Новый год за витриной

Шесть месяцев неудач

Давно замечено: плохое притягивает плохое. Одни неудачи ведут за собой другие, другие — третьи, третьи — четвертые. И так длится, пока все возможные неудачи не закончатся.

У Лизы проблемы продолжались уже полгода и за это время стали ее рутиной. Все началось с того, что ее идеальная карьерная лестница вдруг рассыпалась под ее ногами — и вот она из специалиста, за которым охотятся, превратилась в жалкую никому не нужную стажерку.

Приглашения на мероприятия, бизнес-завтраки, переговоры, интервью, цветы и милые сувениры от деловых партнеров, команда, которую она создала сама и за которую болела, проект, который был успешен благодаря ее усилиям, — все это исчезло в один миг. Или нет, все это было как падающая башня в настольной игре “Дженга”. Кто-то — возможно, она, Лиза — потихоньку доставал и доставал брусочки из поначалу устойчивой конструкции. И однажды башня развалилась.

Два года назад Лиза устроилась на новую работу. Она искала место с достойной зарплатой и возможностью приносить ощутимую пользу людям. Работу нашла быстро, но первые впечатления от нее вылились в острое разочарование: скучная рутина, неясные задачи, отсутствие команды. Через пару месяцев девушка смогла навести порядок, организовать свои обязанности в систему и начала показывать впечатляющие результаты. К концу года её даже признали сотрудником года — это вдохновило и придало уверенности.

Но радость быстро омрачилась. Лиза узнала, что её, как “нового” сотрудника, лишили тринадцатой зарплаты, положенной всем, кто проработал в компании больше года. Это было очень обидно и, по ее мнению, нечестно, ведь она устроилась в компанию в первой половине января. А потом начались обещания. Начальство каждый месяц поднимало ставки: "Ты молодец, но если сделаешь еще больше, мы, возможно, поднимем тебе зарплату". Лиза старалась, снова и снова превосходя себя. Она работала по 12 часов в день, проверяла статистику далеко за полночь, и постепенно ее жизнь превратилась в бесконечный рабочий марафон.

Однажды шеф отпустил в чате некорректную шутку в ее адрес, и Лиза поняла, что сил на этот проект у нее больше нет. Девушка написала заявление об уходе.

На этом начались ее неудачи. Лиза, журналист и редактор по профессии, внезапно осознала, что больше не может ни писать, ни работать с текстами. Слова перестали складываться в предложения, а предложения — в полезные и интересные статьи. Это стало шоком. Ей советовали взять паузу, отдохнуть, но Лиза считала бездействие неприемлемым. Она оплатила восьминедельные ИТ-курсы, освоила азы новой профессии и бросилась искать работу.

Тут ее подстерегало очередное разочарование: новичок без опыта никому не нужен. Даже редкие предложения были унизительны по оплате — обещанной зарплаты едва хватало на аренду скромной квартиры. Полгода Лиза металась между стажировками, отправляла резюме и скрывала от семьи свое отчаянное положение.

А деньги заканчивались. У Лизы были сбережения, она старательно копила, начиная с первой зарплаты на первой “настоящей” (с трудовой книжкой) работе. Уйдя с работы, она впервые в жизни установила приложение по учету финансов. И с каждым месяцем сумма там существенно уменьшалась. Теперь Лиза почти ничего не покупала в продуктовом магазине “просто так”: поход туда был праздником и чуть ли не главным развлечением. Не больше четырех-пяти долларов по тогдашнему курсу, или восьми-десяти лумеров. Мука. Иногда (не всегда) молоко. Гречка — самая дешевая. Макароны — самые дешевые. Чтобы было чуть вкуснее, Лиза привозила из деревни (она была “понаехавшей”, как и сотни тысяч других людей в ее городе) закатки и домашние яйца.

Знаете, какой самый лучший продукт? Куриные яйца. Это вкусно и полезно. Разнообразно. Питательно. И — бесплатно, потому что мама Лизы жила в деревне в частном доме с подворьем и держала курочек. Яйца могут быть и завтраком, и основным блюдом, и десертом. Знаете как? Никаких гоголь-моголей. Нужно отделить белок от желтка и взбивать белок, пока он не превратится в плотный крем. А затем добавлять туда сахарную пудру. И взбивать. А потом есть чайной ложкой или запечь в духовке на самой маленькой температуре — тогда получится безе. Да, куриные яйца — прекрасный продукт.

Нет, Лиза не смогла сказать домашним, что уволилась и не устроилась на новую работу. Ей было стыдно, ведь семья ею гордилась. Ее хвалили. Ее приводили в пример. Спустя 10 лет после окончания школы ее фото все еще висело на доске почета. Ее показывали по телевидению. Ее цитировали. Ей восхищались и с ней хотели дружить. Лиза никогда не думала, что начнет вспоминать об этом с ностальгией…

Нет, Лиза не опускала руки и, понимая, что в новой сфере она пока никто, частично — как фрилансер — вернулась в старую. Но не журналистом, а кем-то вроде продвинутого копирайтера-аналитика. За статьи платили сдельно и неплохо, но проблема с выгоранием все еще не была решена. Писать было трудно: Лиза дотягивала до полуночи, настолько ей не хотелось браться за очередную статью. Темы были сложными. Правок было много. Заработанных гонораров хватало на оплату квартиры и немного на бензин.

Однажды Лиза, перебирая в памяти знакомых, которые раньше к ней хорошо относились — вспомнила об одной бывшей коллеге. Очень толковой. Наступила себе на горло и написала ей: нет ли работы для нее, Лизы. Лиза может писать, брать интервью, собирать информацию, редактировать… Да, работа есть. Но через пару недель проект закрылся. Так прошло шесть месяцев.

***

Счет на старой зарплатной карточке давно обнулился. Стоял декабрь, все вокруг было в новогодних украшениях. Лиза мечтала о мандаринах. Как же она мечтала о фруктах вообще и, конечно же, о мандаринах! Оранжевых, сочных, сладко-кислых. Но ее бюджет ни на текущий месяц, ни на следующий не предусматривал статьи “фрукты”. Да, можно было внепланово залезть в сбережения и поменять 10-15 долларов, но Лиза боялась. А что, если именно от этих денег зависит, сможет ли она навестить семью?

Нет, нет, только не нужно советовать ей продать машину. Лиза ее не покупала: машину подарила ей мама. И машина была ее, Лизы, подругой, гордостью и воспоминанием о счастливых днях, обо всех днях, когда она у нее была зарплата, статус, команда, уверенность в будущем.

И вот вечером 31 декабря, отчаявшаяся, голодная, испуганная своими перспективами Лиза решила прогуляться до дальнего супермаркета, чтобы потратить там один лумер. Это примерно полдоллара, и для большинства жителей ее страны это, конечно, ничто, но для Лизы это были деньги, которые она учитывала. Лиза шла купить себе что-то вкусное и праздничное и чтобы этого чего-то вышло много. Самое дешевое печенье стоило полтора лумера за 400 грамм. Но это в самом дешевом магазине, а Лизе хотелось увидеть праздник. Гирлянды, разнообразие запахов и возможностей. “Пусть я переплачу, но хоть прогуляюсь”, — думала она, пока шла.

Проблема Лизы была еще и в том, что она постоянно мечтала. У нее было два направления фантазий: реалистичное (она находит хорошую работу, снова становится успешной, встречает мужчину своей мечты, путешествует, ей снова весело и она счастлива) и ирреалистичное (постапокалипсис, она среди выживших, новое общество, она борется за светлое будущее — и оно наступает благодаря ей). Смешно, но ее теперешняя жизнь была для нее тем самым постапокалипсисом: она выживала в новом обществе, для которого она была теперь несколько ассоциальным элементом, ведь она, в отличие от даже алкоголички Кати из соседнего подъезда, не работала.

Супермаркет “Шато”

Лиза шла в супермаркет и мечтала о мандаринах. В кошельке у нее было 11 лумеров и 37 копеек, из которых потратить она могла 1,37 лумера. Но лучше, конечно, один. Потому что вдруг этих 37 копеек не хватит на то, чтобы расплатиться за коммуналку.

Супермаркет “Шато” был прекрасен. Он располагался в паре сотне метров от самого центра города в старом отреставрированном здании, другие этажи которого занимала одноименная четырехзвездочная гостиница. В отличие от большинства других продуктовых магазинов, у этого витрины были открытыми: через огромные панорамные окна были видны годы мандаринов, гроздья бананов и сочного винограда, отдел с экзотическими фруктами. Сами витрины были украшены реалистичными манекенами, изображающими покупателей — взрослых и детей, счастливые семьи и не менее счастливых одиночек — с огромными фирменными бумажными пакетами, полными различных вкусностей. Лиза тоже жила в центре, но с другой его части, и до Шато ей было идти почти два километра — совсем близко, если у тебя хорошее настроение и ты идешь гулять. И немного далековато, когда ты думаешь, как протянуть еще месяц.

Шато начинался с пестрого отдела акционных товаров. “Возьми меня, — кричала упаковка песочного печенья с шоколадной крошкой “Эсперанса”. — Я стою сегодня всего-то полтора лумера. Это почти так же дешево, как в твоем “Экспрессе”. Возьми меня, что может быть вкуснее меня вприкуску с чаем и датфлисофским триллером…”.

Лиза знала, чтО вкуснеее “Эсмеральды”, но знала также, что множество этих вкусностей ей не по карману. А еще знала, что пришла во “Шато” не затем, чтобы купить первое попавшееся и уйти. Она пришла, чтобы посмотреть и насладиться всем, чтобы потом в красках описать дома, за праздничным столом, как был упакован ее новогодний подарок от компании, какие конфеты там были и что там было еще. Лиза гордилась своей сообразительностью и дальновидностью: месяц назад у нее гостила подруга, которая вернулась из Италии и привезла в подарок конфеты. Лиза съела только две, а остальные спрятала. Еще у нее была большая шоколадка, которую еще раньше, на ее день рождения, подарила ей другая подруга. А для объема она купит на развес самых дешевых, но не очень известных в ее деревне конфет и это создаст эффект “объемного” и вкусного подарка… А еще у них ведь был замечательный корпоратив — об этом она тоже расскажет. И тринадцатая зарплата — куда без нее! Но это будет потом, позже. А пока нужно экономить.

Итак, за отделом акционных товаров — ах, там ее любимый чай с корицей. Но 5,49, пусть и за 100 гр! Нет, это слишком роскошно. Но какая упаковка! И какой он становится ароматный, когда заварится! Нет, нет, нельзя, нужно идти дальше.

За акционными товарами — канцтовары. Ах, этот блокнот на кольцах с дейенерис прекрасно подошел бы для словаря по английскому, но нет, нельзя. Она не Дейенерис, она всего лишь Лиза. Бедная во всех смыслах этого слова. И — о боже — 17,89 за тетрадку! Нет, нужно аккуратно поставить на место, еще повредится и придется покупать.

За канцтоварами идет посуда, тут цены и вовсе заоблачные, да и не нужна Лизе новая посуда.

Ах, кулинария… Дорого, конечно, но хоть одним глазком. Интересно, есть ли у них теплые запеченные роллы? Когда у Дины была работа, туда как-то заказывали именно теплые роллы, и они были потрясающими.

Лиза шла и останавливалась у стеллажей, рассматривала продукты, сравнивала цены и высчитывала возможные “потери” от покупки свежайшего черного хлеба, или кусочка творожного сыра, или ветчины, или конфет-рафаэллок… Но все было не то. И все, конечно, было слишком дорого для ее давно потрепанного кошелька, где друг к дружке были прижаты две потертые пятилумеревые купюры, а в отделе для монеток позвякивали шесть медяшек по пять копеек, две — по две копейки и две — по одной копейке.

***

“Уважаемые посетители! В связи с кануном нового года супермаркет “Шато” работает сегодня до 21.00. До закрытия осталось 20 минут”, — Лиза не слышала этого объявления, так как в наушниках играла музыка. Running to happiness. Тревожная и красивая. А если бы слышала, она бы рассердилась. Она шла в этот супермаркет целых 35 минут. И не посмотрела еще и половины отделов! Это никуда не годится!

“До закрытия осталось 15 минут”. Лиза в отделе морепродуктов. Ах, не стоило, не стоило сюда идти. Это запах йода навевал воспоминания о море и беззаботности. О салате из кальмаров и мидий. О сочном крабе. Нет, здесь она точно ничего для себя не найдет. Тут Лиза расстроилась, подумав, что, возможно, больше никогда не увидит моря.

“До закрытия осталось 10 минут”. Лиза в отделе молочных продуктов. Творожок со страчателлой и кокосовой стружкой. 1,56! Да я на эти деньги… Плавленый сырок. Можно, конечно. Да, сварить два яйца, и, пока они горячие, разрезать их, а сверху выложить тонкие ломтики сырка — это же как с настоящим сыром получится. Но 76 копеек. Может, что-то еще посмотреть?

Фрукты! Ах, сколько тут всего. Лиза прошлась мимо экзотических, и на глаза навернулись слезы. Весной она ела сочный манго из Таиланда и не задумывалась о том, сколько он стоит.

Нет, не стоит вспоминать о такой ерунде. А вот и настоящие фрукты, и совсем не дорого: мандарины — прямо под лампами, целые сотни килограммов. И такие оранжевые. Маленькие, а значит, легкие. Дорого, конечно, — 3,45 за килограмм, но завтра Новый год… Что, если взять штучек семь и есть их строго по дольке весь вечер, всю серию?..

“До закрытия осталось пять минут”. И Лиза, наконец, услышала это объявление. И ей стало грустно и обидно. Она с какой-то злостью решилась и взяла край отрывного руллона с пакетами. Семь мандаринов. Нет, семерка — плохое число, Лиза родилась седьмого числа и ей оно радости в течение всей жизни так и не принесло, как и хваленая тройка, красивая пятерка, совершенная десятка. У Лизы не было счастливых чисел, зато были несчастливые и индифферентные. Вот девять — то, что нужно, оно никакое. Нужно брать девять, гулять так гулять. Она схватила пакет и побежала к кассе.

Как ни странно, очереди не было, как и открытых касс. Пришлось идти в самых угол зала, противоположный от входа, там очень долго и медленно на ленту транспортера выкладывала продукты худенькая старушка. Уцененный хлеб, пакет молока 1% жирности (“0,89”, — машинально про себя отметила Лиза, она запомнила эту цену — столько же стоило самое дешевое молоко в “Экспрессе” рядом с ее домом). Глупая и бессмысленная жалость сдавила ей сердце. По крайней мере она, Лиза, ничем не больна, она молодая, здоровая, у нее есть возможность брать продукты из дома, она живет в тепле и у нее даже машина есть, хоть последние месяцы она на ней почти не ездит.

Кассирша начала пробивать товары бабушки. Сушки за 75 копеек — это уже с монитора-сканера цен. И суповой набор. “Надо же, тут даже такое есть”. Почему-то от вида этих косточек в руках старушки, которая поспешно пыталась запихнуть их в бесплатный оранжевый пакет, Лизе стало еще более грустно. Она узнала это чувство — глупые рыдания подступали безжалостно и неотвратимо. Два года назад умерла ее двоюродная бабушка. Тоже сухонькая, проработавшая всю жизнь и “заслужившая” грыжу и минимальную пенсию, потому что 20 лет стажа где-то “потерялись”.

“4,37”, — четко произнесла итоговую сумму кассирша. Бабушка начала доставать кошелек. Ой, какой старенький. И — бумажных денег там не было. Только монетки. “Так, у вас тут ровно 3 лумера”. Бабушка что-то пролепетала и достала из пакета молоко. “3,48”, — все равно не хватит”, — отмечает кассирша. Видно, что ей и жалко бабушку, и что она раздражена, потому что устала, потому что хочет домой и потому что завтра у нее выходной.

И Лиза подбегает, вклинивается между бабушкой и кассой. Давайте я добавлю, у меня как раз есть. Тоже трясущимися руками она дает одну из мятых пятерок и 37 копеек. Ей хочется плакать, слезы уже вот-вот. Но она ждет сдачу, потому что может дать бабушке только 1,37. Бабушка благодарит, но Лиза отмахивается. Только бы не разрыдаться, только бы не разрыдаться. Это совсем неадекватно… Уф. Пронесло, вроде не заметили.

“Девушка, а фрукты взвешиваются на зале, — недовольно сказала кассирша. — И мы закрываемся через минуту. Рассчитаетесь на кассе с табаком”.

Запертая и забытая

Лиза побежала в отдел фруктов — почти в самый конец зала. Верхний свет погас, осталась только подсветка. Резко защипало в глазах и невыносимо захотелось плакать: она же вышла из лимита и, наверное, не стоит ей покупать никаких мандаринов. Но выходить из зала, когда магазин закрывается с пустыми руками тоже подозрительно… Вдруг подумают, что она что-то украла? Надо взять мюсли за 39 копеек, батончик сегодня на акции! Лиза немного заблудилась в отделах, попала в бакалею, потом в отдел с печеньем и только потом нашла здоровое питание.

“Зачем я вообще сюда пришла?”, — в отчаянии задавала она себе вопрос. Не хотелось уже ни мандаринов, оставленных в зале в отделе экзотических фруктов с заоблачными ценами, на мюсли, ни печенья “Эсмеральда”. Просто домой и плакать.

Где-то в другом конце зала послышался шум опускаемых роллетов, зал закрывали, но Лиза была уверена, что о ней помнят. Она схватила батончик мюсли, самый дешевый из всех возможных. Ей не хотелось мюсли, но надо хоть что-то взять. Внезапно руке стало легко. Как некстати — оторвалась лямка у рюкзака. Блин. Блин. Блин. Она перехватила его за петельку, а оторвавшуюся лямку свернула и зажала в руке - чтобы не болталась,

И Лиза заплакала, не пытаясь на этот раз сдержаться. Спустя время и немного успокоившись, она какое-то время искала последний потрепанный, но чистый, бумажный платочек. Покупался еще когда у нее была та работа и все лежал, последний в упаковке на дне “зимнего” рюкзака, ожидая своего часа. Высморкалась, вытерла слезы. Шла на кассу, зажимая в руке сломанный пополам батончик — оказалось, он взяла его таким, а идти назад уже не было времени.

Кассы не работали — и это было ожидаемо. А вот то, что табачные кассы тоже не работают — это было совсем неожиданно. И что выходы везде закрыты, и что везде приглушен свет, и темно, и никого, совсем никого нет.

Нужно кричать? Или поискать кого-то в зале? Должны же быть мерчендайзеры, грузчики? Лиза прошла вдоль всех касс, все выходы из зала закрывали роллеты, затем пошла по периметру в сторону отдела, где продавался хлеб и собственная выпечка супермаркета: она помнила, что там за прилавками с хлебом всегда было пространство, за которым сновали люди. Но этим вечером за прилавками было темно. Нос защекотал аромат черного хлеба с хрустящей корочкой. Лиза сглотнула слюнки и про себя отметила, что самая дешевая буханка будет стоить копеек 50. В принципе, можно… Но кассы-то закрыты.

— Извините, пожалуйста! — Лиза неуверенно, но довольно громко, вопросительно-требовательно окликнула невидимых сотрудников супермаркета. Голос разнесся, кажется, по всему помещению. В ответ тишина. Но ведь есть же камеры? Есть же охрана?

— Эй! Есть кто-нибудь? Меня закрыли!

Тишина.

Девушка еще раз обошла супермаркет по периметру, прислушиваясь, не раздастся ли где-то шум шагов или другие звуки, выдающие, что кто-то есть поблизости, и нужно лишь привлечь внимание — и он сразу ее выпустит.

Тишина. Только далеко-далеко слышались звуки города, готовящегося ко встрече Нового года.

Лизе стало не по себе. Только тут она начала допускать возможность того, что ее действительно закрыли в супермаркете перед праздничным — а значит, выходным! — днем.

Внезапно перехотелось есть и очень захотелось пить. Лиза побежала в сторону кулинарии. Ожидаемо — там тоже было тихо, пусто. Темноту разгоняла тусклая подсветка.

- Выпустите меня! Меня закрыли!

Тишина.

Лиза нашарила в кармане телефон — что ж, придется звонить. Только кому? Сразу в милицию? Или стоит попробовать дозвониться руководству именно этого магазина? Но никому звонить не пришлось — телефон разрядился. Наверное, из-за перепадов температур на улице и в помещении, такое уже однажды случалось, но не в этом году, и Лиза не имела привычки носить с собой зарядное.

Растерянная девушка подошла к витринам — она никогда не обращала внимания, но стекла оказались не просто очень толстыми, но и двойными. Внутри, между двумя стеклами, каждое из которых имело, наверное, двух сантиметровую, если не больше, толщину, находились фигуры псевдо-покупателей, поэтому и создавалось впечатление, что эти фигуры — в самом зале. На самом деле они были не там и не тут. Прохожих почти не было, а те, кто изредка проходил, спешили по своим делам или были уже настолько веселыми, что витрина закрытого магазина была вне их интереса. Лиза размахивала руками и кричала, пытаясь привлечь внимание, но ее никто не видел. В зале было почти темно, подсвечивалась только сама витрина, и ее, наверное, почти нельзя было рассмотреть — она была едва заметной тенью, а голоса ее и вовсе не было слышно.

Отрицание — Злость — Торг — Испуганная депрессия — и неожиданно оптимистичное Принятие. Лиза рассердилась — но не на кассиров, спешивших закрыть зал и убежать домой, а на себя. Почему всегда ей ТАК не везет? С работой, с личной жизнью, с деньгами. Да вообще, со всем!

Кого еще закрывали на ночь в супермаркете? Кого еще закрывали в супермаркете перед выходным днем? Кого закрывали на чертов Новый год? С похожими историями она сталкивалась только в комедиях, но, по ее мнению, ее жизнь больше походила на экзистенциальную драму — по крайней мере, последние шесть месяцев.

В другое время она бы с удовольствием побродила по магазину изучая разные товары и не смущаясь, что ее поведение может кому-то показаться странным. Ха! Странным! Если бы этот кто-то посидел на разведенной водой гречке неделю-другую с осознанием, что ты не ждешь зарплату, а будешь жить так, возможно, еще много месяцев, он бы не стал называть это странным.

Лиза еще раз обошла по периметру торговый зал, но никто ей не ответил и ничего, кроме тишины, она не услышала. По-прежнему хотелось пить, и это пугало. А еще пугала мысль остаться без доступа к туалету. Лиза решила посмотреть, все ли служебные двери закрыты и, к счастью, через целлофановую занавеску за хлебным отделом она попала сначала в помещение, откуда выкладывали хлеб на прилавок, а из него через незапирающуюся дверь — в коридорчик с понятной на всех языках пиктограммой. О счастье, эта дверь тоже оказалась не запертой.

Это взбодрило Лизу и она уже более бодро отправилась исследовать торговый зал. Стоит поискать зарядные устройства — скорее всего, здесь найдется подходящее и тогда Лиза позвонит — сначала по номерам телефонов этого магазина, потом — сети, потом — в милицию. Стенд с зарядными был на месте, найти вариант с нужным разъемом тоже не составило труда. 21 лумер! Ну ладно, зарядное лишним не будет — она заплатит за него, как только выйдет на свободу. Девушка распаковала шнурок, в подсобке нашла розетку с USB — и… Ничего. Телефон не подавал признаков жизни. Лиза выжимала кнопку включения, оставляла телефон на зарядке на несколько минут и снова выжимала кнопку включения, жала на кнопки регулировки звука. Ни-че-го. Тут девушка наконец осознала, как же она влипла. Первого и второго января магазин не работает, об этом сообщало висевшее на входных дверях объявление. Но, быть может, днем ее заметят? Может, ее выпустят уже завтра, а пока стоит просто расслабиться и “исследовать местность”?

Год назад, в декабре, Лиза позволила себе уехать в отпуск в Египет на целых две недели. Тур был относительно недорогим, в стране пирамид, увидеть и исследовать оные она мечтала побывать еще с детства. Вуаля — она приземляется в Шарм-эль-Шейхе. Вуаля — и оказывается, что делать ей там особенно нечего, учитывая, что плавает она очень плохо, на пляже лежать ей скучно. Гулять по Шарму пешком — не принято, и тротуаров там мало, а в некоторых районах нет совсем. Можно, конечно, брать такси и ездить по выбранным местам, но Лиза была крайне интровертной, а еще боялась, что таксист, чего доброго, похитит ее и отвезет куда-то не туда. Такими были ее мысли в первые часы пребывания в Египте, а потом она взяла себя в руки и спланировала лучший отпуск в своей жизни: она съездила в Каир — да так, что за два дня влюбилась в его хаотичность и многогранность, побывала в Израиле, позанималась снорклингом, научилась плавать — “О чудо”, — сказала бы университетская тренер по плаванию, которой этого не удалось добиться за два года. А еще неожиданно закрутила роман с отельным гидом и, кажется, влюбила его в себя — он потом еще полгода ей писал...

И вот Лиза снова в ситуации, которая на первый взгляд кажется ей ловушкой. А на второй — уникальной возможностью? приключением? отпуском? самым необычным в ее жизни способом отметить Новый год? Что ж, она не будет отчаиваться и постарается провести это время с пользой и, по возможности, с удовольствием. В ее любимых “Симпсонах” Гомер как-то засыпал на кровати в магазине мебели — и его не только не уволили, но и предложили работу. А Барт Симпсон и Милхауз тоже как-то оказались запертыми (или специально туда проникли?) в торговом центре — и оторвались на все 100. И Лиза впервые за, кажется, несколько месяцев, искренне улыбнулась — самой себе и предстоящему развлечению.

Развлечения в супермаркете

Ноги сами привели в отдел канцтоваров и книг.

Лиза с детства обожала читать и была уверена, что практически любая книга — хоть “Курочка Ряба”, хоть детектив в мягкой обложке — делится с читателей определенной жизненной мудростью. Где-то там на пятой, семнадцатой или девяносто второй странице она прочтет о какой-то скрытой истине, которая уже приходила ей в голову, но которую она не смогла или не захотела понять сама. Читая книги, Лиза встречалась с самой собой — прошлой, настоящей или будущей.

Лиза умела довольствоваться малым — это была одновременно ее сильная и слабая сторона. Вот и сейчас девушка, забыв о своем сомнительном положении, была в восторге, когда в рядах книг нашла множество читанных и давно любимых, и еще большее множество тех, о которых она даже не слышала и не читала, но хотела — и могла! — прочесть хоть прямо сейчас. Мысль родилась сама собой: взять тележку, положить туда десяток-другой самых интересных книг и покатить ее в отдел мебели для дома. Раздобыть огромный мягкий плед, замотаться в него и улечься на диване или выставочной кровати, или в большом мягком кресле, включить самый красивый торшер... И листать, просматривать книги в поиске той самой, которой можно уделить ближайшие двое с чем-то суток.

Эх, еще бы свечей для романтической атмосферы, и чего-нибудь поесть — Лиза не ела с обеда, а на обед у нее был вчерашние щи без мяса, но зато с грибами. И попить.

Тут так много всего! Неужели ей не есть из страха, что придется за все платить, еще два дня? Это не ее вина, что ее закрыли. Что, если она возьмет что-то из кулинарии? Все равно почти у всего срок годности истекает уже сегодня, ведь блюда должны быть употреблены в пищу в день приготовления. Тонко нарезанные ломтики жирной красной рыбы, закрученные в роллы с сыром “Филадельфия”. Рулетики из лаваша, пиццы, суши, салаты и салат-бар, бургеры, различная выпечка. Все это ведь точно испортится.

А ведь ей не нужно все, а совсем немного. Пожалуй, роллов из красной рыбы с филадельфией ей будет достаточно, — если понадобится, она за них заплатит, что поделать. И еще она сделает себе салат из салат-бара.

И если бы не праздники, все это убрали бы и утилизировали еще сегодня вечером, но почему-то все поспешили домой. Или это судьба? Может, Бог где-то далеко вдруг вспомнил о ней, Лизе, и ему стало жаль ее, ведь многие выбрасывают еду, а она так страдает. Да, по своей вине, но Бог добрый, хоть и, судя по всему, рассеянный.

Лиза решилась и отправилась “за покупками”. И тут она осознала, что впервые в жизни — с тележкой. Лиза всегда жила одна и даже в лучшие времена старалась не тратить на еду слишком много — как правило, стандартной продуктовой корзины хватало с головой. Разогнавшись, она как в фильмах потянулась к середине тележки и, опершись животом на бортик, а руками ухватившись за бока проехалась почти до самого конца торгового зала. Внезапно ее накрыло чувство легкости и — неужели — счастья? Как будто весь тот груз, связанный с безденежьем и отсутствием работы, остался за двойным толстым стеклом на улице, и какое-то время эти проблемы — ее не касаются. Еще ей вдруг подумалось, и подумалось с какой-то уверенностью, основанной пока неясно на чем, что все, что могло случиться плохого, уже случилось. Она уже на дне, падать дальше некуда, а дно твердое, не илистое. Настало время хорошенько отдохнуть, подкрепиться, чтобы затем сильно оттолкнуться и устремиться к поверхности.

Лиза достала себе поднос с красной рыбой и сыром — такая красота и вкуснятина! Она заглядывалась на этот шедевр кулинарии и раньше, но цена казалась ей высокой. И она всегда делала свой выбор в пользу суши, их на те же деньги выходило гораздо больше, при этом можно было взять разные виды.

А сегодня рулетики из лосося и мягкого сыра — ее. Она может съесть их хоть все, если ей так захочется! И ведь все это пропало бы, не принеся никакой радости ни одному человеку, а так Лиза спасет и рыбу, и в каком-то смысле себя. Потом девушка придирчиво осмотрела суши. Взяла по паре штучек себе тех, что нравились внешне и чей состав не вызывал вопросов, взяла разных соусов.

Гулять так гулять! Пицца, конечно, холодная и невкусная. Можно разогреть в микроволновке, но пока не хочется. Зато она возьмет большую фанту или кока-колу. Или лучше поискать ежевичное вино? Как-то она была в Черногории и там оно было. Лиза не особо любила алкоголь, но ежевичное вино — это что-то уровнем выше, хотя с похожими свойствами. За него она тоже заплатит, если понадобится. Вино она нальет в бокал, которых тут тысяча штук в отделе посуды, а потом тщательно вымоет и поставит куда-нибудь в дальний ряд. Потребительский грех, но относительно небольшой.

Так, теперь фрукты! Мандарины, манго, ананасы и — эх — драконов фрукт! Еще часа полтора назад Лиза проходила через эти отделы со слезами горечи на глазах. А месяц назад в этом же супермаркете у нее и вовсе случился приступ неконтролируемого плача — тоже перед дурацкими мандаринами — и тогда ей пришлось просто уйти, потому что на нее начали коситься. А сейчас она просто протанцевала-пробежалась между рядами витаминных разноцветных плодов. Пусть сегодня у нее не будет недостатка в том, что она любит. И виноград! И груши!

Тележка была уже заполнена на треть. Что бы еще захватить?

Напитки! Вина не достаточно. Кока-кола и фанта тоже идут в тележку! А еще можно нагреть чайник, который Лиза обнаружила в кулинарии. Полный, и взять с собой в “спальню”.

На приготовления и сервировку ушел почти час. Наконец, Лиза была готова. И внезапно поняла, что Новый год давно наступил! Впервые в жизни она почувствовала все великолепие и всю радость этого праздника. Все старое и горькое — в прошлом. Ее старая кожа — в прошлом. Старая Лиза — в прошлом.

Она чувствовала себя как христианин после долгого поста и воздержания — теперь, наконец-то, можно. В каком-то смысле ее вынужденная экономически низкокалорийная и низкопитательная диета и являлась тем самым постом — правда, бессрочным. И вот теперь эта диета — пусть очень временно — на паузе.

И теперь все это осталось как бы на периферии. Тишина. Множество вкусных блюд. Ежевичное вино — она нашла его! Запах мандаринов. Множество искусственных елок. Новые книги. И множество часов, в течение которых ей не нужно — и при всем желании она не может — просматривать вакансии, писать сопроводительные письма, тревожиться о том, что денег становится с каждой неделей все меньше, обманывать маму, что она, Лиза, “на работе”, биться над фрилансерскими статьями. Несколько десятков часов свободы (хоть и в замкнутом пространстве) и покоя.

Лиза взяла бокал вина и подошла к витрине. Прохожих стало больше, чем пару часов назад, даже очень много, но по-прежнему они ее не видели — главная городская елка располагалась в метрах ста от “Шато”. Они проходили — кто-то уверенно, кто-то не очень — выкрикивая поздравления друг другу и самим себе, обнимались, что-то говорили, что-то кричали. Они были счастливы. Но Лиза была счастливее них. Она отсалютовала кому-то бокалом — ее опять не заметили — и сделала глоток. Вкусно. Тепло.

Девушка вернулась в свое “гнездышко” — она расположилась на очаровательной прикроватной банкетке, а свои яства расставила на столике-трансформере.

Лиза начала с роллов из красной рыбы, наслаждаясь каждым укусом. Плотный и в то же время нежные благодаря сочетанию рыбы и сыра, он заставлял ее забыть все страдания из-за ограничений, которые она на себя наложила из-за жесткой экономии. После такого суши есть уже не очень хотелось, и Лиза решила ограничиться на сегодня одной лишь рыбой. В конце концов, суши можно оставить и на завтра.

Потом девушка почистила себе манадринов и погрузилась в книгу Доди Смит “Я захватываю замок”.

Кажется, теперь она станет одной из ее любимых. Книга увлекла девушку с первой страницы, с первых строк: там тоже были проблемы с деньгами, работой и едой, но была поддержка и любовь. Лиза читала, медленно ела и пила, наслаждаясь каждым укусом, каждым глотком. Проблемы уходили на второй, потом на третий, потом и вовсе на какой-то отдаленный план. Их уже не существовало. Была только она, вкусная еда и ее восхитительный запах, теплый свет свечей и торшера — и книга. Лизе даже в какой-то момент показалось, что эта книга — и есть новогоднее чудо — настолько она была увлекательной, настолько ее герои вызывали сопереживание, настолько смешные и трогательные моменты там были описаны. Наверное, ее нынешнее приключение

Часы не летели, а неспешно проплывали. Время словно сжалилось над Лизой и замедлило свой ход: у бедняжки несколько месяцев не было ни радости, ни какой-либо хотя бы серой — пусть не белой — полосы.

Лиза запомнила страницу, на которой остановилась, и закрыла книгу. Было четыре утра первого января. Было тихо, и она уснула — неожиданно быстро, в огромной кровати, застеленной нежнейшим, приятнейшим постельным бельем. Во сне она летела сквозь теплую и цветную бесконечность: зеленая трава и деревья были где-то внизу, а вверху — почему-то зеленое ночное небо и зеленоватые облака.

Мандарины

Она проснулась и долго не открывала глаз. Пахло мандаринами — но, конечно, не по-настоящему. Странный сон о супермаркете оставил неожиданно приятное мандариновое послевкусие и флер — хотелось его досмотреть до конца, на уснуть снова не получалось.

“Надо все-таки купить мандаринов — на Новый год можно”, — подумала Лиза и открыла глаза. Потом снова закрыла — и снова открыла. Она была не у себя дома, а в каком-то крайне необычном месте, потому что зачем кому-то в спальне ставить десяток по-разному украшенных елей? И разве бывают такие спальни, где стен не видно, потому что кровать окружают другие кровати и диваны, столики, тумбочки, кресла.

Ах, это был не сон! Лиза по-прежнему была в супермаркете, по-прежнему заперта и без телефона. А еще выспавшаяся крепким беззаботным сном без тревог, что еще готовит ей грядущий день.

Она была в ловушке, но пока совсем не волновалась из-за этого. Реальность на этот день и на следующий представлялась ей довольно интригующей: она исследует все уголки супермаркета, изучит разные товары, позавтракает и пообедает, а может, и поужинает, покатается на тележке и на садовых качелях, дочитает книжку и примется за новую.

Мандарины пахли дурманяще. Лиза потянулась, еще раз потянулась, вылезла из постели и оделась. Прошлась до витрин — на улице не было даже редких прохожих, машин — тоже. Утром Нового года в городе Лизы не бывает оживленным.

Лиза помедитировала на новогоднюю пустынную улицу, прошлась вдоль витрины и набрела на отдел, на который никогда не обращала внимания. Спорттовары она обычно заказывала в интернет-магазинах или покупала в магазинах одежды. Но тут была не только одежда, но и различные тренажеры, снаряды, гаджеты, самокаты. Не удержавшись, Лиза проверила, есть ли заряд у выставочного электросамоката — и там было больше половины батареи! Девушка не долго думая поехала между стеллажами. Это было потрясающее ощущение, даже если ее после этого посадят на пятнадцать суток — по крайней мере, будет что вспомнить. Слева — пустая заснеженная улица, а рядом, в закрытом супермаркете, она гоняет чуть ли не во всю силу.

Она несколько раз объехала магазин по периметру — все-таки как здорово, что бывают такие огромные супермаркеты, где есть все-все-все! Потом у нее закружилась голова и девушка решила, что неплохо было бы позавтракать, только вот есть не хотелось. Пожалуй, мандаринов и горячего чая будет достаточно. Тем более, что именно из-за этих самых мандаринов в этом самом супермаркете она расплакалась меньше месяца назад.

***

В ноябре ей предложили стажировку в довольно большой, на ее не очень опытный взгляд, компании, которая специализировалась на создании создании игр и различного рода видеороликов. Как правило, заказчиками выступали разработчики игр и мобильных приложений, а также организаторы разного рода мероприятий. Сначала Лиза не поверила своей удаче: о такой работе с ее скромным опытом можно было только мечтать!

Это была именно та позиция, на которой она в идеальном мире и хотела бы работать — проджект-менеджер. Описание вакансии тоже не вызывало вопросов: Лиза понимала, что ей придется много всего изучить и многому научиться. Девушке даже казалось, что, быть может, HR ошибся, ну чем она могла их заинтересовать.

После телефонного звонка последовало приглашение на собеседование (“Завтра к одиннадцати получится подойти?”) в офис, где предложение о стажировке — бесплатно — было озвучено повторно. Лиза согласилась и спросила, на какую зарплату она может рассчитывать после завершения стажировки. Озвученная цифра вернула девушку с небес на землю: HR точно не ошибся, как и собеседовавшие ее продюсер и менеджер проектов — ее будущая кураторша. Ее примерная зарплата составит примерно $300 долларов в эквиваленте, работать придется в офисе и дома — то есть в офисе с 10 до 19.00 (или до 18, но это если Лиза будет работать без обеда), и из дома все остальное время.

Девушке все это показалось странным и нереалистичным, но других предложений о работе не поступало. Возможно, в течение дня работы немного, зато нужно быть на связи в остальное время — тогда такой нестандартный график вполне себе имеет место быть. “Как минимум пройду стажировку и посмотрю, чем они тут занимаются”, — подумала она. От отчаяния Лиза была готова согласиться на любые условия — пусть будет хоть какая-то динамика в ее профессиональной жизни. Если на стажировке будет нечего делать, она продолжит писать статьи для проекта, с которым сотрудничает и параллельно поищет работу, которая бы полностью покрывала ее расходы и позволяла что-то откладывать впрок.

На следующий день она взяла свой старенький ноутбук и к десяти была уже в новом офисе. Он располагался в бизнес-центре в метрах пятистах от “Шато”, и Лизе это очень понравилось. Она любила центр города: застройку, отдельные здания, красивые улицы, слегка холмистый ландшафт. “На обед буду обязательно выходить на прогулку, после нее точно будет легче работать”, — думала она, планируя свое будущее после трудоустройства в эту компанию — за это место она готова была уцепиться руками и ногами, пусть даже зарплата была обещана мизерная. Зато она, по крайней мере, будет, эта зарплата.

Офисы компании, где Лиза планировала стажироваться, занимали этаж.

В опен-спейсе, где предстояло работать девушке, было светло благодаря панорамным окнам, но из-за этого пространство выглядело пустынным и унылым. Техники почти не было: видимо руководство экономило на закупке ноутбуков, предлагая сотрудником использовать собственные. В самом конце спейса было четыре индивидуальных стола со стационарными большими мониторами. Все остальное пространство помещения занимали шесть больших столов без каких-либо перегородок. За каждым столом могло уместиться по восемь человек, но пока в кабинете почти никого не было. В углу стояла кофе-машина и коробка с дешевым печеньем — Лиза сразу это определила, потому что это был знакомый для нее товар: уже много месяцев покупала себе все только самое дешевое или вообще не покупала.

“Что ж, это и будет мой обед”, — подумала она тогда про себя и только позже осознала, насколько жалко это выглядит и звучит. Для девушки возможность бесплатного перекуса было находкой и прекрасной возможностью. Сладкое себе она давно не покупала, но если очень хотелось, то готовила шарлотку или безе. Наверное, самым примечательным местом в этом спейсе был шкаф с десятками фигурок персонажей из мультфильмов и культовых сериалов. А так — просто унылое пространство, куда приходили люди: которых, возможно, пока больше никуда не брали, чтобы продать свое время хоть по какой-то цене.

Да, цена была невысокой и даже ничтожной. Это отметила и куратор Лизы Юля, которая пришла в офис с опозданием на целый час.

Юля была красавицей, с прямыми чертами лица, очень длинными, до бедер, светло-русыми волосами, стройной и, кажется, довольно искренней и дружелюбной. Это она была на собеседовании с Лизой вчера. А сегодня это девушка, извинившись, что опоздала, напрямую спросила, зачем она, Лиза, решила сменить работу. Лиза рассказала про выгорание. Юля вздохнула. “Знаешь, скорее всего ты выгоришь здесь еще больше, потому что работать нужно много и на износ, это не всегда ценят, зарплата здесь невысокая, текучка кадров — пугающая”, — такой была ее невдохновляющая речь. Лиза, тем не менее, была полна трудового энтузиазма. Она подумала, что, возможно, у Юли что-то не получается или что у нее плохое настроение, а вот у нее, Лизы, все будет прекрасно.

“Учиться тебе тоже нужно будет всему самой. У меня два стажера, ты и Рома, он должен скоро прийти. Но, понимаешь, мне за вас не платят, поэтому я расскажу вам основное, поделюсь документами, с которыми нужно будет работать и списком основных обязанностей, а дальше во всем придется разбираться самой”, — продолжила Юля. Лиза пообещала, что будет разбираться.

Если коротко, то ей предстояло зарегистрироваться на фриланс-платформах, где искали себе проекты дизайнеры и программисты и подбирать специалистов под проект. У компании уже была огромная база таких специалистов, с расценками за час, заметками менеджеров, которые с ними уже работали, статусом, занят ли сейчас конкретный дизайнер на каком-либо из проектов компании. Но организация, как пояснила Юля, всегда брала заказов больше, чем у нее было и сотрудников, и возможных фриланс-специалистов, поэтому каждый день нужно было искать десятки новых людей. Иногда люди, которые уже начинали работу над определенным проектом, вдруг пропадали, и тогда срочно нужно было находить новых специалистов, и так до бесконечности. Именно тут крылась причина, почему нужно работать и после работы — если нужный специалист живет в другом часовом поясе, то нужно подстраиваться под него и созваниваться с ним хоть в десять вечера, хоть в полночь, хоть в пять утра. Главное было — сдать проект в срок или с минимальным опозданием. Понятия личного времени сотрудников для компании, как с горечью констатировала Юля, не существовало.

“У меня не получается приходить к десяти не потому, что я такая безответственная и соня, а потому, что у меня вчера был созвон в одиннадцать, а потом с одного из моих проектов пропал дизайнер, и полночи я искала ему замену, — пожаловалась куратор Лизы. — И это не необычный случай, такое случается постоянно. Так что забудь о личной жизни, полноценном сне, друзьях, семье”. Звучало это пессимистично и даже пугающе, но Лизе казалось, что она и так на дне и что пора ей хоть как-то оттуда выбираться.

Среди документов, которыми поделилась с Лизой ее кураторша, было Положение о внутренней коммуникации и корпоративной культуре. Документ был о том, что приходя в офис и включив свой ноутбук, нужно поздороваться со всеми в общем чате, а уходя — написать “До свидания”. Что в конце каждого рабочего дня нужно писать отчет о проделанной за день работе и отправлять его на почту руководителя, добавляя в копию своего непосредственного начальника. Что документами, с которыми работаешь, а также материалами проекта нельзя делиться — то есть нельзя показывать людям, не имеющих отношения к проекту.

И Лиза начала работать. Было очень скучно, хотя она изо всех сил старалась быть производительной, снова и снова списывалась с дизайнерами, снова и снова добавляла их в базу, снова и снова пыталась разобраться в терминологии, связанной с созданием видео. Рома — коллега, стажировка которого началась на день раньше, делал все то же самое, но как-то так получилось, что Юля поручила ему один из своих проектов, и Рома хорошо в него погрузился, да так, что его похвалили и отношение к нему стало лучше. Лиза же помогала всем, но ее работа не была заметна никому — в том числе ей самой. Да, она добавляла строки в базу данных, да, искала специалистов, да, создавала чаты по проектам. Проходили дни, на нее никто не обращал внимания, и девушка решила не переутруждаться, все равно ей не платят, и стала в рабочее время писать статьи для проекта, с которым сотрудничала с лета.

Однажды в пятницу вечером в офис пришел, судя по всему, кто-то из руководителей и заказал много-много пицц. В тот день печенья не было, и целый день она провела на воде — чай к пятнице тоже весь выпили. И тут — такой сюрприз. Лиза не особо любила выбранную им доставку пиццы, но она так давно не ела вообще никакой пиццы, что каждый новый вкус казался ей — нет, не божественным — но согревающим, наполняющим надеждой, оптимизмом, верой в то, что трудное время скоро закончится. Но это было лишь ощущение.

***

Зато в другой раз Лиза, которая как обычно пришла к десяти, встретила у дверей Леру, продюсера. Лера была, кажется, одним из ключевых менеджеров в ее спейсе и в целом в компании. Лера редко бывала в офисе, так как часто уезжала в командировки, и сейчас, придя на работу, она выразила свое недовольство, что людей так мало. “Совсем обнаглели, — заявила она шутливо-беззлобно, пропуская Лизу вперед себя в спейс. — Кстати, как твои дела? Мне нужна будет твоя помощь”.

Для Леры нужно было найти клипы на ютубе, похожие по настроению и формату на тот, которым она поделилась. Лиза взялась за работу.

Чуть позже, почти в одиннадцать, пришла Юля. Она была в необычайно хорошем настроении в то утро, и секрет ее радости был в том, что она “помыла голову и выспалась”. Все другие дни Юля была раздраженной, усталой и мрачной, она постоянно что-то делала, созванивалась по проектам, искала специалистов, заполняла документацию и иногда просила у Ромы сделай ей кофе. Лизу коробило такое и попроси Юля ее приготовить кофе, она бы отказалась — все-таки она не кофеварка. Зато с Ромой Юля в том числе на почве кофе здорово запартнерилась, он стал ее личным секретарем за прошедшие полторы недели.

Лиза для Юли почти не существовала. Не то чтобы Лиза так хотела дружить с кураторшей, но ей было немного обидно, когда она видела или слышала краем уха, как Юля что-то объясняет Роме. Лизе эта информация тоже не помешала бы.

Лиза подготовила подборку клипов, которые просила Лера, но та все отмела, сказав, что Лиза не постаралась. Но ведь и Лера не сказала конкретно, что именно ей нужно, просто прислала ссылку на образец.

В обед все засобирались на фудкорт, а Лиза просто пошла на прогулку. Шел снег. Чтобы не промокнуть, она тоже было захотела пойти в торговый центр, куда ушли коллеги, но побоялась с ними пересечься, и пошла в “Шале”, он был чуть дальше и вероятность там кого-то встретить была, соответственно, чуть меньше.

“Шале” в тот день уже был наполнен духом предстоящих рождественских и новогодних праздников. Украшения, акции на искусственные елки, новогодняя музыка. Это было прекрасно! Лиза гуляла между рядами, рассматривая товары и цены. Она не собиралась покупать ничего, кроме дешевенького плавленного сырка, и за ним она отправится в последнюю очередь, а пока — пока — девушка наполнится этой музыкой и настроением. Случайно она зашла в отдел фруктов, и была поражена разнообразием сортов мандаринов и клементинов. Совсем крошки и огромные, больше чем апельсины, желтоватые, зеленоватые, и ярко-оранжевые, на веточке и с листиками, фавориты Лизы. Она долго их рассматривала, иногда кто-то толкал ее — ненарочно — чтобы взять себе фруктов, и Лиза нервно отшатывалась, извиняясь. Один раз она нечаянно толкнула мужчину в возрасте, который буркнул ей что-то в стиле — или бери, или отойди и не мешай другим. Это почему-то ее особенно ранило, и девушка ушла из отдела фруктов, а потом заплакала. Она очень хотела этих мандаринов, и она в теории могла их купить, не такие уж они и дорогие. Но она также видела, как быстро тратятся деньги, когда нет стабильного источника дохода. И она боялась отпустить себя хоть на день, хоть на час. Она боялась покупать. Она шла и плакала, и на нее смотрели своими розово-оранжевыми боками манго из Таиланда и зелеными — манго из Бразилии. Другие покупатели тоже на нее косились, из-за этого было неловко, и девушка, не купив задуманный сырок, ушла из магазина.

В офисе Лера спросила, не нашла ли Лиза других вариантов нужного ей клипа, Лиза ответила, что выходила на обед, и что сейчас поищет. Но все, что она предлагала, критиковалось, и в конце Лера выдала, что недовольна Лизой. “А я зато как тобой довольна, Лера-дай-мне-то-не-знаю-что”, — подумала про себя девушка, но не ответила.

В день, когда истекло две недели с момента начала стажировки, о Лизе все забыли. Она писала и Лере, и Юле, но ей не отвечали. В конце концов вечером ей назначили встречу на следующий день. Лизе не нравилась эта работа, но без нее она так и будет плакать над мандаринами. А так она сможет иногда покупать их себе. Так что если ей предложат контракт, она, Лиза, согласится, пусть это и в разы меньше, чем она получала на своей предыдущей работе.

На комнате для переговоров ее ждали Юля и Лера. Они о чем-то весело переговаривались между собой, обе были в хорошем настроении. Ее спросили, чему она научилась за прошедшие две недели, удрученно констатировали, что она, с их точки зрения, “мало старалась и что от нее ожидали большего”. Лиза не знала, каким образом она могла показать большее, если ей не поручали проектов и все ее задачи заключались в поиске специалистов.

“В общем, мы готовы взять тебя, твой оклад будет $200”, — сказала, улыбаясь, Лера. “Нет, спасибо”, — мгновенно ответила Лиза, потому что тут не о чем было раздумывать. “Тогда пока”, — сказала Лера и ушла.

Юля провела девушку до лифта и неожиданно расчувствовалась. “Извини, что так получилось, — сказала она. — Но здесь очень тяжело работать, ты можешь со своим резюме и опытом найти что-то намного лучше и высокооплачиваемее”. Она обняла Лизу напоследок и ушла.

Лиза так и не купила себе мандаринов.

Тогда ей очень хотелось оставить отзыв на эту компанию и рассказать, что стажеров ничему не учат, что отнимают тонну личного времени (тут Лиза, правда, давала отпор и отключала уведомления сразу как уходила из офиса, но само требование выглядело возмутительно), что много требуют, а как достичь требуемого — не говорят и не предоставляют абсолютно никаких материалов. Но может, так везде? Может, это Лиза недорабатывает? Может, у нее слишком низкие стандарты, и она избаловала себя, и теперь никогда не сможет найти вообще никакую работу?

***

Лиза знала, что попасть в солидную ИТ-компанию — это почти что “золотой” билет в ее стране. Почти что — потому что компания может действительно заниматься разработкой, дизайном или чем-то подобным, но также она использует людей как расходный материал и платит ему из расчета “что б не окочурился за месяц”. Сотрудник — никто, не важно, какие у него компетенции, не важно, сколько пользы он приносит и может принести при правильном подходе. Его могут уволить в любой момент, принудить работать без выходных и без времени на сон. Такой была компания, где Лиза стажировалась незадолго до Нового года. И таких компаний было много. Те, кому в подобной организации довелось поработать, называли их галерами — и это было довольно точное описание.

На деле компания, где стажировалась Лиза, ее нигде не обманула: ей сразу сказали, что времени на себя не остается, что работы очень много, что всегда нужно быть на связи. На день позже ее кураторша ей также пояснила, что обучать она ее ничему не сможет, потому что ей за это не платят и времени у нее нет, и что зарплата очень маленькая не только у новичков, но и у тех, кто проработал в компании несколько лет.

За прошедший без малого месяц Лиза так и не нашла работу. Сейчас она стояла перед мандаринами с веточками и листиками, перед огромными клементанами и крошечными мандаринками. Слушала их запах. Думала, чем сейчас занята Юля — работает ли или у нее выходной.

Девушка взяла еще мандаринов, развернулась и покатила к своему “гнездышку”. Сегодня благодаря странному стечению обстоятельств она может есть их столько, сколько ей захочется.

Курсы, которые дают возможность высказаться

В отделе цветов и комнатных растений было очень прохладно, но девушке хотелось поближе рассмотреть орхидеи, и готовые нераспроданные букеты, и просто срезанные цветы, которые стояли в вазах, готовые украсить или скрасить чей-то день. Сегодня они скрашивали день Лизы.

Справедливости ради, это лето было одним из самых лучших в жизни девушки. Впервые в своей жизни она оказалась без работы — и первый месяц это было прекрасно. Она слетала в Черногорию — тур покупался еще в гораздо стабильные времена пару месяцев назад, когда выгорание уже давало о себе знать, но Лизе казалось, что она перетерпит. В Черногории она замечательно отдохнула и получила тонну новых эмоций, ощущений и знакомств. Вернувшись оттуда, ей не нужно было спешно переключаться на рабочий режим, досадуя, что самые лучшие деньки лета снова пролетят мимо, пока она просиживает перед монитором. Бессрочный отпуск продолжался. В то лето она отключила будильники и вставала, когда ей захочется. Она читала книги ночи напролет, ходила на свидания — это хобби она привезла из Черногории, — гуляла часы и дни напролет, каждый вечер в новом платье, каталась на велосипеде, не ограничивая себя во времени и километраже.

Лиза подошла к высоким вазам с десятками сортов роз. Вот такие, светло-оранжевые чайные росли во дворике монастыря, куда девушка иногда забредала во время прогулок. Вот такие, бело-розовые, подарил ей токсичный, но галантный кавалер — огромный букет, который при этом еще и простоял чуть ли не месяц. Вот такую, огромную и красную, она нашла однажды на скамейке в парке неподалеку от дома и принесла домой — хотелось немного продлить жизнь брошенному цветку.

Спустя месяц каникул проявилась тревога за светлое будущее. Девушка, обновив резюме, стала изучать сайты с вакансиями. Август, жара. Возвращаться к старой профессии она была пока не готова, сейчас ее едва хватало на подработку. А вот сменить сферу и попробовать себя в проджект-менеджменте в ИТ — эта идея казалась Лизе привлекательной уже много месяцев. Она всерьез была уверена, что ее менеджерского опыта ей на первое время будет достаточно — все-таки она организовывала работу отдела в газете, а потом — редакции сайта. Другое дело, что в ИТ она никогда не работала и о разработке ИТ-проектов не имела даже теоретического представления. И еще один момент — ее английский настойчиво оставлял желать лучшего.

Лиза, не откладывая в долгий ящик, нашла курсы с хорошими отзывами и записалась на первый урок — он был бесплатным. По стечению обстоятельств, она умудрилась простудиться в день, когда было назначено занятие, и симптомы проявили себя во всей неприглядной красе прямо по дороге на курсы.

Лиза была упрямой и целеустремленной, и из-за каких-то соплей она не собиралась ничего пропускать. Она купила себе в первой попавшейся аптеке снимающие симптомы таблетки, капли от насморка, бумажные платочки и маску. Выпила сразу две таблетки, и довольно быстро они подействовали — когда она, извинившись, заходила в учебный зал, ее нос был не заложен, а голос был вполне нормальный. Тем не менее, она опоздала, а преподаватель оказался нетерпимым к такому. В итоге она стала “козой” отпущения на все полтора часа занятия.

В части, где нужно было рассказать о себе, преподаватель придрался к ее профессиональной карьере — мол, шансов найти себя в ИТ, особенно в проект-менеджменте, у нее, Лизы, нет, потому что она гуманитарий и у нее, надо же, тонкий мягкий голос. “Вы исполнитель, но никак не менеджер”, — вынес вердикт бизнес-тренер, не вдаваясь особенно в детали. То, что до и после нее о себе рассказывали люди без карьеры вообще, а некоторые даже не могли рассказать о себе связно, преподавателя не смущало.

В части, где нужно было поделиться своими подходами к коммуникации с командой, бизнес-тренеру не понравилось то, что Лиза делилась своим опытом, как он заметил, “без огонька”. У нее был менеджерский опыт в журналистике, и она рассказала про распределение задач и про то, что в случае чего и при возможности, она подстраховывала коллег, у которых возникали проблемы.

“Подход ваш плохой и нерабочий, да вы и сами понимаете, потому что тускло как-то делитесь кейсом, без огонька. Что значит подстраховывать коллег? Вы владеете языками программирования, чтобы дописать код?” — спросил он.

“Нет, но ваше задание было рассказать о подходах коммуникации с командой. Я поделилась своим опытом”.

“Если опыт нерелевантен, то делиться им не нужно. Время не резиновое”, — открыто нахамил ей преподаватель, и Лиза чувствовала себя оплеванной. Это тоже было “цепочное” задание, то есть поделиться теоретическим или практическим подходом должен был каждый.

Если отстраниться, то эта ситуация в среднесрочной перспективе могла бы стать полезной для Лизы. Ранее она всегда была лучшей или одной из лучших в учебных группах. А тут ее чуть ли не унижают, а она не тушуется и дает отпор. Такого опыта ей не хватало и он мог бы быть ей полезен. Но девушка, которая и так была в подавленном настроении из-за плохого самочувствия, решила после этого занятия, что за такое она платить не будет и в тот же день нашла курсы с довольно неплохими отзывами, более коротким сроком обучения и вдохновляющей инфографикой.

Страница курсов подробно и в картинках рассказывала, сколько она сможет зарабатывать на первой работе сразу после окончания курсов (“Мы помогаем нашим выпускникам с трудоустройством!”, — обещал текст), через три месяца работы и через полгода (это была сумма, которую Лиза ни разу не получала даже с учетом всех бонусов на своей предыдущей работе).

Расписание было удобным, местоположение — тоже. Чуть дальше от ее дома, чем курсы со злым преподавателем, но у Лизы пока хватало времени на прогулки, в том числе длительные, а еще у нее была машина. Платить можно было онлайн, и девушка тут же оплатила, а через два дня пошла на первое занятие.

Курсы оказались полным провалом, но со своей главной функцией с точки зрения организаторов — а именно, выкачать как можно больше денег в как можно более короткие сроки — справлялись на ура.

Преподавателем была девушка, которая в первые пять минут самого первого занятия призналась, что выгорела в ИТ и ее тошнит от управления проектами. Судя по качеству ее лекции, к преподаванию она выгорела тоже. Рассказывала она скучно, очень теоретично и “без огонька”, как сказал бы злой преподаватель с прошлых курсов. К Лизе она не придиралась, ей было на нее наплевать — как и на остальных семерых учеников. Когда требовался пример из практики, она ударялась в воспоминания — и почти каждый пример был о том, как ее команда прозевала очередной дедлайн, или как они выпустили в релиз программу с огромным количеством багов, или как заказчик забрал у них проект. Преподаватель не контролировала ход занятий, и иногда они не успевали рассмотреть и половину заявленного в плане урока, потому что скатывались в обсуждения “менеджерского” опыта учеников. Опыт не имел отношения к ИТ, примеры не были полезными, их рассказывали лишь для того, чтобы не выглядеть “неопытными птенцами” — раз сосед справа и слева рассказал, значит, и я не должна/должен молчать. Домашние задания преподаватель тоже не проверяла, а после четвертого занятия вовсе перестала их присылать. Сайт курсов, между прочим, обещал также, что каждый студент выйдет с готовым проектом для проджект-менеджерского портфолио. Этот проект должен был получиться в ходе выполнения домашних заданий, которых не было.

Лиза уже пожалела, что поддалась своей слабости и отказалась от курсов с неприятным, но явно более профессиональным преподавателем. Возможно, если бы она не опоздала на второе занятие, он бы отстал от нее — и она бы в конце концов получила нужные знания. Но, увы, что сделано, то сделано. При этом остальная группа была расслаблена и в целом довольна ходом занятий. Девушки стали приносить на занятия всякие печенья и вафельки, Лиза к своему стыду — тоже, чтобы не отставать от группы, чтобы не думали, что она бедная и не жалели, и самое главное, в надежде, что преподаватель при случае посоветует ей какую-нибудь компанию для стажировки. Все было мимо.

Лиза исправно приходила на каждое занятие и по возможности вела конспект — если было что конспектировать. Но как правило через минут десять после начала урок превращался в стендап, где одновременно пытаются выступить все ее соученики. Лиза не любила никого перекрикивать и все чаще ловила себя на том, что листает анкеты в приложении для знакомств и болтает с незнакомцами, с которыми совпали интересы.

Где-то на середине чудо-курсов она умудрилась найти себе работу по специальности. это было бы чудом, если бы спустя пару дней она не обнаружила, что занимается какой-то ерундой — подбором персонала, оценить компетенции которого она была не в состоянии, и общением в проектных чатах с удаленщиками — чтобы “подбодрить” их вернуться к задаче.

***

Лиза вздохнула и поежилась от холода. В части зала, где находились цветы, поддерживалась очень прохладная температура, чтобы цветы не теряли свою красоту и свежесть.

Курсы обещали ей, что к этому моменту она должна была зарабатывать чуть ли не как среднестатистический программист. Но Лиза была без работы и закрыта в супермаркете. Вот бы взять и написать отзыв в таком ключе:

Все вранье, зарабатывать вы будете копейки или ничего, а за счастье будете почитать нелепую случайность, когда вас закрыли в супермаркете перед большими выходными и вы можете досыта поесть красной рыбы из отдела кулинарии — которая все равно бы испортилась за выходные. А еще никакое трудоустройство вам не предложат, скорее всего, и проекта для портфолио у вас тоже не будет.

Девушка задумчиво покатила на самокате в сторону отдела с мебелью. Хотелось в свое гнездышко и согреться.

Компания без сотрудников

Лиза заварила себе чай — черный, с гвоздикой, корицей и мандаринами. Она отсыпала себе немного в чашку из большой банки: упаковка была защищена лишь совестливостью посетителей супермаркета. Пока чай заваривался, девушка отправилась к отделу, где продавались булочки, пирожные и торты собственного приготовления.

Она никогда не пробовала Рождественское полено — пирог, который в идеале должен “настаиваться” больше недели. Сегодня было самое время исправить это.

В “Шато” были разные “полена”: классическое, сникерс-полено и ягодное полено. Лиза отрезала по большому куску от каждого из имеющихся — и ушла в “гнездышко”. Чтобы было теплее, она еще раньше притащила большой кварцевый выставочный обогреватель и включила его.

Было тепло и вкусно. Чай был великолепен. Классическое полено, с минимумом начинки, оказалось самым вкусным. Оно таяло во рту, и Лиза отчетливо различала вкус добавленного туда коньяка и цитрусовых. Девушка вдруг поняла, что впервые с лета по-настоящему согрелась: ей не нужно было закрываться на кухне и включать обогреватель, который сжигал кислород; не нужно было по часу лежать в горячей ванне; не нужно было даже заворачиваться в плед, хотя тот, в отличие от маленькой кухни и ванны был под рукой.

Лизе казалось, эта осень была особенно холодной: и в смысле погоды, и в духовном смысле. Хотя начиналось все довольно благополучно.

В самом конце августа девушка вдруг нашла работу — пусть с небольшой зарплатой, зато с возможностью получения ценного опыта в управлении проектами.

В то время она находилась в активном поиске всего два месяца, только-только заканчила курсы по управлению проектами, казалось, еще немного — и жизнь пошлет ей возможность для отличного старта в новой сфере. Нужно только начать этот путь, и после испытательного срока она сможет зарабатывать уже столько, сколько зарабатывала на своей прошлой работе, а спустя еще полгода — раза в два больше. Будущее рисовалось ей перспективным. Она не жалела о спонтанном увольнении. Да, пришлось немного затянуть пояс, но ведь кризис — это всегда возможность роста.

В конце августа ей позвонили и пригласили на интервью — офис был в самом центре, на задворках “Шато”, и Лиза тогда посчитала это хорошим началом. Компания оказывала услуги по разработке всего чего угодно — от одностраничных сайтов до приложений для такси. Будущему менеджеру нужно было курировать многочисленные проекты, разбивая их на задачи, подбирая исполнителей и контролируя соблюдение сроков. Все казалось вполне посильным и за счет новизны довольно интересным, и Лиза охотно согласилась прийти пообщаться.

Девушка хорошо помнила тот день. Она немного опаздывала, но все же на пару секунд задержалась перед витриной “Шато”. Совсем скоро ее обновят, а пока темой было беззаботное лето, кабриолет на холмистой дороге, красавица с длинными волосами в широкополой шляпе и солнцезащитных очках за рулем и ее красавчик — друг? парень? муж? любовник? брат? А соседняя витрина представляла собой романтическую летнюю фантазию с воздушными шарами над одной из достопримечательностей родной страны. В корзинах шаров были разные люди — наверное, чтобы охватить разные слои целевой аудитории: вот семья с тремя детьми, вот пожилая пара, вот — компания молодежи. Всем нашлось место, для всех найдется товар по душе в “Шато”, и даже для Лизы. Это сейчас она — едва заметный блик на витрине, зато через пару месяцев она сможет закупаться здесь и набирать чего захочется хоть полную корзину, хоть, чего уж там, тележку.

Улыбнувшись своим мыслям, девушка прошла вдоль здания и свернула в узкую неприметную улочку. Там она немного попетляла в поисках нужного офисного здания, пока не обнаружила, что это — бывший двухэтажный барак. Отреставнированный и относительно крепкий снаружи, изнутри он представлял собой убогое зрелище: лестничная площадка и длинный сквозной коридор ассоциировались со старой больницей. Нужный офис по размерам уступал туалету на этаже бизнес-центра, где до этого работала Лиза. Зато ее возможный будущий начальник оказался гораздо радушнее и, кажется, честнее.

Мужчину звали Антон, на пару лет старше Лизы, довольно симпатичный улыбчивый шатен с прямыми чертами чуть широковатого лица. Девушка сразу вспомнила старый бабушкин телевизор с несколькими крутящимися регуляторами для настройки изображения. Иногда оно растягивалось по горизонтали — вот, что ей напомнило лицо Антона.

Конечно же, она не сказала ему об этом. Зато поделилась, почему она откликнулась на вакансию, по какой причине решила сменить сферу деятельности, и какой у нее уровень английского (очень средний), и какой опыт в ИТ (никакой). В ответ Антон рассказал о своей компании и вакансии — и его рассказ девушку несколько озадачил.

Стоит сказать, что Лиза предварительно посмотрела сайт его компании и удивилась тому, как много услуг там предлагается: и разработка сайтов на разных “движках”, и лендинги-одностраничники, и мобильные приложения разной степени сложности и для разных платформ, и дизайнерские услуги (от простых баннеров до инфографики и анимации), и маркетинг (включая SEO-продвижение, SMM, работу с блогерами), и много чего еще. Молодая компания явно была очень динамичной и девушка ожидала увидеть как минимум несколько десятков сотрудников.

Однако Антон ее огорошил, сказав, что, помимо него самого, есть еще девушка Катя, она проект-менеджер, но сейчас нагрузка выросла и Катя немного не справляется, есть менеджер по продажам Коля, и, если с Лизой все срастется, то будет еще и она. Это весь штат.

“А как же приложения, сайты, дизайн?”, — глаза Лизы полезли на лоб, потому что она было подумала, что это в так-себе качестве делают они сами, но мысль показалась слишком странной.

“А вот для этого нам и нужен еще один менеджер проекта, — Антон слегка сочувственно улыбался, наблюдая за реакцией Лизы. — Ты на фриланс-платформах будешь подбирать для проектов подходящих исполнителей и направлять их ко мне. Когда научишься, за каждый оплаченный клиентом проект, куда ты привлекла специалиста, ты будешь получать процент”.

Потом Антон спросил о зарплатных ожиданиях, предупредив, что его потолок сейчас, когда Лиза еще без опыта, — это 300 долларов в эквиваленте. Этого было очень мало, но девушка знала, что опыт для нее сейчас ценнее всего, и она согласилась, уточнив, сколько она сможет зарабатывать, когда наберется опыта. Антон сообщил, что Катя практически каждый месяц получает больше 1000 долларов — правда, бывают и не очень прибыльные месяцы.

Они договорились, что Лиза начнет с завтрашнего дня.

Девушку очень отталкивал офис — он был просто ужасен. Не то чтобы там было грязно, но уж очень много различного на ее взгляд хлама, большую часть которого можно было бы выбросить. Антон сказал, что она может сидеть в офисе либо с ним, либо с Катей и Колей — там, по его словам, было чище. Лизе предстояло проверить это уже завтра, а пока она оглядывала кабинет Антона, не зная, где найти глазам отдых — от обилия разнородных предметов рябило в глазах: глобусы, календари, огромные баннеры с египетскими пирамидами.

“Эээ, любишь Египет?”, — осторожно уточнила Лиза.

“Ну так себе, есть места и получше. А это все включая мебель осталось от турагентства, которое раньше занимало этот офис”, — раскрыл интригу Антон.

***

Положительным в той работе было то, что она была оплачиваемой. Другим положительным моментом стало некоторое представление о процессе создания сайтов и приложений, которое в итоге получила Лиза. Третьим и, кажется, заключительным положительным моментом стало то, что Антон как-то позвал всех ребят из своей фирмы — всех четверых, включая его самого, Катю, Колю и ее, Лизу — в итальянский ресторан отметить конец квартала. Он все оплачивал, и было довольно вкусно. Правда, Катя бросала на Лизу скептические взгляды, когда узнала, что она совсем новенькая, но в целом ничего обидного она не говорила и неприятных намеков не делала.

На этом полезное и приятное закончилось. Поскольку в офисе для нее места не было, а Лиза и не настаивала на его организации, то Антон разрешил ей работать из дома. Работа была очень, крайне однообразной и скучной. Лиза подбирала по списку исполнителей, написывая в личные сообщения на фриланс-биржах людям с релевантным опытом. Когда получалось кого-то найти, она отправляла контакт человека Антону, и так дни напролет. Иногда Антон поручал ей сделать план по созданию мобильного приложения или сайта — такие задачи девушке нравились больше, но их было немного.

Так прошло две недели, и Антон сообщил ей, что она заработала свой аванс и спросил, как ей удобно будет его забрать — в офисе или где-то в городе. Оказалось, что они живут недалеко друг от друга и мужчина назначил встречу у магазина техники известной марки. На встречу Лиза принесла трудовую книжку, но Антона не было ни в магазине, ни около. Зато прямо напротив выхода, на бордюре припарковался новенький вишневый мерседес, и Лиза подивилась наглости водителя — рядом была парковка с парой свободных мест. Девушка еще раз оглянулась и уже собралась позвонить Антону, как он вышел из этого самого мерседеса и поманил ее.

“Давай в машине посидим, все быстро обсудим”, предложил он и галантно открыл пассажирскую дверь.

Девушка не любила сидеть в чужих машинах. С другой стороны, что он может ей сделать? Она жила в, наверное, самой безопасной стране региона, сейчас они находились в центре столицы этой страны и вокруг было много камер видеонаблюдения. Она села в машину. Внутри она была еще роскошнее, чем снаружи. Лиза привыкла к своей машине — компактному хэтчбеку-пятидверке. Эта же машина была как вип-зал ожидания в приемной президента США. Очень много места, очень приятно глазам. Красиво. Антон сел на водительское сидение и Лиза перестала осматриваться. Он же, казалось, ожидал, что она что-то скажет или как-то отреагирует, но девушка промолчала. Повисла небольшая пауза, после чего она сказала:

“Я принесла трудовую”.

“Отлично, передам ее нашему бухгалтеру, она тебя оформит и расскажет все про оформление зарплатной карточки и что там еще ей от тебя нужно по документам”, — сказал Антон, потом достал кошелек, отсчитал половину обещанной за первый месяц зарплаты и отдал деньги Лизе. Девушка почувствовала себя немного странно — в нехорошем смысле. Понятно, что пока ее не оформили, на карточку получить зарплату она не может. То есть может, но там морока с оформлением договора подряда и Антон, наверное, решил не усложнять. Но ситуация была не очень, Лиза почувствовала себя какой-то содержанкой, хотя Антон ведь выполнил точно все, что пообещал, а передавать деньги лучше не на виду, ведь так?

Антон спросил, как у нее дела с работой, не разочаровалась ли. Лиза сказала, что старается.

“Ну ты имей в виду, что у тебя сейчас легкий режим, часть твоей работы делаю я, а часть — Катя, и ей это очень не нравится, — выдал он, — ты постарайся как-то активнее вливаться”.

Лиза пообещала, скрывая неуверенность. Антон спросил, нужно ли ее подвезти куда-нибудь, девушка сказала, что живет буквально через дом. Они распрощались и Лиза ушла.

По пути она задавалась вопросом, как же она может повысить свою активность. На прошлой работе — редактором сайта — у нее были KPIs, связанные с посещаемостью. Она их перевыполняла почти каждый месяц, потому что разобралась, как увеличить трафик. А здесь нужно активнее — активнее что? Больше людей находить под проекты? Но она вроде только этим и занимается.

И заниматься этим было очень скучно.

Вскоре Антон расширил ее сферу обязанностей. Теперь она должна была “тушить пожары” в чатах с исполнителями. Это значит, что если исполнитель пропал — нужно было его любыми способами найти — звонить, писать на почту и в личные мессенджеры. Если у него конфликт с другим исполнителем в проекте — выступать кем-то вроде модератора. Задание сначала показалось Лизе странным и по сути простым, но по факту оказалось бессмысленным и неподъемным: если исполнитель не хотел общаться — он просто сбрасывал звонок, как только она представлялась. Если хотел — то задача отпадала сама по себе, человек просто делал то, что должен.

Во второй половине сентября начались заморозки, в квартире было холодно, потому что отопление еще не включили. Чтобы согреться, Лиза запиралась на кухне, включала обогреватель-ветродув на максимальную мощность, включала духовку, чтобы приготовить овощную запеканку из продуктов, которые привезла от мамы и бабушки, садилась с ноутбуком на пол рядом с духовкой и напротив обогревателя и пыталась работать. Особого желания и мотивации не было, но что ей оставалось?

Катя все чаще жаловалась на нее Антону. Лиза понимала, что, возможно, ей не зватает компанейскости в общении с исполнителями, она пыталась быть дружелюбной и по совету ребят чаще использовала различные эмодзи в переписке типа солнышка, сложенных в молитве ручек и еще какой-то слащавой ерунды, но воз не двигался с места. Лиза пришла к мысли, что, возможно, вреда от ее работы нет, но и особой пользы тоже.

“А почему Катя никогда не общается с исполнителями, раз у нее так много вопросов ко мне?” — однажды спросила она у Антона.

“Потому что она общается с клиентами. Если я дам ей контакты исполнителей, она уйдет от меня вместе со всей базой, как клиентской, так и фрилансерской”, — честно ответил Антон.

“А что, если исполнитель пропадет на середине проекта?”

“Я плачу им поэтапно, и перед каждой оплатой прошу исходник. То есть если он пропадет, то сделанная работа у нас все же останется”, — поделился Антон тем, как он работает с рисками.

К концу сентября Лиза все еще не была оформлена, хотя она отправила бухгалтеру и сканы нужных страниц паспорта, и вообще предоставила всю нужную информацию. В последний день месяца Антон снова спросил у нее, хочет ли она продолжать с ними работать. Лиза вздохнула и ответила, что, кажется, не хочет. Ей было очень грустно, она досадовала на саму себя, что не смогла “быть активнее”, что не оправдала своих и Антоновых ожиданий. В тот же день он привез ей ее трудовую, вторую часть зарплаты за сентябрь и они распрощались.

***

Делая очередной обход “Шато”, Лиза забрела в отдел детских игрушек. Там был стенд реалистичных моделей машин известных марок, и неожиданно для себя девушка нашла точную копию темно-красного мерседеса Антона. “Надо же, такая роскошная машина и такой пугающе убогий офис, там, похоже, даже и уборщица никогда не мыла пол”, — подумала девушка. Наверное, Антон мог позволить себе найти пару штатных программистов, дизайнера и маркетолога, но из-за необходимости платить налоги он не шел на это и предпочитал нанять одну неопытную девушку, платить ей маленькую зарплату и взвалить на нее поиск десятков фрилансеров, которых в штат брать не было необходимости.

Лиза, которая ежедневно мониторила сайты с вакансиями, видела, что бывший ее шеф снова разместил ту самую вакансию и не снимал объявления вплоть до конца декабря. Может, оно и сейчас активно. А сам Антон ездит на машине, которая стоит как трехкомнатная квартира на главной улице их города. Он неплохой человек, просто выбрал гибкий подход, как делать бизнес с минимумом обязательств перед кем бы то ни было.

Ограничения и открытия

Во второй свой вечер в супермаркете Лиза чувствовала себя более спокойно и растерянно одновременно. Спокойно, потому что впервые она за долгое время вырвалась из своей печальной и безнадежной рутины и смогла посмотреть на череду произошедших с ней событий со стороны. Растерянно, потому что она находилась в эпицентре довольно странной, из ряда вон выходящей ситуации и не могла себе представить, чем это может закончиться. В любом случае до эпилога — хорошего или плохого, оставалось еще более 30 часов, а значит, беспокойства можно отложить.

Девушка вскипятила себе чайник и долго думала, чем же ей поужинать. Проходя в очередной раз мимо кондитерского отдела, увидела желе. Желе девушка обожала, поэтому нагребла себе разных видов — заливное желе на творожной основе, желе с вишнями, персиками и абрикосами, киви, крыжовником и манго, и еще одно желе, разноцветное под говорящим названием “Светофорчик” — на широченную плоскую тарелку, позаимствованную в отделе посуды.

Она долго смаковала каждый вид, пытаясь определить самое вкусное. Желе смешно тряслось, фрукт или ягода внутри казались не похожими сами на себя из-за приобретенной студенистости. Все в итоге оказались вкусными, но первое место Лиза отдала творожному желе с вишней.

Лиза, утолив голод, достала свою книжку и продолжила чтение. Героиня, которая тоже страдала от бедности, но при этом не теряла чувства юмора и любви к жизни, попадала в веселые до нелепости, и немного неловкие ситуации, терпела неудобства от влюбленности в нее молодого человека, которого она так и не смогла полюбить, страдала из-за неразделенной любви к жениху родной сестры. Когда оставалось около трети страниц до конца, девушка отложила ее и уснула. Спала без сновидений, а проснувшись, снова не сразу поняла, где она и почему.

***

Сегодня она знала, чем ей заняться. Лиза быстропо привычке прошлась вдоль витрин, посмотрела на улицу: людей заметно прибавилось, некоторые даже мельком поглядывали на экспозицию в витрине, другие даже дергали входные двери в надежде, что магазин открыт. Лиза стояла прямо напротив прохожего, который, разговаривая по телефону, рассеянно разглядывал витрину. Она помахала ему в надежде привлечь внимание, но он смотрел сквозь нее, продолжая болтать. Он стоял так довольно долго, прохаживаясь туда-сюда и рассматривая различные элементы декораций. Лизе даже казалось, что он и ее видит, и для него она — тоже декорация. А потом он ушел.

Немного раздосадованная, девушка направилась по своим делам.

Где-то за месяцев восемь до своего увольнения она вдруг стала все чаще и чаще бывать в магазинах одежды, каждый раз принося с собой какую-то обновку. Ей нравилось, что она может позволить себе сколько угодно одежды. Ей нравилось перед сном мониторить маркетплейсы с одеждой, добавлять что-то в корзину и заказывать — чтобы потом пойти и, оставив на кассе приличную сумму, принести с собой новый вариант себя. Изысканная леди, бизнес-вумен, спортсменка, романтичная девушка, железная леди, хиппи, уличная стиляга, артхаусная модница, леди-бомж…

До периода шопоголизма Лиза тщательно следила за бюджетом и покупала в основном практичные вещи, которые можно носить каждый день. Однако работая много и получая гораздо больше, чем на предыдущей работе, она в какой-то момент перестала контролировать свои покупки. У нее нет кредитов, есть небольшие сбережения, так почему она не может в этом месяце позволить себе не откладывать, а тратить на себя. И она тратила и в этом месяце, и в следующем. А когда столкнулась с реальностью безработной — испытала все прелести метафорического холодного душа. В режиме экономии ей первое время ничего не стоило не тратить лишние деньги на еду. Кофе с собой она почти никогда и так не покупала, считая это неэкологичным и нездоровым, да и кофе как напиток она особенно не любила. Завсегдатайкой кофеен и других заведений общественного питания она тоже не была — разве что нужно было с кем-то встретиться на нейтральной территории. А вот без новой одежды она очень грустила — благо, было много “старой”, купленной пару месяцев назад, но обновок хотелось. Лиза держалась три месяца.

В начале сентября, получив работу в “компании без сотрудников” у Антона, обнадеженная, она решила, что имеет право на обновку. Однако зайдя в свой любимый торговый центр, она обнаружила, что одежда — дорогая. Раньше она не обращала внимание на цены — главное, чтобы они вписывались в ее бюджет. Но теперь, когда обещанная зарплата за первый месяц была эквивалентна скромным 300 долларам, она не могла потратить условную треть на покупку очаровательной осенней утепленной куртки. Куртка была хорошая, но… Лиза не могла ее себе позволить. И она ушла, решив, что будет носить старую верхнюю одежду.

По пути домой в тот день она задержала взгляд на кричащей вывеске сэконд-хэнда. И неожиданно для себя зашла. До этого она, кажется, ни разу там не была, и подержанных вещей тоже не носила. Ее мама относилась с презрением и брезгливостью к такой одежде, и Лиза долгое время обходила такие магазины стороной. Сегодня она изменила маршрут.

Она долго ходила между рядами, удивляясь тому, как много в таком сомнительном с ее точки зрения посетителей, как много вещей они берут, какие странные модели можно встретить. Лизе нужна была либо куртка либо теплая худи, и неожиданно для себя, она нашла себе худи с логотипом “Пума”, и вещь оказалась хорошего качества, хоть и слегка пахнущая химикатами. Она стоила десять лумеров, что эквивалентно пяти долларам, и эту сумму Лиза могла себе позволить потратить на одежду. И она потратила, и получила удовлетворение, какого не получала от покупок целых образов несколькими месяцами ранее.

А сейчас, запертая в супермаркете, где в том числе был огромный отдел с одеждой, Лиза собиралась устроить самой себе модельный показ с придуманными образами.

“Интересно, кто покупает одежду в супермаркете? — задала Лиза вопрос самой себе, прогуливаясь между рядами. — То есть ты приезжаешь или приходишь пешком за продуктами, а потом прицениваешься и заодно и костюмчик в офис себе берешь?” Одежды было много, и она была разной — целые ряды со свитерами — и мужскими, и женскими, причем, мужские Лизе нравились даже больше, потому что они смотрелись более стильно и выглядели более теплыми и качественными. Спортивные костюмы, спортивные штаны, огромное количество обуви: кроссовки, туфли, садовая обувь, очаровательные резиновые сапожки на каблуке с леопардовым принтом. “Хочу!” — закричала внутренняя, давно подавляемая шопоголичка. “Место!” — осекла ее на полу-желании экономная Лиза, и успокоила тем, что примерить этот шедевр она себе точно может позволить. Всякие платья, юбки, блузки, брюки. Десятки видов футболок, огромная секция с пижамами, бельем, носками и колготками. Что ж, заняться есть чем.

Она начала с романтичных образов — тратиться на них последние полгода она себе не позволяла, а ведь именно романтический стиль долгое время был ее самым-самым любимым. Как же она любила красивые платья и блузки, декольте, оборки, декор, стразы, брошки… Правда, красивые платья ее не любили. У Лизы была коллекция с самыми разными моделями, с разной длиной и для разных случаев. Но стоило ей надеть какое-то из своих прекрасных платьев, как удача волшебным образом отворачивалась от нее: Лиза становилась неловкой, проливала на себя что-то трудноотстирываемое, ударялась о косят двери, попадала в неловкие и двусмысленные ситуации, после которых она хотела провалиться сквозь землю и никогда больше не выходить на поверхность. Ужас! Зато сейчас она может оторваться!

Видимо, благодаря праздникам на вешалках было огромное количество нарядных платьев. Наверное, маркетологи магазина исходили из того, что хозяюшки будут закупаться перед новым годом красной икрой и мандаринами и заодно прикупят себе праздничное платье. Лиза взяла целую гору понравившихся моделей и направилась к примерочным — но потом одернула себя. Серьезно? Если тут камеры, то почему ее до сих пор не выпустили? Так что она расположилась у большого зеркала и принялась за примерку.

У Лизы за всю жизнь было всего два длинных платья, причем одно из них — летнее: каждый день в таком не походишь, а различного рода мероприятия типа приемов в посольствах, банкетов и корпоративов девушка не жаловала. Ей не нравилось смотреть на разодетых людей, которые после пары бокалов начинали откалывать стыдные номера и отпускать сомнительные шуточки. Она также не жаловала пускание пыли в глаза, хвастовство, игру в высшее общество и привилегированность. А вот красивые платья любила.

Первое платье было шелково-гладким и длинным — до самых пят. Черное, на бретельках, с вырезами на юбке до бедер, оно было довольно удобным. Лиза повертелась перед зеркалом. К нему бы еще туфли на высоком тонком каблуке или шпильке, но увы, такой роскоши супермаркет почему-то не предусматривал. Были только стандартные лодочки — ну и ладно, берем что есть! Лиза продефилировала туда и назад, и вернулась к примерке.

Второе платье было бархатным, бордовым, тоже длинным, но с более откровенным декольте — лиф был декорирован стразами, рукава были длинными и заканчивались петелькой — при желании в них можно было просунуть пальцы и тогда получалось платье с недо-перчатками. Смотрелось очень изысканно, и Лиза зачесала волосы на одну сторону, а потом в таком виде продефилировала в другой конец зала за чайной розой. Теперь бы лежать на крышке рояля и мурлыкать какую-нибудь мелодичную, но легкомысленную песенку на ухо красавчику-музыканту. Но в зале не нашлось ни одного рояля, парочка манекенов на витрине могла бы со спины сойти за искомых красавцев, но их от Лизы, как и от прохожих, защищали толстые стекла. Девушка, тем не менее, сходила в отдел мебели и повалялась на разных диванах, полированных гладких столах и в креслах. Красота!

Еще одно платье состояло из основы-комбинации и множества тюлевых слоев — некоторые были тонкими и едва заметные глазу, другие же — жесткими, формирующими каркас. Платье было бело-бежевым, и Лиза даже не сразу поняла, как его носить. Когда же надела, обнаружила себя в центре огромного — чего? — цветка? мотылька? Удивительное платье, какое ожидаешь увидеть на модном показе или в журнале, но никак не в отделе одежды в супермаркете. Жесткая тюль, играющая роль рукавов, сзади превращалась то ли в крылышки, то ли в лепестки, и смотрелось это немного фантастично, но красиво. Лиза долго рассматривала себя и так, и эдак и все не могла налюбоваться. Это было платье-мечта: реальное, но недостижимое, потому что такое платье везде смотрелось бы нелепо, словно Лиза прилетела из какой-нибудь страны бежевых фей или попросту сошла с ума.

У нее оставалось еще в планах на примерку темно-зеленое платье с огромным цветком на плече, алое платье с пышными оборками, коротенькое золотое платье, ассиметричное черное платье на одно плечо и очаровательное бело-серое платье-пачка с плиссированной пышной юбкой — как у балерин. Они все были прекрасными, но Лиза решила их отложить. Платье-мотылек не хотелось снимать, к тому же она понимала, что у нее вряд ли когда-нибудь будет повод надеть такое платье, а покупать, чтобы носить его дома — даже звучит грустно.

Менеджер, занимающийся закупками одежды в супермаркет “Шато” явно обладал (или обладала) прекрасным, исключительным вкусом. Лиза хотела все платья из своей подборки! Каждое было особенным, каждое делало из нее новую Лизу.

В платье-мотыльке Лиза ходила вдоль витрин, рассматривая прохожих, а платье словно отставало от нее. Девушка видела свой размытый силуэт в витрине, а в какой-то момент ее, кажется, заметил какой-то очень симпатичный длинноволоосый молодой человек с той стороны. Он курил вейп и несколько минут загипнотизированно стоял и пялился на нее, а она стояла и смотрела на него, ничего не делая. А потом он ушел.

А ведь они могли бы влюбиться друг в друга с первого взгляда сейчас, потом они бы встретились — случайно — уже на улице, и еще раз влюбились бы, и это была бы ужасно романтичная история. Но куритель вейпа поленился разбираться, кто там за рядом манекенов в торговом зале — еще одна кукла или живой человек. А даже если и живой — ему то что?

Лиза дошла до конца витрины и нырнула в отдел компьютерной и видеотехники. На одном из стендов был выставочный полароид — очень модный ретро-гаджет в последние годы. Лиза взяла его с собой и, найдя самое красивое зеркало в отделе мебели — огромное, метра в два высотой, оно стояло напротив зеркала поменьше, и если то чуть повернуть — да, теперь Лиза в зеркальной бесконечности. Не долго думая, она выбрала наиболее удачную позу и — сделала селфи. На пол упала фотокарточка, которую Лиза поскорее схватила и прижала к себе — с детства она помнила, что фотография проявлялась несколько минут и что главное чтобы она “не засветилась”.

Лиза была не похожа сама на себя. Последний раз она фотографировалась на полароид лет семнадцать назад — совсем ребенком. Она держала в руках карточку и ей казалось, что она совершила прыжок во времени — и она снова ребенок. Чуть подросший, но если не приглядываться, то она видела какую-то Золушку из детского утренника, но со взрослыми глазами.

Она была недалеко от своего “гнездышка”, и отнесла туда и свою фотокарточку, и фотоаппарат. А потом — ох, что тут скажешь — Лиза пошла за шампанским и взяла себе самую красивую бутылку. В отделе посуды она долго и придирчиво выбирала бокал — остановилась на золотистом с напылением “под снег”: новогоднее не придумаешь.

Девушка уселась на столе напротив зеркала — чтобы можно было видеть себя в роскошном платье, отсалютовала себе бокалом, в котором хрустально лопались пузырьки и сделала глоток. Лиза-из-Зеркала подмигнула Лизе-запертой-в-супермаркете: “Это настоящее приключение, чем бы это не закончилось, так выпьем за это!”

И Лиза выпила.

Старая репутация

Потом она вернулась в отдел одежды, очень аккуратно сняла платье, повесила его на плечики и разгладила. Немного пьяная, Лиза хотела веселиться.

Чуть дальше был отдел, посвященный играм и досугу. Лиза только подумала, что было бы хорошо побросать дротики в дартс, как обнаружила десяток развешанных мишеней различного диаметра и дизайна. Дротиков для них не было, но девушка аккуратно распаковала один из покупных наборов — и наигралась от души.

Тогда, после ухода из “компании без сотрудников”, Лиза еще сходила на несколько собеседований. А потом — целый месяц тишины. Она медленно погружалась в болото собственных тревог и переживаний. Казалось, что выхода нет. Казалось, что она заколдована.

Спала она долго, до двух-трех часов дня.

Потом проверяла сайты вакансий, нет ли новых отзывов на ее резюме. Не было ни отзывов, ни просмотров.

Потом отзывалась на появившиеся за последние сутки вакансии.

Потом готовила себе еду. Тогда она много готовила. У нее всегда была картошка и различные домашние закатки из дома, домашние яблоки и яйца, грецкие орехи и мед, овощи, сушеные и маринованные грибы. Были крупы, квашеная капуста, макароны, домашние яйца, домашние яблоки, мука. Иногда она покупала молоко. В то время она почти перестала покупать продукты в магазине за исключением круп, макарон и муки. Но ее еда была довольно вкусной. Она готовила себе овощные запеканки, варила супы, а грибы в них заменяли мясо, запекала яблоки с медом, а еще готовила картошку по-деревенски. Девушка даже испугалась, что может располнеть и старалась больше ходить и бегать — это был ее бесплатный и любимый спорт. Правда, у нее появилась новая беда — Лизе стало некомфортно видеть людей — даже на расстоянии десятков метров, появился страх, что она может встретить кого-то со старой работы и все узнают, какая она неудачница. Она бегала по ночам: в час, два, три часа ночи отправлялась на пробежку вдоль реки.

Потом возвращалась и ложилась спать.

Тогда она и обратилась к одной своей старой коллеге с предложением писать аналитические статьи для проекта, который та курировала. Коллега приняла предложение, и на какое-то время у Лизы появилась еще одна подработка в добавок к той, что уже была у нее с лета.

А однажды у нее зазвонил телефон. Звонил мужчина, он представился, сказав, что они сотрудничали и вел себя так, будто бы они знакомы. Лиза, однако, его не помнила, но допускала, что они могли сотрудничать в рамках информационной поддержки мероприятий — девушка на предыдущей работе всегда публиковала пресс-релизы, которые ей присылали, в специальном разделе, и, кажется, заслужила этим хорошую репутацию среди пресс-секретарей, маркетологов и ивент-менеджеров.

“Елизавета, у меня есть для вас предложение о сотрудничестве. Может, мы подъехали бы к нам в офис для обсуждения?”, — спросил он.

Лиза тогда хваталась за все соломинки, что посылала ей судьба. Девушка подумала, что переговоры и сотрудничество с этим мужчиной имеют все шансы стать хорошей возможностью оттолкнуться от дна, на которое она опустилась.

Бизнес-центр, где была назначена встреча, располагался напротив самого большого в городе закрытого кладбища. Снаружи здание было новым, внутри тоже, но находиться там было крайне неприятно. Не из-за кладбища. То было признано историческим памятником и в студенческие годы Лиза даже ходила туда на прогулки. Какой-то запах — смесь утечки из канализации и еще чего-то даже более тошнотворного — пропитывал фойе перед лифтами и, кажется, каждый этаж. Коридоры были очень узкими, находиться там было некомфортно и из-за запаха, и из-за угрозы, что тебя затопчут — увернуться было попросту невозможно и приходилось прижиматься спиной к стене, чтобы пропустить человека, идущего навстречу.

Лиза зашла в нужный офис. Он был небольшим, зато с огромным количеством потрепанных столов и серых офисных стульев — тоже довольно старых. В углу у окна сидел мужчина — тоже в тон мебели в этом офисе довольно потрепанный и серый — он привстал и помахал Лизе рукой.

Для затравки он похвалил девушку, сказав, что ему нравилось с ней сотрудничать и что сейчас совсем мало кто из редакторов оперативно и безвозмездно может разместить пресс-релиз о важных мероприятиях. По его мнению, он делал очень, крайне важное дело для всей страны. Затем, видя, что Лиза лишь вежливо улыбается, он перешел к делу, и спросил, может ли она сделать для него в формате аналитической статьи анализ рынка, в котором работает его компания. Лиза сказала, что может. Он спросил, сколько это стоит, девушка ответила. Тогда он достал кошелек и дал ей половину суммы.

“Это задаток, хочу, чтобы вы считали нас надежными партнерами”.

Лизе не очень понравился такой подход, она предпочитала сначала делать работу или небольшую ее часть, а потом получать оплату — и как после оказалось, не зря. Но он имел место быть, и она, пожав плечами, взяла деньги. Далее они уговорились о сроках, и девушка ушла.

Она довольно быстро подготовила требуемый материал. “Партнер” поблагодарил и пропал на неделю, чтобы затем, в субботу — она как раз тогда приехала на выходные к бабушке и целый день была занята работами в саду — забросать ее десятком сначала недовольно-обвинительных, а потом гневных сообщений в мессенджере. О случившемся конфликте и о том, что ее работа никуда не годится, она узнала только вечером, когда взяла телефон в руки. К тому времени безответный собеседник уже истек ядом и потребовал деньги обратно.

“Хорошо, тогда я возьму с вас расписку, что вы взяли у меня эти деньги. Я не уверена в вашей репутации и не хочу, чтобы через какое-то время вы стали говорить, что я обманула вас и взяла деньги, не выполнив работу”, — ответила Лиза.

“За деньгами заедет курьер”, — пафосно ответил он. Девушка представила, каким может быть курьер у такого потрепанного “начальника”.

“Без проблем, значит, у него должна быть расписка о том, что он принял деньги”.

Лизе была неприятна эта ситуация, тем более, что недовольство заказчика было обусловлено лишь тем, что в статье не была упомянута роль его компании. Но роль эта, по мнению девушки, была так невелика, что в разрезе рынка всей страны не было смысла о ней упоминать, тем более что при встрече “партнер” ничего об упоминании компаниии и ее системообразующей роли не говорил. Более того, технического задания он ей тоже не дал, ограничившись обтекаемым: “Ну, вы сами знаете, как все сделать”. Деньги, кстати, были относительно небольшие, Лиза специально их отложила, так как задание она на тот момент еще не сдала окончательно и допускала, что может быть все что угодно. В итоге за деньгами он приехал сам, больше девушка с ним никогда не пересекалась.

У статьи, к слову, судьба оказалась хорошей, Лиза предложила ее проекту, с которым сотрудничала с июля, и ее не только взяли, но и заплатили за нее в два раза больше, чем за обычную статью.

***

Лиза подумала, что то сотрудничество изначально в прямом смысле имело неприятный запах, и потому закончилось неприятно.

“Интересно, а какой будет выход из моего теперешнего положения?, — подумала Лиза. — Это положение пахнет и ощущается точно лучше. Вот бы мне не пришлось ничего возвращать!”

Расходы в доходы и снова в расходы

Нужно было подготовиться к завтрашнему дню. Завтра “Ограничение свободы” Лизы должно было подойти к концу. Как ей быть: выйти открыто к сотрудникам, которые откроют зал утром? Или спрятаться в одном из выставочных шкафов, а спустя пару часов после открытия зала смешаться с покупателями и незаметно уйти из супермаркета?

Лиза думала об этом. Шампанское уже выветрилось из ее головы, и она тщательно убирала все следы своего нахождения. Весь мусор она рассортировала на органику, пластик, бумагу и стекло и выбросила в специальные контейнеры в той зоне супермаркета, где готовилась кулинария. Самокат, фотоаппарат и дартс она отнесла в соответствующие отделы и поставила их на те места, где они изначально находились.

На улице еще даже не стемнело, а Лиза не знала, чем заняться.

Она еще раз сходила в часть супермаркета, предназначенную для обслуживания зала, и взгляд ее наткнулся на огромную и с виду совсем новую поломойную машину. Этот специфический транспорт всегда привлекал внимание девушки. Неспешно прогуливаясь в наушниках по торговому центру, она почти никогда не слышала, что машина к ней приблизилась на расстояние меньше метра и следует за ней, а она, Лиза, ей мешает. Тогда девушка отходила в сторону, а машина с флегматичным оператором-клинером следовала по своему маршруту.

У Лизы вообще-то была легковая машина, но проехаться на таком странном устройстве тоже хотелось. “Вот бы помыть пол! Тогда супермаркету совсем нечего будет мне предъявить, наоборот, я сама на них наору за то, что меня закрыли и испортили мой Новый год”, — подумала она.

Девушка посмеялась над этой идеей, однако она заметно улучшила ей настроение. Лиза осмотрела панель управления, на которой было несколько кнопок, их них одна предназначалась для включения, остальные — регулировали скорость и интенсивность мытья, а еще включали режим сушки.

Сзади находился резервуар для воды, который Лиза наполнила до отметки, и маленький бачок для моющего средства. “Мистер Пол” — почти полная бутылка — стоял тут же, и Лиза залила его руководствуясь указанию на этикетке.

Вуаля! Машина включилась и — поехала! За ней оставался слегка влажный след от помытого и даже слегка подсушенного пола. С тихим гудением на второй скорости Лиза въехала в торговый зал. Супермаркет показался ей огромным — если смотреть на него как на пространство, которое следует отмыть.

“Что ж, тогда покатаюсь рядом с местом, где я жила все это время”.

Посвятив этому занятию час, Лиза припарковала машину на том же месте, где она стояла. И вспомнила, как пару месяцев назад пыталась вывести на окупаемость свое собственное авто.

Сервис водителей и попутчиков “Ля-ля-авто” был на слуху у Лизы давно, но пользоваться им ей не доводилось. Однако каждая поездка на машине к бабушке и маме обходилась ей в 50 долларов в эквиваленте. Девушка любила навещать семью, но посвящать родных в свои финансовые трудности она была не готова.

Лиза всегда гордилась своей независимостью, тем, что всего смогла добиться сама без каких-либо связей, подлизывания и прочих неприятных действий. Да, она пока не купила себе квартиру, но однажды обязательно купит. Да, она путешествовала не так много, как ей хотелось бы, но однажды она обязательно объедет весь мир. Да, сейчас она без работы, но она найдет себе работу и будет работать усердно и эффективно. Нужно лишь быть стойкой и внимательной, чтобы не упустить ни одной подходящей возможности.

Одной из возможностей Лиза владела уже несколько лет. У нее была легковой автомобиль, небольшой, не самый новый, но шустрый и довольно надежный. И девушка решила попробовать то, чего никогда не пробовала: зарегистрироваться в сервисе “Ля-ля-авто”, чтобы брать попутчиков. Это позволило бы ей если не получать прибыль от автомобиля, то хотя бы уменьшить расходы на поездки к семье.

Она не очень беспокоилась о том, что ей может попасться в попутчики какой-то преступник. Отзывы на водителей и пассажиров были частью функционала приложения, помимо этого, Лиза решила по возможности отдавать предпочтение пассажирам девушкам и женщинам, а еще внимательно изучать профили будущих попутчиков.

Первые поездки оказались успешными. Она подвозила маму и дочку, потом парня и девушку, потом двух девушек. Пассажиры были ненавязчивыми, Лиза тоже не начинала разговор, и все было хорошо.

Зато однажды она высаживала пассажиров в соседней с бабушкиной деревне и, когда уже собралась уезжать, ей путь перегородила внезапно подъехавшая машина. Причем, свой маневр та провернула так дерзко и нагло, что Лиза едва успела среагировать и нажать на тормоз. Девушка испугалась. За пару секунд, которые потребовались водителю подрезавшей ее машины на то, чтобы затянуть ручной тормоз и выйти из авто, она подумала про налогового инспектора, мафию или конкурентов, которые из-за нее потеряли клиентов.

Ее обидчиком — обидчицей — оказалась энергичная женщина лет шестидесяти.

“Лиза? Ты же Лиза! Это тетя Ира, мы когда-то жили по соседству с твоей бабушкой, а потом переехали”.

Лиза не помнила никаких Ир по соседству, но ей на ум быстро пришло понимание, кто она такая. По соседству с бабушкой действительно когда-то жила пожилая женщина с огромным количеством детей. Они постоянно лазили везде, в том числе по соседским дворам. “Наверное, она дочь той бабушки”, — сложила два и два Лиза.

Девушка не любила наглых людей, а маневр “тети Иры” оттолкнул Лизу. Она натянуто улыбнулась, ожидая, чего этой тетке нужно. Тетка же оказалась напористой, она, увидев, что девушка подвозит людей, решила извлечь из этого выгоду.

“А ты, вижу, часто приезжаешь сюда, да?”

Лиза пожала плечами.

“Так может и моих Колю с Олей будешь брать? Мы заплатим, не думай!”

Лиза, на свою глупость, подумала, что это может быть неплохой идеей. Гарантированные пассажиры, да еще и безопасные — все-таки, их мама была знакомой бабушки, — чем не находка. Она практически не колеблясь поделилась с тетушкой своим номером телефона и уже два дня спустя получила одного из гарантированных попутчиков — упомянутого Колю.

Им оказался болтливый глуповатый паренек на пару лет младше Лизы. Он в первые же пять минут разболтал девушке, что весной отслужил в армии, где набрал десять килограммов, потому что его служба заключалась в сидении на каком-то продуктовом складе, где была безлимитная сгущенка; что ему предложили работать в сторожем на предприятии рядом со столицей, и что зарплата там около 300 долларов примерно, а делать ничего не нужно, и что это хорошо, потому что до армии он работал в колхозе и там зарплата была меньше; что у него была девушка, но что они расстались и что он купил телефон в рассрочку неделю назад; что его друг устроился на работу как у нее, Лизы (девушка рассказывала о своей старой работе так, словно бы она там до сих пор — делиться перипетиями своей безработицы с человеком, которого видишь впервые в жизни было бы, определенно, неразумно), но спустя три месяца он не прошел испытательный срок и его уволили, и теперь он вернулся в родной город и подрабатывает грузчиком — на этом месте Коля отпустил смешок, мол, он изначально не верил и лучше иметь простую и понятную работу за 300 долларов условных чем не иметь никакой. Насчет последнего, в целом, он был прав, но его болтовня порядком утомила девушку.

За таким пустым разговором прошло два часа. Потом Коля вышел в своем городе и гордо протянул Лизе 10 лумеров. Это было на пять меньше, чем обычно Лиза брала за проезд, и на 10 меньше, чем стоил проезд на маршрутке. Девушка вежливо отказалась, не зная, стоит ли упоминать, сколько должно быть заплачено за поездку. Коля же подумал, что поездка с ним доставила Лизе столько удовольствия, что она не хочет он него никаких денег. Он настоял, девушка пожала плечами и уехала.

Она чувствовала себя глупой и использованной.

Зато, судя по всему, следующая поездка должна была окупиться и даже принести прибыль. У нее забронировала одно место женщина, которую она уже однажды подвозила, а затем другая женщина забронировала еще два места. Полная посадка! У Лизы никогда не было столько пассажиров. Вау! Она бесплатно съездит к семье! Но это было еще не все, она из пассажирок после подтверждения бронирования позвонила ей и спросила, есть ли возможность взять еще десятилетнего ребенка? У Лизы была пятиместная стандартная легковая машина, но для бронирования она указывала всегда только три места, чтобы всем было комфортно сидеть. “Это ребенок, но я заплачу за него”, — пообещала та женщина. И девушка согласилась.

Это было плохим решением.

Ее машина никогда не перевозила такого количества пассажиров, и для нее это обошлось дорого.

В день поездки была дождливая погода, чтобы салон не запотел, Лиза включила печку и рециркуляцию воздуха. Через час печка начала периодически отключаться — пять человек в салоне ей было тяжело обслуживать, и каждый раз девушка боялась, что печка сломается окончательно и они не доедут.

Доехали.

А на обратном пути у нее начало что-то постукивать сзади, и после визита на станцию техобслуживания, оказалось, что у нее сломался десяток элементов подвески. Большое количество пассажиров стало лишь катализатором этих поломок, то есть они бы проявились все равно в течение нескольких недель/месяца, но про себя Лиза винила себя за жадность — не стоило перегружать машину — и платила автомеханикам. Поездка из рекордно прибыльной превратилась в рекордно расходную. Проект с попутчиками пришлось свернуть.

***

А теперь девушка думала, что, возможно, она могла бы устроиться на подработку в клининговое агентство. Да, неприятно, но такая работа не требует эмоционального усилия, довольно понятное и в конце ты получаешь удовлетворение, созерцая плоды собственного труда. Заниматься этим можно было бы пару раз в неделю, и это покрывало бы те самые расходы на бензин и, возможно, на мандарины, по которым так скучала Лиза. В свободное время она продолжила бы искать подходящую работу, но уже без паники, что если она вот-вот ничего не найдет, то останется без гроша в кармане. Эта странная и провальная с точки зрения карьеры мысль успокаивала Лизу.

Конференции и собеседования

Вечерело. Девушка заварила себе чай в литровой кружке и пила его, cидя перед витриной в удобном игровом кресле. Людей на улице было много, но на нее по-прежнему никто не обращал внимания. Это тревожило Лизу — вдруг она умерла и это ее призрак два дня болтается по супермаркету? Она даже потрогала стекло витрины на всякий случай, вдруг рука пройдет сквозь. Но стекло было твердым и прохладным.

Супермаркет должен будет открыться завтра. Она так и не решила, будет она прятаться от персонала или выйдет к ним сама и расскажет о случившемся.

Лиза дочитала книгу Доди Смит “Я захватываю замок” и пообещала себе, что выкупит ее с первой же зарплаты. Это одна из лучших книг, которые она когда-либо читала — по сюжету, настроению, характерам, месту и времени действия. Что бы почитать еще? Другую художественную книгу начинать не хотелось — и не потому, что девушка могла не успеть ее закончить — всегда можно скачать электронную версию. Хотелось, чтобы история про девушку, живущую в разрушающемся замке где-то в Англии с отцом в творческом кризисе, красавицей-сестрой, экстравагантной мачехой и братом-школьником и мечтающую стать писательницей, подольше оставалась у ее голове.

Лиза допила чай, отвезла офисный стул на место в отдел офисной мебели. Расставила книжки в отделе книг. И обратила внимание на нехудожественную литературу. Психология, набившее оскомину управление проектами, введение в скрам — метод работы в ИТ, где команда ставит перед собой цели на ближайшую неделю-две, потом анализирует успехи и ставит новые цели.

Лиза недолюбливала профессиональную литературу. Она отдавала предпочтение либо практике, либо живому наблюдению за работой профессионала. Почти все эти книги написаны для того, чтобы стать галочкой для чьего-то самомнения, мол, прочел, я молодец, развиваюсь — ну или хотя бы чтобы порадовать собственно автора такой книги. С другой стороны, художественная литература, которую она обожала с шести лет — с тех пор, как научилась читать “про себя” — дала ей основное представление о жизни, пусть и несколько романтизированное. Этим вечером ей захотелось дать шанс “полезным” книжкам. Что же выбрать?

Быть может, “Скрам. Искусство делать двойную работу за половину времени”? Или “Управление проектами от начала до конца?” Или “Agile: оценка и планирование?” Ох, как были бы полезны ей эти книги в августе и сентябре. Курсы, которые обещали сделать из нее успешного проект менеджера, не дали ей практически ничего. Лиза тогда прочла дополнительно толстенную, скучную и очень сложно написанную книгу по управлению проектами, но по итогу этот учебник оказался устаревшим — так давно уже никто не работал.

Когда девушка поняла, что с Антоном в его компании без сотрудников она не останется, она начала тревожно искать варианты. И тут услужливый Гугл подбросил ей рекламу конференции для новичков в ИТ. “Приходи послушать экспертов, пройти интервью с HR-ами из ведущих компаний и получить оффер!” Конференция была бесплатной, нужно было всего лишь заполнить заявку и дождаться подтверждения. Лиза все это сделала — и вскоре получила приглашение с временем проведения интервью.

Потом оказалось, что за то, чтобы послушать выступления, нужно было платить, но вот интервью были бесплатными. Лиза, которая подготовила краткую 30-секундную презентацию себя на русском и английском языках, с нетерпением ждала своей очереди. Похоже, интервью были тем, для чего и организовывалась конференция — на них было выделено несколько залов, и в каждом из залов одновременно за отдельными столиками проходило по 10-15 собеседований. В фойе толпились сотни новичков, которые надеялись именно сегодня получить свой шанс попасть в ИТ.

Лиза пришла за час до назначенного ей времени и, получив номерок, стояла неподалеку от входа в свой зал. Интервью проходили довольно быстро — 5-7 минут на каждое. Девушку позвали почти на полчаса раньше запланированного времени, и она с легким волнением зашла в зал и нашла своего интервьюера. Им оказалась женщина 35-40 лет, слегка полноватая, с короткой стрижкой и решительным выражением лица. На ее бейдже было указано название самой крупной в регионе ИТ-компании.

“Я ни за что не должна провалиться! Лиза, соберись, это твой реальный шанс. Давай же, сила журналистики, подари мне вдохновение стать самой лучшей интервьюируемой”, — взмолилась про себя девушка.

Женщина не стала слушать Лизину презентацию, а сразу приступила к делу.

— Назовите мне основные стадии работы над проектом.

Лиза назвала.

— Каким может быть ожидаемый инкремент по завершении каждой из стадий?

А вот тут Лиза забуксовала резко и безнадежно. Что такое “инкремент” она понятия не имела.

Девушка вздохнула и, решив не позориться, попросила:

— Не могли бы вы переформулировать вопрос?

— Вам непонятно значение слова “инкремент”?

— Нет, не знаю.

Женщина-интервьюер презрительно хмыкнула.

— Это базовая терминология, как вы собираетесь общаться с командой и заказчиком, если не понимаете значения практически общеупотребимых слов?

— Я изучу.

— Изучайте.

Кажется, это было завершением интервью.

Лиза встала. Но интервьюерша вдруг спросила:

— А английский у вас на каком уровне?

И Лиза окончательно сникла. Она записалась на курсы английского, вложив в них все заработанное в компании-без-сотрудников, и старательно занималась сама каждый вечер, тренируя понимание речи на слух и увеличивая словарный запас. Но пока что она так и не преодолела языковой барьер и топталась где-то на среднем или даже чуть ниже уровне.

— Что ж, удачи вам, собеседование окончено.

Потом Лиза загуглила, что же такое этот загадочный “инкремент” — всего лишь промежуточный результат результат. Почему тогда так и не сказать? Задавалась вопросом она. Видимо, эти айтишники ужасные выпендрежники.

После провального интервью девушка составила для себя список всего, чего она не знает из теории ИТ-проджект-менеджмента — тут ей здорово пригодился предполагаемый план занятий ее же курсов, которому преподавательница следовала только поскольку постольку. Также заодно Лиза изучала и различные подходы и техники в продвижении продуктов — ей это было даже чуть ближе. Последнее иногда вдохновляло ее написать статью для медиа об ИТ и стартапах, с которым она сотрудничала с июля.

Конференция не окупилась, а теперь воспоминания о ней отобрали у Лизы остатки запала читать профессиональную литературу.

“А может, ну его, это ИТ?” — подумала она.

За прошедшие полгода ее источником дохода были гонорары за написанные статьи в то время как доход от управления проектами составил жалкие 300 долларов. “Может, стоит вернуться в свою сферу или что-то смежное? Да, я хотела распрощаться с этим, но пока не получается, и я оказалась в западне, куда загнала себя сама. Да, я боюсь, что надо мной будут подшучивать старые коллеги, мол проголодалась и вернулась, но зато я больше не буду голодать!”

Лиза пришла к решению, что ей нужно найти любую работу — если не в ИТ, то в своей сфере. Последнее не помешает ей просматривать вакансии и откликаться и в конце концов найти что-то подходящее. Из ямы полугодичной безработицы пора было выбираться.

Кто не спрятался, тот не виноват

За окном давно стемнело. Лиза делала заключительный обход всех отделов и помещений, где она была эти два дня своего вынужденного заключения. Нет ли где мусора? Все ли она расставила по местам? Все ли в порядке?

Девушка долго думала, как же ей поступить: спрятаться ближе к утру где-то в шкафу в мебельном отделе и потом тихонько выйти вместе с другими покупателями или же в открытую выйти сразу же, как сюда придет хоть кто-то? В конце концов, это не ее вина, что ее заперли, и что у нее сломался телефон, и что у нее, наверное, были несколько другие планы на Новый год, чем сидеть за витриной двое суток, и что, если бы ей стало здесь плохо и она умерла? “Открытый“ вариант выглядел более разумным и аргументированным, потому что, прячась, она как бы чувствует себя виноватой и хочет скрыться. Но Лиза не хотела внимания к себе и расспросов, не хотела спорить и доказывать, что она хорошая и что она не воровка.

В конце концов девушка приняла решение скрыться. Для этого она установила будильник (взяла его временно в отделе аксессуаров для дома) на два утра и приготовилась с двух ночи лежать в самом большом выставочном шкафу. Перспектива уже сейчас казалась неприятной — там темно и скучно. Да, она может немного приоткрыть створку и читать — в зале с приходом людей включат свет — но что если ей захочется в туалет? Или если она чихнет, и ее услышат, и откроют шкаф? Об этом девушка старалась не думать.

Она уснула очень крепко, и долго сквозь сон не могла понять, что за звук она слышит. Будильник добросовестно взывал к ней, и девушка, отключив его, села на кровати. На автомате она отнесла его туда, где взяла и отключила — чтобы батарея не разрядилась. А потом неожиданно для себя вернулась в постель: будь что будет, завтра она выйдет из тени, пусть и так нестандартно! Пусть она станет посмешищем и попадет в новостные ленты! В конце концов, она ничего не украла, все, что она возьмет с собой — это фотокарточка в зеркалах. Она заплатит, если понадобится, за то открытое вино и шампанское, но больше ей нечего предъявить: остальная кулинария и так пойдет на выброс, и ей ведь нужно было как-то продержаться.

Лиза уснула. Она спала и не слышала, как во всем торговом зале загорелся свет — пришли кладовщики, повара и уборщики. Не слышала, как выругался в своей каморке охранник — оказывается, он, уходя, включил сигнализацию, но каким-то образом отключил все камеры, а его коллеги из охранного агентства даже не обратили внимания на этот нюанс. Не слышала, как включилась поломоечная машина и проехала рядом с ней несколько раз, а уборщик даже не обратил внимания, что на выставочной кровати, среди кучи подушек, спит девушка, а под елкой стоит ее рюкзачок.

Лиза проснулась, когда супермаркет уже заработал. Было ужасно неловко и не по себе. Может, раз уже есть покупатели, ей стоит тихонько встать, забрать свой рюкзачок, надеть куртку, которая лежала в тумбочке рядом, и, побродив для вида по залу, купить что-то и уйти? Но пока она так рассуждала, ее — неужели — заметили. Администратор зала, который обходил отделы непродовольственных товаров, проверяя, везде ли есть ценники и все ли в порядке с раскладкой, обнаружил, что среди подушек лежит… девушка! Она сонно моргала и, кажется, раздумывала о чем-то.

— Вы что тут делаете? Это выставочный образец! А ну вылезайте! Вот люди пошли! Вставайте-вставайте, — торопил ее он, — мне что, охрану звать?

Лиза так и подпрыгнула.

— А она точно на месте? — вдруг возмущением на возмущение ответила девушка. Тон администратора и то, что он был не зол, а удивлен, ее воодушевил и вдохновил на активное общение. — Вообще-то я не могу дозваться ее уже третий день. Меня закрыли тут на все выходные, мой телефон сломался, и я здесь уже третьи сутки!

Обычно Лиза была не склонна к скандалам и обвинениям, но тут она вдруг почувствовала внутреннюю силу и уверенность в своей правоте.

— И пока вы зовете охрану, я возьму и вызову милицию, и напишу на вас заявление. Что, если бы я здесь умерла? Как можно было закрыть в торговом зале человека!

Девушка была готова, что администратор — это кстати был мужчина лет пятидесяти, с добрыми морщинками в уголках глаз — вытащит ее за шиворот из кровати и вызовет милицию, и ее оставят в участке и может даже посадят в тюрьму, влепив ей какой-нибудь взлом с проникновением. Но он заметно растерялся.

— Т-то есть к-как, закрыли? — спросил, запинаясь, он.

— Откуда я знаю, как? Мне перед закрытием сказали взвесить фрукты. Я побежала взвешивать. Пока вернулась, все уже было закрыто. Я кричала и звала на помощь, мой телефон как назло отключился и не включается — можете сами проверить — я звала прохожих, но через витрину меня не было слышно, а из-за манекенов и уличного освещения никто не мог разглядеть, что в торговом зале заперт человек.

Администратор заметно смутился.

— И как вы, с вами все в порядке? Как мы можем вам помочь?

— Да я просто хочу домой! Как еще вы можете мне помочь! — выпалила Лиза, а потом подумала, что, кажется, в этой ситуации очень разумно потребовать компенсации. — Ну и сами подумайте, вы лишили меня двух дней жизни, лишили меня Нового года и праздника, наверное, я могу рассчитывать на какое-то материальное извинение.

Мужчина с ней не спорил, но явно не знал, как поступить в этой ситуации.

Лиза тем временем — она была полностью одета, только обувь стояла под кроватью, а куртка с шапкой лежали в тумбочке принялась обуваться.

Внутри ее немного потрясывало, но неагрессивная рассеянность администратора ее успокаивала.

Девушка обулась, надела куртку и взяла рюкзачок.

— Будем вызывать милицию?

— А вы хотите?

Лиза пожала плечами. Конечно, она не хотела. Она не вор, и ей не хотелось фигурировать ни в каких делах ни в качестве обвиняемой, ни в качестве пострадавшей.

— Мы можем разобраться и так. Я ничего у вас тут не украла, ела еду только из кулинарии, но открывала шампанское и…

Тут он махнул рукой. Кажется, он пришел к какому-то решению.

— Давайте вы оставите свой контакт и мы мирно и без скандалов утрясем этот вопрос?

— Хорошо. Только мой телефон сломался, и я не знаю, сможете ли вы мне дозвониться. Можете также писать мне в мессенджерах, тогда я смогу ответить с ноутбука, или на почту.

Лиза продиктовала свой телефон и email. Администратор провел ее к выходу.

— Может, вам вызвать такси?

Лиза хотела отказаться, но, кажется, такси было бы и правда кстати.

— Я недалеко живу, но было бы хорошо. Я пережила стресс.

— Понимаю. Если вы будете не против, то я соберу вам небольшой продуктовый набор — чтобы вы могли хоть позже, но все же отметить Новый год.

Вообще Лиза обычно не отмечала Новый год, этот и так был исключением, но почему бы и не взять продуктов, если в ее холодильнике практически ничего, кроме пары яиц и уже, наверное, скисшего молока, не было.

— Не буду отказываться, — улыбнулась Лиза.

Администратор тоже ей улыбнулся. Он попросил подождать ее у витрин — там, где она прогуливалась несколько последних дней, а сам позвал кого-то по рации и неразборчиво о чем-то попросил.

Ожидая, Лиза начала беспокоиться: что, если они все-таки вызвали милицию, и сейчас ее будут допрашивать, снимать отпечатки пальцев, обыскивать… Но он ничего не брала и, наверное, в конце концов ее отпустят.

Ждала она не очень долго. К ним подошла девушка в форме продавца с довольно большим пакетом с логотипом “Шато” — все-таки без милиции!

Ей вручили приятно тяжелый пакет, провели к ожидающей машине такси и даже открыли дверь, предварительно уложив пакет в багажник. Кажется, приключение завершилось благополучно!

Вернувшись в квартиру, сразу показавшейся такой безопасной, уютной и родной, Лиза вздохнула с облегчением. Она сразу включила ноутбук и зашла в мессенджеры. Мама на выходные уезжала на экскурсию на несколько дней по рождественским ярмаркам. 31 декабря Лиза, выходя из дома в “Шато” поздравила маму с наступающим, 1 и 2 января та путешествовала, поэтому не заметила пропажи дочки. А вот сестра беспокоилась, она звонила ей несколько раз, видя что Лиза не онлайн. Поэтому девушка спешно написала ей: “С Новым годом! С мной все хорошо. Я нечаянно попала в сюжет новогодней комедии без романтической линии, приходи в гости, есть много еды!”

И сестра пришла, и они ели то, чем щедро ее снабдил администратор “Шато” — красную рыбу, сушеную колбасу, нежнейший камамбер и филадельфию, вкуснейшие ликерные конфеты, разнообразные паштеты, фуа-гра (Лиза всегда мечтала попробовать этот деликатес!), красная и черная икра, брускетта с различными пастами, вяленые томаты, шампанское, бельгийский шоколад, белое вино, прошутто и — неужели — мандарины с листочками!

Лиза долго рассказывала о невероятном происшествии, сестра же призналась, что еще немного и написала бы заявление в милицию, потому что вчера вечером она приходила к ей, Лизе, домой, и обнаружив, что ее нет дома, забеспокоилась еще больше.

Эпилог

А потом у Лизы началась полоса везения.

Сначала ей позвонили по поводу вакансии, на которую она откликалась в самом конце декабря, и пригласили на интервью. Вакансия не имела отношения в ИТ, но и к журналистике тоже. Это была маленькая организация, которая проводила мероприятия и образовательные курсы и нуждалась в услугах по продвижению и ведению социальных сетей. Лиза могла таким заниматься и, когда ее пригласили, сразу же согласилась.

Потом, ближе к концу января, ей позвонили — телефон к тому времени уже успешно починился — с неизвестного номера — это оказался тот самый администратор. Он еще раз извинился и спросил, согласна ли она на компенсацию в размере тысячи лумеров? Лиза была согласна.

Потом ей написал в социальной сети руководитель стартапа из другой страны и предложил очень выгодное сотрудничество — оказывается, он читал ее материалы в медиа, для которого она писала аналитику последние полгода — и очень хочет, чтобы она занялась информационным сопровождением его стартапа.

Через два года Лиза купила квартиру. Тогда же она наконец-то устроилась удаленно на работу в ИТ-компанию.

Через три года она опубликовала свою первую книгу.

Через шесть лет объехала мир и привезла десятки историй для новых книг.

Лиза часто вспоминала время, когда она настойчиво искала работу и боролась с последствиями профессионального выгорания, и — удивительно — это были светлые воспоминания. Это была ее дорога к тому, чтобы научиться работать и выживать в разных условиях, научиться быть гибкой, научиться видеть счастье в том, что есть по умолчанию. Это время сделало ее сильной.