Незабываемые встречи

Такая простоя жизнь

Алантьев Владимир Алексеевич родился в 1925 году, в п. Кудаево Белорусской ССР. В семье было много детей, отец был самым младшим, пятым ребенком в семье. После окончания 7 классов поступил в ремонтное училище по специальности электромонтер. В 16 лет его по ходатайству его старшего брата Василия направили на работу на судостроительный Ижорский завод в г. Колпино Ленинградской области, где и встретил он страшную весть о нападении гитлеровских войск на нашу страну. Ветеран впоследствии рассказывал, как было страшно одному в 16 лет узнать эту новость, а еще страшнее быть вдалеке от родных в такое время, не зная о них ничего. Гитлеровцы выбросили десант в районе деревни Поповка Ленинградской области, а «их, молодых рабочих, направили копать оборонительные сооружения». Землю сковал мороз, было невозможно работать. Потом их направили в Ленинград. Еще мальчишкой работал он на заводах г. Ленинграда, восстанавливал город вместе с другими рабочими после разрушительных налетов и обстрелов. Блокада… Сколько человеческих жизней она унесла. Вот что вспоминал Алантьев Владимир Алексеевич: «Самые тяжелые и голодные дни Ленинградской блокады – это конец 1941 года и первые два месяца 1942 года. Именно тогда для людей начался ужас. Был голод, холод, на день давали кусочек хлеба размером со спичечный коробок. Люди в то время изголодались настолько, что ели все, что попадалось. Заражали друг друга болезнями, умирали обессиленные». Он тоже заболел дизентерией, ослабленный умирал, но молодость и желание выжить спасли его. Ему приходилось лежать среди трупов в бараках, где умирали сотни людей. Хоронить их не могли, так как у живых не было сил рыть мерзлую землю. По умершим бегали крысы, мыши, которые питались трупами. От такого многие просто теряли рассудок, сходили с ума. Что творилось тогда, просто не передать словами. Рассказывая об этом тяжёлом времени в кругу семьи, ветеран всегда плакал и не мог даже спустя десятки лет говорить и вспоминать о Ленинградской блокаде без слёз. Попасть тогда в ряды Красной Армии было спасением для любого человека в блокадном Ленинграде. После перенесенного голода, после всего ужаса, который он видел, Владимир стремился на фронт. Выжившие в блокаду солдаты поклялись освободить нашу страну от гитлеровских захватчиков, поклялись стоять до смерти. В конце февраля 1942 года он был эвакуирован по ледяной «дороге жизни», проложенной по Ладожскому озеру, в тыл. Его направили в г. Казань. Но до Казани он не доехал, так как больной и истощенный попал в госпиталь в Подмосковье. После выздоравливания был направлен на работу на военный завод в Московскую область, в город Балашиха. В 1943 году марте месяце добровольно ушел в ряды Советской Армии. В марте 1943 года направили в школу младших командиров, где он находился по июнь 1943 года, а затем он был направлен в 153 отделение дивизиона орудийно-артиллерийского полка, где и служил до января 1945 года. Он воевал на многих фронтах: на 1 и 2 Белорусском и Украинском. Он смеялся, что ранений не имел, потому что был шустрым, маленьким, молодым и мог вовремя уйти от пули. Победу встретил в Польше в городе Лодзь. Из воспоминаний ветерана: «Мы были в части и собирали котелки на обед, и вдруг по радио железный голос Левитана объявил о капитуляции гитлеровских войск, что означало конец войне. Победа! Наша Победа! Вначале все застыли, не понимая этих слов, а потом нашей радости не было предела. Одни кричали «Ура!», другие рыдали, упав на землю, третьи обнимались, целовались друг с другом. Все ликовали». После войны Алантьев Владимир Алексеевич был направлен сверхсрочником в п. Бина Азербайджанской ССР механиком поршневых самолетов. В этой должности он проработал по октябрь 1950 года. С октября 1950 года по июнь 1953 года стал механиком авиационных поршневых сверхзвуковых самолетов в звании младшего сержанта. В этом же году познакомился с Раисой Григорьевной Яковенко. Ей в то время было 17 лет, она жила у своего дяди Ивана Ильича Жукова. Он ее забрал у своей сестры Анны Ильиничны, ее бабушки, которая воспитывала Анечку с 6 лет. Ее маму расстреляли немцы в 1941 году. Она пошла на речку стирать белье и не вернулась. Очевидцы слышали автоматную очередь, но труп найден не был, все решили, что речка унесла. Ее отец, Григорий, был на войне офицером, к моменту начала войны окончил военное училище в городе Одесса. А когда вернулся с войн приехал с женой и двумя детьми, а Аня и ее две сестры так и воспитывались с бабушкой. Из воспоминаний Раисы Григорьевны: «Володя был всегда одет по форме, наглаженный, сапоги начищенные, опрятен, подтянут. Из-под фуражки густой кучерявый чуб. Очень любил танцевать и всегда ходил на танцы, а я скромно стояла в уголке. Когда он предложил мне проводить, ему невозможно было отказать». Раиса всегда была строгой, гордой, недоступной, но юный фронтовик покорил её на всю жизнь. Она вскоре вышла за него замуж. Там в далеком Азербайджане родились их первые дети, Ирина (1965) и Сергей (1956). С июля 1953 года по май 1957 года в той же воинской части №10379 Алантьев В.А. в звании сержанта стал старшим механиком на самолётах с реактивными двигателями. В этом звании и ушел из армии. В то время людей ехали на Север работать. Семья Алантьевых попали в 1958 году в Карельскую АССР. В Карелии они испытали много трудностей: отсутствие овощей, фруктов, нехватка белого хлеба, суровые зимы. Раиса работала свинаркой. Она получила от свиней хороший приплод, сохранила его, вырастила его здоровым, откормленным. Она добилась высоких результатов в труде. За свои достижения награждена Орденом Трудового Красного Знамени, Почетной Грамотой Президента Верховного Совета Карельской АССР, медалями ВДНХ. Алантьев В.А. в это же время работал бригадиром на убыточной ферме, за год она стала прибыльной, именно об этом говорится в статье «За дело взялся коммунист». Откройте газету «Олонецкая правда» 1965 года. Она уже пожелтела от времени. В ней рассказывается об Алантьеве Владимире Алексеевиче. Нехватка витаминов и суровые условия для маленьких детей вынудили семью Алантьевых уехать на юг. Они попали в г. Аксай. Из Аксая их отправили в совхоз «Заречный» на животноводческую ферму. Так Раиса Григорьевна проработала более 30 лет дояркой, а Владимир Алексеевич – бригадиром, шофёром, завгаром. За работу были награждены Почетными грамотами, Похвальными листами, Благодарственными письмами.

Вот, что рассказала о своем отце дочь ветерана: - Всю свою жизнь мой отец был партийцем-коммунистом. Даже в трудное время перестройки, когда компартии не стало, многие бросили свои билеты, но отец хранил партбилет, был верен партии и до сих пор билет отца сохранился у меня. Мама и папа были примером для нас всегда и во всём. У нас была примерная дружная семья. Папа всегда был отличным семьянином, всегда умел нас выслушать и понять, был жизнерадостным оптимистом. Очень любил музыку и песни. Родители всем нам дали хорошее образование. Старшая сестра Ирина окончила Бийский пединститут по специальности учитель русского языка и литературы, была замужем за офицером десантником. К сожалению, она умерла от онкологического заболевания в 2004 году, а её муж погиб в городе Рязани в 1990 году при исполнении служебных обязанностей. Брат Сергей окончил электротехнический техникум, 3 года служил в ВМФ города Мурманска. После армии пошел работать в милицию города Аксая. Я, младшая дочь, 1968 года рождения, окончила РГУ, химический факультет, ныне работаю вшколе учителем химии. Наша семья – это целая династия, несколько поколений людей в погонах и форме. Мой дед, Яковенко Григорий Павлович, был офицером сухопутных войск, капитаном. Мой отец, Алантьев Владимир Алексеевич, был сверхсрочным военнослужащим в звании сержант. Мой зять, Нечепуренко Сергей Николаевич, был офицером десантных войск, капитаном. Мой брат, Алантьев Сергей Владимирович, был офицером милиции в звании старший лейтенант. Мой племянник, Алантьев Владимир Сергеевич, ныне офицер милиции, старший участковый города Аксая. Мой сын, Нагай Владимир Владимирович, после окончания Новочеркасского высшего военного командного училища служит в рядах Российской армии офицером. Оба внука моего отца, мой сын и сын моего брата, названы в честь своего деда, моего отца. Нам всегда говорил мой отец: «Я счастлив, что на мою долю выпала такая сложная юность, но вы родились в такое счастливое время, когда наша Родина достигла таких высот, когда каждый день жизни становится богаче и ярче. Перед вами открыты все пути, не омрачайте свою жизнь, будьте полезными для страны и народа». Мои родители великие люди, они прожили трудную, но полезную для России жизнь. Я горжусь своими родителями, я горда тем, что ношу фамилию отца, Алантьева. Спасибо вам мои родные за всё – за жизнь, за мирное светлое небо, за образование, за ваш труд, за ваши заслуги, за то, что мы можем вами гордостью. Низкий вам поклон!

Проходят года. Уходят от нас последние ветераны. Но память о них остается в наших сердцах.

Защитник отечества

Гимн… Герб… Флаг… Наша государственная символика. Не надо объяснять, какое значение они имеют для всей страны в целом и для каждого человека в отдельности. И каждый из нас должен внести что-то своё, чтобы эти символы звучали сильнее и светили ярче. Так думали наши прадеды. Так думали наши отцы. А как думаем мы? Изучая прошлое, мы понимаем, что за каждой победой нашего флага, за торжественным звучанием гимна стояли люди. О людях, внесших свою посильную лепту в защиту своей родины, я и хочу рассказать. Это они отстояли нашу страну в годы Великой войны. Это они отстраивали страну в послевоенные годы. Это благодаря их героизму и труду сияла слава наших государственных символов. Скромные и величественные, простые и не всегда понятные люди героической эпохи. Один из них – Мамкин Никита Васильевич. Засияет ли эта слава вновь?

Лето 1941 года было особенно жарким. Все надо было успеть. А ведь в артели «Красный ловец», кроме рыболовецких бригад, были и овощные. Нельзя было запоздать с посадкой, прополкой, поливом. А еще надо управиться с сенокосом. И все вручную. Даже воду подвозили на лошадях в бочках. Лето – горячая пора. Но все дружно работали и всё успевали, несмотря на то, что поубавилось рабочих рук: в мае много военнообязанных было направлено в лагеря в район Белой Церкви. Ездили к нем жены, а, вернувшись, говорили, что ждут каких-то событий. И хотя о войне не говорили, но в воздухе висело ожидание беды. Тревожно было. И как чувствовали женские сердца: из тех, кто был в лагерях на сборах, никто не вернулся обратно, все погибли. Но этому еще только предстояло случиться. А пока… у всех была спокойная мирная жизнь. Работа, отчеты, семья. Каждые десять дней нарочным передавали в район сведения о результатах проделанной работы. Ответственным по производству был Резанов Александр Иванович. К сожалению, он погиб в последние дни войны при освобождении Чехословакии. Александр Иванович внимательно следил за ходом работ, чтобы нигде не было непредвиденных ситуации, чтобы не было неоправданного аврала. В семье Мамкиных ожидалось счастливое событие. В субботу 21 июня отвез Никита Васильевич свою жену в Старочеркасскую больницу, потому что должен был родиться ребенок. Хутор Рыков находится на левом берегу Дона, станицы Старочеркасская – на правом. Моста не было, был «перевоз». Людей переправляли на другой берег на большой лодке. На перевозе взволнованный супруг попросил, чтобы ему сообщили, когда кто-то родится. Пусть пришлют кого-либо из детей, а то его с работы не отпустят.

Где-то часов в 10-11 примчался мальчонка и сказал, что его срочно зовут, что он должен бежать к переправе, что ему лично ничего не сказали, а прислали. Перепугавшись за здоровье жены и ребенка, помчался Никита Васильевич на бедарке (одноместная повозка с лошадью) к переправе. Там перевозчик сказал перепуганному отцу, что в 4 утра родилась девочка (позже ее назвали Марией), но он вызвал его по другому поводу. Приедет нарочный из района и надо собрать людей, будет сделано экстренное сообщение.

В час дня собрались люди. К этому времени приехал нарочный из района. Он сообщил о начале войны. Сразу поднялся такой плач, что даже трудно назвать его так, это был вой. Женщины оплакивали то, что им предстояло ещё только пережить: гибель близких, разорение, оккупацию. Районный представитель говорил долго. Призывал успокоиться, уверял, что враг будет разбит. Сказал и о мобилизации. Назвал год призыва, тех, кому надо было отправляться в военкомат. Предупредил, что те, кого еще не призвали, продолжали работать. После собрания всех отпустили по домам, остались только сторожа да обходчики. Призвали Мамкина Никиту Васильевича через месяц после начала войны, 22 июля 1941 года. Именно в этот день его третьему ребенку, Маше, исполнился месяц. Было ему в тот год 36 лет. Свой боевой путь он начал в Белоруссии, в районе города Коростеня. Были очень тяжелые бои. Вспоминая это время, бывший солдат говорил об этом так: «Это был тяжелый труд и ад. Кровь, пыль, грязь, нехватка медикаментов, оружия, боеприпасов. Воевали за счет энтузиазма и ненависти к врагам. А каково было смотреть на погибших, особенно детей. Как сейчас стоит перед глазами разбитый грузовик, а в нем тела наших детей. Их срочно вывозили из лагеря. На грузовике был красный крест и полотнище, на котором крупными буквами было написано: «Дети». Но все равно подвергся бомбежке. Фашисты не пощадили ни детей, ни женщин, которые их сопровождали. Такая вот культурная нация. От всего этого пожилая женщина сошла с ума. Она все кричала «ироды» и смеялась. Смех этот долго мне снился после войны».

Часть, в которой воевал рядовой Мамкин, попала в окружение и с боями пробивалась к своим. Радовало одно, по мере того как воевали, пополнялись окруженцами. Были среди них и земляки с Дона. С ними было воевать легче. Был Никита Васильевич постарше остальных, опытнее, не поддавался панике. Доверили ему сохранить знамя. Боец не расставался ни на минуту, носил его на груди. Справился солдат с этим заданием, за что и награжден был орденом Боевого Красного Знамени после выхода из окружения. Только фронтовики знают цену наградам, полученным в начале войны, когда Красная армия с боями отступала. Вспоминал об этом старый солдат: "Сообщил я об этом родным только в 1942 году. До этого они не знали, где и что со мной". Было очень трудно идти лесами, сражаться с фашистами почти голыми руками, без нормальной пищи, медикаментов, боеприпасов. Спасал лес: кормил и укрывал. Научились корни съедобные есть, а чай из сухих ягод вообще казался бойцам чем-то особенным. Часто потом в мирное время Никита Васильевич говорил: «Сейчас такого нет». Познакомился красноармеец Мамкин с одним сибиряком, звали его Тимофеем. Многому научился у него донской казак: и как отличить крик встревоженной птицы от простого крика, и как видеть дупла, и как находить в них сложенный про запас корм, и как есть желуди, на которые без дрожи и смотреть нельзя. Оказалось, что отмоченные и поджаренные на костре, они были по вкусу почти как орехи. Могучие корни травы щирицы заменяли солдатам картофель. Корни при приготовлении напоминали подмороженный картофель. Смола могла останавливать кровь и убивать чувство голода.

Осенью стало еще хуже. Деликатесом для солдат были и сухие ягоды, и грибы, съедобные корни лопуха, щирицы. Шли через кровь, лишения голод, слезы. Тяжелее всего было переживать потери. Трудно было расставаться с теми, с кем сроднился в окружении. При всем трагизме положения солдаты не озлобились. Заботились о лесе, его обитателях. Лишнее дерево зря не срубили, птицу на гнездах не потревожили. Шли как раз тогда, когда у животных появилось потомство. Ни одну самку с детенышем не поранили. Случалось, били, но только одиночек или подранков, которые все равно бы погибли. Однажды набрели на заброшенную пасеку, меду набрали для раненых. Он потом здорово выручал, силы поддерживал. А еще набрали у пасечника листьев табака, которого у него в запасе было много. Этому негаданному счастью солдаты радовались особо. С боями они вышли к своим. дополнили их часть бойцами и отправили в бой. тяжёлое было положение на фронтах. Мамкин Никита Васильевич был пулеметчиком и в расчете числился за номером «один». В апреле 1942 года получил ранение, попал в санбат, а, подлечившись, напросился снова в свою часть. Наша армия отступала, и каждый солдат был на счету, болеть было некогда. При форсировании Днепра Никита Васильевич вместе со своим расчетом отвлекал немцев. Он переправился через Днепр и вел плотный огонь, давая тем самым, нашим переправиться в другом месте. Он был представлен к званию Героя Советского Союза, но за не исполнение приказа о расстреле своего друга чуть было не попал в штрафбат. Только вмешательство командира части в этот инцидент спасло его от этого сурового наказания, поэтому был награжден Орденом Ленина. По разным дорогам бросала война казака Мамкина. Освобождал он и Норвегию, есть у него норвежский орден. Через 40 лет, в 1985 году, по телевизору увидели его родственники в документальном фильме «Великая Отечественная», в серии «За оборону Заполярья». Никита Васильевич подтвердил, что их действительно снимал военный корреспондент, но потом ничего не было слышно, и он с однополчанами подумал, что фильм не получился. В Старочеркасском историко-архитектурном музее-заповеднике на выставке, посвященной 60-летию Победы, есть целый раздел, посвященный Мамкину Никите Васильевичу.

Освобождал Чехословакию и был награжден медалью «За боевые заслуги» и «Орденом Славы 1 степени». Демобилизовался Мамкин Н.В. только в мае 1946 года. И сразу же его, как коммуниста, вступившего в партию в 1943 году, назначили председателем колхоза «Красный рыбак». Проработал в этой должности до 1951 года, и назначив себе смену, сам, закончив курсы механиков-мотористов, пошел работать по своему любимому рыболовецкому делу, капитаном на рыболовецкий сейнер, откуда и ушел на пенсию. Умер Никита Васильевич в июле 1995 года. Уходил из жизни при памяти, последними его словами были: «Мы славы не хотели, мы себя охраняли, никому заморскому не кланялись, будьте и вы такими. Вы русские!» Не знают родные, что еще хотел он добавить. Евгения Федоровна Мамкина вспоминает: «Но всегда дедушка помнил, что Родина – это главное, и нас, внуков, учил этому. В дни больших праздников, а таковыми были 23 февраля, 1 мая, 7 ноября, в застреху дома всегда крепился флаг. Однажды на улице задрались мальчишки. Дед вышел, утихомирил драчунов, отряхнул их от пыли и сказал: «Под этим флагом смирно стоять надо, склонив голову. На нем кровь и от ваших дедов, слезы бабушек. Сколь за него было выстрадано, а вы бузотерите. Эх, вы!» Мне кажется, что эти слова были сильнее многочасовых нравоучений и навсегда запали в душу. Так уж сложилось, что в хуторе (позднее станица Рыковская стала называться хутором) жили не только бывшие участники войны, но и те, кто помогал немцам в годы оккупации. В 1943 году, когда немцы вышли в Нижнерыковскую, хлебом с солью их встречали наши хуторяне. Оккупанты потом его назначили старостой. Вёл он себя тихо, ни на кого не доносил. Старался не разозлить своих хуторян. И хотя карательный акций немцы здесь не совершали, после войны этот «христопродавец» был арестован и осужден. Отбыв свой срок,15 лет, предатель вернулся в хутор. По негласному решению фронтовиков, предатель жил, как изгой. Однажды я, приученная родителями со всеми здороваться в хуторе, поздоровалась этим человеком, а он погладил меня по голове и дал горсть конфет. Увидев это, дед заставил меня выбросить конфеты в помойное ведро, и взяв за руку, отвел в магазин, купил три килограмма конфет и сказал: «Раздай ребятам, а у него не бери, гниль он».

Став взрослой, я спорила с дедом по поводу отношения к этому человеку, доказывая, что свою вину он искупил перед Родиной, что нельзя человека наказывать всю жизнь. На что дед говорил: «Никакая сила, никакие его мучения не загладят предательство. Не имеет право он дышать нашим воздухом, а в наш праздник (9 мая) вообще пусть и глаза не кажет. Нет у него чести, нет у него совести, нет у него Родины».Такие примеры лучше всего воспитывают. Наверное, дед был прав».

Поколение героев считает, что именно такое воспитание дает гарантию того, что из поколения в поколение будет передаваться завет любить свою Родину, защищать ее, когда нужно.

Что скажут о нас? Заявят, что мы потерянное поколение. Или назовут поколением подлецов?

И знаем ли мы, что такое Родина, честь, совесть, герб и флаг?

Павел и Ядвига

Лето 1939 года выдалось жарким. Солнце как будто старалось сжечь все всходы. Но оно не смогло уничтожить донскую траву, привычную к жаре. Трава, как обычно бывает в июле, слегка порыжела и ждала дождя.

Павел получил повестку о предстоящей службе в рядах Красной армии. Ему исполнилось уже восемнадцать лет. Был он юношей в меру рассудительным, в меру веселым. Работал, помогал. Служить был рад. Многие из его казачьего рода верно служили Родине, теперь пришел черед и ему. Деды служили царю и отечеству, он шел защищать первую в мире страну социализма. Изменились слова. Но за этими словами стояла родная земля. А ее казаки всегда отстаивали с честью.

Думал ли молодой казак, отправляясь на службу, что увидит свою родную станицу только через 9 лет. Наверное, нет. Мысли его занимали вопросы: «В каких войсках будет проходить служба? Где доведется ему служить?»

Возможно, потому что был приучен управляться с лошадьми, попал в кавалерию. Его часть, в связи с присоединением Белоруссии, была расквартирована в районе города Гродно.

Началась война. Дело солдата – защищать Родину. И рядовой Павел Игнатов выполнял его с честью. Да, где-то царила неразбериха. Да, немецкие войска быстро продвигались по нашей земле. Да, наши войска отступали. Однако задуманного блицкрига не получилась. И в этом заслуга рядовых и офицеров Красной армии, которые защищали каждую пядь своей земли. А она была своя и там, на Дону, и здесь, в Белоруссии. И щедро поливали красноармейцы ее своей кровью.

Осенью 1941 года дивизия, в которой он служил, попала в окружение. С фронта и тыла, с флангов были гитлеровские войска. Дивизия не сдавалась и продолжала драться с превосходящими силами врага. Таяли ряды солдат, подходили к концу боеприпасы. Фронт ушел далеко вперед. Казалось, ситуация безвыходная. Однако после ожесточенных боев в окрестностях города Гродно встретили красноармейцы партизанский отряд.

В составе партизанского отряда донской казак Павел Игнатов продолжал бить фашистов. Партизаны выносили и приводили в исполнение приговоры предателям и разного рода прислужникам вермахта. Боролись с немецкими охранниками и гестаповцами. Отбивали у них пленных и своих собратьев по оружию, попавших в лапы фашистов. Совершали нападения на немецкие отряды.

Есть еще одна сторона партизанской войны, которая оказала влияние на ход войсковых операций. В разгар Курской битвы Центральный штаб партизанского движения отдал приказ о начале операции «Рельсовая война».

Железные дороги играли важную роль в событиях, происходящих на фронтах Великой Отечественной войны. По ним шло снабжение наступающих или отступающих армий. По ним подбрасывали живую силу, новую технику и боеприпасы. По ним эвакуировали в тыл раненых и подбитую военную технику. Красная армия наносила удары по коммуникациям противника. Однако удары авиации не всегда давали результаты, так как железнодорожные станции прикрывались зенитной артиллерией и истребителями ПВО. Более успешно с этой задачей справлялись партизанские отряды. Минеры-подрывники пускали под откос военные эшелоны, взрывали мосты, выводили из строя стрелки, поворотные круги и другие станционные сооружения.

Немецкое командование стремилось как можно быстрее восстановить коммуникации, восстанавливали разрушенные мосты и взорванные участки рельсового пути. На время восстановления железнодорожные эшелоны пускали в обход, через другие станции. Несмотря на потери, немцы достаточно эффективно использовали железные дороги. Снабжение частей вермахта не прекращалось ни на сутки.

В Центральном штабе партизанского движения проанализировали способы диверсионной работы и пришли к выводу, что наибольший эффект достигается в случае массированного повреждения железнодорожного полотна и выведения из строя стрелок и мостов. В таком случае на станциях скапливается много военных эшелонов и авиации удобно наносить массированные удары. Немалый эффект давало простое уничтожение железнодорожного полотна на большом протяжении.

Приказ о проведении операции «Рельсовая война» был отдан Центральным штабом партизанского движения 14 июля 1943 года. Сама операция началась в ночь на 3 августа и продолжалась до середины сентября. За это время пропускная способность дорог снизилась на 35-40%. Уничтожалась живая сила противника. Сотни единиц боевой техники было уничтожены, так и не дойдя до линии фронта. Помимо потерь немецкому командованию приходилось снимать с фронта целые полки для охраны железнодорожных путей. Только на железных дорогах Белоруссии было взорвано свыше 120 тысяч рельсов, 184 моста, пущено под откос 834 эшелона и уничтожено три бронепоезда.

С 9 сентября по конец октября 1943 была проведена операция под названием «Концерт». В результате ее проведения пропускная способность железных дорог снизилась в три раза. Таким образом действия партизан оказали влияния на проведение боевых операций. Участвовал в этих действиях и рядовой Игнатов. За проявленный героизм был награжден орденом «Красной звезды», медалями.

В августе 1944 наши войска освободили Белоруссию. Ждал и рядовой Павел Игнатов возвращения в ряды Красной армии, но командование распорядилось иначе. Его оставили в Белоруссии налаживать мирную жизнь. Непростое это было время. По лесам бродили и немецкие войска, и бывшие полицейские. С ними надо было бороться. А Павел Игнатов уже хорошо знал белорусские леса. Сколько километров исходил он партизанскими тропами? Но, наверное, даже это не было самым главным. Нужны были люди, которые пользовались у местных жителей авторитетом, знали специфику жизни, уклад и даже строй мысли эти непростых людей. Надо было восстанавливать разрушенное войной хозяйство. И стал Павел Игнатов председателем Осташенского сельского совета. Трудно ли ему было? Наверное, да. Обидно ли ему было, что его товарищи воют, а он в тылу? Наверное, да. Но приказ есть приказ. И его надо исполнять. И исполнял его рядовой Красной армии, а по совместительству председатель Осташенского сельского совета не за страх, а на совесть. Строили дома, восстанавливали колхозы. Пахали, сеяли, убирали урожай. А это заботы с утра до вечера. Приходили за помощью и местные жители. И вникал он во все эти непростые проблемы, решал их. Хотя ему было в 1945 году всего 24 года.

Окончилась война. Страна зажила мирной жизнью. Приходили солдаты с фронта. Женатые возвращались в свои семьи. Холостые играли свадьбы. Жизнь постепенно брала своё. В 1946 году встретил Павел Игнатов свою судьбу. Запала ему в душу милая девушка Ядвига. Как мог казак не покорить девичье сердце?! Вскоре и они сыграли свадьбу. В 1948 году счастливый отец после работы возился со своей дочерью Валентиной.

Все было хорошо в жизни Павла Игнатова. Хорошая работа. Любимая семья. Но тосковал казак по своей родной земле. Часто снился ему Тихий Дон. Вспоминал он Ратненскую церковь в станице Старочеркасской, откуда казаки отправлялись на службу. Вспоминал Войсковой собор. Думал о том, как живут отец и мать.

Красивы леса Белоруссии. Особый восторг вызывал у него сосновый бор. Пронизанный солнечным светом, он представлял собой неописуемое зрелище. Свое очарование было в дубовых и буковых лесах. Темные, сумрачные… Казалось они хранили какую-то тайну, неведомую людям. Однако все чаще и чаще задумывался он о степном просторе, когда ярким солнечным утром видно далеко все вокруг.

Уговорил он свою милую Ядвигу, и в 1948 едут они на Дон. В Рыкове родные и близкие ждали его возвращения.

Вернувшись в свой хутор, пошел Павел работать рыбаком в колхоз «Красный ловец».

В 1949 году родилась вторая дочь, Надежда. В 1961 году родилась третья дочь, Евгения.

Проработал Павел в артели «Красный ловец» до самой пенсии. Вначале рыбаком, а потом бригадиром. Но это уже другая история.

У каждого своя судьба

Гашин Иван Григорьевич родился 19 января 1921 года в станице Калиновская Моздокского района Северокавказского края. Учеба в школе, потом в педучилище. В 1939 году вступил в ряды ленинского комсомола. Вскоре начал работать в школе. Все у него было как у всех.

Все планы мирной жизни нарушила война. Был призван молодой учитель в первые дни войны. Службу начинал в Свердловске. В это время по приказу К.Е.Ворошилова был создан 242 особый гвардейский лыжный батальон, в котором служил Иван Григорьевич. Вскоре батальон был послан на прорыв блокады Ленинграда. Солдаты находились в непрерывных боях с фашистами семь месяцев. Воевали на Волховском и Ленинградском фронтах.

8 мая 1942 года был Иван Григорьевич тяжело ранен в ногу и голову. Лечился в городе Первоуральске Свердловской области. После госпиталя служил в Сталинграде до демобилизации. За участие в боевых действиях был награжден правительственными наградами, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией».

В это время страна переходила к обычной повседневной жизни. Нужны были люди мирных профессий. И вновь продолжилась его педагогическая деятельность. В 1952 году вступил в ряды КПСС.

Стране нужны были хорошие специалисты, и Иван Григорьевич поступает в педагогический институт, который заканчивает в 1956 году.

Своей педагогической профессии он посвятил всю свою жизнь. 40 лет он проработал учителем, из которых 20 был директором школ.

Из воспоминаний И.Г.Гашина:

Война 1941 года застала меня в пути, когда я ехал из Грозного в Ростов. Весь народ был возмущен внезапным и вероломным нападением фашистской Германии на нашу Родину. Начались трудные военные годы. До войны я работал учителем. Шел мне в ту пору 20-ый год.

В Красную Армию меня призвали из класса, когда я вел урок истории для шестиклассников. Из этого же класса вместе со мной были призваны два ученика: Митя Булавченко и Митя Юрченко.

Мечётинский райвоенкомат направил тысячи молодых парней в станицу Егорлыкскую, куда из Ростова эвакуировался областной военкомат. Около средней школы нас всех собрали и объявили, чтобы мы добрались до города Красноармейска, что южнее Сталинграда, кто как может. Добирались по-разному. Приходилось и идти пешком, и ехать на случайном конском транспорте, и путешествовать на крышах вагонов. Несмотря на все трудности пути, все собрались в указанный срок на окраине Красноармейска.

Десятки тысяч молодых жизней толпились на большом выгоне в ожидании еды и дальнейших распоряжений.

Помню: дело было к вечеру. Раздался незнакомый рокот с комариным звоном. Это на наше столпотворение направлялись «Мессеры», намереваясь расстрелять людей.

Неожиданно взмыли круто вверх толстые коротенькие «ястребки» и смело ринулись на врага. Завязался воздушный бой, и вражеские «коршуны» под напором наших летчиков повернули на запад и скрылись. С замиранием сердец мы наблюдали за неожиданной схваткой в воздухе. Мы были рады за наших неизвестных героев-летчиков. Они вселили в нас уверенность в победе над врагом.

Солнце приближалось к закату. Нас накормили, построили и, когда стемнело, колоннами повели к Сталинграду. Уже ночью нас погрузили на пароходы, и мы, нисколько не задерживаясь, поплыли вверх по русской реке Волге-матушке. Я со своими товарищами плыл на пароходе «Владимир Ульянов». Около двух тысяч нас было на этом пароходе. Давали нам сухой паек. Конечно, питались мы не так, как дома, но мы были сыты.

Примерно через неделю нашего пути нас ночью высадили в Куйбышеве, построили ротами и повели по городу. Куда? Не знаем. Оказалось в столовую. Нас хорошо накормили горячими щами, вкусной кашей и чаем. Затем мы вернулись на свои пароходы и продолжали плыть. Рано утром остановились у причала города Ульяновска, где нас высадили и направили на Ульяновский железнодорожный вокзал. Шли мы мимо домика-музея В.И.Ленина, где он провел свои детские годы.

Как хотелось в него посмотреть, но нас торопили. На вокзале нас погрузили в вагоны-теплушки, и мы покатили в Челябинске. В городе нас распределили по лыжным батальонам. Я попал в учебный батальон с товарищами, имеющими высшее и среднее образование. Здесь мы получили направление в Первое Высшее Ленинградское училище. Но нам не суждено было туда попасть. К нам приехал первый маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов и, проверив нашу боевую выучку на учебном полигоне, срочно направил нас на прорыв блокады Ленинграда. Маршал предварительно выступил и поставил перед нами важнейшую боевую задачу: прорвать кольцо вражеской блокады. 19 января 1942 году в день своего рождения я впервые вступил в бой с фашистами. В этом бою наш 242 особый гвардейский штурмовой лыжный батальон разгромил вражескую часть, уничтожив танк и сорок фашистов. На другой день «Ленинградская правда» писала о подвиге нашего батальона. Много и наших ребят погибло в этом бою: были допущены ошибки со стороны отдельных ротных и взводных командиров.

Так началась наша фронтовая жизнь.

Мы привыкали к боевой обстановке и закалялись в схватке с врагом. Неоднократно меня с товарищами посылали в разведку. Приходилось засекать немецкие огневые точки, их позиции. Опасное и трудное дело. Приходилось бывать и во вражеском окружении, но опытные боевые командиры выводили нас из кольца.

Были мы еще и лыжниками-минометчиками. В нашем взводе было три расчета и три ротных 50-ти миллиметровых миномета. Мины для них были величиной со средний огурец. Миномет маленький, да удаленький.

Однажды мы вышли из окружения и прибыли на старые позиции в свои блиндажи. Трое суток ничего не ели, разве что питались кислой клюквой. Это было в начале апреля.

Только стали располагаться, нам из хозвзвода принесли еду: кашу и сухой паек, комбижир, колбасу, рыбу, сухари. Командир приказал мне установить миномет. Пока я с ним возился, бойцы, получив еду, забрались в блиндаж и, гремя котелками и ложками, уплетали еду. Покончив с установкой миномета, я хотел забраться в блиндаж, но в нем было тесно.

Я с котелком присел у входа снаружи и принялся обедать… вдруг затрещали автоматные очереди. Вражеские пули со свистом и жужжанием пролетели над головой.

Я – к миномету. Выпустил 5-6 мин в сторону, откуда раздались очереди. Послышались крики, вопли, стоны. Ребята – из блиндажа, и туда. Двадцать два фашиста сдались в плен. Пятеро из них были ранены. Для них минометный огонь был неожиданным, а тут еще мои товарищи.

В середине апреля в роще «клин» мы навязали врагу бой. Надо было выбить его с выгодных позиций. Бой начался в сумерках. Пошел большой лапчатый снег. Схватка разгоралась. Наступила кромешная темнота, бой прекратился и тишина стояла до утра. Утро было слегка морозное и ясное. Бодрящий воздух.

Вечером в бою погиб мой товарищ-земляк, комсомолец Василий Иванов. Утром со своими товарищами мы пошли посмотреть на него и забрать документы. Он лежал вниз лицом. Осторожно перевернули его. Пока Варнавский доставал из гимнастерки его билет, я заметил своего комбата, бывшего разведчика. Он решил проверить расположение батальона.

Я повернул голову и вздрогнул: в него из-за толстой осинки целился фашист. Я схватил автомат и выстрелил в него. Автомат вылетел из рук врага. Он вскрикнул, но его схватили наши хлопцы, заткнули рот и приволокли. Это был немецкий «унтер». Он оказался ценным языком. За этот случай меня представили к награде.

8-го мая в жарком бою при прорыве ленинградской блокады я был дважды ранен: в ногу и в голову. Затем фронтовой санбат, госпитали в Волховстрое, в Вологде, в Первоуральске под Свердловском.

После лечения или, лучше сказать, после выздоровления меня опять отправили на службу в Красную Армию. Службу я проходил в разбитом и разрушенном Сталинграде. Писал рапорта, чтобы меня отправили в действующую армию, но военная комиссия признала меня годным к нестроевой службе.

10 июня 1944 года по приказу Государственного Комитета Обороныя как учитель-нестроевик был демобилизован из рядов Красной Армии. Северокавказским военным округом был откомандирован на учительскую работу.

У каждого своя судьба...