Новый год и после

Глава 1

Утром 1 января провожали с границы в полк восьмую батарею.

Перед самым маршем, выполняя обязанности старшего в боевом охранении, у них застрелился командир орудия Руслан Акназаров.

Бельский с Лебедевым стояли у лежащего, рядом с колонной батареи, тела сержанта и думали каждый о своём. Лебедев, наверное, думал о том, как будет рассказывать его жене и родителям, когда привезёт свой страшный груз на далёкую родину, что Руслан героически погиб, защищая мир от международного терроризма.

Бельский грыз семечки, и, рассматривая простреленный бронежилет на груди Акназарова, сомневался, что он сам выстрелил себе в грудь восемь пуль. Зная о непростых отношениях между башкирами в восьмой батарее, он ничему бы не удивился.

Мелкий снег уже не таял на лице Акназарова, постепенно залепляя глазницы его распахнутых глаз. Снежок запорошил его чёрные короткие волосы, залетал в открытый рот. Ноги его были чуть согнуты, правая рука лежала на бронежилете. Левая, с согнутой кистью, была наклонена в сторону, не касаясь земли.

Санинструктор восьмой батареи младший сержант Джумагазиев деловито надел на руки резиновые медицинские перчатки, сел перед ним на корточки, снял с головы и кинул рядом с телом подшлемник, и попытался стащить через голову Акназарова бронежилет. Не получалось. Он огляделся:

- Блин! Подойдите кто-нибудь. Он уже не гнётся.

Кто-то подошёл. Кажется, ефрейтор Исупов. Вдвоём с Джумагазиевым они стащили с Акназарова бронежилет, и брезгливо, стараясь не касаться окровавленных мест на одежде, раздели его догола, постепенно снимая в замёрзшей крови бушлат, горную куртку, шерстяной горный свитер, футболку, резиновые сапоги, брюки «горника», кальсоны, шерстяные носки.

Сержант Хидиятуллин, батарейный вычислитель, доставал всё из карманов снятой одежды и складывал в небольшой брезентовый мешочек «на тот свет». Он же снял с шеи Акназарова золотую цепочку с мусульманским символом и также положил её в мешочек. Одежду и простреленный, чёрный от крови бронежилет, отнесли к акназаровскому орудию, завязали в плащ-палатку и, через люк заряжающего, закинули в башню.

Башкиры стояли, негромко на своём языке, комментируя происходящее.

Бельский подошёл к стоящему неподалёку, Феде Гильванову, старшему сержанту, заместителю командира первого взвода этой батареи, отсыпал ему семечек:

- Федя, а как это случилось?

Федя пожал плечами:

-Да кто его знает! Мы умылись, поели, собирались уже идти к машинам! Услышали очередь! Тут Вася Исупов прибежал и всё рассказал! Комбат сказал тащить его сюда, готовить к экспертизе, и сразу, по прибытии в полк, с медиками из медпункта везти в морг.

Бельский сплюнул шелуху от семечек:

- Что? Никто ничего не видел?

Гильванов опять пожал плечами и уверенно произнёс:

- Никто ничего не видел!

Бельский отошёл к Лебедеву. Тот раздражённо прикрикнул на столпившихся батарейцев:

- Что стоите? Валите все по местам! Проверить связь, готовность машин к маршу! Через двадцать минут трогаемся!

И, обращаясь к Джумагазиеву, уже спокойнее произнёс:

- Алик! Поторапливайся! Нужно уже ехать. И так час протупили.

Лебедев посмотрел на Бельского. Тот успокоительно моргнул глазами:

- Езжайте, брат! Я позвоню, доложу!

Тот улыбнулся:

- Спасибо, брат!

Джумагазиев ловко, начиная с ног, начал, с помощью Исупова, который пытался выпрямить негнущиеся конечности Акназарова, обматывать тело серебристого цвета блестящей пропитанной специальным составом фольгой. Дойдя до правой руки, Джумагазиев чертыхнулся:

- Блин, кольцо не сняли!

Он кинул моток фольги на припорошенную тонким снегом землю и быстрым шагом двинулся к стоящей ближайшей самоходке. Вернулся с отвёрткой и чем-то ещё.

Бельский удивился. Обручальные кольца обычно не носили.

Лебедь заорал на Джумагазиева:

- Да потом снимете! В морге! Мы что, будем возиться теперь с кольцом?

Джумагазиев возмущённо возвысил голос, разводя руками с пассатижами и отвёрткой:

-Да в морге его раньше нас снимут! Нужно сейчас снимать!

Он недолго возился с обручальным золотым кольцом Акназарова. Умело зажав палец пассатижами, поддевая отвёрткой по кругу, он уже через пару минут, кинул кольцо в «мешочек на тот свет» к другим вещам. И быстро и красиво домотал фольгой Акназарова. Встал рядом, закурил и стал любоваться своим творением:

- Во, мля! Супер! Прям Тутанхамон!

Когда, блестящее серебристое замотанное фольгой тело, действительно похожее на египетскую мумию было готово к транспортировке, несколько человек положили его на носилки и загрузили в кузов подъехавшего «Урала» с имуществом. Когда борт со скрипом и лязгом закрыли, Лебедев махнул Бельскому рукой и запрыгнул в кабину.

Колонна восьмой батареи погудела прощальными долгими сигналами и пошла в сторону пункта постоянной дислокации.

Бельский, оставив за себя техника Хасанова, поехал в пограничную комендатуру. Доложил о случившемся коменданту. С его помощью дозвонился на полковой узел связи, и соединился со штабом дивизиона.

Взял Нурик, затем трубку перехватил начальник штаба Параскевашвили.

Бельский доложил о случившемся в восьмой батарее. Майор принял доклад, поблагодарил Бельского за информацию, призвал усилить индивидуальную работу с личным составом, взять на строгий контроль обращение с оружием и боеприпасами, довести ещё раз меры безопасности при обращении с ними под роспись, побеседовать с каждым, дабы предупредить подобные случаи в батарее Бельского.

Ещё Параскевашвили коротко опросил Бельского по обстановке и довёл, что 12 марта батарею будут менять самоходчики одного из мотострелковых полков.

Договорив с начальником штаба, Бельский попросил соединить кабинет прапорщика Звонниковской. Долго не соединяли. Наконец, Бельский услышал Ольгу:

- Да! Прапорщик Звонниковская!

Бельского почему-то распирало:

- Алло! Посёлок Файзабад приветствует вас!

Она радостно вскрикнула:

- О! Привет, Файзабад! Ты почему пропал? Не звонишь!

Бельский поморщился:

- Ты на что намекаешь? Что я тут гуляю?

Она вдруг насторожилась:

- А и вправду, ты там не нашёл себе кого-нибудь? Какую нибудь девицу-пограничницу?

Бельский вспыхнул:

- Нет! Ты зачем обостряешь? Хочешь меня обидеть?

Ольга язвительно воскликнула:

- Ну, хватит уже дуться как маленькому! Что не скажи, а он уже плачет! Деточка в погонах!

Теперь, раздражаясь, Бельский резко выдохнул:

- Ты там поосторожнее с высказываниями! А то...!

Боже мой! Зачем он это сказал? Её спокойный, ставший чужим и отстранённым, голос в трубке произнёс:

- Денис! Мне теперь кажется, что я не разобралась в тебе. Слишком рано мы сблизились! Наверное, я ошиблась! Подумай там, на досуге вечерком, нужны ли мы друг другу.Пока!

И разговор закончился. Сердце Бельского колотилось. Боже мой! Каждый разговор с Ольгой заканчивается ссорой! Ему стало совсем нехорошо! Что не так получается у него с ней?

Из комендатуры Бельский поехал на батарею. Там новости.

В его отсутствие приехал с колонной пограничников новый старшина, юный паренёк, почти сразу из школы прапорщиков – Костя Щигалёв.

По его докладу Бельский узнал, что он принял должность у дяди Коли Абдуллаева, проводил потом его на «дембель», достроил с оставшимися людьми казарму, слетал в Самару на учебные сборы специалистов войскового тыла, и после всего этого командир дивизиона отправил его к нам на границу.

Бельский внимательно изучил акты, утверждённые Ворошиловым и зарегистрированные в строевой части, и книгу учёта материальных средств, которые новенький старшина принёс с тобой.

Вроде, всё было в порядке, без недостач. Бельский рассказал новому старшине про батарею, особенности службы в этих краях, провёл его по своему хозяйству, представил батарее.

Хасанова он назначил быть у юного старшины наставником в начале тернистого и долгого военного пути в новом статусе.

Ещё через день на границу прибыл начальник разведки дивизиона лейтенант Руслан Махциев. Ворошилов срочно отправил его менять Бельского, набираться в батарее опыта командования людьми и боевой стрельбы.

Ещё несколько дней Бельский, чтобы люди привыкли к Махциеву, провёл на границе.

Наконец, он вертолётом вылетел в полк. Доложил о прибытии Ворошилову.

В разговоре, Ворошилов похвалил Бельского и его людей за построенную казарму, приказал ему оформляться в отпуск и отпустил.

Было уже поздновато. Лебедев был в Башкирии. Хоронил Акназарова. Вагончик стоял на Нижнем Пяндже. Бельского нашёл старшина Слава Шипицин, остававшийся старшим на постройке батарейной казармы и проводил его к ней.

Гордость за себя и своих бойцов распирала Бельского. Он с удовольствием ходил по новым кубрикам, казарменным помещениям. У него теперь появились собственные, обставленные мебелью канцелярия и комната для жилья.

Бельский сел в канцелярии и задумался. Идти мириться к Ольге или нет?

Подумав, обиженно он решил этого не делать.

Бельский лёг на кровать и стал ждать транспорт до аэродрома.