Ночь прошла в пути.

Глава 1

Путешествие началось с первой секунды, как только мы захлопнули багажник. Дая поправила зеркало заднего вида, пристегнулась и повернула ключ зажигания. Двигатель мягко заурчал, и она, бросив на меня короткий, но полный предвкушения взгляд, сказала:

— Ну что, Артём, погнали?

— Погнали, — кивнул я, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье.

Город закончился быстро. Мы выехали на трассу, и мир за окном стал просторным и бесконечным. Поля сменялись перелесками, перелески — снова полями. Дая вела уверенно, одной рукой держа руль, а второй то и дело поправляла выбившуюся из-под резинки прядь каштановых волос. Я смотрел на неё и не мог оторваться. Она была в своей стихии. Сосредоточенная, но расслабленная. Настоящая.

— Чего ты улыбаешься? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Просто так. Ты красиво ведёшь.

— Скажешь тоже, — она чуть покраснела, но я видел, что ей приятно.

По радио заиграла старая песня, и Дая тут же оживилась:

— О! Я обожаю эту! — она прибавила громкость и начала тихонько подпевать, слегка пританцовывая плечами. — «И снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева…»

Я подхватил, и мы нестройным дуэтом проорали припев, а потом рассмеялись.

Внезапно перед нами подрезался какой-то лихач на тонированной «девятке». Дая ударила по тормозам, вдавила клаксон и выдала такую тираду, что я заслушался.

— Да куда ж ты прёшь, курица общипанная! Ослеп, что ли?! Ты права купил или в лотерею выиграл?! — она сердито нахмурилась, но уже через секунду выдохнула и сама усмехнулась своей вспышке. — Прости. Накипело.

— Ничего, — я поднял руки в примирительном жесте. — Мне нравится, когда ты такая.

— Какая? Боевая?

— Живая.

Она закатила глаза, но улыбнулась краешком губ.

Через некоторое время я заметил, что Дая стала моргать чаще обычного. Она уже не подпевала, а просто молча следила за дорогой, чуть прищурившись. Пальцы, до этого легко лежавшие на руле, теперь сжимали его крепче, а сама она вытянула шею вперёд, будто пытаясь разглядеть, что там, за горизонтом.

— Устала? — спросил я.

— Есть немного, — призналась она. — Глаза уже не те. Мелькание это… утомляет. Я уже и позы меняла, и спину ровнее держала — всё равно тяжело.

— Давай я поведу. Всё равно мне пока делать нечего.

Она с сомнением посмотрела на меня, но потом кивнула:

— Хорошо. Только аккуратно, ладно?

— Я всегда аккуратно.

— Ага, рассказывай, — она хмыкнула, но уже сворачивала к площадке для отдыха.

Мы вышли из машины. Утро было в самом разгаре. Пахло разогретым асфальтом, свежей травой и бензином. Вдалеке гудели фуры. Дая с наслаждением потянулась, высоко подняв руки, и солнечный свет очертил её фигуру. Я засмотрелся.

— Держи, — она неожиданно бросила мне ключи, и я поймал их на лету. — Давай, капитан, показывай, на что способен.

— Принято, капитан, — отрапортовал я, и мы поменялись местами.

Теперь за рулём был я. Сначала было непривычно, но я быстро освоился. Дая сидела рядом, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Мы болтали о всякой ерунде, обсуждали планы на поездку, спорили, где лучше обедать. Потом она включила радио погромче, нашла волну с ретро-музыкой и начала тихонько подпевать.

— А ты знаешь, что у тебя очень красивый голос? — спросил я.

— У меня обычный голос.

— Нет. Он мягкий. Как у кошки, когда она мурлычет.

— Сравнил, — она рассмеялась. — Ладно, спасибо.

Постепенно её ответы становились всё короче, голос — тише, а потом она и вовсе замолчала. Я скосил глаза и увидел, что её голова начала клониться к плечу. Солнце уже садилось, заливая салон оранжевым светом. А когда наступила ночь, я услышал сзади ровное, глубокое дыхание.

Она перебралась на заднее сиденье во время нашей остановки на заправке — сказала, что хочет вытянуть ноги. И теперь спала там, свернувшись калачиком, поджав руки под щёку. Я снял свою толстовку, накрыл её и аккуратно подоткнул края, чтобы не дуло. Она пробормотала что-то неразборчивое и прижалась щекой к моей ладони. У меня внутри всё перевернулось. Я поправил одеяло ещё раз и вернулся за руль.

Ночная трасса — это особый мир. Бесконечная тёмная лента под колёсами, редкие огни встречных машин, мерцание далёких вышек. Радио тихо играло что-то из девяностых, и я, чтобы не заснуть, принялся вполголоса подпевать. Сначала стеснялся, потом вошёл во вкус и даже начал выводить рулады. В какой-то момент мимо пролетел грузовик, обдав нас воздушной волной, и я выругался сквозь зубы:

— Ты, смотрю, Шумахер на пенсии — всё никак не угомонишься!

В зеркале заднего вида было тихо. Дая не просыпалась.

Часы тянулись бесконечно. Я чувствовал, как усталость по капле наполняет тело. Сначала заныли плечи, потом спина, а потом начали слипаться глаза. Я опустил стекло, впуская холодный ночной воздух, сделал радио громче, даже начал напевать какую-то дурацкую песенку собственного сочинения:

— «Мы едем-едем-едем в далёкие края, хорошие соседи, счастливые друзья… нам весело живётся, мы песенку поём, а в песенке поётся о том, как мы живём…»

Я усмехнулся сам себе. Бред, конечно. Но бред помогал не заснуть.

В шесть утра небо начало сереть. Я чувствовал, что держусь из последних сил, но сдаваться не собирался. Мы почти на месте.

Сзади раздался шорох. Дая села, сонно огляделась. Она посмотрела на пустое водительское кресло перед собой, потом на спинку сиденья, потом — в зеркало заднего вида. И встретилась со мной глазами. В её взгляде читалось непонимание, которое быстро сменялось осознанием и тревогой.

— Артём?.. — голос был хриплым. — Ты что, всю ночь?..

— Ну… — я попытался сделать вид, что всё в порядке, но мой собственный голос звучал как из бочки. — Ты так сладко спала. Жалко было будить.

— Ты с ума сошёл?! — она перегнулась через спинку переднего сиденья и вцепилась в неё руками, вглядываясь в моё лицо. То, что она там увидела, ей явно не понравилось. — Останови машину. Немедленно!

Я не стал спорить. Мы свернули на обочину, и я наконец заглушил двигатель. В ушах тут же зазвенела тишина. Дая пересела вперёд и теперь сидела, повернувшись ко мне всем корпусом.

— Ты на себя в зеркало смотрел?! У тебя глаза красные, как у кролика! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Это же опасно, Артём! Ты мог уснуть за рулём! — её голос срывался от переживания.

Я молчал. Потому что она была права. Я действительно мог уснуть за рулём. Я действительно переоценил свои силы. Но я просто хотел, чтобы она выспалась. Хотел, чтобы она отдохнула. Хотел, чтобы ей было хорошо. И я даже не жалел об этом.

— Прости, — тихо сказал я. — Я просто не хотел тебя будить.

Она замолчала. А потом вдруг подалась вперёд и обняла меня. Крепко-крепко. Я почувствовал, как её плечи чуть вздрагивают.

— Ты дурак, — прошептала она мне в ухо. — Самый лучший дурак на свете. Но больше так не делай. Обещай.

— Обещаю, — выдохнул я, уткнувшись носом в её волосы. Они пахли дорогой и почему-то ромашками.

— Так, — она резко отстранилась и деловито вытерла глаза. — Теперь слушай сюда. Мы сейчас находим ближайшее кафе. Ты ешь. Много ешь. Пьёшь кофе. И после этого — на заднее сиденье, спать. Я поведу. И не спорь. Это приказ.

— Есть, капитан, — слабо улыбнулся я. Спорить действительно не было сил.

Мы нашли небольшую придорожную забегаловку. Внутри пахло выпечкой и жареным беконом. Дая заказала нам полный завтрак: яичницу, блинчики, тосты, два кофе. Я пытался возражать, но она только отмахивалась. За столом я почти клевал носом. Дая подвинула ко мне тарелку и строго сказала:

— Ешь давай. Тебе нужны силы. Смотреть на тебя страшно.

Я послушно жевал, а она сидела напротив, пила кофе и рассказывала какие-то смешные истории из детства, чтобы меня взбодрить. Один раз я даже рассмеялся с набитым ртом, и она сказала:

— Вот! Уже лучше! А то бледный, как поганка.

— Спасибо за комплимент, — пробурчал я, но был ей благодарен. За заботу. За кофе. За её голос.

Когда мы вышли из кафе и я машинально направился к водительской двери, она взяла меня за плечи, мягко развернула и подтолкнула к заднему сиденью.

— Нет уж. Ты на сегодня навоевался. Ложись.

— Да я уже почти…

— Артём. — Она скрестила руки на груди. — Ложись. Или я обижусь.

Я залез на заднее сиденье. Она укрыла меня толстовкой, поправила подушку, которую мы предусмотрительно взяли из дома, и легонько погладила по голове.

— Спи, — сказала она. — Я разбужу, когда приедем.

Я хотел что-то ответить, но веки налились свинцом. Я провалился в сон ещё до того, как она выехала на трассу.

Дая вела машину. Я этого не видел, но знал — она снова сидит прямо, снова сосредоточена, снова тихо подпевает радио и хмурится на лихачей. Она справится. Она всегда справляется. С этой мыслью я уснул окончательно.

Проснулся я от лёгкого прикосновения к плечу.

— Артём. Просыпайся. Приехали.

Я открыл глаза. Солнце стояло уже высоко и светило в окно. Машина стояла на парковке перед большим светлым зданием. Дая сидела, обернувшись ко мне, и улыбалась. В её улыбке были тепло и гордость.

— Ну как ты? — спросила она.

— Как новенький, — я потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. — А ты как?

— Нормально. Подпевала твоим дурацким песням, которые ты ночью орал. Кстати, что это было вообще? «Хорошие соседи, счастливые друзья»? Ты это сам сочинил?

— Сам, — я смутился. — Это был бред уставшего мозга.

— Это было мило, — сказала она. — Очень. Ладно, пойдём. Нас ждёт отель и горячий обед.

Мы заселились в отель. Пообедали в ресторанчике на первом этаже, а потом поднялись в номер. Задёрнули шторы, скинули обувь и рухнули на кровати.

Мы проспали до пяти вечера. Проснулись почти одновременно, разбуженные лучами закатного солнца, пробивавшимися сквозь неплотную штору. Дая села на кровати, поджала ноги и посмотрела на меня.

— Давно проснулась? — спросил я.

— Только что. Смотрела, как ты спишь.

— Ну и как?

— Ты во сне улыбаешься, — она улыбнулась в ответ. — И иногда шепчешь всякую ерунду.

— Какую? — я насторожился.

— Не скажу. Буду тебя этим шантажировать.

— Вот значит как…

Мы заказали ужин в номер, включили телевизор. Показывали какую-то старую комедию, которую мы оба уже видели, но всё равно смеялись в одних и тех же местах. Потом, когда еда кончилась, а за окном окончательно стемнело, Дая выключила телевизор и легла на свою кровать.

— Спасибо тебе за сегодня, — сказала она. — За то, что вёл. За то, что дал мне выспаться. За то, что ты есть.

— И тебе спасибо, Дая, — ответил я. — За то, что не дала мне угробиться. За то, что заставила поспать. За заботу.

Она улыбнулась.

— Сладких снов, Артём.

— Сладких снов, Дая.

Завтра нас ждал целый день в новом городе. Прогулки, музеи, кофе на летней веранде, фотографии на память. Целый день, который мы проведём вместе. Ради этого стоило ехать всю ночь. Ради этого стоило жить.