О любви

Глава 1

Мы сидели у костра большой компанией, парни и девушки, всего человек в пятнадцать. Звучали гитары и песни. Веселые и шуточные песни распевались громко и с улыбками. Грустные песни пелись тихо, проникновенно, и компания их подпевала певцам потихоньку, едва слышно. Молодые парни и девушки, все спортсмены и комсомольцы, все красивые телами и чистые душами. От нас всех тогда веяло обаянием молодости и уверенностью в завтрашнем дне....

Мы часто посматривали на огонь, улыбались и погружались в задумчивость. Грустили светлой грустью и радовались чистой и звонкой надеждой. И всем нам было на сердце хорошо и немного печально, и впереди у каждого была прямая и светлая жизнь. По-крайней мере так всем нам тогда казалось. Ведь нам тогда было по 17-25 лет и стояла такая прекрасная, гитарная, песенная, летняя ночь.

Седой сорокапятилетний инструктор альпинисткой подготовки казался нам уже старым человеком. Тридцатипятилетняя инструктор по плаванию, мастер спорта международного класса, в наших глазах была довольно уже пожилой женщиной.Инструкторы горячо ругали Горбачева, перестройку, Ельцина. КПСС и предрекали скорый распад Союза.

Мы, молодежь на это потихоньку смеялись и думали про себя:

-Да эти старики с ума сошли.

-Не может такого быть, чтобы страна распалась. СССР наша любимая и могучая Родина.

-Какие же они глупые, эти взрослые. Вечно трясутся попусту.

-Шли бы они лучше спать, предоставив нам пообщаться свободно.

«Пожилые» инструкторы смотрели с жалостью и завистью на наивное и восторженное юношество. Пловчиха громко вздохнула и произнесла: -Господи, ребята, какие же вы еще глупые...

И седой альпинист кивнул ей согласно и тоже вздохнул, одновременно привычным щелчком сбивая горящий уголек со своей штормовки.

Не слушая больше песен, я читал про себя пушкинского «Вадима»:

... сосны с шумом

Качают старые главы

Над зыбкой пеленой пучины;

Кругом ни цвета, ни травы,

Песок да мох; скалы, стремнины,

Везде хранят клеймо громов

И след потоков истощенных,

И тлеют кости — пир волков

В расселинах окровавленных...

Именно такой вот ночью Ольга внезапно посмотрела на меня с интересом и лаской. Мне показалось, что прежде на меня еще ни одна девушка так не смотрела. Олины глаза были смешливые и теплые, цветом переливчатые: то голубые, а то зеленые. Ольга часто поправляла и гладила рукой свои волосы. Они у нее были роскошные, волнистые, длиной до талии и густого медового цвета. Чертами лица и фигурой Ольга походила на принцессу Кристину из фильма итальянского фильма «Безумно влюбленный», что с Орнеллой Мути и Адриано Челентано.

Я чувствовал себя рядом с ней счастливым, робким и застенчивым, и размышлял наивно:-Неужели эта самая красивая и гордая девушка в мире и станет моей женой?!... Так никогда и не рискнул даже и поцеловать Ольгу.

Провожая ее в женский блок лагеря читал «Вадима» уже почему-то вслух:

И вот высокая светлица,

В нем сердце бьется: -Здесь иль нет

Любовь очей, душа девица,

Цветет ли здесь мой милый цвет?

Через две недели Ольгины глаза стали равнодушными и ледяными когда она глядела на меня, едва здороваясь при случайных встречах. Я же был разъярен и взбешон. -Подумаешь, не пригласил тогда ее на танец и посмотрел не так, обратился не так. Из-за этого чего ссориться-то ей было?

Ребята, друзья-товарищи все подметили конечно, и поддерживали меня: -Овца она тупая! - Не надо ругать ее- говорил я им, и они умолкали.

В нашей группе был в авторитете парень с надменным лицом, по имени Иван. Он отслужил срочную службу в погранвойсках, во взводе повышенной боеспособности, вроде бы в Афганистане. Мы все ему тогда верили и уважали. Он вдруг сказал мне: -Да Леха ее уже трахал.

Тут я сразу вспомнил, что именно Леха проводил ее домой после ссоры со мной. Нашел Леху, спросил:-Что у тебя было с Олей?

Леха дерзко отвечает: -А тебе-то что? Я вновь повторяю свой вопрос. Леха смеется глумливо и вызывающе, прямо мне в лицо. Его глаза смотрят на меня с насмешкой и злобой. Я не выдерживаю этого и кидаюсь в драку.

Леха с Кавказа, а кавказцы всегда стоят горой за своих. Вот и сейчас их сразу трое мгновенно кидаются на меня, помогая в драке своему земляку. Славяне же стоят вокруг нас испуганной толпой и жалобно блеют робкими голосами:

-Ребята, ну хватит, хорош, а? Мы же друзья все здесь...

Мне сразу же немало хороших ударов достается, и левое надбровье рассечено. Из-за крови, натекшей на глазницу, я ничего не вижу левым глазом. Драться против четверых отличных спортсменов мне очень трудно.

В такой скверной ситуации мне становится на пару мгновений очень страшно, и сразу потом внутри горячо, спокойно и немного весело. И я наблюдаю себя и других как-бы со стороны, замедленно. Такое состояние сознания в минуты опасности случается со мной с детства. От перенапряжения нервной системы, наверное.

Бьюсь я с кавказцами хорошо и грамотно, и им никак не удается сбить меня с ног. Через минуту-другую выброс адреналина у них заканчивается, как это всегда бывает в драке у темпераментных и горячих людей. Кавказцы не понимают толком что произошло, поэтому они неуверенны в своих действиях и правоте. К тому же со мной они всегда были уважительны, мы дружили. Поэтому кавказцы сами первыми останавливаются, а Леха плох- я таки пробил ему ногой в печень. Все мы потихоньку переходим на разговор и разруливаем конфликт.

Выясняется, что у меня почти не движется правая рука, и область ключицы распухает на глазах. Еду в травмопункт, там мне сразу ставят диагноз: перелом ключицы со смещением. Больница, операция, гипс на три месяца, стальная спица на год в сломанную кость....В палату ко мне приходит дознаватель из милиции. С моих слов он записывает в объяснениях, что я случайно упал с лестницы. Дознаватель равнодушно записывает мои слова, уходит и больше меня не тревожит.

С кавказцами, с которыми подрался, я потом общаюсь нормально и как ни в чем не бывало. Почему-то с кавказцами и вообще с муслимами самого разного толка у меня по жизни всегда в итоге складываются отличные отношения.Но не мог забыть только гадливую ухмылку Ивана да глумливый смех Лехи.

Из славян-очевидцев драки, почти каждый мне после высказал:-Ну вот зачем ты кинулся на Леху? Ты мой друг и он мой друг, потому я не мог вмешаться. Это было бы предательством одного из вас. На эти слова я неопределенно кивал и отмалчивался. Сам при этом вспоминал их испуганные лица, жалкий лепет и видимую боязнь даже прикоснуться к кому-либо из бьющих меня кавказцев. Конечно, с возрастом мне стало понятно, что прежних, создавших Российскую империю русских людей сознательно истребили после 1917 года всеми силами государства. А тем пассионариям, кто еще остался, суждены три плохих участи: спорт, война, тюрьма. Причем часто и без всяких «или», а последовательно.

С Олей мы виделись случайно несколько раз. Она кивала мне равнодушно и без улыбки, а я говорил ей просто «Привет». При этом каждый день я думал о ней, и мне становилось светло и радостно на душе. Такова юношеская любовь...

У меня не было девушки, я только учился, работал, тренировался. Вообще же я тренируюсь я с восьми лет, а работаю с шестнадцати. Это мне привычно, а вот теперь у меня есть еще и любовь к Ольге. Это новое, чудесное и прекрасное явление в моей еще небольшой жизни.

Мне исполнилось 22 года. Мы нашли повод и сошлись с Лехой врукопашную в укромном месте. Кругом никого нет, только мы двое. Леха много лет занимается киокушинкарате, у него отличная растяжка, он подвижен и точен в движениях. Бьет меня быстрыми и сильными ударами длинных рук и ног, ловко ставит блоки навстречу моим ударам.

Леха вообще хороший боец, успешно выступает на городских соревнованиях. Он агрессивен и постоянно атакует, в киокушине у всех вырабатывается такая манера ведения боя. Так завещал основатель стиля, великий боец и учитель Ояма.

Но Леха не готов к тому, что сейчас мои удары боксера летят ему в голову. В киокушине запрещено бить в голову, и в реальном бою это надуманное ограничение играет с Лехой злую шутку.

Леха постоянно пропускает мои удары в голову. Он быстро теряет пару передних зубов, него сломан нос, глаза заплыли и стали как щелки. Теперь Леха уже понимает, что так я забью его насмерть, и нет никого кто мне помешал бы. Здесь не спортзал и не соревнования, нет судей и тренера, нет зрителей и свидетелей. Каждый, кто много раз бился в полный контакт с подготовленным противником кожей чувствует такие переломные моменты. И я отлично понимаю, что Леха сейчас не хитрит, не играет в слабого чтобы расслабить меня. Леха реально утратил волю к победе и деморализован, он стал мешком для битья.

Леха закрывает голову руками и просит меня о пощаде. Я говорю ему: -Признавайся честно, если не соврешь, то тогда я остановлюсь. Говори, не бойся: - Ты трахал Ольгу?

-Нет.

-Что у вас было тогда?

-Просто проводил ее. Она плакала, из-за того что ты ее обидел. И себя ругала, что вспылила как дура.

-И все?

-И все.

-А почему тогда ты так сразу мне и не ответил?

-Позлить тебя хотел.

-Ты дебил.

-Да. Прости.

-Ладно, забыли.

Помогаю Лехе остановить кровь из носа и провожаю в травму. Там Леха говорит врачу , что он сам упал с лестницы. Врачу наплевать: «сам так сам»...На дворе 90-е годы, нет заявления нет преступления. Ментам меньше работы и докторам меньше объяснений с ними.

Когда выходим из травмпункта, я проставляюсь Лехе крепчайшим пивом «Амстердам Навигатор», и признаюсь:

-Я тоже идиот. Надо было мне с ней поговорить тогда.

-А ты не поговорил? Тогда ты точно идиот.

-Ладно, я к ней, мириться. Прямо сейчас.

-Я с тобой пойду. Самому интересно стало, чем у вас закончится.

У цветочницы на углу покупаю букет каких-то дешевых белых цветов, то ли флоксов, то ли хризантем. Других растений у нее в ведрах уже нет, все цветы распроданы. Рядом в ларьке покупаю зачем-то коньяк «Наполеон», ликер «Амаретто», бутылку «Сангрии» и сигареты «Бонд». Обычно беру здесь только спирт «Рояль» для студенческих попоек.

Мы с Лехой приходим домой к Оле, дверь открывает ее сестра и говорит: -Оля с Костей скоро будут, они в кино ушли.

-А что за Костя?

-Олин муж.

Леха спрашивает: -И давно он ей муж?

-Два месяца- отвечает Ольгина сестра. Мальчики, не надо только скандалов. Сам три года в ее сторону даже не смотрел, что ей было делать? Годы идут, Оля не молодеет. Костя честно посватался, он хороший, уже институт окончил и работает. Идите с богом, ребята...

Я отдаю олиной сестре бутылки «Амаретто» и Сангрия». Мы с Лехой выходим на улицу, укрываемся за живой изгородью. Из горла по-братски и молча распиваем коньяк. Нам его не хватает чобы забрало, и мы выходим на дорогу, «на фару». Тормозим первое проезжающее такси и покупаем у водителя по двойной цене бутылку водки...

Теперь мы опять друзья с Лехой, а «Сангрию» и «Амаретто» я никогда не пил больше.

Еще через три года, зимним днем неожиданно встретился с Ольгой нос к носу. На ней была соболья шуба, она выглядела заматеревшей и поправившейся. Взгляд ее показался мне злым и недовольным. Ее губы стали тонкими, а зелено-голубые глаза льдистыми и какими-то серыми. Она теперь была совсем чужая.

Мы просто кивнули друг-другу.

Еще через пять лет Ольга приснилась мне. В том сне Ольге опять было восемнадцать лет, и она опять была чистой, свежей и юной. Ольга снова любила меня взглядом и сказала:

-Приезжай на гору Народную, там я буду ждать тебя. Эти ее странные слова показались мне во сне естественными. -Обязательно приеду-искренне обещал я. И опять, даже во сне, так и не решился ее поцеловать.

Утром проснулся счастливым и юным. Но уже через 30 минут ночной сон показался нелепым трезводневному сознанию. Сны вообще редко снятся мне, а этот был таким реалистичным, цветным...Ладно, мне уже некогда разбираться со сном, спешу на работу. Днем нашел время и уточнил в интернете про гору Народную. Выясняю, что ударение в этом названии ставят как на на первую, так и на вторую гласные. Ольга во сне произносила как «О» ударная. Вечером опять вспоминаю о приснившейся Ольге. Беру с полки географический атлас, нахожу и изучаю район горы Народная.

-Сон как наяву, и цветной даже, а такая глупость- подытоживаю в вслух. Закрываю атлас и ложусь спать.

С тех пор Ольга мне больше не снится.

Послесловие

Ныне мне уже самому сорок пять лет, а это ведь целая жизнь. Теперь я понимаю, что если бы мы поженились тогда, в восемнадцать лет, то не стали бы надолго счастливы.

И не выдержал бы наш брак испытания временем, мы бы расстались. Как говорила моя бабушка -Один задириха, а другой неспустиха.

Это как раз про нас с Ольгой. Такие браки редко бывают удачными.

конец

Глава 2

И вроде бы все еще хорошо, и нет никаких предпосылок для огорчений, но в груди мужчины, сидящего за столиком кафе,внезапно разлилось предчувствие беды. Мужчина средних лет, широкоплеч и тонок в талии, двигается легко и стремительно, одет в практичную и модную одежду, со вкусом и сообразно возрасту.

С ним спутница, ровесница, стройная платиновая блондинка с миловидными чертами лица. Одета немного невпопад возрасту и сама прекрасно это осознает, но ничего не может с собой поделать, ибо «годы надо скрывать», хотя это конечно глупо, ее мужчина прямо говорит что стареть надо красиво и он конечно ее любит, но...И пусть!

Она пьет мартини и ест лангустов, а перед ним на древней столешнице мудрого дуба в фарфоровой чашке поставили напиток из тонкого чайного купажа. Мужчина собственноручно приготовил заварочный сбор из листьев цейлонского чайного кустарника и колючих, узких веточек розмарина.

Официант в белоснежной рубашке с улыбкой смотрел, как веселый посетитель кафе аккуратно высыпал свою собственную заварку в кипяток чашки.

-Да бога ради, лишь бы клиент не поскупился на чаевые, а чайный пакетик «липтон» из кафе, небрежно отложенный в сторону твердой рукой посетителя, все равно включен в счет...

-Ты чего, милый? -Женщина уловила перемену в состоянии своего спутника и насторожилась.

У нее уже был мужчина такой вот неспокойной и сильной породы. Первый, покойный муж. Боже, как она была счастлива первым браком, и как она любит своего Диму до сих пор! Он оберегал ее как зеницу ока, холил и лелеял и вообще был самым лучшим мужчиной на свете....

Этот ее спутник тоже очень хорош, она его любит...Или думает что любит. Во всяком случае этот точно второй мужчина в ее сердце, после Димы, конечно.

А про прочих своих мужчин ей и вспоминать не хочется, да и были они как-будто не с ней, или она не была с ними? А вот этот второй мужчина -он есть! Вот он сидит за столиком напротив, и между бровями у него морщинка, и его родные глаза карие вдруг потемнели от грусти.

Этого своего второго мужчину женщина бережет как ребенка, она не отдаст его нелепой Смерти, как когда-то не уследила за своим единственно любимым....Здесь женщина усилием воли привычно прерывает свои печальные мысли. Она справилась, и теперь ее взгляд, наполненный внутренней любовью к покойному супругу, достается живому спутнику.

Мужчина ловит этот ее взгляд и сияет как ребенок, которому подарили новую игрушку и угостили мороженым.

-Пойдем, сходим куда-нибудь, еще развлечемся?-игриво интересуется он.

-А пойдем- в тон ему отвечает спутница и смеется.

Никуда они конечно не идут, а возвращаются домой и сплетают в единое целое свои уже немолодые тела на белых и холодных простынях большой постели.

Утром в субботу они идут в баню с друзьями, и он избегает долго сидеть в парилке, ведь он всегда не любил баню с ее горячим воздухом. Она же напротив, страстная банщица, у нее полно всяких терок, пемз, мочалок, масел и кремов для, во время и после бани... И веника банных у нее с собой два, один экзотичный из бамбука, а второй местный, из пихты.

Мужчина с другими «мальчиками» уже давно сидит за столом, обернувшись сухой простыне и пьет душистый чай, а она с «девочками» все парится и парится и всей дружной компании хорошо и по-домашнему.

Женщины наконец идут в парилку «в последний раз, мы только погреться, окунуться и домой».

И вправду они в этот раз сидят в горячем воздухе недолго, потом выходят и с радостными взвизгами прыгают в холодную воду бассейна. И она тоже ныряет с головой в холодную воду своим розовым, распаренным телом в белом купальнике и выплывает на поверхность спиной вверх и лицом в воду. Все женщины в бассейне кричат громко и испуганно, и мужчины вскакивают из-за стола и бегут со всех ног на эти их крики.

Вначале они без церемоний вытаскивают ее неподвижное тело из воды, кто-то начинает делать непрямой массаж сердца, кто-то быстро надевает брюки на себя и на него, растерянного и испуганного.

Он берет ее тело на руки и садится с ним на заднее сидение авто, и какая-то женщина набрасывает белоснежную простынь на ее белое, и уже остывающее тело.

Автомобиль стремительно примчал их к больнице, и вот уже приемный покой и бригада врачей и все они кажутся ему такими опытными и деловитыми, что в его сердце вспыхивает великая надежда.

Эту надежду убивает высокий полноватый врач, который выходит к нему, разводит руками и говорит: -У нее тромб оторвался. Не спасли. Мужайтесь.

-Да ладно. -Начинает горячиться мужчина, еще не поняв смысл сказанного.

-Какой еще у нее тромб? Ей всего только 37 лет, фитнесс, диеты, баня каждую неделю...

Врач молчит и смотрит в сторону, тогда до сознания мужчины доходит смысл произнесенного медиком, и он сипло спрашивает:-Умерла?

Врач кивает, предлагает пройти в кабинет, принять какие-то лекарства, и мужчина послушно следует за медико, выпивает предложенную таблетку. Врач что-то ему еще говорит, но мужчина не слушает, он вдруг встает молча и уходит из больницы в ночь. Вслед ему что-то кричат медицинские сестры, но мужчина не слышит и не останавливается и тогда сестрички выходят следом за ним.

Когда мужчина проходит мимо живых зеленых изгородей больничного двора, его сознание впервые заполняет понимание случившегося горя, и он останавливается и начинает рыдать вслух.

Две медички, белеющие в ночи своими брюками и халатами, тактично стоят неподалеку и нервно курят тонкие сигареты, готовые придти на помощь рыдающему мужчине. Ему вдруг становится неловко перед этими молодыми женщинами в белых одеждах, он берет себя в руки и жалко улыбается, тут вдруг ему с тоскою становится понятно, отчего давеча в кафе у него ныло в груди.

Глава 3

Утром проводил в аэропорт Оксану, свою очередную курортную пассию, мы были парой две минувшие курортные недели. Вчерашним вечером вдвоем с Оксаной уехали из своего прибрежного отеля в центр Сочи. Там устроили прощальный ужин, поели с аппетитом, потом полюбовались на цветные фонтаны и уединились на ночном пляже. На жесткой гальке, под шум волн Черного моря, я и Оксана простились, как подобает прощаться здоровым и молодым мужчинам и женщинам по окончании искрометного беззаботного курортного романа.

За нашими телодвижениями на ночном пляже пару часов с расстояния метров в пятьдесят молча наблюдал какой-то настырный и злой курильщик, что присел на большой валун у набережной. Красный огонек сигареты соглядатая, отлично различимый в темени южной ночи, в первую минуту смутил меня, и я двинулся «разобраться», но Оксана удержала. Мою даму, раскрепостившуюся не на шутку, подглядывающий не волновал вовсе. Следом за партнершей и я перестал отвлекаться на постороннее, сосредоточился лишь на стройной девичьей фигуре и всем прочем телесном и приятном, прилагающемся к противоречивой и в целом довольно стервозной и колкой на язык Оксане, шуме волн и звездах и жесткой морской гальке…

Наутро, основательно проголодавшиеся за время бессонной ночи, мы позавтракали жареными цыплятами в пивном баре «Золотой петушок», что был достопримечательностью Сочи еще с 1965 года. Заведением с настенной мозаикой, тяжелой мебелью, сделанной из дуба, свежим пивом различных сортов текущим по трубам с сочинского пивного завода, и фирменным блюдом- курицей, фаршированной орехами.

Впоследствии, в 2011 году «Золотой петушок» был безжалостно снесен, как не вписавшийся в рынок, (еще бы, земля в центре Сочи!), но в день нашего с Оксаной расставания этот культовый бар еще существовал. Под его сводами было по-утреннему шумно и весело, и потягивая из высокого бокала великолепное пиво, я смотрел на похудевшие, тонкие черты лица своей курортной подруги, а глаза Оксаны выглядели припухшими от едва сдерживаемых слез расставания.

После обильного завтрака мы вернулись в отель, и Оксана ушла к себе собирать вещи. Я был уверен что мы больше не увидимся, и нисколько не переживал из-за этого, но спустя час Оксана неожиданно пришла в мой номер. Молча вцепились друг в друга, и нас в полной мере накрыло осознание грядущего расставания. Девушка плакала, а я молчал, и внезапная тоска рвала душу. Оксана сильно толкнула меня в грудь тонкими, но сильными руками, я упал спиной на кровать, и тогда девушка вспрыгнула на меня своим легким телом, и положив голову на грудь, стала гладить ладонями мои волосы. Оксана заревела в голос, некрасиво шмыгая носом, ее слезы текли ручьем, а душистые и длинные волосы покрывали лицо и шею... От всего этого прощания мне стало на душе уже не светло-грустно, а черно-печально, и я желал поскорее расстаться.Наконец самолет унес Оксану в ее родной Калининград. Вернувшись из аэропорта в отель я попытался уснуть, но не тут то было, потому что в комнате все еще присутствовала незримая, аура моей уехавшей девушки. Это была смесь из запахов тела, одежды, духов, косметики… Тот едва уловимый, но хорошо различимый клубок биофизических волн, что остаются после молодой женщины, которая ощущала себя хозяйкой и помещения, и его постояльца. Близость мужчины и женщины усиливают этот эфемерный клубок, а время развеивает, он постепенно распадается на крупноячеистую сеть, которая покрывает пространство, где еще недавно царила любовь или то, что принимали за любовь. Надо лишь поменять постельное белье, принять душ, и полностью переодеться. Призрачная сеть понемногу тает, пока не исчезнет бесследно, возлюбленная уедет утром, а уже к вечеру рассеивается аура ее недавнего волнующего присутствия.

Оксана после звонила мне в гостиничный номер, мы разговаривали о чем-то легко и непринужденно, уже и не помню уже о чем именно, и у меня не было ни малейшего желания позвонить ей.

Курортные романы хороши яркостью и скоротечностью, их легкие возникновение и протекание пронизано взаимным недостатком времени, отсутствием бытовых трудностей, наличием отложенных на отпуск денег... и потому близость происходит легко и просто.

Глава 4

День у Лузера выдался привычно неудачный и бесплодный, еды дома не оказалось, и он пообедал на ходу бубликом. - Это даже хорошо, ведь вечером есть вредно, - думает Лузер. Но при этом в голове звучит и голос разума: -Нет еды или она есть, но ты сам кушать добровольно отказываешься, это две большие разницы!

Лузер признает справедливость разума, только ничего изменить не в силах. Он и так давно уже не ест вечерами, не курит табак и не пьет спиртного, он тренируется и медицирует...

Лузер много и тяжело трудится, но финансового результата от этого почти что и нет. Прежде добросовестные, теперь заказчики затягивают с оплатой по выполненным договорам, кормят лишь обещаниями «в самом скором времени погасить имеющиеся задолженности». Можно, конечно, обратиться в суды с принуждением неплательщиков к исполнению договора, но это займет время. И еще Лузер отчего-то решил, что такой шаг ударит по его профессиональной репутации, который он очень дорожит.

Сегодня с Лузером рассчитались тремя карточками «Рив Гош», две по 1 500 и одна 3 000 рублей: - "Это вам в счет набежавших по долгу процентов... Вы уж простите. Но сейчас кризис… Нет, что вы, расписки не надо. Только вот тут, на обратной стороне договора черкните, пожалуйста… Спасибо. Вы великолепно выглядите! Если желаете, пройдите в зал, девочки подберут вам чудесную туалетную воду, за счет заведения... Не хотите? Ну, как хотите, ваше право". Эти карточки от «Рив Гош» Лузер планирует отдать матери, пусть старушка порадуется подарку от непутевого сына.

С 2014 года и за весь период санкций, Лузер потерял имущества на 20 млн. рублей, и хоть это и скверно, но с этим уже смирился.К сожалению, его потери выразились не только в утраченном имуществе, но и его прежние друзья почти перестали звонить «просто так», а женщины теперь исчезали после пары-тройки свиданий.

Неудачно все сложилось в жизни, не зря в народе говорят:- «Пришла беда, отворяй ворота». По ночам слезы подступали к бессонным глазам Лузера, и тогда он терпеливо перебирал в памяти всех людей, кому вольно или невольно причинил зло. Вспомнив таких, он просил у прощения у всех, с самого детства и по сегодняшнее время. Лузеру припомнился даже белый голубь, в которого он запустил камнем еще будучи школьником. Хоть он тогда и не попал, но голубь наверняка обиделся, ведь Лузер вначале неделю кормил осторожную птицу хлебными крошками, а когда голубь стал подпускать сорванца к себе, то получил от человека камень... Теперь Лузер просил прощения у этого голубя, преданного им в детстве, и делал это искренне, ведь ему всю жизнь было стыдно за тот проступок.

Период горячих молитв и проклятий к богу и дьяволу остался у Лузера в далеком прошлом. Нынче он стал твердо убежден, что не существует ни бога, ни дьявола. Вместо них возможно имеется некая Высшая Сила, которая забавляется людьми так же, как сами они забавляются с кошками. У самого Лузера либо нет могущественного и влиятельного "небесного хозяина", либо этот невидимый повелитель невзлюбил своего подопечного. Возможно, что бог Лузера напился допьяна амброзии и сомы, и спит теперь в своей блевотине, где-то в пространстве между звезд. Бог смотрит свои сны, и продолжит спать еще вечность... До Лузера ли спящему богу? Еще иногда Лузеру приходит в голову мысль, что вне человеческой матрицы он простой уличный кот, могущий рассчитывать лишь только на себя самого, и у которого нет и никогда не было никакого "небесного хозяина".

Теперь Лузеру уже наплевать на точное знание абстрактных вещей, нынче он просто выживает, как умеет. Лузер хотел застрелиться еще когда только узнал о своем разорении, но взвесив все «за и против», все-таки с сожалением убрал ствол от головы. «Умереть легко, жить трудно», - помнит Лузер бабушкину присказку, и лишь потому он все еще терпит жизнь.За побег из мест лишения свободы заключенному в России прибавляют три года к основному сроку, если поймают, а ловят почти всех беглых. Лузер представляет свою жизнь на Земле как тюремный срок, и верит, что если дотерпеть до конца, то возможно, что его исключат из Колеса Сансары? Тогда вновь мотать земной срок ему больше не придётся. Но как человеку знать неведомое? Ведь никакого бога нет, а если бы был, то являлся бы людям в каждом их поколении, и давал свидетельства своего существования, и растолковывал свои заветы.

Всем нынче тяжело,-- утешает себя мысленно Лузер, грузно ступая ноющими ногами, он медленно идет к своему подъезду. К вечеру сильно болят потрескавшиеся ступни, жмут ноги черные английские туфли. Лузеру нравится ранняя осень с ее теплым, чистым и светлым воздухом. Ему приятна земля, что до дождей суха и не имеет грязи, земяля осени, покрытая чуть желтеющей листвой...Что может быть лучше ранней осени? Разве что поздняя весна.

Размышления о погоде обрывает белый Мерседес, с тихим шелестящим звуком остановившийся возле Лузера. Открывается задняя дверца респектабельного авто, с чувством собственного достоинства из его салона выходит белокожая, светловолосая женщина. Обладательница роскошной зрелой фигуры, красавица, у которой есть деньги на правильное питание, персонального тренера и время на фитнес. Эта роскошная блондинка улыбается Лузеру ровными белоснежными зубами, ее голубые глаза сияют, и она приветливо машет рукой.

– Привет, – Лузер совершенно искренне приветствует Блондинку. он не притворяется, ему и вправду при виде этой женщины стало хорошо на душе. Еще бы, такая роскошная и дорогая женщина вышла из крутого авто – именно к нему- и уже основательно подзабытая мужская гордость в эти мгновения играет в Лузере, как молодое вино. Своим холодным разумом Лузер отмечает про себя всю нелепость и глупость переживаемых им , но тут же расслабляется: – "В конце концов, ведь именно сейчас в кровь идет окситацин, разве это плохо? Хоть что-то хорошее в жизни". За время затянувшейся на годы черной полосы, Лузер научился радоваться любому светлому пятну в жизни. Вот и сейчас, периферийным зрением отмечая завистливые взгляды прохожих мужчин, Лузер совершенно четко осознавал свою радость от неожиданной встречи с красавицей-блондинкой. Наученный горьким жизненным опытом, он пытался запомнить эти позитивные мгновения, чтобы вспоминать о них потом, в минуты тоски и отчаяния, и так тешить себя новыми жизненными надеждами.

Неожиданно для самого себя Лузер словно окунается в безветренный зимний вечер, в падающие снежинки в огнях дорогого отеля, и мысленным взором снова видит Блондинку, пытающуюся самостоятельно встать с заднего сидения авто. Ведь красавица надела неудобную длинную узкую юбку из шерстяного джерси, цвета кофе с молоком, и одела специально для него, чтобы порадовать точеным женским силуэтом тогда еще неЛузера. В этой неудобной юбке Блондинка выглядит потрясающе грациозно и противоречиво, и Лузер любит ее именно такой: -чарующе сексуальной и одновременно – домашней и родной. Застрявшая в салоне Блондинка весело смеется нелепости положения, протягивает неЛузеру красивые ухоженные руки и говорит сквозь смех: – Достань же меня отсюда! На этот призыв неЛузер бросается к своей красавице, и вынимает ее своими сильными руками из глубокого, покойного чрева авто. На свежем зимнем воздухе аромат духов Блондинки, едва уловимый, родной и чистый, кружит ему голову. И неЛузер, вдруг неожиданно для самого себя, целует свое пахнущее морозом и дорогим парфюмом сокровище в румяную щечку. Потом целует вновь, нежно и бережно.

Блондинка, словно засветившись изнутри, вдруг по-хозяйски обнимает неЛузера за шею и крепко, от души целует в самые губы. Мужчина смущается взглядов прохожих, а Блондинка воркует счастливым грудным голосом:

– Это любовь, глупый. Просто прими мою ласку, она от души!

В те времена у пары были чудесные вечера… Блондинка ревновала неЛузера даже к мастерам педикюра, и сама ухаживала за его ногтями на руках и на ногах. – Ты только не смущайся. Я и папе, и маме ногти с детства стригу. Мы родные люди с тобой, не хочу, чтобы какие-то бабы касались твоего тела…

И когда над головой тогда еще неЛузера стали отчетливо собираться первые тучи, блондинка сказала: – Не печалься и не расстраивайся. Вместе мы преодолеем все невзгоды. – И впервые слова Блондинки показались тогда еще неЛузеру банальными и неискренними, словно стали неявными предвестниками их грядущего расставания.

Все эти воспоминания, концентрированные последней любовью зрелого мужчины к женщине, пронеслись в памяти Лузера прежде, чем он взял себя в руки. Снова подчинив разум, Лузер напомнил себе, что только что промелькнувшие воспоминания относятся к "зимнему неЛузеру", а сейчас он всего лишь "осенний Лузер"...

Наступила осень, и он теперь Лузер, и стал просто приветлив и слегка холоден с Блондинкой....Они не виделись уже более года, и нет вины Лузера в их разрыве. Он звонил блондинке строго раз в квартал, надеясь договориться о встрече, звонил, пока она не сменила телефон. Лузер смирился – он оценил глубину нежелания женщины общаться с ним. Из-за трех коротких звонков, раз в три месяца, Блондинка не захотела четвертого его звонка, -так понял ситуацию Лузер. До такой степени не захотела слышать голос Лузера, что даже сменила номер телефона, которым пользовался лет десять!

– Насильно мил не будешь, – сказал тогда сам себе Лузер, и усилием воли выкинул Блондинку из головы.Теперь Лузер внимательно оглядывает Блондинку, невольно восторгаясь её роскошными, волосами светло- соломенного цвета, длиной почти до пояса. На женщине надеты белоснежные брючки, сиреневая блузка, белые туфельки.

Блондинка повелительно машет рукой, и на этот жест к ней из мерседеса выходит водитель, одетый в джинсы и светлую рубаху. Для водителя у него слишком ладная фигура и четкие, уверенные движения. "Охранник"-, понимает лузер, и невольно быстро прокачивает водителя взглядом, а тот спокойно и уверенно смотрит в глаза Лузеру. Через пять секунд они отводят взгляды, признавая силу и авторитет друг друга.

Блондинка как-бы и не замечает эти мужские глупости-– Завтра в восемь, – бросает она через плечо, повелительно.

– Понял. Доброго вечера, – отвечает ей охранник-водитель, называя Блондинку по имени-отчеству, садится в авто и трогается быстро и уверенно. Через несколько секунд мерседес с шелестом скрывается за углом дома.

Блондинка подходит к стоящему на тротуаре Лузеру и, гневно сверкая своими голубыми глазами, произносит:

– Ты с ума сошел! Что это у тебя за идиотская борода? Почему острижен коротко? Похож на больного… Ты хоть со стороны на себя смотришь?

Лузер помалкивает, паотому что за годы, проведенные с Блондинкой, он привык к ее бестактности и привычке командовать мужчинами.

– Год ведь мы не виделись. А ты с упреков начинаешь, – все же неодобрительно произносит он.– Больше. Год и четыре месяца, – отвечает Блондинка. – Как твои дела?

– Плохо. Бизнес накрылся, дел нет. При тебе же еще случилось. На личном фронте без изменений, одинок. Сердце все так же пошаливает, как тогда ночью. В общем ничего хорошего.

Отчитавшись о своей жизни, Лузер вежливо спрашивает у Блондинки: – А ты как?

– Отлично! Купила за год три квартиры, в домах, что вокруг твоего.

На это Блондинка подробно перечисляет Лузеру, где и какие именно квартиры она купила, сколько денег за них отдала, во сколько ей вышел ремонт и мебель…Лузер уже не слушает, но, с приклеенной полуулыбкой на губах, вежливо кивает головой. У него болят ноги, туфли жмут и стоять ему тяжело, Лузер хочет поскорей к себе домой, разуться, принять душ, лечь и уснуть.

Улыбаясь, Лузер хвалит Блондинку за ее деловую хватку и прощается, но та вдруг резко вскидывается:– Ты уходишь? Тебе что, здесь со мной и постоять -палево?– Нет, что ты… Мне очень приятно. Просто я устал.– Устал? Ты заработал мне на "Луи Виттон"? Или опять «подожди еще немного»?– Денег у меня нет, – тоскливо и спокойно отвечает Лузер. –Обещал тебе Виттон, не отказываюсь. Он достает из своего черного кожаного портфеля "Dr. Koffer", оставшегося от лучших времен, две черные карточки «Рив Гош» по полторы тысячи рублей каждая, и отдает их Блондинке.Та смотрит на их номинал и убирает со вздохом в свою сумку. – Ладно, проводи меня до подъезда, – говорит она Лузеру. Тому не хочется идти куда-то своими больными ногами, и Блондинка это сразу замечает: – Ты допустишь, чтобы меня ограбили и изнасиловали по дороге? – очень громко вопрошает она.– Сейчас еще светло. Кругом люди. Кому ты нужна? –Искренне удивляется Лузер.– Например, вот эти двое. Они со мной сделают что угодно, –Блондинка открыто указывает рукой на двух мирного вида южан, что сидят на скамье неподалеку. Кавказцы явно слышат фразу Блондинки и чернеют своими смуглыми лицами, но сдерживаются.

– Пойдем, – Лузер берет Блондинку под руку и уводит прочь от своего дома. Ему немного стыдно перед незнакомцами за бестактные слова Блондинки. Поглядев на южан, он замечает, что один из них достал телефон и что-то возбужденно говорит в трубку на своем языке. – Плохо, эти горячие южные люди реально обиделись,– про себя делает неутешительный вывод Лузер.

Лузер вместе с Блондинкой направляются к дому женщины, ступая по красивому плиточному покрытию нового двора по-разному: Лузер тяжело, а Блондинка легко и стермительно, когда наконец Лузер, искренне недоумевая, интересуется:

— Как же тебе удалось… заработать-то на три квартиры за год? Это один спонсор, или несколько? Нса эти слова Блондинка весело смеется и отвечает без тени обиды:

— Да уж, есть еще мужчины на свете, которые могут угодить подарком красивой девушке... И вдруг вкрадчиво спрашивает у Лузера — А ты ревнуешь, да?

— Нет, — искренне отвечает ей Лузер- Уже нет. — Ты бросила меня, огорчила… Мне было так хорошо с тобой, а потом вот… после твоего предательства… стало как-то пофиг.

— Я бросила?! Что ты выдумал? Какое предательство? — Блондинка столь естественно возмущена, что Лузер поверил бы ей, если бы не помнил все обстоятельства, или поверил бы, если бы хотел намеренно обмануться.

С удовольствием бы поверил! Так строго сверкают её серо-голубые глаза!

— И почему, по-твоему, мы расстались? — Спрашивает она.— Потому, что я стал нищим, — спокойно отвечает он.— Дурак, какой же ты дурак… Разве в этом дело. — женщина качает головой и смотрит на него с жалостью. Но Лузер опытен, разумен, и не поддается на женские уловки.Блондинка останавливается возле красивой и пустой скамейки, кладет на сидение сумку, достает пачку сигарет «Вог» и закуривает. Лузеру неприятен табачный дым, и он рефлекторно отстраняется.

— Ты чего? — Снова удивляется Блондинка.— Отвык от табака, — отвечает ей Лузер.

— Ты не куришь?— Бросил.— Уважаю.

Блондинка вдруг меняет тему: — Мне нужно знать твое мнение. О моих делах.

Лузер хочет домой, и он вежливо отнекивается, ссылаясь на свою некомпетентность, но Блондинка не слушает, а говорит точно как раньше, когда они еще были вместе, близки и счастливы:— Я дура, и ты об этом знаешь. И я об этом знаю. На кону большие деньги, выслушай меня…Лузеру ничего не остается, как слушать "дуру" -на самом деле, в деловых кругах города Блондинка слывет женщиной умной и хитрой. Но Лузер видел ее сомневающейся и беззащитной, слабой и больной, и измученной, и некрасивой, и глупой. Лузер знает что если Блондинка называет себя дурой, значит, ей реально нужна помощь.

Лузер переключает мозг в рабочий режим, попутно сканируя взглядом окрестности, место кажется ему подходящим для серьезного разговора — вокруг никого, по аллее ходят только мамаши с колясками, да бегают дети. Соседние скамейки не заняты, зелень не скрывает подходов, все отлично просматривается.

— Рассказывай, — он подсаживается на скамью, и Блондинка тотчас выкидывает сигарету. Лузер почти равнодушно отмечает и сероватый цвет ее лица, и избыточную округлость бедер, и жировые складки на боках, под обтянувшей их блузой — они проступили, когда женщина присела.

Блондинка излагает запутанные финансовые схемы, а Лузер слушает, не перебивая, в паузах задает уточняющие вопросы. Неожиданно Блондинка выдает ему целый ушат инсайдерской информации. О состоянии здоровья, семейных делах, изменившихся бытовых привычках и нарушениях сна у самых влиятельных людей города.

— Откуда у тебя эта инфа? — Он поднимает брови.— Алка поделилась, — отвечает Блондинка, — мы ведь подруги. А ее Боря ночами стал вставать и курить в ванной…

"Боря" — это местный миллиардер. Теперь, с учетом полученной информации, Лузеру становится ясна подоплека многих темных тендеров и разорванных контрактов.— Какие вы бабы, все-таки твари глупые. Вода у вас в задницах не держится, — Лузер срывается на осуждение женской болтливости.— Вы, мужики, хуже баб, — мгновенно парирует ему Блондинка. — Так что ты думаешь?

Лузер молчит и думает минут пять, и Блондинка сидит рядом очень тихо, ничем не мешая ему. Наконец, взвесив все «за» и «против», Лузер предлагает свой вариант решения. Блондинка задает массу уточняющих вопросов, а Лузер терпеливо на них отвечает. Видимо, предложенное мужчиной решение проблемы приходится Блондинке по сердцу — она облегченно улыбается, напряженные мимические мышцы ее лица расслабляются, а в голубых глазах появляется уверенность. Лузер понимает, что Блондинка очень хитрая, и наверняка, рассказала ему не все и сделает как-то по-своему, но что именно его мнение помогло ей сложить какой-то мудреный пазл...

— Ты почему не обратил внимания на мою сумку? Удивленный этим внезапным вопросом Лузер таращится на женскую сумку.— Эх ты… Это ты мне ее подарил, не помнишь?— Нет, — вздыхает Лузер.

Блондинка вспоминает, что раньше Лузер любил выговориться после мозгового штурма, и потому спрашивает о том, что ей давно не интересно: — А какие у тебя сейчас жизненные принципы?

Лузер тотчас будто включается, он рассказывает горячо и очень искренне:

"— Сейчас архетип моего мужского счастья — это Валгала, потому что только в ней человеку живется классно. Битва с вечера до утра, а затем чудесное исцеление ран и воскрешение убитых воинов. Воины идут в пиршественный зал, где кушают кабанятину, запивая медом. Знаешь ли ты, что забитый и съеденный вепрь сам оживает ежедневно? Воинам Валгаллы заботиться о пропитании не надо: мед доится от козы, которая кушает листву Мирового дерева. Сплошная самобранка-скатерть, в общем. А ночью приходят прекрасные девы и ублажают их. Это хорошо. И цель воинов ясна и благородна, это готовиться к участию в последней битве. Когда по глади водной заскользит корабль, сделанный из ногтей мертвецов…"

Блондинка тихо достает из сумки еще одну сигаретку и делает вид, что слушает Лузера, а тот заливается соловьем: — Думаю, что всякие семейные ценности выдумали тетки очень давно, чтобы накинуть хомут на самцов. Мужчинам (да и зрелым женщинам) вся эта семейная мимишность в тягость. Хотя не все признаются в этом, ясен пряник…

— Ты дурак, хоть и очень умный, — заключает Блондинка, дождавшись конца монолога. — Ты веришь в эту хрень?— Нет, конечно. Я верю в свою смерть-избавительницу. Она придет неизбежно и спасет меня от заточения в земной темнице.Лузер серьезен, как никогда.

— Да, с такой философией жизни…— Блондинка отвлекается. — Смотри-ка, "Lacoste" на такую фигуру, с ума сойти! Где ему удалось найти такой размер?

Лузер ловит направление ее взгляда и видит огромную фигуру очень смуглого брюнета, только что вышедшего из Порше. Это авто Лузер тотчас узнает потномеру— таких в городе немного. Сейчас брюнет разговаривает с теми двумя южанами, что были оскорблены неосторожными словами Блондинки, и оба они указывают на скамейку, занятую Лузером и его спутницей. Все трое этих смуглых мужчин быстрым шагом идут к ним.

— Живо либо домой, либо смешайся с детьми на детской площадке, — бросает Лузер блондинке.

— Еще чего! — Возмущенно начинает она, но Лузер уже не слушает её, он подымается со скамьи, делает несколько шагов навстречу смуглым мужчинам.Привычно раскачивает свою психику и тренированное сознание через несколько секунд послушно забывает испуг и переходит в предбоевой режим. Трезвый разум подсказывает Лузеру всю информацию, что он слышал или прочел когда-либо о приближающемся к нему воре в законе-возраст, судимости, места лишения свободы, недоказанные преступления, поведение в разборках и на «стрелках», и прочую полезную сейчас информацию. И делает такой вывод: -Это не «стрела», а так, «смотрины», перед «забиванием» серьезного разбора в месте, где уже не будет лишних глаз. Лузер неохотно расслабляется, он принадлежит к числу тех немногих, котому нравятся те переживания, что сопутствуют реальному бою...

Вор останавливается в трех метрах от Лузера, а рядом с ним замирают «оскорбленные» южане.— Привет, — произносит Вор, и Лузер спокойно отвечает ему тем же словом, отмечая в непроницаемо черных глазах Вора узнавание и легкое замешательство. Сразу же Лузер решает развить этот неожиданный успех: — Ну, и что я от вас хочу, уважаемый?

Вор конечно же не отвечает сразу, а сначала что-то коротко спрашивает у своих спутников на гортанном языке. Те отвечают и переглядываются смущенно — заметно, что обстоятельства принимают для них неприятный оборот. Наконец Вор обращается к Лузеру:— Вот эти двое оторвали меня от дел просьбой привнести в этот мир справедливость. Они сказали мне, что были публично оскорблены без причины.

Вор делает многозначительную паузу, и Лузер немедленно этим пользуется:

— Эти двое были оскорблены слабой женщиной и не нашли нечего лучше, как нажаловаться уважаемому человеку. Хотя любому, имеющему разум, должно быть известно — в таком случае не стоит ронять себя ни разговором с женщиной, ни жалобой к авторитетному человеку. Для начала достаточно подойти к мужчине или родственнику женщины и сказать: — Братское сердце, не огорчайся моим словам, но твоя женщина оскорбила меня. Как мы будем с тобой решать этот вопрос?

Вор едва заметно одобрительно кивает и смотрит теперь с благодарностью — Лузер пошел навстречу и сказал именно те слова, что позволяют Вору выйти из щекотливого положения без потери репутации.

Он через плечо бросает по-русски: — Вы все слышали. За то, что зря меня побеспоили

и попытались вбить кол между людьми, завтра утром принесете мне по 100 тысяч рублей каждый. Половина их штрафа пойдет вам — это Вор говорит уже Лузеру.

Тот отвечает с достоинством: — Благодарю вас за это предложение. Но не в деньгах счастье. Пусть моя доля будет употреблена вами по своему усмотрению “на грев” тех, кто сейчас смотрит на небо через решетку.

Вор одобрительно отвечает Лузеру: — Был наслышан о вас раньше, ( здесь он называет Лузера по имени и отчеству), от уважаемых людей, как об умном и справедливом человеке. Рад, что сегодня лично убедился в этом.

На этом Вор и Лузер расстаются, весьма довольные друг-другом и тем, что удалось мирно и без потерь выйти из неприятной ситуации.

Поднимая свой портфель со скамьи, Лузер ищет глазами Блондинку и замечает, что она стоит от скамьи всего в 20 метрах с айфоном в руках. Лузер направляется к женщине, мысленно успокаивая свою разогнанную психику образами заснеженного поля.

Внезапно Лузера посещает ощущение смертельной опасности, он резко разворачивается, но ничего подозрительного не замечает. Поблизости лишь дети, домохозяйки и няни, седой мужчина в синем комбезе с надписью "ЖКХ", спины трех удаляющихся мужских фигур. — Показалось, — думает Лузер.

— Это был тот, о ком я подумала?— Да. А ты кому это звонить собралась?— Вовке.

"Вовка" — это начальник полиции, муж лучшей подруги Блондинки, и до того, как она стала жить с Лузером, этот Вовка выручал ее из неприятных ситуаций.— Мог бы и погромче говорить, я ничего не слышала. Ты меня сегодня до дома-то проводишь? Устала я сегодня с тобой возиться!

Пораженный этим неожиданным заявлением, Лузер тем не менее мудро молчит.

Блондинка болтает о чем-то, он пропускает ее слова мимо ушей, но у подъезда она крепко берет его под руку и говорит: — Ну так что там с Одином? Пошли, зайдем ко мне, посмотришь ремонт.

— Один на самом деле — предатель воинов. В сагах об этом есть сведения. Здесь кроется особый смысл:-Одину нужны в Валгалле сильные и молодые воины, вот он и организует своим избранникам скорую смерть на поле боя. Снова и снова предает лучших бойцов, отвлекает, для этого делая им вдруг видимым полет Валькирий над битвой. Пораженный герой разглядывают летящих по воздухе белокожих блондинок и пропускают смертельные удары. — Лузер умолкает. Они заходят в квартиру Блондинки, там мужчина быстро проходит по комнатам, отмечая, что ремонт и вправду дорог. Мебель отлично подобрана и уместна, все стильно, роскошь не бросается в глаза- дизайнер постарался на славу.

— Обустройство обошлось тебе в 6,5 миллионов?— В шесть.Оказавшись дома, Блондинка снимает туфли, и когда женщина оказывается без каблуков на ногах, то взгляд Лузер вновь отмечает ее располневшую фигуру. Чтобы сделать женщине приятное, он неловко и без всякой страсти пытается обнять и поцеловать Блондинку, но та ему не дается.

— У тебя пальцы по-прежнему стальные. У меня на спине и на попе синяки ведь будут. Мне приятно, но я не готова. И вообще, у нас уже никогда ничего не будет. Мы с тобой, как сестра с братом. Вот, в щеку тебя целую, и хватит...Лузер не настаивает на продолжении, прощается с хозяйкой и идет к выходу.

— Ты пропадешь без женщины-внезапно в спину говорит Блондинка.— Я уже пропал-не задумываясь отвечает Лузер, не поворачиваясь. Выйдя из подъезда он прикидывает, какой дорогой ему пойти, чтобы Блондинка видела его из окна. Сориентировавшись, он выбирает нужный тротуар и идет по нему не оглядываясь. Никакого взгляда на себе не чувствует, но знает, что некогда любимая женщина сейчас стоит у окна, смотрит ему в спину и курит тонкую сигарету.

Лузер скрывается за углом, к своему дому подходит уже в легких сумерках. По левую сторону навстречу медленно бредет мужчина в синей спецовке "ТСЖ". Правая рука у него, очевидно, травмирована — от локтя и до кончиков пальцев в бинтах и на перевязи, а в левой он держит ведро с торчащими из него ветками. Поравнявшись с ним, Лузер вдруг ощущает резкий и сильный толчок в левый бок на уровне груди, затем слышит негромкий хлопок и ощущает резких запах горелой тряпки. Боль обжигает грудь, рубашка становится тяжелой от крови, и раненый понимает, что жизнь стремительно покидает его тело. Лузер улыбается такому концу — своевременному и быстрому, без мучений, ведь могло случиться и гораздо хуже...

Вдруг Лузера пронзает осознание “последнего дела” его непутевой жизни, и тоогда Лузер выпускает наконец из рук уже не нужный ему портфель, одновременно плавно шагнув к своему убийце. Тот стоит неподвижно и глядит безучастно, в ожидании падения «клиента» на землю, для производства неспешного контрольного выстрела лежачему в голову. Лузер, не обращая никакого внимания на вторую пулю, которая на этот раз пробивает ему желудок и застревает в позвоночном столбе, аккуратно кладет своему убийце ладонь правой руки на затылок, а левую — ему на подбородок. Резко, сколько есть силы, ведет левую руку к себе, одновременно толкая от себя правую и раздается неизбежный хруст шейных позвонков.

Лузер легко поворачивает голову Убийцы к себе, и зачем-то смотрит в его глаза. В них читается сожаление и удивление, но Убийца спокоен и не дергается, вероятно, он увидел в глазах Лузера свою смерть. -“Сам виноват, надо было ПМ брать, а не этот спортивный малокалиберный ИЖ 34М”, — зачем-то еще думает Убийца. Эта мысль сменяется понимаем неизбежности смерти, и Убийца встречает ее в соответствии с только ему известными убеждениями своей совести. Лузер разом убирает руки с головы своего убийцы, тот мешком опускается на тротуар, и ведро с древесными ветками выпадает из мертвой руки, и заваливается набок с металлическим звуком. Вместе с этим ведром наконец валится на спину и сам Лузер, на него накатывает адская боль.

Кровь заливает пробитое легкое, льется изо рта и дышать все тяжелее с каждым выдохом. Тело само хочет перевернуться животом вниз — так оно протянет дольше, но сил уже нет. Через минуту мучительной агонии приходит милосердие смерти, боль отступает, и Лузеру становится покойно и хорошо. В этом состоянии он и встречает свою смерть-избавительницу.

Конец