Нет времени на глупости

Глава 1

Кто были эти люди пружинистого телосложения в элегантных костюмах единого покроя и гарнитурами-рациями за ухом – Фернандо не знал. В глаза ему удалось посмотреть только одному из них. Ну как «удалось»… Фэ, парень, у которого по его представлениям вся жизнь впереди, многое бы отдал за то, чтобы этого не делать. Но так уж вышло. Кроме того, этот взаимный недолгий взгляд никак не продвинул его в решении вопроса – кто же они.

Сегодня все непросто. Формально люди могут носить армейские или полицейские мундиры, а фактически служить наркокартелю. Сотрудники Интерпола прячут лейтенантские погоны под нестиранными футболками в зачумленных ночных клубах и жмутся давать чаевые, как командировочные из провинции. Проповедника-евангелиста не отличить от торговца швейными машинками, а обвешанную золотом туристку из Восточной Европы от африканской королевы начала ХХ века. История запутанная, Фернандо немногое понял из того, что произошло. Было слишком мало времени.

* **

Прогулка по утреннему просыпающемуся городу – это что-то особенное. В утреннем городе ненадолго становится видна его душа. Город уже не спит, он свеж и прекрасен. Он еще не успел натянуть на себя дневную притворно-деловую комичную в своей прилепленной серьезности маску. Тротуары и мостовые возвращаются из ночного небытия без намека на вчерашнюю усталость и боль от бесчисленных пыльных каблуков и колес. Низкое весеннее рассветное солнце неспешно пульсирует между домами теплыми едва уловимыми волнами.

Звучит Утренний Город тоже совершенно удивительно. Весь городской шум в этот час исходит исключительно от зубных щеток, кофе-машин и поцелуев близких людей. Прекраснейшая прелюдия, достойная лучших композиторов. Город сбрасывает с себя пижаму безо всякого стыда. Он чист и силен. Самое время потянуться и двинуться на балкон, намотав полотенце на бедра. Самое оно зачесать ладонями волосы назад, влезть в толстенные носки из альпаки и, прогнувшись вправо-влево, принять новый день как данность.

Редкие горожане начинают свой ежедневный путь по тропам борьбы за выживание. В самом начале этого обреченного пути они полностью лишены агрессии, алчности и страха. Некоторые даже слегка улыбаются вам.

В Утреннем Городе можно зайти в кондитерскую на минуту раньше открытия, с пониманием момента перешагнув через швабру на крыльце, что еще дремлет в руках давно отвыкшей удивляться уборщицы.

– Доброе утро! Я слышал, у вас скидка 90 процентов первому посетителю? Будьте добры, капучино.

Девушка за стойкой расправляет плечи, в глазах беззвучно включается черный свет.

– Сеньор, мне право неловко, можно сказать, я в замешательстве…

Она едва заметно склоняется вперед, явно намереваясь сообщить нечто важное и деликатное.

– Дело в том, что, простите, сеньор, вы у меня не первый, – и указывает бровями в угол зала. А там компашка потрепанных студентов в ожидании заказа жестами и терминами обсуждают последний тур Английской футбольной Премьер-Лиги.

– О, если бы я знал… Поверьте, мое желание было искренним!

– Я знаю.

Она с изяществом пумы опирается попой о высокий стул возле кассы, пряча шикарный бесцветный маникюр в кармашек передника, и продолжает игру.

– Не важно, что говорит мужчина. Важно – как он это говорит. И уж тем более, что думает и чувствует при этом. В прочем… за это мне не платят.

Ваши глаза встречаются, и вы оба начинаете беззаботно смеяться над ее первой сегодняшней шуткой, банальной и непостижимой, как сам этот древний город. Она поправляет несуществующую прическу и закусывает нижнюю губу. Ваш ход.

– Можно мне капучино, а? И будьте любезны, автограф. За афоризм.

Она рисует каракулю на чеке, протягивает его вам в руки и невзначай роняет несколько капель черного света прямо в чашку.

Женщина взглядом может включить и выключить все что угодно.

Кстати, женщины почти не играют в карты, вдруг думаете вы, оценивая воздушную пенку на вкус. Почему? Не женское это дело, мужики не берут в игру? Это всего лишь официальная версия, имеющая слишком далекие от истины корни. Женщина не играет в карты, просто потому что проигрывает. Потому что она баба! Она может сколь угодно вертеть мужиком на своей территории – семья, дом, дети. Там она актриса, дрессировщица, львица и сама себе королева в одном лице. Карты же не терпят фальши. Обман картежника должен быть искренним, настоящим, без притворства. Когда женщине приходит нужная карта, она виляет хвостом. Всегда. Ее лицо отражает весь мир в радиусе ста пятидесяти метров. Это уже не игра, знаете-ли...

В Утреннем Городе нет ничего прекраснее женских лиц. Глаза еще в полудреме, но макияж уже выражает биологическую потребность во внимании. Одежда тщательно подобрана для утехи мужского взора и собственного эго. А запах!.. Утренняя женщина пахнет готовностью любить, рожать детей, кружиться в заботливом семейном танце, оставаясь вечно молодой. Она искрится в предвкушении чудесного дня, как снежная вершина далеких Анд.

Вечерняя женщина пахнет безысходной пустотой тупой работы, жаждой сменить белье и придушить бездельника-мужа, да так, чтобы пиво не пролилось на новый ковер. Немногие из них способны выпрыгнуть обеими ногами вперед из заглохшей машины, открыть капот и с воплем рубануть с плеча сумочкой по застывшим органам движения.

Фэ любил именно утренний город, это надо признать.

Итак, подкрепившись, Фернандо перешел на прохладную теневую сторону улицы и отправился к цели сегодняшнего утра – бизнес-центр, что выходит фасадом на соседний зеленый бульвар. Четырехэтажное ни маленькое, ни большое старинное здание, где арендуют офисы торговцы паленой информацией разного рода. Прорицатели, переводчики, адвокаты, преподаватели индейских магических практик, букмекеры, риэлторы, брачные агенты… Словом, бездельники со сдельно-почасовой оплатой. На информационном табло молодой предприниматель отыскал глазами нужное название, начертанное золотом на благородно темно-синем: «Бюро Консалтинга. Братья Баррика, Мигель и Мануэль. Верный компас в море бизнеса» офис 309. Фэ прикрыл глаза, покачал головой, переваривая слегка несвежий дешевый пафос братьев и начал подъем на третий этаж по лестнице из темного гранита.

Они с товарищем разработали многообещающий стартап – фасадный декор из пенопласта. Низкая себестоимость продукта, высокая технологичность и надежность, универсальность в применении. Опытные образцы разлетелись на строительной выставке в первый же день. Одним словом, это интересно. Нужен инвестор. Можно кредитоваться в банке, можно искать частного инвестора на бирже стартапов, можно замутить акционерное общество… Начнем с консультации у опытных людей, решил изобретатель.

Фернандо появился в конторе точно в назначенное ему время. В офисе 309 поместилось три рабочих стола, вешалка с подставкой для зонтов и стул рядом с ней. Братья Баррика внимательно трудились. Один из них, не мигая, смотрел в монитор и шустро орудовал мышью, максимально оправдывая ее название. Второй принимал посетителей – двух мужиков-фермеров, сидящих спиной к двери. Кто из хозяев Мигель, а кто Мануэль было не разобрать, да и ни к чему. Третий стол, стоявший перпендикулярно линии первых двух, был не занят, хотя выглядел как абсолютно рабочий – компьютер, папки с бумагами, стакан с ручками. Видимо, у них есть помощник, который сейчас выполняет важнейшее задание где-то в городе. Ну что ж, придется подождать.

Фернандо уже собрался скоротать время на стуле у вешалки, как вдруг в кабинет вошел еще один посетитель – синьора средних лет с очень серьезным прямоугольным лицом и сумкой из кожи змеи. Фернандо предложил даме стул, она молча согласилась. Такое количество людей в весьма ограниченном пространстве – это уже толпа. Тот, что строчил в компьютере, заметил напряженность ситуации. Он взглядом и поворотом головы, чтобы не отвлекать брата, указал парню на свободное рабочее место за третьим столом. Фэ вопросительно приподнял подбородок, получил благословение и уселся в глубокое кресло.

Откинувшись на спинку, он положил перед собой смартфон и начал отрешенно возить его пальцем по пустому участку стола. Милая пещера, однако! В открытые окна влетает свежий ветерок, приправленный ароматом цветущего дерева жакаранда, а пыль с улицы – нет.

Фермеры оказались прямо перед ним, боком. Обветренные пожилые красные лица, тетрадка в неуклюжих руках свернута в трубку. Взяли, чтобы сделать записи, да забыли с непривычки. И они как-то странно похожи друг на друга. Тоже братья, что ли? Ребята подумали, что сдают необработанную овечью шерсть за бесценок. Просчитывают идею – закупить оборудование для первичной очистки и толкать ту же шерсть уже как полуфабрикат, но вдвое дороже. «Эти не пропадут», – решил Фернандо.

У Баррики-консультанта зазвонил телефон. Он извинился перед взопревшими от противоречивой информации клиентами, спрятался за монитором и начал монотонно грузить 4-хбитные очевидности в ухо своего помощника, хозяина свободного кресла. Им нужно было побыть вдвоем. На исходе третьей минуты их напряженной беседы фермер повернулся к боковому столу, положил на него лапы и вполголоса обратился к Фернандо:

– Я извиняюсь… Вот вы же все слышали, разбираетесь в этом, да? Сразу видно, вы умный человек. Да, видно. Как, по-вашему, отобьем мы за год станки? Овец-то немного, восемь сотен всего… Ухх… Ехали всю ночь, соображаю как-то не очень. Ну так как?

О как! Парни приняли Фэ за недостающего сотрудника бюро. Тот насупился, взял из стакана карандаш на манер дирижерской палочки, и ответил, как смог:

– Видите ли, уважаемый, я занимаюсь вопросами инвестиций от одного миллиона долларов и выше. Времени у меня нет. Но вы мне симпатичны. Слушайте, это главное! Рано или поздно вы разбогатеете. Появятся свободные деньги – вкладывайте их в недвижимость. И никаких глупостей вроде акций нефтяных компаний или современного искусства! Ушлые городские парни могут взять задаром у вас на скотобойне коровий череп, проломить ему кувалдой лобешник, облить красной краской, назвать произведение «Крах Красного Режима» и впарить его вам же за десять косарей. Кто знает, может оно того и стоит, может и вырасти в цене. Но не забывайте – в Китае правит коммунистическая партия. Говорят, лет через десять-пятнадцать они заполонят весь мир. Представляете, если у вас дома такое найдут?! Вы меня понимаете? Повторяю – недвижимость. И закончим на этом, дружище.

Карандаш вернулся в стакан.

Дама со змеей подслушала эту негромкую речь до конца, бесшумно поднялась и удалилась из офиса, оставив душный шлейф омерзения к миру свободного консалтинга. Фермеры же остались очень довольны. Они минуту назад вымутили у простачка-заучки важнейшие знания, не заплатив ни гроша! Едва ли они осилят осуществление упомянутого рискованного художественного замысла. Не за этим пришли.

Консультант тем временем завершил утомительный телефонный диалог. Он пригласил своего компаньона и посетителей пройти с ним в офис этажом выше – в дружественное кредитное общество. Необходимо играть открыто и понятно и, главное, снять с себя ответственность перед доением деревенщины. В этой пищевой цепочке все нужны и важны. Фермер желает сказочного экономического роста, банкир – присадить трудягу на кредит, а консультант – аккуратно снять сливки-комиссионные. С этим и ушли.

Скучать в ожидании Фернандо не пришлось. Не прошло и минуты, как в коридоре раздались частые шаги группы людей. Мимо приоткрытой двери офиса 309 промелькнули двое или трое мужчин в деловых костюмах. В кабинете за стеной послышались неспокойные голоса, кто-то двигал стол, на пол что-то уронили. Один из этих недавних пришельцев вернулся и уверенно шагнул в контору братьев Баррика. Заняв позицию спиной к окну и лицом к двери, незнакомец начал деловито потрошить содержимое столов Бюро Консалтинга, не обращая ровно никакого внимания на стол номер 3 и человека с круглыми глазами за ним. Высокий, худощавый, сорокалетний светловолосый мужчина двигался завораживающе. ОН парил над паркетом в хорошо разношенных дорогих туфлях-броги на кожаной подошве и небрежно кидал какие-то небольшие папки в спортивную сумку на полу. Туда же отправились и жесткие диски с обоих компов. В здании был полностью выключен звук. Полнейшая тишина, которую так любят большие деньги и отцы грудных детей. Фернандо далеко не сразу овладел своим голосом:

– Я посетитель, мне назначено на 9:30… Э… Я здесь не работаю, понятия не имею, где тут что… Я…

– О, это не важно. – Фэ на мгновение показалось, что он заметил учтивую улыбку на лице налетчика.

– Мы не смогли договориться с операторами связи о временном отключении сот. Наши боссы иногда слишком высокого мнения о себе. Им не всегда хватает вежливости в переговорах. И теперь, чтобы ты некоторое время не совершал необдуманных поступков – не звонил куда попало, кому попало и непонятно зачем…

Звука выстрела Фернандо не услышал. Рука из кармана пиджака неуловимо вскинулась, и парень даже увидел огненный ободок вокруг отверстия ствола. Пуля остановилась в шее. Непостижимым образом она, не задев ни аорту, ни позвонки, застряла в мышце. Фэ покачнулся, схватился за рану и захрипел:

– Твою мать, ты шею мне прострелил! Какого хера??! Да я вообще не при делах, да мне на эти ваши дела…

Застегивая сумку, ОН продолжил:

– Формально в том, что с тобой случилось, виноваты связисты.

Он подошел к Фернандо вплотную, на расстояние вдоха, взглянул своими спокойными серыми глазами в глаза теряющего сознание молодого парня.

– И главное не в этом. Она вернется! Пуля пройдет сквозь твой организм до самого низа, а потом вернется к мозгу. И тогда все. И если ты умрешь, то фактически виноват будешь сам. У тебя достаточно времени, чтобы позаботиться о себе и этой малышке, что сейчас в тебе. Но нет времени на глупости. Формально я тебя пристрелил. А фактически – подарил тебе жизнь и сам получил кое-что. Назови сына в мою честь. Ну, скажем… Анселмо, Хранимый Богом.

А вот теперь он точно улыбнулся. Это была улыбка из потустороннего мира, как будто старику Леонардо при работе над Джокондой позировал наркобарон Пабло Эскобар.

– Заблокирован только 3-й этаж, только дверь с главной лестницы. У тебя четыре минуты.

И ушел.

Как доступно все объяснил! Все ясно как Божий день. Демон чердачный… Надо держать рану из последних сил. Кровь – это последнее, что можно сейчас терять. Парень позвонил в неотложку: «Срочно, пулевое ранение, записывайте адрес!». Оттуда: «Какой ужас! Ой! Держитесь, переключаю на экстренную хирургию…» Гудки. Сбросила, падла. Этих точно предупредили. Как и Мигеля с Мануэлем. Минус 15 секунд. Что за бред полуночный – пуля опустится, вернется… И так колотит, как овцу на скотобойне, еще этот хренов психоманипулятор. Да чтоб у тебя опустился и не поднялся… крестный… мама, как она хлещет, как удержать?!

Фернандо тайком выглянул на балкон, что вдоль всего этажа. Может, там есть выход? На балкон пришельцы стаскивали трупы в плотных мешках. Двое разворачивали вниз рукав для подачи строительного мусора.

– Подавайте самосвал, мы готовы, – пробурчал кто-то из них в рацию.

По коридору от офиса 309 до служебного балкончика 5-6 метров. Там пожарная лестница. Фернандо скатился по ней, не помня о том, что у него когда-то была одежда, локти, колени, пальцы. В памяти жила последняя ячейка – в соседнем доме принимает его друг-ветеринар. Это надежнее любого госпиталя.

Каждый недоучка-доктор с государственной лицензией обязан подавать карабинерам сведения о пулевых и ножевых ранениях, равно как и о черепно-мозговых травмах. Его не купить за 50 долларов. В наше время в глазах полиции получить пулю и остаться в живых выглядит куда более подозрительно, чем всадить ее в другого человека.

«А еще последние несколько тысяч лет популярна идея о Божьем Промысле, судьбе, карме. Бог может формально отправить человека в пекло, в Бюро Консалтинга, что, впрочем, одно и то же, а фактически уберечь, вернуть к жизни в безнадежной ситуации…», – толкались мутные образы в лихорадочной голове Фернандо.

«Хотя, что мы в этом понимаем… У Бога нет времени на глупости».

Истратив на эту мысль свои последние силы, Фэ вырубился на крыльце ветеринара, согревая в кармане рубашки красный чек из кондитерской.