Невостребованная мудрость

Глава 1

Был обычный летний московский вечер. Дневная жара уже спала, несносный тополиный пух, норовящий заполнить собой всё доступное взгляду пространство, наконец-то угомонился и лежал вдоль бордюр. На деревьях чирикали и резвились воробьи. Упитанные голуби степенно прохаживались, тыкая своими клювами в брусчатку мостовой.

В сквере неподалёку от парка Сокольники, на скамейке сидел молодой человек самой заурядной наружности, неторопливо попивал пиво и курил. Полностью погруженный в свой мысли, молодой человек поначалу даже и не заметил, как к нему приблизилась некая, необходимо заметить, весьма примечательная личность.

Это был мужчина уже преклонного возраста, одетый довольно странно для этого времени года, да и для этого времени вообще. Чёрная костюмная тройка старомодного покроя обрамляло слегка полноватое тело мужчины. На голове находился совсем уж неуместный чёрный котелок, левая рука, унизанная перстнем на безымянном пальце, сжимала изящную чёрную же трость с белым округлым набалдашником. На лице мужчина имел небольшие усики и чеховскую бородку. На переносице, что было совсем уж странно, помещалось пенсне с золотистой цепочкой.

- Не помешаю? – спросил мужчина, заведя руку с тростью за спину.

- Да нет, - отозвался молодой человек и предупредительно отодвинулся в сторону.

- Благодарю вас, - мужчина присел на скамью, скрестив ноги и возложив на колено свободную от трости кисть.

- Прекрасная погода, не правда ли? – произнёс он после недолгой паузы.

- Да, - ответил молодой человек.

- Особенно для этой местности и этого времени года.

- Да.

- Для меня, конечно, более приятна осень, - признался мужчина, сверкнув стёклышками пенсне. – Как это у Пушкина… прекрасная пора, очей очарованье… А вам как?

- Да и мне, - молодой человек приложился к банке

- Да-да… Тем не менее и у лета, положительно есть свои достоинства. Зелень деревьев и трав, тёплые вечера, дивные закаты, бездонное ночное небо усыпанное мириадами звёзд… Вы находите?

- Ну, да, - ответил молодой человек, обнаруживая не очень большую словоохотливость.

- Прошу прощения, что, не будучи знакомым, докучаю вам… - мужчина приподнял краешек котелка и представился. – Владимир Иванович. К вашим услугам.

- Костя, - помедлив, сказал молодой человек, при этом бросив взгляд на нежданного собеседника. – Константин, - поправился он и добавил, - Сергеевич.

- Случайно не Алексеев? – спросил Владимир Иванович с лёгкой улыбкой.

- Нет, - несколько удивлённо ответил Константин. – Сенотрусов, – сказав это, он несколько застеснялся неблагозвучности собственной фамилии.

- Ну, тем лучше, - отозвался Владимир Иванович. – Впрочем, неважно. Творческие натуры зачастую берут себе псевдоним, и тогда уж… Так было, так есть и так вероятнее всего, к большому сожалению, будет.

После этих слов, молодой человек по имени Константин Сергеевич Сенотрусов, посмотрел на собеседника с большим вниманием. В частности отметил его необычную манеру одеваться и причудливую растительность на лице. Пенсне и трость так же не укрылись от его внимания.

- Вы я вижу, удивлены, - улыбнулся странный человек. – А между тем, удивляться тут нечему. Не буду делать тайны из того, что мне доподлинно известно, чем была занята большая часть вашего сегодняшнего дня.

- То есть? – Константин приподнял бровь.

- Сегодня вы были на отборочной консультации в школе-студии МХАТ! – тоном прокурора объявил Владимир Иванович.

- Вы член приёмной комиссии? – оживился Константин.

- Некоторым образом...

- Извините. Это, наверно странно… Но я вас почему-то совсем не помню.

- Как раз в этом нет ничего странного, - ухмыльнулся Владимир Иванович и вдруг резко спросил. – Что вам сказал мастер курса?

- Ну, - ответил Константин, слегка оторопев. - Он сказал, что у меня хорошая фактура.

- Так…

- Неплохие способности…

- Так, так…

- Хорошая пластика. Но…

- Но…?

- Возраст…

- Возраст!

- Да, он сказал, что поступать на актёрский факультет несколько поздновато…

- Поздновато…

- Нет, не то чтобы совсем поздно, но… В общем он посоветовал мне как следует подумать.

- Именно, - кивнул головой Владимир Иванович. – Подумать. И что же вы надумали?

- Ну… - не сразу нашёлся с ответом Константин. – Не знаю… - Мне кажется, я его не вполне убедил. Ну, в том смысле, что я…

- Ваш мастер курса добрый и мудрый человек, - остановил его Владимир Иванович. – И не желает вам зла. У вас ведь, уже есть образование?

- Ну, да. Высшее техническое, но…

- Вот и прекрасно. Инженер – изумительная профессия. Сколько интересной работы! Сколько возможностей для самореализации! А перспективы… Подумайте о перспективах!

- Да, но… я чувствую, что это не моё! – с неожиданным жаром сказал Константин.

Владимир Иванович скорчил неодобрительную мину.

- Перестаньте! – он сердито стукнул тростью по мостовой. – Вы меня простите, но это, наконец, мальчишество! Вы даже не представляете, во что вы хотите ввязаться. Вы хоть понимаете, что вас ждёт?

- Я…

- Постоянные сомнения, обиды, постоянная неустроенность, постоянная, извините за вульгарность, нищета. Интриги коллег… А актёры… Вы знаете, что это за люди?

- Нет. Но, я видел…

- Ничего вы не видели! Это страшные люди. Жестокие, завистливые, безжалостные. Которые хорошо умеют только одно – беззаветно и страстно любить себя! К тому же они ленивы, как чёрт знает что… - Владимир Иванович приподнял трость и махнул ею в воздухе, будто бы отгоняя некое неприятное воспоминание. – Постоянно опаздывают, постоянно забывают слова роли. Не знают, что им делать, не знают, где им находиться в тот или иной момент. И абсолютно не способны сосредоточиться. А знаете, кого они во всём этом винят?

- Режиссёра?

- Всех! Абсолютно всех вокруг себя. И режиссёра в том числе. Но в первую очередь своих коллег, - при этом Владимир Иванович неделикатно ткнул собеседника пальцем в плечо. – Это просто неописуемо, на какие гнусности они способны! А вообразите себе такое обстоятельство. Вам дали роль на которую претендовал ваш старший товарищ, актёр опытный и заслуженный…

- Значит я лучше…

- Ничего это не значит! Если такое случится, вас, любезный Константин Сергеевич, попросту съедят живьём. Вам не дадут спокойно существовать и в этом случае вы либо сбежите из театра, либо запьете, либо, не приведи Господи, повеситесь. Вам это нужно?

- Но, как же…

- И не спорьте и не возражайте. Послушайте совета пожилого человека. Не связывайтесь вы с этим гиблым делом.

- Подождите. Вы вот говорите только о минусах, но ведь есть, же ещё и плюсы.

- Помилуйте, батенька, какие такие плюсы? Что такое эти ваши плюсы? В трёхактном спектакле вынести на сцену поднос и уйти? Или быть может на протяжении полутора часа стоять у задника, изображая народ, который как известно безмолвствует? Это вы именуете плюсами? Глупость, и ни чего больше!

- Но бывает, же и по-другому. Бывает, что…

- Очень редко! – отрезал Владимир Иванович. – Я знаю, что вы скажете. Вы скажете – Садовский, вы скажете – Щепкин, вы скажете – Качалов, Чехов, Москвин… Но ведь вы-то не Щепкин и не Качалов. Вы, меня простите за прямоту, но вы-то ведь - Сенотрусов. Хорошо, придумаете вы себе звучное сценическое имя. И даже обязательно придумаете! Но что это изменит?

Константин ошарашено молчал. Сигарета в его пальцах окончательно истлела, колбаска пепла надломилась и упала на мостовую, рассыпавшись от удара.

- Вы симпатичный, неглупый молодой человек. Занимайтесь своей карьерой, своей личной жизнью. У актёров нет ни того ни другого. Актёры вынуждены связывать себя узами брака с актрисами, а уж хуже этого ничего не может быть. Поверьте моему жизненному опыту.

Повисла непродолжительная пауза. Константин сидел, неподвижно глядя перед собой и едва заметно шевеля губами. Владимир Иванович смотрел на него из под пенсне, пряча в усах снисходительную улыбку.

- Не знаю, - проговорил молодой человек. – Надо подумать.

- Ну, что ж, - Владимир Иванович со вздохом поднялся на ноги. – Думайте. Думайте, но не поступите опрометчиво. Это может иметь для вас весьма печальные последствия. Честь имею, - он коснулся краешка котелка и развернувшись двинулся от скамейки вдоль сквера, непринуждённо помахивая тростью.

- До свиданья, - крикнул ему вслед Константин.

- Всех благ, - Владимир Иванович обернулся, отвесил лёгкий поклон и зашагал дальше.

Молодой человек закурил. Бросил опустевшую банку в урну. Некоторое время он сидел неподвижно, лишь поднося руку ко рту и отводя её к урне, чтобы стряхнуть пепел. Вдруг он подскочил, словно вспомнил нечто очень важное и бросился вслед за странным собеседником. Но часть сквера, в которую тот направился, была пуста, если не считать дремлющих на ограде голубей, да стайки воробьёв, с шумом делящих между собой кусок оброненной кем-то булки.

Владимир Иванович непостижимым образом исчез, будто бы растворился в летнем московском воздухе. Константин постоял и, почесав затылок, пошёл к станции метро.

На следующий день Константин Сергеевич Сенотрусов, не взирая на густую жару, отправился в Камергерский переулок и подал документы на актёрский факультет школы-студии МХАТ.