Ноев подъезд

Глава 1

«Ноев подъезд»

В подъезде раздался металлический звон. Он множился эхом по этажам, однако чувства тревоги, как раньше, уже не вызывал. Обычный звук, не самый приятный, но уже привычный. Послышались шаги и голоса. Вслед за ними, откуда-то сверху раздался голос: «Дежурные! На выход! ГыПы прибыли!» Несколько человек, в основном среднего возраста, спокойно начали подниматься по лестничным пролетам наверх. Друг за другом, они шли на девятый этаж. Лифт не работал и раздвижные двери на каждом этаже были герметично проклеены. Те двое, что шли вместе, перекидывались короткими фразами. Один пытался шутить, другой пробовал соответствовать.

- Сегодня концерт. Сказали, что в столовке будет.

- Знаю. Как думаешь, Меладзе или Агутин приедет?

- Смешно. Даже смешнее, чем в прошлый раз. Лучше бы Варум, конечно. Ты пойдешь?

- Ну, если не уеду.

- Опять смешно. Куда ты с подлодки денешься.

Легкая пикировка была прервана очередным резким звуком. Это «Старшой» колотил своим падогом по металлическому основанию перил.

- Давайте ребята, поспешайте. Я уже все опрыскал, пора начинать, - этот голос невозможно было спутать с другим. Идеальный голос для правильного руководителя. С одной стороны, командный, конечно, но совсем не командирский. Скорее, требовательно-отеческий. Такие команды и выполнять легче, да и конфликтов меньше, а в замкнутом пространстве это первое дело. Может поэтому обладателя такого голоса, и выбрали старшим по подъезду в свое время. Случилось это 30 месяцев назад.

*

Когда все это началось, никто и не поверил в серьезность происходящего. В течение недели по телевизору рассказывали, что в какой-то далекой стране люди начали заражаться вирусом. Казалось бы, обычное дело, но только в этот раз медицина дала сбой. Сначала не могли определить тяжесть последствий, а потом не смогли найти подходящего лекарства. Нет, конечно, что-то предлагалось в качестве вспомогательных средств, но поскольку смертей становилось все больше, медицина «развела руками» и запросила больше времени. Всем жителям Земли дали строгое указание: сидеть дома, выходить только в случае острой необходимости, беречь здоровье свое и близких. Однако, как это часто бывает, большинство посчитало подобный совет попранием своих свобод и пренебрегло последним. Надо сказать, что в странах, где таких свобод было «пруд пруди», и народ привык, что им можно однополым бракам радоваться и после этого еще и за буйки заплывать, прислушавшихся к указанию, было совсем мало. Они, скорее наоборот, сочли необходимым всячески нарушить любые медицинские советы, а заодно и здравый смысл. Несмотря на непрекращающиеся предупреждения со стороны своих государств, свободолюбивые граждане по-прежнему считали, что их обманывают и подсовывают различные фейки во всех СМИ. У них продолжались карнавалы, фестивали, конференции и съезды, на которых они очень быстро друг друга и заразили неведомой болезнью. Сейчас, то время, называлось «Разгулье».

*

Старшой прокашлялся, чтобы привлечь внимание поднявшихся людей. Напротив него стояли шесть человек, четверо мужчин и две женщины.

-Так, ребяты, гыпы нам отгрузили, время забирать. Напоминаю про технику безопасности. Очки и респы надеть плотно, потом проверить друг у друга. Бокс я уже обработал, так что сразу начинайте. После вноса не жалейте яду и будьте внимательны. Всем проверить ИПы и вперед. Контейнер с заявкой я в боксе оставил, не забудьте его наверх выставить. Да, и люк закрыть насмерть, ясно?

*

Все закивали и начали обычную подготовку. Уже никому не надо было расшифровывать сказанное, ибо, когда на кону стоят жизни, причем жизни всех окружающих, учатся очень быстро. Сокращения пришли сами собой, потому как придумывали названия предметам в мирное время, а использовать начали, практически, в военное. Лексикон не менялся в приказном порядке как у Оруэлла «новояз». Нет, наоборот, изменения шли снизу, так сказать, от конечного пользователя. Ипы это индивидуальные пульверизаторы, они были у всех и висели на ремне через плечо. Жесткая пластиковая литровая банка с пульверизатором, распрыскивающим обеззараживающее средство, в простонародье – яд. Респ, это понятное дело, респиратор. Поскольку вирус, попадая на слизистую поверхность, проникал в организм практически мгновенно и стопроцентно, особенно строго защищали глаза, нос и рот. Во время вноса и выноса, то есть погрузо-разгрузочных работ, делали все быстро, точно и аккуратно, практически не разговаривая. Все, что вносили, называлось гыпами, что обозначало государственную помощь. Там были и продукты, и товары для нормальной жизнедеятельности, и средства защиты, и отлитые пластиковые детали для обработки. Да много чего. На вынос был мусор, уже обработанные пластиковые детали, иногда трупы соседей. Отходы забирали раз в неделю, детали на обработку уже несколько месяцев не привозили, трупов в этом подъезде еще, слава Богу, не было. Старшой открыл дверь и запустил бригаду внутрь, потом прошептал «с Богом, ребятушки», перекрестил последнего в спину и закрыл дверь.

*

Николай Осипович Ножной, так звали Старшого. Он много лет проработал на заводе, дорос до начальника цеха, получил квартиру в новом доме и вышел на пенсию. На заводе он был на хорошем счету у руководства, а у работяг пользовался уважением. Многим он помогал по жизни и советом и помощью, не забывал заслужившим выписывать премии и ежегодно подавал списки на получение квартир для своих подчиненных. Между собой работяги прозвали его Коля Нужный. Несмотря на то, что хромал и пользовался палочкой, мужик он был крепкий и хозяйственный. В общении он был приятен и дружелюбен, в спорах справедлив и беззлобен. На первом собрании жильцов кто-то предложил именно его назначить старшим по подъезду, и поскольку он не отказывался, остальные с чувством выполненного долга проголосовали, и с тех пор, он стал СтаршИм. Однако за месяцы изоляции народный юмор определил ему еще одно прозвище, взяв начальные буквы имени и отчества и последнюю от фамилии, и получив на выходе – «Ной». Родилось прозвище, очевидно, из параллели с библейским спасителем Ноем. Как известно, в каждой шутке есть только доля шутки, и, возможно, люди хотели в нем видеть своего спасителя из той ситуации, куда скатился весь мир, и это упрощало им процесс выживания. Вот этот новый Ной и крестил уходящего в отравленный мир для вноса гыпов. Так было каждую доставку и пока работало.

*

После нескольких недель тщетных предупреждений, просьб и увещеваний народонаселения о самоизоляции, правительства стран перешли к другой тактике. Были введены штрафы за нарушения режима и строгая пропускная система. Многие прислушались и закрылись в своих квартирах и домах. И все-таки немало людей продолжало жить обычной жизнью, игнорируя и строгие указы, и общественное порицание. В соцсетях то и дело появлялись сообщения о том, что никакого вируса на самом деле нет, а паника создается исключительно из чьих-то корыстных интересов. Возможно, что кто-то и вел свою игру, пользуясь пандемией. Кто был выгодоприобретателем, злая государственная машина, правительство конкурирующей страны или кто-либо еще, оставалось тайной за семью печатями, но эти вбросы сделали свое дело. Несмотря на пешие и мобильные патрули, многотысячные штрафы и задержания, по улицам продолжали ходить праздные люди и ездить машины. Именно они и свели пользу от самоизоляции, практически, на нет. Дело в том, что вирус оказался невероятно живучим и, в отличие, от своих предшественников, мог долго существовать, до трех суток, и на неживой материи. Дерево, металл, ткань, бумага, пластик, да практически на всех материалах, что нас окружают. Любой законопослушный гражданин мог выйти раз в неделю за продуктами и в лифте или на ручке подъездной двери подцепить вирус, и затем, принести его своим домочадцам. Машины скорой помощи не успевали доставлять людей в больницы, которые уже были переполнены. Люди лежали в коридорах и холлах, но ужас был не в этом, а в том, что крайне тяжелых больных нечем было лечить. Вакцины еще не существовало. И люди умирали на руках у самоотверженных, но беспомощных врачей.

К тому моменту у законопослушных граждан, беспрекословно соблюдавших режим самоизоляции, банально закончились деньги. Власть выделяла деньги безработным и бизнесменам, помогая сохранить необходимые производства, но из-за бюрократических проволочек, мало кому удалось получить пособие. Собрать достаточный пакет документов, отправить в центры по обслуживанию и ждать положительного решения, многим было не под силу. Размер помощи тоже порождал много вопросов. У трех четвертей населения уже не было денег от слова «совсем». Даже на самое необходимое, на продукты и на лекарства. И страх умереть от голода оказался сильнее, чем страх заразиться, а потому народ начал роптать, и чтобы не было страшно это делать в одиночестве, начались негромкие митинги у подъездов. Это стало причиной очередной волны смертей и, как следствие, введения чрезвычайного положения. Со всеми вытекающими полномочиями и обязанностями. Именно в этот период и закончилось время Разгулья, и начался полный Карантец.

*

В дверь постучали и Ной, стоявший неподалеку, поспешил открывать, но перед дверью остановился и громко спросил:

- Ребяты, люк закрыли? Себя и гыпы не забыли, ядом обработали?

За дверью раздалось утвердительное мычание, и Ной открыл засов. Тяжело дыша, бригада незамедлительно вышла на лестничную площадку, а Старшой сразу закрыл дверь. Потом взял в руку свой ИП и, прицельно в маску, прыснул каждому работнику. Люди недовольно замотали головами, и, поворачиваясь к нему спиной, стали снимать свою защиту. Молодой парень деловито доложил Ною: «Все нормально, дядь Коль, все спустили, разложили, заядили. Засекай время, после ужина разнесем». Это означало, что все коробки с крыши были спущены в люк и расставлены по специально оборудованной, стеллажами, комнате, для удобной обработки, затем все было опрыскано высококонцентрированным раствором и оставлено в таком состоянии на три часа. Как говорится, «обработанного Бог бережет, а необработанного вирус стережет». Старшой одобрительно качнул седой головой и люди, неспешно, начали спускаться по лестнице.

Миновали пролет с мусорной сортировкой, затем восьмой этаж и вышли к «клубу». На пролете между восьмым и седьмым этажами располагался так называемый «мужской клуб». Вдоль стен стояли несколько столов. На них в рабочем беспорядке были разбросаны какие-то журналы и книги, лежала старая подшивка «Советского спорта» за несколько лет. Иногда, во время жарких споров, можно было услышать фамилии Бескова и Лобановского, Черенкова и Демьяненко, Гаврилова и Шавло. Крепкие футбольные болельщики «Спартака» и «Динамо» продолжали вспоминать взлеты и падения своих любимцев, и времена, когда еще не было легионеров, а стадионы были полны настоящими болельщиками, а не беснующимися фанатами. Ближе к лестнице стояла этажерка с инструментами, потом большой огнетушитель, а около него лежал кейс с перфоратором. Такие огнетушители стояли на каждом этаже. Они поступили еще с первыми гыпами. Поскольку именно здесь мужчины занимались ремонтом всего сломанного, то вдоль стен находились разобранные СВЧ-печь и холодильный компрессор, швейная и стиральная машинки, и еще что-то по мелочи. Двое мужчин остановились около разобранной стиральной машины и начали негромкий разговор. Ной, постукивая своей палочкой, подошел ближе и поинтересовался о чем идет речь: «Да вот, барабан лопнул, надо колхозить чего-то» - буркнул в ответ один. Старшой, подойдя ближе, постукал своей «третьей ногой» по корпусу барабана и многозначительно промычал. Второй, мужчина лет 40, подмигнул первому, и, обращаясь к старшому, сказал: «Осипыч, может она на гарантии? У тебя нет телефончика сервиса?» Ной поднял глаза, задумался, и, продолжая что-то вспоминать, ответил: «Да вроде был какой-то, надо дома посмотреть». Дежурные грузчики смачно загоготали. «Да ну вас, нашли время» - Ной понял, что над ним подшутили, повернулся и стал спускаться по лестнице. Шутник предложил заняться ремонтом после ужина, на что услышал: «Я ж тебе сказал, что сегодня концерт будет, суббота ведь. Вроде». Второй продолжал острить: «Ой, извини, у тебя же шаббат, а я и забыл!», - и засмеялся. «Сам ты – вомбат, пошли лучше», - буркнул первый и пошел вниз. Шутник двинулся следом. Его звали Алексей Александрович, но в Карантец соподъездники называли его Леша-Саша. К нему часто обращались со сложными задачами, когда что-нибудь нужно было придумать, что-то починить или рассчитать. Ему нравилось «ломать голову», но придумав решение, он старался исполнение передать более «рукастому» человеку, поскольку самому становилось малоинтересно. В Разгулье он работал руководителем и, в общем, решал похожие задачи, но только на благо коммерческой организации. В новой жизни он нередко принимал участие в концертах и совместных играх, мог что-нибудь спеть и сыграть на гитаре или прочитать смешной рассказ. Раньше бы он не стал этого делать публично, но сейчас все по-другому, по-новому.

*

Новая жизнь началась с введением чрезвычайного положения. Многие ждали его как манны небесной, предполагая, что всем выдадут деньги и отменят обязательные платежи по кредитам и ссудам, за коммуналку и прочие блага цивилизации. Ожидания оправдались лишь частично. Сначала были закрыты большие и средние города, и на въезд и на выезд. Чтобы не допустить многотысячных митингов недовольства на площадях городов власть ввела военные патрули с очень мощными полномочиями. Любой нарушитель попадал под статью и лишение свободы, а родственники получали сообщение, где и сколько он будет отбывать свой срок. Все платежи были отменены, но денег никто никому не выдавал. Вместо этого в каждый дом и в каждый подъезд был доставлен пакет документов с правилами и порядками на период ЧП и четкими указаниями, как подготовить свои дома к приему государственной помощи. Там было указано многое из того, что и сейчас действует, еще больше распоряжений поступало в течение нескольких последующих месяцев. Сейчас новые указания поступают крайне редко и жизнь кардинально не меняют. За несколько дней военные строительные бригады заварили двери всех подъездов, на крышах и чердаках в определенных местах были установлены герметичные люки для приема гыпов. Интернет был отключен, мобильники работали, но лишь в пределах своей области. Ограничение на исходящую связь в течение суток составляло 1 минуту на одну сим-карту. Другие способы передачи данных не работали. Радио- и телевещание функционировало только для передачи экстренной информации. Все, что оплачивалось за счет рекламы, в одно мгновение «приказало долго жить». Электричество, газ и водоснабжение поступали в полном объеме. В городах, мир, в одну неделю, уменьшился до размера одного дома или подъезда. Сколько это продлится, какие будут условия проживания и смогут ли люди выдержать такую психологическую нагрузку? Ответов на эти вопросы ни у кого не было.

*

Галина Ивановна, пухлая, розовощекая и широкобедрая женщина лет шестидесяти жила на 4 этаже. Она всю жизнь проработала поваром в заводской столовой, а когда столовая закрылась за ненадобностью, с легким сердцем вышла на пенсию. Ее вины в закрытии не было, готовила она вкусно. Просто завод прошел модернизацию и вместо людей теперь трудились роботы, которые не приходили на обед. «Ничего личного, только экономика» - сказал ей начальник отдела кадров, ухмыльнулся и попросил написать «по собственному». Она беспрекословно исполнила и тут же получила расчет. Мужа у нее не было, дети разъехались, так что дома готовить было некому, и она начала вязать. Методично и без пауз, по-русски, то есть взахлеб. Пока не началась общинная жизнь в рамках одного подъезда.

Поначалу все жильцы сидели в своих квартирах и ждали скорейшей отмены ЧП. Выходили изредка: получить свою долю продуктов и отнести расфасованный мусор на «сортировку». Расфасовкой продуктов занимался ЛешаСаша, а его дети ему помогали. Разложив по пакетам и контейнерам содержимое гыпов, он подписывал бумажки с номерами квартир и оповещал жильцов. Некоторые приходили сами и забирали, старикам их долю относили его дети. Первое время все готовили у себя дома, как и в прежней жизни. Так было пару месяцев, а может и того меньше. Жильцам очень быстро надоело квартирное однообразие, и они захотели его расширить до размеров подъезда, то есть максимально. Сначала выходили в тамбур просто поговорить, потом и вовсе перестали закрывать тамбурные двери, потому, что воров не было. Все, вдруг и неожиданно, стали своими, ну, или как минимум, не чужими. На этаже было по четыре квартиры, и следующим шагом, стала «дружба тамбурами». После пустых разговоров перешли к более важным, а местами и сокровенным. Затем стали собираться, чтобы поиграть в «дурака» или «крокодила», а после этого поступило предложение пообедать всем этажом. Благо, был повод – день рождения. В отличие от предыдущих времен, люди не стали придумывать отговорки, а напротив, сразу и безоговорочно согласились. Праздник прошел даже лучше, чем ожидалось. Люди притирались друг к другу, изничтожая свои истерики и недовольство, наращивая терпимость и доброту. Происходило это гораздо быстрее, чем можно было предположить. Понимая, что других людей, кроме соседей по подъезду нет, и находясь с ними в контакте практически 24 часа в сутки, люди сплачивались. За ними повторяли их дети, которые, не зная стеснения, бегали по этажам и квартирам, передавая и распространяя эту позитивную привычку под названием «добрососедство». Вскоре подобная практика прижилась на всех этажах. Дальше – больше. На очередном собрании подъезда присутствовали представители от всех квартир. Даже не так. Кроме нескольких стариков и детей, были все. Расположились на двух этажах, на четвертом и пятом. Многие совсем не знали друг друга, и не только по имени, а и, вообще, живет ли этот человек в их подъезде. В Разгулье всем было некогда, и не до того. Сейчас никто не спешил, всем хотелось поговорить со всеми и обо всем. Некоторые пришли со своим собственным планом действий. Говорили долго, несколько часов, потом поступило предложение сделать перерыв и через час собраться вновь. Так и сделали, и на удивление, через час, а кто-то пришел и раньше, все без исключения вернулись для дальнейшего обсуждения своей собственной и общей жизни на неопределенный период. Для всех это было важно. Жизненно важно и необходимо. Много спорили, но старались следить за речью, чтобы ненароком не обидеть друг друга. Особо вспыльчивых осаживал Ной, но тоже без фанатизма, по-отечески. Постепенно крики сошли на нет, эффективность сильно возросла. Выбрали секретаря, и он записывал принятые решения. В спорных моментах прибегали к голосованию. В случае равенства голосов или близкого к этому значения, вопрос откладывали до следующего раза. Провели перепись населения, определили профессию и хобби каждого члена общины. Возможно, так совпало, а может быть это и есть Божий промысел, но среди соседей оказались люди, практически, всех профессий необходимых для полноценной жизни, пусть небольшого, но все же общества.

*

- Баба Галя, а что мы сегодня будем кушать? – спросила Маруся, пятилетняя девочка с 6 этажа. Галина Ивановна преодолела последние ступеньки, и поставила на крайний стол большую кастрюлю, от которой шел пар. Первая смена почти в полном составе сидела за своими столами в так называемой «столовой», расположившейся на лестничной площадке 4 этажа. Несколько разнокалиберных столов с такими же разными стульями и табуретками. Отдышавшись, баба Галя открыла крышку и торжественно огласила: «По многочисленным заявкам соседей сегодня каша гречневая с мясом и соленые огурцы «Армейские! Компот из кураги прилагается». С разных мест послышались одобрительные возгласы, которые утонули в топоте ног. Это с шестого пролета, из «школы», бежали дети. Уроки на сегодня были закончены.

*

Не все и не сразу согласились жить общинно, но уже через несколько недель, практически, не требовалось делить продукты питания поквартирно. Кухня была организована в квартире у Галины Ивановны и в соседней квартире, по необходимости, если не хватало конфорок. Большим разнообразием продуктовые гыпы не отличались, и все-таки питание было более чем сносное. Как говорится: «Госрезерв порожняк не гонит!» Не посещали столовую жители только одной квартиры. Молодая бездетная пара. Мужчине было лет 30, звали его Борис. У него был авторитетный выпирающий живот и два подбородка. Еще до карантина он вел себя как сноб, ни с кем не здоровался, людей вокруг не замечал, парковал своего «коня» очень вольготно. У него был какой-то бизнес и соседи считали, что успешный, отталкиваясь от стоимости приобретений. Его машина, огромный внедорожник, действительно была хороша и стоила, примерно, как квартира. На самом деле, все было несколько иначе. Квартиру он купил на деньги, полученные от продажи квартиры умершей бабушки. С машиной была такая же история, только бабушка была по линии жены. Бизнес требовал постоянных вложений, превышающих доходы. Так бывает. В жизни вообще все бывает. Шли месяцы. Бизнесмен с женой выходили в подъезд на прогулку. Вверх-вниз, вверх-вниз. Большинство жителей основную часть времени тоже проводили в подъезде. Все занимались своими делами, иногда личными, но чаще общественными. Проходя площадку третьего этажа, где с карантинной поры, на расстеленных коврах сделали детскую комнату, собрав воедино все игрушки и игры, Илона, жена Бориса, подняла брошенную куклу и остановилась, в задумчивости, кому бы из копошащихся поблизости детей, ее отдать. К ней подошла Светлана, 17-летняя девушка из 8 квартиры, поздоровалась и поблагодарила ее. Света была очень приятной, открытой и симпатичной. Она присматривала за детьми, это была ее обязанность. «Вы приходите если хотите, вместе будем с малышней заниматься», - очень просто и дружелюбно предложила Светлана. «Хорошо, я приду, спасибо» - очень быстро ответила Илона и взглянула на своего мужа. Тот пожал плечами, давая понять, что он не против. Она уже давно мечтала о своем ребеночке, но Борис считал, что еще не время. А сейчас он вообще думал о другом. Борис хотел сходить в «спортзал», но не мог. Ему было неудобно. Он все ждал, что ЧП скоро отменят и все будет как прежде. Тогда и манеру поведения бы не пришлось менять, но за полгода в карантине изменился только размер его живота, и теперь, брендованная олимпийка застегивалась с большим трудом. А на прошлой неделе его красавец-джип с огромными колесами и превосходной проходимостью был временно изъят военными для собственных целей. Чрезвычайное положение меняет многое. И Борис изменился. Он быстрым шагом вернулся в свою квартиру, где в одной из комнат стояла спортивная скамья со штангой, а рядом лежали наборные гантели и «блины». Сбросил с грифа повешенные брюки и рубашки и начал перетаскивать все свое спортивное добро на площадку пятого этажа, где общими усилиями был организован фитнесс-зал с качалкой. Установив скамью на новом месте, Борис присел на нее, чтобы отдышаться. В зале никого не было. По лестнице поднимался Ной, негромко постукивая падогом. Он подошел к Борису и протянул ему руку: «Николай Осипович меня зовут. Молодец, сынок. Ты заходи, поговорим, если хочешь». Борис пожал его ладонь двумя руками и негромко поблагодарил, опустив глаза.

*

На том эпохальном собрании выяснилось, что в подъезде проживают 13 школьников, из них четверо старшеклассников. Последним было предложено самостоятельно решить, будут они посещать занятия или нет. На четвертом этаже жила учитель русского языка и литературы, а на шестом – английского и французского языков. Совместно с ними и по их настоянию было решено обучать детей в несколько ином стиле, отличном от ЕГЭ –шной программы. 23-летний хакер из второй квартиры вызвался разъяснить детям устройство компьютера и научить пользоваться «офисным пакетом», а Леша-Саша пообещал избавить детей от математической и географической безграмотности. На уроки новой истории было решено приглашать людей, которые будут рассказывать детям об определенных годах своей жизни и своем видении момента. Таким образом, выслушав несколько источников, у детей должно будет сформироваться общее представление с конкретными примерами из жизни. Уроки физкультуры были возложены на Викторию, жену нового «учителя географии», которая также пообещала проводить занятия и для взрослых. Сошлись на том, что этих предметов пока будет достаточно, а остальные знания дети смогут получать в кружках по интересам и на уроках по освоению профессии, чтобы было понимание как работать и как зарабатывать в будущей жизни.

*

Спустя два года после начала изоляции случилось экстраординарное событие в жизни подъезда. Ольга с первого этажа родила мальчика и назвала Иваном. Роды принимала Татьяна Николаевна, терапевт из 36 квартиры. Она и сообщила всему подъезду радостную новость. Нет, все конечно видели и знали, что день родов близится. Однако боялись сглазить и делали вид, что большой животик у этой худенькой девушки выглядит органично и естественно. Пусть так! Все хорошо, что хорошо кончается. Ной по этому случаю, на один из ужинов принес трехлитровую банку картофельного самогона, подкрашенного свеклой. Потом оправдываясь, сообщил, будто напиток найден случайно и стоял у него уже лет пять, с приснопамятных времен, и предложил выпить за Ивана – нового жителя нашего подъезда. После ужина пели песни под гитару, а потом устроили дискотеку. Было весело! Уже поздно вечером, Ною тонко намекнули на одно толстое обстоятельство. Всем было известно, что вечерами Хакер и Света-нянька встречаются на втором этаже, куда народ вынес свои цветы и организовал дендрарий. Им старались не мешать, а если уж и была нужда пройти мимо, то заблаговременно нарочито громко кашляли и чихали. Ною это тоже было известно, и когда ему сказали, что неплохо было бы к свадьбе приготовиться и обыскать всю квартиру в поисках еще чего-нибудь застоявшегося, он усмехнулся и попросил по этому поводу не волноваться.

Надо заметить, что поведение людей очень изменилось. Оно стало бережным, поскольку шар земной здорово уменьшился и невообразимые 7 миллиардов превратились в легкосчитаемые 123 человека. Слабознакомые люди стали друг другу бабушками и дедушками, тетями и дядями, дочками и сынками, внуками, наконец. Молодежь больше не оценивала людей по стоимости смартфона, автомобиля или площади квартиры. Исчезли сотни и тысячи виртуальных друзей, пропала зависимость от «лайков и подписчиков». Никто не кивал на заграницу, на ее продвинутость и нашу отсталость. Из разговоров со старшим поколением у детей появилось понимание всего ужаса пережитого в годы Великой Отечественной войны, размеры человеческих потерь и развала экономики. Открылись глаза на мощь и промышленный потенциал страны, которая уже через 12 лет после страшной войны запустила спутник в космос, и какой огромной ошибкой был распад этого государства в 1991 году и разъединение людей, некогда проживавших в одной стране. Появилось уважение к труду и к людям пожилого возраста, исчезла зависть и повседневный цинизм, неимоверно возросла стоимость каждой человеческой жизни. Повариха Галина Ивановна после застолья по случаю рождения Ивана, в слезах признавалась Ною, что врачу и учителям старается класть порции посытнее, да побольше. Старшой, после услышанного, прижал ее к себе и, шепотом, велел продолжать в том же духе. Нет, это был не рай. Были и склоки и скандалы, но людям жилось легче и проще. И спокойнее.

*

С очередными гыпами пришел приказ подготовить помещение под установку компактных хлебопечей и обеспечить обучение людей. Леша-Саша провел необходимые расчеты и со своими предложениями направлялся к Ною, чтобы все окончательно обсудить и принять решение. Он шел на восьмой этаж и, проходя мимо «школы», задержался. На экране проектора как раз заканчивался фильм «В бой идут одни старики». Побежали титры и дети обратили свой взор на учителя, в роли которого сегодня выступала Лидия Александровна из 30-ой квартиры. Ей было уже далеко за 80, но память и разум ее не подводили, да и дети слушали ее очень внимательно. У нее было высшее образование, и раньше она работала социологом. Ей удалось пережить блокаду в Ленинграде, потом, по работе, она переехала в Горький, да так и осела тут. Учителя чаще других просили ее провести урок по истории того или иного периода. Леша-Саша тоже посмотрел на «историка». Сняв очки и опустив седую голову, она, молча, плакала. Видимо, воспоминания сильнее времени. Особенно такие. Дети молчали, а напряжение в классе росло. Одна семилетняя девочка начала хныкать. Шустрый пацан с третьего этажа заметил «географа» и спросил: «Алексей Александрович, а вы воевали? Можете рассказать?» Остальные дети перевели взгляд на смельчака, а потом, в ожидании ответа, на нового рассказчика.

- Нет, ребята, я не воевал, Бог миловал. И все же я вам поведаю несколько фактов про своего отца, и если даже вы их сейчас не поймете, то потом осознаете наверняка. Так было и со мной. Из всех призванных на фронт 1923 года рождения солдат, домой вернулись только три процента, то есть только три человека из каждой сотни. Два старших брата моего отца погибли на фронте. Им было по двадцать с небольшим лет. Один из них прошел всю войну, был ранен 2 мая 1945 года, за шесть дней до Победы, и умер от ран в госпитале через две недели. Это первое. Второе. Мой отец пережил войну ребенком и так наголодался, что всю оставшуюся жизнь всю еду ел с хлебом. Любую. Даже арбуз и мороженое. И третье. Если за столом кто-то говорил тост, любой, хоть за здоровье, хоть с днем рождения, то отец всегда, каждый раз, обязательно негромко добавлял одну фразу. Он говорил: «Лишь бы не было войны».

В классе стояла тишина. Леша-Саша обвел взглядом класс и начал подниматься по ступеням. Его ждал Ной.

*

Дверь в квартиру Старшого была открыта. Он постучал и, не дождавшись ответа, спросил:

- Осипыч, ты тут?

- Заходи, Лексей, где ж мне еще быть.

Алексей зашел и прошел на голос, на кухню. Ной сидел боком к столу, облокотившись на него рукой. На столе лежал лист бумаги с печатным текстом.

- Осипыч, я по поводу пекарни. Я все посчитал, придется расселить одну квартиру. Еще нужен какой-никакой ремонтик, да и проводку усилить…

Ной поднял глаза: « Ты присядь, Леша, разговор есть. Распоряжение пришло, я еще никому не говорил. Завтра нас будут разблокировать. ЧП отменяют», и пододвинул ему листок с текстом.

*

Вечером того же дня, после ужина почти все обитатели подъезда собрались в столовой на концерт. Женщины сидели на стульях и лавках, мужчины стояли вдоль стен или на лестничном пролете. В подавляющем большинстве номера готовили дети, иногда привлекая для помощи взрослых. Некоторые взрослые, кто посмелее, нет-нет, да и вносили свою лепту. Дети обычно пели песни, рассказывали стихи и анекдоты, либо разыгрывали шуточные сценки. Номера часто повторялись, но поскольку развлечений было, прямо скажем, немного, то зрители не жалели ни слов похвалы ни своих ладоней. В качестве конферансье всегда выступал один забавный мальчик, лет пяти-шести. Он объявлял номера, и это само по себе было номером, вызывающим смех еще до начала выступления очередного артиста. Его конферанс каждый раз содержал одну уморительную фразу, после которой зрители начинали гоготать, вытирать слезы и просить его объявить номер заново, будто бы они его не расслышали. Выглядело это следующим образом. Он выходил на середину воображаемой «сцены» и тоненьким, но торжественным голосом сообщал: «Дорогие зрители! Мы начинаем наш концерт! Вы долго ждали этот день и вот наконец-то он наступил!» Эта фраза звучала перед каждым номером, поэтому со временем у зрителей появилась шутка, что «концерт продолжался не одну неделю». Так было и в этот раз, но после объявления, когда еще звучал смех, к конферансье подошел Ной, погладил его по голове и попросил пока подождать артистов. Ной осмотрел присутствующих, достал сложенный листок, развернул, подержал его, перебирая руками, снова свернул и убрал в карман брюк. Стало тихо.

- Дорогие мои друзья-товарищи! У меня для вас есть новость…

*

Утром по подъезду разнесся крик: «Приехали! Приехали!» Народ разбежался по квартирам, чьи окна выходили во двор. Около их подъезда стояли два военных грузовика и с десяток солдат, около них. Затем к ним подошел офицер и что-то скомандовал, после чего солдатики выгрузили из машины газовые баллоны и газовый резак. Офицер повернулся к окнам и приветственно помахал рукой. В этот момент Ной, находившийся в первой квартире, взял в руку ИП и обрызгал форточку, затем резко открыл ее, снова несколько раз нажал на пульверизатор, и выбросил во двор пластиковую бутылку. Затем закрыл форточку и вновь обеззаразил ее. Офицер с удивлением посмотрел на него и направился к бутылке. Внутри лежал свернутый в трубочку лист бумаги. Вытряхнув бумагу, он распрямил ее и поднес к глазам.

«Мы, жильцы этого подъезда, хотим все оставить как есть. Просим вас обеспечить нас работой. Качественное выполнение гарантируем. Пожалуйста!!!»

Ниже стояли подписи всех жителей подъезда. Рядом с подписью Ольги, мамы Ивана, стояло « +1»

*

Спустя какое-то время офицер по рации докладывал своему начальству и на первом этаже до жильцов долетел обрывок разговора: « Так точно! Так точно! Нет никакой ошибки! Никак нет! Да товарищ полковник, у меня таких подъездов больше половины…»

24.4.2020