Ночь

Глава 1

"...ночь была лунявая-лунявая!

звёзды в небе так и понатырканы!"

После бани вышли покурить. Лавка под деревянным балконом устелена старыми скомканными куртками. Брякнуло ведро на сгулявшей неровной доске моставинника. Свежо. Вдали, раскиданные друг от друга по участкам, брехались собаки. Оправив накинутые ветровки, осторожно сели на низкую лавку. Я достал из куртки пачку Максима.

- Дай, мне-то, - потянулся дед.

Закурили от одной спички, обмахнул её, стрельнул огарком в переполненный дождевой водой таз. Слабое, чуть с треском шипение. Тихо.

- Глянь, во-он Морозов бугор – указывал дед прямо, где вдали виднелся неясный, укутанный в тумане гребень, заросший густым игольчатым ковром елового леса, - мы с тобой туда за кротами ходили, помнишь?

Заклубилось, не тая в воздухе, облако выпущенного сигаретного дыма.

- Да помню.

- Сейчас как раз бы капканы пойти ставить. Скоро норка охотиться выйдет. Эх, времена были…

Пробежал лёгкий холодный ветерок, разбудивший просохшие листья на высокой оголившейся яблоне. Один, заматеревший, недвижимый, отделился и поплыл по скатам ветра. Где-то на соседнем участке резко хлопнула от сквозняка дверь.

- Тфу ты, бл…! – выругался испугавшийся дед.

- Ты что боязливый-то такой? – чуть улыбаясь, спросил его.

- Так подумал, что ведьма шумит! – посуровев, сказал он, отряхнул хвостик серого пепла.

- Ну уж не буровь! Какая ещё ведьма?

- Ну вот там, - чуть откашлявшись, вывернул ладонь: указал на дом, идущий после соседнего.

- На от! Там тётя Валя живёт, она что, ведьма что-ли? – рассмеялся я, больше ещё веселила суровая неприступная серьёзность деда.

- Да не она, а раньше! - объяснял, как последнему балбесу, - Там жила старуха. Дре-евняя, скрюченная вся, чуть не пополам, - еле ходила. К ей раньше бабы ходили, да девки там. За ейными всякими делами.

- Да ну?

- Ну-у, вот как есть всё говорю... где крест? - зашарился по карманам, - был бы, дал б тебе! А тут, экхем,…ну как, молодой ещё был, - начал он рассказ, - Вышел, вот так же, как мы вот с тобой, покурить. Глянул, а она через забор, во-он тот, прыг! - он показал на повалившееся набок вместе со столбом, но всё ещё высоковатое звено забора рядом с теплицей.

- Погоди, не понял, так говоришь - еле ходила?

- Ей тогда лет под сто было, - согласно кивнул дед, - а на вид все двести. С Наполеоном здоровалась, шутили всё.

- Так, а как? – хохотнул, не удержавшись, - под двести и через забор? Я вон сейчас не перемахну.

- Да говорю жа! Как есть! Она - прыг, и к нам в огород. И пошла кидаться, - дед резко заводил кулаками в стороны, будто сея на поле рожь, - осколками сыпать пошла. Я, блин, - он заговорил чуть тише, заоглядывался воровато, как что худое наделал, - стою, куда деться, увидит - догонит, заразина такая. Я пятиться - пятиться, ушёл. Чё уж она там делала - не знай.

- Да неправда, выдумываешь! Чёт какие - то ведьмы навыдумывал!

- Ай, - махнул рукой в мою сторону, - не поймёшь, так и не понимай. Докурил? Айда домой, а то ты после бани.

Кинули потухшие окурки в таз и, шаркая калошами, медленно пошли в дом.

-

Весна. Растеплило перемёрзший от зимнего малоснежья огород.

- Ну что? пойдём копать. Лёнька, возьми там грабли…- распоряжался отец.

Мне вручили самую бриткую лопату из нержавейки, новую, бликующую на солнце. Вышли к низу огорода.

- Вон, твоя крайняя, начинай.

Вскопав метра три тяжёлой слежавшейся земли, нашёл осколок глиняной крынки. На нём сохранился ещё растрескавшийся блестящий участок обмазки. Дальше иногда стали попадаться и битые тарелки, и гусеницей изогнутые ручки от чашек.

- Чёт, какая-то посуда? Привезли что-ли откуда её, землю то?

- Откуда? Здесь, сто лет ей, - сказал дядя, копавший рядом.

- А что тогда понасыпано? - в ответ пожимки плечами.

Выкинул крынку на соседний пустой участок. Там, за забором, повалившемся на раскидистую, пряно пахнущую в цвете черёмуху, - несколько холмиков из черепков, сверху поросшие травой. Некоторые рассыпаны и так, и уже от времени придавлены жёлтым плетёным ковром старой травы. Скидывали их туда несколько десятков лет, когда находили при работах.