата и среди сотрудниц было несколько моих тезок. В общем, недоразумение получилось.

Но с тех пор прошел уже год. И что-либо исправить, наверное, уже невозможно.

На этом месте Светлана грустно прервала рассказ, а я решила, что настало время взять инициативу в свои руки.

- Ты помнишь, в каком веке мы живем?

- А что?

- А то, что телефон изобретен уже более 100 лет назад.

Я подтянула к себе аппарат и набрала «008».

- Скажите, пожалуйста, номер справочной службы Таганрога.

Мне продиктовали ряд цифр.

Я снова потыкала в телефонные кнопки:

- Как позвонить президенту вашего общества инвалидов? - спросила я у откликнувшегося из трубки голоса. И записала еще несколько цифр.

Вот так все просто. Оказывается, для того, чтобы исправить положение, кажущееся безнадежным, иногда достаточно просто снять трубку аппарата, который находится на расстоянии вытянутой руки.

Светлана сказала, что она не против публикации этих заметок, но при одном условии: Сергей должен дать на это согласие.

Разговор с Сергеем

На следующий день я позвонила в Таганрог.

- Я разговариваю с Сергеем Бурлаковым?

- Да.

- Хочется опубликовать заметку о вашей победе на международном марафоне. Мне кажется, что ваше уникальное достижение вдохновит многих. Сейчас ведь многие жалуются на обстоятельства, ноют…

- Вы несправедливы к людям, - перебил меня Сергей. - У меня масса знакомых и друзей, и ни один из них не жалуется. Понимаете, когда мы что-то делаем, то это не столько для себя, сколько для других людей.

- Вы и марафон бежали для других?

- В общем, да. 29 апреля 2002 года мы впятером участвовали в аналогичном марафоне, и четверым, после 26 километров дистанции пришлось сойти из-за поломки протезов. А оставшемуся пришлось бежать одному за всех. Валера - этот оставшийся - подарил мне тогда свой десантный берет, в котором он прошел и Афган, и первую чеченскую войну. А я поклялся, что марафон в Нью-Йорке пройду в этом берете. И выполнил.

- Говорят, когда примерно на середине дистанции вам пришлось менять окровавленные бинты, одна из зрительниц упала в обморок.

- Я, если что обещаю, то делаю. Знаете, есть такой мультфильм - может быть вы его видели? Там старик учит внука: «Делай добро и кидай его в воду», Очень верная мысль, потому что, помогая другим, ты на самом деле помогаешь себе, причем в самом буквальном смысле. У меня трудно было с деньгами - и тут друг обращается за помощью. У меня было плохо, а у него в тот момент оказалось еще хуже. Поэтому я постарался и нашел возможность его выручить. И поверите ли? Мне в 10 раз больше вернулось буквально на следующий же день.

Немцы (они же бизнесмены) говорят: «Довольный клиент приведет еще троих. Обиженный клиент уведет десятерых». Я бы переиначил эту поговорку на русский лад: «Помогая одному, ты приобретаешь трех друзей. Оттолкнув одного, потеряешь десятерых».

- Вы планируете когда-нибудь приехать в Дзержинск?

- Да. Хотел бы повидать друзей. Скорее всего, приеду летом, перед стартом марафона Москва-Афины.

- Москва-Афины?! Это уж не марафон, а…

- Супермарафон.

- С ума сойти. А еще я прочитала в Интернете, что вы планируете покорить Сахару, Северный полюс и пойти в кругосветку с Федором Конюховым. Это правда?

- Почему нет? Ни от чего в жизни не стоит отказываться.

- Вы просто какой-то дважды Маресьев.

Сергей засмеялся:

- Нет. Я один Сергей Бурлаков. Обычный человек.

Эта история имела продолжение. И я, естественно, об этом написала.

Легко ли научиться летать?

Мы все виртуозы отговорок. Вспомните, как часто вы вслух или мысленно произносили слова «Вот если бы я был помоложе…», «Если бы было больше свободного времени» или «О, если бы здоровье не подводило…»

В номере от 26 февраля 2004 года наша газета писала о нашем земляке Сер­гее Бурлакове. В армии он попал в аварию, замерзал в снегу, и в результате врачи вынуждены были провести Сергею четырехкратную ампутацию. То есть парень лишился и рук и ног.

И что, думаете он сдался? Смирился с судьбой беспомощного инвалида? Ничуть не бывало! В настоящее время он возглавляет организацию инвали­дов в Таганроге и, подавая пример другим, активно занимается спортом. Его достижения уже занесены в книгу рекордов Гиннеса.

Вы понимаете? Сергей, как никто другой, имеет право сказать: «Вот если бы я был здоровым…» Но он предпочитает просто жить полноценной жиз­нью без каких-либо скидок на судьбу.

Кстати, хочется отметить, что публикация о Сергее Бурлакове в нашей га­зете называлась «Дважды Маресьев». И знаете, возможно именно это сравне­ние с легендарным летчиком, натолкнуло Сергея на мысль научиться летать.

Он опять-таки не стал искать отговорки и откладывать дело в долгий ящик, а просто отправился на Таганрогский аэродром. И представьте, то, что Бур­лаков инвалид не помешало, а наоборот помогло ему обрести крылья. Мо­ментально нашлись спонсоры: ЗАО «Красные крылья» предоставило мото­дельтаплан, а летчик-испытатель чемпион России С.А.Черкассов согласился стать инструктором…

И вот 30 августа мотодельтаплан под управлением Сергея Бурлакова под­нялся в небо. Инструктор находился рядом, но на пассажирском месте, а управлял полетом Сергей. Условия для начинающего летчика были не вполне идеальные – сильный боковой ветер, но пилот был такой, что не при­вык отступать перед трудностями.

Полет был приурочен ко дню освобождения Таганрога от фашистов и как сказал Бурлаков, совершен для того, чтобы люди попавшие в такую же как у него ситуацию, когда даже элементарные вещи становятся проблемой, не па­дали духом а находили в себе силы жить и наслаждаться жизнью.

Глава 2. Ветер дул на город

Что такое синильная кислота в Дзержинске никому объяснять не надо. Поэтому, когда 30 августа распространилась информация о том, что на ООО «Корунд» произошла нештатная ситуация с цистерной, в которой находилось полторы тонны синилки, в городе стало неспокойно.

Каким бы ни было происшествие на «Корунде», оно показало, что в эпоху сотовых телефонов скрыть от населения какую-либо информацию невозможно. С завода многие звонили домой и предупреждали: окна и двери закрыть, на улицу не выходить. Официальная же информация, созревшая где-то часам к 11, была опровергающей: угрозы нет, все спокойно. И хотя действительно в городе ничего тревожного не произошло, официальной информации у нас принято не доверять. Поэтому мы провели журналистское расследование и готовы сообщить подробности.

Итак, 28 августа цистерна с синильной кислотой объемом 46 кубометров и весом в 19 тонн 750 кг поступила с ОАО «ДОС» в адрес ООО «Корунд». В 15.00 цистерну доставили на точку слива.

29 августа, когда цистерну направили на контрольное взвешивание, выяснилось, что в ней имеется остаток - 1т 700 кг синильной кислоты. Цистерну вернули на точку слива.

30 августа в 8 часов утра, то есть вскоре после того, как к работе приступила очередная смена, рабочие заметили, что цистерна теплая. Стало ясно, что в ней происходит какая-то реакция с большим выделением тепла. И если не принять срочных мер, давление внутри может возрасти настолько, что сработает предохранительный клапан и пары кислоты будут выброшены в атмосферу.

Моментально, по телефону «01» сообщили спасателям. В том числе сигнал поступил в пожарную часть ПЧ-14, приданную ООО «Корунд». Оттуда прибыли две машины, и еще одна пришла из ПЧ-13 с «Капролактама».

Ситуация была абсолютно нестандартная - поэтому все решения принимали на месте: руководство цеха совместно с начальником ТБ завода распорядились выставить оцепление радиусом 200 м, и очистить эту зону от людей.

Возле греющейся цистерны остались только пятеро пожарных, звено газоспасателей с завода, начальник цеха и начальник ТБ. Чуть позднее подъехал начальник управления гражданской защиты Ю.Б. Горбунов.

Какая точно реакция шла в цистерне, было неизвестно. Между тем температура дошла уже до 80-85°С. Было принято решение проделать во внешней оболочке цистерны технологические отверстия, вставить туда пожарные стволы и за счет обильной подачи воды охладить настолько, чтобы реакция прекратилась.

На практике это выглядело так: пожарные в обычных бойцовках и армейских противогазах, которые, как известно, от паров синилки не спасают, ломами пробили в оболочке цистерны пять отверстий и вставили туда стволы.

Через несколько часов, в течение которых непрерывно, под давлением на цистерну подавалась холодная вода, температура снизилась, а к 8.00 31 августа сравнялась с температурой окружающей среды. Реакция погасла.

Итак, была ли угроза для города? Этот вопрос мы задали Юрию Борисовичу Горбунову.

- Если бы угроза была, - ответил он, - мы немедленно оповестили бы город. Между тем, в 8.40 и потом в 11.20 санитарная лаборатория завода брала пробы воздуха на наличие цианистого водорода как возле цистерны, так и в городе в районе «Дэмки». Результат - отсутствие. Экологические службы города независимо тоже были взяты пробы. Результат тот же.

- Говорят, что цистерна парила. Это так?

- Возможно. Но это не были пары кислоты. Испарялась вода, оставшаяся после дождя на поверхности металла. Для того, чтобы сработала предохранительная мембрана, и произошел выброс паров синилки, давление внутри цистерны должно было достигнуть 16 атмосфер. Оно же к моменту начала спасательных действий составило всего 1,7 атмосферы. Как видите, запас был десятикратный.

- Синильная кислота - боевое отравляющее вещество сильного действия. Если бы она попала в воздух, последствия были бы жуткими. Пожарные фактически спасли город. Наверное, они испытывали сильные эмоции, закрывая город собой?

- На месте нештатной ситуации были только специалисты. Они выполняли свою работу.

* * *

По итогам происшествия 30 августа прошло заседание межведомственной комиссии, в которую вошли представители заводов, работающих с синильной кислотой, работники пожарной охраны и члены экологического фонда города. Они установили, что нештатная ситуация возникла из-за того, что синилка загустела и ее не смогли полностью слить. Чтобы такое не повторялось, принято решение увеличить количество реагента, обеспечивающего текучесть синильной кислоты при транспортировке.

В общем, из аварийной ситуации мы вышли красиво: все службы сработали оперативно, грамотно, не допустив никаких вредных последствий.

И лишь один вопрос как-то выпал из поля зрения руководящих органов. А именно: почему пожарные, обеспечивающие безопасность заводов, постоянно работающих с синильной кислотой, не имеют противогазов, обеспечивающих защиту от нее?

Или это у нас в России так принято: идти на амбразуру с обнаженной грудью?

Глава 3. Нестандартное решение

Предисловие:

С точки зрения моей жизни, произошла эта история страшное количество лет назад. Во времена еще разного рода Горкомов, Райкомов, комсомольского актива и трудовых лагерей для школьников. Все, что тогда происходило, кроме обычной цели имело еще и сверхзадачу: коммунистическое воспитание нового человека. А поскольку новый человек воспитываться не хотел, часто происходили казусы вроде того, о котором я вам и расскажу.

Итак, на лето наш Райком (его первый секретарь, кстати, сидел потом в тюрьме за организацию заказного убийства, но к данному делу это не относится) решил организовать трудовой лагерь для комсомольского актива. И по всем учебным заведениям была разослана разнарядка: предоставить по 5 человек самых, что ни на есть передовых и правильно воспитанных. Теперь представьте себя на месте педколлектива школы. Представили? Как вы будете рассуждать? Создается идейный лагерь, куда будут брошены самые передовые педагогические силы, так давайте вместо благовоспитанного Пети, который и так хорош, пошлем туда балбеса, от которого стонут учителя и весь прилегающий к школе район. Пять наших плохих мальчиков на общем благополучном фоне погоды не сделают, а заодно и перевоспитаются. Ведь лагерь-то, в конечном итоге, для этого и создается. Логично?

И так рассуждали педсоветы всех школ. В результате, приехав в лагерь с настроем петь и смеяться как дети, мы обнаружили скопище трудных подростков со всего города.

Прямо скажу, наш женский (в основном) коллектив содрогнулся, но не дрогнул. Каждое утро, как Александр Матросов на амбразуру, шли мы к своим воющим и матерящимся подопечным и пытались делать то, что делают все педагоги мира: сеять разумное, доброе, вечное.

Дни шли за днями (каждый казался нам в год), и хотя наши воспитанники выли и орали по-прежнему, но в общем они были неплохими ребятами. Спортивные мероприятия удавались нам лучше прочих, а день смеха, когда Петр Николаевич (один из двух наших педагогических мужчин) придумал обливать друг друга из ведра, прошел просто на ура.

Но как не пытались мы предотвратить беду, она все же грянула. Все наши подростки принадлежали к различным дворовым группировкам. Между собой в лагере они поддерживали хрупкое перемирие, но никогда нельзя надежно изолироваться от такого внешнего фактора, как местные жители. И грянуло! Наши разодрались с местными подростками!

О, каждый дзержинец вам скажет, что чревато это не только синяками. Счет убитых в междуусобных стычках подростков в Дзержинске (в те, светло-коммунистические времена) перевалил за десяток. А мы все педагоги лично отвечали за жизнь и здоровье каждого. Представляете как возросло в нашем коллективе потребление валерьянки?

Внешне мы пытались делать вид, что все по-прежнему, но напряжение нарастало, и даже сам воздух, казалось, сгущался и электризовался, как перед грозой. Лояльно настроенные ребята (а такие всегда есть) прямо говорили когда и где произойдет столкновение. Но беспомощно-недоверчивые педагогические меры оказались недостаточными и произошло то, чего я никогда не забуду.

Поздно вечером я со своим отрядом возвращаемся из кино. Несмотря на все предупреждения все вроде бы спокойно. Мне удается все дальше уводить своих озирающихся подопечных из опасной зоны влияния местных жителей. Я уже начинаю верить, что все обойдется. И вдруг - я не уловила, что произошло - толпа (а в деревенскую ночь все темные как волки) сломилась и побежала назад. Я, задыхаясь, за ними.

Задняя стена деревенского клуба. Желтый свет фонарей. Вдоль стены - все какие-то одинаковые - деревенские парни с кольями.

Я врываюсь в толпу. Полоса в один метр между моими и чужими. Мечусь по ней.

Мои - как волки - выскакивают из темноты. В руках - металлические прутья. Отшвыриваю их назад.

В момент когда я их толкаю, у них делаются человеческие лица.

Местные парни прыгают на месте, но у них мощный командир, и он кричит: “Стоять!”

А мои напрыгивают из темноты, и я отшвыриваю их назад, но долго ли такое может продолжаться?

Понимаю, что драться никто не хочет, но где-то сзади, невидимые в темноте стоят организаторы. И их крики: “Вперед, быки!”, снова и снова заставляют парней кидаться вперед.

Думаете нас спасла милиция? Нет, она появилась часа через два (это же деревня, мирная жизнь...). Отобрали несколько ножей. (Там и ножи были, понимаете?). Но в самый критический момент, когда шаткое равновесие готово было рухнуть, кто-то неразличимый в темноте (святой человек, вечно буду ему благодарна) крикнул: “Менты! “ И толпа побежала.

Что поднялось в лагере, когда мы, задыхаясь, примчались туда! Педагогический коллектив, благоухая валерьянкой, встал стеной. И немедленную акцию возмездия удалось предотвратить. Детей (а для нас они несмотря ни на что были детьми) развели по спальням. Сами стали в дверях, обсуждая шепотом, что мы будем делать, если дети начнут прыгать из окон.

И в этот драматический момент из города вернулся Петр Николаевич. (я уже говорила, он был одним их двух наших педагогических мужчин). Мы все дружно кинулись на его неширокую грудь.

Сквозь вскрики и рыдания он мгновенно уловил суть дела.

- Так, - сказал он. - Сейчас я их подниму и организую.

- Что? - ахнули мы. - Да мы с таким трудом их только что уложили!

- Да ладно, они все равно не спят.

И он решительно направился в палаты, где в темноте, лежали наши возбужденные подростки.

В результате немедленно был создан штаб, куда с правом решающего голоса вошел Петр Николаевич. Был создан отряд быстрого реагирования. Выставлены часовые. Разработана система опознавательных сигналов и паролей. И до конца лагерной смены мы больше не пили валерьянку, потому что из-за каждого куста наши родные бандитские рожи с восторгом кричали нам: “Стой, кто идет?!”. И мы счастливо отвечали:” Сокол”.

И драка не состоялась. Зачем? И без нее было очень интересно.

* * * Надежда Максимова - 31.05.2016

Глава 4. Бог помогает отважным

Дзержинск окружен лесами - это здорово. И торфяниками - это опасно. Лесные пожары 1972, 1981, 2002 годов вошли в историю.

И вот что обидно: кто-то безответственно, сдуру или по пьяни, кидает в сухую траву окурок, а последствия приходится ликвидировать всем миром, напрягая все силы, рисуя жизнями сотен людей, и подсчитывая потом многомиллионные убытки.

Начальник управления по ГО и ЧС по г. Дзержинску Юрий Борисович Горбунов поделился с журналистом «ДВ» воспоминаниями о тушении лесных пожаров.

В огненном кольце

В 1981 году эпицентр лесных пожаров пришелся на Балахнинское лесничество. Туда были стянуты силы всего Нижегородского гарнизона противопожарной охраны. Дзержинцам достался участок, на котором была расположена деревня, оказавшаяся в окружении наступающего огня.

Добирались туда, как на линию фронта - все вокруг затянуто сплошной пеленой удушающего дыма, пламя с обеих сторон приближается к единственной, ведущей к деревне дороге, и нет никаких гарантий, что подкрепление к гибнущему поселению успеет, а не сгинет в пучине огня.

По уму, нужно бы было эвакуировать из опасной зоны гражданское население. Но эвакуировать было некуда - сразу после того, как наши пожарные добрались до деревни, кольцо лесного пожара сомкнулось. И в течение целой недели все жители плечо к плечу с пожарными боролись с огнем. Ей-богу, как в войну!

Сходство с боевыми действиями усиливалось тем, что после торфоразработок вокруг деревни остались траншеи - своеобразные окопы мирного времени. На дне траншей скопилась вода, которой пожарные и все дееспособные граждане от мала до велика, поочередно, сменяя друг друга поливали подступающий огонь.

Через семь дней и ночей пожар отступил перед мужеством людей. Деревню удалось отстоять.

И только после этого появилась возможность послать гонца на Большую землю с вестью о том, что победа одержана, и жертв удалось избежать. А до того, всю неделю родные и близкие наших огнеборцев мучались неизвестностью – сотовых телефонов тогда не было, и никто не мог предсказать вернутся ли герои живыми.

Ревущий вал огня

В 2002 году некий водитель покурив, выкинул окурок сигареты в автомобильную форточку.

В результате этого небрежного движения руки, возник лесной пожар, который начал подступать к поселку Гнилицкие дворики.

Когда пожарные прибыли на место, на поселок шел ревущий вал огня, шириной по фронту около 100 метров, с высотой превышающей высоту матерых сосен.

Каждый порыв ветра нес громадные клубы пламени по вершинам деревьев да так, что пожару за один шаг удавалось перепрыгнуть с одной стороны трассы Москва-Нижний Новгород, на другую.

Пожар такой силы обычными средствами пожаротушения не одолеть. Жители поселка это поняли и пытались спастись кто, как мог. Имущество вытаскивали из домов и кидали на середину трассы. Те, у кого были иконы, выносили их, прося бога защитить людей от огня.

На защиту встали два отряда дзержинских пожарных (50 человек личного состава, 7 единиц пожарной техники), а также сотрудники лесхоза, которые в качестве приданной техники имели два тяжелых трактора.

В обстановке острого цейтнота, когда до стены пожара оставалось не более 100 метров, было принято решение пустить встречный пал.

Выполняя это решение, два тракториста лесхоза заехали вглубь обреченного леса на расстояние приблизительно 40 метров и проложили между поселком и надвигающимся огнем борозды шириной примерно 3 метра.

После этого, от дальнего края борозд в сторону горящего леса был пущен встречный пал.

Рукотворный пожар разгораясь, вошел в зону тяги, создаваемой бушующим огнем, притянулся к нему и… С гулом пожар упал на землю.

И тут уж пожарные не упустили свой шанс - окружили с брандспойтами и добили на земле извивающееся чадящее чудовище.

Кстати, мировая статистика тушения пожаров встречным палом гласит, что успеха удается добиться только в 50% случаев. Гнилицким дворикам в 2002 году повезло. Может быть выносы икон помогли, и бог защитил людей.

В случае же неудачи поселок и всех его жителей, а заодно и пожарных вместе с техникой, и лесничих с их тракторами просто смело бы огненным ураганом.

Итак, трижды наш город попадал в зону стихийного бедствия из-за небрежного обращения с огнем тех, кто в весеннее и летнее время отдыхает в лесах. Попадем ли мы снова в столь опасное положение – зависит от нас. Думается, не стоит без конца искушать судьбу…

Глава 5. Морпех. Или Дороги, которые мы выбираем

Майор милиции Алексей Викторович Павлов имеет должность, название которой звучит скучно: инспектор по работе с личным составом. Она не предполагает романтики уголовного розыска с эффектными погонями и захватами вооруженных бандитов; за ней не кроются головоломные ходы следователей, разоблачающих хитроумные замыслы преступников… Отдел кадров в милиции занимается подбором людей, способных выполнять все вышеназванное, как повседневную, будничную работу.

Совершенно ясно, что тому, кто работает с личным составом, нужно быть незаурядным психологом и знатоком поведения людей - в том числе и в экстремальных ситуациях. И в этом плане Алексей Викторович имеет богатый опыт, начало которому было положено еще во время его армейской службы в перестроечной, стремящейся к независимости Литве (которая могла стать, но, к счастью, не стала для нас еще одной Чечней). Впрочем, об этом рассказывает он сам:

- После окончания Челябинского танкового училища я получил распределение в Литву, в Ельнинскую гвардейскую дивизию морской пехоты. И первое слово, которое услышал, сойдя с поезда, было: «О, оккупант приехал!» (я в форме шел).

А на следующий день, когда тоже шел в форме по городу - в черном берете, красивый такой, услышал от пожилой русской женщины: «Внученька, смотри, наши приехали». В Литве тогда настоящих, истых-то литовцев было процентов 30. Остальные - поляки, русские, белорусы и украинцы. Собственно и подлинно литовскими можно назвать лишь земли вокруг Клайпеды, а их столица Вильнюс - это польский город Вильно.

Наш танковый полк располагался прямо в городе, на базе бывшего немецкого училища, готовившего офицеров на подводные лодки. Построено училище было капитально и с немецкой тщательностью: плац с подогревом от котельной, в колодцах для стока ливневых вод предусмотрены фильтры, чтобы не забивало опавшей листвой… А в сосновом лесу, где находился полигон, был сделан секретный фарватер - канал такой, в котором во время войны немецкие подлодки прятались от наших самолетов-разведчиков. Оттуда через Куршский залив, отделенный от Балтийского моря длинной песчаной косой, открывается прямой путь на Кенигсберг (Калининград).

Этот фарватер мы использовали двояко: рыбу в нем ловили и принимали там самолеты. Дело в том, что вдоль него, прячась за вековыми соснами, чтобы не засекли литовские радары, к нам из Калининграда на вертолете привозили зарплату.

Вокруг полигона места были заповедные - зверья всякого немеряно. А браконьеров практически не было, и не потому, что литовцы такие законопослушные, а потому, что со времен войны там осталась масса неразорвавшихся боеприпасов. Во время стрельб частенько случалось так: если снаряд пролетал чуть дальше положенного, то вместе с ним взрывался еще десяток снарядов в лесу. У нас только один только из саперов успел за два года разминировать более 2000 единиц боезарядов, за это он получил медаль «За отвагу».

В январе 1991 года, когда начались вильнюсские события - ну, вы помните, штурм телецентра, его показывали на всех каналах телевидения по всему миру, - я как раз был дежурным по батальону.

Сижу в дежурке, смотрю телевизор… Да, думаю, надо бы командование поставить в известность.

Поставил. И сразу получил приказ поднять по тревоге экипажи своего танкового взвода.

Танки завели, вывели из бокса, подогнали к «тревожным» воротам… Сидим, выставив охрану, ждем команду. А мимо ворот - там как раз шла дорога к телевышке Клайпеды - массово идет и едет народ. Они направлялись защищать свой телецентр. На нас глазеют, кричат что-то… Все обошлось мирно.

Второй серьезный инцидент произошел в 1992 году. Командир нашей дивизии полковник Черных отправился домой, но только они с шофером вошли в подъезд, как к ним подошли офицеры литовской спецслужбы и арестовали. За то, что во время вильнюсских событий он, якобы, пытался взять Клайпеду под свой контроль. Я так скажу: если бы он попытался взять, то взял бы без вопросов. У нас под Каунасом стояла еще дивизия ВДВ, выведенная в свое время из Афганистана. Мы когда встречались на параде в День Победы, то видели, что даже многие рядовые срочной службы имели боевые ордена и медали. Ну, и наши Т-72 успели в Афгане повоевать…

Итак, командира задержали. Водителя, правда, через 4 часа выпустили, он прибыл в часть и доложил. Полк снова подняли по тревоге и стали готовить технику на марш.

Танки у нас стояли на длительном хранении - то есть без боекомплекта, со снятыми пулеметами, радиостанциями и без командирских прицелов. Но в танковом взводе все это ставится за 4 часа (для дивизии норма времени - сутки).

А пока экипажи готовили танки, офицерское собрание дивизии вынесло постановление: предъявить литовским властям ультиматум. Если к 17.00 полковник Черных не будет освобожден, дивизия боевым порядком (с тройным боекомплектом) выдвигается на Вильнюс.

Справка: боекомплект танка - 44 снаряда калибра 125 мм, 12 пулеметных лент по 250 патронов в каждой. И плюс зенитные пулеметы.

Итак, к 17.00 мы уже стояли колонной у «тревожных» ворот. Я сидел за рычагами своего, второго по порядку танка. Ворота открыли, первые два танка вышли на улицу и опущенными пушками перекрыли проезжую часть слева от части. Три других танка перекрыли проезжую часть справа.

Любопытных сначала было мало, так как гражданские про наш ультиматум не знали. Но город там имеет особенность - он весь расположен вдоль одной дороги. И если ее перекрыть, то весь городской транспорт останавливается.

«Скорую помощь» и пожарные машины мы пропускали, поднимая пушки, как шлагбаумы. Но и только. Так что, очень скоро народу и телеоператоров вокруг собралось, больше, чем на первомайской демонстрации.

Люки танков были задраены, что, вообще говоря, смотрится весьма грозно и внушительно. А когда я решил полюбопытствовать и высунулся из башенного люка посмотреть на народ, на меня сразу нацелились несколько телекамер. Одна из них точно была российская, так как уже в этот же вечер я увидел себя в «Вестях».

Как только Ландсбергису доложили, что в Клайпеде российские танки вышли на улицу, наш полковник был немедленно освобожден. Еще через 40 минут российским командованием ему было присвоено звание генерала.

Танки, понятное дело, загнали назад в боксы, и мы, всем личным составом, потом всю ночь восстанавливали покореженную дорогу. Страшно даже подумать, что было бы с Литвой, если бы наша дивизия прошла больше 10 метров от «тревожных» ворот.

Что дальше? 1 сентября 1993 года дивизия, имеющая на знамени шесть боевых орденов, была расформирована (нарочно что ли выбирали для расформирования самые боеспособные части?), имущество вывезено. А я получил назначение на Черноморский флот. Опять в суверенную республику. Тут как раз мой пятилетний контракт подошел к концу, и я подумал, что хватит мне экспериментов, надо перебираться ближе к дому. И вот 2 ноября 1994 года я был исключен из списков воинской части, а с 20 декабря назначен старшим инспектором по кадрам батальона патрульно-постовой службы. Дело это по мне - всю жизнь, начиная еще с училища, работаю с людьми. Прошел путь от рядового курсанта и глубоко убежден, что только тот офицер может понять рядового, кто сам поносил его погоны.

Ну, а что до работы милиции, то здесь, как и в морской пехоте, говорят: «У нас не служба, у нас сплошное приключение». Во всяком случае, ни один день на другой не похож, всегда случается что-то новенькое.

Глава 6. Как я выжил, будем знать только мы с тобой

«Не о том надо думать, каким именно прессом на вас давят,

а о том, как вести себя под давлением.

Вы поставлены перед неким выбором,

и выбор должны делать в одиночку, сами».

А.Н. и Б.Н. Стругацкие

Иногда говорят: «Было трудное время…» И еще говорят6 «Сейчас трудное время». Что это значит? В чем, собственно, состоит трудность времени?

Парадоксально, но каждый раз при анализе оказывается, что наибольшую сложность составляют не объективные, физические, что ли, факторы, а проблема выбора.

В благополучии выбор не представляет из себя драмы: ту кофточку купить или эту? Угощать гостей икрой или ананасом? Ехать в отпуск в Сочи или купить новую мебель? Это всего-навсего игра амбиций.

А вот в экстремальной ситуации, когда многие считают, что от них, в сущности, ничего и не зависит, когда право принимать решения находится вроде бы в руках совсем других, обладающих силой и властью людей… Вот тут мы сдаем экзамен на право остаться человеком.

Освенцим, Майданек, Бухенвальд… Мы много знаем о зверствах фашистов, построивших гигантские концентрационные лагеря. Но всем ли известно, что дело тут не только в природной сущности фашизма. По отношению к солдатам из стран Европы и США немцы соблюдали международную конвенцию о военнопленных. А в отношении советских граждан она не действовала, так как Иосиф Виссарионович Сталин заявил на весь мир, что «у нас пленных нет. Есть только предатели Родины».

И, естественно, фашисты не утруждали себя соблюдением международных договоренностей по отношению к людям, которых отвергла собственная страна. Та страна, которую они защищали.

Константин Васильевич Запарин родился в Дзержинске Нижегородской области. Вместе с Патоличевым был в числе первых пионеров нашего города, участвовал в работе Народного дома, играл роли в драматическом кружке…

После окончания техникума имени Красной Армии распределился на «Завод им. Я.М. Свердлова». Однако вскоре решил стать кадровым военным и пошел на курсы младших командиров. В 41-м он был уже опытным фронтовиком. После финской отличился тем, что в гостинице «Астория» в Ленинграде устроил стрельбу из пистолета по люстрам. Наказать не успели. 22 июня началась война.

В Дзержинск Константин Васильевич вернулся уже после смерти «вождя всех народов», в середине пятидесятых. До конца жизни (а прожил он почти 90 лет) остался убежденным ленинцем, готовым физически драться за идеалы коммунизма. Был абсолютно бесстрашен. Боялся только двух вещей: зубной боли и … компетентных органов.

Из-за клейма «предателя», оставшегося на нем из-за пребывания в фашистских лагерях, родная жена не приняла его. Он женился второй раз. И все то, что ниже будет написан в этих несколько хаотичных заметках, он поведал своему пасынку Алексею Пурусову. Но мы ведем рассказ как бы от первого лица.

В плену у немцев

- Чем человек отличается от животных? Почему в ситуации, когда, казалось бы, уцелеть невозможно, одни гибнут, а другие выживают? Что такого особенного есть в людях, что помогает им сохранить себя?

Я бы сказал, что это вера. Безразлично во что. Искренне верующие в Бога, так же, как и беззаветно преданные идеалам коммунизма, оказались, как ни парадоксально, в выигрышном положении. В самых скотских условиях они смогли сохранить чувство собственного достоинства. И, благодаря этому, жизнь.

Постоянный, изнуряющий, болезненный голод, физические страдания - все это вроде бы извиняет людей, которые позволяют себе опуститься до скотства: подбирать отбросы, рыться в помоях, жрать всякую дрянь…

Первым моим концлагерем был Освенцим. Там, как и остальные, я физически чувствовал, что умираю. Но те, кто позволял себе подбирать и жрать гниющие отходы, обречены были на дизентерию. Заболевших немцы, не особо затрудняя себя сортировкой на мертвых и еще живых, скидывали в ямы и заливали известью. Называлось это «дезинфекция для предупреждения эпидемий». И эпидемий, надо признать, у них не возникало.

Второе, что помогло выжить, - ремесло. Шил немцам сапоги, какой-никакой, а дополнительный паек.

Потом уже, под конец войны, когда перевели в лагерь где-то во Франции, там, за забором из колючей проволоки, находились пленные офицеры союзников. Летчики в основном.

Если бы немцы заметили, как кто-либо пытается пролезть в тот лагерь под проволокой, пристрелили бы на месте. Тем не менее я регулярно ползал под колючим забором, чтобы сыграть в шахматы на паек. Союзников кормили не в пример лучше наших.

Война окончилась как-то в одночасье. Лагерь, в котором мы находились, попал в американскую зону оккупации. Но немцы не собирались нас так просто отпускать. Точно сказать не могу, но, по-видимому, тому отряду, который нас охранял, дали приказ завести всех в штольню и там, под землей, чтобы не осталось следов, расстрелять.

Немецкий командир - молоденький лейтенант (до сих пор не могу понять, что он был за человек), несколько дней водил нас взад-вперед с какой-то непонятной целью. Теперь я думаю, что он нарочно тянул время, ведь до подписания капитуляции оставались считанные часы…

Когда все свершилось, он нас отпустил. Сделал свой выбор.

И мы пошли на восток. Были страшно голодные (все последние дни нас не кормили), грязные, оборванные… Живые.

Можно ли это представить? Война окончилась, а мы живы!

Удивительной была встреча, когда вышли к нашим. «Вы - предатели Родины, - сказали нам, - имеете еще шанс искупить свою вину кровью. В швейцарских горах, на перевалах, засела эсесовская дивизия «Эдельвейс». Их надо оттуда выбить. Берите автоматы».

Я тогда весил 46 килограммов. Какой «Эдельвейс», какие перевалы? Просто не дойду!

Крематории в Сибири не нужны

Короче говоря, погрузили нас в эшелон и отправили в другой лагерь. Теперь уже советский. От фашистского он отличался в основном тем, что в Сибири климат не европейский. И крематории не нужно строить: тайга сама похоронит.

Из того, что Константин Запарин рассказывал о советских лагерях, запомнились два эпизода. Оба поразительные, хотя каждый по-своему. Впрочем, судите сами.

Через Берингов пролив

Лагеря в Советской стране никогда особо не пустовали. А после войны там оказалось значительное количество кадровых военных. В том числе офицеров, фронтовых разведчиков (у них ведь больше шансов попасть в плен, чем у солдата в окопах), прошедших специальную подготовку.

В Сибири очень быстро понимаешь, что такое жизнь и смерть. И снова каждый из нас должен был сделать для себя выбор: остаться человеком или позволить машине государства переломать тебя, уничтожить, как личность.

Спецназовцы решили задачу по-своему: они совершили побег.

Сначала в лагере было восстание, которое подавили. Но при этом выяснилось, что группа профессиональных военных - человек двадцать - исчезла.

Побег произвел сенсацию. За ними охотились на вертолетах и с собаками. Погоня продолжалась несколько месяцев - практически все сибирское лето. Но беглецов так и не нашли. Может, конечно, сгинули где-то в тайге, но из уст в уста по лагерям передавали заключенные, что сумели-таки они уйти по льду Берингова пролива в Америку.

И я верю, что ушли. По человеку видно, кто сможет выжить, а кто сломается.

Капитан Копейкин

В этой истории самое удивительно, что капитан Копейкин единственный раз прошел как бы по краешку моей судьбы. Круглолицый, веснушчатый, русоволосый… он даже не сказал мне ни единого слова. И оставил непреходящую память на всю жизнь.

История его проста: деревенский парень, в армию попал в начале войны. За четыре года в окопах дослужился до капитана - выше нельзя, для майора нужно образование.

После войны поехал в леспромхоз, где жила вдова его погибшего друга. Обещание, что ли, он такое дал? Не знаю.

Вдова с детишками ютилась в какой-то полуразвалившейся хибарке, где ни толком повернуться, ни толком согреться в свирепую сибирскую метель было невозможно.

Капитан походил по инстанциям, побился, требуя льгот для семьи погибшего фронтовика, понял - бесполезно.

Тогда он украл в леспромхозе машину хорошего строевого леса и сам построил вдове дом.

А потом пошел и сдался властям. «Так и так, - сказал, - я украл у государства».

При нашей-то вечной бесхозяйственности никто бы этого пропавшего леса даже бы и не заметил! Но он пошел и признался: «Я украл!». По тем временам потянуло на хищение в особо крупном размере.

Так и встретились мы на зоне.

Один раз прошел он мимо меня, удивительно светлый русский простой мужик. И оставил в душе нечто, о чем я вспоминаю в самые горькие и самые радостные минуты.

Может, таких в прежние времена называли святыми?

***

Завершая эти воспоминания, которые пришли ко мне через вторые, а то и третьи руки, хочется еще раз сказать: иногда нам кажется, что мы поставлены в такие условия, что выбора нет. Можно снизить требования к себе, смириться, сдаться… Но выбор всегда есть, и он всегда с нами. Нужно только найти в себе силы его сделать.

«Сказали мне, что эта дорога приведет к океану смерти, и я с полпути повернул обратно. С тех пор все тянутся передо мною кривые, глухие, окольные тропы…»

Нельзя позволить себе свернуть с прямой дороги…

Константин Запарин с женой. Его вторая жена была врачом. Ранена под Сталинградом. Комиссована после ранения.

В Дзержинске, в техникуме им.Красной Армии, где она работала, на стенде памяти висит ее портрет.

Глава 7. У любви не названа цена, ей только жизнь одна...

Эту историю рассказа мне судья городского суда г. Дзержинска.

- Корреспонденты часто спрашивают меня, -- сказал он, -- бывали ли у вас неправосудные решения? То есть бывало ли, что вы выносили осуждающий приговор человеку заведомо невиновному?

Да, бывало. Вот один такой случай.

"В нашей культуре считается правильным, когда родители живут ради своих детей. Правильным настолько, что даже продавцы на рынке, настойчиво предлагая свой товар, внушают быстрой скороговоркой: купите, это так подойдет вашим детям (внукам, племянникам, невесткам…). Складывается даже впечатление, что приобретать что-то для себя (вообще делать что-то для себя) как бы неприлично. А вот для детей - это святое.

Может быть мать Марии и не была образцовой матерью. Да и как быть образцовой, если поднимаешь дочь в одиночку и большую часть дня проводишь на работе? Деньги надо зарабатывать на питание, на одежду, на покупку хотя бы самых необходимых вещей...

Когда девчонка вошла в подростковый возраст, с присущим ему отрицанием всех и всяческих авторитетов, стало совсем трудно. Дочь отстаивала самостоятельность. А на замечания матери кричала: «На себя посмотри! Хочешь, чтобы и я так жила?»

Возражать было нечего. Оставалось только смириться, ждать, работать… Теперь деньги были нужны больше, чем прежде - дочери требовались наряды.

В тот вечер у матери в гостях был кавалер. Не слишком завидный (где же искать завидного?), но добрый, работящий… И, главное, в его присутствии можно было не думать об одиночестве и о том, что жизнь не удалась. В конце концов 35 лет - это еще не старость.

Беда случилась, когда Мария вернулась домой. Она привыкла считать мать своей собственностью и, увидев на своей кухне, на своем привычном месте чужого человека, который сидел тут как хозяин, она словно бы потеряла разум.

Была дикая сцена. Когда все закончилось, на полу лежал труп, а Мария, отбросив окровавленный нож, тихо тряслась в углу. Из разъяренной фурии она превратилась в испуганную девчонку. Что теперь ей предстоит: тюрьма, срок за убийство… Когда она выйдет на свободу, ей будет почти столько же лет, сколько сейчас матери. Старуха!

Мама, я беременна, - тихо сказала она.И эта фраза оказалась решающей. Мать взяла убийство на себя.

Обмануть следователя оказалось нетрудно. Обе женщины были одинаково испачканы кровью, на ноже нашлись отпечатки пальцев обеих. Но мать твердо признавала вину, а дочь робко ей поддакивала.

В суде мать продолжала настаивать на своей виновности. И хотя судья сомневался и несколько раз переспрашивал:

Точно вы убили? Не оговариваете себя?

Она твердо стояла на своем. В результате была осуждена на 11 лет.

11 лет ношения ватников, однообразной работы, убогого питания. И безнадежного старения за решеткой.

Она вернулась домой ранней весной 2005 года.

Все переменилось вокруг: город, люди, работа, цены… Возвращение произошло, но не домой, в привычную обстановку, а в какой-то новый, неведомый мир. В котором так трудно и так страшно оставаться одной.

Дочь? У нее своя жизнь. И она привыкла распоряжаться ею единовластно. А мать, которая тихой тенью вошла в эту квартиру откуда-то издалека, после долгих лет, за которые от нее успели отвыкнуть… Раздражает. Тут и без нее масса проблем.

И вот снова вечер, и снова, вернувшись домой, дочь видит на кухне чужого мужчину. Мать его привела. Старуха, а туда же! Саму-то здесь терпят постольку-поскольку…

Есть семьи, в которых ссоры начинаются легко. Практически с любого слова. Попросили сделать музыку потише или переключить канал телевидения, или обнаружили свою чашку невымытой…

Только Мария не собиралась ограничиваться скандалом. Громкий крик с битьем посуды и страшными угрозами нужен был ей лишь для начала. Цель была выставить чужака вон так, чтоб не смел возвращаться никогда.

Мужчина, однако, скандала не испугался. Он же не знал, что Марии уже приходилось убивать, и она хватает нож не для того, чтобы напугать…

В июле Дзержинский городской суд признал Марию виновной в умышленном убийстве. Адвокат подсудимой подал апелляцию в Нижегородский областной суд. Он намерен оспаривать приговор и доказывать, что Мария совершила убийство по неосторожности, либо вообще действовала в пределах необходимой обороны.

Словом, у нее еще остается шанс снова остаться практически безнаказанной.

А что остается ее бедной матери?

Она так многим пожертвовала. Во имя любви? Нашим бедным, усталым мозгам выгодно верить, что мы любим и любимы. А что это есть на самом деле?

Самопожертвование? Растворение в другом человеке, и жизнь ради другого, выраженная словами: «да я-то ладно, как-нибудь обойдусь, лишь бы детям было хорошо»…

Нет, далеко не всегда это вызывает столь ужасающие последствия. Но достаточно ли уважают дети тех родителей, которые осознанно приносят свою жизнь в жертву за них? Не слишком ли часто они отзываются о таких жертвователях пренебрежительно и видят в них лишь скудный источник материальных благ? Не слишком ли часто дети считают себя вправе кричать на таких родителей, требовать от них денег, покупок, модной и дорогой одежды?

В библии сказано: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». И мы воспринимаем это указание, как важность и необходимость любить близких. А ведь это только половина смысла.

«Как самого себя»! Задумаемся. Если мы не ценим и не уважаем человека в себе, то что за любовь мы будем испытывать к окружающим?

В тюрьмах есть люди, которые по просьбам заключенных пишут письма на волю. Иногда пишут в стихах:

«Ни рукою зажать эту рану,

Ни платочком ее осушить.

Можно вставить в красивую раму,

И гостей по субботам смешить»…

Глава 8. Я и киноиндустрия Голливуда

Эта история не совсем совпадает с темой книги, но хотелось завершить ее на мажорной ноте.

Начало Перестройки ознаменовалось тем, что в страну хлынул поток информации. Появилось множество книг, о которых мы прежде могли только мечтать.

В книжных магазинах, где прежде тесными рядами стояли только материалы бесчисленных съездов партии и труды классиков марксизма-ленинизма, появились яркие обложки с именами Дика Френсиса, Айзека Азимова, Рэя Бредбери, Эрла Стенли Гарднера…

Да и русских классиков начали издавать. Стало возможно купить книги братьев Стругацких, Кира Булычова.

И все это покупалось! На Покровке было четыре больших книжных магазина, а между ними, прямо на улице устанавливались многочисленные лотки, где можно было найти Плутарха, Фукидида, Прокопия Кесарийского… Пиршество! Пиршество!

Какое наслаждение было, роясь в книгах, отыскивать очередной томик любимого автора. Чувство, которое при этом испытывалось, сродни было восторгу от находки потаенного клада, который ты уже отчаялся отыскать.

Но это еще не все. Помимо книг появились фильмы. На кассетах для видеомагнитофона.

Сейчас, оглядываясь назад, удивляешься насколько громоздкими и неудобными были те устройства. Но не это главное. Нам открылся мир блистающего искусства, которое Ленин когда-то определил, как наиважнейшее.

Естественно, обозначились приоритеты. Например, фильмы Акиро Куросавы. Или Кевина Кестнера, прославившегося после своего «Танцующего с волками».

Да. Конечно, российскому зрителю было понятно, что американский фильм, получивший в марте 1991 года 7 (семь) Оскаров, содержит целый ряд цитат из Куросавовских «Семи самураев». Но фильм все равно получился отличный. А то, что режиссер и исполнитель главной роли Кевин Кестнер несет в себе частицу индейской крови, придавало ему особое обаяние. Нас же приучили к мысли, что индейцы – благородные и смелые люди. И им нужно помогать.

Вот из-за этой помощи всё и завертелось.

Итак, после грандиозного успеха, Кевин Кестнер вошел в элиту голливудских киноактеров. Но дальше у него не заладилось.

Фильм «Водный мир» вызвал сдержанную критику, а после «Жестяного кубка» заговорили о провале.

Мир бизнеса (а киноиндустрия – это мощный бизнес) жесток. Если ты на гребне волны, все стелются у твоих ног. Но стоит оступиться, как прежние подлизы набросятся со всех сторон и будут рвать в клочья с ожесточением голодной волчьей стаи.

Название фильма «Жестяной кубок» (Tin cup) можно перевести и как «жестяная кружка», в которую нищие собирают медяки. И вот заговорили о том, что если Кевин со своим «Tin cup»-ом провалится, то у него только и останется, что жестяная кружка.

Ну, этого допускать было уже нельзя. Нас же учили, что нужно помогать нашим братьям-индейцам!

И я решила написать письмо. В Голливуд.

На английском языке, естественно.

Проблемы возникли с первых же букв. Как обратиться?

В русской традиции мы начинаем письмо со слова «Здравствуйте!». И что? Писать по-английски «How do you do»? Глупо. Если использовать обыденное «Hi!» (Привет!), получится как-то несолидно. И я написала: «Dear sir!». Может выглядит чересчур официально, но уж как умею.

Далее с использованием сложной глагольной конструкции (вы знаете, что в английском языке у глаголов девять времен?) я сообщила, что давно собираю и продолжаю собирать фильмы с участием Кевина Кестнера. Радуюсь его успехам и переживаю за неудачи.

Я написала, что не стоит стремиться снимать боевики, круче, чем Сильвестр Сталлоне. Рэмбо в кинематографе уже есть, одного более чем достаточно.

Другое дело, если снимать фильмы, которые зрителя не только тупо развлекут, но и чему-то научат. Поддержат в трудную минуту, подскажут что-то важное…

«Актер, - писала я, - отчасти учитель. Я бы не обращалась к вам с такими идеями, если бы не ваш фильм «Танцующий с волками». Где вы показали свой несомненный талант».

И дополнительно я приложила к письму листок, на котором в меру сил изобразила стихотворение Владислава Макина «Размышления колодца». На английском языке, естественно.

Размышления колодца

(сон путника)

Я очень старался быть честным.

Но если быть честным, то я не очень старался.

Не разумел я себя,

Как сытый не разумеет голодного.

И в этом достиг совершенства.

Нельзя вычерпать колодец,

Но можно отравить его падалью.

Вода все равно очистится, но будет упущено время.

И ветер сотрет следы тех, кто хотел напиться.

Я очень старался быть чистым,

Но если быть честным, я вовсе об этом не думал.

Не разумел я того, что рожден быть колодцем,

А мнил себя путником.

И очень страдал от своей неподвижности.

Пока не пришло время,

И некто напившись, и утолив жажду,

Сказал мне: «спасибо».

И теперь я себя разумею.

И моя темнота не смущает меня.

И моя пустота не гнетет меня,

Потому что так свойственно тем,

Кто рожден быть колодцем.

Но если быть честным,

Я завидую путникам.

Запечатав конверт, я недрогнувшей рукой начертала на нем адрес: Кевину Кестнеру, Голливуд, Лос-Анджелес, Калифорния, США.

И отправила.

(Перестройка же, свобода общения, гласность!)

Через пару недель письмо вернулось назад. Конверт был проштампован фиолетовыми знаками почтовой службы США, а сделанная дополнительно надпись гласила: «Адресат неизвестен».

Ничего себе! Я здесь, в России знаю адресата, а они там в Калифорнии не знают своего знаменитого актера. Бардак!

Но русскую женщину, решившую сделать доброе дело, не так-то легко остановить.

Я купила еще один международный конверт, вложила в него тот, что вернулся из США, и написала еще одно письмо. На этот раз начальнику почтовой службы Лос-Анджелеса.

Начиналось это послание словами «Sir! I need your cooperation».

Далее я поведала о тяжкой судьбе таланта в США. О том, что ему нужна поддержка, рука помощи. Что нужно вдохнуть в человека веру в себя. И помочь в этом могут только доблестные почтальоны Калифорнии.

Это письмо не вернулось.

Были ли последствия? О да!

Честно говоря, я ожидала, что получив мое послание Кевин в качестве жеста доброй воли, пришлет мне свое фото с автографом. (Домашний адрес я указала, я же не так знаменита, как он).

Но обладатель семи Оскаров поступил иначе.

Он снял по моему письму фильм.

Да-да, вы угадали. Он назывался «Почтальон».

Коротко перескажу содержание.

В мире после ядерной войны, где уцелели только отдельные поселения, живет бродячий актер. Он работает за миску похлебки и возможность ночлега, но пьесы читает самые возвышенные. Шекспира! Помните, как там: «Угасло солнце Рима, день наш кончен!»

Но в результате столкновения с бандитами, наш герой лишается единственного друга, бежит из плена и темной ночью бредет один под дождем в неизвестность.

Надежды на спасение нет, но внезапно на пути ему попадается брошенный автомобиль.

Спасаясь от холода и дождя, беглец забирается в машину… И обнаруживает внутри сумку с письмами, которые погибший почтальон не успел доставить по назначению.

Чтобы согреться, герой начинает жечь письма. И язычок пламени от горящего листа бумаги становится единственным лучиком света в окружающей его беспроглядной тьме. (В этом месте я прослезилась).

Но в процессе сжигания, беглец невольно начинает разбирать давно написанные строки. И понимает важность простых слов, с которыми люди когда-то обращались к родным и близким.

Наутро он решает стать добровольным почтальоном и доставить послания по адресам.

Не все удается сразу. В городе, куда он приходит, его сначала гонят прочь. Но потом впускают внутрь городских стен, и свершается чудо!

Если до прихода письмоносца обитатели городка думали, что они одиноки, брошены и никому не нужны, то теперь они вдруг осознают, что на свете существуют другие города и страны, где их помнят и любят. Что мир, оказывается, еще не погиб, в нем живет доброта и взаимопомощь. А заполненная письмами сумка почтальона – прямое тому доказательство.

Признаюсь честно, я была тронута. Отправляя свое послание, никаких глобальных целей я не преследовала. А тут вон что…

Но это еще не всё!

В конце фильма сооружают памятник почтальону, который принес послание надежды.

Мне было очень интересно, как именно на постаменте высечено слово «Hope», что по-английски означает «надежда». С большой буквы, как мое имя, или с маленькой, как обычное существительное? И я долго ловила кадр, чтобы как следует разглядеть надпись.

Однако меня ждало разочарование. Оказалось, что весь текст был выполнен одинаковыми по высоте заглавными буквами, так что однозначного прочтения не получилось.

Но все равно. Это был хороший фильм.

Правильно сказал там Президент США:

"Почтальоны!Я искренне горжусь всеми вами.В дни смуты,в мире хаосавы отдавали людям сполна,не просив ничего взамен.Вы рассеивали безысходность,а взамен дарили надежду». Хорошие слова. Даже я не сказала бы лучше.

Но что же дальше?

Дальше все пошло обычным порядком. Я продолжила работу на забо… э-э… на Вернисаже на Большой Покровке, у Кевина был довольно длительный сложный период.

Но потом все наладилось.

Сейчас он снимается редко, но роли играет достойные. Правильные.

Значит, всё было не напрасно. Горжусь им.

Это фото я вложила в конверт, который отправила в Голливуд.