НИКОЛАЙ

Глава 1

От автора

Все истории, описанные в книге, вымышлены. Автору тяжело представить, что такие события могли когда-либо происходить, но он знает: невозможно пройти войну и остаться в устойчивом психологическом состоянии. Если война затронула вас, важно обратиться к специалистам, чтобы наладить отношения с собой, семьей, родными и окружающими.

Прочитайте истории, которые вошли в эту книгу, и вы поймете, что война оставляет на человеке не только видимые раны. Некоторые — на израненной душе — разглядеть не так-то просто.

Эта книга — возможность проанализировать глобальную проблему «человек и война», порассуждать о ней в разных аспектах. Где-то поспорить с героями книги, где-то согласиться с ними, но обязательно постараться понять.

Feci quod potui, faciant Meliora potentes.

Предисловие

19 декабря 2024 года

Припарковав свою машину на служебной парковке, Николай вошел в монументальное гранитное здание службы безопасности. Наследие советской эпохи, оно казалось способным выдержать ядерный удар и олицетворяло собой фундаментальность страны и государственную значимость учреждения.

На входе сидел дежурный, который доложил о прибытии гостя и выдал временный пропуск, спросив, есть ли необходимость его сопроводить. Николай отказался, отметив, что бывал тут не раз, и найдет нужный кабинет даже с закрытыми глазами.

Поднявшись на третий этаж, Николай в приподнятом духе, перед встречей с давним другом и наставником генералом Алексеевым, проследовал в кабинет 316 с легкой улыбкой на лице. Акимов занимал кабинет 319, но сегодня ждал Николая у майора Воронова, главы аналитического отдела. Товарищ майор не особо любил Николая, так как был гордым руководителем и считал, что помощь со стороны ему не нужна. Но генерал в приказном порядке «присоединил» наработки Николая, заранее зная, что они будут дублировать отчеты вороновского отдела. Акимов был уверен, что рассмотреть рекомендации Николая очень важно, тот часто предлагал идеи, которые в дальнейшем принимались на самом высоком уровне.

Три прерывистых стука в дверь. Генерал встал и направился навстречу старому другу. Дверь отворилась, из коридора полился яркий свет, освещая приход Николая. В темном кабинете стало светло. Лицо Алексеева озарилось улыбкой.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — Николай сделал паузу. — Поздравляю с новым званием, товарищ майор!

Воронов удивился — звание ему присвоили лишь неделю назад, никто об этом еще не знал. И был он не по форме, а в новом темно-синем «гражданском» костюме.

— Благодарю, — растерянно обронил новоиспеченый майор. — Отчеты готовы?

— Да, на этот раз я разделил аналитику и рекомендации на две папки, чтобы, не теряя времени на «горячее», вы сразу могли приступить к «десерту».

Николай знал, что Воронов его недолюбливает, но это было даже приятно.

— Бумаги — на стол и пойдем в мой кабинет! — генерал жестом пригласил Николая к выходу.

Николай подошел к столу и положил две папки, нарушив тем самым рабочий порядок.

— Если бы я верил в гороскопы, я бы сказал, что ты Дева, Воронов, — не удержался Николай. Он подумал о том, что надо проверить догадку, заглянув в личное дело майора, и посмотреть дату рождения. Мало ли, вдруг угадал? «Тогда запишу его в телефоне, как Дева-Майор…» — одними глазами улыбнулся Николай, следуя за генералом.

— Ну, хватить шуток, расскажи лучше, как дома дела? Как жена? Как дети? Где планируете праздновать Новый год?

— Все хорошо, все живы, здоровы, растем. Я наслаждаюсь домашними праздниками, возможно, в последний раз в полной компании. Сын скоро вырастет и скажет, что будет отмечать с друзьями или поступит в другой город и не сможет приехать. Поэтому в этом году мы дома. Кстати, приглашаю в гости, мы переехали за город, у нас большая гостиная, так что тесниться на кухне больше не придется.

— Я знаю, — кивнул генерал.

Они вошли в большой кабинет с массивным столом и шкафами, заполненными книгами. Николай расположился на диване, генерал сел в свое любимое кресло. Кому-то оно могло показаться неудобным, но люди старой закалки не признают новые мягкие кресла, им всегда должно быть немного некомфортно.

— У вас как идут дела? — с интересом спросил Николай.

— Дела… Работы полно, два с половиной года СВО. На железной дороге диверсии с малолетками, покушения, люди с телефонами перед спецобъектами, диаспоры крылья расправили. Чувствую я, грядет что-то большое. Проблемы могут быть, большие проблемы. Фитиль уже зажгли, и рвануть может в любом месте. Людей не хватает, толковых. Тебе, кстати, тоже работу нашли… Ты же психолог? Поздравляю, ты выиграл тендер на работу с ребятами с фронта. Соберешь информацию, классифицируешь случаи и сделаешь методичку. Надо свести к минимуму риск бытового насилия. Тяжелые случаи не твой профиль, это уже психиатрия, а вот бытовые тревоги, переживания и адаптация к мирной жизни — это как раз по твоей части.

В комнате повисла тишина.

«Чуйка генерала никогда не подводила, значит, что-то грядет, время покажет», — задумался Николай, а вслух сказал:

— Будет сделано! Может, чаю? Осталась у вас саган-дайля*, который я привез с Байкала?

— Сохранил для особого гостя… — Алексеев улыбнулся, оценив, как мастерски Николай свернул тему.

Вечер собеседники продолжили за мирной беседой — Николай рассказывал про детей, путешествия и спокойную, размеренную гражданскую жизнь.

Жадность

Табличка «Психология спасения — 3 этаж» направлял новых клиентов в нужный кабинет уже пять лет подряд. Поднявшись на лифте, человек оказывался в длинном коридоре нескончаемых кабинетов. На одном из них было написано «Николай». Здесь у двери стоял мужчина лет сорока пяти. Он нерешительно потоптался у двери, заглянул в кабинет. Сидящий в кресле человек с белой тетрадью в руке приветливо махнул:

— Здравствуйте, заходите, присаживайтесь на диван.

— Добрый день, подскажите, а много времени это займет? — посетитель легка наклонился вперед и приподнял брови.

— Сессия длится около часа, но все зависит от вас, смотря с чем нам придется работать… Расскажите о себе.

Мужчина закатил глаза, оглядел кабинет, будто что-то считал и ответил:

— Пойдет.

Итак, до мобилизации я был офицером запаса, отслужил двадцать лет и ушел на пенсию в частный бизнес. Когда меня вызвали в военкомат, я сильно не обрадовался, так как не хотелось возвращаться обратно на службу. В военкомате нам сказали, что офицеры возрастом до 55 лет призываются все. А те, кто старше, по желанию, могут встать и выйти прямо сейчас. На мое удивление никто не встал. Один с воодушевлением сказал, что офицерские погоны не позволят уйти в такой момент.

Нам дали неделю на подготовку и за это время дома я успел завязать большую часть процессов на жену. Собрал сумку, попрощался с женой, дочкой и уехал. Меня определили заместителем командира батальона по вооружению, в соответствии с профилем прежней службы. В пункте обучения мне тяжело было подобрать бойцов, тех, кто разбирался бы в технике. Некоторые так вообще навеселе и с воодушевлением готовились ехать погибать. Никому не было дело до внутреннего армейского порядка, котелки, ложки, кружки просто высыпали в казарме и сказали разбирать.

Никто и представить не мог, что потом с каждого будут спрашивать за уставные ложки, алюминиевые кружки и армейские котелки. Половина бойцов даже не брали их с собой, а вторая половина растеряла походную посуду при переезде. Каким-то чудом мне удалось найти толковых водителей на грузовую технику и загнать их в автопарк, где нам выделили законсервированные в 80-ых УРАЛы 4320, у которых после запуска двигателя вылетали патрубки и масло брызгало во все стороны. Времени на подготовку было мало, но мы все же собрали франкенштейнов из различных машин. Другие замы по вооружению не планировали что-то ремонтировать, а утверждали, что им все новое дадут по приезду. Наивные. Границу я проезжал в теплой кабине со своим водителем, а они в холодных кузовах со своими солдатами.

Как сейчас помню, для переезда выделили еще водителей из ДНР с машинами. После того, как мы проехали границу, колонна остановилась. Водитель выскочил узнать, что случилось, и вернулся, с удивлением рассказав, что там стоит какой-то полковник и указывает «…заправить днровских до полного, а россиянам — «детородный орган» вместо заправки». Это удивило, но не расстроило, соляры в баках должно было хватить. Кстати, водитель этот недавно погиб, я поехал в морг взять свидетельство о смерти, а мне отказали. И сказали примерно то же самое, что они оформляют только днровцев, а россиян отправляют на опознание в Ростов. Так сказать, откуда приехали, оттуда и получайте справки.

Ну это так, отступление. Помню еще случай был в центре подготовки. Бойцы, не зная чего ожидать, готовились ко всему одновременно. Получили от губернатора целый рюкзак с очками, наколенниками, обувью, спальными мешками и т. д., собрали по несколько пар обуви: и летней, и зимней. Запаслись и профессиональной обувью, комфортных кроссовок купили, взяли стельки, пару килограммов носков, всевозможные ножи, рыболовные лески для гранат и много-много всего. К отправке у каждого был готов огромный баул за спиной, а спереди рюкзак, сумка в левой руке и две сумки — в правой. Короче, боец готов ко всему, кроме передвижения! Из районов республики присылали необходимые инструменты, болгарки, шуруповерты и прочее, это все мы спрятали в надежную коморку, откуда при подготовке к выдвижению, все неожиданно сделало ноги. Видимо, кому-то дома это было нужнее. За руку никого не поймали, поэтому кого-то обвинить и найти концы украденного мы не могли. Благо, необходимые для ремонта машин инструменты мы сразу упаковали в автомобили, и это в дальнейшем сильно нас выручило.

Прибыв на место, мы встали в оборону. Сначала было опасно вылазить из наскоро выкопанной землянки, но со временем мы переместились в деревни и занимали брошенные дома, готовили места под технику и обследовали местность все шире и шире. Постепенно начали выезжать в Донецк.

Шло время, кто-то привез с отпуска свой автомобиль, кто-то покупал машины у местных. Меня очень смешило, что некоторые пытались воплотить свою детские хотелки: закатывали окна в глухую тонировку, устанавливали крякалки, издевались над машинами как могли. Естественно, при первой же встрече с ГАИ все снимали и по возвращению тонировались заново.

Еды нам давали много, но долго на уставной тушенке и банках горохового супа не просидишь, особенно имея за спиной целый город с магазинами и супермаркетами, где и курочка, и местные колбасы. Мы стали делиться своими консервами с местными. Давали всем без разбора, тогда не очень важно было, хорошо они к нам относятся или ждут бойцов с другой стороны, раздавали всем.

Постепенно мы знакомились с местным населением все больше и больше. Однажды узнали от продавщицы из магазина запчастей, что у ее родственников ребенок пострадал от обстрела. Решили помочь: передать ему подарки на 23 февраля и наши пожелания о выздоровлении, а родителям 10 тысяч — на лечение мальчику. Позднее от других людей мы узнали, что эти самые люди жаловались, что мы зарабатываем много и могли бы больше дать. Для нас это был шок, как и рассказы местных о том, что они не очень любят мариупольских, так как там люди живут мирной жизнью и город отстраивают, а им приходится жить под обстрелами. Постепенно мы стали ограничивать общение с местными, если просят, то помогаем, а если нет, то и не лезем в их жизнь.

Одновременно с этим мы отстраиваем взаимодействие с гуманитарными группами, небезразличными товарищами и вообще ищем каналы с возможностью заказать запчасти, ГСМ, генераторы и всякое по мелочам. Машин на полк катастрофически мало, а задач много, вот и приходилось работать на все подразделения, а скидываться на обслуживание никто не хотел. Да и мы не особо подпускали кого-то к нашей «кухне», потому что помогут на сто рублей, а требуют потом так, будто мы им вечно обязаны. И все было хорошо, гуманитарщики помогали, мы в ответ снимали видеоотчеты с благодарностью.

Спустя определенное время мы починили все машины, обзавелись генераторами, наши склады полнились, был запас расходников, и мы уже были готовы ко всему. Никогда ни от чего не отказывались: дают запчасти на «ниву» — берем, хоть у нас и нет «нивы». Видим полуразобранную шестерку — годится! Потом доразберем и оставим на хранение. Однажды мне прислали навороченный бронежилет, с защитой шеи и паха. Он так и лежит, про запас, хотя лезть на ЛБС мне особо не надо, но если поступит приказ, то я буду готов.

Недавно нас предупредили, что теперь всю гуманитарку надо будет ставить на баланс, а это просто катастрофа. Списать что-то в армии просто невозможно, а особенно когда тебе это «что-то» не положено иметь. Приведу пример. У нас есть несколько гражданских УАЗиков, а по штату полка у нас в подразделении ни одного УАЗа нет. То есть, поставить на военный учет машины невозможно — ВАИ не пропускает документы. Может, мы еще не научились правильно с ними взаимодействовать...

Получается, что нам приходит резина на УАЗ, а по бумагам у нас нет таких машин, значит, и колеса иметь не положено и списать их не получится. А если имущество висит на балансе, следовательно, это нельзя использовать. Оно должно лежать целехонькое и при проверке надо продемонстрировать, что оно есть. Вот и получается, что заказывать что-то мы теперь не можем и я даже не знаю, что с этим делать. У нас, конечно, есть запас всего в гараже на годы вперед, но мы и не знаем, сколько все продлится. Теперь гараж на замке и открывать его можно только в крайнем случае. Я надеюсь, что у нас не будет переезда, потому что даже не представляю, как это все перевезти, половина потеряется, как обычно, что-то растащат по машинам, спрячут и не найдешь. Вот такие проблемы у меня, понимаете?

— Конечно, — Николай кивнул и сделал новую запись в блокноте, — продолжим сеанс?

Мы не проигрываем

Николай был высоким мужчиной атлетичного телосложения с русыми волосами, которые понемногу начинали седеть. Лицо его было вытянутым, выразительными были глаза, в немного впалых глазницах, оттого взгляд его казался глубоким и добрым. Облик Николая излучал умиротворение.

У Николая была жена Анастасия, с которой они познакомились в университете. Вскоре планировали отмечать фарфоровую свадьбу. В семье подрастало трое детей: два сына и дочь. Старший заканчивал школу и занимался дзюдо, дочь училась в девятом классе, была отличницей и ходила в школу музыки осваивать фортепиано. Младший сын появился на свет всего пару лет назад.

Каждый вечер они собирались за столом на ужин и обсуждали всё подряд. Это позволяло Николаю оценить настроение детей и осторожно давать им советы, когда это необходимо, а также делиться планами на будущий день.

Старший сын накладывал себе цветную капусту.

— У меня скоро соревнования, надо немного согнать вес!

— А я, пожалуй, доем оливье, оставшееся с праздничного стола, — пододвигая салатницу ближе, заявила дочь.

— Наступил новый год, пора ставить цели, надеюсь, в ваши планы входит успешная сдача экзаменов? — Николай с улыбкой оглядел детей.

— Коне-е-е-ечно!

— А ты что планируешь, любимая? — Николай тронул жену за руку.

— Ну-у… заставить сына заговорить, а то он знает только «мама», – отшутилась жена.

— А я планирую в этом году баню поставить и теплицу, будем свои овощи есть, — Николай повернулся к старшему: — Это при условии, что Алексей на бюджет поступит.

— Ой, я на лето такую шляпу нашла, соломенную, буду с корзинкой выходить на участок и прогуливаться, — размечталась Анастасия.

— Кстати, новый месяц наступил, какую кодовую фразу придумала в этом месяце, Алиса?

— Почему всегда я придумываю? — возмутилась дочка.

— Потому что ты младшая.

Дочка возмутилась.

— Папа!!!

— …младшая из тех, кто умеет разговаривать. В общем, ты запомнишь фразу, которую придумала сама. Вот когда младшенький заговорит, будем его спрашивать.

— Не знаю, пусть будет shine bright like a diamond — первое что пришло в голову, — засмеялась Алиса.

— Запомнить легко — вряд ли до такого можно додуматься! — рассмеялся Алексей

— Кстати, мой подарок немного задержался, я только сегодня его забрала, — жена достала коробку в подарочной упаковке.

— Как думаешь, что там, пап? — заулыбалась дочка.

— Такого размера, даже не знаю… — разворачивая коробку, пробормотал Николай. — Это же музыкальный проигрыватель, или, как мы его называем, «музыкальный выигрыватель», потому что мы не проигрываем, верно, дети?

— Конечно!

— Я как раз смотрел колонки в дом, обычную ставить не хотел, а дизайнерские стоят от ста тысяч. Здесь как раз можно и пластинки слушать, и через блютуз подключиться. Спасибо, любимая! Пойдем, Алис, подберем место, куда можно этот аппарат поставить. Решено было поместить проигрыватель в комнату родителей, и спустя небольшое количество времени из комнаты зазвучал выбор дочери:

Славься, славься, ты Русь моя

Славься, ты русская наша земля

Да будет во веки веков сильна

Любимая наша страна.

Так было в России с далёких времён,

Чем выше давление, тем крепче бетон.

И если опасность державе грозит

Становится Родина, как монолит…

Николай с женой переглянулись.

— Последние пару лет у детей сильно развилось чувство патриотизма.

Всё будет хорошо

Перед дверью психолога на стуле сидел лысый возрастной мужчина и скучающе смотрел в окно.

— Здравствуйте, простите за опоздание, — произнес Николай, толкая дверь.

— О, наконец-то, здравствуй, я тебя уже десять минут жду, — посетитель говорил на повышенных тонах. С демонстративным раздражением он прошел в кабинет и уселся на диван, широко расставив ноги. Николай не торопясь снял куртку, взял тетрадь и сел перед гостем.

— Начнем?

— Да уже давно бы начали, но вы же не желаете прийти вовремя, у меня, думаете, своих дел нет? Мне в сервис надо — в машине что-то стучит, в магазин надо, да и вообще много что надо. Мне, скорее, вот это все не надо! Меня командир полка отправил, сказал, чтобы я пришел и потом фотографию с вами отправил, как подтверждение, что я был у вас. А я уже лет пять не фотографировался, не моё это.

Отпуск раз в полгода дают, так еще и условия ставят: можешь ехать, но подготовь замену, будь на связи, разрули все задачи. А их вообще не разрулить. Никогда. Понимаете? Никогда! Все время что-то случается. Списки такие подготовь, списки другие подготовь, рапорт напиши такой, рапорт сякой. Ведомость за подразделение подготовь о запрете пользоваться мобильной связью и мессенджерами. И всё это надо, конечно же, вчера.

Офицеры еще эти, набрали по объявлению, он кафедру окончил, не служил никогда, юристом всю жизнь работал и тут — на тебе, подразделение в подчинение. И теперь стоит, мямлит: «У меня боец напился, не знаю, что с ним делать». Да по морде дать разочек, чтобы сознание в тело вернулось! И командира орудия накажи, за то что не усмотрел за бойцом. А вот это что за сюр вокруг: «Доведи до своих приказ о запрете пользования личным автомобилем». А на чем двигаться то? У нас машин гражданских в соотношении к военным 10:1. Представь, ты друзей, знакомых просишь отправить какой-нибудь старый УАЗ, а уж запчасти на него сам покупаешь, заправляешь за свой счет, а ездить теперь на нем нельзя! Хорошо. Пересаживаешься в военный УАЗ. Но… бензин не выдают, оказывается, надо заранее сообщать, что задачи будете выполнять, тогда и заправят. И то не факт. Заправляют пипеткой просто и за это мне еще предъявляет зампотех какой-нибудь! Да ё-моё! Задачи выполнять надо? Надо. Смену производить надо? Надо. А сожгут военный УАЗ — жди разбирательства, да получи выговор, что не уберег технику. Сожгут личный УАЗик — тоже ничего хорошего, но хоть можно не подавать, никому нет дела, что у тебя там сгорело, это личное авто.... Так и живем.

Привез свою машину, чтобы к начальству ездить, а штабы все в тылу. По сто километров наматываешь за день, так еще и сотрудник ВАИ остановит и начнет качать: почему машина не вписана в документы? Сто раз это проходили, объясняли, мол, гражданская машина не вписывается в боевое распоряжение, нет, они все равно это требуют! До старшего дойдешь, он говорит, что не надо вписывать… Вы уж определитесь! Я один раз не выдержал, говорю: «Вы утомили уже, в рекламе говорят — присоединяйся к СВОим, а кто они — свои?» Сверху долбят, все грозят в штурма отправить, снизу подставляют… Все что-то требуют: тому не доплатили, тот отпуск побольше хочет.

Так вот… сотрудник ВАИ стоит и смотрит документы. Машина на меня оформлена, бумаги в порядке, трезвый еду. Что надо-то?! Но ему, видно, надо план выполнять, вот он давай машину фоткать и отправлять куда-то…

Я вообще стрелять люблю из пушек, вот я в 2014-15 году на минометах работал, весь в грязи, голодный, под обстрелами, раз в неделю в холодной речушке помоешься — вот это жизнь была! Мне нравилось. Больше, чем сейчас: доклады эти, списки, рапорта, ведомости… Доложи, доведи, проконтролируй. В отпуск приедешь, а здесь вопросы «Ну, что там? Как там ? Скоро победим? Я бы тоже пошел, если б позвали, но, видимо, без меня справляются, а то я бы показал!» Так достали с этими вопросами! Хочется сказать: так иди, покажи всем, зачем ты мне это в пьяном угаре рассказываешь? Я настолько устал от этого, что никому теперь не сообщаю, что в отпуск приезжаю. А то приедешь, сразу с администрации звонят: «Приходите в школу на открытый урок, мы же вам помогаем, вы тоже окажите содействие!»

А что мне эта поддержка? Государство обещает списывать накопившиеся долги… А я законопослушный гражданин, долгов у меня нет и не было — так что списывать мне нечего. Есть у меня двое детей детсадовского возраста, так они уже были устроены в детский сад, мне и в этом помощь не нужна. Путевки предлагают, да… Но в санаторий я поехать не могу, так как отпуск слишком маленький и дома дел полно скапливается за полгода. Помощь в трудоустройстве? Так для этого надо уволиться, а это проблематично, почти невозможно. Вариант по ранению и с инвалидностью меня не устраивает. Землю дают, это правда… Но чтобы участок получить, так это, наверное, надо Героя России получить.

Говорят, скидки в магазинах есть для участников боевых действий. Так там скидки такие, что стыдно удостоверение показывать: в магазине светильников скидка от 1 до 3 процентов, в книжном магазине — до 7 процентов. Куда это годится? Я вроде только налог на земельный участок не плачу и на машину, а всё остальное мне не подходит. Одно время платили семье за то, что отец отсутствует, не принимает участие в воспитании, но непонятно, как это работает, когда назначают, а когда отменяют, жена так и не смогла разобраться, никто ей толком не объяснил.

Поэтому по приезду я дома закрываюсь с семьей и даже гостей не зову, отдыхаю. Я один раз старого знакомого встретил в кафе в 2023 году, так он у меня начал спрашивать, почему на одном из направлений наши войска отступать начали? Он сидит, сытый, в чистой одежде, с прической свежей, у барбера видно был недавно, кушает свой десерт «Красный бархат» и эдак лениво вопрошает: «Почему наши отступают?». Единственное, о чем я в тот момент подумал, сразу его ударить или подождать, пока он бисквит доест. В общем, не общаюсь я больше ни с друзьями, ни со старыми знакомыми. Потому что, как показывает практика, больше всего тем, кто побывал на войне, помогают не знакомые, но сопереживающие люди, а не друзья. Взамен им ничего не надо, ни благодарности, ни чтобы я приехал, ничего. Просто помогают. Вот к таким я заезжаю, когда в отпуске, искренне, от души общаюсь, передаю приятные слова, от моего сердца и от моих товарищей.

Речь посетителя стала более спокойной, и он продолжил:

— У меня интересный случай был, к другу заехал, когда был в первом моем отпуске. Выпили немного, он мне и говорит, что я ему как брат, и всегда был как брат, и он за меня переживает. В процессе разговора начал хвастаться, что его давний знакомый организовал для своих друзей на СВО сбор денег. Они купили экипировку, бронежилеты почти на миллион. «То есть незнакомым людям — экипировку, а мне — переживания и искреннюю поддержку», — подумал я тогда. Я вроде человек не меркантильный, но экипировка всё же выглядит попривлекательнее… Или меркантильный?.. Николай, вы что думаете?..

Николай улыбнулся.

— Думаю, что всё у нас в итоге будет хорошо, но… займет это больше времени, чем мы предполагали.

Когда грозит опасность

В основе истории про Жанну — реальный случай, произошедший в Самаре, когда мужчина проявил мужество при защите девушки, но был признан виновным.

Проводив посетителя, Николай засобирался домой и увидел звонок от Жанны. Жанна была студенткой третьего курса журфака, где преподавал Николай. Худощавого телосложения с густыми кудрявыми волосами и короткой стрижкой Жанна на парах всегда внимательно слушала и задавала вопросы, когда чего-то не понимала. Она училась на отлично, за счет своего стремления понять непонятное сдавала многие зачеты автоматом и помогала готовиться другим. Жанна уже раздумывала о своей будущей дипломной работе и предлагала Николаю стать её куратором.

— Добрый вечер, Жанна, так поздно, что случилось? — с удивлением спросил Николай

— Вы не могли бы подъехать? Я в одном квартале от вас, перед общежитием, тут… тут… мужчина, его избили, я вызвала полицию, но они сказали, что не приедут, поэтому я жду скорую, — дрожащим голосом проговорила Жанна.

Николай услышал, как кто-то грубо орет на Жанну матом.

— Буду через пять минут, — коротко отбил он и отключил трубку.

Николай кинул в сумку рабочую тетрадь и ноутбук, накинул пальто, не мешкая прошелся по карманам в поисках ключей и документов. По дороге к машине написал сообщение жене «Задержусь, не жди» и как всегда сопроводил месседж сердечком.

Через пять минут его машина припарковалась прямо перед входом в общежитие, освещая фарами вход, у которого стояла карета скорой помощи. Неподалеку топтались трое мужчин, по виду — азербайджанцы. Николай нашел глазами Жанну и подбежал к ней.

— Рассказывай.

— Я заходила в подъезд и увидела как трое взрослых мужчин избивают одного. Я начала кричать и снимать их на камеру телефона, они прекратили и вышли из подъезда. Но один из них пригрозил мне, что если я позвоню в полицию, то они меня найдут и изнасилуют, — стала плакать Жанна

Николай обнял девушку.

— Успокойся, я здесь, ничего не бойся.

— Полицию мы уже вызвали, ждем, — сказал стоявший рядом с ними медик со скорой.

— Жанна, пойдем, подождем в машине, у меня там термос с чаем есть, — Николай проводил девушку в свой автомобиль. Еще не успев открутить крышку термоса, увидел, как подъехала полицейская машина. Николай передал Жанне термос.

— Ты пока попей чаю, я пойду, переговорю с ними, — он погладил девушку по голове.

Подходя к полицейский машине, Николай не смог сдержать эмоций:

— Вы где катаетесь?

— Успокойтесь, молодой человек! Что случилось? Нам сказали, что звонила девушка.

— Да, она у меня в машине, пройдемте.

Виновники происшествия ждали развязки события неподалеку. Не стесняясь полицейских, они выпивали, передавая друг другу бутылку, и орали один громче другого:

— Вам конец, мы вас найдем!

Полицейский устроился в машине Николая на заднем сидении, сам Николай сел за руль и включил свет в салоне.

— Сержант полиции Нассонов, — представился сотрудник, — а вас как зовут? — он обратился к девушке.

— Жанна…

— Вы заявление писать будете?

— Да.

— Расскажите подробно, что случилось?

Жанна, запинаясь, глотая слезы, объяснила, что произошло. Полицейский все записал и протянул планшет с прикреплённым листом заявления девушке: – Напишите внизу: «с моих слов записано верно, дата, подпись».

После того, как Жанна поставила подпись, Николай перехватил планшет, ручку и перечеркнул пустую часть листа, чтобы исключить возможность вписать в заявление что-то еще.

— Вам грозит опасность, — обронил полицейский, выходя из машины, — вы видите, в каком состоянии эти негодяи. Они вас реально могут убить, уезжайте отсюда…

Николай сдал назад и выехал на проспект.

— Куда тебя отвезти?

— К подруге, здесь недалеко, только вот… — Жанна копалась в сумке, будто что-то искала.

— Что такое?

— Надо забрать в общежитии таблетки, они у меня в квартире, мне их надо принимать каждый день.

— Хорошо, давай вернемся, но только быстро, — кивнул Николай.

Через несколько минут они были у входа в общежитие. Скорая и полиция уже уехали, пьяных азербайджанцев тоже не было. Николай сделал жест подождать, а сам наполовину открыл окно, чтобы послушать и присмотреться. Затем осторожно вышел и открыл пассажирскую дверь.

— Жанна, ты иди вперед, я за тобой, если скажу бежать, то ничего не спрашивай, а беги! Либо в свою квартиру, либо в машину.

Они поднялись к Жанне и забрали пакет с лекарством. Николай, стараясь не создавать дополнительного напряжения, боковым зрением осматривал пространство вокруг. Ничего подозрительного не было. Кажется, все тихо, но нет. Выходя из дверей общежития, им вслед из окна донеслось:

— Проститутка, сутенер!

— Бежим! — коротко скомандовал Николай.

На улице было скользко и перед машиной девушка упала. Николай, увидев, как из подъезда общежития выбегают мужчины, в руках которых блестят ножи, одним махом поднял девушку и фактически закинул в машину. Он едва успел оббежать автомобиль и закрыть дверь прямо перед выкрикивающими оскорбления кавказцами. Похоже, это были те же люди, что избивали несчастного пару часов назад в подъезде общежития.

Отъехать быстро не получилось. Николай увидел, как один из нападавших пытается достать его ножом. К частью, лезвие попало в стекло. Николай быстро нажал на кнопку закрытия окна и одновременно включил заднюю передачу. Пьяные хулиганы со всей дури молотили по машине, от ударов заднее стекло не выдержало и разбилось. Жанна, закрыв лицо руками, стала громко кричать. Николай схватил травматический пистолет, который ждал своего часа в кобуре у его ноги. Приоткрыв водительское стекло, Николай сделал два предупредительных выстрела в воздух.

Нападающие в испуге отбежали от машины, но к ним подтянулись другие, из группы поддержки. Толпа собиралась приличная, человек двенадцать. Николай осознавал, что патронов на всех негодяев не хватит и приготовился давить на машине тех, кто решится на новое нападение. Он стал сдавать назад и в заднее стекло увидел полицейских, которые въехали во двор общежития, и направляются к ним. Видимо, полиция или кто-то из жильцов общаги отреагировал на звуки выстрелов. Николай выдохнул.

Полицейский выскочил из патрульной машины, зарядил патрон в патронник и подбежал к автомобилю Николая. Увидел, что заднее стекло разбито, крикнул в проем:

— Это сержант Нассонов! Как вы?

— Нормально, — Николай вышел из машины. — Вы вовремя.

Скоро подъехали старшие по званию, были вызваны эксперты, чтобы снять отпечатки пальцев. Прибыло даже руководство района полиции. Разбирательства продолжались не меньше четырех часов. Все это время нападавшие не уходили. Ничуть не смущаясь присутствия сотрудников полиции, они пили и выкрикивали оскорбления в адрес Николая и Жанны. Один, кривляясь, даже снял штаны со словами: «Сейчас я тебе покажу, чем я тебя накажу», напоминая Жанне, что они могут с ней с делать. Та с отвращением отворачивалась. Видно было, что эта пьяная публика никого не боится, даже людей с погонами.

Когда протоколы были составлены и эксперты уехали, к машине Николая снова подошел сержант Нассонов, теперь со скотчем в руке и пакетом.

— Давайте ваше окно заклеим, зима все-таки…

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Николай, уставший от «приключений».

Они вместе заклеили окно, Николай оставил сотруднику полиции свою визитку. Прощаясь, Нассонов пожал Николаю руку.

— Извините. Помог, чем смог, — виновато произнес сержант.

— Хорошей смены! — от души пожелал Николай.

Теперь надо было всё же довезти девушку до подруги. По дороге Жанна уснула. Николай сделал несколько лишних поворотов, чтобы убедиться, что за ним никто не едет, и подъехал к нужному дому.

— Проснись, мы приехали, — разбудил Жанну Николай, осторожно тронув ее за плечо.

Она дернулась, вздрогнула как от испуга — сказывались недавние события.

— Что? Уже?

— Да, отпишись, скажи, что ты приехала.

— Боюсь открывать телефон, там уже миллион сообщений… у меня есть запасные ключи, я и так попаду в квартиру…

— Хорошо. Ты не переживай, я подожду, пока ты не зайдешь в подъезд, подруга твоя, она ведь на первом этаже живет?

— Да. Спасибо вам еще раз, Николай, даже подумать страшно, что бы со мной было, если бы не вы..

— Не думай об этом, прими таблетки и сразу ложись спать. Иначе вообще не уснешь.

— Хорошо, а вы мне завтра позвоните?

— Да, нас еще в отделение вызовут.

Николай проследил, как девушка прошла к подъезду. Открыв дверь, Жанна помахала ему на прощание.

По дороге домой Николай прокручивал в голове свои действия, вспоминал, как работали сотрудники полиции и думал, стоит ли рассказывать всё это генералу. А главное, нужно ли поделиться с женой подробностями происшествия? А если не рассказывать, то как объяснить разбитое стекло? Николай вздохнул. Придется рассказать, но, может, не сразу…

Подъехав к дому, он аккуратно поставил машину задом в гараж, так, чтобы разбитое стекло находилось в темном непросматриваемом углу и уже потом направился домой. Подходя, не успел достать ключ, как дверь открылась. На пороге стояла жена. Встревоженная, но с лукавой улыбкой.

— Ты в новостях!

У Николая отлегло от сердца — ничего рассказывать не надо, жене все уже известно.

— Се ля ви! — развел руками он.

— Пойдем, ужин тебе разогрею, расскажешь о своих приключениях, мистер Бонд.

Нет идеальных условий

Утром домашние Николая собрались за завтраком. Глава семьи вставал раньше всех, делал зарядку и умывался, а после просматривал новости. Он обнаружил, что за ночь информация об инциденте около общежития разошлась по местным телеграм-каналам, статью разместил даже Царьград. Последовало бурное обсуждение в комментариях. Николай позвонил в следственный комитет, узнать нужно ли ему подъехать, чтобы в зависимости от ответа выстроить план на день. К завтраку он вышел погруженный в свои размышления. Первой завела разговор дочь.

— Пап, я прочитала в новостях, что ты герой и спас девушку!

— Я не герой, и поступил как любой нормальный мужчина, — пробурчал Николай.

— Научишь меня стрелять? — с интересом спросил сын.

— Научу, но прежде я хотел бы с вами серьезно поговорить. Вам, дети, надо будет пожить у моих родителей, там и школа недалеко, и бабушку с дедушкой порадуете. А ты, любимая, — он поднял глаза на встревоженную жену, — бери младшего и отправляйся в Таганрог к родственникам. На время. Там у тебя брат… полицейский и море есть, отдохнешь.

— На море? Зимой? Не самый подходящий сезон для отдыха, — возмутилась жена, а дети, похоже, обрадовались.

— А я хотел бы поехать на природу, — воскликнул сын. — Мы с друзьями договаривались на каникулы съездить на базу отдыха, я у вас хотел спросить разрешения.

— Пока не началась учеба, можешь съездить, — кивнул Николай. — Только батарею возьми, которую мы тебе подарили. Вы ведь с палатками? Постоянно на связи будешь.

— Ура-а-а, к бабушке! — запрыгала на стуле дочка.

— Хорошо, а как твоя работа? — усаживая младшего в детское кресло, спросила Анастасия. — У тебя же тендер и надо выполнять условия…

— Постараюсь все успеть. Перекрою график, не буду записывать тех, кто не по тендеру.

— Ты же теперь с военными работаешь, расскажи что-нибудь интересное, как они попали на СВО, что делают, я читал, что некоторые идут из-за денег, кто-то из-за проблем в семье или потому что не смог реализоваться и найти себя, а патриотов — малая часть… это так? — полюбопытствовал Алексей.

— Я и раньше с военными работал. Обычные люди, которые испытывают большой эмоциональный перегруз. Плюс состояние неопределенности играет свою роль. Этим людям нужно помочь справиться с внутренним кризисом.

А по поводу патриотизма… Скажу тебе так, разве человек, который идет воевать ради заработка или которого бросила жена, не может одновременно быть патриотом? На самом деле причины не важны, окоп всех сплотит. Поверь мне, если человек хочет найти себя в войне, то первые прилеты быстро вернут желание жить. Все деньги мира покажутся мелочью, когда бежишь от дрона. Мне важнее помочь такому человеку отследить социальные связи, понять, с чем он сталкивался, потому что именно это в большей степени влияет на восприятие настоящего, а также — на будущее человека.

Сын уже доел свой завтрак, но не уходил из-за стола, а с интересом слушал отца.

Представь бойца. У него есть командир, который всегда знает что делать. Солдат всем обеспечен и натренирован, каждое его действие отточено на полигоне. А вот второй боец, у него тоже есть командир, но иного… качества. Этот командир постоянно теряется в задачах, боится ответственности, подчиненному ему солдату постоянно достается одежда не по размеру, он не может выбить свои бойцам нужное обмундирование или оборудование. Значит, у этих двух бойцов по прошествии времени будет абсолютно разное восприятие боевых действий и армии в целом. Первый будет утверждать, что армия непобедима и все действуют слаженно, а второй боец будет ныть, что всё плохо и вообще непонятно, как такая армия существует. И тут не важны мотивы, по которым боец пришел в армию, важна внутренняя обстановка.

Дам тебе еще один пример. Представь, первый боец заселился в пустующий полуразрушенный дом, у него сосед из местных, который имеет свой гараж и помогает ему чинить машину, к тому же владеет скважиной, а значит, у него есть своя вода в любом количестве, и он ей с удовольствием делится. А второму бойцу не так повезло. Женщина, которая сдает ему дом в поселке, требует платить за электричество. Боец соглашается и раз в месяц отдает деньги, а через год обнаруживается, что хозяйка ни разу не вносила оплату за свет, деньги оставляла себе, в результате чего электрики пришли отключать дом от сети. Какой вывод? В первом случае боец будет считать, что в этом населенном пункте живут замечательные люди и ради них стоит сражаться, а во втором боец будет возмущаться, кому вообще сдалась эта земля, раз на ней живет такие рвачи и мошенники. Это лишь некоторые примеры, но они из реальной жизни и подтверждают то, что невозможно создать идеальные условия для всех, но с этим можно работать. В том числе и военным психологам.

— Очень интересно пап, — дети явно хотели продолжить разговор. — Давай вечером ты нам еще об этом расскажешь, — Алексей с сожалением добавил: — Нам с сестрой пора бежать, мы сегодня в кино, нельзя опаздывать!

Жена оттирала детский стул от размазанной по нему картошке, а Николай отправился одеваться на работу.

Медаль за взятие Первого канала

По дороге на работу раздался телефонный звонок. Звонил следователи и просил подъехать. «Нужно расписаться в протоколе. Простая формальность», — заверял он. Это нарушало планы Николая, но дороги были пусты и, следовательно, сильно на работу он бы не опоздал. В отделении Николай бегло просмотрел протокол, добавил «с моих слов, записано верно», расписался и поставил дату. Он не был юристом, не знал всех тонкостей правовой системы, будучи уверенным, что люди в погонах со всем разберутся… Однако «простая формальность» перевернула всю картину произошедшего с ног на голову.

На диванчике перед дверью Николая ждал молодой парень, примерно 25-28 лет, на вид вполне добродушный; было заметно, что парень не собирается возмущаться и воспринимает ожидание как привычное явление. Николай улыбнулся и извинился за опоздание. Они зашли в кабинет и, пока Николай раскладывал бумаги, парень с большим интересом рассматривал офис психолога, ничуть не волнуясь и не нервничая.

— Николай, у меня на самом деле нет проблем, моя психика, наверное, более устойчивая, чем у других, — начал посетитель. — Да и с автоматом в атаку я не бегал. Я обычный связист, меня к вам отправил командир, я его очень уважаю, поэтому и пришел.

— Расскажите тогда о себе, как вы пришли на СВО, как служба, как дома дела? — попросил Николай.

— Да как и многие… по мобилизации… я тогда в магазине электроники работал. Повестка родителям пришла, по моему месту прописки, я тогда жил на съемной квартире. Сначала не хотел идти. Рассудил так: раз повестку в руки не вручили, значит, не обязательно. Но потом, не знаю почему, подумал, что надо идти. Интересно же! Забрал у родителей повестку и пришел в военкомат.

На распределении спросили, умею ли обращаться с техникой, а я и умею. Так и попал в связисты. Первый год страшно было, мины везде мерещились, по полю едешь с этой катушкой, как мамонт, ей богу, полевку эту тянешь на километры. Потом в древний тапочек вставляешь и крутишь ручку. Все! Связь есть! Двадцать первый век! Мы в трубку «алло, алло!»

Полевку эту снарядом перебьет, бежишь искать, всем срочно надо, и днем и ночью. Давно это было, пару раз под обстрел артиллерии попадали, метрах в ста от тебя ударит, страшно, но интересно. Ну а что нам, наград для связистов-то не придумали, или нам не рассказали. Пару грамот за отличие дали, да и все. Потом меня в штаб полка забрали, на телефоны посадили «передастом» работать: «Передай этому то, передай этому это».

Николай улыбнулся, он хорошо понимал, с кем беседует. Сделал пометку в блокноте и показал жестом, мол, продолжайте.

— Вот и сижу я на телефонах раз в три дня, зато время свободное появилось. В программе «Время героев» решил поучаствовать, подготовился, отгул взял, чтобы тесты пройти. Но… не прошел… Нет у меня звезды героя, вот и не прошел. В региональную программу пробовал попасть, там сказали, что я молодец, в резерв записали, когда все закончится, позовут. А когда закончится, никто не знает. В отчетах программы смотрю: одному должность дали, второму должность дали, а я в резерве программы сижу и думаю, если мобилизованных не отпускают, контрактников не отпускают, а кого тогда в программы берут? Своих, наверное, продвигают, чтобы потом по телеку показывать. Смотришь передачу, сидят в медалях все, а воюет кто? Кто на СВО, они медали не получают, они в окопах сидят. А этим, кто в телеке, медали за что дают? за взятие Первого канала? за взятие канала «Россия 1»? У всех парадная форма есть… А я парадку только на фотографии для личного дела видел, мне ее в фотошопе приделали. Отец все спрашивает: «Когда тебя по телевизору покажут? Когда медаль дадут? Когда звание дадут?» А что я могу ему сказать: «Сорян, отец, когда я воевал, медали не раздавали, а сейчас я… лучший передаст!»

Ассоциации какие-то появились, например, ветеранов СВО. Никогда к ним не пойду. Смотрю у них отчеты, а там дед, лет 60, вся грудь в «медалях», на одной буква Z нарисована, на другой — череп с рулем. Думаю, этот ветеран свои медали на OZON купил, а повоевать не купил. Еще одного такого «ветерана» видел. Мужичок лет сорока, на пиджаке звезда Героя Советского союза, а на красной плашке написано «Герой СВО». Это кто такой?! Герой Озонович или Орденоносец Вайлдберисович?! Не, не пойду к ним, даже если позовут. Раз они позволяют таким ряженым ходить, то мне там делать нечего. Мне перед друзьями стыдно будет… У меня знаете какие друзья? В одну каску посадки берут! Но награды им не дают. Почему? Разные причины… Одному в кадрах сказали: «Вы год рождения неправильно указали!» Да и наградной лист в течение месяца надо подать. Так что, парни, идите, снова посадку возьмите, тогда еще раз попробуем наградной лист оформить...

Ну да ладно, вам это, наверное, не слишком интересно. А вообще я в порядке, дома все хорошо, квартиру купил, жену нашел. Так что напишите, что все у меня хорошо, чтобы я командиру показать мог, а то он пристал ко мне: сходи, сходи…

— Возможно, так и напишу, — пожал плечами Николай. — А вы еще что-нибудь расскажите. Мне очень интересно!

Воспитательный момент

Дети были в школе, жена собирала вещи, когда Николай закончил разговор с родителями.

— Ты уверен, что нам с Андрюшей надо ехать? — Анастасия задавала этот вопрос уже несколько раз.

— Да, мне так будет спокойнее

— Поговорил с родителями? Дети поживут пока у них?

— Да, отец за ними присмотрит.

— Как прошел разговор?

— Как обычно, рассказывали про дальних родственников и брата, который служит. Отец успел упрекнуть, что я тоже мог бы пойти служить и стать мэром города.

— Не знала, что ты хочешь стать мэром… — съязвила жена, но тут же прижалась к Николаю, крепко обняла.

— Конечно, хочу, — продолжил шутку жены Николай, — вот думаю, какой город выбрать: Миры Ликийские или Бари.

Жена мягко продолжила:

— Не переживай и не сердись, родители любят тебя.

— Я и не переживаю, знаю, что любят, просто по-своему, как умеют. Я как сын не имею права сердиться на них, знаешь, я часто вспоминаю, как они воспитывали меня. Я стал таким, какой есть, именно благодаря им. Их требовательность заставляла меня становиться лучше и лучше. Чего бы я не достиг, им всегда хотелось, чтобы я сделал больше. Вспоминаю своё детство, это были 90-ые, голодные годы в стране, а у меня был компьютер уже в 13 лет, и телефон-трубка у меня был, хотя мы не были очень богаты и жили на съемной квартире. Но всё у нас было. Родители учили меня ценить вещи. К примеру, если я что-то порвал, должен сам и зашить. И дело не в том, что одежды не было, нужен был воспитательный момент. Мне каждый год покупали новую школьную форму, а на выпускной так вообще деловой костюм купили, серого цвета и туфли к нему. Я посчитал, что это очень стильно и впоследствии… не надевал его больше.

Я благодарен родителям, что позволили моему детству быть беззаботным. Но понял я это, только когда вырос. Есть пословица — «Мужчина готов умереть за своего отца, но все еще не может его обнять». Так же и мой отец. Он готов на всё ради нас с братом, но не способен сказать простое «молодцы». И детей наших он очень любит, не даст в обиду. А еще он глубоко верующий человек и я уверен, на все праздники он ставит свечи нам с братом «за здравие». Я уверен, что за нашими детьми родители присмотрят.

— Хорошо. Я завезу им вещи по дороге в аэропорт. Мы уедем с Андрюшей. Занимайся своими делами, — тихо сказала жена. — Завершай их поскорее, я буду сильно скучать.

— Я тоже буду скучать.

Анастасия уже выходила из комнаты, как вдруг обернулась и добавила:

— И с Жанной будь осторожнее, жена может и постареть, а третьекурсницы — никогда…

Николай оценил шутку, но ничего не возразил…

— Лучше передай привет Адмиралу и спроси, как дела с учебой у его внучек.

Адмиралом Николай и Анастасия называли пожилого мужчину, соседа, проживающего в доме родителей Николая. Он жил один и частенько выходил на лавочку перед подъездом. Николай знал, что у соседа есть дочка (в разводе) и три внучки, которым он старался всячески помогать, даже собирался продавать квартиру, чтобы оплатить обучение девочкам. Посовещавшись с женой, Николай решил найти этих девочек и договорился в университете о выделении им грантов на обучение. Так помощь внучкам Адмирала стала их с женой тайной.

Благословение

Николай припарковал автомобиль неподалеку от входа в храм Святителя Николая и, взяв из бардачка пару тонких свечек, вышел, не застегнув пальто, но подняв воротник от сильного ветра. Подойдя к храму, он трижды перекрестился, снял шапку и вошел внутрь.

Людей было мало: несколько туристов проходили от иконы к иконе, женщины в платках ставили свечи у иконы Николая Чудотворца, мужчины топтались у скамеек вдоль стен. Боковым зрением Николай заметил у кануна две знакомые фигуры, но виду не подал. Он подошел к образу Божьей матери и, подпалив одну из свечек, расплавил ее нижний конец, чтобы поставить перед иконой. После чего три раза перекрестился.

К нему подошел генерал Алексеев с майором Вороновым.

— СМИ — ваша работа ? — без предисловий задал вопрос Николай.

— Конечно. Вижу ты надел пиджак от Сerca trova? Не хочешь стать мучеником? — в свою очередь спросил генерал и улыбнулся.

— Думаю, вам это не нужно, — улыбнулся в ответ Николай.

— Верно, погромы нам не нужны. Чем сильнее разгорается пожар, тем больше людей будет замешано, — прошептал Воронов, опасаясь, что кто-то может подслушать их разговор.

— Давайте выйдем из храма, — предложил Николай.

Он подошел к иконе Христа Спасителя, поставил вторую свечу, перекрестился и вышел на улицу.

— Так какой расклад ? — повернулся Николай к генералу.

— Ты против азербайджанской диаспоры, тебе будут угрожать, плюс недружественные страны подключат свои СМИ, чтобы разжечь пожар сильнее. Надо посмотреть как пройдет суд, возможно, не в твою пользу, но это нам на руку. Как же я рад, что именно ты встал на этот путь, потому что экономические проблемы население еще может стерпеть, а вот национальные или религиозные могут открыть второй фронт внутри страны. Зеленый свет по тебе еще не дали, но у нас и своих сил достаточно, чтобы помочь. Наша цель не просто закрыть пару исполнителей, а вскрыть всю сеть до самих верхов. Поставим прослушку и, если все пойдет как надо, узнаем, кто в Москве оплачивает банкет. Береги себя, — пожелал напоследок генерал.

— За меня не беспокойся, — ответил Николай и направился к машине.

— Может, помочь ему, отправить пару ребят вместе с ним? — проявил инициативу Воронов.

— Ничего ты не понимаешь, майор. В наш храм пришла беда, и это не мы помогаем Николаю, это он помогает нам. Только что он дал свое благословение на наши деяния, — заключил генерал.

— Нам еще в контору надо успеть перед судом, пойдемте, — поторопил Воронов генерала.

Чтобы дома кто-то ждал

— Привет, защитник! — весело произнес молодой человек лет тридцати, широко отворяя дверь и заходя в кабинет психолога.

— Доброго здравия, — Николай поднял глаза от стола с бумагами и внимательно посмотрел на вошедшего.

— Видел тебя по телевизору в новостях, хотел вот лично пожать руку! — мужчина подошел к столу и протянул руку Николаю.

— Любой на моем месте поступил бы так же, — осторожно высказался Николай и, привстав, пожал руку посетителю.

Молодой человек, не дожидаясь приглашения, расселся на диване, закинув ногу на ногу, и начал рассказ, как будто бы со старым знакомым. Николай усмехнулся на такую фамильярность, но, ничего не сказав, стал терпеливо слушать.

— А вы знаете, что эскорт услуги на новых территориях стоят 15 тысяч в час, а заказать можно минимум два часа? Со всей России телки сюда как на вахту едут. Год поработала — вот тебе квартира! Вы не подумайте обо мне ничего плохого, я сам подобными услугами не пользуюсь… так… рассказывают…

— Ничего я не думаю, — Николай состроил удивленное лицо. — Что вы говорите?!

—Но вообще у меня раньше много женщин было, — продолжил словоохотливый посетитель. — Когда молод был, активным поиском занимался. Не знаю что искал. На самом деле цели спать с женщинами я не ставил, но вот когда дело доходило до отношений, то интерес быстро пропадал. Кончается конфетно-букетный период, начинается повседневная рутина — всё! Мне скучно, и я ухожу. Наверное, все таки надеялся отыскать… свой бриллиант — женщину, с которой бы хотел провести всю оставшуюся жизнь. Но чем больше искал, тем сильнее убеждался в том, что все женщины одинаковые. Какая бы красивая ни была девушка, одним телом невозможно удержать мужчину…

И вот мне 32, среди молодых девушек я уже не котируюсь, а взрослые женщины слишком зрелые для меня. У них своя жизнь. Работу, свободу и комфорт они ставят выше мужчин, поэтому дольше пары месяцев у меня с такими отношения не держатся. Точнее, у них со мной…

А тут еще СВО, нас ведь, когда собрали, по разным городам возили: в одном месяц поживем, в другом — месяц. И мужики все, как на подбор, послушаешь в казарме, так одних альфа-самцов собрали, у каждого причиндал огромный, женщин было немерено, и каждая звонила потом и умоляла вернуться. И массажистки ему просто так массаж делают, потому что уж больно он красивый. Я никогда в таких разговорах не участвовал, брехня все это, но как маркер человека — отличный. Мне не до разговоров на мужские темы, чему я научился за свою жизнь, так это искусству обольщения. Поэтому в каждом городе я быстро нахожу подружку, либо пользуюсь платными интим-услугами. Мы ведь всё же на войну едем, и животные инстинкты проявляются всё сильнее.

На СВО меня взяли водителем, сослуживцы мне попались все возрастные и семейные, один только моложе меня, но и у него есть пара — девушка, с которой он уже три года вместе. Хотя… сейчас уже 4,5 года. Я просто отсчет во всем веду от начала СВО. Из этого следует, что когда я предлагаю в город съездить, развеяться, познакомиться с кем-нибудь, никто меня не поддерживает, нет в них духа авантюризма! У всех семьи, каждый вечер они женам или подругам отзваниваются и докладывают, как день прошел, куда ездил, куда ходил... Противно слушать! Или завидно, не знаю…

Единственное спасение — в отпуске. Соберешь друзей, залетишь в заведение и платишь за всех! Отдыхаем красиво! Ну а кто откажется погулять на халяву? Правильно, никто. Правда, чем дольше нахожусь на СВО, тем грустнее становится. Поговорить не с кем вечером, никто меня дома не ждет. Старым подругам начал писать, хоть какое-то общение с женщинами. Хочется разбавить мужские бытовые разговоры о машинах да о войне. А подружки мои молодцы, времени зря не теряли: кто-то замуж выскочил, кто-то ребенка родил, а кто в декрете сидит. А мне уже четвертый десяток, время идет, я не молодею, деньги есть, а куда их тратить? Квартиру купил, машину… тоже… кстати, не стал брать нормальную, жигули взял, так, в город ездить. Я сам по себе парень веселый, душа компании, но в последнее время всё больше в себе замыкаюсь, грустно становится. Вроде всё у меня есть, а по-настоящему ничего нет.

Сидим как в клетке на этой войне и не знаем, когда вернемся, каждые полгода слухи о демобилизации ходят, говорят заменят. Я первое время верил, а теперь не поддерживаю такие разговоры. На кухне вечером сажусь, телевизор смотрю и думаю, когда все это закончится, когда меня отпустят?! И кому я буду нужен в тридцать пять лет? У многих женщин мужчина, который не завел семью до тридцати, вызывает сомнения и подозрения. Устал я от одиночества и коротких знакомств, хочу борщи вкусные и чтобы ждал кто-то дома. От отчаяния я даже начал про суррогатное материнство заметки смотреть, может, это мой выход? Бывают же отцы-одиночки?

— Конечно, бывают, и их немало, — заметил Николай и стал задавать посетителю вопросы, касающиеся истории государства.

Оставаться сильной

Николай вместе с Жанной направлялись в суд. Она надела строгий костюм с водолазкой и теплый пуховик, который сняла в машине и, по-хозяйски, вместе с шапкой закинула на заднее сиденье.

— Почему всё так происходит? — Жанна нервничала. — Это же ненормально, если я опасаюсь того, что меня ждет в суде. В тот вечер я боялась, что полиция нас не защитит, а тут они будут целой толпой… а если в суде что-то произойдет?!

— Ненормально? Подскажи мне, пожалуйста, что в твоем понимании относится к такому широкому по смыслу слову «нормально»? Мы всего 30 лет играем в игру под названием «нормально», а уже привыкли к справедливости, равенству и считаем, что с нами поступают несправедливо. Но давай я тебе преподам небольшой урок истории. Посмотри, что происходит: наших спортсменов по надуманным обвинениям не допускают к соревнованиям, не разрешают выступать по своим флагом. Мы считаем, что это несправедливо. А вспомни Олимпиаду-80 в Москве, мы помним радостного мишку, взлетающего на воздушных шарах, но не помним, сколько стран саботировали её, сколько спортсменов не приехали на соревнования. Примерно 60-65 стран, среди которых США, Канада, Турция, Япония. А ты знаешь, как относились к нашей хоккейной команде во времена Харламова?..

Ты можешь возразить мне, что это был Советский Союз и его все боялись, поэтому не было равенства, спортсменам приходилось упорным трудом доказывать, что с ними надо потягаться, чтобы узнать кто на самом деле лучший. Заглянем подальше — во времена Российской империи. В XIX веке во Франции приняли решение поставить пьесу о русской истории, где выставляли императрицу Екатерину II в неприглядном свете. И что на это ответил император? Что у него есть 30 тысяч зрителей в серых шинелях, которые с удовольствием прибудут освистать этот спектакль в Париже.

Возможно, ваше поколение забыло историю и не знает, что всё время существования государственности нормальным было право сильного? Сильный выбирает что смотреть, где побеждать, кого судить, а право слабого лишь просить сильного о милосердии и сострадании. Быть сильным — и есть наше право. Ты проявила силу воли, когда вопреки угрозам написала заявление на нападавших, поэтому мы сейчас направляемся в суд, а не сидим дома, боясь за свою жизнь. Прошу тебя, нет, даже требую от тебя и впредь оставаться сильной, что бы ни случилось, и тогда все заслужившие получат справедливое наказание.

Невиновен

В мировой суд Николай прибыл вместе с Жанной. Когда они заходили в зал суда, то обратили внимание, что со стороны истца присутствует только прокурор и потерпевший — парень, которого избивали и за которого попыталась вступиться Жанна в тот злополучный вечер. А со стороны ответчика — целая толпа: мужчины-азербайджанцы вместе с женщинами и детьми. Они галдели, требовали отпустить обвиняемых, создавали шум и неразбериху. Ближе к выходу сидел самый старший и, видимо, самый авторитетный из них — пожилой мужчина в дорогом костюме. Он молча, спокойно сидел и внимательно за всем наблюдал.

Журналистов на заседание не пустили, попросили ждать у выхода из здания суда. Судья заслушал обстоятельства дела и зачитала протокол, в котором стояла подпись Николая. После того, как он подтвердил свои слова и согласился, что всё именно так, как написано, судья удалилась для вынесения решения. Николай остался в зале суда ожидать вердикта, а Жанна вышла в коридор — она разволновалась и хотела успокоиться.

Судья не заставила себя долго ждать, она постановила оставить обвиняемых под стражей, а Николаю предписала уплатить штраф — сорок тысяч рублей. Есть такая статья в Административном кодексе, ч. 2 ст. 20.13 КоАП РФ — «стрельба из оружия в населенных пунктах или в других не отведенных для этого местах», с изъятием оружия и патронов к нему. Суд принял во внимание, что Николай мог покинуть место происшествия без применения травматического оружия.

Пока Николай, возмущенный судейским решением и не собирающийся признавать свою вину, приводил все возможны доводы, в коридоре суда послышались крики. Николай еще успел сказать, что оружие он применил для защиты своей жизни и жизни другого человека, ставшего свидетелем нападения с применением холодного оружия, и выскочил в коридор — он понял, что это кричит Жанна.

В коридоре суда девушка осталась без своего защитника — Николая. Этим воспользовалась сестра обвиняемого, которая была недовольна приговором. Она подскочила к Жанне и стала наносить удары сзади, потом схватила ее за волосы и со всей силы ударила о дверь. Дверь открылась, сцена избиения открылась всем присутствующим в зале суда. Нападавшая мигом исчезла, а полицейские бросились помогать Жанне, причем, преследовать сестру обвиняемого никто не спешил. Голова Жанны была в крови, поэтому спешно вызвали скорую. Николай стиснул зубы, медленно обвел взглядом присутствующих, прошел залу суда и демонстративно остановился около пожилого мужчины в дорогом костюме. Он наклонился к нему, похлопал по плечу и прямо глядя ему в глаза произнес: «Это еще не конец».

Выбор за тобой

Новости о наказании Николая разлетелись по интернету очень быстро. Люди возмущались привлечением к ответственности «за стрельбу в общественном месте» человека, который один выступил против бандитов с ножами. Из местных телеграм-каналов новость подхватили региональные и федеральные сми, к обсуждению подключились депутаты, которые проводили собственные расследования. Возмущенная общественность пришла к выводу, что изначально у правоохранителей была установка наказать не нападавших, а защитника — Николая. В социальных сетях запустили флешмоб: люди стали выставлять фотографию Николая на аватарки, публиковать гневные посты в поддержку несправедливо наказанного Николая. Так борьба с несправедливостью стала общим делом. Ситуация быстро накалялась, инициативная группа составила жалобу на имя главы Следственного комитета России с требованием разобраться в происходящем. В руководителе федерального государственного органа люди видели последнюю надежду на справедливое решение.

Коллективные действия привели к некоторым результатам. К примеру, напавшую на Жанну в суде сестру обвиняемого стали искать именно после запроса из центрального аппарата Следственного комитета, но, к сожалению, не обнаружили ни по одному из четырех известных адресов проживания.

Через несколько дней после суда Николай вместе с Жанной заехали к адвокату, контакты которого дал генерал Алексеев. Этот адвокат, в прошлом прокурор, занимался самыми сложными делами. Он обладал обширными связями, действовал напрямую через судей, в большинстве случаев знал, кто отдает команды по решениям в спорных вопросах. Жанна рассказала адвокату всю ситуацию, с самого начала, а также описала то, что произошло в коридоре суда. Николая адвокат расспрашивать не стал, только попросил поставить несколько подписей и заверил, что апелляцию проведет сам.

Офис адвоката располагался в престижном районе города, здесь же был открыто заведение знакомого Николая. Пользуясь случаем, Николай предложил Жанне пообедать. Ресторан в русском стиле «Печка» с деревянными стенами и интерьерной щепой на потолке славился своей кухней. Когда Николай был молод, он мечтал о том, чтобы заходить в любые заведения и заказывать всё, что захочет. И вот, спустя много лет, он мог выбрать из меню всё, что пожелается, но… всегда заказывал что-то одно. В «Печке» он бывал так часто, что знал не только весь персонал, но и большинство гостей, которые, как и он, были здесь «постоянниками».

Девушка на входе узнала Николая и предложила столик на двоих в углу. Николай осмотрел зал и подойдя к столику, пододвинул стул для Жанны и сел напротив, заняв место, откуда он мог просматривать вход.

— Оставьте только одно меню — для девушки, — попросил Николай.

Узнав постоянного посетителя, официант быстро подскочил к столику. Он знал, что чаевые от этого гостя ему гарантированы. Чем менее требователен человек за столиком в ресторане, тем быстрее ему готовят блюдо, это необъяснимая магия, которую знают все сотрудники общепита.

— Рад вас видеть, что будете сегодня? — чуть наклонился к Николаю официант.

— Мне, пожалуйста, борщ, только без стопки — я за рулем, и стейк из лосося, а также чайник черного чая с мятой, нужно успокоить нервы.

— А мне греческий салат и такой же стейк, — попросила Жанна

— Хорошо, как ваше дело, продвигается? — поинтересовался официант, похоже, и здесь все были в курсе судебных разбирательств Николая.

— Бурно, Паш, расскажу как-нибудь в следующий раз, — подмигнул Николай официанту.

Жанна сняла солнцезащитные очки, прикрывающие синяк под глазом. Хоть он и был подпудрен, вокруг глаза плыли сине-фиолетовые круги.

— Знаете, Николай, о чем хотела бы вас спросить?.. — Жанна словно с трудом подбирала слова.

— Знал бы, уже ответил! — пошутил Николай.

— Вот у вас трое детей, тяжело это?

— Странная постановка вопроса… Думаю, вы, Жанна, не по адресу… Я не могу рассказать о том, как рожать или кормить грудью. Со слов жены, это тяжело и мучительно, но продолжается недолго. Хотя порой первый год материнства кажется женщинам бесконечным. А почему ты спрашиваешь?

— Я никому не рассказывала об этом… в восемнадцать лет я сделала аборт, и недавно мне врач сказал, что если не заведу ребенка до 25, то не смогу уже никогда. Мне сейчас двадцать два, вот в чем дело. А у меня нет мужа или хотя бы парня на примете. Стала задумываться, смогу ли одна вырастить ребенка, и в социальных сетях мне постоянно стали всплывать видео о том, как это тяжело — заниматься с детьми. Вот я и решила вас спросить…

— Знаешь, я разговаривал с одним батюшкой, и он сказал мне: «Чем громче женщина говорит о том, что она устала от детей, тем больше шансов, что Бог об этом услышит». Понимаешь, о чем я?..

— Хм-м… — пожала плечами Жанна. — Ну ладно, тогда спрошу по-другому, а как вы воспитываете детей? Большинство молодых людей, даже моего возраста, абсолютно не приспособлены ко взрослой жизни.

— В состоянии контролируемого стресса. Мозг человека так устроен, что, попадая в какую-то напряженную ситуацию, он в первую очередь находит выход, а после начинает придумывать, что могло с ним произойти, если бы всё пошло по негативному сценарию. «Всё могло быть по-другому, но не факт, что так, как нам нужно». Вот эти негативные сценарии мы с женой и прорабатываем с детьми.

Приведу пример. Раньше мы со старшим сыном вместе ходили в походы и часто попадали в разные ситуации, когда оставались без спичек или без палатки зимой, а однажды он даже упал в ледяную воду. Всё это было со мной и под моим присмотром. То есть, происшествия не стали катастрофичными. И теперь он сам знает, что делать, оказавшись в лесу, что необходимо обязательно взять, когда собираешься в поход. Так происходит подготовка ко взрослой жизни. Это работа родителей — подготовить ребенка к жизни, а если он ее не сделает, то за него «постарается» кто-то другой: улица, друзья, старшие на районе, одноклассники, коллеги, да кто угодно. Мы ведь живем не в вакууме и всё, что не заполнят родители, будут заполнять другие и это уже неконтролируемое состояние стресса.

Жанна, не притрагиваясь к еде, внимательно слушала Николая.

— Да, тяжело с тремя, особенно жене, которая хочет обезопасить детей от всех проблем вокруг. Но со временем и она стала понимать, что это вынужденная необходимость. Представь, что есть два пути. Первый вариант — покупать всевозможные сладости, потому что дети это просят, а потом смотреть, как у ребенка в 15 лет образовалась язва желудка. Но есть и второй вариант. Ограничивать его в «нездоровой» пище, выслушивая крики, жалобы, но в награду за терпение ребенок вырастет здоровым и с правильными привычками в еде. В первом случае ты получишь «спасибо» сейчас и обиду во взрослом возрасте, во втором — наоборот. Выбор за тобой. И сразу скажу, этот совет прост лишь на словах, на деле быть строгим и принципиальным очень трудно. В моменте очень легко сдаться, особенно, когда ребенок умоляет: «Ну пожалуйста, любимый папочка, ну можно чипсы, всего одну штучку!»

И если уж говорить о воспитании… вот у Чехова в пьесе «Три сестры» есть размышления одной из девушек: «…знания в этом городе не роскошь, а ненужный придаток, как шестой палец», на что ей отвечает один из героев пьесы — Вершинин, мол, сейчас таких умных всего три, но пройдет время и таких станет шесть, потом двенадцать, пока наконец такие не станут большинством. «Через двести, триста лет жизнь на земле будет невообразимо прекрасной, изумительной. Человеку нужна такая жизнь, и если её нет пока, то он должен предчувствовать её, ждать, мечтать, готовиться к ней, он должен для этого видеть и знать больше, чем видели и знали его дед и отец».

— Не читала «Трех сестер», — опустила глаза Жанна.

— Теперь есть повод прочитать, — ободряюще сказал Николай.

— А вот вы говорите, что если родители не воспитают детей, то этим воспитанием займутся другие, и кто же тогда воспитал нынешнее поколение?

— Чем вам не нравится нынешнее поколение?! Не соглашусь, что вся молодежь выглядит безнадежной. Ты не встречалась с детьми из новых регионов? Они с 16 лет работают, некоторые даже обеспечивают родителей, выполняют работу по дому — за водой, например, бегают, с водоснабжением там колоссальные проблемы, либо помогают военным. Многие мальчишки разбираются в уралах и камазах благодаря тому, что занимались с военными обслуживанием машин. Они с детства знают, что такое угроза жизни, смерть близких, выживание в сложных условиях. Трудности выработали в них высокую степень ответственности в очень короткий и ранний период жизни.

Думаю, в том, что молодежь не приспособлена к жизни, виноваты родители. Не могу 100% утверждать это, так как не читал исследований на эту тему. Но… почти уверен в этом, исходя из собственного опыта. Начиная с нулевых сформировался определенный благополучный средний класс, времена становились спокойнее, безопасности больше, и в таких комфортных условиях родители старались обеспечить детей всем, чего не было у них. В таких семьях хотели вырастить детей свободных, умных, чтобы они предпочитали работать не руками, а головой, и стали счастливее родителей. Благородное желание. Но по итогу мы наблюдаем другую картину. Дети из малообеспеченных семей начинают работать с раннего возраста, берут на себя ответственность, живут самостоятельно, так как у родителей нет времени ими заниматься и денег, чтобы их обеспечивать. И есть богатые родители, которые хотят видеть в своих детях будущих наследников компаний и капиталов, они сразу после школы выдергивают детей из комфортной среды, обучают навыкам управления, искусству долгосрочных стратегий. Вот и получается, что к 23-24 годам дети из небогатых семей уже работают и продвигаются по службе, богатые отпрыски берут в управление целые направления в компаниях, а дети выходцев из среднего класса в этом возрасте только начинают поиск своего места в мире.

На самом деле, в вопросах воспитания все сложно и много чего можно рассказать, но… мы пришли сюда поесть, и я очень голоден, — с улыбкой закончил Николай.

Жанна сникла.

— Я еще больше запуталась… получается, что рожать это больно (хотя это очевидно), а растить – еще больнее, так как приходится постоянно ограничивать детей, думать об их будущем. Нужно постоянно держать в голове: как твои слова или действия скажутся на детях?

— Жанна, с одной стороны, да, это тяжело. Но представь, что ты получаешь самую высшую награду за свою деятельность, что ты чувствуешь?

— Радость, что мои труды оценили и жизнь прожита не зря, что я оставила след в истории!

— Вот это ты и будешь испытывать, когда воспитаешь хороших детей. И не в моменте, а всю жизнь.

Жанна погрузилась в свои мысли, взгляд ее стал пустым и наполненным одновременно, кажется, она ушла в себя и обдумывала слова Николая.

В блиндаже

Николай вернулся в кабинет, где на пороге его уже ждал новый посетитель.

— Здравствуйте, — произнес Николай, присаживаясь в кресло, он был доволен и спокоен, а значит, готов к работе.

— Здравствуйте, — ответил полноватого телосложения мужчина. – Я пришел к вам с конкретной проблемой. Я служу с 2022 года, человек я запасливый, конструктивный. Например, перед отправкой из тренировочного центра я позвонил своим товарищам, которые находились на фронте, и спросил, что необходимо с собой взять. К примеру, я спрашивал про нож, какой лучше, и мне ответили, что навороченный со стропорезом не пригодится, нужно брать такой, чтобы только колбасу резать. При отправке у меня было самое необходимое: один тревожный чемоданчик с самым нужным, и один баул с остальным добром, которое необходимо, но в то же время его можно оставить где-нибудь в тылу.

Забавный случай был в поезде. Мы собирались праздновать Новый год и у меня с собой был пакет с алкоголем. Иду я по поезду и замечаю командира полка, который движется мне навстречу. Думаю, вдруг увидит бутылки, дай-ка приберу! Рядом мужик в майке, говорю ему: «Слышь, братан, спрячь ценный груз, пока комполка не пройдет». Товарищ понимающе кивнул, быстро убрал пакет на верхнюю полку, а сам стал одеваться. Командир прошел, я перевел дух, поворачиваюсь с мужику, который меня выручил… а у него капитанские погоны! Оказалось, это наш замполит! «Везению» моему нет предела! Но вообще я человек фартовый.

Записали меня в пулеметчики (телосложение позволяло) и участвовал я во многих боях. Однажды в небольшом поселке, прикрывая отходящую группу, я остался один. Позиция у меня была хорошая и было не так страшно. Я успешно отстреливался, но потом меня ранили, первый раз — в руку. Я решил отойти на новую позицию — снова ранение, теперь в живот. Дальше не помню... Очнулся в госпитале, долго там лежал, около полугода, похудел сильно. Когда вернулся в строй, то место пулеметчика уже было занято, да и не той я уже был комплекции, чтобы с такой тяжелой бандурой бегать.

Всё было хорошо. Отряд у нас был сплоченный, командиры нормальные, нас не гнали вперед, можешь — заходи, не можешь — жди сумерек, рассвета, тумана или снегопада, главное, задачу помни. Команду «умирать, но двигаться вперед» нам не давали. И вот на одной вылазке нас накрыла артиллерия, я прыгнул в блиндаж и следом завалило вход. Хлипенькое было сооружение, видимо, на скорую руку выкопанное. В полной темноте хватаюсь за рацию — связи нет, докричаться не могу. Выхода нет, входа тоже! Я лег и, видимо от усталости, сразу заснул. Не знаю, сколько проспал. Когда проснулся, понял: надо выбираться. С собой у меня было пару шоколадок и фляжка воды. Была с собой еще одна бутылка с водой, но её осколками посекло и вода вылилась. Долго не протянешь. Достал фонарик и стал копать потихоньку. Я копал сначала в том месте, где вроде был вход, но чем больше копал, тем больше земли сыпалось внутрь. Периодически я старался выходить на связь, но все было бесполезно. Рацию выключал и включал заново, только когда повторял попытки.

Времени было много, обо всем успел подумать: о семье, о будущем, о прошлом. Простил всех, на кого держал обиду, и даже придумал, как буду веранду рядом с домом строить. Пока копал, песни пел, не вслух, в голове. Особенно часто вспоминал песню Нюши:

От печали нет толка, ты беги, беги — догоняй меня, И я похожа на волка — две недели, как вою на луну, Ты если подождёшь немного, и не потеряй то, что нахожу, Ведь я похожа на волка — вою, вою, вою на луну, вою…

Прошла целая вечность, пока не вырыл проход к свету. Я радовался, когда прокопал небольшую дырочку, просунул рацию и снова совершил выход в эфир, но в ответ ничего не услышал. Стал копать дальше, казалось — вот-вот и выберусь. И в момент, когда вылез наполовину, услышал, как сзади передернули затвор и крикнули «стой!» Единственное, что успел, это рацию скинуть. Вылез полностью. Ночь, но луна так светила, что все вокруг было видно очень хорошо, либо у меня глаза привыкли к темноте, я мог разглядеть и лица, и… синие повязки*.

Идти быстро я не мог, поэтому меня постоянно подгоняли ударами в спину и по ногам. Не сосчитать, сколько раз я упал и поднялся на том пути. Пока меня вели, каждый встречный норовил загрызть зубами, материли и просили конвоиров отдать меня им на растерзание. Меня привели в землянку, где начали допрашивать, то есть, бить, их интересовали имена командиров, а еще они требовали показать на карте позиции. А я откуда знаю? Я простой солдат, измученный жаждой и голодом. В общем избили, связали по рукам и ногам, завязали глаза. Потом отвезли сначала в один пункт, там еще раз прошлись ударами по телу, потом в другой, потом в третий и так снова и снова, пока не привезли в какой-то центр. Там меня уже одели в пижаму, накормили и заставили говорить на камеру. Никаких слезных просьб, никаких обвинений от меня не услышали. Дали позвонить жене, но это я не буду рассказывать…

Через несколько месяцев нас обменяли, мы прошли через фильтрацию и вернулись обратно в полк. Оттуда я сразу отбыл в долгосрочный отпуск — мне дали 30 суток… В общем, с тех пор у меня проблемы. Я постоянно голодный. Боюсь остаться без еды и воды. Перекусы не спасают. Я могу подойти к холодильнику и скушать яблочко, но это не спасает. Успокаиваюсь только тогда, когда поем основательно. И с утра и на ночь мне надо плотно заправиться, даже в дороге мне надо что-то все время есть. Чебуреки, наггетсы, пицца… все, что можно взять с собой, беру, лишь бы голодным не остаться. Сон нарушился. Сплю я по 3 часа ночью, пару раз могу вздремнуть днем, но сон короткий, тревожный, расслабиться я не могу. С телом моим, как видите, все в порядке, проблема только в голове, поэтому я к вам и пришел…

Николай, соглашаясь, кивнул.

— А веранду ты построил?

*Разноцветные повязки — один из способов, которым военные обозначают свою принадлежность к той или иной стороне в зоне СВО. Солдаты ВСУ используют зелёные, синие и жёлтые повязки, военнослужащие РФ — белые и красные.

Нельзя ссориться с русским мужиком

Подъезжая к дому, Николай увидел несколько автомобилей, припаркованных вдоль улицы, голова колонны находилась как раз перед калиткой его участка. Все машины были чужие, в поселке он их не видел. На заднем стекле у каждого автомобиля — небольшая черно-белая наклейка, внутри — по 3-4 человека спортивного телосложения. Николай разглядел надписи «Русская община» и остановился у самой первой машины. Навстречу ему вышел невысокий мужчина в очках.

— Николай, здравствуйте, мы хотим вам помочь.

Николай протянул незнакомцу руку. Тот представился:

— Александр Олегович. Мы знаем, кто вы и в какую ситуацию попали. Дело резонансное, вы столкнулись с несправедливостью. Да, и мы слышали, что произошло в суде с Жанной. Можем предоставить вам защиту. В первую очередь юридическую,— у нас много адвокатов — и физическую, на крайний случай. Мы можем защитить вас и вашу семью. С Жанной мы тоже пытаемся связаться, но она не отвечает на звонки, по месту жительства её нет, но наши люди дежурят у ее дома на случай, если она появится.

— Не переживайте за неё, — сказал Николай. — Жанна не в своей квартире и номер у нее другой, я дал ей новый телефон, чтобы оставаться на связи. А в остальном… Вы знаете, предложение заманчивое, но не сочтите за наглость, на нас ведет охоту целая диаспора с обширными связями и ресурсами, а у вас организация достаточно новая, сомневаюсь, что все ваши люди готовы будут защищать меня или Жанну, когда опасность будет угрожать их собственному здоровью. Я не могу быть уверен, что в ваших рядах нет информатора, который за вознаграждение способен будет докладывать обо всех моих передвижениях.

Александр Олегович нахмурился, но отнесся к словам Николая с пониманием.

— Я уверен в своих людях, среди них есть бывшие бойцы из частных военных компаний, которые не понаслышке знают, что такое защищать своих.

— Среди вас сейчас есть люди с оружием?

— Да, два человека с ружьями и один с газовым пистолетом. Все бывшие военнослужащие, поэтому с оружием обращаться умеем.

Разговор прервал сосед, он возмущенно кричал:

— Опять ты друзей созвал, весь двор перегородили!

— Уже убираем! — успокоил его Николай и продолжил разговор: — Пусть ваша машина заезжает в мой гараж, благо он двухместный. Мы с вами побеседуем, обменяемся телефонами, остальные пусть едут.

— Хорошо, давайте так и поступим.

Александр пошел к машинам, а Николай заехал в гараж, прижавшись к левой стороне, и подождал, пока следом за ним заедет черный седан, принадлежащий новому знакомому. Из машины Александра вышли трое короткостриженых мужчин: один молодой и двое постарше.

— Пройдемте в дом, пообщаемся, — улыбнулся Николай, прошел к входной двери, открыл её и отошел в сторону, приглашая всех в гости.

— Разувайтесь и проходите в зал.

Каждый из мужчин, заходя в дом, перекрестился. Николай прошел следом за гостями, посмотрел, все ли удобно устроились, и поставил чайник.

— Вы знаете, чем я занимаюсь ?

— Да, вы психолог и сейчас работаете с бойцами СВО, — за всех ответил Александр, присаживаясь за стол.

— Всё, верно. Если вы или ваши товарищи захотят ко мне прийти, то вы знаете, где мой офис. Буду рад встрече в рабочий день.

Николай заваривал чай, разливал напиток по кружкам и одновременно наблюдал за гостями. Один из них взял в руки книгу, которая лежала на столе, — сборник «Я, робот» Айзека Азимова. Николай перехватил его заинтересованный взгляд.

— Знакомое издание? Решил перечитать эту книгу, после того, как послушал пару подкастов про искусственный интеллект. Могу поделиться с вами размышлениями, если вы не против…

— Как пожелаете, — ответил за всех Александр Олегович.

— Так вот, там говорилось, как быстро развивается ИИ, и какие опасности грозит его быстрое распространение. По роду своей профессии я не очень могу понять, какие базовые настройки в него заложены. Допустим, в основе действий ИИ будет принцип «не навреди человеку», но как мы можем быть уверены, что разработчик не пропишет в настройки какую-либо кодовую фразу для отмены всех протоколов? Кто будет это всё программировать, кто будет проверять правильность работы нейросети? Я недавно читал статью про то, как дрону дали задание во что бы то ни стало уничтожить объект, но во время миссии оператор дал команду отмены. Так дрон пытался напасть на оператора, потому что первой его задачей было во что бы то ни стало уничтожить объект. Не знаю, правда это или нет, думаю, это вполне возможно.

Но я хотел бы порассуждать еще шире. Что такое базовые настройки? Как объяснить искусственному интеллекту, что такое хорошо, а что такое плохо, раз мы разве сами в этом не определились? Человечество тысячу лет назад совершало жертвоприношения, и это считалось абсолютно нормальным, но потом мы решили, что это противоречит общественным нормам. Да что далеко ходить, полтора столетия назад в нашей стране было разделение на господ и крестьян, и это было основой государственности. Как думаете, когда в западном мире договорились, что владеть темнокожими ненормально?

— Наверное, после второй мировой, когда был сформирован ООН и прописаны принципы равноправия и самоопределения народа? — ответил один из гостей, молодой парень.

— Так должно было быть, но приведу в пример режим апартеида в ЮАР, которая предусматривал запреты на смешанные браки. Закон, принятый в 1949 году, запрещал браки между представителями «белой» и «небелых» рас: чёрных, цветных, азиатов. Его отменили только в 1989 году! Да что далеко ходить, в Афганистане сейчас запрещено женщинам получать образование. Получается, что если я создам запрос, касающийся образования в этой стране, нейросеть попросит меня подтвердить, что я мужчина? Иначе ИИ не станет отвечать на мой запрос?

Ответом было полное молчание, все задумались.

Пока Николай увлеченно рассказывал, раздался звонок в дверь. Гости, как один, резко встали со стульев и взялись за оружие. Николай в этот момент нарезал лимон и, проследовав к двери, на автомате взял с собой и нож, и книгу «Я, робот». На пороге он увидел двух бородатых мужчин.

— Ты Николай? — с сильным акцентом спросил первый. — Пойдем с нами, нужно серьезно поговорить. Ты, видимо, не понял, с кем связался, но мы сейчас дадим тебе урок, с кем можно ссориться, а с кем нельзя.

Николай широко распахнул дверь и развернулся вполоборота, как хостес, которая встречает гостей и провожает за столик.

— Прошу, присоединяйтесь к нашей беседе, — с этими словами он вернулся в зал-кухню, предлагая бородачей проследовать за ним. Два ружья мужчин из «Русской общины» уже были направлены прямо на незваных гостей, которые замерли в проходе.

— Урок первый — нельзя ссориться с русским мужиком, — в это мгновение последовал удар в живот первому желающему «поговорить» от старшего из группы общины.

— Урок второй — нельзя обижать женщин.

Теперь удар получил второй бородач, желающий «преподать урок» Николаю. А он так и стоял с ножом в одной руке и книгой Азимова — в другой.

Главное — сохранять спокойствие

Звонок от Жанны застал Николая за рулем. Пришлось прижаться к обочине, просто так Жанна бы не побеспокоила. Звонит — значит, что-то случилось.

— Слушаю.

— У меня возникла проблема, вы можете говорить?

— Да, что случилось?

— Кажется, они узнали, где я живу, я боюсь возвращаться домой.

Николай быстро понял, кто они: бородатые, с акцентом, с оружием, с угрозами…

— С чего ты взяла?

— Я выехала к родителям, а сама заказала доставку своих таблеток к дому подруги. Сейчас мне позвонил курьер и сказал, что, когда он оставлял посылку перед дверью, к нему подошли трое мужчин и начали расспрашивать, кому доставка и как со мной связаться. У меня записан разговор, я могу переслать.

— И что, курьер дал твой номер?

— К счастью, нет. Он сказал, что просто доставщик и со мной не знаком. Божечки, как я ему благодарна! Он не испугался и не сказал, где меня найти, хотя, с его слов, незнакомцы угрожали ему расправой. Что делать?

— Оставайся у родителей, позже я пришлю адрес квартиры, куда тебе нужно будет переехать, на время. Заедешь по пути в магазин за продуктами, купи на неделю. А таблетки твои мы заберем и заодно все проверим. Запасной ключ от квартиры подружки у соседей есть?

— Да, есть, только не у соседей, а в почтовом ящике. Эту квартиру раньше сдавали посуточно и запасной ключ остался.

Сбросив звонок, Николай набрал майора Воронова и попросил его подъехать по указанному адресу, где будет его ждать.

Через пару часов Воронов, одетый в черную кожаную куртку, джинсы и темные кроссовки с белой эмблемой Nike уже сидел в машине Николая.

— Привет, нужно будет проверить квартиру, в которой Жанна жила после инцидента, похоже, за ней установили слежку. Нужно сыграть терпилу. Ты справишься, — пошутил Николай.

— С чего бы это?

— Это просто шутка. По легенде ты хозяин кота, которого продал хозяйке квартиры, Елене, и приходишь его подкармливать, пока она в отъезде. Елена — это подруга Жанны, которая живет в этой квартире. Но имей в виду, ни о какой Жанне ты не в курсе. Скину тебе временный доступ в подъезд, ключ в почтовом ящике. Перед дверью будет пакет с лекарствами, когда будешь заходить, возьми его с собой.

— Я так понимаю — мне будут угрожать?.. Там хоть кот есть?

— Не знаю, вроде был… Я буду ждать тебя здесь, что бы ни происходило, даже если будут бить, не выдавай себя, посмотри, что за люди, на какой машине приехали.

— Ладно, разберемся, я пошел, быстрее начнем — быстрее закончим.

— Погоди, куртку сними, — Николай достал с заднего сиденья темный пуховик: — Держи, будешь похож на обычного человека. И улыбнись, не все ж тебе с бумажками сидеть.

Воронов натянул пуховик и направился в соседний двор к дому подруги Жанны. Когда он приблизился ко входной двери, сзади него уже стоял молодой человек в светлой легкой куртке. Краем глаза Воронов уловил — парень вышел из черного мерседеса, припаркованного рядом с домом. Они вместе зашли в подъезд, и майор проследовал к почтовым ящикам, а парень прошел к двери квартиры на первом этаже. Достав ключ, Воронов двинул за ним. В коридоре около нужно ему квартиры курили двое высоких бородатых мужчин. Не спортивной комплекции, полные, даже разжиревшие — так можно было сказать. Толстые животы бородачей закрывали однотипные черные водолазки, оба были в куртках, которые, похоже, никогда не застегивались. Воронов невозмутимо протиснулся между ними и подошел к двери, вставил ключ, сделал два оборота и слегка ее приоткрыл. Тут же один из куривших мужчин силой толкнул дверь внутрь и Воронов практически ввалился в квартиру. Парень в белой куртке заскочил внутрь следом за майором, двое в черном остались в коридоре. Воронов не стал вставать, он расслабил тело и прислонился спиной к шкафу, вспомнив сцену из фильма «Брат», где Данила говорил: «Тебя тут пальцем никто не тронет». Парень присел около него на корточки и зловеще прошипел:

— Где девушка, которая тут живет?

— Елена? Она уехала отдыхать и попросила подкармливать кота. Понимаете, я продал ей кота, британского вислоухого, я его очень любил, но пришлось отдать, когда родилась дочка и у неё началась аллергия на шерсть, — протараторил Воронов, прижимаясь к дверце шкафа, и переводя взгляд то на парня, то на мужчин. Майор блестяще отыгрывал роль терпилы.

— Какая Елена? Какой кот? Жанна где? — парень достал фотографию и стал тыкать в изображение девушки. В этот момент бородачи уже стояли над Вороновым и один из них со злостью пнул его ногой по ребрам.

— Не бейте, мужики! Не знаю такую! Честно!!! Только не бейте! — Воронов корчился на полу, прикрывая голову руками.

Выдерживая натиск, майор ломал комедию и сохранял спокойствие, но на всякий случай продумывал свои действия на случай патового ухудшения ситуации. Он представил, как одним движением сломает руку парню в белом и встанет в коридоре. Проход был узкий и двоим здоровым мужикам пришлось бы нападать по одному. Так легче с ними справиться.

В этот момент из подъезда донеслись звуки открывающихся дверей, видимо, забеспокоились соседи, послышались голоса:

— Что за крики?

— Что тут происходит?

— А накурено-то как!

— Надо вызывать полицию!

Высотка, где жила подруга Жанны, была построена еще в нулевые, соседи были знакомы друг с другом давно, кроме того, в подъезде жило целое сообщество бабушек-наблюдателей, они строго следили за порядком, знали своих соседей со всех этажей.

Бандиты на минуту оставили Волкова в покое.

— Надо уходить, её тут нет, — коротко дал команду бородачам молодой.

Трое мужчин один за другим выбежали из квартиры и, запрыгнув в черный мерседес, тут же уехали. Воронов, потирая место удара, вышел в подъезд успокаивать бабушек, и достал удостоверение сотрудника ФСБ.

— Не надо никакой полиции, она уже здесь, всё хорошо.

Майор подхватил с пола пакет с таблетками и направился в соседний двор к машине Николая.

— Ты прав, ее ждали, вот таблетки, позвони Жанне, скажи, чтобы она сюда не приезжала.

Николай посмотрел на грязный след от подошвы на пуховике, в который одел майора.

— Как всё прошло? Тебя узнали? Ты же был на суде?..

— Думаю, нет. Хотя… все может быть… Соседки этих уродов спугнули. Кстати, номер их машины я запомнил. Вот, возьми ключи от квартиры… Жанны или Елены… чья там это квартира. И держи ключи от одной нашей квартиры, это для Жанны. Пусть она пока там посидит и никому не открывает.

— Благодарю. Ко мне в дом вчера нежданные гости нагрянули. С разборками и угрозами. Зашевелились… Надо детей забрать.

— Не надо, Алексеев уже уехал к ним, когда ты мне позвонил. Николай, тебе повезло, что парни из Общины за тобой приглядели.

— Скорее, им повезло, что появилась возможность проявить себя в настоящем деле.

— Почему?

— Как думаешь, что бы я сделал, если бы до визита бандитов ко мне не приехала подмога?..

— М-м-м… Позвонил мне?..

— Всё верно, я бы не стал открывать дверь и позвонил тебе. Слежку за собой я бы, наверное, заметил плюс поговорил бы с соседом, тот вечно возмущается, когда во двор заезжают посторонние машины. Он не упустил бы возможность возмутится и в этот раз. У меня, к слову, оформлено разрешение на хранение оружия и дома в сейфе лежит ружье.

— Бесишь ты, Николай, своими расчетами. Не будь так самоуверен, а то просчитаешься. Едь на работу и будь осторожен. Я отправлю машину к твоему офису, а сам пока посмотрю, что за черный мерседес дежурил около дома.

Тренировка

После школы сын Николая отправился на тренировку по дзюдо, дочь была в музыкальной школе. Занятия у них заканчивались примерно в одно время, и обычно Николай забирал их с занятий, но так как сейчас дети жили у дедушки с бабушкой, то добираться домой им предстояло самостоятельно.

В зал, где тренировались юные дзюдоисты, зашел мужчина в спортивном костюме «Сочи 2014». Глазами он нашел в зале Алексея и направился прямо к нему. Тренер увидел незнакомого мужчину и жестом пригласил его отойти в сторону.

— Вы, наверное, ко мне?

— Да… я из Москвы, из спортивной федерации по дзюдо. Мы давно обратили внимание на Алексея, следили за его выступлениями. Скоро он закончит школу, и мы хотели предложить ему представлять нашу армию на соревнованиях. Могли бы вы его позвать?

— Конечно! Алексей! — командным голосом крикнул тренер.

Алексей подбежал к тренеру и поклонился в знак приветствия незнакомому мужчине.

— Привет, чемпион, у меня есть для тебя предложение. Не хотел бы ты участвовать в соревнованиях федерального уровня? Мы уже разговаривали с твоим отцом, он сказал, что ты взрослый и сам принимаешь решения. Поэтому давай ты оденешься и мы обсудим наше предложение. Ты, наверное, голоден, тут есть отличное кафе неподалеку, поддержишь свой белковый баланс, — широко улыбался незнакомец.

— То есть, вы от моего отца?

— Конечно.

— Может, он передавал пароль? Это девичья фамилия моей матери.

— Да, он предупреждал, пароль — Борисова, — спокойно проговорил мужчина. — Алексей, я понимаю твои опасения, но нам бы ускориться, — заключил незнакомец.

— Конечно, уже бегу одеваться, — Алексей взглянул на тренера и убедившись, что он на него смотрит, побежал в раздевалку, по пути сделав сальто вперед. Когда мальчик скрылся в раздевалке, тренер тяжело вздохнул.

…В музыкальную школу, которую посещала Алиса, дочь Николая, зашла женщина лет тридцати в джинсах, высоких ботинках и длинном белом пуховике. Охране на входе она сказала, что ищет Алису, мол, мама попросила ее забрать, так как сама не успевает. Охранник ее не пропустил, но по рации передал, чтобы из класса позвали Алису.

Девочка выбежала к пункту охраны.

— Привет, Алиса! — женщина приветливо улыбалась. — Меня зовут Мария, я подруга твоей мамы, она сказала, что сегодня отец не успеет тебя забрать и попросила меня.

— Хорошо, — чуть помедлив, ответила Алиса, — а пароль мама передавала?

— Нет, про пароль она, видимо, забыла, ты одевайся, а я пока наберу твоей маме, чтобы узнать пароль, хорошо?

— Ладно.

Женщина обрадованно поблагодарила охрану, вышла на улицу к своей машине и в ожидании Алисы стала кому-то звонить.

В это время девочка забежала в класс — предупредить учительницу, что ей срочно надо идти, так как за ней пришла подруга мамы, а сама взяла в руки телефон и стала звонить дедушке.

— За мной пришла какая-то незнакомая женщина, говорит, что она мамина подруга… да, на машине… черная «Тойота-Королла», номера отсюда не вижу… на всякий случай я геолокацию тебе отправлю, — Алиса, дождавшись ответа, отключила трубку.

Она накинула куртку и побежала к выходу из класса. Преподаватель заподозрила что-то неладное и последовала за ней. Выбежав на улицу к незнакомке, Алиса сразу спросила про пароль. Женщина ласково улыбнулась.

— Да-да, мама сказала назвать тебе её девичью фамилию. Вот, я ей позвонила, но связь плохая, поэтому она прислала голосовое сообщение.

Алиса услышала, как из телефона женщины звучит: «Привет, доченька, не переживай, это моя подруга Мария, я попросила её вместе с мужем отвезти тебя к папе, так как он не успевает тебя забрать. Молодец, что не забыла пароль! Борисова. Люблю тебя сильно-пресильно, целую!»

Девочка все внимательно выслушала и улыбнулась. В этот момент к «Тойоте» подошла учительница Алисы с сотрудниками охраны.

— Алиса, ты знаешь эту женщину?

— Нет, но это подруга моей мамы, не переживайте.

— Ты уверена, что тебе не угрожает опасность? — настаивала преподаватель.

— Конечно, — улыбнулась девочка и, открыв дверцу машины, забралась на заднее сидение.

— Спасибо вам за беспокойство, — поблагодарила женщина учительницу и, внезапно заторопившись, нырнула в автомобиль вслед за Алисой, захлопнув дверь в салоне.

…Незнакомец ожидал около зала для тренировок дзюдоистов и разговаривал по телефону. Как раз в тот момент, когда Алексей из раздевалки звонил отцу и докладывал:

— За мной пришел мужчина, говорит, что из федерации, приглашает на соревнования, утверждает, что ты в курсе всего, но не знает пароль!

Жди, никуда не иди, ничего не предпринимай.Алексей присел на скамью, он знал, что все делает правильно. Тренер отдал приказ детям продолжать тренировку, а сам сделал большой круг, осматривая ребят. Сальто, сделанное Алексеем, послужило ему сигналом об опасности. Он понимал сложность ситуации, но не знал, вооружен мужчина или нет, в зависимости от этого он планировал свои дальнейшие действия.

Закончив разговор по телефону, незнакомец быстрым шагом направился в раздевалку. Тренер пошел ему навстречу, по пути громко повторяя команды детям на смену позиций. Поравнявшись с тренером, незнакомец даже не посмотрел в его сторону, а лишь попытался ускорить шаг, но в этот момент почувствовал, как теряет равновесие.

Услышав шум в зале, Алексей выбежал из раздевалки, захватив две скакалки, и в резком рывке через мгновение оказался рядом с тренером. Но помощь наставнику не потребовалась. Борьбы между тренером и незнакомым мужчиной в спортивном костюме не случилось — тренер в одно мгновение заломал злоумышленнику руку и, повалив его на пол, придавил коленом. Через минуту дверь открылась и в зал зашел генерал Алексеев. Он направился прямо к тренеру.

— Привет, Степаныч! — генерал первым протянул руку.

— Здравия желаю!

Алексей был удивлен. Он знал Алексеева, тот не раз бывал у них дома, и сейчас его переполняло желание похвастаться перед тренером друзьями своего отца.

— Не сдрейфил? — с хитрой улыбкой спросил генерал у мальчишки.

— Да нет, не успел, времени не было!

…Черная «Тойота-Королла» петляла по району, в этой части города дворы были практически соединены друг с другом, выездов было всего два, все остальные пути заканчивались тупиками. Виной всему большое количество многоэтажных домов, парковок для которых не предусмотрели,поэтому проезд был тесным и днем, и ночью. По счастливой случайности, один проезд был перекопан, а второй проходил около подъезда дедушки Алисы.

Алиса, сидевшая на заднем сидении, старалась не смотреть на женщину, которая представилась маминой подругой, а рылась в рюкзаке. Сначала девочка достала расческу и пару раз провела ею по волосам, затем положила расческу на место и продолжила копаться в рюкзаке.

В этот момент раздался громкий хлопок. Машина резко затормозила. Водитель хотел открыть дверь, чтобы узнать причину остановки, но не успел. И его, и «мамину подругу» Алиса стала щедро поливать из перцового баллончика, который до поры до времени был спрятан на дне рюкзака. Она предусмотрительно прикрывалась левой рукой — знала, что делает. Следом девочка выскочила из машины и увидела деда.

— Дедушка! — Алиса кинулась к нему, но остановилась, увидев у него в руках пистолет, направленный на машину.

— Внучка, все хорошо, ты молодец. Отойди в сторону.

Бабушка забрала внучку и стала осматривать, чтобы убедиться, что с ней все хорошо.

Из подъезда дома, около которого разыгралась эта шумная сцена, выскочил мужчина в морской фуражке и увидел картину: стоит дед в меховой шапке, драповом пальто, с пистолетом, направленным на мужчину и женщину, которые, скорчившись около машины, трут глаза снегом.

— Не советую вам бежать! — дед Алисы был спокоен. — Думаю, после моего выстрела по колесам вы поняли, что это не газовый пистолет. Если что-то задумаете, могу еще раз пальнуть.

Вытирая слезящиеся глаза, водитель злобно рявкнул:

— Ты еще за это ответишь, старый! — и получил удар рукояткой по лицу.

— Значит так, за вами уже выехали, а пока мы ждем, я прочитаю вам лекцию. Знаете, откуда у меня пистолет? Это наградной. Вы, видимо, не знаете, что такое резня двух народов. Про Ошские события что-нибудь слышали? Не слышали. Ну, конечно, вы тогда еще не родились, а я был свидетелем событий, когда резали людей, отрубали им руки и ноги, дома сжигали прямо с людьми, двери выламывали вместе с косяками, чтобы добраться до женщин и детей… Их крики и плачь я слышу в голове до сих пор. Я каждый день вспоминаю об этом. Это просто невозможно забыть. Я был там, сопровождал корреспондентов. Был в машине, когда разъяренная толпа стала ее раскачивать, чтобы мы выдали видеозаписи, которые успели сделать журналисты — они не хотели, чтобы остались свидетельства их зверств…

— Я бы раскачивал её, — заявил бородатый.

— А я бы потом смотрел на твой труп, — холодно произнес дед и продолжил: — Я вижу три мотива ваших действий и ни один из них мне не видится дальновидным. Первый — самый очевидный. Вы чувствуете вседозволенность и думаете, что пока идет СВО, вам никто не сможет ответить. Эта вседозволенность растет в геометрической прогрессии. Но… это до тех пор, пока вам не дадут жесткий отпор. Думаете, таких как я, «ворошиловских стрелков», мало в стране? Таким, как я, терять нечего. К тому же, на новых территориях подрастает новое поколение — наша достойная смена. Второй мотив — это действия по дестабилизации обстановки, скоординированные с вашей родиной. А вы никогда не задумывались, что, если вы сильно расшатаете ситуацию в стране, то она распадется на много мелких частей, и все нужные ресурсы окажутся не в ваших руках? Тогда ваша нефть не будет стоить ровным счетом ничего. Будете сами в ней купаться, вместо того, чтобы торговать, как сейчас, и развиваться. И третье. Вами руководят кураторы из недружественных нам стран. Это те же люди, что превратили Украину в полигон и накачивают ее оружием, имея свою выгоду. В любом случае, это предательство, как не взгляни, и судьба ваша — быть повешенными в своей стране, своими же гражданами. Надеюсь, мои слова заставят вас хоть на секунду задуматься. Можно выбрать иной путь — путь дружбы, мира и развития.

Пока дед говорил, вокруг машины собрались люди, они окружили машину и слушали гневные слова старика в меховой шапке. Мужчина в фуражке подошел к деду и уважительно спросил:

— Я всех собрал, полицию вызываем?

Ответ последовал из-за спин собравшихся:

— Не надо вызывать, все уже сделано. Вот дед, всех до слез доведёт! — генерал Алексеев прошел сквозь толпу, — опусти пистолет, никуда они уже не убегут! Посмотри, сколько у тебя помощников! Благодарю за службу!

— Служу Советскому союзу! — выпрямился дед, как в молодости, и убрал пистолет в карман.

Дома их ждали блины. Бабушка суетилась, чтобы выставить на стол как можно больше еды. Алексей рассказывал дедушке, как они с тренером задержали преступника. Алиса искала в Интернете сведения про Ошские события, смотрела видео и тихо плакала.

Настоящие и липовые герои

— Здравствуйте, Николай.

Мужчина лет сорока пяти присел на уютный диван в офисе психолога.

— Наверное, лучше будет начать с того, как я попал на СВО. Раньше я был госслужащим, руководителем небольшого отдела. Работал много, но денег постоянно не хватало. Семья страдала, а я не знал, как спасти свой брак. И тогда решил не мучить свою любимую и совершить, так сказать, суицид, но праведный, в нашей религии он расценивается как смертельный грех, а умереть за родину — великий подвиг.

Когда объявили мобилизацию, я сразу пришел в военкомат, было желание быстрее поехать за ленточку. Я уже был в автобусе, направляясь в учебный центр, когда узнал про президентские выплаты участникам СВО. Эта новость сильно воодушевила, и не только меня. Несмотря на то, что все вокруг уверяли, что идут воевать не за деньгами, но, когда приезжали представители правительства и предлагали приостановить выплаты по кредитам, к ним выстраивались огромные очереди. Повестка, к слову, мне пришла в квартиру родителей, когда я был уже на полигоне.

Обычный солдат, рядовой, я сразу записался в разведку, в силу моего математического склада ума, попал в артиллерийскую разведроту. Учиться пришлось много и долго, но быстро считать мне было привычно. Я старался ни с кем не дружить в подготовительном центре, так как было четкое понимание, что нас всех все равно раскидают по разным подразделениям.

Когда пришло время выезжать в зону боевых действий, то «внезапно» выяснилось, что у нашего офицера много детей и он решил не ехать. Так освободилось офицерское место, которое я, в силу своих управленческих навыков, быстро занял, но только с приставкой врио. Эта приставка сопровождала меня чуть более года, так как в неразберихе и по неопытности сотрудников отдела кадров, состоящих из мобилизованных, никто не знал, как правильно все оформить. Это позволило мне, оставаясь своим среди бойцов, видеть восторженные взгляды больших начальников: «Рядовой, а офицерами командует, молодец!»

Моя задача — бойцы, и если несправедливость в отношении меня не очень тревожит, то наплевательское отношение к моим подчиненным очень злит. Допустим, полк мобилизован в основном из одного региона, у которого есть и добровольческие полки — предмет особой гордости. Из разговора с товарищем-добровольцем узнаю, что они на полном обеспечении, у них есть доплаты от региона, каждые полгода премии. Машины, на которых они передвигаются, — это иномарки Hilux. А у нас что?! Мы просили администрацию выслать запасти на армейские Уралы, так как техника от простоя быстро ломалась, а в зоне СВО запчасть было достать не так просто, и нам прислали… несколько коробок тушенки! Опять же в разговоре я выяснил, что наш командир полка не очень ладил с администрацией региона и поэтому нас решили особо не обеспечивать. Удивительно, причем здесь обычные бойцы, которых несколько тысяч?!

Поддержка в первый год СВО была нам как воздух необходима, особенно водителям техники. Представьте, у вас масло в двигателе, коробке, раздатке 80-х годов, под замену литров пятьдесят, и это в одну машину. А если автомобилей десять единиц?! Полтонны масла нужно, чтобы машины эксплуатировать. Выдавать топливо в полном объеме нам начали только с приходом нового министра обороны. Так что выживаем мы не благодаря, а вопреки.

Были и совсем печальные случаи. Однажды по рации на нас вышла группа пехоты, они передали, что у них раненный, нужна срочно эвакуация. Мои бойцы в тот момент выставляли орудие и были ближе всех. По согласованию с начальством я отправил к месту эвакуации «Урал». Подъехав на точку, водитель встретил группу бойцов и спросил, где раненный. Те ответили, что начался сильный обстрел и им пришлось отступить, раненого они оставили и отметили место, где он находится, «сидушкой»* в снегу, он точно её увидит. Водитель, недолго думая, прыгнул в машину и поехал вперед.

Это был первый год войны и «птички»** тогда выполняли в основном функцию наблюдения и координацию артиллерии. Так вот, когда раненого загружали в кабину, по машине начал работать миномет. Дав задний ход, одновременно молясь и придерживая раненого, чтобы он не падал, водитель спешно уехал от места поражения. По дороге постоянно разговаривал с бойцом, чтобы тот не терял сознание и даже умудрялся шутить. Как думаете, чем наградили водителя? Правильно, ничем! Похлопыванием по плечу. А чем наградили командира отряда, который оставил «сидушку» в посадке? Правильно, Орденом мужества. Вы спросите — почему? Потому что его тетя сидит в администрации города, откуда он призывался. Вот такая у нас «справедливость». А водитель, по-настоящему достойный этого ордена, продолжил служить и выполнять задачи. Спустя год ему в кабину влетел fpv-дрон и поразил кисти рук, сейчас он с аппаратом Елизарова ходит, дай бог будут руки работать…

Было много разных моментов, у меня все крутится в голове фраза моей матушки, которую она произнесла, когда рассказывала про звезд эстрады, которые уехали, и релокантов в чинах: «Не просто так Сталин вел свою жесткую политику, при нем бы такого не было».

Со мной все хорошо

19 января 2025 года

Проснувшись по обычаю в 7 утра, Николай почувствовал необычную прохладу, оказалось, голова и подушка — мокрые, одеяло откинуто, а подушка превратилась в ком. Значит, ночь прошла тревожно. Сделав зарядку, он принял душ и заварил себе кофе. С самого утра на телефон начали приходить поздравления с праздником Крещения, он всех поздравил и написал детям о том, что сильно их любит. Чувство тревоги не покидало. Интуитивно Николай понимал, сегодня что-то произойдет и для безопасности надел костюм Cerca trova и ретро-куртку Stone island со съемной подкладкой, которую недавно приобрел на аукционе.

Подъезжая к работе, Николай заметил белую «Ладу-Гранту» и двоих мужчин внутри. Он вышел из машины и оглянулся, будто искал кого-то в толпе людей, нажал на кнопку блокировки автомобиля и направился ко входу в офисный цент. Не доходя пары шагов до двери, Николай почувствовал резкий укол со спины в районе печени и упал лицом в грязный снег. С усилием приподняв голову, он заметил, что по улице быстро удаляется мужчина в черной куртке, а за ним бегут двое из белой «гранты». Николай нашел в себе силы встать, хоть и задыхался — воздуха не хватало.

У входа была небольшая кофейня. Сев за столик, Николай стал осматривать место удара. Прощупал рубашку — цела, нашел дырку в куртке. Достал мобильный, зафиксировал время и написал генералу Алексееву эсэмэс: «Я в порядке, начинайте отслеживать новости». Положив телефон экраном вверх, он заказал чашку капучино. Следующие полчаса Николай просматривал новостные ленты, в которых говорилось о его смерти. Судя по времени публикаций, первые из них начали появляться за несколько минут до момента нападения. В семейный чат он скинул фотографию с чашечкой кофе в руке и подписью «Со мной все хорошо».

Перед тем как встать из-за стола, он тихонько про себя помолился и вспомнил тот день, когда попросил в магазине Cerca trova о необычной услуге. Он принес им кевларовый материал и попросил аккуратно вшить его с обеих сторон пиджака. Пулю это, конечно, остановить не могло, но нож — вполне. И сегодня кевлар вместе со старой Stone island отлично справились и остановили удар.

Умирать только один раз

Выходя из лифта, Николай держал связку ключей в одной руке и порезанную куртку в другой. Перед его кабинетом сидел худощавого телосложения мужчина.

— Вы ко мне? — приветливо спросил Николай.

— Да, меня из фонда к вам направили.

Николай открыл дверь и пропустил посетителя вперед, поинтересовавшись:

— Я не заставил вас ждать?

— Не! Я сам только пришел, минута в минуту. Точность — вежливость королей, но обязанность для подданных. Удивляетесь, откуда я это знаю? Просто пока к вам ехал, подкаст про французских королей по радио слушал. — Посетитель восхищенно добавил: — А вы герой! Про вас в новостях говорили, что вы женщину защитили. Про суд рассказывали, вы молодец.

А у меня тоже есть истории — закачаешься. Бегу я как-то по открытке*, миномет вокруг кладет, а я-то знаю, что надо на него бежать, а не от него, вот я и бегу. Залетаю в посадку, оглядываюсь, а со мной никто не бежит. Ну, я забегаю в первый блиндаж и кладу всех сразу. По рации выхожу, сообщаю о том, что точку занял. А связь как всегда ни к черту, пришлось антенну на дерево кидать. Пока занимался, слышу, кто-то кричит от боли, ну я бегу — гляжу, салага, что со мной шел, лежит, ноги перебиты. Я потащил его к себе на точку, перевязал, тут мне осколок в ногу залетает. Я и себя перевязал, в рацию кричу, что у мы оба «трехсотые»**, но я легко. А ответа не слышно. Я еще полчаса кричал, пока кто-то ответил. Слышу команду, «оставаться на месте», то есть, ждать. Это на закате было…

Ближе к рассвету слышу, идет кто-то с нашей стороны, а я у меня слух на 500 процентов работает и зрение такое, что я в темноте всё вижу, как кошка. Кричу – стой ! Позывной! А в ответ: «Свои, казах!» Подошли трое, я обрадовался, к себе завел. Посмотрели на салагу, а он белый весь, но дышит, разговаривает. Казах говорит, чтобы я тащил его обратно на точку. Поняли? А это километров десять! И еще «открытку» надо пробежать. Салага хоть и легкий, но бежать надо быстро. Я думаю: «Фигня, в каждом сомнительном деле единственное средство не ошибиться — это предполагать самый худший конец. А умирать нам только один раз». Со мной тогда один из троих пошел — позывной Медведь, здоровый мужик. Бежим, несем салагу, по нам все летит, миномет работает, артиллерия прямо под ногами падает, а мы все бежим…

Но это всё фигня! До посадки добегаем — и сразу в кусты. Слышу, жужжат «птички», и не одна, а целый рой. Ну мы лежим, не двигаемся, салага скулит, «птички» летают во все стороны, видимо, не заметили нас. Спустя полчаса мы поднялись и побежали дальше. Медведь устал, я ему говорю: «Надо, тащить салагу, он жить должен!» Короче, прибежали мы, как раз машина подъехала, мы салагу закидываем, медики нас благодарят, чудом, говорят, успели.

Но это всё фигня… командир роты подходит, говорит, снова надо закатываться***. Я подхожу, прошу тушенки с собой дать, а мне в руки одну банку и литр воды, и говорят: «Зачем вам больше? Все равно вас завтра не станет». Я не стал спорить, пять минут передохнул, перевязался и обратно пошел. По пути перекусили, ждем, пока темнеть начнет. Медведю говорю: «Слушай меня, я уже тут был». Сижу, наблюдаю, вроде не летит никто, кричу Медведю: «Побежали», а он, туша большая, бежит медленно. Ну я бегу, кричу своим, чтобы не прибили и сразу в блиндаж забегаю. Мне все рады, расспрашивают, как там салага, ну я всех успокоил: «Жить будет, в больничке теперь будет лежать, кайфовать!»

Ну это всё фигня. Я по рации доложил, что мы точку заняли, а там говорят, что надо всю посадку пройти. Я вообще не знаю, где тогда были наши птички или артиллерия, ничего вообще не работало, кажется, только в нас все летело, а в них — ничего. Я парням говорю, чтобы они меня подождали, я на разведку схожу. Проходит где-то полчаса, я уже в конце посадки блиндаж занял. По рации кричу, чтобы Медведя ко мне отправили, а он боится идти, вокруг «птички» летают. Ну я говорю: «Пусть на рассвете ко мне идет, я пока тут буду». По рации передали, что я точку занял — все в шоке! Командир роты говорит: «Это невозможно, надо медаль дать!» Потом ранило меня в живот, кое-как ребята меня вынесли, в госпитале меня зашили и дали неделю отлежаться.

Но это всё фигня! Приезжают в госпиталь командиры, строят нас всех и говорят: «Ты, ты и ты, собирайтесь». И на меня указали. Я подумал, ладно, раз сказали, надо идти. Тут главный врач выбегает, кричит: «Вы куда его? Назад! А то я сейчас выше доложу!» Через полчаса комбат приезжает и забирает меня, дал мне еще недельку полежать…

Классный был мужик — комбат наш... Однажды случай был, у меня ребенок родился, а я на задание уехал, эвакуировать одного бойца. Пока вытаскивали паренька, у меня два дня отпуска прошло. Комбат спрашивает: «Тут такое дело... Пока тебя не было, рапорт твой на отпуск мы подписали и отпускной сделали, уже даже два дня прошло, ты поедешь?» А я такой: «Конечно, поеду! В машину прыгнул и уехал сразу же. В отпуск приехал, родственники, соседи сразу собрались, я им говорю, чтобы не собирались, что я только к жене приехал. А они уходить не хотят, все расспрашивают меня: «Как там?», а я им отвечаю: «Тяжело, не дай бог вам там оказаться».

— А сейчас, после ранения, ты чем занимаешься?

— Сейчас меня в комендатуру перевели, штаб охраняю. Когда прибывает пополнение, меня сразу зовут, чтобы я рассказал, что и как. Что с собой брать, как от «птичек» убегать, как перевязывать себя и других. Они же ничего не знают…

Плохой хороший человек

Спустя два часа в кабинете резко открылась дверь — забежала Жанна в слезах.

— Как вы могли? — кричала девушка. — Я уже всех на уши подняла, всех знакомых из СМИ спрашивала, куда вас отвезли. Потом звонила в полицию, там никто ничего не знает. Потом обзвонила больницы, но вас никуда не привозили…

Она бросилась к Николаю и прижалась к нему.

— Я думала, вас убили…

Николай осторожно обнял Жанну, погладил по голове.

— Всё хорошо. Сегодня нельзя плакать, иначе будет горе весь год.

Девушка стала успокаиваться, всхлипывала и сквозь слезы тихо говорила:

— Я так испугалась… испугалась за вас… Я боялась, что не смогу сказать вам, как люблю вас!

— Я тоже люблю тебя, Жанна, как дочку, — Николай усадил девушку на диван для посетителей и налил ей стакан воды.

Жанна прекратила плакать, но не перестала шмыгать носом.

— Давай-ка я заварю чай с мятой, — с улыбкой предложил Николай.

— Вы не понимаете?! Я действительно люблю вас и не хочу потерять, — настойчиво произнесла Жанна.

— Это всё стресс, но потом ты успокоишься. Я никуда не пропадаю, я тут, перед тобой. Мы спокойно всё обсудим, — Николай подал Жанне чашку с ароматным чаем. — Послушай, Жанна, я понимаю, о чем ты, но ты совершенно меня не знаешь. Мою заботу о тебе ты спроецировала как заботу любимого человека. Но у меня есть семья: жена, дочь, сыновья. Я их очень люблю. И ты рано или поздно встретишь того, кого полюбишь по-настоящему. И он будет любить тебя так, что вы немедленно создадите семью и будете смотреть на своё будущее, как на что-то прекрасное!

Жанна успокоилась, откинулась на спинку дивана и, хитро прищурившись, произнесла:

— Вы плохой человек, Николай.

— Почему? — недоумевающе посмотрел он на девушку.

— Потому что вы задрали планку настоящего мужчины так высоко, что теперь мне будет очень сложно найти кого-то лучше вас.

И они засмеялись.

— Я ведь не всегда был таким, спокойным, мудрым… Я тоже был молодым, немного взбалмошным и примерно в твоем возрасте воевал. В Чечне. Может, и тебе стоит обратить внимание на нынешних военных?..

Успокоив Жанну, он отвез её домой и отправился к себе. По дороге написал жене сообщение жене: «Кажется, всё закончилось. Прилетай».

Спаси, Господи

На следующее утро все новости говорили об аресте главы азербайджанской диаспоры, того самого пожилого человека в дорогом костюме, который был на суде и со стороны наблюдал за происходящим. Силовики проводили обыски у него дома, в офисе. Рынок, который контролировали его люди, был закрыт. В массе новостной информации потонула новость о том, что ночью из окна выпал очень важный в узких кругах мужчина.

По сети летало видео с задержанием бандитов из черного мерседеса, которые прессовали майора Воронова. Парни из группы захвата скрутили двух здоровых мужчин в черном, повалив их на пол, с заднего сидения машины вытащили молодого человека в белой куртке. Крупным планом в ролике промелькнула нога в темном кроссовке с белой эмблемой Nike, который прилетел аккурат в ребра задержанного. Несмотря на то, что операция была жесткой, под видеороликом было большое количество одобрительных комментариев: «Не знаем за что, но, видимо, получил по заслугам».

Николай встретился с генералом Алексеевым у вечного огня в парке Победы.

— Как всё прошло?

— Как видишь, отлично, Николай. Новость о твоей «гибели» вызвала сильный резонанс — уж мы постарались. Из Москвы дали зеленый свет на аресты. Все сработало. Напавший на тебя с ножом гражданин России проходил подготовку в Польше, видимо, западные кураторы решили задействовать «спящего» и подлить масла в огонь. Нам еще предстоит отследить руководителей телеграм-каналов, которые расфорсили новости раньше событий, а значит, были в курсе. Но это уже мелкие вопросы. Зам главы местного УВД написал «по собственному», с ним ушли еще несколько судей. Кстати, во вторник заседание по твоему делу, с тебя снимут все обвинения. Ты смог усмирить этот шторм, воистину, чудо.

— Спаси, Господи, людей Твоих и благослови все, что принадлежит Тебе. Дай победы на врагов православным христианам, и сохрани силою Креста Твоего тех, среди которых пребываешь Ты, — сказал Николай и продолжил, обращаясь к генералу: — Да дрогнет рука врагов твоих и вознесется имя твое ко всем христианам, да будут молить они о здравии твоем и защите у Господа нашего.

— Аминь, — завершил генерал-лейтенант Алексеев.

— Отлично, свожу семью за город, снимем домик с горячим чаном. Кстати, я из-за вас купание пропустил, с вас прорубь.

— Считай, что уже готовится, вот Воронов «обрадуется», он же тепличный, не любит холод. Скажу, что позвать его было твоей просьбой.

Они рассмеялись, попрощались и поехали на работу.

Скажите солдату «спасибо»

На следующий день около офиса Николая сидел мужчина лет сорока, коренастый, коротко бритый, со шрамами на лице. Николай не сразу, но заметил, что один глаз у посетителя был искусственным.

— Вы списаны ?

— Да, по состоянию здоровья. Предлагали остаться в полку или служить в военкомате, но я отказался, решил вернуться к мирной жизни. Сразу скажу, жалеть меня не надо. Когда я потерял глаз, то стал лучше видеть всё, что меня окружает. Я много размышлял во время реабилитации. Вы верите в карму? Я вот верю. Я анализирую свою личную историю и вижу в ней людей, которые были наказаны за свои деяния. Не все, конечно, но многие. Допустим, я видел, как люди продают право поехать в отпуск или выбивают деньги, полученные за ранения. Все эти «деятели» либо сидят, либо в земле. А я, уж поверьте, знал персонажей, дорвавшихся до власти и мечтавших на войне быстро закрыть все свои потребности. Я говорю о тех, кто пошёл на СВО ради выгоды, кто разбогател на чужих страданиях, о тех, кто ставит себя выше других. Они в любом случае будут осуждены земным или небесным судом.

Пожар войны очищает наши ряды не только в войсках, но и по всей стране. Посмотрите сами, если бы всё закончилось с переговорами в Стамбуле, то не было бы задержано столько коррумпированных чиновников, не было бы вскрыто и предано огласке огромное количество злоупотреблений. Главное, чтобы общество успело перестроиться на новые рельсы. Сейчас я вижу, как люди сами запрещают тех, кто им не интересен, в ком они чувствуют предателя или врага. Заметьте, это сделано не железной рукой, а мягкой силой. Интернет помнит всё и, даже если кто-то пытается вернуться в страну или на сцену, то люди сами голосуют рублем или «отменами», им не нужна для этого цензура. Они не хотят видеть рядом с собой, а тем более на экране телевизора тех, кто оболгал Россию или желал ей гибели. Конечно, очень большая цена была за это уплачена.

Сколько жизней было положено! Я сам потерял многих и вспоминая моменты, когда мы направлялись на СВО, представить не мог, что постепенно буду вычеркивать из списка друзей и сослуживцев одного за другим... Кто-то ранен и списался, кто-то погиб, кто-то сбежал и сидит, всякое было. Но я и не встретил бы этих людей при других обстоятельствах. Мы все из разных миров: кто-то городской, кто-то деревенский, кто-то из рабочих, кто-то из творческой среды. Мы поменялись в зависимости от времени и обстоятельств.

Кого-то смерть ломает, кто-то к ней готов, а кто-то её ждет. Я не стану рефлексировать по каждому погибшему, вряд ли они бы этого хотели. Я буду вспоминать каждого, их советы, переживания, тоску по близким, короткие мгновения радости. Я вошел в горнило Донбасса одним и мне повезло выйти из него, но совершенно другим. У меня есть теория, что солдат входит в войну и проходит три стадии. Первая – это азарт, когда всё интересно: как стреляет автомат, как работают орудия или РСЗО*, как летит вертолет. Потом идет стадия принятия, когда проходит азарт и тебя не удивляет ни проезжающий мимо танк, ни полет «герани»** над головой. Когда понимаешь, что те, кого считал друзьями, оказались товарищами только по развлечениям, и не способны оказать помощь в трудной ситуации. А те, с кем общался лишь изредка и считал далекими от твоей жизни, готовы последнюю рубашку отдать, лишь бы ты вернулся живым. Когда понимаешь, что мир несправедлив и тебе иногда приходится выполнять приказы тех людей, которые отдавать приказы не умеют. И наконец, стадия перерождения. Она наступает, когда ты понимаешь, что способен взять всё в свои руки. Что ты умеешь ждать и рисковать, научился действовать; знаешь, когда надо сказать правду прямо в лицо, какой бы горькой она не была. Идеального мира не существует, мир в принципе несправедлив, и не надо ждать идеального стечения обстоятельств, этого не будет. Но надо стремиться сделать себя и окружающий мир лучше. Я прошел все три стадии, понял цену и ценность жизни, семьи и веры. Такие люди, как правило, немногословны, вы узнаете их по глазам.

Сколько жизней положено на этой войне, а в городах, где не знают, как живет приграничье, по-прежнему только и разговоров, что о наполненных животах и продажных женщинах. Стыдно смотреть, как на улице твоего родного города журналист спрашивает у прохожих: «Сколько вам нужно для комфортной жизни?» или «Сколько должен зарабатывать мужчина?» Ответы шокируют: триста тысяч, пятьсот, миллион. Хочется спросить: вы знаете, как скромно живут люди в провинции, в глубинке?!

Люди по-прежнему не понимают, что смысл жизни не в количестве денег, не в потребительстве. А большинству нужно только отдыхать, по ресторанам ходить, получать дорогие подарки, куда же без них? Люди, сколько бы они не имели, постоянно жалуются, жалуются и жалуются. Всё им не хватает, всё им мало. Летать за границу им запрещают, границы закрывают… Они не осознают, что живут в огромной удивительной стране, где можно утром спасать кита от стаи косаток в Охотском море, а потом перелететь всю страну и встречать рассвет уже у теплого Черного моря; собирать лечебные травы на лугу в Алтайском крае, а после подняться в вертолете на вулкан на Камчатке и скатиться с него на лыжах, а следом понырять со снаряжением для дайвинга в самом глубоком озере мира.

У меня есть такие знакомые. И немало. Отдыхать летают, шубы покупают, машины меняют, война их не касается. Увидимся, только спросят: «Как ты там? Мы за тебя сильно переживаем!» Ну конечно, так сильно, что паршивую рацию или банку варенья ни разу не прислали! Раньше злился на них, сейчас прошло, отпустил этих людей. Они не понимают цену жизни, цену семьи, которую видишь два раза в год по 15 дней, цену дружбы, когда последнюю бутылку воды делишь на двоих. Они разучились радоваться, любить, жить и это их проблема, они будут мучаться, пока не поймут цену.

Сколько жизней было положено, цена была поистине высока, но наша страна уникальна, и мы можем посмотреть в прошлое нашей страны, наше с вами прошлое. Разве сегодняшняя ситуация не похожа на русско-японскую войну в преддверии Первой мировой войны? Что было тогда? Небольшой конфликт перед большой войной при смене эпох. Тогда была промышленная революция, сейчас — технологическая. Тогда были готовы революционные силы и настроения, и сейчас они присутствуют. Недоверие к правоохранительным органам, покушения на чиновников и генералов. Всё это уже было в нашей истории. И мы должны вспомнить, какова цена мировой войны и цена революции. Неужели мы не можем посмотреть в прошлое? Экономика, перестроенная на военные рельсы, или полный упадок ВВП? Землю —крестьянам, заводы — рабочим… к чему это привело в итоге? Цена мировой войны была меньше в десятки раз, чем цена революции. Дурак учится на своих ошибках, умный на чужих. Чтобы не допустить развала страны, нужно сражаться, в том числе и на СВО. Не дай бог услышать в 2030 году фразу: «Надо было раньше начинать войну с НАТО, зачем ждали пять лет, пока они подготовятся?» Я благодарен каждому солдату, командиру, офицеру, и тем простым, далеким от войны людям, которые вяжут носки или плетут маскировочные сети и платят за дураков, которые «измазанной в котлете губой похотливо напевают Северянина» и попивают ананасную воду…

Просто скажите солдату: «Спасибо!»