О донорстве крови

Рассказ первый. Общий взгляд

Юле двадцать два года. У неё нет никаких причин быть донором. Все её родные здоровы, друзья не разбивались в автокатастрофах, а знакомые не страдали от потери крови.

Но, она - донор.

У неё нет ни особой группы крови, ни нестандартного резуса. Более того, она келл-положительна.

Останавливает ли её это? Нет.

Вокруг неё нет листовок или призывов "сдайте кровь", "один донор - три жизни", нет рекламных роликов в нативной рекламе или баннеров от директа. Донорство лишь раз возникло в её жизни: третий курс университета, середина семестра и какая-то, тогда очень важная, а сейчас полностью забытая, причина быть в корпусе к восьми утра. У главного входа стояла фура с надписью "мобильный пункт крови", а на площади около входа раздавали горячий чай с печеньем для всех желающих. Тогда она едва это отметила.

Решение Юлианны стать донором было осознанным и рассмотренным со всех сторон. Она не просто вошла в двери службы крови и подошла к стойке регистрации. Сначала были часы изучения материалов с сайтов, потом анализ медицинской литературы, чтение "вопросов и ответов" из разных источников. Она создавала списки собственных вопросов, ответы на которые искала в интернете.

Некоторые из них, например: "кому выгодно продвижение донорства в мире" и "искажение результатов медицинских исследований донорства" давали двоякие результаты.

Но она не останавливается.

Потому что да, глобальная теория заговора и власть медицинских конгломератов - это важно и серьезно. Но, если она чиста, а игла, которую втыкают ей в руку - стерильна, то, как минимум три человека получат чистую кровь. И это важно.

Юле двадцать два года. Она самая обычная девушка, у которой нет никаких особых способностей или развитых навыков. У неё есть знакомые, друзья и семья - которые знают о ней, но в конце концов... Разве мы не умираем в одиночестве?

Её первое посещение пункта переливания крови останавливается на середине. Она соблюдает диету три дня до посещения, заполняет анкеты и согласие на неудобных металлических стульях и низком деревянном столике. Её вызывают в первый кабинет, где медсестра берет кровь из пальца, набирает две пробирки и помещает их в какой-то аппарат. Медсестра задает вопросы, что-то заполняет в компьютере. А потом говорит:

- У вас статус келл-положительный. Вы не можете сдавать цельную кровь, вам нужно записываться на плазму. Спросите в регистратуре.

И вот так Юля знакомится с тем, что не только фенотип, резус-фактор и группа крови имеют значение в переливании крови, но и антиген Келл. Который, оказывается, существует. И если к первым трем её подготовили школьные уроки биологии, то про четвертое она узнает в маленьком медицинском кабинете на подвальном этаже.

Её второе посещение пункта переливания крови начинается с того, что она записывается за две недели. На плазмаферез можно сдать кровь только по предварительной записи, в отличие от цельной крови. Её сразу предупреждают, что процедура это не быстрая и нужно освободить около часа. Юлианна соглашается, подтверждает готовность прийти к восьми утра в пункт и делает запись в календарь. Соблюдает диету, завтракает отварными макаронами со сладким чаем, снова заполняет анкету в регистратуре пункта переливания, снова сдает кровь из пальца на анализы. В этот раз она, правда, проходит дальше. Во втором кабинете меряют давление, просят встать на весы и измеряют рост. После этого она открывает третью дверь в коридоре.

С первого взгляда она может показаться похожей на сцену для фильма о сумасшедшем докторе. Там плиткой выложены полы и стены, потолочное освещение - яркое и холодное - не оставляет места для теней и режет глаза. Окна под потолком закрыты решетками. Вдоль стены стоят кресла, а около них аппараты с трубками и проводами. И, ладно, это может немного напугать, особенно если до этого она волновалась.

Но потом её окликает медсестра, и это становится просто процедурным кабинетом, пусть и просторным. В соседних залах слышны разговоры людей, а на некоторых креслах расположены люди и управляют смартфоном одной рукой.

Сдавать плазму не больно, это даже менее болезненно, чем сдавать кровь из вены. К первой минуте она уже забыла, что в сгибе её руки есть игла. И это не неприятно, нет того особого ощущения, которое возникает при заборе крови на анализы.

Вся процедура занимает около сорока минут. Сначала слить кровь в первый пакет, потом влить в организм физраствор из второго, затем залить собственную кровь, уже без плазмы, обратно.

И у неё не кружится голова, когда она встает, и чай она выпивает скорее из-за настойчивости медсестры, чем потому что хочется. Справка, компенсация питания - она выходит из пункта переливания такой же обычной, какой и была.

В ней ничего не меняется, ничего не теряется или наоборот, она не приобретает ничего материального. Но духовно? Это не какой-то сдвиг в мировоззрении, после которого человека не узнать, это больше похоже на открытый клапан.

Люди, по своей сути и в общей массе склонны к добру. Если есть вариант сделать доброе дело без ущерба для себя, то каждый второй хотя бы задумается об этом. Другое дело, что есть пресловутый эффект толпы, который останавливает от действия.

"Я опоздаю на автобус, если помогу бабушке перейти через дорогу, рядом идет молодой человек - он поможет" - думает девушка.

"Я спешу на встречу, девушка переведет через дорогу" - думает парень.

В итоге бабушка сама переходит через дорогу.

Но если выбрать донорство, если осознанно подойти к этому вопросу, то это будет как зарядка или умывание по утрам. Возможность на регулярной основе делать доброе дело без вреда для себя или окружающих. Более того, не систематизированное, а разовое донорство - когда вы пришли в 8 утра, сдали кровь, и больше в СПК не появлялись - не только бессмысленно, но и вредно.

На эту тему есть закон. Который черным по белому говорит, что использовать для спасения чьей-то жизни можно только ту кровь, что полежала в карантине, потом донор прошел контрольный анализ, и только после этого компоненты допускают на переливание.

И если донор не появился в СПК? Ну, кровь утилизируют.

Можно кричать в лица чиновников и врачей "как так, вы выливаете чью-то кровь, а потом люди умирают из-за недостатка компонентов". Но не каждый решится сделать выбор "сифилис или смерть от кровопотери". Да, Сергей Юдин мог выбрать первое, но у него были тысячи коллег, которые выбрали последнее.

Вот что нужно понимать, о доноре в службе переливания крови знают только то, что он говорит сам. И если донор не знает о том, что вот уже неделю его организм борется с ВИЧ, то и врач-трансфузиолог этого не будет знать. Вирус иммунодефицита вообще можно определить через лабораторные анализы только через два месяца после заражения. У сифилиса схожий инкубационный период, гепатиты В и С в течении полугода могут скрываться в организме человека. И врач не будет знать о таком троянском коне, если донор не придет повторно.

Так что, в ответ на каждый крик "как можно!", всегда есть ответ "а вы хотите перелить пациенту непроверенную кровь?".

И это очень интересный факт. Ведь он одновременно и о безопасности, и о личной ответственности.

Ведь только от доноров зависит количество и качество материала, который они передают в безвозмездное пользование. В СПК нет никаких алкотестов и никто не узнает, если вы выпили стопарик за 47 часов до донации. Ну, кроме человека, который может умереть от этого, но он ведь может и выжить. Никто не проверяет, сколько шашлыков вы съели во вторник, перед донацией в среду. Ну, кроме аппарата, который будет расщеплять кровь на компоненты, подумаешь занятое кресло на несколько минут, бесполезный запуск аппарата и потраченное время врачей.

Она не останавливается не только потому, что осознает добровольно взятые на себя обязательства. Третий, четвертый, пятый, десятый поход в пункт переливания. Она знакомится с другими людьми, которые приходят регулярно, узнает медсестер по именам и лицам.

Просто, для неё быть донором или нет - это такой же выбор, как класть ли мелочь со сдачи в ящик для пожертвования, стоящий в торговом центре. Ей ничего не стоит отпроситься на работе на полдня, зайти в пункт переливания и отдать компонент крови.

Но из-за этой, кажущейся мелочи, когда-то может быть спасен человек, которого она никогда не узнает. И каждый раз когда она видит в сети новость о том, что благодаря переливанию крови спасли пациента, пусть даже это не в её городе или регионе, то невольно растягивает губы в легкой улыбке.

Плазма

Завтрак из овсянки с яблочными сухофруктами и стаканом чая. Недолгая поездка на автобусе и пол часа ожидания в регистратуре перед тем, как тебя вызовут.

В том пункте, что Юлианна выбрала своим основным, четверг и пятница - самые загруженные дни. А в пятницу - так вообще полный аншлаг. Довольно много здоровых мужчин и женщин планируют свою неделю так, что бы отдыхать три из семи дней в неделю. Хотя не всегда получается.

Перед ней двух парней заворачивает терапевт. Они забирают из регистратуры справки о посещении и шутят между собой о "низком гемоглобине" и "слишком высоком давлении".

- Не стоило вчера мне бегать, - посмеивается русый, - но буду знать теперь.

Её вызывают в третий кабинет раньше, чем она может подслушать, почему именно у шатена подскочило давление. И кажется, будто бы она уже несколько раз видела его в этом кабинете, но это не точно.

Плазма - это две трети той "крови" что перемещается в организме по всем кровеносным сосудам. Она жидкая, по цвету похожая на свежий акациевый мед, и нужна для сотен пациентов.

И, в отличие от донора костного мозга, Юлианна никогда не узнает того человека, которого лечили её плазмой. Отчасти это связано с тем, что разовое вливание 600 мл плазмы не вылечит человека. Для тех заболеваний, при которых прописывают плазмотерапию нужен курс вливаний и гораздо больше, чем пол литра плазмы. Отчасти же, ее плазму могут никогда не использовать для переливаний, просто отправив на производство альбумина, и тогда эта кровь станет составляющей какой-то коробочки с инъекциями.

Жаль ли ей, что никогда не увидит человека, который скажет ей "спасибо"? Нет.

Потому что каждый сезон обязательно появляется репортаж о том, что в одном из регионов России не хватило донорской крови для спасения самых разных людей. Это может быть взрослый мужчина, спасенный из пожара, маленький, только что родившийся человечек или его мать, ребенок с обширной кровопотерей. Если знать, куда смотреть - то такие новости становятся рутиной.

И для неё гораздо важнее то, что вот в этот день, сделав простой выбор и потратив не так уж много времени, она была одной из тех рук, что удерживали человеческую жизнь на несколько секунд. Её незримая поддержка могла дать врачу возможность сделать чуть больше. Может быть, молодой человек, выписывающийся из больницы и столкнувшийся с ней в гардеробной, именно тот, которому могло не хватить драгоценных секунд. Хотя это весьма драматичный взгляд на реальность.

С не меньшей вероятностью донорскую плазму будут использовать для онкологических больных, людей с заболеваниями крови или двс-синдромом.

Это просто реальность для kell-положительных доноров, что у них будут брать либо плазму, либо тромбоциты. А последнее, из-за особенностей хранения, бывает только для проверенных и постоянных доноров, без каких-то пятен в истории.

Кресла в пункте переливания удобные, эргономически рассчитанные на длительное нахождение в одной позе, признанной полезной при потере крови. Но, все-таки, лежать таким образом около часа - та еще скука. Первое время еще можно полистать ленту, посмотреть какой-то сериал, почитать книжку, но к концу процедуры уже становиться до жути скучно. Глаза устают смотреть в экран смартфона, мысли начинают кружиться вокруг плакатов на противоположной стене или скакать от темы к теме без особого смысла.

Как-то раз она на полном серьезе размышляла о том, что плесень - разумная форма жизни с Марса, которая проводит эксперименты на людях.

И это самое забавное. Предупреждают о боли (которой нет), о заражении ВИЧ, о мифической зависимости от кроводач; рассказывают о том, что вторая положительная самая распространенная и никому не нужна, но никто не говорит о скуке на тридцать пятой минуте донации.

Там нигде нет мифа: "донорство - это очень скучно".

Возможно потому, что это не миф, а реальность, но в таком случае должно быть предупреждение. Или какая-то реклама с текстом:

"Купите тетрис, чтобы не скучать в кресле! Двадцать процентов от стоимости перечислим в фонд поддержки больных онкологией"

"Приставка для одной руки! Смена клавиатуры с правой руки на левую! Пять процентов от стоимости - в детский фонд больных лейкемией"

"Тамагочи - вся жизнь хомячка за час, и рубль в поддержку реабилитирующихся после природных катаклизмов"

Она бы купила подобную игрушку в Роспечати на остановке, если бы её стоимость была меньше компенсации за питание и это было бы сразу после донации. Потом наверняка бы забыла дома и снова смотрела какую-то дораму в кресле, но тут важен смысл. Даже если цена такой игрушки будет завышена на эти самые проценты и рубли.

В конце концов, шестьсот рублей с копейками, не та причина, по которой она приходит в СПК и не то вознаграждение, которое важно для неё.

Соблюдать диету, за три дня не пить аспирин, за два - не пить алкоголь и за час - не курить. Это не так уж и сложно. Это о том, что ты человек, осознающий риски и принимающий на себя обязательства, о которых никто не просил. Юля тратит час своего времени в кабинете с плиткой на полу и стенами, пропитанными запахом дезинфекторов, с мягкими креслами и щелкающими аппаратами. Она смотрит легкие дорамы, листает ленту, считает плитки на противоположной стене, а потом выходит из кабинета с легкой душой.

Она не переводит старушек через дорогу, не спасает людей от бедствий и не консультирует жертв трагедий. Но, всё же, в тот день и час, она делает этот мир чуточку лучше, добрее и светлее.

Рассказ второй. Скука

Юлианна заполняет анкеты, свернувшись как креветка над низким столиком. Если бы не стойкая непереносимость сумок, она бы носила с собой планшет.

- Может быть, летом.

Она тихо бурчит себе под нос, прекрасно понимая, что нет. Летом она будет в легких брючках, а смартфон, кошелек и паспорт разместятся в заднем кармане.

Откровенно говоря, до того как возникла необходимость несколько раз в год заполнять анкеты на низком столике, она была к ним вполне благосклонна. На интерьерных фотографиях такая мебель выглядела удобно и красиво, но испытав их в деле, воображаемый интерьер несуществующей квартиры сменил низенький котацу на столик с колесиками.

Где-то там, в далекой столице необъятной Родины, донорам предлагают самим печатать текст, заполнять и только подписывать в регистратуре, но тут все по старинке. Листик а-четыре, ручка в стакане, приклеенном к столу и пять минут размышлений о том, ставишь ли ты галочку там, где думаешь, или в поле ниже.

В этот солнечный вторник людей было на удивление много. Большая часть уже сдала анкеты и теперь поглядывала на табло вызова, другая же смотрела в телефон. Человек десять сидели в тишине, под ритмичный перестук аккуратных пальчиков медсестры по клавиатуре и не чувствовали ни малейшего желания поболтать.

Будь тут какой-то парень в том самом возрасте, когда не можешь сказать то ли ему тридцать пять, то ли двадцать пять (в одном интересном случае - восемнадцать), она бы подсела и завела разговор. Тем более, что только недавно в женском чате обсуждали преимущества и недостатки встреч внутри клуба. Но, как назло, рядом были либо женщины, либо мужчины в костюмах, - так себе компания для отношений. Телефон листать не хотелось, в памяти всплывала скука к концу процедуры и приближать её пустой лентой или дочитанной книжкой казалось плохой идеей, а сериал не посмотришь без наушников, в которых можно пропустить вызов на обследование. Оставалось только одно, сидеть и плевать в потолок, ожидая вызова. Сосед по стульям занимался именно этим, пристально рассматривая плакат с обязательной информацией и телефонами Минздрава.

Вызов пришел относительно быстро. С кровью все было в порядке, с давлением тоже и освободившееся кресло у аппарата приблизило не только выход из прохладного помещения в теплый коридор, но и совсем нежеланную скуку. К этому времени она боялась её куда больше вида медсестры, втыкающей иглу в её вену.

Ожидаемо, серия оказалась скучной, главная героиня потеряла свои мозги между эпизодами, а без этого не было интереса. Лента пролисталась быстрее, чем наполнилась, и в момент выбора книжки на десять минут смартфон упал на грудь.

- Ха, - она выдохнула в потолок, а потом посмотрела на мужчину в угловом кресле, который тихо посмеивался.

- Ну, хоть не на лицо.

- Ха-ха, - её сухая имитация смеха ничуть не испортила его настроения.

- Скучаете?

- Мне осталось минут пять, - пакет с физраствором почти закончился, а возвратная жидкость уже была не темно-бордовой, а розоватой.

- А я вот только начал.

- Болтаете? - Тамара Васильевна вышла из дверного проема и сразу направилась ко мне, - это правильно. Чего глаза сажать в смартфонах, - она говорила не очень громко, но внятно и четко, быстрыми движениями извлекая иглу и забинтовывая руку.

- Ну, всего хорошего, - Юля улыбнулась немного неловко, прежде чем развернуться и уйти.

- И вам того же, - донеслось ей в спину.

Температура в коридоре была выше, чем в процедурной. От того вспоминалось лето и тот момент, когда выходишь их прохладного подъезда на жаркую улицу. Вроде и хорошо, но в то же время странно комфортно.

Как всегда, после процедуры нужно было заполнить заявление на выплату, а перед этим отсидеть очередь в два человека. И в это время она не могла не думать о том, как проходили донации раньше. Приносили ли люди с собой книги? Может быть они разгадывали кроссворды или решали судоку?

Ручка была потертой, заявление было заполнено с первой попытки, что было шансом пятьдесят на пятьдесят. А из головы у неё все никак не шел вопрос о том, почему она не разговаривала с соседями по креслу или аппарату все это время? Ведь это же почти самое очевидное решение вопроса скуки.

Не то чтобы она зареклась в следующий раз болтать без умолку как героиня без мозгов из какого-то сериала, но если положат рядом кого-то интересного, то почему бы и не поздороваться? В следующий раз.

Потенциальная возможность

Очередной поход в отделение переливания крови запоминается не тем, что по пути туда она ждала маршрутку десять минут или чуть не подскользнулась на выложенных плиткой ступеньках, а новой анкетой в регистратуре.

Юля бегло читает три листа а-четыре, с некоторым недоумением, когда схватывает их - просто чтобы удостоверится, не подложили ли рекламу. Первый лист ясен - это стандартная анкета на переломы, лекарства, общее состояние здоровья. Второй лист привычен - он про ковид и выезды за границу. А вот третий - странный.

Во-первых, он заполнен с двух сторон. Во-вторых, на лицевой - текст четырнадцатым шрифтом, поля с клеточками для заполнения печатными рукописными буквами, дата и подпись. В-третьих, на обороте - анкета с вопросами про гепатиты, циррозы и "являетесь ли вы донором крови". В прочем, общая странность документа рассеивается при внимательном прочтении.

Анкета на то, чтобы вступить в регистр потенциальных доноров костного мозга.

Честно говоря, она о донорстве костного мозга слышала. Хотя бы из любовных романов, которые никто не читает, но продажи редко падают. Ситуация донор-реципиент один из популярных тропов в современной романтической литературе. Он такой больной, она - типичная Золушка, и встретились два одиночества. Как говорится, если автору надоело писать о романах с секретарем, то можно встретится в больнице.

Другое дело, что по большей части эти романы такой логический беспорядок, что это скорее антиреклама, чем позитивный пример.

В то утро она не заполняет анкету - возвращает её в стопку.

Пока она сидит положенные сорок минут в кресле, то листает статьи о донорстве костного мозга. В маршрутке ищет книги на эту тему. Не то чтобы у неё не было какого-то желания подписаться на благое дело, но она из тех людей, что не любят прыгать в омут с головой.

У неё есть вопросы. Они по истории движения, по процедуре, по безопасности, по критериям совместимости. Она читает чужие истории: тех, кто не подошел, тех, кого поздно нашли, тех, кто спас, тех, кто переписывается со своим генетическим близнецом. Смотрит ролики и слушает выступления в подкастах на эту тему.

На самом деле, удивительно, как много информации можно найти если ввести один или другой поисковый запрос.

В следующий раз, когда она приходит на донацию плазмы в регистратуре стандартные два листа а-четыре, типичные ручки и жесткие стулья, - отличаются только буклеты. Пара втиснута в доски информации в раскрытом виде, и по три - четыре на каждом столике. Синий фон, белый текст, логотип федерального регистра, - она забирает его с собой на выходе.

Уносит в кармане куртки обычную гармошку, сложенную пополам, а потом, стоя на остановке ищет по карте ближайшее "Инвитро".

История заканчивается именно на том, что она сдает кровь из вены в "Инвитро", пол дня ходит с бинтами на двух руках и это все. Как ей сказала медсестра:

- Вас могут никогда и не вызвать, а иногда вызывают человека, но он после анализов не подходит. Так что вы не думайте об этом много. Только если номер поменяете или почту, сообщите. Чтобы если что, то вас могли найти.

И у Юли достаточно насыщенная жизнь, для того чтобы сделать именно это.

Цитратная реакция

Если лежа в кресле, после подключения к аппарату, просят не работать кулаком при ослабленной манжете - это к тромбоцитам.

Тромбоциты забирают аппаратным методом. Где-то стоят российские, где-то американские машины, которые разделяют кровь на составляющие, отделяют тромбоциты от общей массы и возвращают кровь с добавлением цитрата натрия в организм. Процедура не быстрая. За час-полтора успеваешь прочитать средней длины комикс или несколько глав книги, пролистать ленту, посмотреть несколько серий.

И вроде бы можно просто лежать и расслабляться, но в первый же возвратный цикл становится ясно - нет. Это не весело.

Сначала покалывают губы. Это не неприятно или больно - просто странно. Словно после очень хорошего, долгого поцелуя - тянет облизать и проверить, осталась ли помада на губах. Вместо этого лучше сделать глоток воды с добавлением кальция. Затем кровь снова откачивают и покалывание проходит также быстро, как и пришло.

Второй и третий цикл - все опять начинается с губ, а потом появляется желание поерзать. Сменить позу на другую, вытянуться или наоборот, повертеть головой - нет никакого желания залипать в телефоне. Более того, становится трудно сосредоточится на чтении материала, и начинаешь осматривать кабинет: на соседней койке мужчина, через проход женщина. Мужчина сжимает эспандер в форме сердца. Затем кровь откачивают и сначала идет легкое жжение в месте прокола, а потом успокаиваешься, расслабляешься и возвращаешься к телефону.

Четвертый цикл - чувствуешь себя немного прохладно. Кажется, будто мерзнут ноги или руки, после двух глотков воды состояние проходит. Губы покалывает чуть-чуть слабее, все еще хочется двигаться, но уже можешь просто считать потолочные плитки, вместо изучения соседей. О том, что нужно работать кулаком напоминает красный сигнал аппарата - низкое давление в крови.

Хорошо. Кулак сжимается, разжимается и так до тех пор, пока не загорится зеленый.

Пятый цикл проходит без покалывающих губ или мерзнущих ног. Несколько разминочных движений для другой руки и, может быть, еще несколько глотков воды. Становится скучно лежать в кресле и нет желания вникать в экран телефона, проще лежать и смотреть на противоположную стену с плакатами о санитарной безопасности.

Шестой цикл - последний. За время работы аппарата успеваешь посмотреть на переливание тромбоцитов из одного мешочка в другой, определить когда кровь течет от тебя, а когда к тебе. Телефон, обычно, уже лежит забытый на коленях или подлокотнике, там же полупустая бутылка воды.

Выходить из кабинета бодрым шагом не сложно. Голову практически не ведет, нет потери ориентации - только легкость в собственном организме. Кажется, если подскочить - то прыгнешь, и поэтому шагаешь ровно. А потом выходишь в теплый коридор и это проявляется. Легкий озноб, который не замечал, чуть пощипывающие губы - как после обветривания, - посидеть на мягких креслах, откинувшись назад, внезапно становится хорошей идеей.

Первый раз после тромбоцитафереза было трудно сосредоточится на том, что писать в заявлении на выплату. Испортила бланка два неправильными склонениями фамилии. Во второй раз было легче, в третий - даже не пришлось думать о том, что писать и просить по пять раз повторить маршрут до кабинета, где могли бы поставить печать.

На улице весна - вода бежит ручьями в выдолбленных дорожках между намерзшими льдинами, песок скрепит под каблуками, а теплое солнце согревает щеки и слепит глаза. Юлианна вдыхает полную грудь первого дыхания весны и под бодрую музыку жизни шагает вперед.

Еда

Самое сложное в день донации - это завтрак.

День до этого как-то проще. Просто смотришь как на пост или разгрузочный день, думаешь о хорошем, настраиваешься и не замечаешь, как за весь день съедаешь полтора килограмма черешни, три персика и тарелку макарон со свежими помидорами. Зимой это могут быть вареники с картошкой, немного гранатов и какая-нибудь гречка, если чего-то уж очень сильно захочется.

Но завтрак - это отдельный разговор. Ведь хочется и колбаски, и яичницы, и кашки на молоке с бутербродом из белого хлеба, масла и кусочка мяса. А все это под запретом. И ты облизываешься на холодильник, закрываешь его и идешь варить овсянку на воде.

А по дороге на остановку шашлычник обязательно разожжет свою печь и положит туда мясо - запах будет попадать прямо в нос. И даже понимание того, что эти шашлыки того не стоят - они жилистые, подгоревшие куски непонятного мяса, возможно не первой свежести; не будет останавливать слюни.

На самой остановке точно будет пахнуть чебуреком. Тем самым чебуреком, который при остывании оказывается гадость-гадостью, но пока он горячий... Тонкое тесто, капающее на руки масло и безвкусное мясо - в обычный день даже не удостоились бы взгляда, но сейчас завораживают не хуже видео с котятами.

И в автобусе у кого-то будет кофе. И им пропахнет весь автобус. А потом по дороге какая-то птица будет клевать сосиску в тесте. Так что когда оказываешься в приемной пункта переливания - все в голове хочет мяса. Большой и жирный бургер, ароматный и хорошо прожаренный стейк, простые макароны по-флотски - что угодно, только с мясом.

И пока ты на процедуре, пока аппарат перекачивает кровь и разделяет её на компоненты, а потом закачивает обратно смесь с антикоагулянтом - очень хочется мяса. В определенный период уже без разницы будет ли оно приготовленным на кухне или просто вяленым, копченым, да хоть сырым фаршем - уже без разницы. Просто дико хочется мяса.

Но это только до середины процедуры. В какой-то момент в голове просто что-то цепляется за случайную мысль и вот, тебе уже не хочется есть. И когда выходишь из пункта и смотришь на буфет или какую-то фастфудную лавку по дороге, просто нос воротит от еды.

Тут главное не впадать в крайности - купить себе бутерброд с рыбкой, обязательно в проверенном месте, и стакан горячего чая с сахаром, но без лимона. Сесть на какую-нибудь свободную скамейку и наслаждаться городским гомоном. В больнице сотни разных людей, какие-то здоровы и идут выписываться, другие больны и лечатся. К кому-то приходят посетители с передачами, другие находят товарищей по палате, с которыми можно обсудить последние сплетни.

Остановится и просто смотреть на этих людей, будучи частью толпы, но в то же время не являясь ею - это очень ценный момент. То, как взгляды людей просто скользят по тебе, когда видят повязку на локте, чашку чая рядом и бутерброд в руках - особая форма принятия. Может быть, эти люди судят о тебе. Может быть, они оценивают тебя в своей внутренней градации. Но по большей части им наплевать. У них есть свои проблемы, которые для них закрывают весь свет. У них нет сил, времени и желания смотреть куда-то вовне и привлекать другого человека в своё восприятие. Ты просто фон в их суматошной жизни.

И это верно для автобусов, для магазинов, для кино, для кафе - но в больнице это особенно заметно.

Об адресной сдаче крови

Эту историю стоит начать с основного человеческого параметра - сопереживания.

Каждый человек, со здоровым отношением к миру, немного эмпат. Сама суть донорства крови - это помощь ближнему своему. И, обычно, если кто-то видит другого человека в беде то хотя бы размышляет об оказании помощи. Очень часто люди начинают свой донорский путь именно с того, что адресно сдают кровь для близкого родственника, друга, сослуживца и уже после, приходят снова, снова и снова. Однако, кровь - не посылка в почте. В службе переливания нет отдельных стерильных колб, подписанных "для Наталии Н." или "Михаилу В. на операцию", это так не работает.

Донор приходит, сдает кровь. Аппарат разделяет кровь на компоненты, отправляет их на анализы или карантин. В банк компонентов крови искомые миллилитры попадают только через некоторое время. И никто не следит, чтобы кровь донора А попала для операции пациенту Б - за редким исключением, но здесь не рассматривается поиск персонального донора по фенотипу - это абсолютно другая пьеса.

Пациенту Б попадает смешанная кровь от пациентов X...Z, которые пришли в пункт переливания как минимум четыре недели назад. Если это не тромбоциты. Или гранулоциты. Или... На самом деле это более узкий вопрос, ответ на который не нужен ни тем, кто "просто почитать", ни тем, кто ищет именно доноров конкретных компонентов. Первые закроют страницу от скуки, вторые - уже все знают. И, да, здесь просто крошки для тех, кто хочет пойти по следу - на самом деле.

История началась за месяц от точки икс. Ольга пришла на СПК с хорошим настроением, чашкой сладкого чая и полной уверенностью, что вот-вот начнет новый этап жизни. Абсолютно не связано с донацией, - новый этап жизни все равно начался.

Перед пропускным пунктом к ней подошел парень. Он был в очках, пиджаке и с нервным потом на висках:

- Вы донор? - его голос содержал в себе коктейль эмоций. Это и надежда, и отчаяние, и уверенность, и что-то такое невысказанное, что каждый день встречаешь среди посетителей больницы. Эту общую нотку обреченного оптимизма очень трудно описать.

- Да, - она улыбнулась. Ей говорили, что это очень располагающая улыбка, которая сразу дает сигнал всем мошенникам и пьяницам, что она легкая жертва.

- Вы не могли бы сдать кровь для моего брата, Алексея?

- Я могу уточнить, - она чуть пожала плечами - но я сдаю компоненты. Они идут сразу в банк крови и, вроде бы, не считаются для справки.

- Пожалуйста, Алексей Б. Запомните?

- Да. Я запишу.

- Спасибо, - парень немного нервно проследил за движениями пальцев по экрану смартфона.

Он выдохнул, осмотрелся и отправился к мужчине, стоящему около турникетов. Краем уха Оля подслушала те же самые реплики, что он сказал ей самой. Через пару минут, рядом с ней встал другой мужчина, сам остановил парня и, улыбаясь краем рта, уточнил фамилию реципиента.

На донацию она тогда так и не попала. Еще на сдаче анализов выявили низкий гемоглобин и она вышла из СПК на час раньше запланированного, разочарованная и немного потерянная. Это был её первый отвод.

Тогда она о том Алексее почти не думала, просто на стойке регистрации уточнила что, да, для счета подходят только те кто сдает цельную кровь. Справки для врачей нужны исключительно из-за нагрузки на региональный банк крови. И, не беспокойтесь, все в порядке - просто летний сезон.

Следующая донация случилась через месяц.