Новый дом

Глава 1

Место, в котором я оказалась, напоминало внутреннюю часть полупрозрачного белого шара. Или большого белого купола, через который не пробиваются прямые солнечные лучи. Под ногами был гладкий тёмный пол с тонким слоем воды, от которой отражалась верхняя часть купола, и создавалось ощущение бесконечного пространства. Собственно, оценить площадь места, в котором я оказалась, тоже было невозможно: со всех сторон было лёгкое белое пространство без намёка на материальные предметы.

Я медленно пошла вперёд.

Не знаю, сколько времени я двигалась и в какую именно сторону, но в какой-то момент заметила справа от себя что-то тёмное. Повернув голову, я увидела край дома. Я направилась к нему. Чем ближе я подходила, тем чётче он становился и словно прорисовывался в этом странном мире. Подойдя достаточно близко, я смогла разглядеть его.

Это был двухэтажный современный дом с большими панорамными окнами. Такие дома обычно встречаются в книгах или фильмах про очень богатых людей, которые покупают себе отдалённые от цивилизации участки с такими коттеджами и проводят там свои выходные. Через большие окна можно было разглядеть всё, что располагалось внутри дома. Всю мебель, зоны кухни, столовой, спальни. Весь дом просвечивался насквозь, но всё равно выглядел уютно. Конструкция была асимметричная, а перекрытия были сделаны из цельного куска дерева. Смесь дерева и стекла всегда вызывала у меня приятные ощущения.

Подойдя ближе к крыльцу, я увидела на нём знакомого мне человека. Моего папу. Он тепло улыбнулся мне, как делал это всегда, когда приезжал из дальней поездки, и поманил меня рукой за собой. Мы обогнули дом.

Удивительно было то, что дом стоял здесь словно случайно, потому что вокруг него не было ни газона, ни деревьев, ни даже дорожки, ведущей к парадной двери. Дом как бы просто стоял посреди белого пространства, словно его кто-то пририсовал, а про остальное забыл.

Обогнув дом, папа указал мне куда-то в сторону. Мой взгляд проследовал в сторону его руки. В том месте, куда я смотрела, начал проявляться зелёный, аккуратно подстриженный участок травы. Небольшие ровные кустики обрамляли его, словно невысокий забор. Посередине полянки стоял красивый гриль, а рядом с ним — два деревянных дачных кресла.

— Эта зона барбекю. Я здесь люблю пожарить мяско, — неожиданно заговорил папа.

Я внимательно посмотрела на него, затем посмотрела на место, где стоял гриль. Мой папа очень любил жарить мясо. На всех семейных поездках за город всегда именно он стоял у мангала. Я старалась составлять ему компанию, когда стала старше, но мне никогда не было понятно, почему он занимался этим, ведь все общаются где-то в беседке, а он стоит тут в полном одиночестве и смотрит на мясо. Но когда я стала старше, я, кажется, начала понимать, почему он всегда выбирал такой досуг в общих компаниях.

— А вот там я ловлю рыбку.

Папа указал рукой в другую сторону. Недалеко от места, где мы стояли, так же, как и полянка для барбекю, прорисовалась ещё одна полянка, но уже с высокой травой. Посередине неё стоял маленький складной стульчик со спинкой, а перед ним был поставлен спиннинг, который, видимо, прямо в эту минуту поджидал очередную рыбёшку.

Мой папа всегда любил рыбалку и часто звал меня или сестру за компанию. Я, конечно, всегда была луковым горем и срывала папе весь досуг. Я то падала в воду, то мне было скучно, а то я хотела есть или спать. Последний раз, когда мы были с ним на рыбалке, он переносил меня через огромную глубокую лужу на себе. Ему было уже за сорок, а мне около двадцати пяти. Я была уже тяжёлая, но он всё равно нёс меня на себе, чтобы мне не пришлось перебираться самой через пятиметровую глубокую затопленную часть дороги возле реки. Сейчас я смотрю на эту ситуацию и не понимаю, почему я не попыталась пройти сама. Я могла снять кроссовки и просто пройти по воде. Пусть мои штаны были бы мокрыми, я бы обсохла на солнце, но тогда эта мысль почему-то не пришла мне в голову. Ну либо папа запретил. Он всё-таки понимал, что несёт за меня ответственность.

Тогда, в нашу последнюю рыбалку, я спросила его, почему он любит рыбачить, хоть и не привозит никогда рыбу домой. Он сказал: «Я люблю ездить на рыбалку, чтобы отдохнуть душой», и это была правда. Папа всегда ездил на рыбалку либо один, либо с нами, с сестрой, либо с братом. Он никогда не уезжал на несколько дней и не брал алкоголь. Он вообще не пил. Рыбалка действительно была для него способом отдохнуть душой.

Когда мой взгляд вернулся из воспоминаний в этот белый мир, в котором теперь жил папа, я обнаружила, что он сидит в деревянном кресле возле двери дома. Я подошла к нему и погладила его по плечу. Он был спокоен. Очень. Он сидел и смотрел куда-то прямо. На вид ему было около тридцати пяти — сорока лет. Я помнила его таким, ещё без седины, без морщин и уставших глаз, полных одиночества и тоски.

Я постояла около него какое-то время, а потом дом и всё, что его окружало, развеялось, как чернила в воде, забрав с собой воспоминания и папу, которого я не видела уже больше трёх лет и, к сожалению, больше не увижу никогда.