Ночной автобус

Глава 1

- Я не люблю "Единую Россию".

Эти слова, сказанные во весь голос в переполненной маршрутке номер двадцать, тащившейся после второй смены с Автозавода в центр, заставили проснуться дремавших в ней пассажиров и посмотреть на произнесшего их маленького человечка лет пятидесяти со старой авоськой в руке.

- Простите, а нам зачем это знать? - поинтересовалась у него интеллигентного вида женщина с помятым от плеча супруга, на котором она только что дремала, лицом.

- Не знаю. Просто так. Поделился вот. Накипело, - сказал маленький человечек и зачем-то махнул авоськой.

- Не любишь, так и выходи из нашего автобуса, - вступила в разговор бабушка с ведром огурцов. - Ишь ты какой выискался смелый!

- Мне домой надо, - сообщил ей человечек с авоськой. - И я билет купил.

- А Родину продал, - с заднего сиденья поднялся явно подвыпивший гражданин, по виду сварщик. Точнее, точно сварщик, потому что в руках у него была сварочная маска. - Щас как дам в рыло!

- Не дадите, - спокойно ответил ему маленький человечек, намотав авоську на кулак. - У меня двенадцатый дан по кун-фу.

- А ты не врешь? - спросил его сварщик и на всякий случай сел обратно на свое место.

- Проверьте. А еще я не люблю Путина.

- Опа-на. - Тут даже водитель маршрутки выключил "Белые розы, белые розы, беззащитны шипы", и в автобусе стало непривычно тихо. Только гулко ревел старенький мотор.

Вокруг маленького человечка сразу образовалось пустое пространство, и он тут же сел.

- Спасибо, а то ноги устали стоять, - поблагодарил он уступившего ему место молодого человека.

- Да как же ты, ирод, жить-то теперь будешь после этих слов? - опять вспыхнула праведным гневом бабушка. - Креста на тебе нет!

- Нет, - согласился маленький человечек. - Я некрещеный. Папа и мама были коммунистами, потому и не крестили. Так что ни в каких богов не верю.

Старушка с огурцами ойкнула и перекрестилась.

- А я вот не люблю вареный лук, - почему-то сообщил всему автобусу молодой человек, уступивший свое место маленькому человеку с авоськой, поправляя сползавшие на нос очки.

- Смело, - одобрил его маленький человечек. - Так потихоньку и вырастает гражданская активность у нашей молодежи.

- Конечно, - сказал тогда сварщик. - Сегодня он не любит вареный лук, завтра Путина. Щас как дам в рыло!

Тут в разговор вмешался водитель маршрутки. Судя по акценту - кавказец.

- А мне все равно, кто тут что любит. Главное, чтобы за проезд заплатили. И вино на задних сиденьях не пили.

- А ты не кури у себя там, и мы тут пить бросим, - ответил ему сварщик и бросил в открытое окно пустую банку из-под пива. - А то щас тебе рыло начистим, раз уж этому с двенадцатым разрядом не получается.

Водитель резко дал по тормозам, остановил автобус и открыл двери.

- Значит, так. Бабка с огурцами выходит. За ней работяга с заднего сиденья и очкарик. И только потом мы продолжим движение.

- Это произвол, - возмутился сварщик. - Следующий автобус только утром. И почему этого с авоськой из пятой колонны не выселяют?

- Потому что их мало. И меня тоже мало. Но мало плюс мало будет много. К тому же гражданин знает кун-фу, - разъяснил водитель маршрутки.

Мнения пассажиров тут же разделились. Однако большинство было на стороне водителя, так как хотелось уже во что бы то ни стало попасть домой, и судьба выселяемых из маршрутки их уже не волновала. Но тут в ситуацию вмешался маленький человечек с авоськой:

- Давайте так. Никто никуда не выходит. Сварщик приносит свои извинения водителю, бабушка дарит ему несколько огурцов, от нее не убудет, а очкарик просто попал под горячую руку и ему ничего не надо делать.

Водитель вышел из автобуса, попинал скаты, выкурил сигарету, успокаивая нервы, и снова уселся за баранку.

- Ладно. Убедили. Работяга, бабка и очкарик прощаются. Едем дальше. Только про политику больше не надо, а то точно никуда сегодня не попадем. Пассажиры сразу захлопали в ладоши, а водитель завел мотор и включил музыку.

- Я не люблю "Белые розы", - тут же громко на весь автобус сказал маленький человечек с авоськой.

Пассажиры вежливо молчали и смотрели в темные окна. Водитель чертыхнулся про себя, выключил магнитолу, и автобус наконец-то поехал дальше по намеченному маршруту.