Вугар Рахманович Алескеров

Нейростандарт

Глава 1

Глава 1.

Лев Кратов наблюдал, как двадцать белых мышей в крошечных

шлемах из проводов и фольги синхронно нажимали на рычаги. На

экране монитора их мозговые волны — обычно хаотичные, как пьяный

энцефалограммный пунш — сливались в одну ровную линию.

«Идеальная синхрония», — подумал он, потягивая холодный кофе из

пробирки.

Мыши перестали быть двадцатью отдельными существами. Они стали

единым организмом. Коллективным разумом. И когда одна из них

внезапно замерла, упала замертво — остальные тоже перестали

дышать. Ровно через три секунды. Без паники. Без судорог.

«Они умерли синхронно. Как хорошие солдаты», — записал Лев в

журнал.

Письмо от Nature лежало на кухонном столе, рядом с пустой бутылкой

«Жигулёвского».

«Уважаемый доктор Кратов,

Ваше

исследование

"Коллективное

сознание

как

нейрофизиологический феномен" (Ref. №4412) не соответствует

критериям научной строгости. Рекомендуем обратиться к работам по

статистической погрешности...»

Лев рассмеялся. «Статистическая погрешность». Это когда двадцать

мышей умирают в один момент — но редакторам кажется, что это

просто совпадение.

Он потянулся к телефону. Одна пропущенная неделю назад смс от

бывшей жены:

«Лёша (да, теперь он "Лёша") купил мне шубу. Ты когда-нибудь дарил

мне хоть что-то, кроме своих крысиных теорий?»

Единственный человек, который ещё разговаривал с Львом —

лаборант Иван, 62 года, бывший диссидент, ныне алкоголик с

тремором.

— Nature отклонил статью? — хрипел Иван, размешивая сахар в

стакане с чем-то коричневым.

— Да.

— Ну и чёрт с ними. Ты же знаешь, что все великие открытия сначала

называли бредом?

— Но потом их принимали, Ваня. А мои — нет.

Лев смотрел, как по экрану телевизора ползёт реклама «умных» часов.

«Контролируй свою жизнь!»

— Может, ты просто забежал вперёд? — Иван хлопнул его по плечу. —

Лет через сто твои мыши станут мемами.

Лев не ответил. Он думал о том, что наука — это когда ты кричишь в

герметичную камеру, а снаружи все делают вид, что не слышат.

Глава 2.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Лев выливал в раковину третью

за вечер порцию недопитого вина. Незнакомый номер.

— Доктор Кратов? — голос без эмоций, будто робот-диктор объявлял

погоду.

— Кто спрашивает?

— Представьте: двести пятьдесят тысяч преступников, которые больше

не хотят убивать.

— Что?

— Потому что не могут.

Пауза. В трубке слышалось ровное дыхание.

— Завтра. Кафе «Биофизик» на Ломоносовском. Шесть вечера.

Приходите трезвым.

Щелчок. Гудки.

Лев посмотрел на своё отражение в чёрном экране телевизора. «Или

это начало чего-то великого. Или меня вербуют сектанты».

Кафе было пустым, кроме бармена и одного посетителя — мужчины

лет пятидесяти в слишком новом костюме.

— Полковник Дмитрий Сергеевич Караев, — он не стал протягивать

руку. — Садитесь.

Лев заметил детали:

- Шрам на шее (похож на след от удара бритвой)

- Обручальное кольцо (но без следов длительного ношения)

- Часы «Полет» (советские, явно не купленные в его эпоху)

— Вы изучаете меня как своих крыс, — улыбнулся Караев. — Это

хорошо.

Он достал папку. Внутри — фотографии Льва: у лаборатории, в

магазине, на лавочке с Иваном.

— Мы предлагаем вам лабораторию. Персонал. Бюджет.

— Для чего?

— Чтобы сделать из ублюдков — людей.

Он положил на стол ключи от «Лады-Весты».

— Это служебный транспорт.

Лев не спал всю ночь.

Иван звонил пять раз. Лев не брал трубку.

Он включил телевизор. Утренний выпуск новостей:

«...в колонии строгого режима произошла массовая драка. Погибли

двенадцать человек...»

Лев выключил звук. Достал бутылку. Потом поставил обратно в шкаф.

«Трезвым. Сказал приходить трезвым».

Глава 3.

Льву выдали белый халат с его именем. Настоящий, с защитой от

статики — не то что его старый, застиранный.

- Лаборатория 200 кв.м. с оборудованием, о котором он читал только в

журналах

- Три ассистента (включая слишком красивую для этого места Ольгу)

- Отдельный кабинет с видом на... бетонный забор

"Полковник" Караев объяснил правила:

- Никаких личных устройств

- Работа строго по протоколу

Лев впервые за годы почувствовал профессиональный восторг.

Однажды, оставаясь допоздна, проверяя параметры нового шлема.

Лев внезапно заметил, каждые 47 минут система отправляла пакеты на

IP в Прибалтике , Лев (как разработчик системы) знал бэкдор —

старый инженерный пароль. Через него он обнаружил чертежи

упрощённой версии шлема (для массового производства) Утро после бессонной ночи. Лев специально пролил кофе на

клавиатуру Ольги.

- "Не беда", — сказала она и открыла свой ноутбук

- Лев заметил: она ввела пароль — дату 30 октября

- Вчера в файлах он видел эту дату — "день X" по плану

Пока она ходила за тряпкой, он успел увидеть:

- Открытый чат с позывными вместо имен

- Последнее сообщение: "Готовы ли каналы в УФСИН?"

В этот момент вошел Караев. Его взгляд перешел с Льва на ноутбук.

"Доктор, вы сегодня какой-то... нервный".

Глава 4.

Система запросила повторную авторизацию. Восьмой раз за утро.

— Опять слетели настройки? — Лев повернулся к Ольге.

— Серверное обновление, — она не подняла глаз от монитора. — К

полудню восстановят.

Через стеклянную стену Караев разговаривал с кем-то по телефону, глядя прямо на него.

Глеб поставил поднос рядом без приглашения.

— Вчера в третьем корпусе проводку меняли, — сказал он, разминая

вилкой синтетическую котлету. — Весь архив переносят на бумажные

носители. Странно, да? В наш-то век.

Лев отсчитал три секунды перед ответом:

— Может, готовятся к кибератаке.

— Или к чистке, — Глеб вытер рот салфеткой, оставив на ней красное

пятно от томатного соуса.

На обратном пути Лев заметил, в его кабинете кто-то был (степлер

лежал под другим углом).

Служебная "Лада" не завелась с первого раза. В зеркале заднего вида

мелькнул силуэт — кто-то стоял между бетонными столбами

освещения.

Лев сделал вид, что проверяет телефон. СМС от неизвестного номера:

"Протокол 12-B требует вашей подписи. Задержитесь завтра"

На следующий день у входа дежурили двое новых охранников. В их

глазах не было вопроса — только ожидание команды.

Глава 5.

Полковник встретил его с бутылкой армянского коньяка. На столе —

два бокала.

— Вы выглядите уставшим, доктор. Напряжённая неделя?

— Выпьете за прогресс?

Отказ был бы признанием вины. Лев сделал глоток.

Подвальное помещение, время неизвестно

Проснулся пристёгнутым к креслу. Перед ним — аппарат, напоминающий его собственный шлем, но с дополнительными

электродами.

Караев в хирургической маске:

— Мы называем это «терапией откровения».

Первая фаза:

- Вводят препарат (прозерпин?) — мир обретает неестественную

чёткость

- Показывают фото: его бывшая жена с новым мужем у подъезда их

старой квартиры

— Она даже не сменила замки. Как думаете, почему?

Вторая фаза:

- Шлем транслирует записи его разговоров с Иваном («Ты же знаешь, все великие открытия сначала называли бредом»)

- Голос в наушниках: «Иван умер сегодня в 14:00. Остановка сердца»

— Врёте, — прошептал Лев. Его собственный голос звучал чужим.

Третья фаза:

- На экране — реальные кадры: лаборатория, его рабочий стол, текущие данные

- Караев мягко: «Мы продолжим с вами или с Ольгой? Она так верит в

ваш проект»

Его вырвало три раза.

Дверь открылась. Вошёл Караев с полотенцем.

Караев впился пальцами в спинку кресла, его голос рвался, как

провода под напряжением:

— Ты думаешь, мы просто играем в солдатиков? Нет, Кратов. Мы

перезагружаем историю. Завтра эти твари поднимут бунт — не в своей

вонючей столовой, а в сердце столицы. Они сломают двери, которые

мы им укажем. И когда правительство начнет стрелять в толпу... — Он

резко развел руки, будто разрывая невидимый занавес. — Мы станем

теми, кто "спасет Отечество".

Лев ощутил во рту привкус меди.

— А заключенные? Их же сотнями...

— Пушечное мясо, — Караев хлопнул ладонью по столу, отчего

задрожал стакан с коньяком. — Разве ты не понял? Одни умирают в

канавах под Вязьмой, другие — в бетонных коробках. Разница лишь в

том, что мои мрут за новый мир.

Он наклонился так близко, что Лев увидел в его зрачках собственное

искаженное отражение.

— Ты либо встанешь у руля... либо станешь удобрением. Как твои

крысы.

За окном ударил гром. Дождь застучал по стеклу, словно пытаясь

стереть эти слова.

— Прими душ. В 06:00 у нас встреча с инвесторами.

Это не было прощением. Это был контракт.

Глава 6.

Лев брился перед зеркалом в служебной душевой, когда заметил, что

лезвие бритвы было притуплено (чтобы нельзя было перерезать

вены).

Он оделся в выданный комплект (хлопок, тёмно-синий, без шнурков).

На столе ждал завтрак:

- 200 г овсянки без соли

- Стакан апельсинового сока (наверняка с лёгким седативным)

- Одна капсула витамина D ("для компенсации дефицита солнечного

света")

Караев вошёл без стука:

— Сегодня начинаем тесты на приматах. Вы готовы?

Лев кивнул. Его руки не дрожали.

Шестилетний самец макаки (№447) сидел в прозрачной камере. На

нём — облегчённая версия шлема.

— Активируем через три... два...

Эффект был мгновенным - обезьяна замолчала (хотя секунду назад

орала)

— Успех? — спросила Ольга.

Лев смотрел на показания энцефалографа:

— Нет. Смотрите — здесь паттерны не естественной нейронной

активности, а...

Караев перебил:

— то, что нужно.

На экране мелькнуло сообщение: "Партия 12 готова к отправке в

Краснокаменск".

Утром его ждал "случайный" обыск. Но они искали оружие, а не

знания.

Глава 7.

Льва впервые допустили в помещение размером с авиационный

ангар.

- 120 рабочих в одинаковых комбинезонах собирали шлемы

- Конвейерная лента двигалась с точностью метронома

- На стене висел плакат: "Краснокаменск - Первый этап. Квоты: 12,000

единиц"

Караев провёл рукой по ближайшему устройству:

— Красиво, правда? Как iPhone, только для мозгов.

Лев заметил:

1. Шлемы были упрощённой версии (без защиты от обратного

сигнала), на упаковках стояла маркировка "Одобрено Минздравом", а в

углу

грузили

партию

фургоны

логотипом

"Центр

нейрореабилитации"

— Когда старт? — спросил Лев.

— Через 72 часа, — улыбнулся Караев. — Вы ведь помните протокол?

Под предлогом проверки "аномальных показателей" Лев получил 30

минут доступа. Он внёс модификацию в ядро системы, заменил

частоту подавления (5Гц → 5.5Гц, добавил скрипт sleep(7200) (отсрочка

активации).

Система предупредила: "Изменения сохранены. Резервная копия не

создана".

Караев поставил перед ним шлем:

— Демонстрация для генералов. Вы — оператор.

Лев надел устройство. В момент активации он почувствовал их —

тысячи подключённых умов как муравьиную колонию ,— Нравится? —

Караев смотрел на экран. — Теперь понимаете величие замысла?

Лев снял шлем. Его руки были сухими, голос — ровным:

— Да. Это революция.

В туалете его вырвало желчью.

Глава 8.

Караев лично осматривал партию шлемов перед отправкой:

— Никаких отклонений?

— Полная синхронизация, — Лев показал графики. — Но требуется

финальный тест оператора.

Полковник надел шлем. На 12-й секунде:

— Что-то не... — его рука дёрнулась, будто против воли.

Лев быстро снял устройство:

— Глюк датчиков. Исправлю.

Лев наблюдал, как

20 фургонов с логотипом "Программа

реабилитации" загружают шлемы, охранники проверяют накладные

(все подписаны замминистра юстиции), а Караев шепчет что-то

человеку в чёрной форме (УФСИН?).

Водитель третьего фургона случайно встретился с Львом взглядом. На

секунду показалось — он подмигнул.

Глава 9.

На мониторах командного центра 800 заключённых одновременно

надевают шлемы, надзиратели отходят на безопасное расстояние, а

система пишет: "Синхронизация: 100%"

— Где бунт?! — Караев бьёт кулаком по столу.

Лев смотрит на часы:

— Подождите. Он подходит к кофе машине и нажимает 3 раза кнопку

“Эспрессо”, после чего кофейный аппарат издает странный звук, и

начинает усиленно моргать, перед тем как выдать кофе.

Ровно в 16:07 все заключённые синхронно встают и начинают... убирать

камеры.

Караев срывает с Льва лабораторный халат:

— Ты всё испортил!

— Нет. Я сделал именно то, о чём вы просили.

— Что ты наделал?! — Полковник хватает пистолет, и тащит Льва в

подземный бункер.

Глава 10.

Они двигались как части одного организма. 127 человек. Руки

поднялись синхронно, пальцы впились в глазницы, рты открылись для

первого крика, который так и не прозвучал. Глаза вырывались ногтями, лопались под давлением, стекая по щекам желтоватой массой, кости

ломались в одинаковых точках — предплечья, ключицы, челюсти — с

хрустом, похожим на дробление льда, кишечник стал оружием: его

вытягивали из животов, как канат, и душили им ближайших, даже не

глядя на жертву, трупы падали рядами, как опрокинутые кегли. Кровь

лилась ритмично, подчиняясь невидимому метроному.

Первая шеренга упала на спины, расстегнув штаны. Вторая, синхронно

наклонившись, зубами вырывала гениталии у лежащих. Третья —

прыгала на останки, превращая тазовые кости в осколки. Черепа

разбивались об стены в такт — раз-два-раз-два — пока мозг не вытекал

розовой пеной, кисти рук засовывались в горло, рвотные спазмы

выталкивали пальцы через носовые пазухи. Спины выгибались до

щелчка позвоночника, рёбра ломались и вонзались в сердца соседей.

Ни криков, ни стонов. Только звуки: хруст-шлёп-треск.

Полковник, встроенный в общий ритм, начал свою партию: Его правая рука схватила степлер, пригвоздив язык к нижней челюсти, левая рука, не сопротивляясь, методично ломала пальцы, начиная с

мизинцев, ноги скручивались в неестественной позе, пока коленные

чашечки не выскочили, как пробки, язык, проколотый скобами, раздулся, перекрывая дыхание, кости пальцев крошились под кожей, превращая кисти в кровавые мешки, он упал, ударившись лицом о

кофемашину, оставив на стекле отпечаток зубов.

Лев стоял над корчащимся Караевым. Полковник, с разорванным

ртом, пытался говорить:

— Зачеееем...

— Ты спрашиваешь, зачем? — Лев пьёт кофе из бумажного стаканчика.

— Я просто дал вам то, что вы хотели.

Он указывает на кофемашину:

Каждая чашка последние три месяца добавляла в ДНК вирус

самоочищения, нанороботы из кофе вплелись в нейроны, превратив

страх в алгоритм, я знатно перенастроил кофемашину, а Ваш

перфоманс — это просто код: Уничтожить_носителя.exe.

Караев хрипел, ломая себе пальцы:

— Ты... м...монстр...

— Нет, — Лев наливает ему кофе в разбитый череп. — Я учёный.

Последние выжившие синхронно:

- Вскрыли вены на шее, держась за руки.

- Написали кровью на стене: «МЫ СВОБОДНЫ».

- Упали лицом в лужу, образуя идеальный круг.

Караев, уже мёртвый, с вывернутыми суставами, лежал у ног Льва.

Кофемашина булькала, заваривая последний эспрессо.

Лев вышел из бункера. Дождь.

Не тот мелкий, назойливый дождь, что стучит по крышам, а тяжелый, бесконечный, будто небо опрокинуло чью-то забытую чашу. Он стекал

по его лицу, смешиваясь с потом, кровью Караева, слезами, которых не

было.

Где-то за спиной — бетонные стены, мертвые мониторы, трупы в

идеальном кругу. Впереди — пустота.

Город спал. Ни сирен, ни криков. Только дождь, глухой и равнодушный, как природа после битвы.

Лев поднял лицо. Капли били в глаза, но он не моргал.

"Они умерли синхронно. Как хорошие солдаты" — вспомнилось ему.

Но солдаты умирают за что-то. А эти?

Он достал из кармана последний стаканчик от кофемашины. Пустой.

Перевернул. На дне — капля.

Он поставил его на землю. Дождь наполнил за секунду.

"Вот и весь прогресс", — подумал Лев.

Он пошел.

Без направления. Без мысли.

Только нога за ногой, как когда-то мыши — рычаг за рычагом.

А дождь стирал следы.

Document Outline