Ночь длинною в жизнь

Глава 1

Людмила Лыновская

НОЧЬ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

- Господин в желтой куртке! Да, да, я к Вам обращаюсь! Будьте любезны, зайдите за разделительную черту, не приближайтесь ко мне, и маску натяните на нос, вы, что не замечаете, она у вас сползла на подбородок! - Анна Сергеевна уже час толкалась в супермаркете. Наконец, очередь продвинулась, и она оказалась у кассы. Волосы выбились из–под вязаной шапочки и прилипли ко лбу, очки из-за маски запотели, поэтому приходилось их периодически снимать и протирать об рукав пальто, вытянуть салфетку из сумки не было никакой возможности - в другой руке тяжеленная корзина с продуктами.

«И почему все оставляют закупки на последний день? Давно уже не советское время, а привычка толкаться в очередях осталась; тем более вирус, не хватает заразиться и пролежать весь Новый год с температурой», - так думала Анна Сергеевна, вытягивая кошелек из сумки и перемещая его подмышку, чтобы быстрее можно было рассчитаться.

Выскочив,наконец, из магазина на свежий морозный воздух, она посеменила к палатке с елками, балансируя на льду, как канатоходец, используя для равновесия пакеты, по два в каждой руке. В этом году ей непременно, хотелось купить живую, пусть маленькую, но обязательно свежую, лесную красавицу, чтобы дома пахло хвоей и детством. Правда она не очень представляла, чем она возьмет эту красавицу, руки и так норовили разжаться под тяжестью пакетов.

«Придумаю что-нибудь», - успокаивала себя Анна Сергеевна, протискиваясь поближе к продавцу. Елочный базарчик был оживлен и боек. Елки, одна лучше другой расставлены по кругу так, что можно было оглядеть каждую со всех сторон. Продавец – здоровенный детина с бородой, в шапке ушанке и валенках, по хозяйски расхаживал между ними, выкрикивая веселые прибаутки, советовал покупателям, кому какую выбрать. Анне Сергеевне приглянулась маленькая – с метр ростом и самая пушистенькая елочка. Она уже протянула к ней руку, но вдруг ее кто-то резко отодвинул, схватил елочку за тонкую шею, чуть не оторвав макушку, закричал неприятным голосом: «Эту беру!» Анна Сергеевна слегка обалдела от такой наглости, но тут же нашлась и вцепилась в рукав своему обидчику, плотному мужчине, с короткой шеей, вся фигура которого напоминала куб, и тоже закричала продавцу: «Я первая ее выбрала. Это моя елка!» Она пыталась протиснуться вперед, шапка сползла на лоб, очки на край носа, одна ее рука, нагруженная всеми четырьмя пакетами, безвольно висела вдоль туловища, словно парализованная, другой Анна Сергеевна со всей силы тянула мужчину за рукав, она не могла позволить, чтобы рухнули ее планы.

Дело в том, что Анна Сергеевна загадала, если она купит живую, пахучую зимним лесом елочку, то обязательно в этом Новом году случится что-то необыкновенное. «Слишком много искусственного вокруг, - размышляла она, - вещи, еда, отношения, чувства». Вот и они с мужем, уже который год наряжают искусственную елку, да и сам праздник в последнее время какой-то не настоящий, так, ужин до отвала с телевизором допоздна. Нет уже того бесшабашного веселья: ночных гостей, заваливающихся в квартиру с шумом и смехом, танцев до упаду под «Голубой огонек»; походов по ночному городу к городской елке. «Конечно, виноват вирус», - думала Анна Сергеевна. Но, иногда, ей казалось, что еще раньше, до команды «Оставайтесь дома», начала скукоживаться ее жизнь, обесцвечиваться как-то. «Может это старость на пороге, но нет, рано сдаваться. Надо что-то менять», - размышляла она. Вспомнила, как в детстве, запах лесной хвои, поднимал настроение, сразу было понятно - скоро Новый год! Поэтому в этом году Анна Сергеевна решила нарушить традицию и встретить праздник не с искусственной, а с настоящей елкой. Верилось ей, что с этого небольшого изменения начнет рушиться, как карточный домик скучная рутина ее серой жизни; она, непременно, начнет жить по-новому, правда, еще не знала как, но точно, не так, как сейчас.

- Прекратите меня толкать, - закричала она, почти срываясь на визг, забыв на минуту, что учительнице так орать на улице, как-то не по статусу.

Продавец елок, большой рукой, напоминающей ковш экскаватора, отстранил конкурента Анны Сергеевны в сторону и неожиданно ласковым, но не терпящим возражений, голосом произнес: «Давайте уступим женщине». Мужчина хотел что-то возразить, но наскочив на колючий взгляд детины, сразу же успокоился и заинтересовался не менее красивой сосенкой.

Анна Сергеевна, увешанная пакетами, с елкой за спиной, услужливо привязанной продавцом ей за плечи, страшно уставшая, но с чувством победителя шла домой с добычей. Дверь открыть было нечем, третья рука у Анны Сергеевны еще не выросла, и она рискнула позвонить.

Дверь распахнулась, на пороге стоял ее муж Виталий. Глаза его выражали крайнее негодование, накопившееся в нем за целый день ожидания, и сейчас готовое выплеснуться в лицо Анне Сергеевне.

- Где ты была? Ты знаешь, сколько сейчас времени, ты что,на часы вообще не смотришь? Ты же еще не начинала готовить! Нормальные люди уже давно садятся за стол старый год провожать, а у нас вечно есть нечего! Зачем эту елку приволокла? У нас же искусственная есть, лишь бы деньги тратить! – Виталий, злобно сверкнув очами, изображая всем своим видом, как ему все это надоело, тяжело ступая, прошел в комнату, плюхнулся на диван и сделал телевизор громче.

Анна Сергеевна, быстро сбросив пальто и шапку, метнулась на кухню и принялась готовить. Ей не хотелось начинать ссору накануне Нового года. Все эти длинные выяснения отношений, никогда ни к чему не приводили, только еще больше накаляли атмосферу, заканчивались откровенными ругательствами и когда-то слезами, а теперь, Анна Сергеевна просто замолкала и уходила в себя. Так они могли не разговаривать неделями, потом какие-то семейные дела заставляли идти на контакт или немного забывались обидные слова, и сердце Анны Сергеевны смягчалось. Она вообще не умела долго таить обиду и быстро прощала. По молодости, Виталий шел на примирение первым: подходил, обнимал за плечи, шептал нежные слова. Анна Сергеевна сразу оттаивала, но со временем, частые уступки жены, дали основания Виталию полагать, что он всегда прав, голос его становился все более грубым, обрывки фраз, которые он кидал в жену – презрительными и унизительными. Он называл ее невнимательной женой, неумелой хозяйкой, ставил в пример других жен, которые, по его мнению, были гораздо лучше. Так и продолжалась их жизнь по инерции, вроде бы вместе, на самом деле каждый сам по себе.

Через два часа по квартире распространился запах курицы с чесноком. Анна Сергеевна накрыла стол праздничной скатертью и принялась носить блюда из кухни в зал одно за другим: оливье, селедка под шубой, винегрет, кальмары с яйцом под майонезом, котлеты, сыр с чесноком, свекла с черносливом, тушеная капуста с грибами… «Нужно запастись на несколько праздничных дней, - думала Анна Сергеевна, - непонятно, правда, зачем. Во-первых, можно выйти в магазин и купить, а не доедать позавчерашнее, во-вторых, разве можно столько съесть!» Но Виталий был другого мнения: « Еды должно быть много и разнообразно, вдруг гости, а если нет, то и сами съедим». И, действительно съедали.

Как только Анна Сергеевна закончила наряжать елочку, радуясь запаху хвои, подбирая для нее самые красивые шарики, стараясь не перегружать игрушками, чтобы не заслонять ее естественную зеленую шубку, часы пробили девять вечера и в дверь позвонили. Это была Лариса, самая близкая подруга Анны Сергеевны. Хотя они были ровесницы,выглядела она лет на десять моложе и была для всех Ларочка. Это была женщина легкая, улыбчивая; шла по жизни с высокоподнятой головой и особо, не напрягаясь. Анна Сергеевна всю жизнь работала в школе и поэтому, все звали ее по имени и отчеству, только муж называл Анной, но звучало это, как то строго и холодно. Ларочкин муж ходил в море, поэтому она часто на праздники оставалась одна, то есть не одна, а праздновала у соседейАнны Сергеевны и Виталия. Со временем Ларочка стала, как член семьи, без нее не обходился ни один праздник. Лариса пришла с шикарной прической и ярким макияжем, глаза с накладными ресницами напоминали Мальвину после сорока, новое длинное платье переливалось блестками, туфли, как всегда,на высоченном каблуке, словом, такую женщину мужчины не пропускают. Анна Сергеевна, глядя на Ларису, вспомнила, что не подумала о наряде, но быстро успокоилась, решив, что можно надеть платье, в котором была в позапрошлом году, наверняка, все уже забыли его, так что сойдет за новое.

Виталий, повеселел, открывая бутылку шампанского, шутил и рассказывал анекдоты. Сели провожать Старый год. По телевизору, как всегда, шел фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы или с легким паром!». Лариса щебетала о том, как ей удачно удалось закупиться со скидками. Виталий рассеяно слушал ее и с аппетитом ел. Снова наполнили бокалы и выпили за все хорошее, что было в уходящем году. Лариса вспомнила, что купила норковую шубу, о которой давно мечтала. Виталий рассказал, что выиграл суд у пенсионного отдела, и теперь ему выплатят кругленькую сумму. Анна Сергеевна, уже почти дремала, и заплетающимся языком пролепетала, что в этом году ее ученица Маша Кораблева заняла первое место на областной олимпиаде по химии, а Петька Рыжиков из 7 «Б» попросил прощения за свое хулиганское поведение и обещал исправиться. Она раскраснелась после готовки, с утра не ела, набегалась, поэтому глаза ее закрывались сами собой. Не в силах справиться с навалившимся сном, она решила вздремнуть часов до одиннадцати.

- Поставлю будильник на телефоне, а Вы пока кушайте и не скучайте, я только часок посплю и выйду встречать Новый год, - оправдывалась она, направляясь в спальню.

Виталий укоризненно посмотрел, но ничего не сказал. Лариса обаятельно улыбнулась:

- Конечно, иди, что мучиться, мы телевизор посмотрим.

Только голова Анны Сергеевны коснулась подушки, она тут же провалилась в глубокий сон.

Будильник тихо пропел над самым ухом. «Как же не хочется вставать, - подумала Анна Сергеевна, - но надо, все же Новый год, а то весь год просплю». Она тихонько поднялась, подошла к зеркалу, поправила волосы, переодела платье и вышла в зал.

Лариса сидела на коленях у Виталия, одной рукой он придерживал ее за талию, а другой гладил обнаженную спину в разрезе платья. Увлеченные страстным поцелуем, они даже не заметили, вошедшую Анну Сергеевну. Минуту она стояла ошарашенная, в голове пронеслась мысль: «Предатели!» Ей хотелось уйти, не видеть их и не разговаривать, но куда? Анна Сергеевна на секунду задумалась и тут же вспомнила: «Ирина Николаевна приглашала меня, и коньяк у них заберу, пусть лучше она лекарство из него сделает, зря, что ли я по очередям моталась». Ирина Николаевна, первый наставник Анны Сергеевны, теперь уже пенсионерка, в школе не работала, но их отношения со временем стали еще более теплыми и переросли в настоящую дружбу.

Анна Сергеевна сняла пальто с вешалки, натянула шапку, обмоталась шарфом, влезла в теплые сапоги «прощай молодость», подошла к столу. Лариса уже соскочила с коленей мужа Анны Сергеевны, и как ни в чем не бывало, ела виноград. Виталий тоже с невозмутимым видом, в очередной раз, наполнял свою тарелку едой. Анна Сергеевна взяла со стола бутылку коньяка, бросила в сумку два мандарина и молча вышла из квартиры.

На улице она хотела заплакать, но потом опомнилась: слезы превратятся в сосульки или чего доброго ячмень сядет на глаз, поэтому решила отложить это мокрое дело до Ирины Николаевны. « Приеду к ней и наревусь вдоволь», - думала она, вызывая такси.

Вокруг была чудесная ночь. Мороз немного утихомирился, и снег валил не переставая. Очень быстро Анна Сергеевна превратилась в снежную бабу: на шапке вырос ком снега, нос стал красный, как морковка. По телефону все время говорили: «Вы в очереди четвертая, третья, вторая »- но такси так и не было. Анна Сергеевна стала замерзать, но вернуться домой она ни за что не хотела: «Лучше здесь заледенею, превращусь в Снегурочку. Люди утром выйдут и подумают, вот замерзла, потому что не любил ее никто». Вдруг из открытых форточек послышался крик, звон бокалов и веселый смех, забили куранты: «Новый год, » – прошептала Анна Сергеевна, потом вспомнила про коньяк, откупорила бутылку, и отхлебнула из горлышка, крякнула, как заправский алкаш, вытащила мандарин, почистила и стала быстро жевать. Через пол часа, люди повалили из домов – запускать фейерверки. Все вокруг начало хлопать, трещать, вверх то и дело взлетали ракеты, превращаясь в небе в россыпи звезд, потом все смолкло. «Домой побежали подзаправиться горючим, - думала Анна Сергеевна, - такси так и не видно». Мороз пробирался под пальто, коченели ноги, пальцы на руках, хотя и в перчатках, становились деревянные. Она снова достала бутылку, отхлебнула несколько раз, заела новогодним фруктом. Ей стало немного теплее, она вышла на дорогу в ожидании такси.

Снег валил крупной ватой. Анна Сергеевна сняла очки и спрятала их в сумку, все вокруг стало еще волшебней: свет от фонарей напоминал сияние далеких звезд, дорога уходила в бесконечное белое пространство, видимо, туда, где жила снежная королева. Анна Сергеевна подняла лицо к небу и стала ловить снежинки языком. «Как в детстве», - подумала она. Снежинки, как маленькие балерины кружились на бархатном фоне бесконечного звездного неба. Анна Сергеевна тоже стала медленно вальсировать, глядя вверх; еще немного, она оторвется от земли, станет одной из них, такой же легкой, хрупкой, безукоризненно красивой.

Голова у Анны Сергеевны закружилась, она остановилась, по - шире поставила ноги, раскинула руки, пытаясь задержаться за частую сетку из падающих снежинок, но та была непрочной. Анна Сергеевна повалилась в пушистый снег. Под ним оказался лед, порядочно извозившись, ей все же удалось встать, сначала на четвереньки, а потом и вернуться в положение homo erectus, человека прямоходящего. Анна Сергеевна снова стала вглядываться в снежную даль, не едет ли это чертово такси.

Внезапно, из снегопада возникли сани с Дедом Морозом, запряженные белой лошадью, с длинной волнистой гривой. Анна Сергеевна подумала: «Что это с моей головой, уже видения какие-то начались, я ведь совсем немного выпила. Ах, да! Зато на голодный желудок». Женщина замахала руками, надеясь, что галлюцинации улетучатся. Но нет, не получилось, напротив, сани резко остановились прямо перед Анной Сергеевной, окатив ее серебряной пылью. Дед Мороз, в длинной красной расписной шубе с отворотом и такой же шапке, с белой бородой, кустистыми бровями, в больших рукавицах, с волшебным посохом в руках спрыгнул на дорогу и подошел к ней:

- Послушайте, девушка, мне очень нужна Ваша помощь, пожалуйста, не откажите, Снегурочка зарезала меня без ножа.

Анна Сергеевна отпрянула от него, хмель моментально улетучился. Она стала оглядывать Деда Мороза, не капает ли кровь. «Если его зарезала какая-то Снегурочка, то должна быть кровь, или у Дедов Морозов, крови не бывает?» - в страхе размышляла она.

Он тем временем продолжал:

- Не бойтесь, меня зовут Матвей, я предприниматель, развожу лошадей, - он кивнул на грациозную белую красавицу, которая в нетерпении била копытом, превращая в стеклянные осколки ледяную дорогу.

- Каждый год мы с Татьяной Ивановной, моим бухгалтером, по совместительству Снегурочкой, развозим подарки детям, ну, в общем, благотворительность, понимаете, малоимущим семьям. А тут Снегурка моя с саней спрыгнула, поскользнулась и ногу сломала, ведь не молодая уже, не рассчитала. Не могли бы Вы побыть Снегурочкой, это займет часа два не больше. Очень прошу, дети ждут».

Анна Сергеевна таращилась на Деда Мороза, боясь поверить, но все же медленно приходила в себя: «Грабить меня – так нет ничего, кроме телефона, да и то устаревшая модель, никто не возьмет; насиловать, кому я нужна, есть и по моложе. Видно, не врет, не глюки же у меня, на самом деле».

Наконец она отважилась и спросила дрожащим голосом:

- А что я должна делать?

- Сначала переодеться в Снегурочку, - обрадовался Матвей.

- Нет, нет, ни за что, я раздеваться не буду! - в ужасе закричала Анна Сергеевна.

- Вам и не надо раздеваться, это такой костюм, можно поверх Вашего пальто надеть, это же не платье, а шуба Снегурочки, тем более моя Снегурка в два раза больше Вас, все же возраст, под полтинник стукнуло.

- Я тоже не молоденькая, - на всякий случай предупредила Анна Сергеевна, чтобы Дед не позарился на ее молодое тело.

- Ну, ладно, ладно, как скажете, не молоденькая, так не молоденькая, давайте, натягивайте, теплее будет, - Матвей достал из саней серебристую шубку с меховым отворотом, такую же шапку с большой переливающейся снежинкой впереди и помог Анне Сергеевне облачиться в Новогодний наряд. Шуба, надетая на пальто, оказалась даже чуть – чуть большевата, видимо, бухгалтерша, действительно, была в теле. В санях лежал тулуп из овчины, которым Дед Мороз накрыл Анне Сергеевне ноги, и большой мешок с подарками, расшитый сверкающими звездами.

- Но! Пошла, пошла, родимая! – крикнул Дед Мороз и сани поскользили по заснеженной дороге. Фонари, дома, белые деревья уплывали назад, где им угнаться за санями. Лошадка бежала резво, грива ее развивалась, снежный буран крутил, заворачивал, летел с санками наперегонки.

Анне Сергеевне стало весело, она украдкой за спиной Деда Мороза снова вытянула свой коньяк и отпила большой глоток: «Помирать, так с музыкой!» – подумала она и засмеялась. Дед обернулся через плечо и тоже улыбнулся, кивнул лукаво со словами: «Хорошо ли тебе, девица?» Анна Сергеевна ничего не ответила, только снова весело рассмеялась.

Сани встали возле панельной пятиэтажки. Дед Мороз слез, привязал поводья к фонарному столбу, помог сойти Анне Сергеевне.

- Не волнуйтесь, - сказал он, - сейчас мы поднимемся, в квартиру заходить не будем, все же вирус, я передам подарок мальчику, а Ваше дело улыбаться и поздравлять с Новым годом! Задача понятна?

- Понятно, - взволновано сказала Анна Сергеевна.

Как только затрезвонил звонок, им тотчас же открыли, как будто мальчик и его бабушка стояли за дверью. Их лица сияли от радости. Малыш во все глаза смотрел на Деда Мороза, его маленький рот приоткрылся, ладошки прижатые лодочкой к груди, немножко подрагивали. Бабушка глаз не сводила с внука и улыбалась, не часто видела она его таким счастливым.

- Здравствуйте, мои дорогие! - начал Дед Мороз нараспев, - поздравляем Вас с Новым годом! Желаем Вам здоровья и чтобы все Ваши желания исполнялись! Но одно желание для тебя, Миша, исполнится прямо сейчас.

Матвей достал из мешка коробку с планшетом и передал мальчику. Миша подпрыгнул, схватил подарок и понесся в комнату. Бабушка закричала вдогонку: «Миша, Миша, как не стыдно, поблагодари, как следует Деда Мороза и Снегурочку, что ж ты убежал!» Миша прилетел и, с разбегу, в одних носочках выскочил в коридор, где стояли Дед Мороз и Снегурочка, обнял их по очереди за пояс, прижавшись головой где-то в районе живота, ростом он был не велик; а потом вприпрыжку снова понесся в комнату, где ждал его подарок. Дед Мороз вытянул из мешка еще один пакет, теперь уже с конфетами и протянул бабушке.

- Что бы мы делали без Вас, спасибо Вам большое, Матвей Игоревич - сказала она тихо и две слезинки скатились по ее худенькому лицу на порог.

Усаживаясь в сани, Анна Сергеевна поинтересовалась у Матвея:

- А где же родители мальчика?

- Родители погибли в автомобильной аварии, их сбил один мажор, выехал на встречку, пьяный в стельку, отец Миши не успел отвернуть, да и никто бы не успел, как раз перед Новым годом было, скользко. Мажор этот посидел пару лет для блезира, да теперь уже давно на свободе, родители отмазали. А мальчик с тех пор не говорит.

Анна Сергеевна обескураженно посмотрела на Матвея и замолчала.

До следующего адреса ехали долго, выехали на окраину города, свернули в ближайший поворот. Сани остановились у покосившегося деревянного дома с печной трубой, из которой шел, слабый сизый дымок. Привязав лошадь, Дед Мороз со Снегурочкой вошли в кривую калитку, еле державшуюся на ветхом заборе. Со скрипом отворили дверь и сразу же наткнулись на девочку, лет десяти в больших взрослых сапогах и длинной, видимо, маминой шерстяной кофте. Жидкие волосенки серого цвета и тонкая шея, без шарфика делали ее похожей на маленького гусенка. Посиневшими от холода губами, она тихонько бормотала: «Я знала, я знала, что Вы приедете!» По всему было видно, что малышка ждала их довольно долго.

- Здравствуй, красавица! – начал Матвей, - веди в дом.

Девочка, нехотя открыла дверь в комнату и они вошли. Печка еле теплилась, повсюду валялись вещи, пол был давно не мыт, на столе стояли пустые бутылки и тарелка, с остатками какой-то еды; из соседней комнаты слышался храп. Анна Сергеевна скосила глаза в раскрытую дверь: на разобранной несвежей постели спала пьяная женщина. Она лежала на спине, широко открыв рот, при каждом вдохе, издавая раскатистый трубный звук. Девочка проворно подошла и закрыла дверь в спальню.

- С Новым годом тебя, Светочка! Будь здорова, подрастай скорее! – Дед Мороз вынул из мешка большую куклу и подал девочке. Светочка взяла куклу, погладила ее по желтым кудрявым волосам и прижала к себе:

- А конфеты? – спросила она тихо и опустила глаза.

- Вот и конфеты,- Дед Мороз достал огромный пакет с продуктами,в котором были хлеб, колбаса, консервы, яблоки, мандарины, печенье и конфеты. Девочка улыбнулась. В больших, не по-детски серьезных глазах, мелькнула радость.

На обратном пути Анна Сергеевна, стала расспрашивать про отца Светочки.

- Год назад ушел к другой женщине, вот мать и запила, а так, раньше нормальная женщина была – медсестрой работала в больнице, теперь выгнали за пьянку.

Сердце Анны Сергеевны сжалось от боли за ребенка. «Что же делать, - думала она, - жизнь иногда бывает жестокой и не всем по плечу ее резкие повороты».

- Улица Корнилова двенадцать, - сказал Дед Мороз Снегурочке и повернул лошадь обратно в город. Анна Сергеевна подумала, что этот адрес ей знаком, но никак не могла вспомнить, откуда она его знает. Дверь открыл мальчик четырнадцати лет, в вязаном свитере и джинсах. Увидев Деда Мороза, его грустное лицо преобразилось, но уже в следующую минуту вспыхнуло, залившись багровым цветом, включая оттопыренные уши.

Матвей протянул ему подарок со словами:

- С Новым годом, старик! Это тебе, а мама на работе? Вот это для нее! - он вручил мальчику коробку с духами.

Тот смущенно поблагодарил, не поднимая глаз на гостей.

Анна Сергеевна, приглядевшись, узнала Петьку Рыжикова из седьмого «Б».

- С Новым годом, - сказала она, - пусть он пошлет тебе настоящих друзей, а маме твоей здоровья и радости, ведь у нее растет такой хороший сын.

Глаза Петькины немножко потеплели:

- Спасибо, - тихо сказал он и хлюпнул носом.

-Ну, стишок то будешь рассказывать или «В лесу родилась елочка» петь»? - улыбнулся Дед Мороз.

- Что я маленький! – Петькино лицо расправилось, в уголках глаз запрыгали хитроватые искорки.

Уходя, Анна Сергеевна подозвала Петьку и сказала шепотом:

- Можно тебя попросить, не говори в школе, что видел меня в таком наряде!

Петька смущенно улыбнулся:

- Хорошо, только Вы тоже не говорите никому, что мы так живем, - он снова залился краской.

Анна Сергеевна окинула глазами очень бедную, но чистенькую комнату, в которой стояли две железные кровати, круглый деревянный стол, шифоньер времен СССР и четыре разнокалиберных стула.

- Заметано, - сказала она с улыбкой и, кивнув, стала спускаться по лестнице.

Матвей ждал на улице.

- Это мой ученик, - сказала Анна Сергеевна.

- В школе одет прилично, не хуже других детей, я даже не знала, что они с мамой так трудно живут.

- Да мама старается, чтобы сын не стыдился бедности, работает на трех работах, вот и сегодня дежурит в больнице, санитаркой подрабатывает. А Петьке одному приходится Новый год встречать.

- А отец у него умер, - добавила Анна Сергеевна, - помню, тогда еще всей школой на похороны собирали.

Она ехала и думала: «Как же я люблю их всех, моих учеников, какая у меня хорошая профессия, хотя, конечно, по зарплате не скажешь».

Еще по четырем адресам развозили Дед Мороз со Снегурочкой подарки, и везде их ждали, им были рады. В глазах детей светились лучики счастья, они не были избалованны сладостями, игрушками, подарками. Они умели ценить внимание и заботу.

Анна Сергеевна удивлялась, откуда Матвей знал их всех, и как хватало у него сил и сердца всех жалеть, и всем помогать. Она была благодарна ему, что именно ее выбрал Снегурочкой, что оказалась хоть немного причастна к той радости, которая зажигалась в глазах детей, незаслуженно рано познавших нужду и горе.

Остался последний адрес. Снежный буран, похулиганив вдоволь,рассыпался сахарной пудрой по обочинам дороги, заблестел на ветках деревьев, засеребрился на крышах домов. Лошадка фыркала и мотала головой, бежала уже не так резво, и она тоже притомилась.

Дверь в коммунальную квартиру после условленных трех звонков, открыла девочка лет шестнадцати, с грудным ребенком на руках и повела в свою комнату. Это была Аллочка, худенькая, бледная, с усталыми взрослыми глазами, она не спускала с рук маленького сыночка, который все время плакал.

-Ничего, - успокаивала она Матвея, - медсестра сказала, что это газы, укропную воду даю, только что-то плохо помогает.

Комната была разделена на прихожую и остальную часть, стоящим поперек старым двухстворчатым шкафом. В прихожей была тумбочка и вешалка для верхней одежды. В основной части комнаты помещалась тахта, детская коляска, заменявшая кроватку, прямоугольный стол, на котором стояли зеленка, присыпка, бутылочка с молоком, детский крем, стопка проглаженных пеленок. В углу на табуретке ванночка, на дне розовая губка и резиновая игрушка – утенок. В комнате было чисто и пахло молоком.

Дед Мороз со Снегурочкой поздравили Аллочку и ее сыночка с Новым годом, вручили подарки: детское питание, памперсы, ползунки, распашонки, продукты разные. Матвей завел, уже видимо, не новый разговор:

- Может, все же скажешь родителям, Аллочка, тяжело тебе одной.

- Нет, они хотели, чтобы я аборт сделала, сказали, родишь, опозоришь, домой не возвращайся, - она поджала губки, на ее лице отразилась твердая решимость, совершенно не вяжущаяся с ее слабой детской фигуркой.

- Аллочка, дорогая моя, скажи мне адрес, я сам с ними поговорю, - просил Матвей.

- Нет, не надо, не хочу, только хуже будет, - слезы потекли по щекам девочки, она прижала к себе ребенка и тот, как будто понимая, успокоился и засопел.

Анна Сергеевна, не могла больше наблюдать эту тягостную картину, сердце ее разрывалось от жалости. Она первая направилась к выходу, в маленькой прохожей увидела паспорт, лежавший в открытой сумке на тумбочке. Сама не зная, как это произошло, она схватила паспорт, открыла на странице прописки, запомнила адрес, снова положила на место, и вовремя, Матвей с Аллочкой уже выходили из комнаты.

Усаживаясь в сани, Анна Сергеевна скомандовала:

- Улица Пушкина, одиннадцать.

- Это Ваш адрес? – спросил Матвей.

- Нет, это адрес родителей Аллочки.

Анна Сергеевна рассказала, как она воровским способом добыла его.

Матвей задумался, видимо, соображая, могут ли они так поступить, но потом решился, дернул поводья: «Но! Пошла, родимая, пошла, хорошая!» Сани снова заскользили по ночному городу.

Перед тем, как позвонить в дверь, Анна Сергеевна остановилась и поглядела в глаза Деду Морозу со словами:

- Дед Мороз, ты же все можешь, пусть нам повезет. Матвей в ответ грустно улыбнулся.

Дверь долго не открывали, наконец, щелкнул замок, показалась женщина в черном свитере и брюках, глаза, под которыми обозначились большие синие круги, смотрели удивленно и настороженно. Из-за ее плеча выглядывал сутулый мужчина, на его худом лице выделялись черные впадины, вместо глаз, которых из-за плохого освещения видно не было.

- Что Вам нужно? – раздраженно сказала женщина, - мы никого не заказывали.

Анна Сергеевна, не выдержала, выскочила вперед и, выставив перед лицом женщины бумажку с Аллочкиным адресом, громко объявила:

- Вот здесь живет Ваш внук!

Женщина вскрикнула: «Ах!» и повалилась на мужа, тот подхватил ее и усадил на кресло, стоящее в прихожей. К удивлению, она быстро пришла в себя и неожиданно сильным, резким голосом крикнула мужу:

- Жива! Скорее! Дима, одевайся! Иди, прогревай машину! Скорей, прошу тебя, скорей!

Она быстро натягивала сапоги и завязывала пуховый платок.

Матвей с Анной Сергеевной попятились от дверей на лестничную площадку. Буквально через минуту женщина, как вихрь, вылетела из квартиры, захлопнула дверь, и, ни сказав, ни слова, понеслась по лестнице вниз!

Сердце у Анны Сергеевны ликовало. Она обняла Деда Мороза, уткнулась ему в теплую шубу и заплакала. Матвей тоже обнял ее, и так стояли они, неизвестно, сколько времени, пока из соседней квартиры не высунулся подвыпивший мужчина:

- О! Дед со Снегуркой! Давайте к нам!

- Спасибо! С Новым годом!– одновременно сказали Матвей и Анна Сергеевна и стали спускаться на улицу.

Усадив Анну Сергеевну в сани, Матвей поблагодарил ее за помощь:

- Спасибо Вам огромное, Вы, Аннушка, настоящая Снегурочка, а за то, что Вы мне помогали сегодня, я выполню Ваше самое заветное желание. Загадывайте, пока ночь новогодняя не закончилась, - засмеялся он.

Анна Сергеевна посмотрела на него серьезно:

- Я очень благодарна Вам за то, что взяли меня с собой и еще, что узнала Вас, даст Бог, еще когда-нибудь увидимся.

Волшебные сани мигом домчали Анну Сергеевну домой.

В квартире никого не было: « Наверное, у Ларисы», - подумала она про мужа, потом подошла к елочке, поправила гирлянду, та в ответ тихо звякнула разноцветными шариками. Анна Сергеевна направилась в спальню, быстро разделась и легла, с удовольствием вытянувшись в теплой и чистой постели. Она все думала про детей, которых узнала сегодня, и сердце ныло и щемило, потом вспомнила свое детство, такое счастливое и безоблачное, и еще о том, что всегда хотела иметь собаку, но у мамы была аллергия, а позже - муж не позволял. Слезы текли, текли по щекам Анны Сергеевны, она не могла унять свои чувства, ей казалось, что за эту ночь она прожила много лет. А еще, что не Виталий ее муж на самом деле, а Матвей, потому что, за одну ночь он стал ей родней и ближе, чем Виталий за целую жизнь.

Утром Анна Сергеевна проснулась от звонка в дверь, лежа в кровати, слышала, как Виталий открыл и с кем-то разговаривал, потом резко вошел в спальню и громко сказал, злобно глядя на нее:

- Там какую-то Аннушку спрашивают!

Анна Сергеевна накинула халат и вышла в прихожую. На пороге стоял Матвей, без бороды и шубы, это был обычный современный мужчина средних лет, ничего волшебного в нем не было, разве только глаза, да, глаза были его, Деда Мороза:

- С Новым годом, Аннушка! – сказал он и протянул ей маленького щенка.