Нецветаева

Часть 1

Я пролетела вниз по ступенькам, в четыре шага преодолела тёмный коридор и наконец оказалась за кулисами, где уже толпились другие танцоры. Прямо у сцены шесть девушек, все в жёлтых юбках, белых блузках и коричневых корсетах.

Стук сердца заглушал собственные мысли. Но я успела.

Вот только где мой партнёр? И партнёры других тоже?

— Кузнецова, — прошипела мне в ухо балетмейстер, — чего ты тут забыла?

Другие балерины оглянулись и начали шушукаться.

Мои щёки загорелись от стыда. Я перепутала акты.

— На ту сторону! — громким шёпотом произнесла Капустина, указывая на правые кулисы. — Бегом!

Вступила скрипка. У меня оставалось не больше десяти секунд.

Сорвавшись с места, я пролетела по коридору за сценой. В правых кулисах своего выхода ожидало больше танцоров, чем в левых, и я с трудом успевала протиснуться.

— Ася! — сильная рука Миши вытянула меня из толпы и поставила справа от него, в самой первой кулисе.

Три девушки перед нами встали на пуанты и начали шагать на месте в такт музыке.

Первая пошла. Вторая. Третья.

Теперь мы.

Улыбка стянула моё лицо. Яркий свет ударил в глаза, так что даже в первом ряду невозможно было разглядеть лица. Но я знала — зал забит до отказа.

Четыре шага. Поклон. Ждём. Снова поклон.

Моё тело чётко выполняло движения, отточенные месяцами практики. Я перестала волноваться на сцене уже давно, но всё равно иногда повторяла про себя, какое будет следующее па.

Прошло меньше минуты, прежде чем мы снова оказались за кулисами.

— Какого чёрта ты делала с левой стороны? — Миша почти запустил руку в свои волосы, но быстро одумался, едва дотронувшись до плотной корочки из лака.

— Забылась, прости.

Миша покачал головой, усмехнувшись.

— Ты как ребёнок, ей богу.

— О, ещё какой! — послышался чуть запыхавшийся голос Зои, которая только вернулась со сцены. — Ты что, совсем с ума сошла? Капустина тебя так во второй состав отправит, и не видать тебе соло.

Мы с Зоей танцевали в кордебалете. У обеих было по несколько первых и вторых составов. А ещё — мечта получить сольную роль.

— Но ведь я успела в итоге…

— Ну да. Если б ты не успела, она бы даже думать не стала — сразу третий состав. Ладно, — она махнула рукой. — Ты лучше скажи, куда ты пропала? Мы же выходили вместе из гримёрки.

— Я… — начала было я, но осеклась и продолжила шёпотом: — Высматривала Воронцова в зале.

— Воронцова? Он здесь?! — воскликнула Зоя.

И её тут же окинул жёсткий взгляд Марины — солистки нашей труппы.

— Все разговоры — в гримёрке, — произнесла она с той же строгостью, что и Капустина. — А здесь будьте добры вести себя подобающе.

— Прости! — Зоя сложила ладони вместе и потянула нас за собой вглубь кармана сцены. — Так что там с Воронцовым? — продолжила она уже тише.

— Я его не нашла. Но я почти уверена, что он в зале.

«И ради этого ты чуть не испортила свою карьеру в самом её начале», — читалось в её голосе.

— Перед началом Капустина жаловалась Черных, что он опять пришёл уводить у неё юные таланты.

— Вот оно как…

Вокруг нас менялись артисты. Кто-то возвращался со сцены, кто-то наоборот пропадал. Обернувшись, я встретилась взглядом с примой. В образе крестьянки она выглядела хрупкой, совсем невинной. Мы улыбнулись друг другу, и я вернулась обратно к разговору.

— Хотя не думаю, что нам есть о чём волноваться. Мы на сцене от силы полчаса проведём, и почти всё это время в задних рядах.

— Так а что за сыр-бор с этим Воронцовым? — озадаченно произнёс Миша. — Кто это?

— Ну, Павел Воронцов? — я вопросительно посмотрела на друга, но он только пожал плечами. — Балетмейстер из Большого. Его все знают.

— Я никогда не хотел танцевать в Большом, — развел он руками.

— Да что ты понимаешь, — отмахнулась я.

— Но всё равно странно, что он здесь, — продолжила Зоя. — Первый состав почти не менялся. Спектакль не новый. Кого ему тут высматривать?

— Может, услышал, наконец какие прекрасные тут балерины в кордебалете? — я увела одну руку к затылку, другую поставила на талию и приподняла подбородок.

— Мечтай, — засмеялся Миша.

Вскоре мы снова вернулись на сцену, образуя небольшой полукруг позади главных актёров. Прима пролетела мимо нас, широко улыбаясь, и мы поочерёдно поклонились ей.

Такая грациозная.

На сцене она двигалась совсем иначе. Словно экономя силы на прогонах, для зрителей она выкладывалась на полную.

В моей партии было всего несколько мгновений, чтобы взглянуть на неё, но этого хватило, чтобы увидеть разницу. Она не просто танцевала. Она играла, мастерски перевоплощаясь в разные образы для разных ролей.

Я хотела научиться этому. Но пока моя роль была в кордебалете. Поддерживать. Добавлять жизни в историю, которую рассказывают солисты. Хотелось верить, что хотя бы это у меня получалось недурно.

Через полтора часа, после нескончаемых аплодисментов и трёх поклонов мы вернулись в общую гримёрку. Уже привыкшая к толпе людей вокруг, я быстро переоделась в джинсы и свитер и выскочила за дверь. Зоя, кажется, что-то бросила мне вслед, но я не услышала из-за общего гомона.

Пробравшись узкими коридорами через недра театра, я вышла в фойе на верхнем этаже. Почти все зрители уже разошлись. Кто-то, конечно, ещё обсуждал спектакль почти у самых дверей на балкон, но большая часть людей уже топилась в гардеробе или же медленно стекала туда по лестнице.

Я точно знала как выглядит нужный мне человек. Худощавый блондин среднего роста с прямоугольной челюстью и глубоко посаженными глазами. Но главное отличие — походка. Танцоры балета часто ходят с носочка, изрядно выворачивая стопу, и Воронцов не исключение.

Он был достаточно молод для балетмейстера — всего тридцать шесть лет. Обычно талантливые артисты балета заканчивают танцевальную карьеру позднее, но Воронцов больше любил сам ставить хореографию, и ушёл туда, так и не став премьером.

Интересно, останется ли он обменяться парой слов с Капустиной? Или же он пришёл втайне, чтобы вновь переманить наших лучших артистов в Москву? Наше училище (да и театр, что уж там скромничать) — одно из лучших в стране, так что руководство привыкло заменять сбежавших солистов. Не мне их судить, впрочем. При всей любви к театру и учителям, я была готова уехать при первой возможности.

Мечты мечтами, а Воронцова так и не видно. Быстрым шагом, минуя людей на лестнице, словно водитель в час пик, я спустилась на третий этаж. И почти сразу на второй.

Если Воронцов у гардероба, я смогу увидеть его с балкона отсюда. Проблема лишь в том, что гардеробов у нас два. Первым делом я направилась к правому.

Неудача. Толпа подростков оккупировала все скамейки, а в очереди только пенсионеры, которые потерпели поражение в гонке за верхней одеждой ещё до того, как вышли из зала.

С левой стороны тоже никого похожего.

«Неужели уже ушёл?» — расстроилась было я, как вдруг заметила фигуру в пальто, медленно идущую к главным дверям.

Золотые волосы, необычная походка, идеально прямая спина … Он!

За мгновение я преодолела два пролёта и… Налетела на мужчину, который появился из ниоткуда прямо рядом с Воронцовым. Сделав шаг назад и поймав равновесие, я подняла на него взгляд.

Короткие черные волосы с чуть тронутыми сединой висками. Обозначившиеся морщины на лбу и в уголках глаз. Карих, бесконечно глубоких глаз.

— Прошу прощения! — пролепетала я, краснея.

— Ничего страшного, — ответил он мягким баритоном, едва заметно улыбнувшись.

Воронцов стоял перед нами в недоумении.

— Павел Викторович! — опомнившись, воскликнула я. — Можно я Вас отвлеку совсем ненадолго?

— Обычно это я бегаю за танцорами, а не они за мной, — посмеялся балетмейстер и смерил меня взглядом. — А, я Вас помню. Вы танцевали в кордебалете. Сразу видно школу Черных.

— От Вас ничего не скроешь, — кивнула я.

— Работа такая, — его глаза сузились в хитрой улыбке. — Так что Вы хотели?

— Моя мама Ваша большая поклонница. Она просила меня взять автограф, если я Вас встречу.

— Это всегда пожалуйста.

Повисла небольшая пауза.

— У меня нет с собой блокнота, — вдруг осознала я.

— Что ж, тогда боюсь…

Мужчина, которого я едва не сбила с ног, протянул Воронцову записную книжку с привязанной к ней крохотной ручкой.

От эйфории общения с Воронцовым я даже не заметила, что этот человек всё время стоял рядом. Похоже, они пришли вместе.

— Как маму зовут?

— Елена.

Он набросал небольшое пожелание на жёлтом листочке в линейку и размашисто расписался.

— Так пойдёт?

— Бесподобно! — с сияющей улыбкой ответила я.

Воронцов аккуратно вырвал страничку и протянул мне.

— Спасибо большое!

— Удачи в карьере, — кивнул он и удалился вместе с приятелем.

***

В субботу я не выступала, так что покинув театр в районе двух, я сразу отправилась в книжный. Я любила читать, пусть на это и оставалось не так много времени.

Среди высоких полок, забитых разноцветными корешками, я искала томик Стругацких в мягкой обложке.

В последнее время вокруг стало появляться всё больше зарубежной литературы. Мураками, Мартел, Роулинг. И много других, фамилии которых я никогда не слышала.

Столько книг в жизни не прочитаешь.

«Хотя если подумать, до пенсии мне уже недолго осталось», — хихикнула я про себя.

Нужная книга оказалось на самой верхней полке, куда я не смогла бы дотянуться сама. Грустно вздохнув, я сделала шаг назад и огляделась в поисках консультанта.

— Я могу помочь? — спросил мужчина справа от меня. Его голос показался мне знакомым, но я не придала этому большого значения.

— Достаньте, пожалуйста, достать вон ту, в зеленой обложке.

Он закрыл книгу, что читал до этого, аккуратно поставил её на место и подошёл к нужному стеллажу.

— Стругацкие?

Я кивнула.

Когда он передал мне книгу, я узнала его глаза, острый подбородок с ямочкой и узкие губы.

— Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог, — нежно произнёс он.

Я должно быть покраснела, и он пояснил:

— Цитата, — он дотронулся указательным пальцем до томика, теперь лежавшего в моих руках.

— А! — вспыхнула я сильнее прежнего.

— Хорошая книга, — улыбнулся он. — Не пожалеете.

— Сколько раз Вы её прочитали, раз уж помните наизусть?

— Наизусть не помню, — он покачал головой. — Но некоторые фразы накрепко засели в голове.

Он стоял так близко, что я смогла уловить нотки его парфюма — вишня и дерево. И, кажется, корица.

— Вы всегда так прижимаетесь к незнакомым людям? — я посмотрела ему в глаза, с трудом скрывая улыбку. — Или только к женщинам?

— Только к тем, кто читает Стругацких.

Его взгляд оставался столь серьёзным, что я сдалась, прижав кулачок к носу в смешке. И всё же, он отступил на шаг.

Из-под распахнутого серого пальто выглядывала тёмно-синяя рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами.

— Снова идёте в театр? — я приподняла одну бровь.

— Нет. Ведь там не будет Вас.

— Отчего Вы так уверены?

— Иначе Вы бы не стояли здесь в… — он поднял левую руку, сверяясь с часами, — половину третьего.

— Для человека, который не танцует, Вы невероятно осведомлены о расписании артистов балета.

— Неужели так заметно? — с наигранной печалью он оглядел свой живот (которому, по правде говоря, могли бы позавидовать многие женщины) и вновь посмотрел на меня. — Для человека, который дружит с московскими хореографами, это уже не так удивительно, не так ли?

— Значит, всё-таки друзья, — кивнула я сама себе. — И как часто Вы посещаете балет?

— Не так часто, чтобы этим можно было похвастаться. По большей части я составляю компанию Воронцову. На большее у меня редко хватает времени.

— Значит, шанс встретить Вас в книжном гораздо выше, чем в зрительном зале?

Сдерживать улыбку было всё сложнее, но я старалась. Хотя он наверняка уже заметил, что я флиртую.

— Мы можем договориться о встрече, и я весь Ваш, — он смотрел на меня, не отводя взгляда. То ли с вызовом, то ли наоборот, показывая, что он со мной откровенен. — Вне зависимости от места, которое Вы выберите.

Я хотела было ответить, но он не дал мне вставить слово:

— Хотя сейчас я предпочёл бы кофе балету.

— Это приглашение? — спросила я, вглядываясь в его тёмные глаза, будто ища там ответ.

— Только если Вы любите кофе, — невозмутимо ответил он.

— В паре с эклером — люблю.

— Я думал, балерины питаются только солнечным светом.

— Не без этого, — посмеялась я. — Но иногда можно себе позволить.

— Хорошо, — он кивнул. — Тогда идём?

Моё сердце вдруг забилось чаще.

— А ведь я даже не знаю Вашего имени, — задумчиво протянула я, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Дмитрий. А Вы, я так понял, Елена? — он улыбнулся, словно лис.

— Не угадали, — я гордо приподняла подбородок.

— Хм, надо же, — он сцепил руки за спиной. — Хотите сказать, Ваша мама и правда большая поклонница Воронцова и Вы совершенно не собирались обратить его внимание на себя? — я могла бы воспринять его слова как осуждение, если б не эта полуулыбка.

— Что Вы, как можно, — сказала я не без иронии в голосе, демонстративно прижимая ладонь к груди.

— Вы далеко пойдёте, — с уверенностью произнёс он и добавил ехидно: — Елена.

— Ася, — кивнула я.

— Гул предвечерний в заре догорающей в сумерках зимнего дня. Третий звонок. Торопись, отъезжающий. Помни меня! — процитировал он Цветаеву.

— Вы безумно напоминаете мне мою бабушку. У неё столь же феноменальная память.

Дмитрий посмеялся в ответ.

— Дайте мне минуту найти нужную книгу, — бросил он и скрылся за стеллажами.

Я направилась к кассе, где уже стояли трое покупателей. Вздохнув, я решила занять себя просмотром открыток. На доброй половине был изображён наш театр. Ещё на нескольких набережная.

Дмитрий вернулся, когда моя очередь уже почти подошла.

— Разрешите? — он указал на книгу.

Я не поняла, что он имел в виду, и в немом вопросе подняла томик на уровень талии.

Дмитрий молча взял его их моих рук, и прежде чем я успела что-то возразить, отчеканил:

— Это одна из моих любимых книг. Я не приму отказа.

Отдав кассиру почти двести рублей за обе, он протянул мне мою.

— Спасибо, — я мягко улыбнулась, пряча Стругацких в сумке.

***

Кофейня находилась в том же здании, так что нам не пришлось долго идти. Хотя может и стоило — погода сегодня особенно радовала. Осеннее солнце мягко согревало. Ветерок кружил золотые листья под ногами.

Мы поднялись на второй этаж. Людей здесь почти не было, несмотря на выходной день. Похоже, все кроме нас и правда гуляют.

Дмитрий взял у меня пальто и повесил вместе со своим на плечики. Я заняла круглый столик и окна и, расправив юбку, огляделась.

Он стоял в паре метров от меня и сосредоточенно закатывал рукава рубашки. Он был хорошо сложён. Видно, что занимался спортом в той или иной степени.

Дмитрий опустился на стул напротив и принялся рассматривать меню. Но мои мысли уже унесли меня далеко, и я не могла оторваться от его рук. Загорелых рук с выгоревшими на солнце волосками и выступающими венами. На тыльной стороне ладони ярко выраженные костяшки. А пальцы… Тонкие и длинные.

На правой руке не было кольца. Не было даже следа от загара, как если бы он снял его перед нашей встречей. Это заставило меня выдохнуть с облегчением.

Дмитрий поймал мой взгляд. Уголки его губ слегка дрогнули, но он тактично промолчал и вернулся к меню.

«Ах да, меню!» — пронеслось в голове, и я поспешно взяла в руки тонкую книжечку в кожаном переплёте.

— Давно Вы дружите с Воронцовым? — спросила я, когда мы сделали заказ.

— А Вы всё о работе и о работе, — он смотрел на меня, уперев подбородок в ладонь.

— Что поделать, — я пожала плечами, — работа занимает большую часть моей жизни.

Он усмехнулся.

— Давненько. Он женат на подруге моего детства.

«Агапова, — кивнула я сама себе. — Бывшая солистка Большого. Сейчас — хореограф… Но это значит…»

Мой маленький придуманный мир вдруг рухнул.

«Конечно, он из Москвы, о чём я только думала. Максимум, что он мне предложит, это секс. И потом уедет, оставив меня одну в этом сером городе».

Но я спросила, чтобы оценить свои шансы:

— Надолго Вы приехали?

— В смысле?

— Агапова и Воронцов давным-давно живут в Москве. И если вы дружите, и ходите на балет только вместе… Значит, и Вы — в Москве?

— Вовсе нет, — он покачал головой, словно я сказала какую-то глупость. — А то, что мы живём в разных городах, не делает нас меньшими друзьями.

— Справедливо… — я вдруг подумала о своих друзьях, которые останутся здесь, когда я сама уеду в Москву.

Через несколько минут нам принесли кофе с десертами. Он отпил из своей чашки и ласково протянул:

— Перейдём на «ты»?

— Давай, — кивнула я.

Он кивнул в ответ. И затем выдержал небольшую паузу, будто подбирая слова.

Я тем временем размешивала сахар в своём напитке.

— Так сколько, говоришь, тебе лет? — он внимательно посмотрел в мои глаза. Я отчего-то смутилась и перевела взгляд обратно на кружку.

— Двадцать четыре, — прошептала я, словно это что-то секретное.

— Понятно… — хмыкнул он.

— А тебе?

— Тридцать пять.

Я еле сдержала тяжелый вздох. Одиннадцать лет разницы. Может, даже двенадцать, если день рождения в конце года. А чего я ожидала? Агаповой и Воронцову почти столько же.

— Собираешься в Москву потом?

Я была благодарна за смену темы.

— Да, — кивнула я. И добавила зачем-то: — Но сначала думаю получить соло здесь.

— В этом есть смысл, — со знанием дела произнёс он. — Преподаватели здесь сильнее, а конкуренция куда меньше.

— Я смотрю, ты разбираешься в балете не хуже самих хореографов, — я глянула на него, приподняв бровь.

Дмитрий засмеялся.

— Ты будешь удивлена, сколько тонкостей профессии можно узнать от людей, которые любят разговаривать.

— От тебя тоже?

— Моя работа не столь интересная, — сказал он, пожав плечами. — Так что я компенсирую литературой.

Я не смогла сдержать улыбку.

— И кто же из авторов занял особое место в твоём сердце?

— Стругацкие, очевидно, — подмигнул он, загнув мизинец левой руки. — Булгаков, Толкин. Из поэтов, пожалуй, Маяковский, — он вдруг перевёл взгляд на меня и прищурился в своём ехидстве: — И Цветаева, конечно.

— Анастасия была прозаиком, — я ответила ему той же гримасой.

Он сделал ещё глоток, осторожно опустил чашку на блюдце и посмотрел на меня так, что я забыла, о чём был весь разговор.

— О, я знаю.

***

Мы вышли на улицу где-то через час. Дмитрий, разумеется, не принял отказа и заплатил за всё сам.

В глубине души я надеялась, что мы не расстанемся прямо сейчас, но в то же время меня пугала мысль о том, что он точно так же не примет отказа, когда предложит поехать к нему.

Его приятный голос вырвал меня из мыслей:

— Мне нужно по делам. Но я был бы рад увидеться снова. Дашь мне свой номер?

— Конечно. Правда, у меня нет мобильного.

— Ничего страшного. Домашний вполне подойдёт, — он вытащил из кармана тот самый блокнот и приготовился записывать.

— Шестьдесят. Тридцать пять. Тридцать.

— Записал.

Убрав блокнот, он перевёл взгляд с моих глаз на губы. Моё сердце сжалось от волнения.

— Рад был познакомиться, госпожа Цветаева.

— Не Цветаева, — я помотала головой.

— Нецветаева, — он кивнул, улыбаясь. — Я запомню.

Часть 2

Мои попытки почитать не увенчались успехом. Все мои мысли были заняты им, и я снова и снова перечитывала один тот же абзац в надежде наконец-то уловить смысл.

Спустя пару часов насилия над собой и Стругацкими, я с хлопком закрыла книгу. Съехав с кресла немного вниз, так что моя шея оказалась на месте, где обычно прижата поясница, я с тяжёлым вздохом прикрыла глаза.

Меня могла бы отвлечь прогулка, но мысль, что он позвонит ровно в тот момент, когда я уйду, не давала мне покоя.

Я включила телевизор. Он щёлкнул статикой и немного поворчал, прежде чем наконец воспроизвести картинку. Я переключила несколько каналов. «Клон», новости, футбол, новости, «Пятый элемент». На последнем я немного зависла (пусть и смотрела его уже сотню раз), но через десять минут всё же выключила.

— Пусть лучше будет радио, — пробурчала я.

Музыка немного успокаивала. Я забралась в кресло с ногами и просидела так, пока совсем не уснула.

Что-то разбудило меня ближе к часу ночи. Радио всё ещё что-то бормотало. Я поднялась и хорошенько размяла спину — спать в такой позе было не лучшей идеей. Утром меня ждала работа, так что я перебралась в кровать и проснулась уже с будильником.

Балетный класс начинался в десять. За пять минут до начала, одетая в синий купальник и черные лосины, я встала перед зеркалом.

— Как же я не люблю чистую голову, — недовольно протянула я в попытке заколоть вылезающую из култышки чёрную прядку.

— Не знаю о чём ты, — ответил Миша, проводя рукой по коротким кудряшкам.

— Может, и мне так отрезать? — вздохнула Зоя. Она сидела рядом на полу и пришивала ленточки к новым пуантам.

— Капустина тебе голову оторвёт после такого, — сказала я с заколкой в зубах.

— Доброе утро! — пропела Черных, закрывая дверь в класс. — Давайте начнём с разогрева, как обычно. Фёдор Иваныч, — обратилась она к концертмейстеру, что сидел за старым обшарпанным фортепиано, — сыграете нам что-нибудь?

После разогрева у станка пришла очередь тянуть шпагат. Я сидела на коврике с широко раскрытыми ногами и тянулась корпусом вперёд. Черных подошла незаметно, и хорошенько надавила руками мне на поясницу, так что я легла ещё ниже.

— А спина-то какая кривая, ужас, — ласково произнесла она.

— Я стараюсь, — пискнула я.

— Давай ещё пониже. И выпрямляй свой горб.

Это стоило мне тяжёлых усилий, но я сделала, как она велела.

— Ну вооот, другое дело же. Посмотри.

Я сдавленно выдохнула и повернула голову вправо. Идеальная спина. Жаль, что она такой не останется без давления сверху.

Черных подержала меня ещё несколько секунд в таком положении и наконец отпустила.

Вместе с жадным вдохом моя спина вновь округлилась.

— Халтурщица, — подтрунила Черных и перешла к другому танцору.

Оставшиеся двадцать минут мы выполняли базовые элементы и после разошлись по своим репетициям.

Я снова играла в первом составе того же балета. Мы с Мишей и другими парами отрабатывали поддержки.

Педагог-репетитор Добренко дважды хлопнул в ладоши и поднялся со скамьи. Все замерли.

— Дорогие мои, — протянул он, — просыпаемся. Солнце уже давно встало. Ася, что у тебя со спиной опять? Не гаргулью играем. Он когда тебя поднял, ты вот такая у меня должна быть, — Добренко поднял руки в ту же позицию и показал ровную спину с небольшим прогибом.

Я кивнула, и мы начали заново.

Чтобы снова остановиться там же.

— Миша, ну ты же не мешок с картошкой поднимаешь. Мягче давай, мягче.

Репетиции заняли весь день. В свободные от выступлений дни у нас нередко выпадал час-два, чтобы прогуляться и пообедать, но сегодня не было времени даже отдышаться.

Домой я вернулась ближе к одиннадцати, совершенно измотанная. И это только кордебалет. Страшно было представить, что меня ожидает дальше.

Бросив сумку на пол, я первым делом проверила телефон.

Один пропущенный.

Дыхание перехватило. Я проверила номер… Нет, это мамин. Перезванивать было уже поздно, и я отложила это на завтра.

Пообщавшись с ней утром, я опять отправилась в театр. В понедельник мы не работали, но при желании всё равно могли репетировать. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы отвлечься.

— И ты тут, — по-доброму усмехнулась Зоя, когда я вошла в зал. Она стояла спиной к станку, оперев на него предплечья и стараясь свести их вместе.

— Хочу отработать второй акт, — начала я, разминая руки. — А ты?

— «Капелию». Даша уходит в декрет, так что если на соло вдруг появится место…

Наш разговор прервала Черных, вдруг появившаяся в дверях.

— Ничуть не сомневалась, что это вы, — посмеялась она. — Могли бы отдыхать в свой выходной. Ох, и не цените вы того, что имеете. Но раз уж вы здесь… — она посмотрела через в коридор, чтобы убедиться, что никто не услышит. — Поработайте сегодня над гранд жете и па де ша.

Мы с Зоей переглянулись.

— Я вам ничего не говорила, — Черных подмигнула и вышла.

— Новый балет? — шёпотом спросила я у Зои.

— Похоже на то, — её глаза заблестели.

Через четыре часа я была дома. Дмитрий так и не позвонил.

***

На следующее утро, когда мы только начали прыгать гранд жете, в зал вошёл художественный руководитель Фоменко в сопровождении Капустиной. Последняя, будучи немолодой, села на уступ под центральным зеркалом. Фоменко же остался в дверях, скрестив руки за спиной.

Спустя десять минут наших прыжков Фоменко подсел к Капустиной, перебросился с ней парой фраз и затем объявил:

— Мы начинаем ставить новый одноактный балет. Первый состав… — он взглянул в блокнот.

Мы затаили дыхание. Шансов на сольную роль у нас не было, но получить первый состав кордебалета всё ещё был важно. Чем разнообразнее репертуар — даже даже кордебалетный — тем раньше мы наработаем нужный опыт. Тем раньше нам дадут соло, хотя бы в третьем составе.

— Солисты Марина Захарова, Таня Грачёва, Витя Завьялов. — Кордебалет…

Я скрестила пальцы за спиной, надеясь услышать свою фамилию, но вместо неё…

— … Зоя Суворова…

Зоя чуть слышно пискнула, прикрыв ладонью руку.

— Второй состав. Солисты… Миша Носков…

Я оглянулась. Он стоял в паре метров от нас, с широко раскрытыми от удивления глазами. Заметив меня, он широко улыбнулся. Я губами показала «поздравляю». Он так же ответил «спасибо» и прижал ладонь к груди.

Мише уже не первый раз давали соло. Но если раньше это был третий состав, то сегодня уже второй. Ещё немного — и он выступит на сцене.

— Кордебалет: Ася Кузнецова…

Сердце дрогнуло. У нас был небольшой шанс оказаться на сцене всем вместе, чтобы разделить с Мишей его первое соло.

Впрочем, для меня вероятность перейти в первый состав была выше. На репетициях нередко меняли танцоров, если видели, что один не справляется, или даже не смотрится рядом с другими из-за телосложения. Бывало по-разному. Но вот для солистов такое было редкостью. Их выбирали скрупулёзно с самого начала.

— Ты тоже с нами, — с облегчением прошептала Зоя, приобняв меня за плечи.

— Репетиции начнём сегодня. На этом всё, — с этими словами Фоменко направился к выходу.

— Выложимся на полную, — всё так же шёпотом пообещали мы друг другу.

***

В четверг, пока я читала новую книгу, вдруг зазвонил телефон. Погруженная в свои мысли, я даже не посмотрела на номер.

— Алло?

— Добрый вечер, Нецветаева.

Я узнала его баритон с первых слов. Мои губы расплылись в улыбке

— Не отвлекаю?

— Нет. Нисколько.

— Хорошо, — мне показалось, что он тоже улыбался. — Ты сейчас занята?

Я прижала трубку сильнее и выглянула в коридор, где висели часы. 20:09.

— Нет.

— Не хочешь сходить в кино? Я могу заехать, если скажешь адрес.

— Горького, пятьдесят, — не задумываясь, ответила я.

— Буду через двадцать минут.

Серебристый «Рено» остановился почти у самого подъезда. Дверца с водительской стороны открылась, и Дмитрий неспешно подошёл ко мне. Пальто всё так же распахнуто, как и в день нашего первого свидания.

Он загадочно улыбнулся и протянул мне букет из пяти веточек кустовых роз. Красные с белыми вкраплениями бутоны, аккуратно обёрнутые в белую бумагу.

Мои щёки покраснели. Я невольно опустила глаза, когда мои тонкие пальцы коснулись стеблей.

— Я не знал, какие ты любишь, — начал было он, но я его остановила:

— Розы чудесны. Спасибо.

— Я подумал, мы можем пойти на «Прогулку», — сказал он, направляясь к пассажирскому сидению.

— Но мы же собирались в кино? — я вопросительно посмотрела на него.

Он засмеялся и открыл мне дверь.

— Нет, в смысле фильм «Прогулка».

— А, — я прикусила язык от неловкости и села в машину.

Он закрыл за мной дверь и вернулся на своё место. В машине было тепло, приятно пахло теми же духами, что носил Дмитрий. И ещё немного табаком.

— А о чём фильм?

— Не уверен, — он пожал плечами. — Какая-то мелодрама.

Я скривилась, отчего он вновь засмеялся.

— Я думал, девушкам такое нравится, — произнёс он, заводя машину. — Альтернативно могу предложить «Ограбление по-итальянски». Это боевик.

— Звучит лучше, — кивнула я.

— Тогда поехали, — он окинул меня взглядом и бросил: — Пристегнись.

Начало фильма было интересным, но дальше Дмитрий взял меня за руку, и я уже не смогла сосредоточиться на сюжете. Его ладонь была тёплой. Он поглаживал мою большим пальцем, иногда бросая на меня полный нежности взгляд.

Мы вышли из кинотеатра через два часа. Он вытащил из кармана пачку сигарет и закурил.

— Ты не голодна? — спросил он, выдыхая клубочек серого дыма.

Я посмотрела куда-то наверх, стараясь вспомнить, когда ела в последний раз. И затем помотала головой.

— Ну хорошо. Хочешь, прогуляемся? Или отвезти тебя домой?

— Я не против прогуляться.

Он докурил, и мы перешли дорогу, чтобы оказаться в узеньком сквере посреди улицы. Деревья стояли почти голые, ярко светили редкие фонари.

Моя правая ладонь в кожаной перчатке. Левая — сплетена с его пальцами.

Неспешным шагом мы добрались до набережной. Дмитрий остановился напротив. Наши глаза встретились. Он слегка наклонился, его рука приблизилась к моему лицу и аккуратно смахнула прядку. Я замерла, смотря на его губы.

Тёплые губы. Сначала едва коснулись, но стоило мне ответить, уже с большей жадностью накрыли меня. Я положила правую руку ему на талию, а левую прижала к гладко выбритой щеке.

Он отодвинулся от меня спустя минуту, и я вдруг резко вдохнула, будто не дышала всё это время.

Он привёз меня домой слегка за полночь. Поставив машину на ручник, он отстегнул ремень. Я думала, он хочет достать цветы с заднего сидения, но вместо этого он поцеловал меня ещё раз.

***

— Ты прямо светишься, — заметила Зоя. Мы только еще переодевались перед утренним классом. — Рассказывай.

— Да нечего рассказывать, — попыталась отмахнуться я, но это, похоже, только раззадорило её.

— Ну, кто он?

— Просто друг.

— Да-да, я по щекам твоим красным вижу, какой он друг. Было уже? — подмигнула она.

— Зоя! — вспыхнула я. — Просто поцеловал…

— Где познакомились?

— Я с ним столкнулась, когда бежала за Воронцовым. Ну, я рассказывала… Они друзья, как оказалось.

Зоя сложила свои вещи в общий шкаф и с задумчивым видом посмотрела на меня.

— Погоди. Так это ему сколько?

— М… — замялась я, переделывая распавшуюся култышку. — Ну… тридцать… пять…

— Сколько?! — от первоначальной улыбки подруги не осталось и следа. Теперь в её взгляде читалось только волнение. — Ась, он же старый. Одиннадцать лет разницы? Ты шутишь?

— Да ладно тебе, мне же не восемнадцать.

— Давно ли? Я понимаю еще шесть лет. И то, лучше когда обоим за тридцать. Но двадцать четыре и тридцать пять? Ненормально это…

— Нормально всё.

— Я просто переживаю за тебя.

— Он правда хороший, — я виновато посмотрела на неё через зеркало, и она вздохнула.

— Не женат хоть? — усмехнулась она.

— Вроде нет.

— Познакомь потом. Хочу сама убедиться, что он адекватный.

Я только засмеялась в ответ.

***

Через две недели у кордебалета наконец была крупная репетиция нового балета. Фоменко хотел посмотреть, как мы выглядим все вместе. Для меня это была последняя возможность танцевать с Зоей.

В вытянутом зале составы танцевали друг за другом. Первый — прямо перед Фоменко, чуть дальше второй и в самой дали — третий. И хотя я была ближе последних, едва ли Фоменко мог заменить меня отсюда.

Тем не менее, я выкладывалась на полную.

И вот, спустя десять минут Фоменко поднял руку. Фортепиано замолчало. Все танцоры затаили дыхание.

— Настя, поменяйся с Полиной. Лиза… — он задумался. — Давайте сначала посмотрим с Катей, а потом с Асей.

Я нервно сглотнула. Вот он, шанс.

Через пять минут, когда Катя оттанцевала кусок вместе с первым составом, настал мой черед. Под пристальным вниманием художественного руководителя я ужасно волновалась, но с первых нот отдала танцу всю себя.

Фоменко хмыкнул. Медленно подошёл ко мне.

— Марк, подойди, — не смотря в его сторону, сказал тот.

Марк был бы моим партнёром, будь я в первом составе.

Фоменко поставил нас рядом и хмыкнул вновь.

— Женя, тоже сюда.

Женя тоже был из первого, но танцевал с другой девушкой.

Внимательно оглядев нашу троицу, Фоменко наконец произнес:

— Ася, будешь в первом составе вместе с Женей. Марк, а ты вместо Жени будешь с Полиной. Поехали с начала, — развернулся он и бодро зашагал обратно.

В их глазах Зои была гордость, и пока мы возвращались на места, она прошептала мне «поздравляю».

Из театра я вышла только после семи вечера. Некоторые артисты, особенно те, кого только сегодня перевели в первый состав, остались добивать свои партии. Возможно, мне тоже стоило, но мои мышцы протестовали.

Около девяти зазвонил телефон.

— Привет, — ласково протянула я, узнав номер.

За это время мы с Дмитрием виделись только один раз: он сводил меня в музей в выходной. Я была рада его слышать.

— Привет, — промурчал он в ответ. — Ты не занята? У меня есть идея, как провести вечер.

— Сегодня не смогу, — я прижалась спиной к стене и принялась накручивать спиральку провода на палец. — Завтра первый прогон на сцене, и мне нужно хорошо выспаться.

— На сцене? Тебя взяли в первый состав?

— Взяли! — воскликнула я.

— Поздравляю. Рад за тебя.

— Спасибо.

— Когда говоришь, у вас премьера?

— Пятого декабря.

— Я обязательно приду.

— Я могу взять тебе билет, если хочешь.

— Если только я не обделю этим твоих друзей. Я же знаю, что артистам дают только два-три билета.

— Все мои друзья танцуют этот же балет, — засмеялась я. — А мама не поедет ради такой мелочи.

— Ну ладно. Когда я смогу тебя увидеть? Забрать билет, например, — с ехидством добавил он.

— Даже не знаю, — я ответила ему тем же. — Если хочешь билет, придется сводить меня на свидание ещё минимум два раза.

— Чего только не сделаешь ради бесплатного балета. Ну хорошо. Как насчёт четверга?

— Пойдёт, — я кивнула сама себе. И потом добавила: — Но если серьёзно, скорее всего билет я получу только через пару недель.

— Хорошо. Отдыхай, я позвоню тебе в четверг.

Часть 3

Четыре недели я без остановки репетировала. Кроме партии в новом спектакле, у меня также оставались две старые роли в кордебалете, так что я занималась с преподавателями с утра до позднего вечера. Ноги ныли сильнее обычного, спина отваливалась уже после обеденного перерыва.

В день премьеры, за четыре часа до начала, мы проходили весь спектакль на сцене под счёт.

— Раз, два, три, четыре, — размеренно проговаривала Капустина. Мы в такт передвигались по кругу. — Точка. Дальше. Раз, два, три, четыре. Поклон, назад и в пятую. Так… — она остановилась, прижала ладонь к подбородку и внимательно оглядела всю сцену. — Нет. Мне не нравится что по бокам остаётся столько места. Давайте мы немного разойдёмся.

Мы сделали пару шагов назад, так что теперь могли руками дотянуться до кулис.

— Да, так хорошо. И давайте сейчас ещё докрутим. Я хочу посмотреть, сколько фуэте у нас теперь уместится.

Капустина досчитала до момента, когда я осталась самой первой слева. Сразу после я отправилась крутить фуэте.

— И… раз, — хлопнула Надежда Алексеевна, когда я выполнила первый разворот. — Два. Три. Четыре.

Я немного не успела докрутиться до правой стороны.

— Давай сделаем чуть шире шаг.

Я неохотно кивнула, разминая рукой уставшее плечо, и вернулась на исходную позицию.

Финальные штрихи мы отработали уже под музыку, когда на нас смотрел Фоменко. Дальше оставалось только переодеться и накраситься.

Меня всё больше одолевало волнение.

Третий звонок прозвенел. За закрытым занавесом солисты ещё пару раз повторили тяжёлые моменты. Я наблюдала за ними из-за кулис и пыталась успокоить дыхание.

Если я справлюсь, я получу ещё одну постоянную партию в сезоне. А там, может, и до сольной не далеко.

— Дорогие артисты, — вскоре послышалось из динамика. — Мы начинаем.

Волнение отступило в ту же секунду, как я покинула кулисы. И вернулось только через полтора часа, когда всё уже закончилось.

С поклоном мы вышли на авансцену под бурные аплодисменты. Мои щёки горели, я чуть не плакала от счастья. Пусть и не сольная роль, но моя! И я хорошо её исполнила!

В гримёрке мне передали букет крупных белых роз. Все девочки смотрели на меня с любопытством.

Поздравляю с новой партией.

Когда закончишь, найди меня на парковке. Но не спеши, я буду ждать, сколько понадобится.

Твой Д.

Я вспыхнула. Мой Д…

Минут двадцать прошло, прежде чем мы закончили с разбором ошибок. Большая часть критики коснулась солистов, но нам тоже досталось. Было много моментов, где я сама могла станцевать лучше. И тем не менее, я справилась.

Казалось, этот день уже не может быть лучше. И всё же был один человек.

Забрав цветы и сумку, я вышла из театра. Шёл мелкий снег.

Дмитрий стоял, оперевшись на капот машины и курил. Я прижалась к его груди. Он пах табаком и мятой.

Он молча погладил меня по голове свободной рукой.

— Ты была восхитительна, — наконец сказал он.

Мои щёки покраснели.

Он бросил окурок на землю, прижал его ботинком и затем поцеловал меня.

— Хочешь поехать в ресторан?

— Я немного устала, — я покачала головой.

— Отвезти тебя домой?

— Пожалуйста.

Машина остановилась у подъезда. Он открыл мне дверцу, и когда я вышла, поцеловал меня так жадно, что я вдруг выпалила:

— Может, зайдёшь ко мне?

— Я думал, ты устала, — усмехнулся он.

— Я ведь могу и передумать, — произнесла я, глядя в его карие глаза.

Он вновь поцеловал меня и сладко прошептал:

— Зайду.

Дома я показала ему ванную и пошла на кухню поставить цветы в воду. Через минуту он обнял меня со спины и коснулся губами моей шеи.

— Идём, — сказал он, взяв меня за руку.

В гостиной было темно. Лишь тонкая полоска света падала на пол через прикрытую дверь.Он усадил меня на диван рядом с собой и потянулся к моей ступне.

— Позволишь?

Я развернулась, прижавшись спиной к подлокотнику, и положила одну ногу ему на колени. Он стянул с меня носок и большим пальцем принялся массировать мою уставшую стопу.

Это было безумно приятно. Особенно после тяжелого дня.

С моих губ сорвался лёгкий стон.

— Размять тебе спину? — предложил он спустя десять минут.

— Если тебе не сложно, — заливаясь краской, согласилась я.

Развернувшись, я расстегнула блузку и бросила её на спинку дивана. Дмитрий подвинулся, чтобы я смогла лечь на живот, и затем сел мне на бедра.

Он начал с плеч и шеи, затем опустился чуть ниже.

— Можно? — спросил он, слегка оттянув застёжку от лифчика.

— Можно…

Он расправился с застёжкой одним движением и ещё какое-то время массировал спину.

Он нежно провёл руками по моим бокам, затем по позвоночнику. Поцеловал мою шею. Я повернула голову в его сторону, и он нашёл мои губы.

Через пару минут я была уже на спине. Он касался меня так нежно, как никто до него. Я растворялась в этих чувствах. Растворялась в нём.

***

Ближе к часу ночи Дмитрий засобирался домой. Мне хотелось, чтобы он остался. Даже если бы он сказал, что ему надо вставать в шесть утра. Я бы даже встала пораньше, чтобы приготовить ему завтрак. Даже несмотря на выходной.

И всё же… Я боялась показаться слишком навязчивой. Слишком влюблённой.

Но когда он наклонился поцеловать меня ещё раз, я сдалась.

— Может, останешься? — спросила я, глядя в карие глаза.

Он улыбнулся, взял меня за руку, и коснулся губами тыльной стороны ладони.

— В другой раз.

Когда я отвела взгляд, он добавил:

— Мне рано на работу. И я правда не хочу тебя будить.

Я хотела сказать, что меня не затруднит, но прикусила язык. Выглядеть жалкой в его глазах — последнее, чего бы мне хотелось.

— Хочешь, в пятницу поужинаем у меня? И потом можешь остаться. Только захвати всё, что тебе будет нужно.

Предложение было приятным, но…

— Я работаю по субботам, — вздохнула я.

— Я сделаю тебе завтрак и отвезу на работу.

— Ты уверен? — я снова подняла на него глаза.

— Мне не трудно, — он улыбнулся так нежно, что я растаяла.

— Хорошо, — я улыбнулась в ответ.

***

С порога меня встретил приятный запах еды. Дмитрий показал мне, куда положить вещи и сразу скрылся на кухне.

— Ого, драники, — восхитилась я при виде золотистых промасленных оладушек. — Сто лет их не ела.

— Настоящие, между прочим! — с гордостью ответил он. — По бабушкиному рецепту.

— Твоя бабушка из Беларуси?

Я присела на край стула.

— Да, они с дедом там всю жизнь прожили.

— Как тогда вышло, что ты живешь здесь, а не в Беларуси? Ну или в Москве хотя бы.

Дмитрий усмехнулся, переворачивая на сковороде три новых драника.

— Я сам когда-то мучил родителей этим вопросом. Но если кратко, отец учился в Москве, там познакомился с мамой, понял, что жить без неё не может, и переехал сюда.

— Романтично, — улыбнулась я.

— Мама иногда в шутку говорит, что фраза «мертвого из могилы достанешь» это про него, — он проверил драники и присел рядом со мной. — А что насчёт твоих?

— У них с романтикой сложнее — папа вахтовик. А так, папа из Перми, а мама из Добрянки, но училась здесь. Сейчас, правда, она обратно переехала, чтобы ухаживать за бабушкой, и оставила квартиру мне.

— Хм, и давно ты живешь одна?

— С семнадцати лет.

Его глаза округлились.

— Серьёзно? Должно быть, было тяжело совмещать быт и учёбу в хореографическом.

— Не то чтобы после выпуска что-то сильно изменилось, — засмеялась я. — Свободного времени всё ещё не много, но когда живёшь одна, это не очень большая проблема.

— А что насчёт готовки?

— Да ладно, балерины не едят.

— А, да? — подыграл он мне. — Ну, тогда это тебе не нужно, — он отодвинул от меня большое блюдо с готовыми драниками.

— Ну нет уж! — я попыталась схватить блюдо, но он перехватил его и увёл руку так далеко, что я уже не могла дотянуться.

После вкуснейшего ужина, мы ушли в гостиную. В углу я заметила старенькую массивную радиолу на тонких ножках. Такая же была у бабушки в деревне, и я невольно улыбнулась.

— Хочешь что-нибудь послушать? — он проследил за моим взглядом.

— Не отказалась бы.

— Классику? — он игриво приподнял бровь.

— Спасибо, мне в театре хватает.

Он засмеялся.

— Я люблю джаз, — сказал он с сияющими глазами. — Могу поставить что-то из него.

— Давай.

Дмитрий открыл крышку радиолы. Затем вытащил из лакированного стеллажа потрёпанный временем картонный конверт, внутри которого оказался ещё один, но уже бумажный. Левой рукой он аккуратно наклонил его, а правой поймал пластинку, так что большой палец оказался на ребре, а средний и указательный — снизу на этикетке. Перехватив пластинку обеими руками, он поставил её на диск радиолы.

Звук саксофона залил комнату. Я начала пританцовывать в такт и только через минуту заметила, что Дмитрий не спускал с меня глаз, довольно улыбаясь.

— Что?

— Нет, — он покачал головой, — всё хорошо.

— Знаешь… последний раз, когда я включала такую радиолу, мне было десять, и я слушала сказки.

— Сказки? — удивился он.

— Ну да, «Карлик Нос» там, «Серая Шейка». Я постоянно их переслушивала.

— Значит, тебе такое больше джаза нравится? — с трудом сдерживая улыбку, спросил он. — Я могу поискать в объявлениях.

— Пожалуй, откажусь. Джаза будет достаточно.

Мы послушали ещё два альбома и весь оставшийся вечер провели в объятьях друг друга.

***

Следующие дни прошли спокойно. Мы готовились к «Щелкунчику» и заряжались новогодним настроением.

После одного из утренних классов, меня вдруг остановила Капустина с блокнотом в руках.

— Ася, можно тебя отвлечь? Буквально на минутку.

— Да?

— Руководству очень понравилось, как ты оттанцевала в последнем балете. И вчера мы получили рецензию, где очень хвалили кордебалет.

Улыбка сама собой загорелась на моём лице. Но Капустина говорила подозрительно серьёзным тоном, так что я не могла даже предположить, к чему она ведёт.

— Так что мы подумали, что будет разумно предложить тебе третий состав в другом одноактнике. Соло.

Моя улыбка сменилась удивлением. Я не ослышалась?

— Соло?

— Третий состав, — кивнула Капустина. — Посмотрим, как будешь справляться, а там, может, на один раз дадим выйти на сцену. Не в премьеру, разумеется. Ну, что думаешь?

— Согласна, конечно!

— Хо-ро-шо, — протянула она, делая пометки в блокноте. — Премьера в середине января, как раз когда разделаемся со «Щелкунчиком». Но! — звонко произнесла она. — Придется совмещать репетиции. «Щелкунчик» приоритетнее, и менять тебя со вторым составом я не хочу. Не будешь справляться с соло, значит, танцевать его не будешь. Это ясно?

— Ясно.

— Ну тогда всё, завтра к Авдеевой на репетицию.

***

Прежде я не работала с Авдеевой — в основном она вела репетиции у солистов — так что я не знала, чего от неё ждать.Она широко улыбнулась, чуть только я перешагнула порог класса.

А вот другие балерины встретили меня с удивлением. Таня в первом составе, Лена во втором.

Репетиция началась с небольшого повторения — балет начали ставить неделю назад, так что девушки уже успели выучить несколько связок. Я внимательно следила за ними, стараясь уловить как можно больше деталей.

— Деметра — богиня плодородия. Когда её дочь похитили, она ужасно горевала. Я хочу, чтобы вы показали это горе.

Она оглядела нашу троицу и остановилась на мне:

— Ася, это не горе. Усталость, может быть, но не горе. Посмотри на Таню. В её движениях больше резкости, эмоций.

Через зеркало я видела разницу, но не знала как повторить.

Казалось, что я не гожусь на эту роль. С другой стороны, если Капустина меня поставила, значит, было за что.

Я выдохнула и попробовала ещё раз.

— Ну… — протянула Авдеева, скривившись, — ладно. Давайте пока дальше.

А может, Капустина всё же ошиблась…

***

— Ну, как там твои репетиции проходят? — спросил у меня Миша во время обеда. Несмотря на близившийся Новый Год с долгожданным «Щелкунчиком», в тот день выдалось немного свободного времени, и мы даже успевали попить чай.

Я тяжело вздохнула, отложив свой салат с курицей.

— Так тяжело? — посмеялся он.

— Я не понимаю, чего от меня хотят.

— Это нормально. Я тоже не сразу смог влиться в процесс. Но оно придёт. Просто смотри внимательно за первым составом. Забудь на время про идеальность движений и следи за их эмоциями.

— У тебя ведь тоже Авдеева?

Миша кивнул, откусывая кусок хлеба.

— Долго тебе пришлось репетировать, пока она тебя не похвалила?

— Авдеева? Похвалила? — засмеялся он. — Пока максимум, что я получил — это «Ну, пойдёт». От других слышал, что она может сказать «Хорошо», но сам пока не слышал.

— У меня было только «Ну… ладно».

— Так вот же! — вновь засмеялся он. — А ты говоришь, не получается.

Я только махнула рукой.

— Не переживай, всё будет. Раз уж Капустина тебя поставила, у тебя есть талант. А дальше только практика.

— Спасибо, — я наконец улыбнулась и вернулась к своей еде.

Мимо нас прошли две балерины в костюмах мышей из «Щелкунчика», и я вспомнила, что хотела задать Мише ещё один вопрос.

— Слушай, а ты же в музыке разбиваешься?

— Допустим.

— Где купить пластику? На подарок.

Мне хотелось купить хороший подарок для Дмитрия. Конечно, мы не договаривались отмечать вместе, и я всё ещё не была уверена в статусе наших отношений. Но если бы пластинка вышла не слишком дорогой, это было бы вполне уместным.

— Винил? Хм… — он почесал подбородок. — Будь сейчас лето, я бы посоветовал сходить на рынок, там иногда можно найти раритет, а сейчас, в такой мороз, сомневаюсь. Могу предложить один магазин. Там работает мой приятель, который переслушал чуть ли не весь рок, джаз и блюз. У него дома огромная коллекция винила… — воодушевлённо начал он, но вдруг осёкся. — Только новый альбом выйдет сильно дороже б/у с рынка.

Я задумалась. Хотя в целом никто не запрещал мне хотя бы взглянуть.

— Тогда придётся надеяться на скидку. Какой там адрес?

***

За тяжелой дверью меня встретила лёгкая приятная музыка и продавец с дредами. Посмотрев на сотни конвертов в одной только секции рока, я решила сразу же обратиться за помощью:

— Простите, можете посоветовать что-нибудь для человека, который любит джаз?

— Какой именно джаз? — с каменным лицом уточнил мужчина за прилавком.

— Ээ…

— Прогрессив? Фьюжн? Бибоп?

Мне это мало помогло, так что я молча смотрела на него глазами оленёнка.

— Каких исполнителей слушает, знаете?

— Не вспомню… В одном альбоме был саксофон и фортепиано. С довольно быстрым темпом.

— Мм… «Giant Steps»?

Он вышел из-за прилавка и направился к джазовой секции. Я глянула на него, потом на прилавок и снова на него, в неуверенности, нужно ли идти за ним, но в конце концов решилась следовать.

Пальцами он быстро пролистал десяток альбомов, затем ещё один, пока не нашёл нужный, с темнокожим мужчиной с саксофоном на обложке.

— Оно?

— Похоже, — кивнула я.

— Поставить, к сожалению, не могу, запечатано, — продавец убрал пластинку на место. — Если оно, значит, хард-боп и постбоп будет самым безопасным вариантом. Скажем, вот «Saxophone Colossus», — он отдал мне альбом с силуэтом человека на синей фоне. — Тут темп немного помягче. Мне лично напоминает Рождественскую музыку, так что к Новому Году будет как раз кстати. Или вот, «The Bridge».

Пока он искал новый альбом, я рассматривала два предыдущих, будто текст на едва знакомом мне английском мог хоть как-то помочь. В целом мне уже понравилось, что первый вариант ассоциировался с Новым Годом, но я окончательно решилась, когда увидела слово «Love» в названии одной из песен.

— Я возьму этот, — я показала продавцу «Saxophone Colossus» и отдала второй альбом обратно.

— Хороший выбор. Не пожалеете.

Винил обошёлся мне чуть дороже, чем я рассчитывала, но я была рада покупке. Оставалось только надеяться, что Дмитрию тоже понравится.

— Если что, приходите, поменяем, — будто читая мои мысли, добавил продавец. — Только не снимайте плёнку тогда.

— Спасибо огромное!

— Рад был помочь, — наконец улыбнулся он. — Заходите ещё.

Часть 4

До Нового Года оставалась всего неделя, когда Дмитрий пригласил меня в бар, чтобы наконец познакомить со своими друзьями.

Я волновалась сильнее, чем перед выходом на сцену. Щёки покраснели, словно на морозе, хотя мы ехали в тёплой машине.

Выйдя из машины, он коснулся губами моей щеки.

— Не волнуйся, ты им понравишься.

В бар я зашла первая, он придержал мне дверь и забрал пуховик.

Его друзья сидели в дальнем углу, стол уже ломился от закусок и кружек пива.

— Ася, это Андрей, Саша и Стас. Ребята, это Ася.

Андрею и Саше по виду было слегка за тридцать. Оба весьма ухоженные. Стасу скорее сорок. От остальных он отличался бритой головой и перекачанным телом.

— Рады знакомству, — ответил Андрей. Остальные его поддержали.

— Взаимно, — кивнула я, занимая место с краю.

Официант подошёл почти сразу. Дмитрий заказал себе чай, я — белое вино. И, избавившись от меню, мы наконец смогли присоединиться к разговору.

— Так ты и правда балерина? — спросил Саша.

— Правда.

— Прима? Или как там?

— Нет, — я покачала головой. — Мне только-только дали третий состав на соло в маленьком балете. Так что до примы ещё далеко.

— Третий состав? — уточнил Андрей. Он попытался дотянуться до сушёного мяса и случайно смахнул вилку, так что та звонко ударилась об пол. — Прошу прощения, — он смутился и скрылся под столом.

Я попыталась сдержать улыбку.

— Я знаю всю партию, но выйду на сцену, только если артистки первого и второго состава не смогут выступать.

Я решила не упоминать нашу договорённость с Капустиной. Всё равно шанс, что меня поставят, был небольшой.

— Ну так подсыпь ей чего, — вклинился Стас. — Или как у вас там принято?

— Стекло в пуанты, — кивнул Саша, отпивая из кружки.

Я поёжилась, представив, что в мои пуанты подложили битое стекло.

Дмитрий, должно быть, заметил мою реакцию, и сжал мою руку под столом.

— Не говорите глупостей, — он лениво махнул свободной рукой. — Проблемных артистов в балете не держат.

Затем он аккуратно сменил тему, и я наконец смогла выдохнуть.

Через час решили устроить перекур.

— Тут посидишь или с нами выйдешь? — спросил Дмитрий, пропустив остальных вперёд.

— А вам разве не надо посекретничать? — в полу-шутке сказала я.

Он посмеялся и поманил меня рукой.

— Идём.

Мы встали небольшим кружочком недалеко от дверей. Дмитрий взял сигарету в левую руку, а правой прижал меня к себе, так чтобы я не попадала под ветер, и дым не летел в мою сторону. Я улыбнулась этому жесту.

— Ну, как там твои? — Андрей кивнул Стасу.

— Да ничего нового. Ленка всё ноет, что хочет новую машину, а Влада двойки из школы приносит и слушать меня не хочет.

— Она в каком уже?

— В седьмом… — он задумался, почесав затылок. — Или в восьмом? Не помню, — отмахнулся он. — Помню, что у неё экзамен в мае, а она не готовится нихрена.

Меня как будто ударило током. Дочери Стаса около четырнадцати. Или даже больше, если он неправильно вспомнил, в каком она классе. Получалось, разница в возрасте между мной и гипотетическим ребёнком Дмитрия могла оказаться меньше, чем разница с ним. Мне стало не по себе от этой мысли.

— Кстати, а ты давно с Олей виделся? — спросил Саша.

— Давно, — без эмоций произнёс Дмитрий, выдыхая дым. — А что?

— Да она, говорят, замуж снова вышла. Я думал, может, ты тоже был на свадьбе.

Меня зацепило это «снова».

— Мне кажется, было бы странно, если бы я пошёл.

— А что такого? — выпалил Стас. — Меня бывшая жена пригласила на свою. И я с удовольствием сходил.

Я глянула на Дмитрия. Его лицо не изменилось, а вот мне становилось всё тревожнее.

— Так у вас общие дети, — засмеялся Андрей. — Представляю, конечно, как нервничал жених рядом с тобой.

Стас смерил его тяжёлым взглядом, но промолчал.

Затушив сигареты, друзья Дмитрия направились обратно в тёплый бар.

— Всё в порядке? — спросил Дмтрий.

— Ты был женат.

Дмитрий поджал губы и отвёл взгляд.

— Честно говоря, я не был готов к этому разговору… — Он вздохнул и посмотрел мне в глаза. — Был.

— Дети? — чётко произнесла я, держа взгляд.

— Нет.

Я хмыкнула, не зная, что сказать дальше. Объективно, это не было проблемой, но в то же время меня охватила ревность, которой я не испытывала прежде.

— Давай пройдёмся, — мягко сказал он.

Я молча пошла за ним.

— Будь у меня дети, это было бы первым, о чём я тебе рассказал. Это не та информация, которую стоит скрывать. А бывшая жена… — он помолчал, подбирая слова. — Я не хотел это скрывать, но как-то не пришлось к слову. Честно говоря… я не слишком горжусь всей этой ситуацией, так что не знал, как начать разговор.

— Почему вы развелись?

— Она приняла решение уехать в Питер. А я не мог отправиться за ней.

— Но ведь Питер не так далеко?

— Отношения на расстоянии — не отношения. Особенно, когда ни один из партнёров не собирается переезжать к другому.

Я не знала, что на это ответить. Когда-нибудь я уеду в Москву, и что тогда?

Мы дошли до его машины в тишине.

— Хочешь ещё посидеть? Или отвезти тебя домой?

Я посмотрела на здание, где мы сидели. Вспомнила неприятный разговор о битом стекле…

— Лучше домой. Я немного устала.

— Хорошо, — он выключил сигнализацию и открыл мне дверь. — Садись пока. Я попрощаюсь с ребятами и вернусь через две минуты.

Он оставил ключи и быстрым шагом направился в бар. Я завела двигатель, и включила подогрев сидения.

Дмитрий вернулся только через десять минут, но в каком-то роде я была благодарна, что он не спешил. Этого времени мне хватило, чтобы расслабиться и согреться.

Он улыбнулся, когда сел в машину, но ничего не сказал, пока мы не выехали с парковки.

— Как тебе ребята?

— Андрей мне понравился. А вот Стас очень тяжёлый, — честно призналась я.

— Понимаю. Он раньше был мягче, но у него бизнес, и в девяностые ему пришлось тяжело.

— Оу…

— Прости, если было некомфортно. В целом он хороший человек, но заносит иногда. Особенно после пары кружек пива.

— Всё в порядке, — я покачала головой. — Спасибо, что сгладил.

— Всегда пожалуйста, — он перевёл на меня взгляд и снова улыбнулся.

***

В понедельник, после стольких репетиций, мы наконец вышли на сцену со «Щелкунчиком». Я хорошо отвела свою партию, и после разбора ошибок подошла к парковке, где меня уже ждал Дмитрий. Его лицо было необычно мрачным.

— Всё в порядке? — взволновано спросила я. Он выглядел так, словно кто-то умер.

Он молча открыл мне дверь. Затем медленно обошёл машину и, сев на кресло, тяжело выдохнул.

— Меня переводят в Волгоград.

Я опешила. Он не особо любил говорить о работе. Из его рассказов я поняла лишь то, что он работает над автоматизацией разного оборудования для добычи нефти. Но всё равно, Волгоград? Он никогда не упоминал, что может переехать.

— Надолго? — сдавленно спросила я.

— Контракт на год. Но что будет дальше — непонятно. Может, будет шанс перевестись.

Минимум год… Моё сердце сжалось.

— А отказаться ты не можешь? — выпалила я. Но вдруг осознала, как эгоистично это прозвучало, и добавила: — В смысле… Это было твоё решение или тебя просто поставили перед фактом?

— Это немного сложнее, — ответил он, смотря куда-то вперёд. — Я уже очень давно хотел получить повышение. И вот, в сентябре мне пообещали место на проекте здесь. Я согласился. Но потом руководство решило не реализовывать в Перми этот проект. Я думал, что на этом всё… Но оказалось, они просто перенести его в Волгоград. Мне сегодня прислали документы.

— И когда ты уезжаешь?

— Меня ждут уже январе. Сразу после праздников.

«Отношения на расстоянии — не отношения», — возникла в голове его фраза.

Я сжала зубы и закрыла глаза, чтобы сдержать наворачивающиеся слёзы. Мой последний вопрос застрял в горле.

Дмитрий тоже молчал. Нависшую тишину нарушали только редкие машины, проезжающие мимо.

— Мне жаль, — наконец сказал он.

— Угу, — выдавила я сквозь слёзы.

— Ась…

Он завёл руку за мои плечи и потянул на себя. В следующее мгновенье я оказалась в его крепких объятьях.

Прошло, наверное, полчаса, прежде чем у меня затекла шея. Отстранившись, я нашла в сумке салфетки и промакнула глаза.

Когда он отвёз меня домой, я поцеловала его в последний раз и ушла, не оборачиваясь. Мне очень хотелось, чтобы он остался, но был ли смысл говорить это вслух? В конце концов, если он когда-то не поехал за женой, было бы странно, если бы ради меня он остался.

***

На Новый Год я уехала к маме. У меня было чуть больше двух дней между двумя выступлениями — ведь все хотят посмотреть «Щелкунчик» в праздники — но даже так я хорошо провела время. Мама с бабушкой были мне рады, хотя я не уверена, что последняя всё-таки узнала во мне свою внучку.

Премьера нового балета была всего через две недели, так что репетиции стали проходить даже в те дни, когда мы играли «Щелкунчика».

На одной из репетиций мы с солистками проходили всю партию на сцене.

— Давайте здесь остановимся, — громко произнесла Авдеева. Музыка остановилась, и мы вместе с ней. — Ася, я хочу чтобы ты показала мне ещё больше эмоций. Вот здесь у тебя прямая спина, — она встала в точку, подняв руку над головой, — а мне надо вот так, — она прогнулась в пояснице и подняла подбородок, отправляя руку ещё дальше назад. — Видишь разницу?

— Вижу.

— И ещё смотри, — она повторила связку, докрутившись почти до кулис. — У тебя здесь голова осталась. Сделай ещё шаг и голову поверни вот в эту точку.

— Поняла.

— Давай ещё раз это под счёт. И с эмоциями.

Я кивнула и сделала всё так, как она просила.

— Ну, другое дело же! Всё, теперь возвращайся обратно и давайте все вместе с начала акта.

Я не смогла сдержать улыбку. Это был первый раз, когда Авдееву устроил мой танец. И я наконец поняла, чего именно она от меня хочет. Теперь нужны было только репетировать. И, к счастью, теперь меня ничего не отвлекало.

***

Три недели пролетели незаметно. Премьера прошла, но балет всё ещё шёл, и мне наконец дали шанс выступить на сцене.

Мы готовились к выступлению с самого утра. В целом процесс был таким же, как и в кордебалете, но я волновалась как никогда.

Каждый прогон приближал время спектакля. И вот я уже стою в зелёном платье с аккуратной позолоченной короной на голове на генеральной репетиции для одного человека — Фоменко. Он сидел на стуле на самом краю сцены и внимательно следил за каждым нашим движением. Но особенно — за моим.

— Ася! — перекрикивал он оркестр. — Здесь шаг шире. Смотри за рисунком, ты не успеешь!

И вот прозвучал финальный аккорд.

— Зафиксировались! Стоим. Девочки, кордебалет, ещё головы пониже, — он ещё раз оглядел нас всех. — Всё! Готовы.

Как солистка, пусть и не постоянная, я гримировалась отдельно от кордебалета. Непривычно было сидеть в такой маленькой комнате.

— Волнуешься? — спросила Таня. Хоть она и не танцевала сегодня, ей нужно было быть в театре, чтобы заменить меня в случае чего.

— Ужасно, — честно призналась я.

— Это пройдёт, — она улыбнулась. — Просто дыши.

— Добрый вечер, дорогие артисты, — донеслось из динамика. — Первый звонок и ориентировочно тридцать минут до начала.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула. И продолжила краситься. Времени на панику не было.

Через двадцать минут за закрытым занавесом я повторяла самое начало партии.

— Ася, — позвали меня со спины.

Я обернулась, чтобы увидеть Мишу с Зоей. Они не выступали, но остались меня поддержать.

— Удачи.

— Спасибо, — сделав долгий выдох, произнесла я.

— И не волнуйся, ты справишься, — Зоя обняла меня. — Мы будем в зале.

Я проводила друзей взглядом и продолжила репетировать, пока не прозвенел третий звонок.

Занавес поднялся. Вступила скрипка, и вот я вышла на сцену…

***

Дмитрий не ждал меня после спектакля как тогда. Но зато ждали Миша с Зоей. Они крепко обняли меня.

— Ты умница.

— Нормально получилось? — смущаясь, спросила я.

— Отлично! — воскликнула Зоя. Миша кивнул.

— Ты теперь, получается, самая крутая из нас.

— Да ладно, — отмахнулась я. — Технически, это даже не моя роль.

Миша наигранно закатил глаза.

— Фактически, ты сейчас танцевала соло.

— В любом случае, гордимся тобой. И завидуем немного, — Зоя засмеялась и затем посмотрела на часы на левой руке. — Так, всё, идёмте. Ребята уже ждут нас в баре.

Часть 5

В начале весны я получила свою первую сольную роль в небольшом балете. Мише тоже дали первый состав, и он оказался моим партнёром, чему я была невероятно рада.

В один день, пока я обедала, в раздевалку заглянула Черных.

— Ася, тебе тут просили передать, — она вручила мне записку, сложенную в четыре раза. На желтой бумаге в линейку.

Я вскочила.

— Он не ушёл?

Черных пожала плечами.

— Мне передали через охранника.

Поблагодарив её, я развернула записку.

Я тут проездом.

Не буду отвлекать, пока ты в театре. Но позвони мне, если захочешь увидеться.

Твой Д.

Я сунула записку в карман, накинула пуховик, и выбежала из раздевалки.

Я пролетела вниз по ступенькам и пробравшись узкими коридорами через недра театра, оказалась на первом этаже.

Никого.

Я вышла на улицу через стороны парковки и прошла несколько метров, прежде чем увидела знакомый силуэт.

Как и всегда, он курил, оперевшись на капот. Но в этот раз он не ждал, что я выйду, так что когда он поднял глаза, между нами оставалось всего пара метров.

Стук сердца заглушал мои мысли.

Дмитрий бросил сигарету, медленно подошёл ко мне и крепко обнял. Он него пахло всё теми же духами.

— Я тут подумал, — шёпотом сказал он, — может, отношения на расстоянии не так уж и плохо?

***

Я наконец смогла подарить ему новогодний подарок. Он был тронут и обещал в следующий раз купить мне моего любимого Стинга и, конечно, детских сказок.

Перед отъездом он вручил мне миниатюру томика Цветаевой. Всего два сантиметра высотой. И мобильный телефон, чтобы мы могли созваниваться чаще.

Поначалу я не хотела принимать такой дорогущий подарок, но он сказал, что теперь «большой начальник» и может себе позволить баловать свою любимую женщину.

Год прошёл для нас незаметно. А через два мы — уже вместе — переехали в Москву.

Конечно, мне предстояло ещё много лет упорно трудиться, прежде чем я смогла бы стать примой. Но на то она и цель, верно?