Несмешно: она просила не шутить

Глава 1. Фотосинтез

По кампусу плыл плотный поток студентов. Шумели разговоры, мимо проезжали скейтбордисты. Дул приятный теплый ветерок, и пригревало весеннее солнце. В этой суете выделялся парень в мешковатом черном худи. Он двигался ровным шагом, будто не замечая ни шума, ни свежей зелени на газонах, а его безэмоциональный взгляд скользил куда-то вдаль, сквозь толпу. Рядом с ним энергично вышагивал друг.

— Мумия, хочешь от выгорания вылечиться? — бодро спросил он на ходу.

— Это не выгорание, я всегда такой, — монотонно отозвался тот, даже не поворачивая головы.

— Да ладно, не сочиняй. У меня есть план.

— Что за план?

— Бизнес и девушки.

— Хочешь, чтобы я по-настоящему выгорел?

— Тогда оставляем бизнес как концепцию и просто ищем тебе девушку.

Мумия чуть ссутулился, пряча руки глубже в карманы.

— Идея здравая. Но думаешь, кому-то нужна демо-версия реальной жизни?

— Да почему ты такой неуверенный в себе? — Друг развел руками. — Просто шуточку там сказал, здесь комплиментик, там приоткрылся и балансируешь.

— Это на словах всё легко, на деле буду просто безжизненно смотреть и молчать.

— Да, будет он молчать. Ты при незнакомцах вообще не ноешь и шутишь постоянно. Так что тут главное начать. И оно само пойдет как-то. К тому же ты не один, я теперь твой тренер. Походим по университету, найдем тебе спутницу, не переживай.

Они подошли к массивному зданию биокорпуса.

— Хорошо, а есть план какой-то? — вздохнул Мумия, останавливаясь у самых дверей.

— Да, я пикап-фразу придумал.

— Говори.

Тренер положил ладонь на дверную ручку, но открывать не стал.

— Слушай, мы же в биокорпусе. Надо использовать местность. Ты подойди и скажи: «Ваша улыбка настолько лучезарная, что я начал фотосинтез».

Мумия замер, уставившись на друга.

— И как нам теперь быть?

— Что случилось? — не понял тренер.

— Я влюбился в тебя…

Друг закатил глаза, наконец отпуская ручку:

— Это плохо. Ты так с поиска девушки соскочить решил?

— Да не соскакиваю я. Раз дельных советов не будет, то импровизацией буду брать. — Мумия сам потянул на себя дверь и шагнул внутрь.

Тяжелые створки захлопнулись за их спинами, отсекая уличный гул. В просторных коридорах было относительно тихо. Вдоль стен выстроились ряды раскидистых фикусов и монстер, между ними стояли потертые кожаные диванчики, на которых ютились студенты. Кто-то переговаривался, кто-то уткнулся в телефоны и ноутбуки.

Тренер окинул коридор профессиональным взглядом и толкнул Мумию локтем:

— Так, вижу первую цель. Вон та, с красными наушниками. Иди, пробуй.

Мумия вздохнул и направился к девушке с массивными красными наушниками на шее, которая сосредоточенно читала учебник. Он навис над ней легкой тенью.

— Привет, читаешь? — монотонно спросил он.

Девушка нехотя оторвалась от книги.

— Привет, не видно?

Брови Мумии чуть дрогнули.

— Слишком грубо общаешься, — ровно констатировал он, развернулся и пошел обратно.

Тренер встретил его вопросительным взглядом:

— Что случилось, сразу отворот?

— Да, не в моем вкусе.

— Ладно, тебе виднее.

Тренер снова обвел глазами коридор и указал подбородком к дальнему диванчику:

— Вон, смотри, тоже читающая особа. У неё и книжка больше, наверное, поумнее будет. Пошел!

Мумия направился ко второй цели. Девушка сидела у высокого окна, за которым покачивались ветви, и рассеянный свет мягко золотил страницы её книги. На ней был уютный светлый кардиган, каштановые волосы чуть спадали на лицо. Поджав под себя ноги, она держала на коленях толстый бумажный том и, казалось, вообще не замечала ничего вокруг.

— Привет. Снова книги, — Мумия тяжело вздохнул, глядя на обложку.

— Привет, — девушка подняла голову, заправляя прядь за ухо, и улыбнулась. — Да, листаю странички. А ты не любишь читать?

— Я пытался. Но бросил. Слишком тяжело для психики.

— Да? — она приподняла бровь, отложив книгу на колени. — А что читал? Достоевского? Кафку?

— Сказку про Колобка. — Лицо Мумии оставалось абсолютно непроницаемым.

— А, так там да, грустный финал, главного героя — ам! — и проглотили.

Мумия выдержал паузу.

— Спасибо, что напомнила.

Девушка искренне рассмеялась.

— А что-то, кроме Колобка, читал?

— После Колобка литературе больше не доверяю, и поэтому пишу сам.

— О, — она с интересом подалась вперед. — и дашь что-нибудь почитать?

— Могу стихи рассказать.

— Даже так, давай послушаю.

— Они о личном.

— Прям хочу послушать.

Мумия чуть выпрямился, не доставая рук из карманов.

— Хорошо. Это очень трогательная история о девочке Миле, которая купала своего кота. Его звали Мыло.

Глядя куда-то в пустоту, сквозь оконное стекло, он с расстановкой продекламировал:

— Мила мыла кота Мыло.

Жизнь бессмысленна, уныла.

Кот сбежал — такая драма.

Жду твой номер Телеграма.

Девушка прикрыла рот ладонью и хихикнула.

— Очень оригинально. Сам придумал?

— Да, сам сочинял.

— И многих уже подцепил таким стишком?

— Ты первая, кому показал.

— Тогда мне даже немного приятно, — она улыбнулась.

— Приятно, когда приятно.

Девушка перевела взгляд на окно, потом снова на него:

— А серьезные стихи сочиняешь?

— Нет, только небольшие стишки забавные пишу, а так я по прозе больше.

— Писать это же, наверное, непросто. Вот так с нуля всё придумывать.

— Нелегко, но мне нравится. Правда, мои работы все пока что однотипные: персонажи картонные, сюжет дырявый, конфликт надуманный, описания вялые, юмор странный…

— Самокритично.

— Да нет же. Это теги к моим публикациям. Я же на самом деле всего четыре месяца в ремесле, с Нового Года.

Она чуть склонила голову набок, оценивающе скользя по нему взглядом.

— А ты первый курс?

— Я скажу, если ты скажешь.

— Я первокурсница, — с готовностью отозвалась она.

— Ясно, малолетка… — протянул Мумия, глядя на неё сверху вниз.

— Повежливее общайся, сам с какого?

— Тоже с первого.

— Получается, я могу даже старше тебя быть. На «вы» обращайся.

— Ну-ну, и когда у тебя день рождения?

— Одиннадцатого июня.

— Пф, у меня десятого, — невозмутимо парировал он.

— Врешь? — она прищурилась, пытаясь найти на его лице хоть тень улыбки.

— Ну да, вру, — всё тем же ровным голосом подтвердил Мумия.

Девушка тихо фыркнула.

— Так когда?

— В августе…

Она откинулась назад, поднесла согнутый указательный палец к нижней губе и произнесла нарочито сюсюкающим тоном:

— Ой, какой маленький малыш.

— Хватит этой чуши, — Мумия достал телефон. — Обменяемся контактами?

— Конечно, звони тете, если потеряешься… В Телеграме?

— В Телеграме, в Телеграме, тетя… — проворчал он, забивая её никнейм.

Они добавили друг друга, и Мумия уже собирался убрать телефон, когда она подалась чуть вперед. Ее пальцы рассеянно поглаживали корешок книги.

— Слушай, а мог бы ты для меня что-то сочинить?

— Да без проблем. — Мумия сунул телефон обратно в карман. — Что хочешь?

— Романтику: стих о любви или прозу, — девушка говорила чуть тише и смотрела куда-то в сторону.

— В этом я не силен, могу комедию написать, — взамен предложил Мумия.

— Мда уж… Нашел способ девушку впечатлить. Ну, пиши комедию.

— Будет. Пока. — Мумия выдал короткий кивок.

— Погоди. — Она вдруг что-то вспомнила. — Раз ты вроде как остроумный... у нас сегодня в семь ЧГК, и участница приболела. Заходи, если делать нечего.

— ЧГК? Раз зовут, приду.

— Только не жди пощады, если будешь тупить.

— Хорошо, пока.

— До встречи.

Мумия развернулся и побрёл обратно к колонне у входа, где с нетерпеливым видом ждал тренер.

— Ну как оно?

— Успешный успех, — Мумия вяло помахал экраном телефона. — Готовься читать комедию.

— Комедию? Ты там что, стендап устроил?

— Ага, про фотосинтез. Ещё на ЧГК пригласила, схожу.

Тренер похлопал друга по плечу, а его лицо озарилось триумфом гениального стратега.

Глава 2. Что? Где? Когда?

Мумия вернулся в общежитие и приступил к написанию божественной комедии. Печатал, стирал… И так заново. В итоге прогресса не было.

Время подходило к семи, он вспомнил про приглашение на «Что? Где? Когда?» и отправился в главный корпус. Зашёл в актовый зал, осмотрел команды и, заметив знакомую девушку, подошёл к ней и капитану.

— Привет! Я по приглашению.

Капитан сразу понял, о ком речь.

— А, ты тот самый четвёртый. Отлично, присоединяйся. Как зовут тебя, кстати?

— Друзья называют меня Мумией, — невозмутимо ответил он.

Девушка тихонько фыркнула, услышав это.

После этого сокомандники обсуждали правила игры и стратегию. Наконец началась игра.

Первый вопрос:

— В американской поп-культуре существует устоявшийся стереотип: чернокожие парни настолько одержимы стритболом, что готовы выходить на площадку даже с температурой, сотрясением или в гипсе. И только ОН не идет играть в баскетбол. Назовите ЕГО двумя словами.

Начался мозговой штурм, первым предложил капитан:

— Так, кто не пойдет играть? Может, Майкл Джордан, когда ушел в бейсбол?

— Вопрос явно с подвохом, — к обсуждению подключилась девушка. — Может, это игра слов? Чёрный карлик! В астрономии так мёртвая звезда называется.

Все призадумались. Идей практически не было, а ответ нужно было написать на листочке. По залу пополз нервный шепот других команд. Мумия зацепился за идею:

— Мёртвая звезда… Мёртвая, говоришь…

Оставалось десять секунд. Ведущий начал обратный отсчет. А Мумия запел:

— Ай-я-я-яй, убили негра. Убили негра. Ни за что ни про что. Тан-тан-тан. Только мёртвый негр не идет играть в баскетбол. Судя по всему, — он задумчиво протянул фразу, — ответ — мёртвый негр.

Остальные ошарашенно посмотрели на Мумию, но поскольку не было ответа лучше, да и времени не оставалось, записали этот вариант. Время вышло, раздался звуковой сигнал, и ласточки побежали между рядами, собирая листочки. Ведущий огласил правильный ответ:

— У баскетболистов есть поговорка: чёрного парня с улицы от кольца не оторвешь. И, как мы все помним из культовой, хоть и крайне неполиткорректной песни «Запрещенных барабанщиков» 1999 года: «Только мёртвый негр не идет играть в баскетбол». Правильный ответ — мёртвый негр!

Все обрадовались и отбили пятюни. Мумия немного похвастался:

— Это было легко.

Потом были стандартные вопросы на эрудицию. Совместными усилиями ребята дали правильный ответ почти на все из них. Ведущий объявил:

— Внимание! Последний вопрос. У нас вровень идут три команды: «Бандитский Питер», «Коготь бобра» и «Мила мыла кота Мыло»…

Мумия покосился на читательницу. Та поспешно отвела взгляд и поджала губы, всем своим видом показывая, что к этому абсурдному названию она не имеет ни малейшего отношения.

Ведущий продолжал свою речь:

— Идет ожесточенная борьба за первое место, все три команды набрали по пятнадцать правильных ответов, и сейчас решится, кто станет победителем, либо же команды поделят призовое первое место.

Ведущий начал оглашать вопрос:

— Итак, вопрос, в каком-то смысле шуточный. Фараон Снофру был величайшим строителем пирамид. Достоверно известно, что он построил три пирамиды. Среди его творений были и неудачные эксперименты, но также он построил первую в мире классическую пирамиду с правильными сторонами в Дахшуре. Его сын Хеопс вдохновлялся работами отца и даже превзошел их, построив крупнейшее сооружение в истории человечества. Но в конце двадцатого века построили пирамиду, которой позавидовал бы даже Хеопс. Что это за пирамида?

— Лувр! — ответ быстро пришел в голову капитану.

— Да, но как-то это слишком просто, — возразила читательница. — Все знают о пирамидах Лувра, да и к тому же сказали, что вопрос шуточный.

И тут в игру вступил Мумия. Он локтем обхватил затылок, запрокидывая руку через голову, и сказал:

— «Вкладывайте в МММ не больше, чем не жалко потерять». Это цитата Сергея Мавроди. Финансовый гений! Он построил пирамиду, которой позавидовал бы даже Хеопс.

— Мумия, не мешай думать, — попросила читательница. — Какие ещё есть варианты?

— Я не Мумия, а Сергей Мавроди — борец с режимом и жертва системы. — Парень полностью вошел в образ.

— Может, другие финансовые пирамиды знаете? — вмешался капитан.

— Доллар — тоже пирамида! Вот на чем держится доллар? — Мумию понесло. — Ни на чем. Это фиктивная бумажка, ничем не подкреплённая, доллар и есть пример идеально работающей пирамиды. В идеальном мире будущего, когда пирамида «МММ» замкнется, все будут получать сверхдоход.

Мумия ни капли не сомневался в своем ответе, поэтому продолжал кривляться и задвигать теории заговора. Время вышло, собрали листочки, команда записала в ответ «МММ». Ведущий начал свою речь:

— Внимание, правильный ответ. Естественно, самое знаменитое сооружение, построенное в форме пирамиды — Лувр. Но не зря я упомянул, что вопрос был шуточный, и чему бы мог позавидовать фараон, так это власти, которая приходит вместе со строительством пирамид. И такой беспрецедентный случай всеобщей народной поддержки создателю пирамиды произошел в 90-х годах двадцатого века. Всем хорошо известная пирамида «МММ». Правильный ответ — «МММ». Команды «Коготь бобра» и «Бандитский Питер» не до конца разгадали замысел вопроса и ответили «Лувр». Но «Мила мыла кота Мыло» дали правильный ответ! Поздравляем абсолютных победителей соревнования!

Зал взорвался от громких аплодисментов. Капитан вскочил с места и взмахнул руками, восторженно объявив: «Победа!» Команда поддержала его настрой, все поднялись с места, так же наслаждаясь моментом, но Мумия просто стоял, ошеломлённый, оглушенный триумфом. И тут его взгляд поймала читательница:

— Ладно, Мавроди, признаю, сегодня ты меня удивил. Без тебя бы не было победы, и впрямь гений!

— Гордись, что знакома с таким финансовым гением, как я, — парень попытался натянуть привычную маску безразличия, но уголки его губ предательски поползли вверх, выдавая искреннюю, совсем не «мертвую» улыбку.

— Да, зазнайка... Ты всегда будешь просто Мумией.

И именно в этот момент в его голове что-то щёлкнуло. Кажется, зародилась идея для той самой комедии.

Глава 3. Божественная комедия

— Жизнь — по-прежнему тлен. Зачем суетиться, если все дороги ведут в один конец, и это далеко не Рим? — монотонно вещал Мумия, не открывая глаз. — За что мне эти утренние страдания?

— Вставай, Сергей Пантелеевич! Нас ждут великие дела, пора строить пирамиды! — тренер воодушевлял друга.

— Проклятый вторник. Ещё четыре дня до выходных. Что за гнетущая атмосфера…

— Ладно, я тебя услышал. Пойду за ледяной водой.

— Встаю, встаю. — Мумия нехотя стал подниматься. — Вторник не так уж и плох, если подумать. Тем более мне ещё комедию писать.

— О, нашел дело жизни! Вот, ты уже не та размазня, что минуту назад. Глядишь, скоро вообще на человека станешь похож. Это бизнес на тебя благоприятно влияет.

— Ты теперь любую девушку будешь называть бизнесом?

— Естественно, — гордо кивнул тренер.

— Бред. И вряд ли это на меня как-то влияет. Хотя… — Мумия задумчиво посмотрел в стену. — Мы виделись уже два раза, плюс один успешный визуальный контакт после триумфа на ЧГК. Видимо, это и есть та самая животная химия.

— Ишь как разогнался! Того и гляди, сам мастер-классы начнешь давать.

— Разумеется. Там, где ты учился, я преподавал. Я Мумия-мудрец.

— Всё, хватит болтать, одевайся, мудрец. Пошли на пары. А то ты сегодня что-то подозрительно живой.

Несколько часов монотонных лекций пролетели как в тумане. Вернувшись после пар в общежитие, Мумия скинул кроссовки и, даже не снимая своего мешковатого худи, рухнул на кровать. Привычной экзистенциальной тоски не было. Напротив, внутри зудело странное, давно забытое чувство — творческий азарт. В голове уже перемешались Древний Египет, финансовые махинации и почему-то кот Мыло. Уголки его губ сами собой поползли вверх.

Мумия вытащил из кармана телефон, открыл пустую заметку и начал творить.

Черновик.

Меня зовут Сергей Мавроди. Я вышел на прогулку, погруженный в свои мысли. Увидел на скамейке девушку, увлеченно читавшую книгу. Симпатичная, пришлось подойти.

— Добрый день!

— Добрый. — Она выглядела крайне дружелюбной.

— У вас в руках книга. Вы умеете читать?

— Нет, что вы... Я — да ещё читать. Нет, конечно. Просто делаю умный вид, чтобы привлечь умных собеседников.

— Я сразу раскусил ваш хитрый план. Мало кто читает в наши дни. Я вот тоже читать не умею, только писать...

— О, как интересно. И о чем же вы пишете?

— Я люблю историю... Историю пирамид. Вот о них и пишу. Расскажу вам по секрету: моя мечта — построить пирамиду, которая станет убежищем для простых людей, для народа.

— Мечта... Какое красивое слово. Расскажите-ка какую-нибудь историю из тех, что сочинили.

— Хорошо, расскажу вам некий сказ-рассказ. Главных героев я из реальной жизни взял. Но для издательства всегда говорю, что все совпадения случайны. Только не разглашайте этого.

— Конечно, не стану.

— Тогда я могу начинать. История эта про обычного предпринимателя в Древнем Египте. Звали его Сергей Мавроди. Как-то в голову ему пришла знаменательная идея: почему же только фараоны строят пирамиды, чем же я хуже — возьму да составлю им конкуренцию. И выкупил он землю прямо напротив Хеопса через дорогу да стал возводить пирамиду. Гордо назвал её — «МММ».

— И почему же он так её назвал?

— А, да это в честь священного египетского кота и жрицы. Полностью «МММ» расшифровывается как «Мила мыла Мыло». Но не суть. Проблема была в другом: у фараона была полная монополия на рабочую силу...

— И как же он решил эту проблему? — поинтересовалась девушка.

— Очень просто. Он не стал принуждать людей. Вместо этого выпустил «акции МММ» на глиняных табличках. И объявил: «Вкладывайте сегодня одну меру зерна, а завтра забирайте две. Акция для всех, кто принесет один песчаный блок к пирамиде МММ». Простой люд быстро искусился экономической выгодой. И так с миру по нитке все, кто приходил таблички разменивать, заодно и блоки к пирамиде таскали. В итоге построил он пирамиду в два раза выше, чем у Хеопса!

— Боже, какие размеры! Почему же я о ней ни разу не слышала?

— Всё очень просто: она развалилась. Завистливый фараон не мог терпеть, что какой-то простолюдин без Божественной помощи взял да построил великую пирамиду, и начал её разрушать, да разграблять зерновые запасы Мавроди. И, несмотря на всю народную поддержку, государственный аппарат перемолол честного предпринимателя...

— Какая жалость... — Брови девушки выразили обеспокоенность.

— Не то слово... Великий человек был! Но на этом история не заканчивается. Посадили Мавроди в заключение. Он отсидел свой срок и вышел на свободу. И тут ему повстречалась жрица. Она сидела на каменной плите, уткнувшись в свиток, да разглядывала иероглифы. Настоящая, чистая, непорочная дочь Нила. Не оторвать глаз от неё. Разумеется, он не мог пройти мимо, подошел и начал разговор: «Добрый день, неужели вы умеете читать?» А она ему в ответ: «Да кто умеет читать в наши дни... Просто смотрю на иероглифы, чтобы умней казаться». Затем начал он рассказывать истории, привлек её внимание, в общем. Понравились они друг другу. И пригласил Мавроди её на свидание.

Рассказчик с сожалением посмотрел на читательницу:

— Но её глаза после этого стали печальными. Она посмотрела вдаль, будто ждёт кого-то. Кого-то ценного и дорогого, хотя и знает, что он больше не придет. Она, вздыхая, тяжелым голосом стала говорить о своем прошлом. О том, как повстречала простого египтянина, который обещал написать для неё смешную историю, прежде чем пойти на первое свидание. А проблема была в том, что он походил на мумию и совершенно не мог ничего забавного придумать. Но он ей так запомнился, что она была готова ждать этой истории вечность. И вот, до сих пор верившая в судьбу, она ждала.

Он вдохновенно продолжил:

— И тут Мавроди узнал в этой жрице ту самую, которой когда-то пообещал написать смешную историю (он уже забыл про неё, бизнес делал, это важнее всё-таки), и чуть ли не прослезился. Он аккуратно снял свой пиджак предпринимателя, а из-под его костюма показались бинты. Жрица в шоке прикрыла приоткрывшийся рот руками. Она не могла поверить и спросила: «Мумия, неужели это ты?!» Он спокойно и самоуверенно ответил: «Да, это я». Тут она расплакалась и провалилась в его объятия. Конец.

Мавроди спокойно дорассказывал сочиненную им историю, как вдруг увидел нежное личико девушки, слегка нахмуренное от грусти. Он в недоумении уточнил:

— Девушка, что-то произошло? Неужели вас так растрогала моя история?

— Ты же Мумия! Помнишь меня? Мы в биокорпусе познакомились. Я всё ждала твоей истории.

И тут его осенило! Прообразом жрицы была девушка напротив него. Он совсем про неё забыл из-за своих амбиций построить пирамиду, но быстро сориентировался:

— Конечно, помню! Я всю жизнь думал о тебе и искал. Писал, чтобы сочинить ту самую комедию, способную рассмешить любого.

Они обнялись. Их сердца стучали громко, в унисон. Великолепная сцена. Конец.

Закончив, Мумия показал историю тренеру. Тот внимательно прочитал текст от начала до конца. Рассказ вызвал у него улыбку и легкий смешок, после чего наставник одобрительно похвалил ученика:

— Достойно, достойно. Не зря я тебя тренирую: прогресс не по дням, а по часам. Не обещанная божественная комедия, но рассказ в любом случае заставит улыбаться. История вполне подойдёт в качестве делового письма.

— Конечно, всё по-деловому. Ну что, пора назначить встречу?

— Назначай! — скомандовал тренер. — Обсудите рассказ. Глядишь, и к контракту дело приблизится. А контракт, запомни — это лишь начало долгого пути.

— Контракт? Это ловушка какая-то?

— Не совсем. Подписать контракт — начать встречаться. Бизнес-терминология такая.

— А дети — дочерние предприятия?

— О дочерних предприятиях рано думать. Нужно сначала выйти на стабильный доход, но не суть. Пиши ей.

Мумия достал телефон и быстро напечатал сообщение: «Привет! Наконец-то написал историю, хотел дать тебе её почитать. Предлагаю встретиться в эту субботу в парке рядом с университетом, часа в три, или когда тебе будет удобно». Читательница прочитала сообщение и ответила — они договорились о встрече.

Глава 4. Свяжи меня

Остаток будней пролетел незаметно. Наступила суббота — день их первого свидания. Погода выдалась солнечной, и парк встретил легким весенним ветром и шелестом едва распустившихся листьев.

Мумия пришел в своей повседневной одежде: джинсах, футболке, мешковатой чёрной толстовке — ничего изысканного. Но когда увидел её — в легком светлом пальто, с аккуратно уложенными волосами и едва заметным макияжем — искренне удивился. Впрочем, внешне остался абсолютно невозмутимым, спрятал руки в карманы и заговорил первым:

— Привет, соскучилась?

— Привет, да, только о тебе и думала всю неделю, — наигранно ответила девушка.

— Ценю твою честность. Отличный старт для деловой встречи. Ну что, обсудим бизнес?

Девушка с непониманием смотрела на него.

— А у нас переговоры? И что же за бизнес нам предстоит обсуждать?

— Мой рассказ.

— И это у тебя бизнес такой? Много заработал?

— Ноль рублей и пять улыбок.

— О, уже многие читали до меня. Популярный товар, — читательница мягко улыбнулась.

— Нет, только тренер читал. Просто он пять раз улыбнулся.

Девушка тихонько захихикала, прикрыв рот ладонью:

— И что же за тренер такой? По писательству?

— Нет, конечно. По бизнесу. Он мой друг к тому же.

Катя замерла с глуповатой улыбкой. Мумия дал ей пару секунд переварить существование юного бизнесмена и его личного тренера, а затем прервал:

— Надеюсь, сегодня ещё удастся заработать… Две улыбки уже есть, а я даже товар не показал.

— Да, считай, что я тебе их подарила. — Девушка продолжала улыбаться.

— Я польщён. Спасибо за инвестиции в начинающего бизнесмена.

— А сам рассказ ты сегодня принес? Может, дашь почитать?

— Не так быстро. — Мумия показал останавливающий жест ладонью. — Тут нужно доверие к читателю. А доверие улыбками не купишь, только временем, поэтому предлагаю прогуляться для начала. — Он указал рукой вглубь аллеи.

— Я и не против.

Они неспешно пошли по вымощенной плиткой дорожке, уворачиваясь от проносящихся мимо детей на самокатах.

— Как думаешь, о чем рассказ написал? — нарушил тишину Мумия.

— Даже не знаю… Может, о том, как сильно я тебе понравилась? — девушка скосила на него хитрый взгляд, решив немного подразнить.

Парень на секунду завис. Даже в шутку, но в конце рассказа главные герои действительно сошлись вместе.

— Все персонажи… вымышленные.

— О, а что это за пауза только что была? Всё-таки про меня писал, да?

Мумия возмущённо, но всё с тем же каменным лицом, ответил:

— Говорю же, персонажи вымышленные, а совпадения случайны. И если есть какая-то романтика, то это не по зову сердца, а по потребностям рынка делается.

— Как прагматично…

— Это бизнес.

— Да-да. А, кроме меня, про что ещё написал?

— Про Древний Египет. И про… Мавроди.

— Древний Египет и Мавроди? ЧГК вдохновлялся? — она приподняла брови, явно сбитая с толку.

— Выиграли благодаря Мавроди — он и стал героем. А Древний Египет… Ну, сама узнаешь, когда прочтешь…

После этой фразы девушке уже не терпелось прочитать рассказ, но всё-таки нужно было выстроить доверие. Так что они какое-то время просто гуляли и беззаботно болтали о всяких пустяках под пение птиц. Наконец, читательница остановилась.

— Слушай, я немного подустала. Давай присядем где-нибудь.

— Без проблем. Вон та лавочка сгодится.

Они подошли к пустой скамейке, скрытой в тени раскидистого дуба. Но это был хитрый план девушки. Как только они присели, она сказала:

— А знаешь, Мумия, раз присели, то в самый раз бы и почитать твой рассказ.

— Хорошо, но с одним условием.

— И каким же?

— Видишь ли, творение получилось слишком гениальным. А это моя интеллектуальная собственность всё-таки. Так что я считаю справедливым, что тебе никому нельзя о нем рассказывать.

— А вот это уже вряд ли. Алисе всё перескажу.

— Ладно, лучшей подруге можно, но больше никому.

— Хорошо, сделка.

Катя требовательно протянула руку. Мумия покорно отдал телефон, но экран тут же погас.

— А разблокировать? — спросила она, показывая Мумии его же телефон.

— Пароль забыл. Эх, не почитаем мы ничего… Не в этот раз… — с наигранным разочарованием протянул он.

— Улыбочку в камеру, мистер. Тут Face ID.

Девушка навела на него камеру. Телефон разблокировался, а Мумия обреченно вздохнул:

— Ладно, читай…

Пока она читала, Мумия откинулся на спинку скамейки, разглядывая облака, но краем глаза всё же следил за её реакцией. Читательница с упоением смотрела в экран, не в силах оторваться. Ближе к концу её улыбка дрогнула, пальцы замерли на экране, и она ещё несколько секунд смотрела в уже прочитанный абзац, прежде чем наконец поднять глаза.

— Это явно маркетинговый ход был разрекламировать комедийную историю, — усмехнулась она. — Не настолько она смешная, но забавная. Как ты вообще догадался такое написать, ты с какой планеты, Мумия?

— Родители говорят, что с Земли, но, может, врут. — Он невозмутимо забрал мобильник и спрятал его. — Я им особо не верю после обмана с Дедом Морозом.

— О, глубокая детская травма. Может, следующий рассказ о ней напишешь, у тебя и впрямь неплохо получается.

Его пальцы в карманах чуть разжались, и он подвинулся ближе.

— Что поделать, раз получается, придется продолжать радовать читателей своим творчеством. Кстати, у тебя хороший литературный вкус и большая начитанность.

— Да какая начитанность. Я читать-то не умею, просто на буквы смотрела — понравилось.

— Хм, это очень похоже на главную героиню моего рассказа. Это актерский талант.

— Конечно, где писатель, там и сценарист. Где читатель, там и актер, — тепло произнесла девушка.

— Сценарист из меня вряд ли выйдет. Я писатель. Буду просто в стол писать и восхищаться своей гениальностью.

Читательница непонимающе приподняла брови, повернувшись к нему:

— Зачем тебе вообще писать, если никто не будет читать?

Мумия отвел взгляд в сторону, задумчиво разглядывая плитку под ногами.

— Честно? Не знаю, откуда желание писать… Наверное, общество навязало.

Катя чуть склонила голову набок. На её губах заиграла мягкая, понимающая улыбка.

— А мне почему-то кажется, что ты искренне хочешь писать, просто стесняешься признать.

Уголок губ Мумии едва заметно дрогнул. Он так и не поднял глаз, упрямо буравя взглядом землю.

— Звучит проницательно, но я не буду соглашаться из вредности.

— Мумия на то и Мумия… Кстати, а почему ты Мумией представляешься?

— Привык, — он неспеша пожал плечами.

— А мое имя тебе не интересно?

— Интересно, но у меня плохая память на имена. Я лучшего друга тренером называю. Так что обойдемся без лишних сложностей.

— Ты правда планируешь меня всё время называть «эй», «извините», а сам будешь Мумией? — удивленно спросила девушка.

— Я правда планирую всё время называть тебя «эй», «извините», а сам буду Мумией, — спокойно подтвердил он.

И тут девушка решительно посмотрела на него, выдержала паузу и спросила:

— Так, может, познакомимся? Как тебя зовут?

Парень отмахнулся рукой:

— Ну сколько можно повторять, меня Мумией зовут. Вообще я предлагаю сделку: давай, когда мы станем ближе, поделимся настоящими именами.

Девушка тяжело вздохнула и поднесла руку ко лбу:

— Я даже не знаю: ты безнадежный романтик или просто дурак. У меня в профиле в Телеграме подписано — «Катя». А у тебя — «Мумия»!

— Значит, Мумией и звать.

— Да ну не может же быть такого, что тебя так зовут. Вот, например, как тебя тренер называет?

— Ученик.

— А мама?

— Сын.

— А папа?

— Ошибка молодости.

— Ок, соболезную.

— Шутка. Тоже сын, либо Мумия.

— Да колись уже, это совсем нечестно, что ты мое имя знаешь, а я твое — нет.

— Эх, ладно, расскажу, но это тоже конфиденциальная информация, ты готова нести обязательства по хранению тайны?

— Да-да, не тяни уже.

— Хорошо. — Мумия выпрямился, принял максимально серьезный вид. — Это имя было дано мне неспроста. Когда два человека вступают в союз и в результате брака у них появляется ребенок, ему необходимо дать название. Так поступили и со мной. После долгих раздумий и споров, мои родители пришли к соглашению. И назвали меня…

Долгая пауза… Катя не выдержала.

— Да блин, скажи уже.

Парень тяжело вздохнул. Посмотрел в небо, на плывущие облака, потом обратно на неё. Затем отвел драматичный взгляд в сторону. И, глядя в пол, с печалью в глазах произнес:

— Меня назвали Мумией.

Катя уже устала от таких шуточек:

— Не, ты меня реально бесишь уже.

По-прежнему глядя на плитку под ногами, Мумия в несвойственной ему теплой манере пробормотал:

— Но также я известен как Даниэль.

Девушка даже немного изумилась от искренности парня:

— Красивое имя, совсем не вяжется с твоими прозвищами.

— У тебя тоже хорошее имя, но до моего далеко.

— Ну и самооценка…

— Всё объективно, я реалист.

Девушка посмотрела куда-то далеко, скрестила руки и мелодично произнесла:

— Понятно, а я тогда мечтательница.

— И о чем же ты мечтаешь?

— Например… — она поправила волосы и отвела взгляд на детскую площадку неподалёку, где возились малыши. — Стать частью счастливой семьи.

Даня мгновенно выпалил шутку:

— Так устройся уборщицей в VIP-семью.

Катя молчала на секунду дольше. Улыбка осталась на лице, но глаза как будто на мгновение потухли — будто она отступила на шаг вглубь себя. Даня заметил заминку, подумав, что шутка вышла неудачной. Но девушка ответила с иронией, вернув голосу лёгкость:

— Проходила собеседование, не взяли… Там три высших образования нужно и двадцать лет опыта работы.

— Разумный отбор. — Кивнул Мумия, не до конца поняв текущую заминку, и продолжил играть роль. — Высокая конкуренция на рынке счастливых семей.

Кате захотелось сменить тему.

— А кроме бизнеса, в чем-то разбираешься?

— В людях. Немного.

— Ого. И как я тебе как человек?

Она посмотрела на него, а он отвел взгляд в сторону.

— Не разобрался. Пока что. А я тебе как?

— Тоже думаю пока что. Оцениваю риски.

— Понятно.

Повисла тишина. Только ветер тихо шелестел в ветвях дуба над их головами. Даня сжал кулаки в карманах сильнее. Наконец, Катя прервала затянувшееся молчание:

— Слушай, мог бы ещё что-то написать для меня.

— И что же ты хочешь почитать?

— Романтику.

— Самый нелогичный жанр. Давай что-то другое. Детектив? Ну как тебе?

— Не-а, романтику. Иначе ничего и не пойму про тебя.

— Писать романтику… Нужно обдумать. Пойдем ещё прогуляемся, надоело сидеть.

Они наконец поднялись с лавочки и неспешно пошли дальше. Вдруг Катя тряхнула головой, словно отгоняя меланхолию, и в её глазах зажегся огонек.

— Слушай, Мумия. Я же тебе в игре в бизнесменов подыграла… — Катя начала крутить свою прядь волос. — Подыграй моей романтике немного. Тебе передо мной надо начать раскрываться постепенно.

— И как мне это сделать?

— Мы должны идти рядом друг с другом, случайно столкнуться пальцами и засмущаться.

— Давай лучше я буду рассказывать глупые шутки про бизнесменов, а ты смеяться.

— Нет, ударь меня случайно!

— В лицо?

— Нет, пальцами, пальцами.

— Хорошо.

Мумия повернулся и невозмутимо отвесил ей легкий щелбан по лбу.

— Так говорю же, не в лицо! Ты канон нарушаешь.

— А, ты про стук пальцами?

— Да, идиот…

— Если тебе так не хватает внимания… Мне правда тебя жаль. Хочешь, обниму, бедолага?

— Да это ни в какой жанр не вписывается. Мы романтично обнимемся на следующем свидании, пока что рано.

— Да ты не от мира сего… Как можно быть настолько помешанной на этой чепухе? Там же клише на клише…

— А мне нравится! Вот в твоих шутках тоже один прием всего — говорить глупости с серьезным лицом или доводить до абсурда.

— И всё равно смеются люди… иногда.

— Ну люди и на свидания ходят тоже, хоть все клише и прописаны давно… Я же не настолько изобретательная, чтобы что-то новое выдумать. Это ты у нас автор.

— Из всех, с кем я общаюсь, ты пока что самая изобретательная.

— Спасибо за комплимент… — пробормотала она, смутившись.

Они мило гуляли, как вдруг Мумия решился продвигать сюжет дальше. Он остановился.

— Ладно, давай лапу. — Он протянул руку ладонью вверх.

— Держи. — Она аккуратно коснулась кончиками пальцев его руки.

— Теперь красней.

— Да ты ни черта не понимаешь в романтике! — вспыхнула она.

— Вот и первый нерв в истории, — хладнокровно констатировал Даня.

— Автор — дурак.

— Она злится, но делает это так мило, что никто не верит в эту игру, — прокомментировал Даня, обращаясь куда-то в пространство.

— А можно без клишированных фраз?

— Автора обвиняют в клише. «Это не клише, а вечная классика», — оправдывался он, — невозмутимо произнес Даня, озвучивая вслух даже авторскую ремарку.

Катя улыбнулась, а затем отвела взгляд в сторону. Они неспешно прогуливались в тишине. Спустя минуту она решила дать подсказку парню:

— Теперь он должен искренне поинтересоваться тем, кто она такая и как живет.

— Кстати, а хобби у тебя есть кроме чтения? — тут же выдал Мумия.

— Да, вязать люблю.

— Свяжи меня.

Повисла секундная, но очень громкая заминка.

— Это уже другой жанр… Романтика на максималках! — Катя округлила глаза. — Ты не перебарщивай. Такими неосторожными заявлениями можно оттолкнуть любую нормальную девушку.

— А! Я предлог пропустил. Хотел сказать, как в любовной дораме: «Свяжи для меня».

— Да, я так и подумала…

Она покосилась на него, ухмыляясь.

— Что связать?

— О, ты реально свяжешь, я думал, пошлешь. Не особо люблю вязаные вещи, так что не нужно. Но заботу оценил, спасибо.

Мумия протянул следующую фразу с удовольствием:

— Знаешь… а твоя игра и впрямь интересней, чем детские шалости про бизнесменов. Надо будет тренеру рассказать и потренироваться вместе.

Катя ошарашенно посмотрела на него:

— У нас теперь любовный треугольник. Сильно! Канон.

— Ладно, шучу. Мы с ним бизнесмены. И что это за реакция: «канон»? Тебе соперники нужны?

— Вообще-то парень должен девушки добиваться, так что жди соперников в борьбе за мое сердце.

— Ты такая наивная, — Даня покачал головой. — Да мы с тренером их всех просто подкупим, и не останется никакой конкуренции.

Катя звонко засмеялась.

— В твоем стиле.

Они постепенно дошли до выхода из парка, залитого оранжевым закатным светом, и остановились, чтобы попрощаться.

— Ещё увидимся, Катя.

— Ещё увидимся? Не факт, — кокетливо ответила она. — Пока.

Глава 5. ИИ-картинка

Мумия толкнул дверь своей комнаты в общежитии. Внутри царил привычный, устоявшийся хаос первокурсников. На полу сурово лежали гантели. Спинки стульев давно скрылись под слоями разбросанных толстовок и джинсов, а на письменном столе высилась сложная архитектурная композиция из пустых пластиковых бутылок, мелких коробок, конспектов и маркеров.

Тренер восседал в офисном кресле за своим рабочим столом. Он с невероятно умным видом отхлебывал чай из огромной кружки, словно это был коллекционный виски.

— О, Мавроди! Ты, что ли? Заходи, проходи, — Тренер развернулся в кресле. — Как первый раунд переговоров?

— Сносно. Посмеялись.

— Даже ты смеялся?

— Да, интрапсихически.

— Понятно. Будешь продолжать? — Тренер поставил кружку на единственный свободный клочок стола.

— Не уверен, что мне это нужно. — Мумия стянул худи и бросил его на подушку.

— Ученик, не хочешь продолжать — не надо, — тренер пожал плечами, искоса наблюдая за реакцией друга.

Мумия сел на кровать и оперся спиной о стену.

— Ладно, продолжаем.

— Хороший настрой. Договорились о встрече?

— Пока нет. Она попросила романтику написать. А я соглашаться не стал, слишком сложно это всё для меня…

— Так соглашайся! Запомни, первое правило бизнеса — красиво подать. Будешь просто её кормить обещаниями, что напишешь роман гениальный. Акции растут, инвестиции поступают. А сам в ус не дуешь — просто на свидания ходишь, да обсуждаешь свое творение, которого и нет. А потом дети появятся — не до романа будет…

— Хороший план, — одобрительно кивнул Мумия.

— Тогда, пиши ей, согласовывай.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Мумия достал телефон и начал печатать Кате:

— Привет, добралась?

Ответ поступил сразу.

— Да, в общежитии.

— Маньяки не приставали по пути?

— Приставал один… Но я довела его до слез историей своей жизни, и он убежал.

— Понятно. Хорошая психологическая защита.

— В следующий раз придется меня проводить, чтобы не было таких эксцессов.

— Намек понял. Я вообще по поводу романа пишу. Хотел усилить переговорные позиции.

— И что же? Решился написать?

— Да, буду писать. Но только если ты предложишь выгодные условия.

— Могу предложить тебе бесплатно первых читателей найти.

— И где же?

— Я в литклуб хожу, у нас есть два автора. И мы всем клубом их работы читаем, оставляем рецензии.

— О, и можно будет к вам наведаться?

— Да, мы каждую среду с шести сидим в клубной комнате восьмого общежития.

По контрасту с берлогой парней, комната 302 в женском крыле выглядела как ожившая картинка, сгенерированная ИИ. Вдоль стены над кроватями тянулась гирлянда, заливая пространство уютным, теплым светом. В этом свете поблескивала маленькая акварельная картина в рамочке. На тумбочке Кати высилась аккуратная стопка книг, а на её письменном столе тетрадки и конспекты лежали строго параллельно друг другу.

Катя лежала на своей кровати на животе, болтая в воздухе ногами в забавных носках. Она безотрывно смотрела в экран телефона, и на её лице блуждала глупая, но абсолютно счастливая улыбка.

А за соседним столом Алиса, её подруга и соседка по комнате, заканчивала свой вечерний уход за кожей. Перед ней стояло зеркальце с подсветкой от теплой лампы, а вокруг идеальным полукругом был разложен девичий арсенал: эстетичные баночки с сыворотками, тюбики с кремами и мягкие ватные диски. Легко вбивая увлажняющий крем подушечками пальцев, Алиса поймала в отражении зеркала мечтательный взгляд соседки. Она закрыла баночку, отставила её в сторону и развернулась на стуле.

— Что-то интересненькое в телефоне?

— Да нет, просто Даня написал, — не отрываясь от экрана, ответила Катя.

Алиса удивлённо приподняла бровь:

— Даня? Это тот парень с ЧГК, про которого ты рассказывала? Ты ж его Мумией постоянно называла.

— У него вообще-то имя есть — Даниэль, — Катя отложила телефон, подтягивая к себе декоративную подушку.

— Ну-ну, — усмехнулась Алиса. — И чем же он тебя так зацепил?

— Он мне рассказик написал. — Катя уткнулась в подушку.

Алису умиляла реакция подруги, и на её лице появилась заботливая улыбка.

— О, романтичненько. И о чем же была эта история? О вечной любви неразлучных влюбленных?

Катя не выдержала и искренне рассмеялась, перевернувшись на спину:

— Алиса, если бы! Это была комедия... про то, как Сергей Мавроди построил пирамиду «МММ» в Древнем Египте.

Повисла секундная пауза. Алиса моргнула, переваривая информацию.

— Кто? Мавроди в Древнем Египте? И он показал тебе это на первом свидании?

— В том-то и дело! — Катя села на кровать и с мудростью в голосе продолжила. — Это полный абсурд. Но мне… понравилось. А главное: я его уговорила романтику написать. Узнаем, какой он настоящий, без бинтов.

Алиса покачала головой, но улыбнулась шире.

— Понятненько… А я-то всё думала, что ты принца на белом коне ищешь. А оказалось, что тебе достаточно строителя финансовых пирамид. Снизила планку?

— Ничего я не снизила! — Катя со смехом бросила в подругу ту самую декоративную подушку.

Алиса ловко перехватила подушку в воздухе. А Катя затеребила край пледа и продолжила:

— С ним просто... очень легко. Я не знаю, как объяснить. Он странный. Я странная. Нашли друг друга…

— Ладно-ладно, сдаюсь, — Алиса положила подушку на колени. — Заинтриговала. Хотела бы я посмотреть на этого твоего Даню-Мумию.

— Думаю, вы ещё встретитесь, — загадочно улыбнулась Катя, снова потянувшись за телефоном.

Глава 6. Смайлики

Мумия сидел перед ноутбуком, мучительно пытаясь создать любовную повесть. В открытом документе было написано:

«Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Они смотрели друг на друга. „Куда ты смотришь?“ — спросил он. „На тебя,“ — ответила она.»

Мумия нахмурился, стер абзац и попробовал заново:

«Они встретились взглядами. Их сердца затрепетали. Подошли, поцеловались.»

Снова стер. Подумав, что тексту катастрофически не хватает юмора, стал печатать:

«Око за око. Его глаза смотрели в её глаза. Но у него было минус пять, и он ничего не видел. Он сказал: „Подойди ближе“. Она засмущалась, подошла. Он шепнул: „Ты такая… красивая“. Но у неё были проблемы со слухом, и она ничего не расслышала. Она сказала: „Я тебя вдали лучше видела, у меня дальнозоркость“.»

Даня взъерошил свои волосы, решительно не понимая, что за бред он пишет…

Раз вдохновения никакого не было, Мумия решил взять перерыв от писательства, полностью переключившись на учебу.

Тихий вечер пятницы прервала вибрация телефона.

— Привет, Мумия. Не спишь? — светилось на экране сообщение от Кати.

Даня почувствовал, как уголки его губ сами собой поползли вверх. Он быстро набрал:

— Привет, не сплю, кусочничал только что.

— О, приятного.

— Спасиб. Почему пишешь, не терпится роман почитать?

— Да нет, просто хотела спросить, как ты. Несколько дней уже не списывались.

— Бизнес, дела, всё непросто… Отдыха совсем мало в моей жизни. Тебе же можно пожаловаться?

— Да, можешь выплакаться прям в этом чате.

Мумия отправил пять плачущих смайликов, выдерживая драматичную паузу в секунду между каждым.

— Не надоел своим нытьем?

— Вовсе нет, так даже честнее, не только же прятаться за маской бизнесменов.

— Тогда продолжу.

Мумия отправил десять плачущих смайликов сразу. Катя что-то написала, стерла, а затем отправила сообщение:

— Воу, это уже перебор даже для меня, чуть в депрессию не впала.

Мумия продолжал слать плачущие смайлики.

— Тебе что, правда грустно? — спросила Катя.

Мумия на секунду замер.

— Нет, притворяюсь. Как и всегда.

Следующим сообщением он написал уже про другое:

— А во сколько ты спать обычно ложишься?

— В одиннадцать–полдвенадцатого обычно, а ты как?

— В час ложусь.

— Вот и несовместимость, — прилетел ответ от Кати, но не прошло и трех секунд, как сообщение исчезло.

Мумия ухмыльнулся:

— Думаешь скрыть следы преступления? Я уже скрины наделал.

— Это не я написала, взломали.

— Я так и понял, зачем же ещё прямо перед лицом собеседника сообщения удалять. Но вся переписка выше не с мошенницей ли была только что?

— Нет, я настоящая. Мошенник только одну глупость сморозил и исчез.

— Это обнадеживает. Не боишься утечки личной информации теперь?

— Мне скрывать нечего, я честная предпринимательница.

— У каждого есть свои скелеты в шкафу…

— Судя по мне, не у каждого.

Катя глупо хихикала, лежа в своей кровати, пока её не окликнула Алиса, собиравшаяся ложиться спать. Алиса позвала Катю идти вместе чистить зубы, та согласилась и отписалась в чат:

— Ладно, мой лимит бодрости исчерпан, как-нибудь ещё поболтаем.

— Да, спокойной ночи.

— Спокойной, Даня.

Глава 7. О любви

Дни до среды пролетели быстро. Настал день встречи в литклубе. В 18:05 Мумия стоял перед дверью клубной комнаты. Он немного потоптался на месте, постучал и зашел.

Внутри пахло старыми страницами и молочным улуном. Комната выглядела как убежище от суровой реальности: пуфики, подушки, гирлянды на полках с книгами. На диванчиках сидело человек пять студентов, кто-то тихо переговаривался.

— Всем привет! — поздоровался Мумия, переступая порог.

Ему ответили короткими приветствиями. За главным столом сидела Катя, а рядом с ней — парень в уютном, мешковатом вязаном свитере.

— Привет, Даниэль! — парень приветливо поднялся навстречу. — Катя нас предупредила, что стоит тебя ждать. Я Олег.

Он протянул руку.

— Даниэль. Рад знакомству. — Мумия пожал протянутую ладонь.

У Кати была приготовлена гостевая кружка — в неё налили чай для Дани. Он поблагодарил и сел рядом с девушкой, а она тут же воодушевленно повернулась к нему.

— Мы Чехова обсуждали. Рассказ «О любви». Читал?

— Краткое содержание.

— Ты серьезно? — она нахмурилась.

— Нет, вообще не читал. Давай прочту, рассказ я ещё могу осилить.

Олег с Катей решили подождать, пока Даня прочитает, и общались на отвлеченные темы, неспешно попивая чай. Наконец, Даня дочитал.

— Осилил.

— Ну и как ты видишь этот рассказ? — поинтересовалась Катя, подавшись вперед.

— Перескажу взгляд со стороны. Какой-то помещик-неудачник влюбился в жену своего друга. Она в него тоже. Но они вовремя включили голову и отказались ломать друг другу жизни. В конце, правда, поплакали в поезде, поцеловались, но всё равно разошлись.

Катя аккуратно поставила кружку с чаем на стол и поджала губы.

— И ты считаешь, что всё правильно сделали?

— Естественно. Это история о голосе разума.

Катя едва заметно улыбнулась.

— А по-моему, это история о предательстве самого себя.

— По-твоему, им стоило сойтись?

— Честно, не знаю… — Катя отвела взгляд на кружку. — Просто иногда нужно делать, как велит сердце, а не разум.

— То есть стоило?

Она всё так же мягко улыбалась и дотронулась до своей сережки.

— Скорее, стоило. Жизнь же всё равно одна. Смысл в ней, если нет любви?

— Смысл есть. У неё любящий муж и дети. Надо о них заботиться.

Олег с интересом наблюдал за спором. Кто-то из студентов на диванчиках тоже искоса посматривал на троицу.

— По логике ты прав, — кротко согласилась Катя. — Но нужно учитывать их чувства. Дети же видят, что в доме нет любви. Муж не получает любовь в ответ.

Повисла короткая пауза. Катя чуть нахмурилась и продолжила:

— Да и к тому же девушка была уже на грани нервного срыва, потому что она просто задыхалась в этом браке. Разве это лучше?

Мумия задумался секунд на десять. Постучал подушечками пальцев по столу.

— Если нервный срыв вылечили, то да — лучше остаться с мужем. Если же это повлекло проблемы со здоровьем серьезные то, может, имело смысл сойтись с бедняком. Тут от человека зависит, согласен.

Катя замерла. Она глубоко вдохнула. Обхватила руками теплую кружку чая и, смотря на неё, тихо заговорила:

— Даня, ты правда веришь в то, что говоришь? Ты не почувствовал ту… боль, когда дочитывал рассказ? — Её голос дрогнул. — А представь, каково было людям, скрывающим любовь. Не нам, простым читателям, а им. Разве… ты не чувствуешь этого?

У Дани перехватило дыхание. Он на мгновение отвел глаза, едва заметно стиснул челюсти.

— К чему этот вопрос? Аргументы будут? Если я ошибся — объясни где.

— Я не про аргументы, — Катя покачала головой. — Я спрашиваю, что ты почувствовал.

Мумия думал, не отводя от Кати взгляда.

— Я почувствовал, что они приняли верное решение.

— А эмоционально?

— Немного жаль, но сопереживать им особо не хочется. Им с самого начала не стоило вообще общаться. А они встречались всё чаще и чаще. И зачем в итоге? Чтобы поплакать?

Катя плотно сжала губы. Секундная тишина. Она выдохнула, посмотрела Дане прямо в глаза и плавно опустила ладонь на стол. Её голос звучал мягко.

— Знаешь, не всегда нужно избегать слёз. Те моменты, когда они были вместе и беззаботно общались, ходили в театр. Эти моменты ценны сами по себе. Это жизнь. И не нужно от неё прятаться.

— То есть ты оправдываешь ухаживания за женой друга тем, что это жизнь и она ценна сама по себе?

Катя опешила. Открыла рот, закрыла. Глубоко задумалась, подбирая правильные слова.

— Ты сейчас всё перевернул. Я не про измену говорила.

— А про что тогда?

— Я говорила про то… про то, что бояться чувств — это не защита, а побег.

— Не понимаю тебя, разверни мысль.

Катя медленно выдохнула. Её ладонь по-прежнему лежала на столе, но пальцы чуть сжались, словно она пыталась удержать что-то невидимое.

— Герои боялись признаться в любви, боялись косых взглядов со стороны, боялись неуверенности в завтрашнем дне. И в итоге… остались несчастны.

Даня смотрел на неё, пытаясь уловить ход её мыслей.

— Ты считаешь, что цель — это счастье?

— Я этого не утверждала, всё сложнее. Просто говорю, что подсказывает сердце.

Мумия нахмурил брови.

— Тогда я не понимаю, в чем смысл нашего спора, ты не хочешь приводить аргументы, а просто говоришь: «Я так чувствую». И мне, собственно, даже возразить нечего.

Катя тяжело вздохнула.

— Тут дело не в споре. Я искренне не понимаю, как ты можешь быть настолько холоден.

— Я же тебе объяснил свою морально-этическую позицию. Холодность — это предать друга и разрушить жизни детей. А банальная логика это не холодность.

Катя молчала. И отвернулась к окну.

— Понятно… — тихо протянула она.

Повисла пауза. Шелестели страницы книг. Остальные участники клуба увлеченно болтали, подшучивали, смеялись.

Даня засунул руки в карманы, уставился на стол и заговорил о другом:

— А вообще хороший рассказ, мне понравился. Чехов — молодец. Позвал бы его в наш клуб: слог красивый, и со смыслом пишет.

Олег, напряженно наблюдавший за перепалкой, облегченно кивнул:

— Да, гениальный был человек.

— В смысле «был»? Он что, умер? А как он на сайте выложился? Посмертно?

— Наверное, кто-то другой выложил, — неуверенно ответил Олег.

— Плагиат! Плагиаторы! Поймать воров! — Мумия несильно стукнул кулаком по столу — кружки звякнули.

— Ого, да Мумия ожил, — ухмыльнулась Катя.

— Во мне всегда была жизнь.

Олег мягко направил диалог дальше:

— Поговорим о насущном. Даня, ты же пишешь свой роман, мне Катя рассказывала. Как успехи?

— Я написал десять абзацев. Но проблема в том, что это был первый абзац десять раз, а потом вовсе его стер. Если честно, выходит какая-то дичь, до Чехова ещё далеко.

— Ого, объективная самооценка, не ожидала. — На лице Кати играла легкая, дразнящая улыбка.

— Я реалист. И гений.

— Да, гений, напишешь роман, и посмотрим, чего ты стоишь.

— А я тут подумал, может, ромком сделаю. С фирменными шутками. Разве не идея? Надо же сильные стороны проявить.

Улыбка Кати стала чуть серьезнее.

— Ты несмешно шутишь, Мумия. Давай в этот раз без шуточек, искренне.

— Несмешно, но ты смеешься. Влюбилась? — Он чуть подался вперед.

— Мечтай. Ты лишь один из многих, — она фыркнула, но уголки её губ дрогнули.

— А я влюбился.

Катя моргнула.

— Это шутка?

— Не в тебя, в тренера.

— Понятно…

Затем Катя, Даня и Олег переключились на разбор писательских приемов. Хочется верить, что Мумии это помогло.

Постепенно стрелки часов перевалили за семь. Клуб начал пустеть.

— Что-то мы засиделись… Пора и честь знать, — Олег поднялся, захлопнув блокнот. — Даниэль, спасибо, что пришел. Буду рад видеть тебя снова.

— Звучит неплохо, — сухо, но искренне ответил Мумия.

— Я пойду. Вы с Катей сильно не задерживайтесь, — Олег махнул рукой и вышел.

Даня и Катя остались одни. Катя смотрела на Даню, ждала, что он скажет. И он начал первым:

— Да не смотри на меня так, помою я твою кружку, помою.

— Иди, мой.

Мумия покорно вымыл кружку и поставил на стол.

— Принимай работу.

— Вроде чисто. Молодец, — Катя спрятала кружку в шкафчик, накинула пальто и подхватила сумку.

Мумия, пришедший налегке в своем худи, уже ждал её у двери.

— Нам же по пути? — спросил он.

— Всё так.

Они вышли из теплого здания клуба в прохладный вечер, направляясь в сторону общежитий.

Глава 8. Качели

Катя поинтересовалась:

— Как тебе наш клуб, понравилось?

— Уютно у вас. Ещё раз пригласишь?

— Там Олег главный, раз сказал, что ждет, значит, можешь приходить. Точно! Ты же в людях разбираешься. Как тебе Олег?

— Да Олег крутой мужик, сразу видно, мы с ним быстро поладили.

— Да согласна. Классный парень. Он мне много помогал книги выбирать, да и остальным ребятам тоже помогал.

— Ясно… теперь стоит ждать любовный треугольник?

— Любовный треугольник? Тебе настолько понравился Олег? Сначала тренер, теперь Олег…

— Значит, не будет любовного треугольника… Я, ты, тренер, Олег… Получается любовный квадрат.

— Любовный квадрат? Редкий гость.

— Да, в моем романе будет любовный квадрат, — утвердительно заявил Мумия.

Они шли в тишине. Вечерняя прохлада приятно освежала после душного помещения клуба. Катя свела руки за спиной и прервала тишину, глядя себе под ноги:

— По законам жанра, в этот момент я должна витать в облаках и случайно споткнуться. А ты меня поймаешь за талию, и мы посмотрим друг другу в глаза, а я вся буду смущаться.

— А если не поймаю, то ты поцелуешься с асфальтом. Подумай дважды: надо ли оно тебе?

Они сделали несколько шагов и Мумия внезапно добавил:

— Хотя, если ты так хочешь… Могу схватить тебя за талию, а ты засмущаешься.

— Так хочешь потрогать меня за талию, раз предлагаешь? — хитро прищурилась Катя.

— Я не тактильный человек.

— Это плохо… Физический контакт должен быть хоть какой-то, на одних шутках мы далеко не уедем.

Мумия остановился.

— Хм, встань-ка около той стены.

— Зачем?

— Увидишь.

Катя, довольная продолжением игры, подошла к кирпичной стене здания и выжидающе посмотрела на Мумию.

Он шагнул вплотную. Оперся рукой о стену прямо возле её лица. Тень от его худи упала на неё, и Катя рефлекторно вжалась лопатками в холодный кирпич, внезапно осознав, насколько он выше и ближе, чем обычно. Мумия наклонился и тихим, совершенно лишенным привычной иронии голосом произнес:

— Мне сегодня… понравилось. В клубе. Здесь. С тобой.

Катя растерялась. Дыхание на секунду перехватило. Она нервно, пряча глаза, ответила:

— Мне тоже понравилось, лучше вечера среды и не придумаешь.

— Ты так и будешь продолжать дразнить меня? — его голос стал ещё тише.

— Эй, да хорош нагнетать уже — она натянуто улыбнулась.

— Хочешь поиграться со мной и сбежать? Я не отпущу… Только не такую, как ты.

— Хватит! Снято, — Катя нырнула под его руку, чувствуя, как горят щеки.

— А я искренне говорил. — Мумия мгновенно включил обычный, невозмутимый режим.

— Хорошо, что никто этого не видел, а то после такого репутацию уже не отмыть, Даниэль.

— В смысле?

— Да это же кринж-сцена из нелепого аниме.

— Так ты же сама клише просила.

— И всё равно, хорошо, что никто не видел…

— Ладно, приходи в себя, успокаивайся. Вон, можешь на качелях посидеть, — Даня указал на детскую площадку поблизости.

— Пойдем.

Они зашли на освещённую детскую площадку. Кроме них — ни души. В дальнем конце двора мигал тусклый фонарь, и от этого свет казался чуть дрожащим. Катя молча села на качели, слегка оттолкнулась ногой. Металлические цепи тихо заскрипели. Даня стоял рядом, засунув руки в карманы и выдерживая паузу. В конце концов девушка заговорила первой, но уже про другое:

— И как, появились идеи по роману?

— Да, есть парочка идей. Думаю сделать главных героев друзьями детства. При этом он будет загадочным интровертом, а она жизнерадостным экстравертом. В какой-то момент они вынужденно расстанутся, а затем снова встретятся в старшей школе…

Мумия рассказывал свои идеи о романе, а она внимательно слушала, покачиваясь. Постепенно он перешел к теме того, как сблизить героев, где сам до конца не определился.

— ...В общем, думал их как-то наедине оставить, чтобы сюжет дальше двигался. Вот, например, они задержались в спортзале, та поранилась, он ей обрабатывал рану, и их закрыли в этот момент. В темноте, без света, только они вдвоем…

— Ужасное клише. Лучше уж в библиотеке вдвоем остаться, там хотя бы книжки можно почитать.

Катя притормозила качели и предложила:

— А как насчёт того, чтобы они поделились каким-нибудь секретом друг с другом. Буквально что-то из детства, когда они друг друга близко знали.

— Идея. Но я даже не представляю, что за секрет мог бы объединить их...

— Да не секрет в смысле «великая тайна». Просто делишься чем-то интимным, когда доверяешь.

— Фотками?

— Ты дурак?

— Увы...

— В твоем стиле... — вздохнула Катя. — Но я вообще-то серьезно. Просто нужно поделиться чем-то, о чем обычно не говоришь.

Мумия погрузился в разговор.

— Всё равно не понимаю. С примером попроще было бы.

Катя замерла. Она посмотрела на свои руки, крепко сжимающие цепи качелей. Взяла долгую паузу... и застенчиво продолжила:

— Я могу… поделиться своим секретом в обмен на твой.

Мумия поразмышлял пару мгновений и кивнул:

— Хорошо.

Катя выдержала паузу, ненадолго затаила дыхание, а когда заговорила, её голос стал менее уверенным.

— В общем, я мало кому об этом говорю, но это причина, почему я стала много читать. Это началось после развода моих родителей. Мне тогда всего восемь было.

Она замолчала, уставившись на свои руки.

— До этого всё было хорошо. Я тогда совсем мелкая была, мало что помню. Но в памяти чётко остался один день — мы гуляли втроём: мама, папа и я. Парк, аттракционы. Мы ели сахарную вату, и я до сих пор помню этот сладкий, приторный запах. И колесо обозрения. Дома тогда было так... тепло. Наверное, глупо звучит, но я правда помню это тепло.

Она шмыгнула носом и продолжила быстрее:

— А когда мне было восемь, они разошлись. Мама постоянно работала, папа ушел, а я сидела дома одна. Тогда я и начала читать. Сначала всё, что под руку попадётся, потом искала специально, чтобы отвлечься.

Мумия её внимательно слушал и уточнил:

— Что специально искала?

Катя схватилась за железные цепи сильнее и посмотрела на землю:

— Романтику. Потому что… мне было больно и одиноко, — пробормотала она сквозь зубы, а затем, попытавшись улыбнуться, добавила: — И семьи там не распадаются, понимаешь?

Даниэль придумал ещё шутку: «А как сахарная вата пахла: классическая или фруктовая?» — но быстро смекнул, что момент не самый удачный. Он робко потянулся к девушке. Пытался её обнять, но она сидела на качелях, и это было не очень удобно. В итоге он похлопал её по плечу, улыбнулся как умеет и спросил:

— Ну как? Полегчало?

Ответ последовал незамедлительно:

— Не-а, чувствую себя уязвимой. Сейчас ты какую-то белиберду расскажешь и будешь шантажировать меня моим же секретом.

— Как ты раскусила мой план?

— Я ж тебя уже достаточно знаю, — она тепло улыбнулась. — Ладно, колись ты теперь, я уже готова к любому.

Даня призадумался. Он посмотрел на её пальцы на холодных цепях, затем непроизвольно засунул свои руки поглубже в карманы худи и закрыл глаза. Катя терпеливо ждала, слабо покачиваясь.

Прошло несколько долгих мгновений. Мумия открыл глаза, тяжело выдохнул, достал руки из карманов и опустился прямо на землю, скрестив ноги.

— Секрет? Знаешь, это не то чтобы секрет... Да я и не знаю, как это сказать правильно. — Он потер шею, подбирая слова. — Это, наверное, просто моя черта характера. Знаешь, так было всегда. Я просто... очень пессимистичный человек. И, если честно, я не вижу ничего плохого в том, чтобы быть пессимистом, но то, как на тебя смотрят другие... это немного удручает, что ли, — он нервно ухмыльнулся. — То есть... все ожидают, что парень будет нормальным, веселым, будет всех радовать. А когда ты представляешь из себя просто какую-то угрюмую массу... это отталкивает. И… мне больно видеть… Я не хотел бы расстраивать других людей, но… оно просто так получается, что я начинаю грустить.

Даня задумчиво уставился в землю с виноватым видом. Засунул руки обратно в карманы худи и чуть съежился. Катя стала мягко направлять его монолог.

— А секрет в чем? — спросила она почти шёпотом, не сводя с него внимательных глаз.

— Секрет? Секрет в том, что… я не знаю, где заканчивается игра.

— Как это понимать? — её голос звучал так же плавно и тихо.

— Как хочешь. — Он рефлекторно попытался закрыться, отводя взгляд.

— Мы так не договаривались, — она мягко, но настойчиво посмотрела на него сверху вниз. — Ты обещал обмен. Попробуй объяснить.

Даня вздохнул, уставившись на свои кроссовки.

— Ладно… Знаешь, я порой думаю, что это притворство в бизнесменов, сами абсурдные шутки… Да, мне самому смешно, но порой кажется, что внутри остается только пустота. То есть… я прячусь за этими шутками. Но что я прячу — я уже сам перестал понимать.

Он неуклюже развел руками и нервно продолжил:

— Наверное, навыдумывал себе лишнего и глупостей наговорил. Теперь ты меня шантажировать будешь…

— Да не буду я тебя шантажировать, манипулятор… — застенчиво бормотала Катя себе под нос.

Они сидели некоторое время в тишине. Катя встала с качелей и, не говоря ни слова, слегка развела руки в стороны и закрыла глаза. Мумия, сидя на земле, удивленно смотрел на неё снизу вверх. Она выждала первого шага от парня, но, смекнув, что к чему, тихо позвала первой:

— Вставай.

Даня замер на секунду. Поднялся, отряхнул джинсы и неуверенно шагнул к ней. Обнял. Она обхватила его за спину, уткнувшись носом ему в плечо. И после этих долгих, крепких объятий они больше не чувствовали себя неловко. Спокойно отпустили друг друга. Катя поинтересовалась кокетливым тоном, глядя Дане в глаза:

— Ну что, придумал, как дальше сюжет продвигать?

— Ты ведь обидишься, если история будет снова про нас?

— Твоя фантазия действительно на уровне сильно ниже среднего, это удручает. Вот с кого тебе стоило бы брать пример — так это с Олега...

Мумия перебил на полуслове:

— Ладно-ладно, я понял тебя. Буду лучше стараться. Все совпадения случайны, как всегда. И история совсем не про нас, просто судьбы похожим образом сложились.

— Да, думаю, это приемлемо, — улыбнулась девушка.

Глава 9. Пельмени

Мумия зашел к себе в комнату. Тренер сидел перед экраном ноутбука, откинувшись назад. Услышав шаги, он щелкнул пробелом, останавливая видео, на экране замер кадр культового фильма «Волк с Уолл-стрит». Тренер крутнулся на скрипучем офисном кресле.

— Ученик! Рад видеть. Как успехи?

— Привет. Да, всё не так плохо, я думаю.

— А конкретнее? — Тренер чуть подался вперед, задавая вопрос.

Легкая заминка. Мумия уставился в потолок, изучая давно знакомую трещину в штукатурке.

— Да, пообщались по-деловому, как всегда.

— Понятно. По моему плану ты уже скоро вылечишь выгорание. Готов продолжать?

— Рассказывай.

— Верный настрой. Следующий пункт плана: «Узнать окружение друг друга». Тут всё просто, ты зовешь меня, а она свою подругу. Так ты её окружение узнаешь, а она — твое. Что думаешь? Разве не идея?

— Можно попробовать. Катя упоминала свою подругу Алису. Есть идеи, чем заняться вчетвером?

— Есть. Я уже все придумал. Займемся стратегическим накоплением ресурсов.

— Ты про что?

— Внеплановая варка пельменей. Полепим, а под шумок с собой заберем провизию. Ну разве я не гений?

— Это, действительно, сильно. Делаем.

На следующий день Мумия первым написал Кате, и они договорились налепить пельменей у девушек дома.

Остаток пятницы прошел в ленивом студенческом ритме. В субботу днем парни отправились за продуктами. Впервые за свою общажную жизнь они заморочились: дошли до рынка за свежей говядиной и свининой, а бакалею докупили в супермаркете. После сразу с пакетами отправились в гости.

Звонок в дверь. Катя поспешила открыть, а Алиса неторопливо шла встречать ребят. Двери распахнулись. Катя с Даней встретились взглядами и на их лицах мгновенно появились легкие, едва уловимые улыбки. Андрей обратился первым:

— Девушки, приветствую. Надеюсь, не заждались.

— Привет. Вы как раз вовремя, — встречала Катя.

Ребята зашли внутрь, закрыли дверь. Андрей перевел взгляд на Алису.

— Я Андрей, мой друг — Даня, рад буду поладить с вами.

Девушки тоже быстро представились.

— Я Алиса, рада знакомству.

— Я Катя, приятно познакомиться.

У девушек, на удивление, нашлись запасные две пары тапочек. Проблема была в том, что они были на четыре размера меньше, чем стопы у парней, поэтому ребята поблагодарили за тапочки, сказав, что всегда мечтали о розовых, но отказались и остались просто в носках. Благо у девушек в квартире было достаточно чисто.

Парни отнесли пакеты, помыли руки. Затем все собрались на кухне. Андрей заговорил:

— Девушки, командуйте, наши руки вам в помощь.

— Для начала нужно сделать тесто, — вступила Катя. — Нужны мука, яйца, соль, вода. И секретный ингредиент — топленое масло.

Алиса полезла к холодильнику.

— Могу растопить. Андрей, ты пока фильтрованную воду в чайник налей, теплая вода нужна для теста.

Андрей поставил чайник, и тот тихо загудел. Алиса плавно, бесшумно отрезала кусочек сливочного масла, бросила в маленькую миску и поставила в микроволновку.

В это время Даня с подачки Кати начал разгружать пакеты.

— Я займусь сортировкой, положитесь на меня.

Вся его сортировка сводилась к тому, чтобы просто выкладывать продукты на стол или подавать их Кате по её просьбе.

Стало тихо. Даня начал ерзать на месте.

Андрей пробрался к подоконнику, оперся о него руками и спросил:

— А вы часто готовите?

— Вообще не очень часто, учеба же, — пожаловалась Алиса. — Только вечером что-то готовим.

— Мы с Мумией по столовкам. А наши кулинарные способности… это нечто. Как-то этот гений яйца оставил вариться и забыл. А они… бах! И взорвались.

— Ничего я не забыл. Это просто был научный эксперимент. Кто ж знал, что они взорвутся…

Катя улыбнулась, глядя на Даню:

— Сегодня обойдемся без экспериментов.

Микроволновка запищала. Алиса достала миску с топленым маслом. Андрей выключил чайник, Алиса подала ему кружку, и он в неё перелил теплую воду. Подождали. Все было готово для теста.

Катя подключила Даню к процессу.

— Шеф, нужно пятьсот грамм муки в миску высыпать и яйцо разбить.

— Так точно, капитан.

Даня неуклюже высыпал муку и неумело разбил яйцо, желток потек.

— Оптимизировал процесс, желток уже частично размешан.

Катя ухмыльнулась:

— Молодец.

Она посолила по вкусу. Алиса вылила топленое масло. Катя начала аккуратно месить тесто.

— Смотри и учись, Мумия. Тут главное нежность. И с мукой не переборщить.

Она аккуратно перемешивала тесто, но оно начало липнуть к пальцам.

— Шеф, немного муки.

— Сколько?

— В руку просто возьми немного и кидай.

Он взял пригоршню. Она кивнула. Даня поднес руку над миской и на секунду завис: его пальцы выглядели нелепо крупными рядом с Катиными, тонкими, в налипших ошмётках теста. Она перестала месить, перевела непонимающий взгляд на Даню, а он тут же опрокинул муку в миску.

Послышался голос Алисы.

— Я пока лучок обжарю.

— Я эксперт в чистке лука, — гордо похвастался Андрей. — Давай луковицу.

— И порежешь заодно?

— Нет, это уже ты.

Алиса шагнула к холодильнику, взяла луковицу, отдала Андрею, а сама включила плиту и поставила сковородку разогреваться. Андрей быстро почистил луковицу, сполоснул и отдал Алисе. Та придвинула дощечку и ловко нашинковала лук, тут же отправив его на шкварчащую сковородку.

Катя закончила с тестом, оно получилось очень эластичное и упругое. Положила его в холодильник на полчаса. Мумия спросил:

— Что дальше?

— Фарш надо подготовить. Мясорубку возьми в том шкафчике.

Даня прошел мимо Алисы, порылся в нижнем шкафчике и достал мясорубку. Андрей посмотрел на этот прибор и начал возмущаться:

— Механическая? Да у моей прабабушки по блютузу мясорубка работает, что за прошлый век?

Алиса ухмыльнулась:

— Ничего, руками поработаешь.

Андрей вздохнул.

— Ладно… Ученик, я соберу мясорубку, разберись с мясом пока что, промой, высуши и начинай резать.

— Хорошо, — согласился Даня, поставив детали от мясорубки на стол.

— Я бумажные полотенца поищу, были где-то, — отозвалась Алиса.

Мумия достал мясо из фасовочных пакетов. Стоило взять его в руки, как чувствовался холод и влага превращалась в капельки прямо на ладонях. Обмыл, выложил на дощечку. Катя подала ему полотенце. Даня взял его не сразу. Его взгляд остановился на её руках. Катя слегка прищурилась, глядя на него, с едва заметной усмешкой. Даня поблагодарил, взял полотенце и вытер руки. Просушил мясо бумажными полотенцами, начал резать. Андрей как раз успел собрать мясорубку.

— Мумия, работаем по тактике. Ты проталкиваешь мясо, я кручу пропеллер.

— Не улети только, Карлсон.

— Не беспокойся, Малыш.

Катя уставилась на парочку.

— Это что за заигрывания?

Андрей шепнул на ухо Дане: «Спроси её про флирт». Даня кивнул.

— Тоже хочешь пофлиртовать?

Андрей с гордостью посмотрел на своего ученика. Алиса возмутилась:

— О чем вы там шепчитесь, как сплетницы?

— О пельменях, — невозмутимо парировал Мумия.

Парни начали возиться с мясом. Алиса обжаривала лучок, он тихонько шкварчал, а по комнате разносился его теплый аромат. Лук отправился в ту же маленькую миску, где раньше было топленое масло. Катя шинковала кинзу, быстро и хлестко, с характерным стуком.

Парни закончили с фаршем. Андрей немного запыхался.

— Чур не я мясорубку мою.

— Чур не я, — Алиса подхватила.

— Чур не я, — Катя успела отреагировать.

Мумия пару секунд переваривал произошедшее.

— Сговорились, да? Думаете вас судьба не покарает после такого?

Андрей успокаивал друга:

— Не злись, Даниэль. Это часть твоей тренировки.

Алиса подала миску с луком Кате, та добавила его к фаршу, посыпала кинзой, посолила, поперчила, добавила ложку соевого соуса для вкуса и скомандовала:

— Даня, фарш перемешивай теперь.

— Чем?

— Рукой. У меня даже перчатка есть, подожди.

Катя открыла верхний шкафчик, увидела там силиконовые перчатки, встала на носочки, но не дотянулась. Обратилась к Дане. Тот без труда достал перчатки вместо неё. Он вытянул одну перчатку из упаковки и долго натягивал её на руку, как черепаха. Катя скрестила руки на груди.

— Куда так торопимся?

— Кто понял жизнь, тот не торопится.

Фарш заготовили, убрали в холодильник.

— Теперь ждем, — выдохнула Катя, присаживаясь.

— Самое сложное, — сказал Даня.

— Ага, ещё бы. Как, кстати, повесть твоя?

— Потихоньку.

— У тебя ж была проблема сблизить героев. Разрешил?

— Не до конца.

Тренер вклинился:

— Ученик, так пиши про пельмени. Пельмени сближают.

— Про пельмени писать? — Даня недоумевал. — Разве это кому-то интересно читать?

— Мне, — Катя мягко улыбнулась.

В груди у Дани что-то дрогнуло — не больно, не радостно, а как будто задели струну, о которой он и не знал. Он отвел взгляд на окно.

— Спасибо, но так я популярным писателем не стану. По-моему, все читатели хотят от реальности отвлечься. Им только драму да комедию и подавай.

У Кати дернулась нижняя губа. Алиса с Андреем переглянулись. Алиса приподняла бровь, а Андрей медленно пожал плечами, будто снимая с себя ответственность. Даня, не выдержав напряжения, продолжил:

— Нет, это же объективно. Никто не пишет про пельмени. В романтике всегда какая-то драма: любовный треугольник, эмоциональные качели и прочее. Или юмор: нужны шутки постоянно. Иначе скучно становится.

И снова тишина. Катя сказала, глядя куда-то в стол:

— Ты уже забыл, как мы Чехова читали?

Даня сглотнул. Он пробежался взглядом по комнате и сказал:

— Так он не про пельмени писал. Это слишком скучно.

Тренер быстро перевел тему:

— Так, философы, хватит о высоком, я пельмешки поесть пришел, расскажите, как у вас в унике лучше. На кого учитесь хоть?

И очень мастерски тренер заболтал девушек. Прошло ещё минут пятнадцать. Достали фарш и тесто из холодильника.

Тренер блеснул умом:

— О, дальше я знаю технологию. Давайте так наладим производство: Катя раскатывает тесто, делает круглешочки, а мы втроем лепим.

— Неудобно, места мало, — возразила Алиса.

— Можем стол в центр кухни перенести и со всех сторон встать, — предложил Мумия.

— Это Альберт Эйнштейн! — восхитился тренер. — Так и сделаем.

Парни выдвинули стол. Поставили миску с фаршем по центру. Катя по четвертинкам раскатывала тесто, а ребята с трех сторон брали круглешочки, накладывали фарш и лепили пельмени. У Алисы получались очень красивые пельмешки с элегантной юбочкой. Даня с Андреем производили на свет уродцев, но практичных: они не разваливались. Налепили таким конвейером штук сто пельменей. Из них, как высчитали парни, ровно пятьдесят четыре отправили в кипящую воду. Алиса не забыла добавить соль и лаврушку.

Наконец-то пельмени доварились, по комнате расходился приятный аромат теста и мясной начинки. Слили воду, разложили пельмени по тарелкам — от них тянулись тонкие ниточки пара, растворяясь где-то у потолка. Кухню освещал мягкий вечерний свет.

Даня сходил в комнату и принёс для Кати стул, потом раздал всем вилки. Все расселись за тесным столом плечом к плечу. Места было мало, но никто не жаловался.

Катя положила каждому сметаны — сначала парням, потом себе с Алисой. Даня и Андрей щедро поперчили свои тарелки, протянули мельницу девушкам. Те качнули головами — и без того хорошо.

Даня посмотрел на них — на всех сразу. На Катю, Алису, Андрея. И вдруг просто улыбнулся, задержал на секунду взгляд, а затем перевел его обратно на свою тарелку.

— Всем приятного аппетита.

Глава 10. Стена

Катя написала в Телеграме:

— Даня, привет. Можешь созвониться?

— Да, Катя. Звони.

Вызов. Даня поднимает трубку.

— Привет, Кать. Что-то случилось или поболтать захотелось?

По телефону доносились её всхлипы.

— Привет, Дань. И то, и другое… И случилось, и поболтать хотела. Нет, не просто поболтать… Не знаю…

Даня начал тяжело вздыхать, стоило ему только услышать её опечаленный голос.

— Ты плачешь? Что-то случилось?

— Я с мамой поругалась. Сильно. Очень сильно. Я ей сказала… Господи, я такого ей наговорила, Дань…

— Из-за чего поругались-то?

— Из-за учебы, представь? — в её голосе прорвалась истерическая усмешка. — Я ей пожаловалась, что выгорела, что не могу больше эти билеты зубрить, тошно от них, понимаешь? Просто хотела, чтобы она меня… ну, успокоила, что ли, сказала: «Катюш, отдохни». А она мне: «Меньше надо свои романы читать, тогда бы время оставалось». Как будто я… как будто я всё это заслужила! А я ведь так старалась!

Она замолчала, пытаясь выровнять дыхание. Даня молча слушал, не перебивая.

— И меня понесло, — продолжила Катя уже тише, но с нарастающей горечью. — Я начала кричать. Что она только о моих оценках думает, что я ей как проект, а не дочь. Что она… плохая мать.

Последние слова она почти прошептала и тут же зарыдала в голос.

— Дань, я ей сказала, что ненавижу её… За что? У неё же кроме меня никого нет… А я ей про папу… Зачем я про папу?..

— Про папу?

— Да, представляешь? Я, как последняя дура, начала её обвинять, что из-за неё наша семья распалась… И она… замолчала, — Катя с трудом выговорила сквозь слёзы. — Просто замолчала. А потом таким голосом, тихим-тихим: «Прости меня, доченька». И бросила трубку. Я перезвонила — не берёт. И я теперь сижу и думаю: а вдруг она там одна, плачет, и я, такая сучка… Зачем же я так?

Она захлебнулась плачем, и несколько секунд в трубке было только сбитое дыхание. Даня почувствовал, как у самого сжалось в груди, но не знал, что делать — долго молчал, прижав телефон к уху.

— Кать…

— Что, Дань? Что мне делать? Как ей теперь в глаза смотреть? Я же правда так не думаю… что ненавижу. Я не ненавижу. Я просто устала. Просто…

Она всхлипнула ещё раз, уже обессиленно, и замолчала, ожидая его слов. Мумию разрывало изнутри. Он почувствовал жар в голове и попытался рационализировать происходящее:

— Кать, послушай... — неуверенно начал он. — Если смотреть объективно, то доля правды в её словах ведь есть. Она же хочет как лучше, беспокоится за твое будущее.

У Мумии вспотели ладони, ком подступил к горлу. Катя, истерично улыбаясь, произнесла:

— Это всё, что ты мне хочешь сказать?..

— Знаешь, ну… я не оратор. И не лжец. Я не хочу тебя обидеть, правда. Я просто пытаюсь рассуждать здраво, раз ты сейчас на эмоциях. По факту, ты на ровном месте сорвалась и нагрубила. Я думаю, тебе просто надо успокоиться и понять её ход мыслей... она явно не со зла говорила.

Слова Мумии укололи Катю ещё сильнее. После паузы она расплакалась — но уже не громко, а как-то безнадёжно, тихо:

— Наверное, ты прав. Мне надо идти, прости.

— Хорошо, пока.

Она повесила трубку. Мумия уставился в пол, уткнувшись локтями в колени и схватившись за голову.

После их беседы Катя больше не писала, а на сообщения отвечала односложно. Мумия решительно спросил у неё в мессенджере:

— Почему ты себя резко так отстраненно начала вести?

Она прочитала, но ответила не сразу. Прошел час, и только спустя этот долгий час прилетело длинное сообщение:

«Знаешь, Даня, когда я тебе позвонила, мне было очень больно. Я не искала судью, который оценит ситуацию со стороны и скажет, кто из нас с мамой прав, а кто виноват. Я не просила рационального совета. Я просто хотела, чтобы близкий человек меня выслушал и поддержал. Сказал какую-нибудь банальность, вроде „мне жаль“ или „всё наладится“.

Но ты испугался. И снова надел свою маску непробиваемого реалиста. Я понимаю, что ты не хотел сделать мне больно, но твои слова по телефону добили меня окончательно.

В субботу ты сказал, что боишься бытовухи и скуки. Что тебе нужно постоянно развлекать человека, чтобы он не ушел. А я поняла, что боюсь другого. Я боюсь, что каждый раз, когда мне будет по-настоящему плохо и страшно, я буду натыкаться на стену из твоей логики и цинизма.

Я знаю, ты хороший, Дань. Но я искала партнера, на которого смогу опереться, а не стену, об которую буду раниться. Я не смогу быть твоим терапевтом. Нам лучше пока не общаться. Прости.»

Мумия прочитал сообщение. Экран телефона медленно погас. Даня так и остался сидеть. Он смотрел в одну точку на стене. На сердце потяжелело, кулаки сжались, дрогнула губа, челюсти сомкнулись, брови нахмурились. В голове безумным потоком проносились обрывки их разговоров. Мысленная сумятица превратилась в бешеную рефлексию произошедшего.

Даня так ничего и не ответил Кате.

Даня не заметил, как наступил следующий день. Просто за окном снова стало светло. Он лежал в кровати на спине, поверх скомканного одеяла, уставившись в потолок немигающим взглядом. Тело казалось налитым свинцом. Воздух в комнате был спертым, тяжелым.

Тренер подошел к окну, раздвинул шторы, и в глаза ударил резкий дневной свет.

— Мумия, пора вставать!

— Не хочу, — неторопливо ответил Даня.

— Тогда придется облить тебя холодной водой.

Мумия, так же смотря в потолок, смиренно уронил:

— Лей.

Тренер был полностью растерян и начал возмущаться:

— А я ведь оболью! Вставай уже наконец, и так до двенадцати провалялся.

Мумия молчал. И тренер начал его расталкивать.

— Встава-а-ай. Ну, вставай наконец, — говорил тренер.

— Зачем?

— Тяжёлый случай… Скажи, что случилось?

— Бизнес-план провалился.

— Ты про Катю? Что случилось — первая ссора?

— Первая и последняя.

Тренер отпустил его плечо.

— Да как это возможно? Помиритесь ещё, не парься так сильно.

— Уже нет, она сказала, что не хочет больше со мной общаться.

— Да на эмоциях все так говорят. Ты-то чего раскис?

Мумия завис на несколько секунд. Он вспомнил то обжигающее чувство от Катиного сообщения, сглотнул ком в горле и с трудом, но четко произнес:

— Потому что… я сделал больно другому человеку. Мне тошно от мысли, что я за человек.

— Мда уж… Только ты мог до такого догадаться. Тебе эти мысли на пользу не идут. Вставай, размазня, — тренер продолжил расталкивать друга.

— Дай ещё пять минут полежу, потом встаю.

Тренер отступил. Пять минут длились вечность. Наконец, Даня заставил себя сесть. Одно это движение вытянуло из него остатки сил. Он сгорбился на краю скрипучей кровати, опустил руки на колени и безвольно уставился на свои тапочки. Он просидел так, не шевелясь, полминуты. Тренер, наблюдая за этой статуей, тяжело покачал головой:

— Сходи поешь хоть…

— Хорошо.

— Я пойду на встречу нашей группы, ты тут за главного остаешься.

— Хорошо.

Андрей постоял в дверях, посмотрел на друга, хотел что-то добавить, как-то подбодрить… но, увидев пустую позу друга, не смог подобрать слов. Он вышел, закрыв за собой дверь.

Даня остался в комнате один. Он медленно откинулся назад, снова ложась на спину, и нащупал телефон. Открыл переписку с Катей. Пролистал вверх, туда, где всё ещё было просто. Перечитал.

— Привет, Мумия. Не спишь?

— Привет, не сплю, кусочничал только что.

— О, приятного.

— Спасиб. Почему пишешь, не терпится роман почитать?

— Да нет, просто хотела спросить, как ты. Несколько дней уже не списывались.

— Бизнес, дела, всё непросто… Отдыха совсем мало в моей жизни. Тебе же можно пожаловаться на жизнь?

— Да, можешь выплакаться прям в этом чате.

Пять плачущих смайликов пятью сообщениями.

— Не надоел своим нытьем?

— Вовсе нет, так даже честнее, не только же прятаться за маской бизнесменов.

— Тогда продолжу.

Десять плачущих смайликов сразу.

— Воу, это уже перебор даже для меня, чуть в депрессию не впала.

Плачущий смайлик.

— Тебе что, правда грустно?

— Нет, притворяюсь. Как и всегда.

Он выключил телефон. Натянул улыбку, но непроизвольно брови, губы и скулы задрожали. Даня закинул руку на лицо, закрыв глаза предплечьем, и пробормотал:

— Да, мне грустно.

Так прошло несколько дней. Даня почти не вставал с кровати, механически посещал пары и возвращался обратно, уставившись в стену.

У тренера начали сдавать нервы. Не выдержав давящей тишины, Андрей с громким хлопком закрыл ноутбук и развернулся к другу:

— Ученик, у меня «Бизнес-план по оживлению Мумии» пылится. Пора возвращаться на рынок.

— Это всё не имеет смысла… — бормотал Даня, лежа в кровати и глядя в потолок.

— Да ты надоел уже, честное слово! — Андрей взмахнул руками. — Что за нелепую драму ты разыгрываешь? Давай я через Алису вам встречу с Катей устрою. Поговорите нормально.

— Я всегда Катю в литклубе могу найти, — глухо отозвался Даня, разглядывая трещину на потолке. — Мне просто… нечего ей сказать.

— Ты же роман любовный писал! Может, допишешь и покажешь ей?

— У меня нет сил. — Даня тяжело перевернулся на бок. — И не умею я красиво писать, ты должен был понять уже. Только хуже сделаю.

— А ты не пиши красиво, Дань. Напиши честно. Не можешь сказать ей всё в лицо — скажи через текст. Напиши что-то от сердца.

Даня замер. Слова друга застряли в голове, вытесняя апатию. «Не можешь в лицо — скажи через текст».

— Хорошо, — тихо, почти неразличимо произнес он. — Я попробую.

Даня заставил себя подняться. Подошел к рабочему столу, открыл ноутбук. Он сидел так несколько минут, держа руки над клавиатурой и глядя в пустой документ. Писать прозу было невыносимо — это требовало описаний природы, обстановки, чувств, в которых он сам путался. Ему просто нужен был диалог. Чистый, голый диалог двух людей, где он мог бы, наконец, ответить ей правильно.

Пальцы опустились на клавиши. Он не стал выдумывать имена или декорации. Он начал писать пьесу. Строчка за строчкой. Выплескивая всё, что прятал за своими шутками.

Пятнадцать минут стука по клавишам. Когда он поставил последнюю точку, внутренний перфекционист скривился: текст был нелепым, без литературных изысков. Но Даня уже решил: хватит прятаться. Он сохранил файл на телефон, понимая, что это его единственный шанс.

Глава 11. Пьеса

Незаметно наступила среда. Мумия подошел к читальному клубу. Он собирался войти, взялся за ручку дверцы, как вдруг услышал Катин смех. Он постоял ещё пару секунд. Затем выпрямился и зашел.

— Всем привет.

— О, привет, Даня, — его поприветствовал Олег.

Катя сидела рядом с Олегом. Её глаза выражали полное безразличие к появившемуся гостю. Даня сел напротив Кати и спросил:

— Я историю написал, можно покажу?

Олег одобрительно кивнул.

— О, здорово. Конечно, давай почитаем.

— Это только для Кати. Не хочешь прочесть? История короткая.

Мумия протянул ей телефон. Катя посмотрела на Мумию недовольным взглядом. Олег добродушно показал жестом, чтобы Катя взяла телефон. Она нехотя взяла и начала читать.

Чистовик.

— Ты хочешь знать правду? — спросил он.

— Хочу, — ответила она, чуть ли не выкрикивая.

— Правда в том, что я не могу сказать тебе правду.

— Спасибо за честность, — ответила она в слезах. — Я ухожу.

— Постой, я скажу тебе правду.

— Так говори!

— Правда в том, что я не могу сказать тебе правду… Я не умею.

— Да ты чёртов манипулятор!

— Был бы я манипулятором, я бы соврал, но я сказал правду.

— Не верю я тебе, это всё ложь.

— Правда? — спросил парень.

— Правда, — недовольно бросила она.

— Вот видишь. Не ложь! — в отчаянии воскликнул он.

— А чем докажешь, что это правда?

— Если честно… прости, что говорил глупости всё это время. Мне кажется, что пока мы ладили, я грустил меньше. Когда мы поссорились, я стал грустить больше. Не знаю, что это значит, но как будто я привязался к тебе. И это правда.

— Так грусти дальше, бизнесмен! Я тебя ненавижу.

— Какой я бизнесмен… Ноль рублей и ноль улыбок. Я даже романтику нормальную не сочинил, просто пишу какой-то бред.

— Вижу, читаю!

— Я бы хотел подобрать какие-то слова, глядя тебе в глаза, но у меня ком в горле, и говорить трудно. Просто знай, что я реалист. И вел себя с тобой по-настоящему.

— Не верю. Пока!

Катя читала. Сначала её лицо оставалось ледяным, но на реплике «как будто я привязался к тебе» её взгляд замер. Она слегка прикусила губу. В глазах мелькнуло острое смятение. Она сжала телефон сильнее. Дочитала пьесу, но сидела ещё какое-то время, уткнувшись в телефон, делая вид, что дочитывает. Катя думала… вспоминала обо всём, что было между ними.

Но всё равно она не могла подавить возникшую обиду и раздражение. Катя резко заблокировала экран и протянула телефон обратно Мумии:

— Ну почему ты не можешь мне это в лицо сказать? Что за нелепые игры?

Мумия лишь кратко ответил:

— Прости.

И ушел. Катя поджала губы, глядя на стол. Прошла минута… две… Олег наблюдал за этой картиной, думая, стоит ли ему вообще вмешиваться. В итоге он заварил чай для Кати и молча поставил кружку перед ней. Какое-то время они сидели в тишине, и Олег решился заговорить:

— Знаешь, — мягко сказал Олег, — писать о чувствах часто проще, чем говорить о них вслух.

Олег встал и пошел общаться с другими членами клуба. Когда кто-то спрашивал про Катю, он отговаривал от идеи идти и говорить с ней. Решил, что ей надо побыть наедине со своими мыслями.

Катя просидела ещё несколько минут. Сделала пару глотков чая, поблагодарила Олега, собралась и ушла, попрощавшись со всеми.

Когда она вышла, увидела Мумию, сидевшего на лавочке с виноватым взглядом. Её брови встали домиком, а челюсть дрогнула. Но через секунду её выражение лица стало абсолютно спокойным, и она подошла к Дане.

— Мумия, есть разговор. Пошли в парк.

— Деловой?

— Нет. Личный.

Они шли какое-то время в тишине по знакомой аллее. Катя собиралась с мыслями, и наконец начала:

— Знаешь, Даня… я прочитала твою пьесу. И верю тебе. Верю, что там написана правда. Но понимаешь, в чем проблема…

Мумия молчал, глядя под ноги. Катя продолжила с горечью в голосе:

— Жизнь — это не черновик в телефоне. Ты милый парень, и я благодарна тебе за те моменты, когда ты был искренним. Это было по-настоящему. Но я осознала, что просто не вытяну всё это. Когда мне снова станет больно или страшно, мне нужен будет живой человек рядом, а не писатель, прячущийся за иронией. Поэтому… нам лучше остаться друзьями.

У Мумии внутри всё оборвалось. Что-то болезненно сжалось в груди. Он шел, нахмурившись, но рефлекторно натянул на лицо свою фирменную, слегка кривую улыбку.

— Да, думаю, так будет честнее всего по отношению к тебе и ко мне. Наверное… я просто пока не готов к серьезным отношениям. Слышал, что девушки раньше взрослеют. Возможно, это правда. — Он выдержал паузу, пряча руки поглубже в карманы худи. — Но почему они умирают позже — загадка.

Глава 12. Извините

На следующий день Даня вышел на балкон общежития, прохладный ветер дул прямо в лицо. Он набрал номер. Гудки шли долго.

— Мам, привет.

— Привет, сынок. Что-то случилось? — в голосе матери послышалась обеспокоенность.

— Нет. Просто так позвонил, поболтать.

— Удивительно. Болтун нашелся.

Даня оперся локтем о перила.

— Мам, а мы когда-то ссорились?

— Что за странный вопрос… Да, как будто бы и нет. Что нам ссориться?

— Вот я тоже подумал об этом. Как-то непонятно, как можно с родителями поссориться.

— Да, я же тебя люблю, — мама расплылась в улыбке.

— И я это знаю.

— И к чему это всё?

— Просто как-то задумался… — Даня потер переносицу. — Подруга с мамой поссорилась, мне сложно вообще понять, как это возможно. Тем более, из-за оценок поссорились изначально. Чушь…

Мама вздохнула на другом конце провода.

— У всех разные обстоятельства, сынок. Не нужно рационализировать — чушь или нет. Порой надо просто принять.

— Даже если человек не прав?

— Если он тебе дорог, то да.

— То есть придется врать?

— Врать не обязательно. Ты искренне говоришь о том, что чувствуешь. То есть вместо «ты не прав» говоришь «я переживаю», и всё.

— А если я не переживаю?

— Ну, просто назови ту эмоцию, которую испытываешь.

Даня отвел взгляд от вечернего города.

— И всё равно, по-моему, факты важнее эмоций.

— Даже если так, это не значит, что об эмоциях не нужно говорить.

И мама продолжила:

— А что за девочка? Нравится тебе?

Даня молчал на секунду дольше.

— Нет. Подруга просто.

***

В конце третьего семестра староста Настя сидела на подоконнике в коридоре и тихо плакала, уткнувшись в телефон. Даня это заметил. Он запаниковал и хотел уже незаметно пройти мимо. Но выпрямился, остановился и подошел к ней.

— Что-то случилось?

— Я зачет не сдала… Меня теперь стипендии лишат…

— Это называется… «естественный отбор».

Девушка посмотрела на него. И с недоумением спросила:

— Что?

Он развел руками, и невозмутимо выдал следующую мысль:

— Естественный отбор стипендии. Не стоит так сильно переживать, я думаю, с голоду не помрёшь всё равно.

Девушка всхлипывала:

— У меня родители академики. Стоит им услышать про незачет, такое начнется…

— Их ожидания — их проблемы. Родителей ценить, конечно, надо. Но не всегда они правы. Так что приходи в себя, не циклись на этом.

— Ну и что мне с того, что они не правы? Я не хочу это всё выслушивать.

Подступил ком к горлу. Мумия открыл рот, но ни слова не прозвучало. Он собрался с мыслями, заговорил, но с каждым словом было тяжелее.

— Мы с тобой. И я на твоей стороне, — пробормотал Даня. — Будет совсем хреново — звони. Вряд ли дельный совет дам, но выслушать могу.

Она удивлённо уставилась на безжизненного молодого человека:

— Спасибо, Даня. Не ожидала от тебя.

— Да, а ещё пиши, если денег на хлеб не будет, скинемся.

— Обязательно. — Сквозь слезы пробилась улыбка.

***

Летом после второго курса на общей кухне этажа сидел парень по прозвищу Терминатор. Поникший смотрел на кружку с чаем прямо перед собой. Чай уже успел остыть. К нему подошел Мумия.

— Чего грустишь, Терминатор? Ранг слил? — Речь шла о понижении ранга внутри игры.

— Нет, девушка бросила… — он сидел, не оборачиваясь. — Сказала, что я душный.

Мумия оставался абсолютно спокоен.

— Но ты реально душный, Терминатор.

— Спасибо, утешил…

— Но я тебя всё равно люблю! Безоговорочно и безгранично! Мне тоже разбили сердце… Зачем нам теперь женщины, Терминатор?

— Отстань, гомик…

— Ладно… Если что, обращайся к тренеру, найдем тебе новую спутницу, даже лучше. И грусти, сколько хочешь, у нас теперь клуб эмоционально зрелых людей: ноль осуждения, сто процентов понимания.

— Хорошо.

***

Трое третьекурсников курили на главной площади около нового корпуса.

— А вы заметили, как Мумия изменился? Не такой колкий, что ли, как раньше, — Терминатор начал разговор о глубоком.

— Это всё благодаря моим наставлениям, — объяснял тренер.

— А что у него случилось?

— Любовь-морковь, все дела, — Андрей пожал плечами. — Не сошлись, и он за ум сразу взялся.

— А ты тут причем?

— Это я ему девушку искал и наставлял его на путь истинный.

Терминатор выдохнул облако дыма.

— И что у них случилось?

— Если в двух словах, то Мумия включил циника в неподходящий момент, а девчуля его жестко опрокинула за это. Он ходил поникший, а потом зарядился меняться.

— Кинематограф.

— Ещё бы. А говорят, люди не меняются… — Андрей сделал затяжку. — Но уже два года прошло, а Мумия её всё как будто не отпустит. Жаль этого добряка…

Финал

Время пролетело стремительно. Теперь я гордый четверокурсник. За это время жизнь успела всё расставить по местам. Мой вечный тренер Андрей не только запустил успешный стартап «HR GO», но и каким-то чудом сошелся с Алисой. Я же благополучно учился, устроился работать по специальности. И продолжал заниматься любимым хобби, зародившимся на первом курсе, — писательством.

Андрей мог посмотреть все мои писательские изыскания у себя в телефоне: я поделился с ним доступом. И однажды он буквально откопал тот самый старый черновик. Перечитал его до конца, долго всматривался в экран, а потом строго посмотрел на меня:

— Ученик, у истории нет финала. Дописывай.

— У истории открытый финал. — Я откинулся на спинку стула и слегка улыбнулся краем губ. — Это художественный прием.

— Это не прием, а капитуляция, — отрезал Андрей, скрестив руки на груди. — Не оставляй дело незавершенным.

— Да у меня просто фантазии не хватает, — отмахнулся я, закрывая тему.

Но Андрей не отступал. Он подался вперед и уже без привычного пафоса, очень тихо и искренне произнес:

— Алиса тут вскользь обмолвилась... Катя недавно тебя вспоминала. Попробуй поговорить с ней. Может, что-то и выйдет из этого.

В груди ёкнуло. Воспоминания трехлетней давности нахлынули. Я помолчал, разглядывая плывущие облака за окном, а потом просто кивнул. Терять мне было абсолютно нечего.

— И где она?

— На детской площадке.

— Какой?

— Не знаю.

— Понял.

На улице собирался дождь, поэтому я прихватил с собой зонтик. И пошел в сторону детской площадки. Той самой, где мы делились секретами. Я уже начал представлять, как мы встречаемся, неуклюже вспоминаем наши секреты и открываемся друг другу, как раньше. Но там… никого не было.

«Что за дела?» — подумал я. Позвонил Андрею, он спросил у Алисы, и выяснилось, что я вообще не в ту сторону шел, а Катя была на другой площадке. Десять минут я в панике искал нужное место, лишь бы успеть, пока она не ушла — тучи уже совсем сгустились. Но я успел — нашел её.

Площадка была совсем пустой, лишь одиноко скрипели качели. Катя сидела на них, слабо раскачиваясь, и смотрела себе под ноги. Что-то сжалось в груди от одного её угрюмого вида. Но я не стал мешкать, подошел к ней и заговорил:

— Любите качели?

— Да, навевает воспоминания.

— Надеюсь, воспоминания теплые.

— Разные.

— Это тоже неплохо. Как вас зовут?

— Катя.

— Даниэль.

Небо постепенно затягивало мягкой серостью. Навстречу прохладному ветру птицы выводили свои последние торопливые трели. Катя наконец посмотрела мне в глаза:

— До сих пор пишешь?

— Когда вдохновение есть. А ты до сих пор читаешь?

— Листаю иногда странички.

— Ты, наверное, уже все книги перечитала.

— Если бы… Чем больше читаю, тем меньше понимаю, о чем вообще текст.

— Похожая проблема… Мои первые работы тоже без глубокого смысла были.

— Про Милу и Мыло?

— Нет, эта со смыслом. Про Мавроди…

— А мне казалось, неплохая история.

— До сих пор помнишь?

— Ну, не на каждом свидании получаешь историю про то, как пирамиду «МММ» строили напротив пирамиды Хеопса.

— Эту историю, кроме тебя и Андрея, никто и не видел. В стол пошла.

— О, такой талант пропадает.

— Был бы талант… Пара колкостей и неуверенность в себе — все ингредиенты.

Катя удивленно посмотрела на меня.

— Почему в литклуб перестал ходить, раз писать продолжил?

— Боялся тебя увидеть.

— Так на кампусе же встречались.

— И я неловко отводил взгляд в сторону…

— А сейчас что тебе такую уверенность в себе дало?

Я перевел взгляд с лица на плечи, затем на её руки.

— Наверное, мне просто больше нечего скрывать?

— А на детской площадке… Ты разве не рассказал свой главный секрет?

Я усмехнулся. Вспомнил о своем безжизненном взгляде мумии. Улыбнулся, посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Я никогда не говорю о том, что может меня ранить.

Катя долго смотрела на меня, потом медленно встала с качелей и скрестила пальцы рук в виде замочка.

— На курсах сценарного мастерства научился красиво говорить?

— Я самоучка.

Повисла пауза. Я просто смотрел на неё и улыбался, ностальгируя.

— Хотел сказать что-то умное, но забыл…

— Видно, что самоучка…

Следующую фразу я пробормотал неуверенно:

— Сегодня… я же могу побыть рядом?

— Можешь… — ответила она застенчиво.

Некоторое время мы просто молчали. Слышно было только, как ветер тихо покачивает пустые качели. Я собирался с мыслями — был один вопрос, который не давал мне покоя.

— Слушай… А почему ты вообще меня терпела?

Она вздохнула:

— Бинты с тебя снять хотела, Мумия.

— И всё?

— Ещё мне просто нравилось быть вместе, было легко…

— Да, было здорово…

Она с сожалением улыбнулась мне. Дождь начал накрапывать. Я молча раскрыл над нами зонт, мы оба оказались в этом маленьком укрытии. Выдержав паузу, я спросил:

— Помнишь, я для тебя роман начал писать?

— Помню, закончил?

— Нет, ещё пишу…

— И как называется?

— «Несмешно: она просила не шутить».