Никогда не поздно

Глава 1

В кадре из затемнения появляется Ведущий, знаменитый в прошлом актер, Леонид Киновский. Он стоит на фоне входа в банк. На нем теплое пальто и фирменная кепка.

Киновский (глубоким, хорошо поставленным голосом): В феврале 2017 года по Петербургу прокатилась волна грабежей, поражающая своей продуманностью. Все было спланировано настолько тщательно, что в течение трех месяцев полиция не могла обнаружить ни единой зацепки.

Жертвами становились банки-однодневки. Странная ирония: ведь учредители банков желали сами обобрать клиентов, пусть и легально. Ирония, которая многим покажется справедливой.

Кадр сменяется. Ведущий резко оборачивается.

Киновский: И еще один момент, заслуживающий упоминания! (поднимает палец). Наверное, самый важный. Ни одной жертвы. Не пострадал ни один охранник, работник или случайный свидетель ограбления. Спланированность преступлений поражала воображение. Следователи зашли в тупик.

Кадр сменяется. Ведущий идет по зимнему парку.

Киновский: Отрабатывались все возможные версии, даже самые абсурдные. Ни одна не подтвердилась. Кто же это? Залетные гастролеры? Бывшие сотрудники? Представители иных планет?

В наше время три месяца для грабителя – это очень большой срок. Единственное, что вселяло хоть какую-то надежду в представителей правопорядка, было количество потенциальных жертв. Их становилось все меньше. Грабежи происходили часто, причем в какой-то момент – дважды за один день в разных частях города!

Действовать нужно было быстро.

Ведущий уходит из кадра. Локация меняется. Ведущий стоит в парке на фоне дерева.

Киновский: Оперативники проверяли всех причастных. Вплоть до родственников каждого из работников ограбленного банка. Результатов не было.

Кадр сменяется. На заднем фоне инсценировка в декорациях офиса. Видны три человека: следователь, его собеседник и уборщица. Ведущий стоит на переднем плане в сером костюме, без галстука.

Киновский: Очень часто мелкая случайность влечет за собой крупные последствия. Александр Македонский разрубил узел (взмахивает рукой), и это повлекло за собой события мирового масштаба. Маленький узелок оказался той каплей на весах амбициозного правителя, которая и дала ему толчок к дальнейшим свершениям и навсегда изменила историю нашего мира!

Ведущий оборачивается к актерам инсценировки, а затем остается за кадром.

Киновский: Следователь Смирнов в очередной раз допрашивал, пардон, опрашивал свидетеля. То был вечер пятницы. К 4 часам в здании никого не осталось. Кассир, молодой человек по фамилии Ясин, больше часа отвечал на вопросы.

Капитан Смирнов устал. Он потер красные от недосыпа глаза и задал Ясину очередной проевший плешь вопрос.

Ведущий вновь появляется на переднем плане, смотрит на актеров, комментируя их действия.

Киновский: В этот самый момент можно сказать, что время застыло. Муха в душном помещении, кассир, держащийся за голову, старушка-уборщица, выжимающая половую тряпку. Все замерло. (шепотом) Даже Господь на мгновение задержал дыхание…

(нормальным голосом) Старушка-уборщица уронила тряпку!

Капитан Смирнов обернулся к ней, и в его голове словно что-то щелкнуло. Женщина с кряхтеньем нагнулась подобрать инструмент, выпрямилась и посмотрела на оперативника.

(торжествующе) То был миг истины!

Кадр сменяется. Ведущий вновь идет по зимнему парку.

Киновский: Однако только на следующее утро капитан Смирнов смог сформулировать правильную версию. Он проанализировал мелкие факты и косвенные улики. В чем была проблема изначально? Ответ прост: небольшие организации почти всегда нанимают уборщиц без официального оформления.

На выявление подозреваемых лиц и адресов проживания ушли еще сутки. Бюрократия в современной России не способствовала скорой работе.

Наконец, Смирнов собрал группу захвата. Были отозваны с улиц патрульные машины. Начальство Смирнова выделило автобус ОМОНа. Капитан был недоволен. И правда, думал он, зачем могут понадобиться толстолобые вояки против таких преступников?..

***

Высокий мужчина, прихрамывая, шел по утоптанному снегу. Он подошел к неприметной калитке с облупившейся краской. В череде своих соседок эту калитку можно было и не заметить.

Поселок Грязнополье слыл небольшим, на пару сотен жителей. Он располагался в тридцати километрах от города, и добраться сюда можно было только электричкой. Странно, мистическим образом все автобусы пригородного и междугородного сообщения обходили его стороной. Электропоезда оставались единственной нитью, связывавшей Грязнополье с городом и миром.

Высокий мужчина вошел во дворик и поковылял к дому. Он знал, что времени мало, ведь остальных взяли еще утром. А в домике его встретили тепло и уют. Печка исправно давала радость жизни, чайник на плите исходил паром. Его ждали.

Высокий мужчина припомнил, что не посмотрел в небо, на облака, как любил делать в минуту душевных терзаний. Эх, запамятовал.

В зале на диване, застеленном теплой периной, лежала старушка. Древняя, как Советский Союз, она тяжело дышала.

– Пришел, – пролепетала она и попыталась встать.

– Лежи. – Мужчина, старик, пододвинул стул к дивану и с кряхтеньем присел.

– Тиливизер смотрел?

– Да, они уже едут сюда.

– Где же пульт? – Она вновь попробовала подняться.

– Да вот. Не вставай.

Она взяла пульт в целлофановом пакетике, но включать телевизор не стала.

– Чай?

Старик покачал головой:

– Не успеем. Минут десять-пятнадцать, и приедут.

– Чай тогда приехал? Успел бы на вокзал. Уехал подальше. Ты ж самый бодрый из нас.

– А куда ехать-то? – усмехнулся старик.

– Да хоть к внукам.

– Агась, так и ждут внуки деда-рецидивиста. – Хохотнул. – Младший уже институт заканчивает. Нужен я ему, старый. Интернет, стрелялки эти, Тик-Ток, прости, господи. – Он тяжело вздохнул. – Я – прошлое.

– Все мы уже прошлое, – улыбнулась старушка. – Тогда оставайся. Что они тебе сделают?

– Кхе, да ничего, наверное. Покричат для порядка. Допрос, опознание. И всякое такое.

Помолчали. И только стрелки древних часов, что были всего на двадцать лет моложе хозяйки, громко ходили по извечному кругу циферблата.

– Я соседку попросила Муську кормить. Детей-то нет, кто за кошкой присмотрит?

– А пес дворовый? – Он зачем-то выглянул в окно.

– Да не было сроду. Что тут сторожить?

Высокий старик оглядел обстановку ветерана труда 29 года рождения. Всю жизнь одинокая и позабытая. Ремонт в доме не делали лет тридцать: обои местами отошли и повсеместно выцвели, батареи давно не крашены. Штукатурка с потолка осыпалась. Однако половики чистые, и ковры на стенах не пахнут пылью. И вещи. Они – главная память человека. Сам он не помнит иногда событий, но вещи помнят. Они само время – его твердая оболочка.

– А деньги-та где? Ушли? – прервала она молчание.

– Ушли. Мне показали на компьютере, что все как надо. Эта, оператор на почте. Фонды получили деньги, почитай, сразу же.

– Надо еще было мальчонке тому, Егорке, тоже дать. На операцию. А то пока его родители соберут…

– Да Степаныч должен был отнести им, да не дошел. Повязали.

– А Лизочке! – вдруг спохватилась пожилая женщина, даже приподнялась. На глаза ее навернулись слезы. – Дите-то ее! А муж бросил…надо было…что ж теперь, как?..

– Тише, тише, – успокоил ее старик. – Я Валентине Петровне велел вчера еще сходить. Нормально все. Лизочка руки целовала. Передавала тебе сердечное спасибо.

– Ну, слава богу! – протянула старушка, и лицо ее слегка зарумянилось. – Теперь хорошо. Не страшно. Мальчика только жаль, Егорку. С раком не шутят.

А старик не стал отвечать. На удивление, но ему было почти все равно. Почти. Совесть и мораль с возрастом никуда не делись, и сопереживание к чужим бедам тоже. Однако сейчас притупились. Он понимал, что осталось недолго, и больше все равно сделать ничего нельзя. Егорку, конечно, было жаль, но уже по инерции, на остатках эмоций и эйфории от проделанной работы на закате дней. Они все вместе сделали много добра на старости лет. Ведь для добра никогда не поздно.

И вот.

Дом уже хорошенько прогрелся, а старушка все равно лежала под одеялом, озябла.

– Спасибо тебе.

– Пустое. Не надо. Мне ведь не к кому идти, вот к тебе и приехал.

– Я уж думала, одна тут помру. – Она вдруг закашлялась. – Просьба.

– Да?

– Подержи меня, пожалуйста.

Он накрыл ее сморщенную ладошку с пигментными пятнами рукой и чуть сжал. Ладошка была прохладная.

Так, в молчании и тиканьи часов прошли еще несколько минут. Затем с улицы послышались сирены и еще какие-то звуки, которые едва долетали внутрь.

Старик взглянул на женщину, лежащую с закрытыми глазами. Казалось, она едва улыбалась во сне.

Он глубоко вздохнул и встал. Да, правильно сделал, что куртку сразу не снял. Поцеловал руку бабушке на прощанье, припомнил, что не посмотрел на небо, на облака, но решил, что успеет, пока его будут арестовывать. И пошел обуваться.

***

В кадре Ведущий. Он стоит на мосту, глядит вдаль, на реку.

Киновский: Дело получило широкую огласку и вызвало резонанс в обществе. Общественность поделилась на два лагеря. Одни требовали освободить «стариков-разбойников», как прозвали банду грабителей в народе. Другие, особенно представители масс-медиа, твердили, что закон един для всех.

«Да, в нашей стране всякое бывает!» – говорили простые люди.

Большую часть украденных денег так и не нашли. Из двенадцати задержанных пенсионеров в живых остались девять. Один умер от сердечного приступа в изоляторе. Другой при задержании предпринял попытку бегства, но трагически погиб – многие водители торопятся и не смотрят на дорогу. Еще одна пожилая женщина скончалась по естественным причинам во время задержания последнего из группы преступников.

Капитан Смирнов получил повышение.