Ночной киоск

Глава 1

На одной из пригородных платформ электричек, что на окраине Москвы, уже лет как двадцать стоит газетный киоск, обликом практически бессменный. Днем он ничем не выделяется из окружающей серости промышленных построек. Но с наступлением темноты пространство вокруг преображается – ночь искусно скрывает под подолом своего платья прежний хаос железобетонных джунглей, облекая все в черное. Киоск же, загораясь яркими огнями, одиноко сверкает в самом центре платформы подобно оазису света, отталкивая мрак и тихий страх, ему сопутствующий, и приманивая запоздалых одиночек, бессознательно тянущихся к свету.

За его стеклянными витражами, сотканными из разноцветных обложек журналов и газет, прячется продавщица – кажется, что она, точно как и сам киоск, все эти долгие двадцать лет бессменно просидела за маленьким квадратным окошком, продавая путникам журналы и жвачку за 20р. Конечно, я никогда не видел её лица, одну лишь руку, протягивающую нужный тебе экземпляр третьесортного чтива в обмен на бумажные дары двадцать первого века. Но рука эта всегда оставалась неизменной, и её облик намертво въелся в память – тонкие пальцы с маленьким кольцом, почему-то на указательном пальце, коротко подстриженные ногти с бесцветным лаком, выступающие линии сухожилий на тыльной стороне морщинистой ладони. Это и подтолкнуло на мысль о бессменности бедной продавщицы, проживающей дни безликим статистом, призванным поддерживать игру истинного лицедея.

Сразу и не понять, в чем его сверхзадача. Вопреки кажущейся архаичности, киоск, словно рупор социально-политического развития страны, отражает те видимые и невидимые глазу перемены, что происходят в ней день ото дня. Её взлеты и падения, ошибки и прогрессивные прорывы, страхи и надежды, политическую любовь и экономическое разочарование – все это обязательно найдет отражение в том, какие книги и журналы выставлены и сейчас продаются, что из бесчисленных вариантов возможного ассортимента самодовольно сверкает в первых рядах ярких витрин, что спрятано в глубине невидимого чрева, а что за ненадобностью предано забвению.

В этот поздний час глаза будущих пассажиров последней ночной электрички жадно всматриваются в вереницу названий и символов, имен и картинок, что блекло вырисовываются на стекле под светом ламп, в поисках чего-то родного и важного, чего-то, способного отогнать сон и ненужные опасные думы. Страстно желая слиться воедино с мыслью сотен похожих авторов и раствориться в атмосфере непритязательной интеллектуальности.

Вот седовласая старушка с ветхой сумкой-тележкой, наполненной стеблями каких-то растений, долго всматривается в журнал по садоводству, обложка которого пестрит бессмысленной мешаниной картинок и текста. Вдруг её взгляд, оторвавшись от самозабвенного созерцания, взметается вверх, туда, где под кровлей затаился пикантный журнал с полуобнаженной девушкой в военной форме, и надписью: «С днем победы» на обложке. Тихо ойкнув и перекрестившись, она делает несколько шагов назад, и крепко стиснув ручку своей тележки, уходит прочь, в темноту, через мгновение растворившись подобно видению.

С другой стороны киоска одинокий мужчина в линялой кепке, тенью скрывающей черты лица, в клетчатой рубашке с коротким рукавом и в мятых черных брюках долго рассматривает книжку с простым названием: «афоризмы Фаины Раневской». Взгляд долго остается неподвижен, и кажется, будто мужчина загипнотизирован этим именем. Его руки безвольно висят вдоль тела, а голова слегка наклонена вперед, в попытке подробнее рассмотреть спрятанное по ту сторону стекла. Но когда наконец он пробуждается и подходит к квадратному окошку, бледная рука безликой продавщицы протягивает ему не томик афоризмов, а толстый фолиант в твердом переплете, на котором краем глаза я успеваю заметить следующие загадочные слова: «франшиза как успешная бизнес модель».

Каждый раз волею судьбы попадая на эту станцию я и сам обязательно подхожу к киоску для того, чтобы тщательно изучить содержимое блестящих витрин. Загадочный символизм этого места вновь и вновь зачаровывает меня, не смотря на опыт прожитых лет, убивая всю сентиментальность. Другие пассажиры конечно не замечают страстной заинтересованности в моих глазах, не замечают моего пристального взгляда. И это мне на руку.

Я всегда медленно обхожу киоск по кругу, сосредоточенно всматриваясь, и желая хоть на мгновение пробиться взором сквозь непроницаемый бумажный панцирь, его окружающий, в самое нутро. Но с особенным рвением я всегда осматриваю часть киоска, где за стеклом, подобно музейным экспонатам, выставлены книги – тут есть и нон-фикшн, и фантастика, и даже сборники кулинарах рецептов – все, что может быть интересно широкому читателю. Я прекрасно понимаю, что на витрине представлены самые продаваемые и популярные произведения в своем жанре, те, что всегда на слуху и способны вызвать интерес одним лишь своим названием.

И поэтому с жадностью, больше подходящей уличным торговкам, я заглядываюсь на обложки книг, представляя их содержимое и оценивая тот интерес, что они могут собой представлять. Для меня это важный ритуал, призванный пролить свет на мир, в котором живу. Каждый раз я жду чуда, надеюсь увидеть в витрине что-то действительно стоящее и ценное –философские трактаты, интеллектуальные бестселлеры, или, на худой конец, исторические изыскания француза Гюго. Но всякий раз со мной происходит одна и та же разочаровывающая история – с потупленным взором я медленно отхожу назад, к кромке ночи, изгнанный тиранией пустого слова, и стоя там, словно каменный страж несбывшихся надежд, тихо наблюдаю за теми, кто вслед за мной выныривает из глубин окружающего мрака взглянуть на волшебство загадочного киоска.

В какой-то момент вдалеке замелькал свет от фонаря последней ночной электрички. Маленькое едва различимое поначалу пятнышко света потихоньку разгорается все сильнее, прорезая себе путь в ночи. Короткий сигнал гулкого свистка разгоняет и тишину, спутницу ночи.

Все пассажиры выстроились в ряд вдоль края платформы, покорно ожидая прибытия железного монстра. И я тоже жду, иногда бросая через плечо взгляд на сверкающее величие последнего бастиона света. Скоро и он потухнет, уступив натиску темноты. И тогда до самого рассвета ночь будет полновластной хозяйкой этого места.

Лишь двое, чьи лица и внешний вид разглядеть никак не получается, продолжают свой безмолвный обход, кружась словно в танце вдоль разноцветных витражей. Они не замечают подошедшего поезда, а люди, всего лишь мгновение назад точно так же исполнявшие загадочные па, не замечают их.

Тронувшийся поезд медленно уносит меня прочь, все дальше от платформы и от киоска, со всеми его тайнами и секретами. Какое-то время я еще думаю о нем, мечтая и жалея о чем-то. Но время и расстояние сглаживают в памяти мысли, укутывая беспечной дремой, и я засыпаю. И заснув, навсегда забываю об увиденном. Навсегда, до следующего раза….