НЛО

Глава 1

– Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать...

– Мяяяяяяу, – раздалось где-то снизу.

– Вот что ты наделал, сбил меня, Анатолий как-тебя-по-батюшке! – мужчина оторвался от стекла и хмуро глянул под ноги. – И так тошно, Тоша!

– Мяяяуу, – без нотки раскаяния повторил Анатолий и потерся полосатым боком о ногу хозяина. Опытный кот знает, что если хозяин считает снежинки, значит дело дрянь и когда счёт перевалит за сотню, пора вмешаться. Тоша был котом опытным.

Леопольд Романович снова поглядел в окно. Двести сорок восемь, четыреста пятьдесят шесть, шестьсот тридцать три... Двор неторопливо и степенно укрывала зима. В неспешном танце кружились тысячи снежных подруг. Завораживающий хоровод...

Из окна потянуло холодом. Мужчина вздрогнул и приложил руку к груди. Не помогло – в душе все равно сифонит. Леопольд Романович прикрыл глаза и медленно повернулся. Он не хотел смотреть на календарь, но знал, что не сможет. Из-под полуприкрытых век мужчина взглянул на стену слева – календарь ответил крестами. Несколько рядов вычеркнутых дней смотрели в упор. Леопольд Романович не выдержал и опустил глаза. Там его тоже встретил взгляд – взгляд с некоторым сортом сочувствия.

Мужчина слабо улыбнулся и погладил кота:

– А говорят: «Глупое животное…». Идём, угощу тебя в честь первого снегопада. Заодно супчик прикручу. С зимой нас, так сказать!

Из кухни Леопольд Романович вернулся с чашкой ароматного липового чая и снова посмотрел на календарь. За 5 минут ничего не изменилось. Календарь пестрел крестиками, как кладбище времени, погост тоски.

Мужчина вздохнул и пошарил рукой по столу в поисках маркера. Он переложил бумаги, поднял книги, заглянул в один-другой ящичек:

– Да где же ты? Был где-то здесь...

Тоша молча сидел у ножки стола и наблюдал за поисками. Когда хозяин охая опустился на четвереньки, чтобы заглянуть под стол, он увидел маркер. Тоша на нем сидел, стыдливо прикрывая его хвостом.

– Анатолий, твой рейтинг умного животного резко упал! – Леопольд Романович ворча поднялся на ноги с добытым маркером и направился к календарю. Тот белел на стене среди постеров, дешевых картинок с пейзажами, вырезок из газет, но – удивительно – не терялся среди этой визуальной суеты. Мужчина остановился перед стеной и покрутил маркер в пальцах. Он переступил с ноги на ногу, почесал затылок, снял-одел-снял колпачок. Затем сделал глубокой вдох, и занес руку – поставить еще один крест. Занес и опустил. Резко развернувшись через левое плечо, он забросил маркер куда-то за шкаф, совершенно не заботясь, что тот без колпачка, и начал двигать мебель.

– Тааак, так, еще, ух... Ножку сюда. Тоша, убери хвост! – пыхтел Леопольд Романович, протискивая старое кресло-качалку между столом и тумбочкой.

– Есть! – выдохнул он. Леопольд Романович медленно опустился в объятья кресла, которое теперь стояло спиной к крестам, лицом к окну. Маленькая, и все же победа. Хозяин прикрыл глаза и прислушался к своему дому. Легкий скрип старого дерева, мерное тик-так стрелок, урчание кота – сколько привычных, родных звуков наполняло комнату. Но для полной гармонии не хватало нескольких нот. Мужчина вздохнул, потянулся за газетой и устроился поудобнее. Тошка привычно запрыгнул ему на колени. Слева от окна на сушке построились носки, рубашка и штаны. На кухне побулькивал суп. Леопольд Романович водрузил на нос очки и принялся читать: здесь кого-то ограбили, там выборы, а тут морских свинок продают. Он недовольно отложил газету и устремил взгляд в окно. За окном тихонько падал снег. Вдруг что-то привлекло его внимание.

Леопольд Романович схватился за ручки, подался вперед, а затем в недоумении откинулся на спинку:

– Странно. Что это?

Мужчина снова потянулся вперед. Кресло с готовностью качнуло назад. С третьей попытки Леопольд Романович поднялся, скрипнув суставом так же, как и старое кресло, и шагнул к окну. Анатолий съехал на пол и обиженно мяукнул.

– Ну точно. Кот, ты тоже это видишь?

Все ещё обиженный Анатолий проигнорировал вопрос и принялся облизывать лапку. Леопольд Романович с опаской приблизился к раме. Откуда-то справа шел голубоватый свет. Мужчина не мигая глядел, как голубые снежинки заполоняют бурый подоконник. Через пару мгновений он встрепенулся и заявил:

– НЛО! А что, чем не компания? Устроим межпланетный обмен, – развеселился хозяин дома. – Они мне о неземных цивилизациях поведают, а я им о жизни на земле во всех ее проявлениях: о пчелах, огурцах, котах, поездах...

– Мяяяу!

– Ну ладно, ладно, начну с котов, – улыбнулся Леопольд Романович и почесал Анатолия за ухом. Тот зажмурился от удовольствия и что-то промурчал на своем. Конфликт был исчерпан.

Переваливаясь с ноги на ногу, хозяин дошел до дверей и резко открыл их настежь, готовясь встретить гуманоидов лицом к лицу. Увы, никого. Падал снег. Падал, как будто не было ему дела до таинственного света. А может, наоборот было – снежная хореография в голубом сиянии стала еще волшебнее… Леопольд Романович на мгновение замер в немом восхищении.

Хозяин сделал шаг за порог и тут же почувствовал мокрый холод. Бррр! Анатолий наблюдал за ним из тепла коридора.

– Кто же в домашних на снег-то выходит, держи галоши – шутливо-ворчливо сказала бы Ева Никифоровна и ласково погладила бы его по плечу. Леопольд Романович в который раз вздохнул и посмотрел на мокрый тапок. Уже третью неделю никто его по плечу не гладил.

– Евушка, ну когда уже, я... я так по тебе... – он на мгновение запнулся. – Тебе там уже, небось, все-все морщинки разгладили. А я тебя и с морщинками люблю, ну где ты?.. – прошелестел он себе под нос. А на нос приземлилась снежинка. Леопольд Романович поморщился и вернулся с зябкого порога в теплый дом.

– Санаторий-шмонаторий... Три недели – как вечность... – пробормотал мужчина. Голубоватый свет просочился через открытую дверь вместе с танцующим снегом. Леопольд Романович посмотрел на свет, потом на Анатолия, потом снова на свет. Да, вот так грусть уступает любопытству. Оно разрастается в груди, булькает, как суп на плите, и ноги, как в юности, просятся в шаг, в бег. И даже мокрый носок не такой уже и мокрый. Леопольд Романович повернулся к коту:

– Тоша, ну вот откуда он здесь? Неужто таки расщедрилось начальство местное и поставили фонари? И на нашу улицу дошел прогресс?

Тоша не умел пожимать плечами и вместо этого широко зевнул. Его сквозняк беспокоил больше, чем свет.

Леопольд Романович решительно натянул галоши, схватил трость и уверенно шагнул за порог:

– Ну-с, посмотрим, что за братья по разуму приземлились у нас между клубникой и кабачками.

Завернув за угол, Леопольд Романович поднял глаза и обомлел. И вишня, и абрикос, и яблоня светились голубым. А сверху безмолвно, как будто так и надо, падал снег. Мужчина протер глаза. Может, это снежинки создают оптическую иллюзию? Нет, три дерева светятся ровным голубым светом. Леопольд Романович огляделся вокруг с некоторым разочарованием – летающей тарелки между клубникой и кабачками не наблюдалось. Но свет-то был! Хозяин приободрился, сделал несколько шагов к дереву и заметил провод. Гирлянды! Все три дерева были густо завешены гирляндами, а под деревом ни следа – ни человека, ни зверя!

– Вот о таком надо писать в прессе, а не о свинках да рыбках! Штаны там протирают в своих редакциях! – потряс тростью в воздухе Леонид Романович, обращаясь к нерасторопным газетчикам. И широко раскрыв глаза, с восторгом рассматривал голубое чудо. Невозмутимо падал снег, а в груди с удвоенной силой булькало любопытство. И тут хозяин дома вспомнил про суп.

– Никуда не уходи, – обратился он к голубому чуду, – я сейчас.

И засеменил в дом. Переступил порог, скинул галоши, бросил трость, побежал на кухню... На столе стояли две тарелки с супом и корзинка с хлебом. За спиной послышались тихие шаги и смешок – да-да, те самые желанные звуки этого дома! – и нежные руки с любимыми морщинками обняли его со спины. Леонид Романович как-то сразу размяк.

– Так это же О-Л-О. Опознанный Любимый Объект! – он повернулся, крепко обнял "объект" и как-то резко перестал скрипеть, кряхтеть и ворчать. Бульканье в груди сменилось мягким теплом.

– Как ты это сделала?

– Секрет. Мы не раскрываем наши источники озарения, – засмеялась жена. – Тебе стало светлее?

– И светлее, и теплее...

Остывал суп. Посреди кухни обнимались два счастливых немолодых человека. Об их ноги тёрся кот. А за окном падал снег. В зимней вечерней тишине этот дом светился своим особым светом – доступным, ласковым, земным.

***

Вместо эпилога

Он выскользнул из постели и даже не попытался нашарить тапки. Почти бесшумно он подкрался к календарю и включил фонарик. Луч сразу нашел нужную дату. Анатолий в кресле навострил уши и открыл один глаз, но не пошевелился.

– Думаешь, время властно над любовью? – еле слышно обратился он к сетке дней и, не скрывая торжества, твердо обвел сегодняшний день в кружочек.

Анатолий закрыл глаз и не стал вмешиваться. Мужчина на цыпочках вернулся в спальню и забрался под одеяло. Он аккуратно обнял жену и уснул с едва уловимой улыбкой на губах, понятной только ему.