О дарах и тракторах

Глава 1

«…всему виной этот трактор проклятый! На роду ему писано не своей смертью почить! То ураганом дерево в кабине окна вышибет, то молния проводку спалит, а нынче вон какая напасть приключилась… ничему скотину железную жизнь не научила. Так и помер необразованным…»

Отрывок из интервью Герасима областной газете.

Ночь в деревне Большие волнушки стояла тихая. Впрочем, обычная для такой глуши. Луна, взяв на себя роль ночника, бережно бросала отражённый свет на уникальную архитектурную композицию русской деревни, из которой доминантой среди видавших свои лучшие годы изб и наскоро сколоченных туалетов выделялся большой деревянный амбар Елисеича. Всё в православной глубинке напоминало четыре столпа философии Будды: «Жизнь есть страдание», «Причина им – наши желания и привязанности», «Избавление от них есть избавление от желаний и привязанностей» и четвертая истина указывала путь к просветлению. Путь, на который старожилы Больших волнушек вступили много лет назад, освободившись от обременительных ценностей цивилизованного мира, вроде асфальтированных дорог, гостиниц, кафе и надобности чистить зубы по утрам. К последней отнеслись с наибольшим осуждением. Лишь изредка лай дворовых собак, пробудивших инстинкт праотцов заглушал беззвучную мелодию захолустной идиллии. Но в эту тихую ночь тревога поставщиков шерсти для поясов от радикулита была не напрасной.

Около 3:45 в небе вспыхнула новая звезда. Вспышка оказалась столь яркой, что человеку с богатым воображением могло показаться будто сам Господь Бог решил запечатлеть деревню на гигантский фотоаппарат. Вдруг нечто продолговатое украдкой скользнуло вниз, оставив позади себя разряженный след и, словно запущенный пращей снаряд, угодило в заднюю стену амбара Елисеича. Окажись деревенская постройка кораблём, пусть даже исполинским авианосцем «Адмирал Кузнецов», она непременно пошла бы на дно, лишив военно-морские силы РФ боевой единицы (в буквальном смысле). Благо амбар уже давно находился на социальном дне, нуждаясь в ремонте с 1973 года, отчего со всех сторон его подпирали толстенные балки, не давая живому свидетелю космической пионерии окончательно развалиться на части.

Взрыв свидетельствовавший о прибытии иноземного артефакта мало чем потревожил крепкий здоровый сон сельчан, законно отдыхающих после трудового дня. Лишь заядлый охотник Игнат Савушкин, услыхав хлопок, с трудом приоткрыл глаз, но, вспомнив, что до начала осеннего сезона ещё месяц, прикрыл его обратно, выругав про себя браконьеров, бьющих водоплавающий молодняк ни свет, ни заря. В целом всколыхнувшее всё астрономическое сообщество мира явление прошло для жителей Больших волнушек не значительнее, чем выборы президента Уругвая.

Утро. Едва блеснули музыкальным талантом первые петухи, как в дверь Фёдора Елисеевича постучали пудовым мясистым кулаком.

- Кончай дрыхнуть! Отворяй ворота, я за трактором пришёл.

Тракторист Герасим отличался хорошей памятью, если чего одалживал, так непременно требовал вернуть ему в срок в целости и сохранности. Жаль, это несокрушимое правило работало только в одном направлении.

- Угомонись ты, иду я иду!

Протерев глаза и тем покончив с утренними водными процедурами, Елисеич (так в деревне именовали Заболотного Фёдора Елисеевича), в прошлом инженер атомной электростанции, а ныне рыбак и продавец дикоросов, нехотя слез с кровати и лениво зашаркал в сторону двери.

Одет Елисеич был в засаленную тельняшку с длинным рукавом, до того выцветшую на солнце, что определить по цвету полос принадлежность белья к роду войск могла разве что военная экспертиза. Дабы не выглядеть неопрятным, Елисеич заправил тельняшку в синие рейтузы, чьи колени, вытянув шею, смотрели вперёд с надеждой высматривая счастливое будущее ещё со времён СССР.

В деревне тельняшка с рейтузами являлись универсальным гардеробом любого уважающего себя мужчины, совмещая функции нижнего и верхнего белья. В них он мог спать, есть, шуршать по хозяйству и при этом без стыда выйти в свет, посетив сельский ДК.

Находясь при параде, Елисеич открыл входную дверь.

- Цел?

- Чего ему станется.

Сердечные переживания о тракторе, или со слов Герасима - «кормильце» подкреплялись тем фактом, что сегодня у него наклёпывалась халтура «дальневосточного масштаба». Так тракторист именовал шабашки заработком в две тысячи рублей и свыше.

Елисеич переехал в деревню более двадцати лет назад и за этот срок за ним закрепился авторитет человека слова. Народ знал: если бывший инженер сказал, значит и делу быть. Оттого заверения о невредимости транспортного средства опрокинули ушат валерианы на неуспокоенную душу сельского тракториста. Благая весть сотворила из Герасима ещё более словоохотливого собеседника. Стесняться ему было нечего, он в отличии от Елисеича по части слов авторитетом не значился.

- Звонит мне значит с утра пораньше глава наш, береги Господь его светлую голову, Савелий Брониславович и заявляет…

Его эмоциональную речь перебил хозяин дома, дуплетом высморкавшись в полотенце. Он пристально оглядел предмет банного обихода и оценив полотенце пригодным к эксплуатации, швырнул на бельевую верёвку. После чего с высочайшим профессионализмом накрутил на голые ступни байковые портянки и принялся обувать тяжёлые кирзовые сапоги.

Попутно был проглочен кусок чёрствого хлеба и залпом выпит стакан колодезной воды.

- …ты, говорит, Герасим, заработать хочешь? У меня дома три голодных рта, на вопрос «заработать?» всегда один ответ. С области работёнку подкинули, говорит, деньги хорошие обещают, им позарез как трактор нужен, а у нас на деревне я по этой части сам знаешь - монополист…

С этими словами Елисеич молча выволок рассказчика во двор и поволок за собой в направлении деревянного амбара.

- …но я как про областных услыхал - сразу зарёкся. Надо, думаю, у главы истинную цель найма моего «кормильца» уточнить, а то интеллигентам городским ни разу руки в мазуте не измаравшим, что культиватор, что кормоуборочный комбайн всё одно – сельскохозяйственная машина! А какой у неё тяговый класс, дорожный просвет, размеры шин, колея, эксплуатационная масса, удельный расход топлива и главное душа – этим атеистам интересно в последнюю очередь.

По части тракторов Герасим был истинным знатоком, он так бахвалился знаниями о тракторостроении, что не упускал возможности упомянуть о том в разговоре. Даже если вам вздумается завести с ним диалог о погоде, он вывернет беседу так, что во главе внезапно окажется трактор. - «Здаров, Герасим! Погода нынче так и шепчет...», - «Ага, шепчет самое время перебрать карбюратор»; - «Говорят на неделе окунь клюёт», - «Удивил, я знаю места где плотва косяками гуляет, но туда без трактора не добраться»; - «Слыхал, в сельпо продукты подвезли?», - «Ясное дело! Это же я на тракторе калымил». Возможно он делал это неосознанно, но факт оставался фактом. Однажды агроном Феодосий Христофорович решил эмпирическим путём проверить гипотезу, выбрав для общения тему о собаках. Первым, что вспомнил Герасим, оказался случай, как он на днях едва не переехал трактором соседского пса.

Увы, рядом со скупым на слова Елисеичем любая тракторная симфония моментально глохла, не успев сдвинуться с места.

Дойдя до назначенного места, хозяин деревенской доминанты сунул руку под одиноко стоящий у дверей ящик, не боясь раскрыть тайник, о котором и без того все знали все жители до единого, вынул латунный ключ.

Городская привычка запирать двери на замки в деревнях и сёлах не прижилась. Здесь главенствовало нерушимое правило: если дверь подпёрта поленом, или другим попавшим под руку весомым предметом, значит хозяин в отлучке, а стало быть негоже в дом соваться. Амбарный замок Елисеича уникальный случай, он одновременно выполнял функцию полена и отдавал дань бесследно утраченной при социализме традиции вешать пугающих размеров замки на складские помещения. О недоверии односельчанам не могло быть и речи.

- «Савелий Брониславович», - перебиваю я главу, - «Под какие нужды им мой трактор сгодился?», - «Ёшкин кот», - говорит он. - «Камень какой-то из земли достать хотят, да по ухабам к развилке дотараканить», - оптимистично подытожил Герасим. - Дальше сами справятся. Там щебёнка начинается, раздолье для «брюхотёрок». Человек из области обещался к обеду быть, только на чём он после ливней вчерашних по грязи добираться будет, одному Богу известно.

С этими словами амбарная дверь, тяжело скрипя, распахнулась, и в лица двух мужиков ударил яркий луч света.

- Етить твою… налево, украли! – Не удержался от бранного замечания тракторист, обнаружив отсутствие у амбара задней стены.

В воздухе плавали поднятые ударом космического тела частицы пыли, кружась в диком хороводе от образовавшегося сквозняка. Внутреннее убранство амбара напоминало последствия военного конфликта: всюду валялись разорванные трупы лопат, обезглавленные черенки граблей, лужи пролитого на землю обезжиривателя и горы гильз ржавых болтов, гаек и прочей мелочи, обычно расфасованной по кофейным банкам.

Отсутствие транспортного средства было очевидным.

Солнце продолжало жгуче слепить глаза, приветливо заглядывая через восточную сторону разрушенного строения. Прищурившись, тракторист вбежал внутрь, устремив внимание на противоположную стену. Он вбил себе в голову, что трактор угнали недавно, и если он поднажмёт, то успеет догнать нерадивых угонщиков.

В деревне похитить транспортное средство могли лишь две категории людей: мужики под градусом, допившиеся до состояния героического подвига и мужики, сильно не достигшие совершеннолетия. На последних ложились главные подозрения.

У мальчиков, как у особого вида представителей HomoSapiens, имелась патологическая тяга к хаосу. Можно с уверенностью сказать: их день прошёл зря, если сегодня они чего-нибудь не поломали, не открутили, не разбили или не протащили за хвост кого-то более волосатого, чем они сами. Мальчики, в особенности маленькие мальчики – истинные демоны разрушения. Удивительно, но девочки (будем честны не все) в своём поведении совершенно им противоположны, хотя и те, и другие на завтрак едят одинаковые крупы.

Обуреваемый гневом отмщения, Герасим помчался вершить правосудие.

Елисеич, как ни в чём не бывало, остался стоять на месте.

- Любопытно… - нарушил он обет молчания, почесав щетинистый подбородок.

В его предсказуемом укладе сельской жизни, неожиданно образовалась десятиметровая брешь. Мечта спокойно дожить дни в глуши русской глубинки унеслась прочь подобно соцветиям одуванчика, подхваченным шквальным ветром. Усмирив эмоции, бывший инженер атомной станции внимательно оглядел помещение амбара. Учинённое месиво не походило на ограбление: всё имущество осталось в амбаре, правда слегка утратив покупательский вид.

Тем не менее кто-то здесь похозяйничал. Но зачем кому-то вздумалось снести памятник позднего деревянного зодчества? Может вандализмом занимался не человек? Тогда это многое объясняло. Ответ на вопрос поставил Елисеича в тупик.

- Герасим! – окликнул он своего товарища.

Тракторист остановился. Два шага уберегли его от падения с переломом конечностей и скорой встречей с системой деревенского здравоохранения. Ещё не известно, что из перечисленного страшнее. Перед ним вдруг возникла яма глубиною в полтора роста тракториста, достаточная, чтобы припрятать в ней трактор МТЗ-82 «Беларус». Искать воров не имело смысла, трактор находился здесь. Всё вокруг было усыпано останками тракторных внутренностей. Не трудно понять, что яма являлась усыпальницей для его транспортного средства.

- Ты взорвал моего «кормильца»! – взревел Герасим, обернувшись к стоящему позади Елисеичу. - А я дурак считал, ты завязал с бомбами, трактор тебе свой доверил! Чуяло моё сердце не к добру это… говори зачем взорвал, а ни то я тебя в этой яме похороню!

Владелец на четверть уничтоженного амбара выглядел спокойнее, чем водная гладь в штиль. Вероятно, в жизни ему доводилось сталкиваться и с более разрушительными последствиями.

- Угомонись. - Без всякой политкорректности наглядно объяснил он всю глубину заблуждений тракториста. – Я его не взрывал. Если под бомбами ты подразумеваешь опыты с тринитротолуолом, то это в прошлом. Готов тебя успокоить: трактор никто не взрывал. Тут другое…

С этими словами Елисеич бесстрашно зашагал к образовавшейся в земле воронке.

Лишившегося «кормильца» беднягу распирало от досады, он понимал, кто-то должен ответить за трактор, но змеиное спокойствие Елисеича внушало твёрдую уверенность в его непричастности к случившейся трагедии.

- Не взрывал… а что тогда? Вот яма… вот осколки… вот дыра в стене…

Герасим был сбит с толку заключением товарища. Он открыл в себе свойство бегло говорить по-русски, то есть говорить скомкано, местами прерываясь на одышку.

Елисеич не обращая внимания на расспросы, склонился над ямой, начав изучать её содержимое. Воронка была засыпана землёй вперемежку со строительным ломом. Без разбора завала и тщательного анализа почвы делать выводы было рано. Вдобавок дыра в стене не давала бывшему инженеру покоя, её обломки выглядели так, словно стену насквозь протаранили бульдозером. Никаких следов горения или пороховых испарений.

- «Убийца» трактора пришёл оттуда, – хладнокровно произнёс Елисеич, указывая на отсутствующую стену.

Своими выводами, мимикой и жестами он напоминал киношного индейца из советских фильмов про Дикий запад. Только отсутствие перьев на голове и животного прозвища выдавало в нём «бледнолицего».

- А то я бы и сам не догадался… - раздосадовано выдал Герасим, не зная на кого излить скопившийся гнев. – Попадись он мне, я бы ему…

- Могу тебя обрадовать, - продолжил Елисеич, - Он находится здесь.

Брови тракториста подпрыгнули вверх, однако, в ту же секунду вернулись в исходное положение, словно кто-то от души приложился кувалдой по силомеру. Герасим грозно нахмурился, закатав рукава рабочего комбинезона.

- Где этот гад? – сквозь зубы процедил тракторист.

Ничего не добавив, Елисеич молча указал на груду сваленного хлама в воронке.

Не секрет, что следующие несколько минут они потратили на раскопки, в ходе которых Герасим всё больше убеждался в невозможности вернуть транспортное средство к жизни. Найденных ими целых запчастей едва хватило бы для сборки мопеда, содержимое трактора превратилось в металлолом годный исключительно для переплавки в железнодорожные рельсы. Горе-тракторист с трудом сдерживал поток слёз, готовых вылиться из его глаз бурным весенним половодьем. Только присутствие свидетеля сохраняло в нём последние ноты стоической выдержки.

Не смотря на парадоксальность, чёрная полоса в деревенских широтах - явление яркое и насыщенное. Поминки тут отмечаются с не меньшим размахом, чем свадьбы, проводы в армию или крестины. Всему виной каждодневный физический труд и отсутствие развлечений, из-за чего любой маломальский повод собраться превращается в широкое полуночное застолье. Неизменный круговорот трудовых будней, в котором для грусти почти не находилось места.

Как вы понимаете погребальный настрой тракториста мог смениться в любую секунду.

Неожиданно его апатично-подавленное состояние переросло в испуганное удивление. Герасима судорожно затрясло, он не мог устоять на месте, потянув за рукав Елисеича. Оба товарища с любопытством прильнули к находке.

Из-под расчищенного хлама струилось тёплое светло-оранжевое свечение.

Благодаря свету от отсутствующей стены, двум начинающим детективам без труда удалось установить личность «убийцы» трактора, им оказался золотой самородок, по габаритам без лишних притязаний занимавший должность «царя» в иерархии когда-либо найденных в земле самородков.

Непредвиденная находка толкнула новоиспеченный археологический клуб ускорить процесс раскопок. Спустя час их работы прекратились. Деревенские эксперты пришли к заключению, что «золотой пришелец» равен размеру УАЗа «буханка», а вес его, приблизительно равнялся весу тридцати с лишним тонн. Даже при грубом подсчёте и переводе этих цифр в рубли, одного такого монолита хватало, чтобы покрыть годовой ВВП целого государства. Не говоря уже о крохотном, едва населённом пункте Большие волнушки.

У огорошенных сокровищем золотодобытчиков от волнения затряслись конечности. Ранее самым ценным предметом, когда-либо извлечённым сельчанами из земли, был семидесятикилограммовый арбуз сорта Каролина-Кросс, выращенный на грядке знахарки Прасковьи. В честь арбуза пришлось даже экстренно организовать фестиваль бахчевых культур. Память о том знаковом для деревни событии хранится в каждом семейном фотоальбоме на засвеченных карточках от «Polaroid», центральное место, в которых занимает пресловутый зелёно-полосатый гигант.

Перестав копать, неумышленные кладоискатели молча выползли наружу. Дабы прийти в себя требовался свежий воздух, благо этого добра в деревне навалом. Втроём, не проронив ни слова, они задумчиво рухнули на амбарную завалинку: Герасим, Елисеич и блуждавшая в их головах озадаченность.

Прошло какое-то время, прежде чем первый из них осмелился заговорить.

- Я давеча слыхал про метеориты, но представлял их куском камня…

- Это не метеорит, - прервал фантазии товарища Елисеич. - Метеорит такого веса и размера разнёс бы мне половину двора. Вдобавок золото плавится при температуре чуть свыше тысячи градусов по Цельсию, если этот самородок действительно прибыл из космоса, ему пришлось бы преодолеть температуру вхождения в атмосферу, а это не многим не малым порядка - семи тысяч градусов! Наш монолит превратился бы в пар.

Елисеич, покончив с расчётами поднял голову. Он мгновенно уловил на себе пытливый вопросительный взгляд своего товарища.

- Ты откуда столько про золото знаешь? На приисках что ли горбатился? Признавайся.

- Остаток воспоминаний из школьной программы, - небрежно признался Елисеич, - Может институтской программы… кто сейчас разберёт.

- А мы всей деревней гадаем откуда Федька такой начитанный, неужто сидел, а ты выходит академик бывший… - успокоился Герасим. - Я сам в школе плохо учился, с детства в отцовском гараже пропадал. Институтов и подавно не заканчивал, сразу после школы в армию забрали, по возвращении на работу утроился, затем с Любавой жить начал, свадьбу сыграли, дети пошли… не до образования было.

Елисеич, стараясь поддержать товарища, окунулся в воспоминания школьных лет. Трудно представить насколько они отличались от отрочества Герасима! Вот только хулиганские истории в них, чего греха таить – случались с завидной регулярностью. Будучи круглым отличником, он любил пошалить с селитрой, экспериментируя за школьным спортзалом, чем всякий раз заставлял мать краснеть на родительском собрании. Из всех химических элементов он отдавал предпочтение взрывоопасным, но прекрасно осознавая разрушительную силу, применял их исключительно в мирных целях. Так он оказался на факультете тепловой и атомной энергетики. Что было дальше он не рассказывал, его история прерывалась на этом моменте, возобновляясь с приезда молодого инженера в Большие волнушки на постоянное место жительства. Но никто и не спрашивал, все прекрасно понимали, атомные станции в России приравниваются к военным объектам и, если Федька чего умалчивает, стало быть военная тайна. Ляпнуть лишнего по «синьке» Елисеич не мог в силу отсутствия привычки пить что-либо крепче хлебного кваса, а сельчан его прошлое не сильно заботило, в каком-то смысле деревня напоминала монастырь, после переезда твоя жизнь обнулялась, запуская отсчёт времени с нуля.

У Фёдора Елисеевича метроном сельской жизни отстучал уже двадцать с лишним лет.

Биография тракториста и воспоминания инженера-атомщика помогли обоим отвлечься и забыть о существовании слитка. Их руки уже не тряслись от волнения. С юго-запада дул освежающих ветерок, солнце поднялось высоко, мягко пригревая непокрытые головы расположившихся на завалинке друзей, в ветвях ирги звонко щебетали певчие дрозды, попадая в такт симфонии мычания пасущихся на лугу коровьих стад и повсюду благоухало летними полевыми цветами.

- Что с золотом делаем?

Вопрос Герасима вернул товарищей в реальность.

- Надо выяснить кому оно принадлежит. – ответил Елисеич. - Нельзя распоряжаться чужим имуществом.

- Это чужое имущество поломало наше имущество! – возразил Герасим, - Как знаешь, а я домой за ножовкой, возмещу компенсацию за потерю «кормильца».

Тракторист рассуждал приземлённо: кровь за кровь. В конце концов кто-то должен был ответить за трактор. Елисеич возражать не стал, он составил трактористу компанию и вместе они, как ни в чём не бывало потащились на другой конец деревни.

Гараж тракториста Герасима являлся для него вторым домом, а потому интерьер его выглядел одомашненным, отождествляя собой рационализм и минималистическую сдержанность мужского характера. Единственным предметом мебели являлась длинная фанерная полка, покрывающая всю стену от края до края. С противоположной стороны от полки имелось панорамное окно, служившее естественным источником света и больше ничего, что было бы достойно описания. Дизайн в лучших традициях спартанцев.

На правой части полки располагались инструменты. Несмотря на их разнообразие, многие из инструментов были старше тридцати лет, но об отправке их на заслуженный отдых в силу достижения пенсионного возраста говорить было рано, хозяин бережно следил за состоянием каждого инструмента, вовремя выполняя все смазочно-антикоррозийные работы. Прав был тракторист, говоря, что в гараже он преуспел куда больше, чем в школе. В нём чувствовался крепкий хозяйственник.

Слева, на полке располагалась мини-библиотека, целиком состоящая из литературы эротического жанра – так Герасим отзывался о книжках по ремонту отечественных тракторов. Другой техники в деревне попросту не водилось. Пожелтевшие страницы книг пропахли моторным маслом, а их содержание давно перекочевало в голову тракториста обесценив таким образом бумажный источник. С точки зрения литературы, пособия по ремонту - вещь неплохая, образы действующих лиц прописаны детально, повествование не рваное, завязка интригует, но над сюжетом стоило поработать, что-то уж слишком предсказуемый финал.

Взяв ножовку по металлу и пустую литровую банку из-под майонеза, они вышли во двор.

- Погодь маленько, - пробормотал Герасим, вручив товарищу инструменты для добычи золота. - Обещался Любаве курей покормить, да огурцы полить. Я скоро, одна нога здесь – другая, считай уже здесь! Ты пока в сенях постой.

- Ступай давай, я тебя у калитки обожду.

Кивнув в ответ, Герасим скрылся за дверьми курятника.

Деревенские заводили всяческую живность и занимались садоводством ни столько для пропитания, сколько для разнообразия своего распорядка дня. Когда круглые сутки шуршишь по хозяйству, то и о депрессии подумать некогда.

Ожидание не прошло для бывшего инженера-атомщика в одиночестве, из открытой двери показалась белобрысая детская голова. Мальчик, лет пяти отроду украдкой выглядывал наружу, изучая внешний вид гостя. Поняв, что субъект не представляет опасности, он осмелел и выбежал на улицу, держа в руках исписанную тетрадь.

- Дядя, смотри, а я умею своё имя писать.

Малыш протянул Елисеичу тетрадь, первая страница которой целиком состояла из витиеватых загогулин, отдалённо напоминающих кириллические символы времён крещения Руси. Бывший инженер атомной электростанции был недостаточно компетентен в графологии, чтобы по достоинству оценить детское творчество.

- Молодец, - похвалил его Елисеич. - Но видимо, это не та тетрадь, в той, что ты показываешь одни каракули.

Ответ взрослого дяди не удовлетворил ожидание мальчугана, зарыдав что есть мочи, тот обиделся и удрал домой. По соображениям Елисеича либо оттачивать навык правописания, либо за второй тетрадью.

- Варя, чего малой ревёт? – поинтересовался Герасим у старшей дочери, возникнув из курятника с десятком яиц в подоле рубахи.

- Мне почём знать? Опять наверно буквы писать учится! – донеслось откуда-то из палисадника, близ кустов клубники.

- Уважительная причина, - с улыбкой одобрил тракторист. - Грамота нашей семье всегда тяжело давалась. Хоть на стену лезь. Генетика!

Судя по почерку мальчугана и отношению его семьи к образованию, бывший инженер-атомщик сделал вывод, что правописанием с ребёнком занимались куры. Не лучший выбор в пользу репетитора.

Герасим занёс яйца в дом, после чего два товарища отправились обратно в амбар.

Загогулины в тетради мальчонка не давали Елисеичу покоя, и он решил озвучить терзавшее его предположение вслух.

- Герасим, ты как родитель, скажи, давно в школе преподают клинопись?

Употреблённое слово не входило в худой лексикон тракториста, потому отец троих детей выдал ответ как на духу.

- Да поди разбери! Им порой такого зададут, хоть стой, хоть падай!

- Но человечество отказалось от клинописи три тысячи лет назад.

- О как… - удивился Герасим занимательному факту. – Я, конечно, слыхал, что наше образование отстаёт от Западного, но, чтоб настолько… Хотя мне важнее, чтобы дитё поевши, да тепло одевши было, а уж какие там оценки в дневнике - это пусть учителя разбираются. В конце концов трактористом у меня станет, тракторист в селе всегда нужен.

С мыслями о подрастающем поколении они добрались до амбара.

Вокруг порушенной деревенской доминанты собралась без малого треть населения Больших волнушек. У каждого в руках имелось по два лома, паре-тройке гвоздодёров, двуручных пил, молотков, ножовок и прочих подходящих для физической расправы инструментов. Со стороны выглядело, будто бывший инженер атомной станции ставил в амбаре опыты по воскрешению монстра, но даже являйся это чистой монетой, причина сбора крестьян заключалась в ином, и она не смутила возвратившихся из гаража золотодобытчиков. Скорее, они её ожидали.

Наблюдательные жители обнаружили в амбаре широченную дыру, ошибочно рассудив, что деревянный старожил наконец-то пошёл под снос. Их внимание привлекло отсутствие стены в том месте, где ей полагается быть, что послужило призывом к действию. Но не спешите делать выводы о добровольной помощи в ремонте амбара. Одно только отсутствие гвоздей у собравшихся намекало нам, что участь восстановления памятника деревянного зодчества обойдёт его стороной.

Задолго до прихода в мегаполисы моды на утилизацию материалов для их повторного использования, сельские жители уже вовсю занимались переработкой строительного мусора, давая ему вторую жизнь. В селе считалось дурным тоном сносить ветхое сооружение собственными силами. Обычно стоило лишь заикнуться о сносе, как мигом слетался народ, желающий оказать тебе услугу взамен добытых в ходе разбора досок, брёвен, половиц, оконных рам, стекловаты, кирпича и прочих сокровищ. Зачастую полноценный дом исчезал на глазах, расходясь по крупицам за каких-нибудь пару дней. Не щадился даже фундамент, оставляя на месте дома безжизненное поле.

Хану Мамаю было бы чему у них поучиться.

Завидев хозяина амбара, очередь желающих обогатиться строительным мусором приветственно заулюлюкала.

Самым громким оказался безработный Митрофан Андреич, не стесняясь, справлявший нужду у всех на виду.

- Не обязательно помечать угол амбара, - запротестовал Елисеич. - В десяти метрах отсюда сколочен туалет.

- Инстинкты предков, - игнорируя просьбу односельчанина пробубнил Митрофан Андреич. - Ничего не могу с ними поделать.

По правде говоря, в том месте хорошо сохранилась древесина и он не придумал лучшего способа занять лакомое местечко.

В деревне отсутствовали общественные уборные, коли вас приспичило удовлетворить низшие физиологические потребности - воспользуйтесь любым клозетом "гравитационного типа" находящимся неподалёку, и, если не брезгуете подтираться газетой, никто из хозяев не посмеет вам возражать.

- Можете расходиться, - обратился ко всем Елисеич. - Я не собираюсь разбирать амбар. По крайней мере не сегодня.

Односельчане почти готовы были поверить бывшему инженеру-ядерщику, ранее не отличавшемуся лукавством, но не желающий останавливаться на достигнутом Митрофан Андреич выдвинул сомнительное наблюдение.

- А на кой ляд вы с собой пилу притащили?

Тут уже Герасим не выдержал невежества по отношению к инструменту.

- Не пилу, дурень ты неотёсанный, а НОЖОВКУ ПО МЕТАЛЛУ! Гляну я как ты станешь золото пилой делить, опилок не наберёшься…

Главный бескостный враг тракториста в очередной раз сыграл против него злую шутку, любопытство односельчан разом обрушилось на них подобно крыше местного ДК в позапрошлом году.

Тайна золотого монолита придалась всенародной огласке. Собрание мгновенно перенеслось внутрь амбара.

В Больших волнушка вспыхнула ужасающих масштабов эпидемия золотой лихорадки, и так как данный вид эпидемии не требовал соблюдения социальной дистанции, народ толкаясь и бранясь устремился вперёд, желая воочию узреть то, что по словам первых очевидцев напоминало пришествие Христа на землю. Блеск презренного металла на раз вышибал рассудок сельчан получше всякой самогонки.

Булыжник ценностью в триллиард рублей мог как минимум обесценить стоимость долговой тетрадки местного сельпо и как максимум… таких высоких целей, никто до этого события перед собой не ставил. Благо пустить всю сумму в финансовый оборот им не позволил здравый смысл.

В роли здравого смысла выступил глава поселения Савелий Брониславович.

Он произнёс сельчанам речь о высоких моральных ценностях и в первую очередь о том, что найденный клад должен быть передан государству, которое в будущем компенсирует пятьдесят процентов его стоимости жителям деревни. Мнение жителей не совпадало с мнением их главы, как не совпадают результаты строительных работ с паспортом объекта. Больше всего их не удовлетворило выражение - «в будущем». В Российском государстве со времён царя оно неразрывно связывалось с синонимом – никогда. Каток народного гнева прошёлся по всей вертикали власти, не забыв упомянуть моральные ценности главы, прибывшего на разбор амбара в первых рядах.

Последующие дебаты Савелия Брониславовича с односельчанами вышли настолько интересными, что у некоторых участников диалога заболели челюсти. К сожалению ораторского искусства главы - от зевоты.

- Что молчишь? – исчерпав запас юридических знаний обратился он к своему помощнику. - Хотя бы ты поддержи!

- Это… - замешкался тот, затем обернулся к задвинутым на задние ряды Елисеичу с Герасимом. - Это вы откопали самородок?

- Где ты видел такие самородки! - выкрикнул тракторист. - Метеорит это! Ночью с неба свалился, вишь какую дыру в амбаре проделал…

Тут он вспомнил о потере «кормильца» и от досады пнул сверкающий на солнечном свете золотой булыжник.

- Метеорит… - вновь замешкался помощник главы администрации.

Мозг молодого человека суетливо листал в голове список нормативных документов, недавно заученных в юридическом колледже за ночь перед экзаменом.

- Ну говори, не юли, – подбодрил его Савелий Брониславович. - Чего надумал?

- В Российской федерации закон «О недрах» предусматривает, что недропользователь обязан сообщить о метеорите в лицензирующий орган, - выплывали на поверхность нужные знания, - У нас собственником недр является государство, поэтому…

- Расскажи об этом олигархам! – саркастично выругались из толпы.

- Ага! Присосались к недрам и качают деньги за границу!

– Разворовали страну…

Так как в деревне не нашлось ни одного сталиниста, последняя фраза осталась незавершённой.

- Однако… - робко продолжил помощник, - закон не распространяется на метеориты, найденные в дерновом почвенном слое, или на поверхности земли. По закону это как бы… обычные камни.

Все комментаторы смолкли.

Народ коллективно принялся изучать почвенный слой амбара Елисеича. Исходя из фрагментов обсуждений, им пока не стоило торопиться вести лекции по геологии.

- Золото тебе не камень! – возразил Митрофан Андреич, лишь однажды столкнувшийся с золотом, когда, не сумев сторговаться до приемлемой цены выбил заезжему коммерсанту-цыгану зуб.

- Честно признаться, я не слышал, что бывают золотые метеориты…

- Потому что их не бывает, – поддержал нерешительного помощника Елисеич. – Хотя наш образец действительно свалился с неба. У меня есть только одно предположение: изначально метеорит находился в породе, которая сгорела или полностью испарилась в плотных слоях атмосферы Земли, но тогда… всё равно не сходится. Воронка слишком мала.

Толпа слушателей экспертным мнением отозвалась о глубине воронки. По их точным замечаниям та не сильно отличалась от размеров вырытой ямы для колодца. Плюс минус полметра.

Кто-то на фоне обсуждений воронки вспомнил про Тунгусский метеорит, но этот сценарий не получил продолжения.

Кузнец, потомственный поволжский немец и один из немногих, кто не переселился в Германию в девяностые годы, - Клим Дубин, подтвердил слова Елисеича: кусок металла подобного размера и начальной скоростью метеорита мог в одночасье сократить численность деревни, сэкономив пенсионному фонду кучу денег. Вывод кузнеца основывался на результатах падения шестипудовой наковальни с крыши деревенской колокольни. Желающих поинтересоваться, с какой стати он проделывал данный эксперимент не обнаружилось.

Аура таинственности вокруг нежданного космического гостя обрастала жирным слоем конспирологических теорий.

- Может это проделки марсиан? – предложил вслух альтернативную версию агроном Феодосий Христофорович, в одно время зачитавший до дыр польскую фантастику.

- Какие марсиане? - возразил Афанасий Прокопьевич Калашников, лесничий, живущий отшельником на задворках деревни. - Это проделки американских спецслужб. Зуб даю!

Судя по количеству зубов, человек он был рисковый. Хотя в деревне прекрасно знали: если откуда и ждать шокирующих новостей - так точно от людей, живущих в лесу на максимальной отдалённости от общества, видимо осведомителями им приходились белочки и дрозды.

Никто из присутствующих не стал возражать.

Загадка возникновения золотого монолита казалась не важной на фоне разрешения вопроса о его непосредственном дележе. Многие жалели, что, идя сюда, не прихватили с собой кирку или дровяной колун. Пришлось пользоваться сподручными средствами. С дружным напором горных гномов, они бросились расщеплять булыжник на мелкие куски, не страшась мозолей и переутомления.

Подвиг Стаханова на их фоне выглядел обычной дневной переработкой.

Набирающее обороты мародёрство взялся остановить Игнат Савушкин, по велению высшего разума прихвативший с собой охотничье ружьё. Несмотря на правила ношения оружия в населённом пункте, он осознанно таскал двустволку без чехла, аргументируя тем, что Большие волнушки не подпадают под определение населённого пункта, ибо не имеют ни даты основания, ни знака при въезде в деревню. А если верить топографическим картам, так тут вообще болото.

Раздался оглушительный выстрел.

Сгрудившиеся над монолитом люди замерли. Над их головами возник световой окулюс. Столь резкого дизайнерского решения не мог предположить даже владелец двустволки. Все знали, когда сезон охоты закрыт, Савушкин заряжает исключительно холостые патроны. Но видимо патроны так долго находились бок о бок в стволах ружья, что успели влюбиться и скрепить союз законным браком. Отныне они были боевыми.

Разумного объяснения подыскать не удалось.

- Хорош вести себя как животные, - обратился к односельчанам Игнат, - Будем делить по-честному, каждый возьмёт ровно столько, сколько ему причитается. Исходить будем из количества членов семьи, думаю все со мной согласятся.

Предложение охотника удовлетворило запросы. В особенности радовались счастливые отцы «крестьянских семей», в которых количество родичей исчислялось круглыми цифрами.

- Первыми свою долю возьмут Елисеич с Герасимом, - подключился к обсуждению глава сельского поселения. - Ведь именно они обнаружили метеорит, к тому же их имущество пострадало...

Все поглядели на дыру в амбаре и торчащие из-под золотого монолита тракторные рессоры.

- Предлагаю дать им по дополнительной порции для возмещения ущерба.

В отличие от предыдущего выступления, данная рекомендация Савелия Брониславовича была встречена бурным шквалом оваций.

В деревне развивались события исторической значимости.

Больше всех обрадовался рыбак Серёга, по прозвищу - «буржуй». «Буржуем» он стал в детстве, когда отказался делиться игрушкой с другим ребёнком. В последующем классовое капиталистическое прозвище перекочевало на жену и детей Серёги, подобно титулу в монархическом государстве.

Благодаря золотому самородку семья «буржуев» впервые могла оправдать данное ей прозвище.

Внезапно раздался телефонный звонок. Все прекрасно знали источник, только у главы администрации имелась привычка носить мобильный во внутреннем кармане пиджака куда бы он ни направился. Остальные держали мобильный телефон дома, используя его преимущественно при поездках в город.

- У аппарата! – традиционно ответил Савелий Брониславович.

На другом конце интеллигентно откашлялись. Судя по затянутой мелодии плаксивых изнываний, становилось ясно, что звонят городские сумасшедшие. Причём особый вид - члены областного правительства, изволившие наведаться с проверкой, но не соизволившие обзавестись подходящим видом транспорта. Нет, машина у них имелась, но внедорожные характеристики забугорного автопрома имели смутное представление о качестве дорог в русской глубинке.

Телефонный разговор по большей части носил односторонний характер, проходя на повышенных тонах. Ухо главы медленно приобрело багровые тона.

- Начальство звонило, - доложил он, насилу дослушав нескончаемый поток нареканий. - Говорят приехали областные Эксперты… ну как приехали, увязли возле Карасёвых болот и пятнадцать километров шли пешком. Злые, как черти, спрашивают почему мы их, заранее не встречали, требуют трактор и десяток рабочих рук. Сейчас у моего дома околачиваются как бедные родственники.

Все невозмутимо пожали плечами. Городские сумасшедшие всегда чего-то требовали, видимо не знали другой формы общения с населением.

- С трактором соколики пролетают, – с горечью в голосе заметил Герасим, изначально задумавший реплику в качестве усмешки в адрес горожан.

- Послушай, Савелий, а чего им у нас нужно-то? – уточнил безработный Митрофан Андреич.

- С утра меня терроризируют, - отреагировал на вопрос сельчанина глава администрации. - Камень хотят из-под земли достать и в город его доставить.

- Какой такой камень?

Савелий Брониславович скривил лицо. Мысль поинтересоваться о камне обошла его светлую голову стороной.

- Чего тут гадать! - выкрикнул кто-то из толпы. - Самородок им наш нужен! Чуть счастье в деревню привалило, сразу казённые ручонки потянули, формуляром в морду ткнут, да под шумок по карманам распихают.

- Что распихают?

- Мало ли чего... всё, что плохо лежит.

Золотой булыжник лежал хорошо, но это не давало ему гарантии не стать трофеем городских захватчиков.

- Слушайте, так ведь метеорит аккурат в амбаре Елисеича лежит! – сияя далеко не рекламной улыбкой воскликнул деревенский агроном, - Частная собственность - мило дело! Никто не посмеет сюда нос совать без нашего... Федькиного разрешения.

Несмотря на то, что сами сельчане завсегда без спроса ходили друг к другу в гости, мысль о неприкосновенности частной собственности впервые в жизни показалась им гениальной находкой.

- Не выйдет, - заверил их хозяин амбара. - Для доказательства у меня спросят документы, а мне амбар на птичьих правах достался. Вы и сами помните, он раньше леспромхозу принадлежал, а мне по доброте душевной перешёл. Не хотел никто этой рухлядью заниматься.

Градус оптимизма понизился до критической отметки. Уровень депрессии за минуту достиг образца 98-го года.

- Разрешение на то… разрешение на сё… когда уже придумают бумажку, дающую разрешение не спрашивать разрешение!? – выругался на злобу дня Егорыч – коровий пастух, буквально сейчас влившийся в альянс защитников золотого метеорита, но уже успевший возненавидеть отравляющую жизнь бюрократию.

- Кому-то надо пойти к дому Савелия и поговорить с этими Экспертами с глазу на глаз, – предложили в толпе.

- Да!

- Точно!

- Дело говоришь!

Решение не слать к ним самого Савелия Брониславовича было принято коллективно, глава хоть и считался мужиком дельным, но в вопросах отстаивания интересов деревни на федеральном уровне давал слабину. Чего стоит случай, когда он не смог дозвониться до Прямой линии президента, будучи единственным сельчанином, кому не отключили межгород за неуплату!

Благо никуда идти не пришлось - пятеро человек, одетых не по фасону здешней моды неожиданно нарисовались в дверном проёме амбара.

Их появление равнялось встрече с медведем, последний хоть и являлся грозным зверем, но боялся встречи с человеком не меньше вашего.

- А ну пошли отсюда! – прикрикнул на них Игнат Савушкин, разрядив в потолок второй патрон.

Метод запугивания он выдрессировал уже давно, когда, не в охотничий сезон гуляя по зоне натаски собак, встречал на пути зайца.

Не ожидая радушного приёма, пятёрка экспертов выскочила из амбара, будто пробка игристого под удары курантов. Следом за ними чуть не выбежали остальные. Свидетели первого выстрела искренне уверовали в отсутствие патрона в стволе ружья - настолько громким им показался грохот, обычно возникающий при выстреле дуплетом.

Отбежав метров на сто, ошарашенные выстрелом эксперты притаились в кустах малины. Неизвестно, как сильно на них отразился испуг, но с тех пор тамошняя ягода начала небывало плодоносить.

Сельчане тем временем высунули головы из амбара, внимательно изучая затаившегося противника. Обе стороны не желали переходить к наступлению, соблюдая строгий нейтралитет.

По своей природе жители деревни являлись настоящими космополитами, но их самобытное гостеприимство могли оценить исключительно жители другой деревни. Городскому населению радушный приём вооружённых до зубов сельчан казался актом расправы. Взаимонепонимание двух миров столкнулось на границе благоразумия и лесополосы.

Представителями крестьянского мира была принята попытка направить к чужакам дипломата.

Им вызвался тракторист Герасим, не взирая на уговоры односельчан послать для переговоров кого-то другого. На это у тракториста имелся небьющийся козырь – он два года в армии изучал искусство, а раз искусство призвано служить народу, стало быть решено. Лишь одно в его словах не утешало - речь шла о боевом искусстве самбо.

Дав обещание никого не калечить, он направился в сторону укрытия из кустов малины.

Переговоры завершились досрочно. Герасим с чувством выполненного долга возвратился назад.

Чего и следовало ожидать, сразу после его ухода в кустах произошло невиданное оживление. Капитулировавшие эксперты нервно забегали взад-вперёд, начав браниться и активно жестикулировать руками.

- Из-за чего они так переполошились? – поинтересовался Елисеич, когда его товарищ пересёк порог амбара.

- Да пустяки, заехал одному между глаз.

- Чего ты сделал!? – переспросил глава, как никто переживавший за нравственный имидж Больших волнушек в областной столице.

- Треснул одного по носу… ой да брось причитать, пошумят и перестанут.

- Да… - прозаически заметил Елисеич, - Тебе бы во Францию, в Палату мер и весов, им давно не хватает эталона простоты…

- Они хоть успели рассказать про самородок наш? Откуда он тут взялся? – Больше для самоуспокоения добавил Савелий Брониславович, понимая, что скандала с областным начальством не избежать. Видит Бог он всерьёз рисковал лишиться занимаемой им должности.

Вообще пост главы не имел престижа среди сельчан, но человеку, окончившему четыре класса школы, рассчитывать на большее было бессмысленно.

Тракториста окружила толпа слушателей. Всех интересовало истинное появление в деревне экспертов, вероятно лучше деревенских невежд, знавших причину появления в Больших волнушках «золотого визитёра».

Герасим почесал затылок, стараясь дословно вспомнить каждое слово горожанина.

- Сначала велели клясться, что я их не убью. Я сказал - ладно. Им это понравилось и очкастый затянул старинную песенку, про то как важен для России этот камень и что, если мы поможем достать его и транспортировать в город они в долгу не останутся. Я напомнил про трактор, в деталях описав, что с ним сотворил свалившийся с неба самородок. После чего один ихний Эксперт как давай орать, мол "подобного не может быть!", мол я "сочиняю на ходу", выклянчивая рубль на бутылку и вообще подзаборный пьяница. А между прочим я уже месяц в завязке…

- Ну! Ну! Дальше! – нетерпеливо подгонял его глава администрации.

- А дальше… - начал припоминать тракторист. - Дальше они сказали позвать другого переговорщика, но я чего-то завёлся от оскорблений и недоверия. Короче треснул очкастому между глаз. Легонько треснул, всё равно, что комара на лбу пришлёпнул.

Все поглядели в сторону суеты близ кустов малины.

- Здоровенные тебе комары попадаются, Герасим, коль ты их так нещадно кулаком лупишь...

Идея избрать для переговоров тракториста смотрелась абсурдной ещё на стадии обсуждения. Чего уж говорить о реализации. К счастью, в амбаре нашлись более терпеливые добровольцы, готовые урегулировать конфликт на языке дипломатии.

Когда методом голосования выбрали нового атташе, пятерых городских экспертов уже след простыл.

- Дело дрянь… - подвёл итог Савелий Брониславович, - В следующий раз они приедут с милицией. Впаяют за хулиганство, амбар опечатают, а метеорит конфискуют. Больше мы его не увидим, если конечно звёзды ниспошлют нам новый…

- Чего вряд ли… - озвучил мнение собравшихся безработный Митрофан Андреич, как никто другой веривший в великую силу провидения, его умение жить, не зарабатывая ни копейки, ничем иным как Божьим даром не назовёшь.

Стали думать.

Предложений поступала масса, начиная от перезахоронения самородка в лесу с точным указанием координат на карте, слизав идею у капитана Флинта и заканчивая продажей монолита на "чёрном рынке". К сожалению, как выглядит упомянутый "чёрный рынок" и можно ли до него добраться на пригородной электричке, никто не знал. Мысль разнести метеорит по кусочкам, спрятав по сараям, да погребам никто не рассматривал. Милиция с собаками первым делом сунутся туда, не обнаружив золото на прежнем месте.

Несмотря на то, что для экономии солярки в деревне снова отключили электричество, напряжение внутри амбара стремительно нарастало.

- Ёшкин кот! – описал ситуацию кочегар Володя.

Ругался он редко. В основном по праздникам. Чаще по тем праздникам, на которые у кочегара выпадала рабочая смена.

Наконец, своё мнение взялся высказать бывший инженер атомной станции.

Среди разгорячённых сельчан, ум Елисеича выглядел холодным и рассудительным. Наверняка виной тому постоянные сквозняки гулявшие над изголовьем его кровати.

- Значит вот как мы поступим, - уверенно, словно читая по бумажке, заговорил Елисеич. - Матвей, беги на ФАП, тащи весь гипс, который у них есть, а ты Серёга созывай молодёжь и накопайте глины, сколько сможете добыть. Везите всё к котельной. Поторапливайтесь!

Получив наказ, двое рослых ребят умчались, сверкая пятками. Вместе с ними сбежала остальная мелюзга, оставив вокруг лидера деревенских повстанцев небольшой круг полысевших голов.

Старая гвардия, награждённая за заслуги перед отечеством почётной сединой, навострила уши в сторону хозяина амбара, желая получить от него особое задание.

- В запасе два-три дня, – напомнил всем Елисеич, - Придётся здорово потрудиться, но, я надеюсь, результаты нас порадуют. А теперь хватаем инструменты и вперёд молотить камень! За все беды, что он нам доставил ему не помешает хорошенько намять бока. Так давайте же проучим этого выскочку!

Самый огромный в истории золотой самородок утратил свой титул так и не дождавшись документального подтверждения книгой Гиннеса.

Три дня спустя…

По предсказанному заранее сценарию Савелия Брониславовича в Большие волнушки нагрянула многолюдная делегация. Среди наряда милиции и капитулировавших экспертов, затесались видные областные чиновники, но что самое важное - корреспонденты. Этот вид городских сумасшедших ранее обходил здешние болота стороной.

В тот день от желающих дать интервью не было отбоя, народ валил гурьбой. Большинство шли, чтобы передать привет родным и близким, которые жили в этой же деревне, а некоторые в момент передачи находились рядом. Желание попасть в телевизор являлось заветной мечтой любого сельчанина. Гости телепередачи «Поле Чудес» не дадут соврать.

Не обошлось без происшествий: трактористу Герасиму впаяли штраф за хулиганство, чему тот оказался несказанно рад, ибо искренне верил, что за избиение областного эксперта ему светит колония строго режима. У охотника Савушкина конфисковали ружьё на неопределённый срок, а главу сельского поселения, как водится, знатно пожурило руководство области. Так или иначе все отделались лёгким испугом.

Что касается золотого монолита, то о нём никто из прибывших так ни разу не заикнулся. Оказалось, речь шла о былинном «указательном камне», наподобие того, у которого богатыри земли русской выбирали дорогу для ратных подвигов. Все эти годы камень безвестно прозябал у опушки весь поросший мхом и пользуемый разве что местными собаками для пометки территории. Узнав об этом, жители Больших волнушек не остались в стороне, каждый хотел оказать помощь, временами сильно перегибая с гостеприимством и мешая экспертам выполнять свою работу.

Предполагаемый памятник русской культуры бережно вынули из земли и погрузив в кузов грузовика увезли в город проводить экспертизу. Следом за камнем во второй грузовик погрузились угрюмые горожане и, закоптив чистый воздух выхлопными газами, умчались восвояси.

Всё население Больших волнушек высыпало на улицы, дабы проводить городскую делегацию, активно махая вслед. Дети резвились, мужики подбрасывали в воздух шапки, а бабы утирали глаза на мокром месте. Такого скопления незнакомых людей и техники в деревне не видали со времён Великой Отечественной. По указу Савелия Брониславовича тот день было принято считать "днём села", который, кстати, крепко вошёл в традицию и празднуется по сей день массовым гулянием и вечерними посиделками.

- Я тебе говорил: обойдётся, - провожая караван грузовиков взглядом, заметил Герасим.

Он с теплотой похлопал Елисеича по плечу.

Тот в свою очередь не мог наглядеться на новую, взамен разрушенной амбарную стену, временно возведённую жителями за три дня. Со стороны стена походила на вполне добротное укрепление из красного кирпича, за исключением того факта, что терракотовый цвет ей придавала масляная краска, а каждый кирпич состоял из чистого золота. Мысль переплавить золото в форму кирпича пришла инженеру-атомщику спонтанно, прямоугольные пропорции не имели сложности в изготовлении, а золотые кирпичи в последующем ровно поделили между всеми сельчанами, раздавая по рукам словно свежевыпеченный хлеб.

Падение золотого метеорита сочли даром вселенского правосудия, раз в тысячелетие воздающего хвалу землянам, а коли перст Божий указал на бедных жителей Больших волнушек, значит так тому и быть. Случайно упавшая со стола небесной канцелярии крошка, сильно пришлась сельчанам по вкусу. Вопрос появления пришельца в деревне был официально закрыт раз и навсегда.

Единственным, кто мог поведать тайну происхождения самородка, оказался губернатор области, но он в данный момент отправлялся в Сибирь на прииски, отбывать долгий срок по причине утраты гигантского золотого… доверия.

Конец.