Неотправленные письма
Глава 1
Телефонный звонок прогремел в Лизиной квартире как гром среди ясного неба в пять часов утра. С трудом оторвав голову от подушки, Лиза взглянула на экран мобильного телефона. «Анька», - лучшая подруга вот уже более двадцати лет.
- Алло, что случилось? – сиплым от сна голосом прохрипела в трубку Лиза. Ночные звонки давно вселяли в нее тревогу.
- Лиз, привет. Слушай, у меня тут такие новости!
- Которые, очевидно, не могут подождать до утра, - пробормотала Лиза, с грустью осознавая, что вряд ли уже получится заново уснуть, а ведь буквально через два с половиной часа предстоял подьем на работу.
- Что? – Аня на какое-то время замолчала, видимо, пытаясь понять, в чем причина Лизиного недовольства. – Ой, прости, я даже и не заметила, сколько времени на часах. Не подумала, что ты можешь уже спать. Просто, Лиз, тут такая новость! – Аня снова радостно защебетала в трубку, уже позабыв о том, что своим звонком разбудила подругу.
- По телефону расскажешь, или можем встретиться во время моего обеденного перерыва на работе… - Лиза начала усиленно вспоминать, во сколько сможет незаметно улизнуть с работы хотя бы на полчаса, чтобы выслушать подругу.
- Ой, Лиз, я подумала, что по телефону такие новости обсуждать как-то неохота, поэтому решила, что лучше сама к тебе приеду! – продолжала уж слишком бодро для раннего утра радостно щебетать Аня.
Так, понятно, значит придется перенести запланированный на вечер поход в салон красоты, - с грустью пронеслось в Лизиной голове. Жалко, конечно, учитывая, каких трудов стоило ей записаться именно на это время к своему любимому мастеру, запись к которой была расписана на два месяца вперед. Ладно, тут подруга все-таки, и не просто подруга, а лучшая и единственная.
- Хорошо, Ань, давай тогда часам к 7-ми подъезжай, только сразу предупреждаю, что приготовить ничего не успею…
- Ой, Лизка, я такая дура… уже минуты две с тобой по телефону разговариваю, а я так и не сказала, что стою сейчас в подъезде как раз напротив твоей двери! – Аня все-таки сделала попытку сделать виноватый тон, но получилось у нее это крайне плохо.
- В смысле, стоишь напротив моей двери? – Лизе показалось, что из-за того, что она еще не до конца проснулась, она ослышалась.
- Ага, говорю же, не могла до утра ждать…
- Ладно, подожди, сейчас открою.
Лиза нехотя встала, накинула халат, нащупала уютные домашние тапочки и пошла открывать дверь подруге. Аня с горящими глазами сразу же с порога протянула Лизе почтовый конверт.
- Это что, письмо? – из-за резкого пробуждения в такое ранее время Лиза немного медленно соображала. – Я думала, что сейчас такие письма уже давно никто не пишет, все-таки практически все оснащены интернетом и социальными сетями…
- Это старое письмо. Я наткнулась на него, когда решила разобрать мамин комод. Ты лучше это письмо прочитай, тогда поймешь, почему я примчалась к тебе среди ночи.
Лиза достала из конверта лист бумаги, немного пожелтевший от времени.
Добрый день, Екатерина,
Прости, что так официально. Прости, что вообще решила тебя потревожить. Даже не знаю, что на меня нашло, я ведь до этого ни разу никому письма не писала. Наверное, к определенному возрасту начинаешь переосмысливать многие вещи, которые происходили с тобой в жизни, и хочется с кем-нибудь поделиться своей историей, или попросить прощения у кого-то. Я до сих пор не решила, отправлю ли я это письмо, хотя специально сходила на почту и купила конверт, и даже заполнила адрес и получателя. Не знаю, захочешь ли ты его прочитать, когда поймешь, от кого оно, и уж тем более, захочешь ли ты на него ответить.
С тех пор, как я узнала, что у Игоря есть дочь, я ничего не хотела про тебя слышать, отрицала твое существование. Понимала, что таким своим поведением делаю своему любимому мужу больно, но не предпринимала никаких попыток хоть как-то наладить с тобой контакт. Для меня Игорь всегда был только моим мужем и отцом нашей с ним дочери, и на тот факт, что у него есть еще одна дочь, я просто закрывала глаза, как будто ты могла от этого вот так просто взять и исчезнуть без следа. Именно поэтому я пойму, если ты, получив это письмо, порвешь его на мелкие кусочки. Но если вдруг ты все-таки захочешь мне что-то написать в ответ, или, может, чем-то поделиться, высказать все, что обо мне думаешь, то я буду рада получить твой ответ. Любой ответ.
Лиза сложила письмо обратно в конверт.
- Ничего не понимаю, Ань, чем тебя так взбудоражило это письмо.
Аня со вздохом опустилась на стоящую в прихожей табуретку.
- Это письмо написано моей мамой, а Игорь, как ты знаешь, - это мой отец. Лиз, ты понимаешь, у моего папы была еще одна дочь, о которой я все это время понятия не имела. Ни разу не слышала, чтобы мои родители обсуждали это…
- Ань, ну это нормально, что у твоих родителей была своя жизнь до того, как они познакомились друг с другом. Если честно, я до сих пор не могу понять, что ты нашла в этом письме такого, что заставило тебя приехать ко мне через весь город в такую рань! – Лиза уже даже не пыталась скрыть, что ее единственным желанием сейчас было вернуться обратно в теплую кровать и попытаться поспать оставшиеся несколько часов. – К тому же, вполне возможно, что этим единственным письмом все и ограничилось.
- Не, Лиз, это я схватила первое письмо в стопке. Решила вчера наконец разобрать мамин комод, так как после ее смерти долго не могла заходить в ее комнату. И на самом дне комода лежала целая стопка этих писем, я это первое письмо прочитала и не смогла дождаться утра, чтобы поделиться этим с тобой! Лиз, я теперь хочу в этот город по адресу, который на конверте указан, и познакомиться со своей сестрой! – Аня была так поглощена этой новостью, что даже забыла снять верхнюю одежду, так и сидела в пальто, застегнутом на все пуговицы до самого горла.
- Ань, да зачем? Да и потом, с чего ты решила, что она захочет с тобой разговаривать? Что пустит тебя на порог? Не говоря уже о том, что по этому адресу могут жить теперь совершенно другие люди. Кстати, дата там есть? Как давно это письмо было написано?
- Пять лет назад…
- Ну за такой срок могло многое поменяться! – Лиза все больше теряла интерес к данному разговору, желая только одного - вернуться обратно в кровать. – Ты пыталась ее по интернету найти?
- Да, но по таким фамилии, имени и отчеству ничего не нашла. Поэтому я хочу съездить и все разузнать. А я еще я очень хочу, чтобы ты съездила со мной! – Аня умоляющим взглядом посмотрела прямо в Лизины сонные глаза. – С твоей поддержкой мне будет гораздо проще.
- Ань, ну ты же знаешь, что у меня работа, я даже не знаю, когда в ближайшее время смогу взять отпуск хотя бы на неделю! – Лиза резко погрустнела, осознав, что из-за огромного количества предстоящей работы сможет себе позволит отдохнуть не раньше, чем месяца через три.
- Ой, Лиз, извини, но я решила взять инициативу в свои руки и купила для нас билеты сегодня на утро…
- Ты что, с ума сошла? Ты знаешь, сколько у меня сейчас работы, я в последнее время и на обед то иногда сходить не успеваю, а ты тут мне про какие-то билеты на утро говоришь! – Лиза даже начала задыхаться от возмущения.
- Да не переживай, мы за несколько дней спокойно управимся. Ехать нам туда на поезде четыре часа, там день-два и обратно. Брось, Лиз, помнишь, ты мне сама недавно по телефону жаловалась, что хочешь на все плюнуть и хотя бы на пару дней куда-нибудь уехать, подальше от работы, вот и подвернулась отличная возможность! Вспомни, когда ты в последний раз отдыхала? – Аня сменила свой взгляд с умоляющего на вопросительный.
Лиза начала судорожно вспоминать, когда же она за последний год позволила себе отдохнуть больше двух дней, и уже через несколько секунд ей пришлось с горечью признать, что в этой битве она в числе проигравших. Утомительная работа с понедельника по пятницу, в субботу ранний подьем и на автобус, ее мама предпочла жить не в центре города, а на окраине, и до туда на автобусе часа два добираться, и там она целый день тратила на уборку-готовку, и вот наконец воскресение, когда можно было немного выдохнуть и отдохнуть, но примерно с половины дня Лиза садилась за гору отчетов, которые накапливались за неделю на работе. А, может, действительно плюнуть на все и хотя бы на пару дней уехать, проветриться, а то прошла уже большая половина года, и, скорее всего, до конца года такой возможности не будет. В конце концов, у нее целый отдел помощников, не зря же она им зарплату платит, причем немаленькую.
- Ладно, черт с тобой! Но, Ань, сразу предупреждаю, что это последний раз, когда я соглашаюсь на подобного рода авантюру!
Аня радостно бросилась Лизе на шею:
- Спасибо тебе огромное!
- Полегче, полегче, а то задушишь! И давай сразу договоримся, что если нам никто не откроет или там уже живут другие люди, то мы сразу же возвращаемся домой, а не будем искать эту твою Екатерину по всему городу!
- Конечно! Тогда встречаемся на вокзале в десять часов, я как раз успею съездить домой, взять остальные письма, в поезде будет время их почитать.
- Хорошо, а я пока решу вопросы по работе.
Аня на прощание чмокнула Лизу в щеку и радостная выпорхнула из квартиры, даже забыв прикрыть за собой дверь. Лиза еще какое-то время стояла на пороге, удивляясь, как позволила подруге втянуть себя в эту авантюру.
Ровно в десять утра подруги встретились на вокзале. Прибытие поезда задерживалось на двадцать минут, и было принято стратегическое решение немного согреться в небольшой кофейне поблизости. Лиза взяла себе большой стакан капучинно и брезгливо встала у небольшого столика, количество крошек на котором явно говорило о том, что о чистоте тут заботятся в самую последнюю очередь.
- Ань, слушай, а как так получилось, что родители тебе ни разу про эту Екатерину не говорили, у вас же, вроде, были хорошие отношения друг с другом. – Лиза с наслаждением отпивала на удивление вкусный для такого заведения горячий кофе маленькими глотками, на мгновение даже позабыв про липкий от грязи столик, за вкусный кофе в это холодное утро она могла многое простить.
- Да, отношения у нас были хорошие, но, знаешь, в нашей семье не было принято делиться своими чувствами, мы друг к другу в душу не лезли. И потом, ты же помнишь, как мама обо мне заботилась, видимо, она думала, что новость о том, что у моего папы есть еще одна дочь явно не придется мне по душе.
- Тогда тем более странно, что она решила написать ей письмо. Подожди, если твоя мама хранила эти письма у себя, это значит, что она их так и не отправила.
- Или же эта Екатерина вернула все эти письма ей обратно. Надеюсь, что у нас будет возможность спросить ее об этом, больше нам никто не прольет свет на эту тайну, ни мамы, ни папы в живых нет.
Снаружи по громкоговорителю обьявили о начавшейся посадке. Подруги допили кофе и пошли к поезду занимать свои места. В вагоне Аня достала из сумки стопку конвертов.
- Смотри, все конверты пронумерованы и лежат по порядку.
Лиза взяла в руки пронумерованные конверты и бегло их просмотрела.
- Ань, ну судя по всему, тут письма только от твоей мамы. Может, действительно, она их так и не отправила. Знаешь, я тут недавно читала статью, что некоторым людям проще не напрямую к человеку обращаться, а таким вот способом. Может, какую-то вину перед Катей чувствовала и ей таким образом было удобнее все свои эмоции и чувства выплеснуть на бумагу, чем высказать все это человеку в лицо.
- Все может быть. Давай пока прочитаем письмо, которое пронумеровано цифрой «2», может, оно поможет нам лучше понять мамины намерения.
Аня устроилась поудобнее на жестком сидении вагона и развернула исписанный мелким почерком лист бумаги.
Добрый день, Екатерина!
Знаешь, сегодня ночью долго не могла уснуть, хотя за последнее время бессонница стала моим верным спутником. Не знаю, возможно, как я уже писала в первом письме, меня мучает совесть, или же это все невысказанные чувства и эмоции, которые меня сопровождают полжизни. Не подумай, этими своими откровениями я не делаю попыток себя оправдать, просто хочу наконец выплеснуть наружу все то, что накопилось внутри за мою долгую жизнь.
О том, что у Игоря есть дочь, я узнала спустя пять месяцев наших отношений. Это произошло в твой День Рождения. До сих пор помню, как мы сидели в кафе, наслаждаясь приятным вечером, и вдруг он абсолютно спокойным голосом произнес эту фразу, которая навсегда отпечаталась в моей памяти: «Знаешь, а у моей дочери сегодня день рождения». Я не знала, как отреагировать на данную новость, поэтому спросила первое, что пришло мне в голову: «А как ее зовут?». «Катенька», - и в это имя он вложил столько нежности, столько теплоты. Не знаю, могу ли я вспомнить моменты нашей совместной с ним жизни, в которых я еще хоть когда-нибудь слышала от него столько нежности в голосе.
С тех пор, эта тема была у нас как будто под запретом. Он рассказал лишь небольшие подробности: с катиной мамой в браке они официально не состояли, расстались с ней из-за слишком разных характеров, но дочке он до сих пор помогает, каждый месяц отсылает ей из своей и без того небольшой зарплаты определенную сумму денег, потому что у Кати кроме него и мамы больше никого не было.
Да, я почти сразу же заявила Игорю о том, что ничего и слышать не желаю о его дочери, потому что это не наша с ним история. Думала ли я в тот момент о чувствах своего еще не мужа, но уже самого любимого и самого лучшего человека? Нет. Я серьезно тогда думала, что ради меня он должен отказаться от своей прежней жизни, от своей родной дочери. И я действительно считала, что он должен пойти на это, если по настоящему любит меня.
Было еще два случая, за которые мне до сих пор стыдно. Первый случай произошел перед нашей свадьбой: когда мы начали планировать этот день и решать, кого из родственников и знакомых будем приглашать на свадьбу, конечно же, Игорь первым делом захотел, чтобы ты приехала. Я была категорически против, чтобы ты присутствовала на МОЕМ празднике. Представляешь, я была на тот момент настолько эгоистичной, что действительно считала НАШУ свадьбу исключительно и только МОИМ днем. В тот раз мы впервые серьезно поругались, но тогда Игорь в первый и последний раз пошел мне навстречу, тебя на нашей свадьбе не было.
Второй случай произошел, когда я уже была на втором месяце беременности. Игорь узнал, что ты очень серьезно заболела, и с тобой некому было сидеть дома, потому что твою маму не отпускали с работы, и он собрался на следующий же день взять на работе отпуск за свой счет и ехать к тебе как минимум на три дня. Причем, он не счел нужным поставить меня заранее в известность, посоветоваться со мной , а просто поехал на вокзал после работы и взял билеты, о чем и сообщил мне вечером во время нашего ужина, и по его железному тону я поняла, что никаких возражений с моей стороны, как это было со свадьбой, он принимать не намерен. Нет, конечно, здесь у меня были и подруги, и мама моя еще жива была, то есть без помощи и поддержки я на эти три дня не оставалась, но все то время, что он был там, я себе места не находила, постоянно глаза были на мокром месте, не могла ни на чем сосредоточиться. А когда он вернулся через три дня, я принципиально не стала спрашивать ничего про твое здоровье, просто сделала вид, что он никуда не уезжал, заводила с ним разговоры на любые темы, кроме этой. Хотя видела и понимала, как сильно ему хотелось со мной поделиться, как он был рад, что все обошлось и ты быстро выздоровела.
Потом, конечно, он предпринял еще несколько отчаянных попыток нас познакомить, предлагал провести хотя бы несколько дней вместе, но я была непреклонна. А уж когда на свет появилась наша долгожданная Аня, и я заявила, что ЭТО наша единственная дочь, то больше разговоров о тебе в нашем доме не было.
Тебе, возможно, интересно, почему же я с так отчаянно сопротивлялась любым попыткам нашего с тобой знакомства? Игорь утверждал, что во всем виновата моя патологическая ревность. Я не буду отрицать, что эта черта мне не была присуща, она лежала в основе наших с мужем отношений, и, возможно, я наберусь смелости и как-нибудь расскажу тебе, что послужило этому причиной. Я действительно ревновала его, чаще всего не имея на это никаких весомых оснований. Иногда я ревновала его даже к его знакомым, когда он проводил время с ними, а не со мной.
Но вряд ли мои чувства к тебе можно было назвать ревностью. Возможно, я не хотела делить мужа и его внимание ни с кем, кроме нашей дочери. Возможно, я слишком хорошо помнила, с какой нежностью Игорь тогда произнес это «Катенька», и меня до сих пор от этого воспоминания бросает в жар (до сих пор! А ведь сколько времени прошло с тех пор), ведь по отношению к себе я от него таких нежностей никогда не слышала. Слишком много «возможно», но правда в том, что я до сих пор сама для себя не смогла ответить на этот вопрос.
Надо же собиралась написать всего несколько предложений, а исписала уже три страницы, даже немного устала от непривычки. На этом закончу сегодняшнее письмо, я ведь так и не нашла в себе силы отправить то первое…
- Ничего себе! – Аня откинулась на спинку сиденья. – Ты же помнишь мою маму? Она и с родными то людьми никогда особой разговорчивостью не отличалась, а тут уже второе письмо этой Екатерине…
- Ань, ты что, ревнуешь?
- Нет. Или да. Не знаю. Просто представь, сколько времени мама держала все эти переживания в себе, это же так тяжело. Все-таки, я ее единственная дочь, и сейчас, читая эти письма, все равно чувствую какую-то обиду внутри, что у нее за все это время так и не появилось желания поделиться со мной всем тем, что у нее накопилось на душе…
- Подожди, Ань, но ты же сама говорила, что у вас в семье не было принято делиться друг с другом своими чувствами и переживаниями…
- Да, но при этом она с такой легкостью вываливает все человеку, которого, как я понимаю, ни разу в своей жизни не видела, еще и испытывала к ней далеко не самые светлые чувства.
- Ань, вспомни, когда у тебя начались серьезные проблемы из-за твоего первого мужа, ты маме об этом рассказала?
- Ой, ну ты же помнишь, сколько всего там было, просто одно за другим, месяца три я даже спать нормально не могла, похудела тогда на пять килограммов, постоянно ходила и оглядывалась, так боялась. Конечно, о всем том ужасе я только тебе рассказывала! – Аня попыталась отогнать от себя нахлынувшие воспоминания о том ужасном периоде жизни, который оставил незаживающую до сих пор рану на ее сердце.
- Вот видишь, у тебя тогда тоже не появилось желания вести с мамой откровенные разговоры, хотя уж я то помню, как тебе в тот момент было плохо! – Лиза тоже очень хорошо помнила тот отрезок из Аниной жизни, когда практически каждую ночь вела с подругой задушевные разговоры, а точнее, она тогда, в основном, молчала, выслушивая все Анины рыдания, проживая весь тот ужас вместе с ней, каждый раз с трудом находя нужные для поддержки слова.
- Лиз, ну я тогда хотела маму уберечь, если бы я ей обо всем рассказала, представляешь, как она переживала бы, и это с ее то проблемами со здоровьем! Да и потом, я же понимала, что сама виновата, не разглядела, такие сумасшедшие чувства у меня к нему были, которые меня как будто на какое-то время ослепили, что я просто отказывалась многое замечать, все время находила для него нелепые оправдания… Это уже потом, когда вся правда наружу вылезла, в один момент прозрела, да поздно уже было…
- Ну, судя по двум прочитанным письмам, мама твоя тоже в какой-то мере свою вину чувствовала, так и не сумела объяснить самой себе, почему же не нашла в себе сил принять эту Екатерину, почему не хотела ничего о ней знать.
Аня взглянула на часы:
- Слушай, нам осталось ехать два часа, предлагаю попытаться немного поспать, а то по приезду ничего соображать не будем, я уж точно, всю ночь, считай, не спала.
Лиза с радостью согласилась с предложением подруги, и, укрывшись пальто, с удовольствием прикрыла глаза и уже минуты через три заснула. Аня тоже попыталась заснуть, но воспоминания, вызванные разговором с подругой, никак не хотели уходить из головы. Миша, ее первый муж, ее самая большая любовь и самое большое разочарование. А ведь как все красиво начиналось…
Познакомились они на первом курсе института, когда на одной из пар сели рядом друг с другом. Точнее, Миша сам к ней подсел. Не то, чтобы Аня сторонилась мужского пола, дружила то она со многими, но тогда на первом месте у нее была учеба, поэтому любые неловкие знаки внимания со стороны своих однокурсников со смехом отвергала. А от поклонников то отбоя не было, оно и понятно: душа компании, веселая, с задорным смехом, легкая на подьем. Учеба давалась легко, на всех самостоятельных работах успевала и свои задания быстро решить, еще и всем остальным помочь. А какой у нее голос был, словами не описать: когда всем потоком собирались у кого-нибудь дома отметить успешную сдачу экзаменов, вечер всегда заканчивался импровизированным концертом по «заявкам». Кто-то брал в руки гитару, и все начинали хором упрашивать Аню спеть. Она сначала, конечно же для приличия, отказывалась, но потом все-таки, все еще смущаясь, выходила в центр круга, быстро организованного уже успевшими захмелеть от вина студентами прямо на полу, обещая спеть всего одну песню. Далее общим голосованием выбиралась песня и Аня начинала петь: сначала немного неуверенно, скованно, но постепенно ее голос набирал все больше уверенности, и вот уже отбоя не было от желающих услышать свою любимую песню в Анином исполнении, а она и не могла отказать, приятно все-таки было.
Неудивительно, что она постоянно получала приглашения: то сходить погулять после занятий, то сходить в кино на выходных. На все такие предложения Аня весело отвечала отказом: после занятий ей надо было бежать домой, закреплять пройденный сегодня на занятиях материал, а в выходные надо было помогать родителям с работой по дому. И даже в такие моменты она была настолько очаровательной, что на нее просто невозможно было обижаться.
На Мишу же Аня сначала не обращала никакого внимания: он не отличался общительностью, практически всегда стоял в стороне, редко принимал участие в совместных мероприятиях и ни с кем не поддерживал дружеских отношений. Да и к Ане никакого внимания не проявлял: обычно ограничивался приветствием, или иногда мог одолжить у нее ручку. Поэтому Аня очень удивилась, когда на одном из занятий он занял место рядом с ней, потому что обычно он предпочитал по возможности сидеть один, а тогда как раз многие в их группе заболели, поэтому свободных мест было много. Всю лекцию Миша просидел молча, усердно записывая за преподавателем в тетради, и лишь по окончанию занятия повернулся к Ане и немного смущенно тихим голосом предложил: «Ань, а пойдем сегодня после занятий погуляем?». Сначала Аня хотела уже привычно отказаться, сославшись на то, что ей нужно смешить домой, готовиться к завтрашней самостоятельной работе, но посмотрела в его глаза, и, что называется, в них и утонула. Сама не зная почему, она согласилась. Как потом будет шутливо вспоминать Миша, он тогда своим взглядом применил специальную технику гипноза, знал ведь, что она ему откажет.
После занятий они медленным шагом шли по аллее в сторону Аниного дома. Сначала Миша привычно молчал, а на полпути вдруг остановился, схватил ее за руку и развернул к себе, взглядом своих бездонных светло-голубых глаз уже во второй раз лишив Аню возможности сказать хоть слово против.
- Ань, а ты ведь мне уже давно нравишься, как тебя в первый раз день увидел, так голову от твоей красоты и потерял.
- А чего же ты раньше мне об этом не говорил, боялся что ли? – засмеялась Аня.
- Конечно, боялся, что на такого парня, как я, никогда внимания не обратишь, и уж тем более никогда не согласишься со мной куда-нибудь пойти, да и страшно было, что остальные парни меня засмеют, потом еще и обсуждать это будут долго…
- И что же тебе придало смелости сегодня?
- Ну скоро же конец учебного года, я понял, что, если сейчас не наберусь смелости и не приглашу тебя гулять, то потом не увижу тебя все лето! – Миша еще раз взглянул в Анины глаза и поцеловал ее.
Так и началась история их любви. Уже через два месяца после ежевечерних прогулок и походов в кино по выходным, Миша предложил Ане переехать в его квартиру, которая ему досталась в наследство от бабушки с дедушкой. На Анин вопрос, а где же его родители, Миша рассказал, что его папа ушел из семьи, когда ему было пять лет, с тех пор мама воспитывала его одна, а три года назад окончательно переехала жить на дачу и в город не приезжала, соответственно, двухкомнатная квартира была полностью в Мишином распоряжении.
Анина мама, конечно, была против такого стремительного развития событий, боясь, что дочь, впервые потерявшая голову от любви, забудет про учебу, но Аня заверила ее в том, что такого точно не произойдет и учеба для нее по прежнему остается на первом месте, несмотря на отношения с Мишей. И действительно, Аня продолжала так же усердно учиться, сдавая все экзамены на отлично, и мама успокоилась, решив оставить молодых в покое. Сам же Миша днем учился, а вечером подрабатывал в фирме своего знакомого, плюс Анина мама иногда помогала деньгами, несмотря на возражения дочери, поэтому на жизнь они не жаловались, получалось даже иногда какую-то сумму откладывать на будущие расходы. Единственное, что беспокоило Аню, это то, что Миша никак не хотел знакомить ее со своей мамой. Сколько раз она предлагала съездить к ней на дачу, познакомиться, продуктов привезти, может, помочь чем-нибудь, но Миша все время отказывался от совместной поездки на дачу, объясняя это тем, что мама у него человек сложный и очень уважает свой покой. Аня еще несколько раз заводила этот разговор, а потом перестала предпринимать попытки познакомиться со своей будущей свекровью.
Свадьбу решено было сыграть после окончания пятого курса и сдачи итоговых экзаменов. К тому времени им удалось скопить не очень большую сумму денег, но Аня все равно решила не ограничиваться простой росписью в ЗАГСе, а захотела еще арендовать хороший ресторан и пригласить как можно больше друзей и знакомых. Все-таки такое важное событие, Аня тогда была абсолютно уверена в том, что выходит замуж в первый и последний раз, и ни о какой экономии даже слышать не хотела.
- Дочь, ну, может, не будешь пока столько гостей звать, это ж такие деньги сумасшедшие, лучше поднакопите еще немного, и потом уже отметите, а сейчас просто распишитесь. Вы же совсем без денег останетесь, когда еще вы на работу устроитесь, а я вам уже помогать как раньше не смогу, - мама пыталась вразумить Аню.
- Мам, перестань, как потратим, так и заработаем. – отмахивалась Аня. – У Миши хорошая подработка, я институт заканчиваю с отличием, меня спокойно на работу с такими оценками возьмут. Не переживай, все у нас будет хорошо.
К выбору платья будущая невеста тоже подошла со всей ответственностью: неделю бегала по разным магазинам, и помогала ей в этом верная подруга Лиза, с которой они познакомились еще в школе, затем поступили в один и тот же институт, и, конечно же, именно Лизе суждено было стать свидетельницей на свадьбе подруги.
Свадьба прошла, как и планировала Аня, на высшем уровне. И, к ее полному изумлению, приехала даже мишина мама. Правда, долгожданное знакомство прошло как-то слишком скомкано: Миша подвел к счастливой невесте женщину низенького роста, одетую в явно неуместное для такого рода торжества черное платье:
- Ань, познакомься, это моя мама, Лидия Петровна! – Миша немного подтолкнул маму вперед и сразу же отошел в другой конец зала встречать следующего гостя.
Аня с очаровательной улыбкой посмотрела на женщину, с которой так много раз пыталась познакомиться. Та продолжала смущенно стоять на месте, невооруженным взглядом было видно, что ей явно некомфортно здесь находиться.
- Лидия Петровна, добрый день! Так рада наконец с вами познакомиться. – Аня решила первой прервать затянувшееся молчание. – Вы уж простите, что я к вам раньше не приезжала ни разу, но Миша говорил, что вы не любите, когда нарушают ваш покой…
- Ох, Аня, и намучаешься ты еще с моим сыном, - бросив эту фразу, Лидия Петровна резко развернулась и направилась в сторону выхода.
Аня хотела сначала пойти за ней, чтобы спросить, что она имела ввиду, но потом махнула рукой и решила не омрачать такой чудесный вечер. В конце концов, человек привык столько лет находиться в одиночестве на своей даче, а здесь такое количество народа, непривычная обстановка, может, голова разболелась или давление резко подскочило. Да и какие могут быть мучения с ее Мишей, самым лучшим и самым любимым. Ох, если бы она тогда только знала, как сильно заблуждается…
После свадьбы началась совместная жизнь уже в роли супругов. Аня действительно очень быстро устроилась на работу в хорошую фирму и почти сразу же начала вполне неплохо зарабатывать. А вот Миша…
Та компания, в которой он до этого подрабатывал, закрылась, и Миша остался без работы. Нет, конечно, он не сидел дома, искал работу, но никакого результата не было, его все время что-то не устраивало: то зарплату предлагают маленькую, то требования слишком завышенные, то график неподходящий, то ехать до работы слишком далеко. Аня ничего не говорила, молчала, видела, как сильно Миша переживает по этому поводу, жалела его. Конечно, ей самой было непросто, она крутилась как белка в колесе: на работу вставала в семь утра, готовила завтрак для себя и Миши, потом добиралась на работу на двух транспортах, переполненных в такое время (да, путь был не близкий, но Ане и в голову не приходило жаловаться, такую хорошую зарплату страшно было потерять), вечером надо было проделать такой же путь с работы домой, где ее ждал Миша с очередными жалобами на то, что работу и сегодня найти не удалось. Однажды, Аня все-таки не выдержала и после тяжелого рабочего дня решила наконец задать Мише вопрос, который уже давно ее мучил:
- Миш, может, тебе стоит хоть немного снизить свои требования к работе, ты же только недавно институт закончил, у тебя еще и опыта особого нет, надо же с чего-то начинать.
- Ну спасибо, Ань, то есть ты считаешь, что я настолько плохой специалист, что должен соглашаться на что попало? Даже на самые рабские условия?
Миша встал из-за стола, отодвинув от себя тарелку с недоеденным ужином, и молча ушел в комнату. Это была их первая крупная ссора с момента знакомства. Миша весь вечер с ней так и не разговаривал, а ночью спал, обиженно отвернувшись к стенке, хотя до этого всегда крепко обнимал Аню и она засыпала, уютно устроившись у него на груди. Конечно же, сама Аня не спала всю ночь, ругая себя за то, что своим разговором спровоцировала ссору. В конце концов, то, что ей самой удалось так быстро найти хорошую работу, совсем не означает, что и у других это тоже должно получиться так же быстро. У них не критичная ситуация, все у Миши получится, она же его жена, должна его поддерживать, а не принижать его самооценку. Больше Аня разговоров на эту тему не заводила.
Через две недели Миша радостный пришел домой и с порога сообщил, что, наконец, нашел работу. Правда, особо в подробности не вдавался, но Аня, помня о их неприятной крупной ссоре, как мудрая женщина сделала правильные выводы, и не стала донимать Мишу лишними вопросами, главное, что наконец не только она будет приносить деньги в семейный бюджет. Хотя работа у него была довольно странной: он всегда уходил на работу в разное время, да и домой возвращался тоже по разному. С зарплатой были такие же странности: иногда Миша приносил хорошие деньги, а несколько раз приходил домой расстроенным, сообщая, что выплату денег задерживают на неопределенный срок.
Однажды Аня все-таки поделиться своими мыслями с Лизой, но подруга поспешила ее успокоить:
- Ань, ну все бывает. Это тебе с работой повезло, а мы как-то несколько месяцев без зарплаты просидели. Главное, что он работает, а не сидит без дела на твоей шее!
Тот разговор Аню действительно успокоил и она решила больше не допускать в Мишину сторону плохих мыслей. Что она за жена такая, если будет своего мужа подозревать непонятно в чем.
Правда, в скором времени произошел еще один эпизод, который должен был заставить Аню серьезно призадуматься. Это произошло в день рождения ее мамы: впервые с момента папиной смерти два года назад мама решила отметить свой день рождения и собрать у себя немногочисленных гостей. По такому случаю Аня нарядилась в купленное недавно платье светло-голубого цвета, и решила, что с этим платьем будут идеально сочетаться такого же цвета серьги, которые ей подарила когда-то бабушка. Так как в повседневной жизни Аня никаких украшений не носила, то серьги она хранила в шкатулке, которая стояла на туалетном столике. Предвкушая, как маме понравится ее сегодняшний образ, Аня открыла шкатулку и обнаружила, что серьг на месте не было.
- Миш, а ты мои серьги не видел?
- Нет, конечно, а что случилось?
- Хотела надеть их к этому платью на сегодняшний вечер, а их в шкатулке нет. Ничего не могу понять, куда они могли деться…
- Вспомни, когда ты их видела в последний раз!
- Так, подожди, дай подумать. Точно, я их последний раз надевала, когда мы с тобой в театр ходили, это было в прошлом месяце. После этого я их больше не трогала, они должны были лежать в шкатулке, но их там нет.
- Может, ты их положила на столик, а они куда-то завалились?
- Я уже везде посмотрела, и даже столик отодвинула, их нигде нет.
- Ань, не расстраивайся. Они точно должны быть где-то в квартире. Давай поищем их чуть позже, когда вернемся, а то мы так рискуем опоздать.
Как только они добрались до маминого дома, Аня отвела Лизу, которая тоже была в числе приглашенных, в сторону:
- Лиз, помнишь мои серьги, которые мне бабушка подарила?
- Конечно, почему ты сегодня не в них? Они бы идеально подошли к твоему чудесному платью!
- Я, как раз, и хотела их надеть, но они пропали!, - Аня все никак не могла успокоиться, так она расстроилась из-за пропажи такого памятного подарка от бабушки.
- Как они могли пропасть? Ты же их так редко надеваешь!
- Вот именно! Я их всегда храню в шкатулке, а сегодня я ее открыла, а там пусто! Последний раз я в них была месяц назад, когда мы с Мишей в театр ходили…
- Может, ты их где-то обронила? Например, когда пальто надевала, задела воротником нечаянно, ты же сама рассказывала, что у них со временем замок совсем слабеньким стал…
- Нет, Лиз, я точно помню, что убирала их обратно в шкатулку.
- Не знаю, Ань, значит, возможно, куда-то завалились. Не переживай, будешь в ближайшее время делать уборку, найдешь. Пойдем лучше за стол, твоя мама там столько всего наготовила, хочу все попробовать, а то ничего не останется.
Аня решила не омрачать праздник, но весь вечер не могла отогнать от себя мрачные мысли. На следующий же день Аня затеяла генеральную уборку, отодвинула всю мебель, внимательно исследовала каждый сантиметр квартиры, но любимых серьг так и не нашла. Возможно, она и дальше бы продолжила думать об этом неприятном инциденте, если бы буквально через несколько дней не узнала о том, что беременна…
Возможность появления в их семье ребенка они с Мишей до этого никогда всерьез не обсуждали, но Аня была уверена в том, что он обрадуется, поэтому решила сообщить первому именно ему. Ради такого события Аня взяла на работе выходной, привела себя в порядок, приготовила вкусный ужин. Ровно в семь вечера прозвенел звонок в дверь, Аня решила, что Миша, наверное, забыл ключи, и радостно напевая себе под нос веселую песенку побежала открывать дверь. Вот только на пороге стоял совсем не любимый муж, а устрашающего вида лысый мужик с неприятной ухмылкой. У Ани сразу возникли ассоциации с частыми в последнее время новостными сюжетами про чрезвычайные происшествия, обычно в них мужчины именно с такой внешностью выступали в роли главных подозреваемых в жестоких убийствах. Но это был не новостной сюжет, а порог Аниной квартиры.
- Добрый вечер, чем могу вам помочь? – Аня постаралась за улыбкой скрыть накативший страх.
- А мне Миша нужен, разговор важный к нему есть!
- Вы, наверное, квартирой ошиблись… - Аня сделала попытку закрыть дверь, но мужчина успел поставить ногу в образовавшуюся щель.
- Нет, квартирой я точно не ошибся, бывал здесь ни один раз. А ты, наверное. Аня, его жена?
- Да. Подождите, я ничего не понимаю, зачем вам Миша нужен? – Аня решила делать все возможное, чтобы этот неприятный тип не попал в квартиру. Если что, можно было и закричать, в соседней квартире жила тетя Галя, она сможет милицию вызвать.
- Да ты не бойся, тебя я трогать не буду. По крайней мере, пока. – на этой фразе мужик неприятно улыбнулся, обнажив полубеззубый рот. – Ты просто мужу своему передай, что долг пора бы уже и вернуть, а то в следующий раз приду уже не один…
Аня собралась было закричать и позвать на помощь, но мужик быстро развернулся и побежал вниз по лестнице. Обессиленная, Аня медленно опустилась на табуретку, стоящую в прихожей. Непонятно, сколько бы она так просидела, молча уставившись в стену, но буквально сразу дверь снова распахнулась и на пороге появился довольный Миша:
- Ань, а чего дверь открыта? И чем это так вкусно пахнет? У нас сегодня какой-то праздник?
Заметив, что Аня сидит на табуретке и никак не реагирует на его приход, Миша опустился на колени и взял Аню за руки.
- Любимая, что случилось?
И тут все скопившееся напряжение выплеснулось наружу, и, как говорится, плотину прорвало. Аня уронила голову на колени и начала рыдать, сквозь слезы пытаясь что-то сказать, но, понятное дело, у нее не получалось ничего внятного, кроме обрывочных фраз.
- Приходил… Угрожал… Долг вернуть…
Миша сходил на кухню, налил стакан воды и, вернувшись, протянул его Ане.
- Вот, выпей, я пока никак не могу разобраться, что случилось.
Наконец Аня смогла хоть немного успокоиться, прийти в себя и более-менее связно рассказать, что произошло буквально несколько минут назад.
- Миша, тут какой-то мерзкий мужик приходил, просил передать, что ты ему долг должен вернуть. Я уже хотела на помощь позвать, но не успела, он так быстро побежал вниз. А вы с ним не пересеклись на лестнице?
- Нет, я никого не видел, пока поднимался.
- Я так перепугалась…
Миша крепко обнял Аню:
- Любимая, извини меня, пожалуйста. Это мой знакомый, я по своей глупости у него недавно занимал деньги, все никак не находил времени, чтобы ему их вернуть, вот он и заявился сюда.
- Миш, но на что ты занимал, у нас же за последнее время никаких крупных расходов даже не было! – Аня вырвалась из мишиных объятий и в недоумении на него уставилась. – Да и что это за знакомые такие, которые вот таким образом приходят домой и начинают угрожать? Вот уж никогда бы не подумала, что в твоем кругу есть такие люди, он же явно из какой-то криминальной среды…
- Маме надо было срочно лекарства купить, а ты же знаешь, по каким они сейчас сумасшедшим ценам, а нам тогда как раз в очередной раз зарплату задержали, поэтому и пришлось занимать. Он просто с виду такой устрашающий, на самом деле, никакого вреда он не причинит…
- Но почему ты у меня то не попросил?
- Ань, сколько времени я на твоей шее сидел, пока работу искал, мне просто стыдно было…
- Да о каком стыде можно говорить, когда речь заходит о здоровье мамы!
- Ты все правильно говоришь, но мне правда так было стыдно, что я, взрослый и здоровый парень, вынужден еще у своей жены просить денег на то, чтобы купить лекарства для моей мамы! Все, не переживай, я завтра прямо с утра с ним встречусь и верну ему долг, и больше он тебя не побеспокоит, обещаю! Пойдем лучше за стол сядем, такой вкусный ужин пропадает. Так по какому поводу такая красота?
Аня поняла, что подходящий момент для объявления столь радостной новости безнадежно испорчен, поэтому решила отложить это до завтра:
- Да без повода, просто решила сегодня приготовить вкусный ужин, действительно, пойдем есть, а то все мои труды пропадут!
На следующий день Аня прямо с самого утра позвонила Лизе и сообщила ей про свою беременность.
- Ой, Аня, поздравляю, как же я за тебя рада! Как Миша отреагировал на новость о том, что скоро станет папой?
- Миша пока не знает, у нас вчера такое произошло!, - Аня во всех подробностях изложила про вчерашний вечерний визит.
- Ничего себе! Но вообще странно, Ань, обычно все нормальные знакомые все-таки пытаются такие вопросы решить мирным способом, а не путем запугивания и угроз. Ты уверена, что Миша от тебя ничего не скрывает?
- Лиз, ну конечно, он никогда мне не врал. Ладно, сегодня вечером ему все расскажу, надеюсь, он обрадуется.
- Удачи, потом обязательно расскажи, как все прошло. И не нервничай, тебе сейчас это противопоказанно!
Аня положила трубку с чувством небольшой обиды на лучшую подругу: как это она может сомневаться в ее самом любимом и самом лучшем Мише? Хотя, возможно, Аня и сама где-то глубоко внутри себя допускала сомнения в том, что он рассказал ей правду, как-то слишком подозрительно все это выглядело, больше походило на криминальную историю, а не на знакомого, который ждет возврата долга. Но такие зарождающиеся в голове мысли Аня тут же отгоняла от себя, ей самой перед собой за них становилось стыдно.
Вечером Аня все-таки решилась рассказать Мише, что у них в скором времени будет ребенок. Миша от счастья себе места не находил:
- Любимая, радость то какая! И ведь какой я дурак, ты же мне еще вчера хотела об этом рассказать, а я все испортил. Еще раз прости меня, пожалуйста, этот вопрос я уладил, как и обещал! Завтра вечером ужин с меня, надо же отметить такую новость! И пора уже думать, куда мы кроватку детскую поставим, надо будет перестановку же делать! – Миша радостно забегал по комнате с горящими глазами, примеряясь, что из мебели можно будет передвинуть, чтобы туда спокойно встала детская кроватка.
- Миш, да перестань, будет еще время, не завтра же он родится!, - засмеялась Аня, счастливыми глазами наблюдая за смешно суетящимся мужем. Какая же она дура, что позволила себе даже пусть на несколько секунд усомниться в своем муже, вон какой он радостный по комнате носится, того и гляди с ума от счастья сойдет.
На следующий день Аня решила съездить к маме, поделиться и с ней важной новостью. Мама, конечно, была рада, но ее беспокоила финансовая сторона вопроса:
- Ань, тебе скоро уже станет тяжело работать и надо будет в декрет уходить, а выплаты там – кот наплакал, копейки. Ты уверена, что Миша сможет в одиночку вас обеспечить? Сама же рассказывала, что у него бывают перебои с зарплатой, - мама старалась очень осторожно подбирать слова, чтобы не обидеть дочку.
- Да, я абсолютно в нем уверена! Видела бы, как он радуется, наверное, даже больше меня! Так что не переживай, а лучше представь, как будешь с внуком или внучкой нянчиться!
Первые два месяца действительно все шло просто отлично: Миша окружил Аню вниманием и заботой, старался по возможности встречать ее с работы, сам ходил по магазинам за продуктами и всячески уговаривал ее уже сейчас уйти в декрет, чтобы у нее была возможность как можно больше отдыхать. Аня со смехом отказывалась, уверяя, что пока еще чувствует в себе силы работать, к тому же у нее такие замечательные коллеги, которые из-за уважения к ее положению стараются как можно меньше нагружать ее работой. Да и Миша многие обязанности по дому взял на себя, поэтому она совсем не устает. И все бы, наверное, и дальше было так замечательно и беззаботно, если бы один день не разделил анину жизнь на «до» и «после».
В тот вечер Аня с Мишей были оба дома: Миша готовил на кухне ужин, а Аня отдыхала в спальне, читая очередную книгу о материнстве, которые ей в бешеном количестве покупал Миша. Вдруг в дверь позвонили. В тот момент никто из них ничего плохого не заподозрил: наверное, соседка заглянула, чтобы одолжить соль или сахар. Правда, она всегда перед этим звонила по телефону, чтобы убедиться, что соседи дома и не заняты, но, видимо, в этот раз она решила изменить своей привычке. Миша пошел открывать, а Аня решила дойти до кухни, вот только из коридора услышала она голос совсем не соседки, это был тот самый голос, который когда-то так сильно ее напугал. Тот самый голос, который так прочно отпечатался в ее голове, что она вряд ли сможет его забыть. Только она совсем не ожидала услышать его снова, и решив, что, видимо, ей послышалось, она вышла в коридор и увидела, как Миша изо всех сил пытается закрыть дверь, но ему мешает просунутая чья-то рука.
- Что происходит? – Аня застыла на пороге, будто бы обездвиженная увиденной картиной.
- Аня, иди в комнату, пожалуйста!
Но Аня от страха не могла сдвинуться с места.
- Я же обещал, что я вернусь! – вот тут Аня поняла, что ей не показалось, и в квартиру пытается попасть тот самый неприятный тип.
- Убирайтесь немедленно, мы сейчас милицию вызовем! – Аня попыталась придать своему дрожащему от страха голосу уверенности, но у нее это получилось весьма плохо.
- А это вряд ли, иначе твоему мужу придется ой как много интересного рассказать про свою деятельность, он этого точно не захочет! Короче, Миша, я последний раз предупреждаю: либо ты по хорошему возвращаешь те деньги и мы расходимся, либо я начинаю действовать по плохому. Ты же не хочешь, чтобы твоя прелестная женушка боялась по вечерам одна дома находиться, а на лестнице все время оглядывалась!, - на этих словах мерзкий тип наконец убрал руку и Миша со всей силы захлопнул дверь.
- Так, Миша, а теперь давай начистоту: почему этот тип сюда опять заявился? Ты же в прошлый раз обещал, что отдашь долг и мы его больше не увидим! Или ты снова в долги влез? – казалось, пережитый только что страх придал Ане уверенности. – Только давай ты мне наконец всю правду расскажешь, все-таки я твоя жена и я имею право знать, что это за деятельность такая, про которую только что вещал этот тип!
Конечно, на тот момент Аня решила узнать всю правду, чего бы ей этого ни стоило. Вот только к тому, какой эта правда окажется, она была явно не готова.
Оказалось все до банальности просто: Миша уже давно увлекается азартными играми, а точнее, играми на деньги. Это и была его работа: когда он выигрывал, он приносил деньги домой, а вот когда проигрывал, то ему приходилось занимать у всех подряд, чтобы отдавать долги. В последнее время ему не везло, поэтому долгов у него накопилось уже на очень приличную сумму, и он все никак не может рассчитаться с ними. Закончив свой рассказ, Миша поднял на Аню полные слез глаза:
- Ань, прости меня пожалуйста, я столько раз пытался все это бросить, устроиться на нормальную работу, сменить свое окружение, но никак у меня не получается убежать от этого, эта страшная зависимость все время меня догоняет. Но уже месяц я стараюсь держаться подальше от игр, мне осталось только с долгом рассчитаться, и тогда я точно перестану, не хочу больше принимать во всем этом участие. Любимая, скажи что-нибудь…
Аня сидела за столом и от услышанной информации не могла вымолвить ни слова. Ее Мишка, ее любимый муж и отец будущего ребенка оказался игроком. Постепенно, какие-то разрозненные кусочки мозаики сложились наконец в общую картинку, правда, далеко не самую прекрасную.
- Миш, а тогда с моими серьгами, которые я так и не нашла? Они ведь не пропали, это ты их взял, чтобы с очередным долгом рассчитаться?
Миша опустил голову:
- Да… Но я до последнего не хотел их брать, думал, что все-таки смогу денег раздобыть, но не получилось…
- Но как же так… Ты ведь знал, как они мне были дороги, что это как память о моей бабушке. А та история с деньгами для того, чтобы купить маме лекарства – это тоже все было ложью?
Мишино молчание говорило само за себя, оно было красноречивее любых слов.
- Почему же ты столько времени все это от меня скрывал? Я же твоя жена, неужели я не имела права обо всем этом знать?
- Стыдно мне было, взрослый мужик, а не могу честным путем заработать, не могу свою эту зависимость побороть. Но как только я узнал про твою беременность, я так обрадовался, что у нас ребенок будет, и решил, что надо точно со всем этим завязывать, не хочу подвергать свою семью опасности. Ань, я тебе обещаю, если ты сможешь меня простить, я исправлюсь, я найду нормальную работу, стану достойным мужем и отцом, и обязательно куплю тебе новые серьги.
- Миш, если честно, то я очень устала, больше всего на свете я хочу сейчас лечь в кровать и уснуть крепким сном. Давай мы на завтра оставим какие-либо дальнейшие обсуждения.
Аня резко встала из-за стола, Миша кинулся ей помогать, но она его оттолкнула:
- Не надо, я сама.
Конечно, заснуть Аня так и не смогла, слишком много мыслей было в голове. И как она раньше не разглядела всего этого? Ведь были же подозрения, но она сама гнала их от себя. Получается, она сама виновата? И что делать дальше? Больше всего ей хотелось проснуться утром и с облегчением понять, что все события этого вечера оказались просто неприятным сном, не более того. Но это не было сном, и утром этот кошмар никуда не денется, и нужно будет думать, что делать дальше, как разбираться с мишиными долгами, а самое главное, как разобраться с этими отношениями.
На следующее утро Аня резко почувствовала себя плохо, да так, что пришлось даже отпроситься с работы. Жутко болела голова, стало ясно, что без таблетки не обойтись. Сначала хотела попросить Мишу принести ей из аптечки таблетку и стакан воды, но потом передумала и решила сама дойти до кухни. Встала с кровати, сделала два шага в сторону кухни, и тут перед глазами все резко поплыло, Аня почувствовала резкую боль внизу живота, на полу появились кровавые пятна, она стала резко падать на пол, попыталась ухватиться за стоящий поблизости стул, но промахнулась. Последнее, что она запомнила – это бледное от испуга мишино лица, нависшее над ней, а дальше темнота…
Очнулась Аня в больничной палате. Рядом, в кресле, сидела верная подруга Лиза.
- Что случилось? – Аня обвела удивленным взглядом больничную палату и кучу аппаратуру, к которой она была подсоединена. Голова была тяжелой, и во всем теле чувствовалась дикая боль. – Почему я здесь оказалась?
Лиза вскочила с кресла и наклонилась над подругой:
- Анька, ты очнулась! Ну слава богу, а то мы все тут переживаем за тебя, дежурили по очереди, то я, то Миша. Надо, наверное, врача позвать. И Мише позвонить, а то он как раз недавно домой уехал, целую ночь тут провел. Не переживай, на работу я позвонила, сказала, что пока по причине плохого самочувствия ты не придешь! – Лиза тараторила без умолку.
Аня попыталась встать, но резкая боль пронзила все ее тело, и она откинулась обратно на подушку.
- Ань, аккуратнее, тебе нельзя делать резких движений! Ты потеряла сознание дома, Миша вызвал скорую.
- Сколько я тут уже нахожусь?
- Два дня, ты то просыпалась, то обратно засыпала.
- Последнее, что я помню, как почувствовала резкую боль внизу живота и все, дальше я начала падать и потом темнота. – и тут вдруг Аня на подсознательном уровне почувствовала, что чего-то важного не хватает. – Лиз, подожди, а мой ребенок, с ним все в порядке?
Лиза мгновенно поменялась в лице и медленно попятилась к выходу, стараясь не смотреть Ане в глаза:
- Я пойду врача позову, а то он потом ругаться будет, что ты пришла в себя, а я ему не сказала…
- Подожди, лучше я от тебя новости узнаю, чем от чужого человека. Я же своим материнским сердцем чувствую, что произошло что-то ужасное с моим ребенком. Не могла я из-за обычного обморока два дня здесь провести в бессознательном состоянии. Не надо от меня пытаться правду скрыть, Лиз, я же не дура. Это из-за ребенка?
Лиза отважилась посмотреть подруге в глаза:
- Да. Врач сказал, что на фоне сильного стресса у тебя произошел выкидыш. Мне очень жаль, Ань, но ребенка больше нет. Ты, главное, не волнуйся, тебе это сейчас противопоказано. Как ты себя сейчас чувствуешь?
Аня пыталась что-то сказать, но все слова как будто застревали в горле, поэтому она только беззвучно открывала рот. Она просто не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле, с ней, хотя больше было похоже на самый страшный сон. Ее ребенка больше нет, как вообще можно такое себе вообразить? Еще буквально несколько дней назад она с предвкушением представляла, кто у нее будет, и подбирала имена: если родится мальчик, то Игорь (конечно же, в честь папы), если девочка – то Соня или Полина. Представляла, как будет гулять с коляской и все прохожие будут умиляться, какой прелестный ребенок (конечно же, он будет прелестным, в этом Аня даже и не сомневалась), как мама будет нянчиться с внуком или внучкой, как это вернет ее к жизни после смерти мужа и поможет хоть немного скрасить ее одиночество. А теперь что? Абсолютная пустота, все ее мечты в один миг рухнули и не осталось ничего, за что можно было бы зацепиться.
- Ладно, я пойду все-таки позову врача, он лучше меня справится с объяснениями.
Потом пришел врач и долго объяснял Ане об отрицательном влиянии стрессовых ситуаций на беременность. Аня молчала, уставившись в одну точку на потолке, абсолютно не понимая, зачем этот нудный доктор ей все это рассказывает, какой во всем этом смысл, если все самое страшное уже произошло? Отреагировала она только на последнюю фразу врача:
- В любом случае, главное, что с вами все хорошо, теперь вам надо найти в себе силы преодолеть все это и жить дальше!
- А какой в этом смысл?
- Что вы имеете ввиду? – казалось, врач не расслышал Аню.
- А какой смысл продолжать жить, когда у тебя отобрали самое дорогое? И вы действительно считаете, что можно вот так просто взять и это преодолеть? Или с этим смириться?
- Анна Игоревна, перестаньте, сейчас в вас говорят эмоции от всего произошедшего. У вас же есть муж, мама, друзья, в конце концов, хотя бы ради них, если не хотите для себя.
Но Аня отвернулась к стенке, всем своим видом давая понять, что не заинтересована в продолжении этого разговора.
- Ладно, вам надо сейчас как можно больше отдыхать. Пойдемте, Елизавета, обеспечим пациентке тишину и покой.
Аню наконец оставили в палате одну. Казалось, впервые в жизни у нее в голове не было никаких мыслей. Не было даже слез. Хотелось просто исчезнуть, раствориться без следа. Анин покой нарушил Миша, которому, видимо, позвонила Лиза. Он молча вошел в палату и сел в кресло рядом с аниной кроватью:
- Ань, ну как ты себя чувствуешь? – от его неуверенности и смущения вопрос прозвучал очень тихо, словно, Миша и не хотел, чтобы Аня его услышала.
Аня никак не реагировала, никакого желания отвечать не было. Тем более меньше всего ей хотелось видеть мужа, поэтому она даже не повернулась в его сторону, надеясь, что это заставит его уйти как можно быстрее. Но Миша продолжал молча сидеть в кресле и уходить явно не планировал. Наконец он решил нарушить молчание:
- Ань, прости меня, пожалуйста. Это ведь из-за меня все произошло. Все эти дни я места себе не находил, так сильно я переживаю. Я понимаю, что за последнее время уже столько раз просил прощения, что ты, наверное, устала это слышать и потеряла веру в мои слова, но я правда изменился. Я полностью завязал с азартными играми, рассчитался со всеми долгами, сейчас активно ищу работу. Я обещаю, что у нас теперь все будет по другому, я больше никогда не подвергну тебя опасности. И будет у нас еще самая настоящая счастливая семья и прекрасный ребенок. Все у нас будет хорошо, слышишь, любимая, я обещаю!
- Миша, какое хорошо? Какая счастливая семья? – Аня не выдержала и решила прервать поток мишиных слов. – О чем ты вообще говоришь? Ты думаешь, что твои извинения сейчас что-то изменят? Что они вернут ребенка? Нет! Это все ты виноват. Ты! Ты! Ты! – Аня перешла на крик. – Ты даже не представляешь, какие чувства я сейчас испытываю! Я вообще не вижу смысла дальше жить, а ты мне про какую-то счастливую семью сейчас говоришь! Тебе самому то не смешно?
Миша медленно поднялся с кресла:
- Я понял, Ань, я пойду. Если тебе что-то понадобится, звони.
На следующее утро к подруге заглянула Лиза:
- Ань, ну ты как? Я подумала, может, ты хочешь поговорить?
- Миша тебе уже рассказал, что произошло?
- Да, в общих чертах. Ох, я даже не представляю, через что тебе пришлось пройти всего за несколько месяцев. Никогда бы не подумала, что Миша таким занимается…
- Да, а ведь и ты и мама пытались посеять во мне какое-то зерно сомнения, а я вас не слушала. Кстати, а мама моя уже все знает?
- Нет, мы пока ей ничего не говорили, решили, что ты сама ей расскажешь так, как посчитаешь нужным. Скоро у тебя предоставится такая возможность, я только что говорила с врачом, тебя уже через несколько дней выпишут. Ты решила, что будешь дальше делать? Может, пока ко мне переедешь?
- В твою однокомнатную? – Аня впервые за несколько дней нашла в себе силы улыбнуться.
- Просто я подумала, что в первое время кто-то должен за тобой присмотреть, в случае, если ты… ну решишь… - Лиза с трудом подбирала нужные слова, но, видимо, потерпела в этом полный провал.
- Если я решу что-нибудь с собой сделать? – Аня закончила фразу за подругу. – Не переживай, этого точно не будет. Сегодняшней ночью я много размышляла и пришла к выводу, что у меня есть два пути: погрузиться в свою боль и позволить ей утащить себя на беспросветное эмоциональное дно, откуда мне будет уже очень сложно выбраться, или же найти в себе силы это преодолеть и продолжить жить дальше. Я решила выбрать второй вариант. Да, жизнь меня очень больно ударила, столкнула меня лицом к лицу со страшной потерей, но не со мной же одной это произошло, другие же смогли выдержать удары судьбы, не опустить руки, вот и я попытаюсь. Вернусь домой, отвлекусь на работу, на повседневные заботы… Жизнь продолжается, Лиз.
- А с Мишей как? – Лиза решилась задать вопрос, который мучил ее все эти дни. – В смысле, что дальше с вашим браком будет?
- А об этом я подумаю чуть позже, сначала мне нужно попытаться вернуться обратно к жизни.
Через несколько дней Аню выписали из больницы. Встречал ее Миша со скромным букетом цветов. «Видимо, потратил последние деньги, что остались после оплаты всех долгов», - недобро усмехнулась она про себя. На самом деле, сколько раз она представляла себе, как Миша встречает ее радостный из роддома и нежно, слегка с опаской, берет на руки сверток с плотно укутанным внутри младенцем, и ей было бы абсолютно все равно, с цветами он пришел или без, ведь самый главный подарок лежал бы у него на смешно вытянутых руках. Но это все осталось в прекрасных мечтах, а в жестокой действительности встречал он ее одну… Ладно, лучше было оставить эти мысли позади, надо начинать прямо сейчас возвращаться к жизни, спрятав этот пережитый опыт ото всех где-то глубоко-глубоко внутри себя и запереть на ключ, не давая ему возможности вырваться наружу. Она дала себе обещание и должна его придерживаться.
Вот только впереди предстоял еще непростой разговор с мамой. Аня решила рассказать не все, а лишь часть страшной правды. Про то, что именно стало причиной потери ребенка, она решила умолчать, в конце концов, вряд ли мама разбирается в медицинских тонкостях. Понимала, что разговор будет трудным, но решила не откладывать его надолго, и на следующий день, набравшись смелости и отрепетировав разговор в своей голове, поехала к маме в гости. Мама уже по первому взгляду на дочь, кажется, все поняла. Аня рассказала заранее подготовленную историю: резко стало плохо, упала в обморок, очнулась в больничной палате, точных причин никто назвать не может, врач сказал, что такое несчастье встречается даже у тех женщин, которые ведут абсолютно здоровый образ жизни и без каких-либо генетических заболеваний. Самой себе Ане свой рассказ казался вполне убедительным, вот только по встревоженному мамину взгляду было понятно, что она догадывается, что дочь от нее что-то скрывает, не договаривает. Все-таки материнское сердце не обманешь. Но Аня была безумно благодарна маме в тот момент, что она ничего не сказала, сделала вид, что поверила в эту историю. Кого Аня хотела таким образом больше спасти: себя или Мишу? Наверное, себя: ведь не разглядела же, отказывалась признавать очевидные факты, а кому нравится с поражением признаваться в собственных ошибках? Мама тоже предложила ей на какое-то время переехать к ней, но Аня отказалась, решив все-таки попытаться наладить отношения с Мишей и вернуть их брак в прежнее русло.
Нет, Аня и правда старалась: понять, простить, возродить в своем сердце прежние чувства. Да и Миша со своей стороны прилагал все усилия для того, чтобы они вновь стали так же близки друг с другом, как это было до всего произошедшего. Но, к сожалению, что-то все-таки безвозвратно было утеряно и пропасть между ними только продолжала увеличиваться: абсолютно любой разговор сводился в итоге к произошедшим событиям, Аня заводилась и начинала припоминать Мише про его пристрастия к азартным играм и к чему все это в итоге привело, Миша в очередной раз просил прощения, и так по кругу. В интимном плане проблема также сохранялась: как только Миша делал попытки ее обнять или к ней прикоснуться, у Ани тут же перед глазами возникала больничная палата, полная врачей, которые сообщают ей печальную новость. В итоге, засыпать они стали по отдельности: Миша ложился спать раньше, а Аня еще долго разговаривала по телефону с Лизой. Господи, как бы она тогда справилась без своей верной подруги? Понимала ведь, что практически каждый день говорит ей об одном и том же, но, выговаривая всю свою боль, ей становилось легче, как будто она с каждым разом по миллиметру избавлялась от нее. И ведь ни разу Лиза не пожаловалась, не прервала анины монологи (а тогда это действительно больше всего напоминало монолог, Лиза, в основном, молчала и лишь под конец разговора находила нужные слова поддержки), не давала лишних на тот момент комментариев, советов и не указывала на ошибки подруги. Понимала, что человеку сейчас необходимо просто выговориться, выплакаться, и Лиза с готовностью приняла на себя эту задачу.
И вот в какой-то момент Аня четко поняла, что единственный способ сохранить их брак – это развестись. Как же все-таки непредсказуема и удивительна бывает жизнь: еще каких-то пару месяцев назад Аня и помыслить не могла о том, что у нее может созреть в голове такое решение, а сейчас она абсолютно хладнокровно приняла для себя это решение. Разлюбила ли она Мишу? Конечно, нет, такая сильная любовь не может в одну секунду просто взять и исчезнуть, как будто ее никогда и не было, а в том, что между ней и Мишей была именно любовь, она даже сейчас ни капельки не сомневалась. Вот только иногда приходит грустное осознание, что продолжать и дальше жить вместе просто невозможно, пришло время разойтись в разные стороны, чтобы у каждого из них появилась возможность найти тот путь, который приведет к новому счастью, а не продолжать мучать друг друга, питая друг друга иллюзиями о том, что брак еще можно спасти. После всего пережитого у Ани было огромное желание снова стать счастливой, вот только с Мишей этого никак не получится. Конечно, было страшно взять и в одну секунду все обрубить, ведь нет никакой уверенности в том, что будет ждать впереди, но становилось легче, когда Аня думала об этом, как о чтении книги: когда-нибудь одна глава в книге заканчивается, и начинается другая, и, как правило, она гораздо интереснее и насыщеннее, чем предыдущая. Надо просто не бояться перевернуть страницу…
Раньше Аня всегда придерживалась мысли, что развод – это крайняя мера, что надо делать все возможное, чтобы не доводить до этого. Но за те несколько дней, что Аня провела в больнице, у нее внутри как будто появился некий стержень, который придал ей смелости и уверенности в своих поступках. Разговор с Мишей состоялся следующим вечером за ужином. Аня просто сообщила, что хочет развестись, решив не вдаваться в подробности. К ее удивлению, Миша не стал возражать, видимо, у него тоже возникали подобные мысли, но он боялся сказать о них вслух. Единственное, он настаивал на том, чтобы оставить эту квартиру Ане, а сам найдет себе вариант, а пока поживет у мамы на даче. Но Аня решительно отказалась, заверив, что за ближайшие несколько дней найдет подходящую квартиру и перевезет туда свои вещи. Она категорически не хотела оставаться в этой квартире, где все будет постоянно напоминать ей об их с Мишей семейной жизни, если уж она решила начать новую жизнь, то пускай она начнется с чистого листа.
На следующее утро Аня позвонила на работу и попросила дать ей три дня выходных, чтобы успеть найти квартиру и собрать вещи. Внезапно, прозвенел звонок в дверь. Миша буквально час назад ушел на работу, которую ему удалось найти в надежде сохранить их брак, поэтому Аня сначала испугалась, она до сих пор отчетливо помнила визиты того мужика, который требовал вернуть ему долг, но потом взяла себя в руки и посмотрела в глазок. На пороге стояла… мишина мама.
- Лидия Петровна, добрый день! Проходите, пожалуйста. – Аня отошла вглубь прихожей, давая возможность женщине войти.
Лидия Петровна сняла верхнюю одежду и смущенно застыла на пороге, держа свое пальто в руках.
Аня наконец пришла в себя:
- Ох, ну что же вы на пороге стоите, проходите, пожалуйста, на кухню, правда, у меня вас даже угостить нечем, не ждала гостей…
- Ничего страшного, Анечка, я ненадолго, буду рада просто чаю попить. Думала сначала позвонить, но никак не могла решиться взять трубку и набрать номер, решила просто взять и приехать. Надеюсь, не отвлекаю тебя ни от каких важных дел? – женщина также смущенно присела за стол.
- Нет-нет!, - Аня торопливо начала заваривать чай, решив, что привычные чайные пакетики сейчас будут совсем не к месту.
Повисло напряженное молчание. Аня не знала, в курсе ли она обо всем том, что произошло, они с Мишей эту тему не поднимали.
- Не знаю, в курсе ли вы… - Аня все-таки решила осторожно начать разговор, ставя на стол кружку с ароматным чаем и пододвигая женщине коробку подаренных на работе благодарным клиентом конфет.
- Да, мне Миша все рассказал: и про то, что ребенка потеряли, и про ваше решение развестись. Я, на самом деле, приехала, чтобы перед тобой извиниться…
- Извиниться передо мной? – Аня всплеснула руками. – Да господь с вами, за что? Вы мне ничего плохого не сделали, наоборот, позволили мне жить в вашей квартире.
- За свое поведение на вашей свадьбе, за то, что не нашла в себе сил заранее предупредить обо всем. Я ведь все прекрасно знала про своего сына, уже не в первый раз такое происходит. Я ведь не просто так переехала на дачу жить: Миша тогда должен был крупную сумму денег, так сюда чуть ли не каждый вечер заявлялись и угрожали, иногда поджидали возле дома. Я боялась домой идти, если знала, что Миши там нет, гуляла иногда возле дома по три-часа часа, дожидаясь его возвращения. На фоне этого у меня начались проблемы со здоровьем и я приняла решение уехать за город, просто сбежала от всего этого кошмара, решила спасти себя. Поэтому я тебя прекрасно понимаю, я не собираюсь тебя отговаривать от принятого решения, давать моему сыну очередной шанс, как, может, на моем месте сейчас поступила любая другая мать. Потому что знаю, что это бесполезно, и не хочу, чтобы ты подвергала себе опасности. Хотя знаю, что Миша тебя по настоящему любил и продолжает любить, именно поэтому на вашей свадьбе я не решилась на разговор с тобой, видела его горящие от счастья глаза и затеплилась у меня надежда, а вдруг все-таки он ради тебя изменится, но нет…
Лидия Петровна резко замолчала, казалось, что она ушла в свои мысли. Потом одним глотком допила чай, встала и пошла в прихожую, одеваться.
- Еще раз извини меня, Ань, я тебе желаю счастья. Надеюсь, не держишь на меня зла.
- Нет, конечно. – Аня просто не могла найти нужных слов. Но в голове засела четкая мысль, что она все делает правильно. Мишина мама ушла также внезапно, как и появилась, но как же Аня была ей благодарна за то, что она нашла в себе силы, приехала, попросила прощения, хотя ее вины и не было: Миша ее сын, а любая мама хочет верить и надеяться, что ее ребенок исправится, встанет на правильный путь, даже если все факты говорят об обратном.
Аня быстро нашла квартиру, перевезла свои вещи и начала постепенно привыкать к жизни одной. Конечно, тогда она сильно похудела, появились ярко выраженные темные круги под глазами из-за бессонных ночей, когда Аня в очередной раз изливала все свои накопившиеся чувства верной подруге. Как же она была безгранично благодарна ей за все: за поддержку, за умение слушать, за нужные слова, за то, что помогла ей тогда пройти через тот сложный период. Она больше не жалела о том, что произошло, она поняла, что как бы больно тебе не было, самое главное – не опускать руки, не позволять твоей боли поглотить тебя с головой, а найти в себе силы идти дальше.
Подруг разбудил голос проводника, который сообщал, что поезд прибывает в пункт назначения через пятнадцать минут.
- Как быстро пролетели полтора часа, кажется, буквально минуту назад закрыла глаза!, - Лиза сладко потянулась. – Ты хоть немного поспала?
- Ага, - Аня решила не уточнять, что поспала от силы минут пятнадцать, все остальное время предавалась воспоминаниям.
- Нам теперь нужно понять, как добраться до Екатерины.
- Так, ну адрес у нас есть, сейчас из поезда выйдем, спросим у кого-нибудь, как можно добраться.
Выйдя на перрон и оказавшись в плотной толпе встречающих, Аня увидела мужчину в форме вокзального рабочего, который помогал прибывшим пассажирам с багажом. Она подошла к нему, приветливо улыбнулась и протянула конверт с адресом:
- Извините, не подскажите, как нам до этого адреса добраться? Мы впервые в вашем городе, поэтому еще не ориентируемся…
- Девочки, ну путь неблизкий вам предстоит, это не в самом городе, а в области, туда автобус ходит по расписанию, ехать вам часа полтора. Сейчас выйдите с вокзала, повернете направо и увидите автовокзал, там как раз расписание посмотрите и билеты купите.
- Спасибо вам большое!
Подруги добрались до автовокзала, выяснили, что ближайший автобус отходит через час, купили билеты и решили зайти в ближайшее кафе, погреться и выпить кофе.
- Ну что, Ань, полпути мы уже проделали, надеюсь, не зря. Готова ко встрече с Катей?
- Да, знаешь, я готова к любому исходу нашей встречи: даже если она не захочет со мной разговаривать, если не захочет пускать меня на порог, то я пойму. Для меня главное ее увидеть и понять, что я хотя бы попыталась. Все-таки не чужой она мне человек, хоть мы с ней ни разу и не виделись, а после маминой смерти у меня никого из родственников не осталось.
- Ага, главное, чтобы она все еще жила по этому адресу, и мы проделали этот путь не зря. У меня есть предложение, пока мы ждем давай еще одно письмо прочитаем, и время быстрее пролетит.
Аня достала следующее по очереди письмо и приступила к чтению…
Дорогая Катя,
Сегодня была на могиле мужа. Я всегда когда туда прихожу, то сажусь на скамеечку и разговариваю с ним, делюсь какими-то новостями, представляю, как будто он передо мной сидит. Рассказала, что решила на старости лет написать тебе, вот бы он удивился, пока он был жив, не хотела ничего ни знать, ни слышать про тебя, а как его не стало, решила вести с тобой задушевные беседы.
Какой же Игорь был замечательный. Думаю, тебе приятно будет прочитать это. Уж и не знаю, чем я это заслужила, но для меня он стал настоящим спасением. К моменту, как мы с ним познакомились, я была человеком, абсолютно разочаровавшимся в любви. Можешь ли ты себе представить, как это страшно в один момент осознать, что ты разочарована в таком светлом и волшебном чувстве? Надеюсь, что нет, и тебе никогда в жизни не придется столкнуться с таким противным чувством.
До твоего папы у меня было несколько серьезных отношений, и все они заканчивались по одному и тому же сценарию: предательством, обманом, изменой. Оказывалось, что те качества, которые я в себе очень ценила, - верность, преданность, забота, - на самом деле, никому не были нужны. Я очень многое отдавала, буквально, растворялась в человеке, была готова всегда прийти на помощь, поддержать, подарить всю свою безграничную любовь, но в ответ получала лишь очередное предательство, нож в спину. Сколько раз я терпела, сколько раз я прощала, сколько вранья я выслушала, сколько раз позволила через себя переступить, растоптать все мои чувства. Потом находила в себе силы, уходила, но только для того, чтобы потом буквально на коленях умолять принять меня обратно. И так по кругу… Каждый раз боялась уходить навсегда, боялась, что весь мой мир после этого рухнет и я просто не смогу выбраться из-под его обломков. В какой-то момент все-таки отношения окончательно подходили к своему логическому завершению, я сгорала, как птица феникс, а потом восставала из пепла, и через какое-то время начинала новые отношения, которые полностью повторяли предыдущие.
И вот однажды я решила задуматься, а почему так происходит? Может, я сама позволяю так к себе относиться? Неужели я не заслуживаю самого простого человеческого счастья? Я просто хочу любить и быть любимой в ответ. Тогда я поняла, что нужно учиться уходить от людей, от отношений, которые разрушают тебя изнутри, а не делают тебя счастливой. Да, будет больно, но любая боль когда-нибудь проходит, она не может длиться вечно, и только от меня самой зависит мое собственное счастье. У меня как раз уже пять лет продолжались отношения, которые меня постепенно отравляли, морально и эмоционально. И вот впервые в своей жизни я решила в один момент все обрубить, все канаты, которые связывали меня с этим человеком, чтобы не было возможности вернуться, в это затягивающее тебя зловонное болото, сжечь все мосты. Я сделала это. Было ли больно? Да, но я дала себе обещание, что не позволю этой боли захлестнуть себя. Я нашла способы отвлечься: поменяла наконец работу, ездила в те места, которые уже давно хотела посетить, начала много читать. Я гордилась собой, что у меня получилось, правда, в самой любви я разочаровалась, наивно решив, что раз мне уже столько раз не везло, то значит, это не для меня, а, значит, от отношений буду держаться как можно дальше. Не слишком ли наивно для тридцатилетней женщины?
Мне было суждено встретить твоего отца уже за тем, чтобы осознать, что все, что я до этого принимала за любовь, на самом деле таковой не являлась. Чтобы прийти к выводу, что никогда нельзя отчаиваться, просто настоящая любовь ко всем приходит в разном возрасте: к кому-то в двадцать пять, к кому-то в тридцать, как ко мне. И если мне для этого пришлось пройти через такое количество боли и обид, то я совершенно об этом не жалею.
Я очень хорошо помню тот день, когда мы познакомились с Игорем. На работе был тогда непростой период, несколько месяцев не платили зарплату, кормили «завтраками», мои скромные накопления уже закончились, поэтому в тот день я уходила с работы в расстроенных чувствах. Но, как говорится, беда никогда не приходит одна: сломалась молния на одном сапоге, а запасных не было. Теперь надо было подумать, у кого занять денег, чтобы отнести сапоги в ремонт, а еще надо было на что-то купить продукты, чтобы приготовить сегодня даже самый скромный ужин. Тут еще и дождь ливанул, зонтика с собой я не взяла. До остановки идти было от силы минут десять, но ливень был настолько сильный, что идти было просто невозможно. На меня тогда такое отчаяние накатило, что слезы сами собой полились из глаз. Я села на ближайшую скамейку, закрыла лицо руками и даже перестала обращать внимание на то, что происходит вокруг: на все усиливающийся дождь, на промокшую насквозь одежду, настолько ушла в свои эмоции. Я понимала, что чтобы стало легче, надо сейчас выплакаться. И тут я почувствовала, как чья-то рука легла мне на плечо:
- Девушка, с вами все в порядке? – сквозь слезы и дождь я разглядела только расплывающийся перед глазами мужской силуэт. – Я мимо проезжаю, смотрю, вы тут сидите, за голову держитесь. Может, помощь какая нужна?
- Нет, спасибо!, - я попыталась утереть слезы промокшим рукавом пальто. – Сейчас подожду, пока дождь закончится, и дальше пойду.
- Давайте я вас довезу, дождь все усиливается и он вряд ли закончится скоро, а вы уже насквозь промокли, заболеете же…
- Нет-нет, спасибо, не хочу отнимать ваше время.
- Да, перестаньте, я все равно с работы еду, никуда не тороплюсь, садитесь, не бойтесь.
Конечно, в других обстоятельствах я бы ни за что не села в машину к незнакомому человеку, но я уже промокла насквозь, рискуя замерзнуть и заболеть, поэтому решила воспользоваться предложением. В машине было настолько тепло, что я тут же согрелась, успокоилась, пришла в себя и с ужасом вспомнила, что денег то у меня нет.
- Ой, знаете, я только что поняла, что я кошелек на работе забыла. – мне было стыдно признаться незнакомому человеку в отсутствии денег, поэтому я озвучила первое, что пришло в голову.
- Перестаньте, я же не сволочь какая, чтобы брать с девушки денег за то, что спасаю ее от проливного дождя. Меня, кстати, Игорь зовут.
- Ирина, очень приятно. Спасибо вам большое.
- Что же вы в такую противную погоду на улице делаете?
И вот знаешь, как назло, меня этот вопрос опять на слезы прорвал. До сих не понимаю, почему: то ли приятное в такую погоду тепло в машине, то ли его успокаивающий голос. А, может, просто все сдерживаемое напряжение последних дней наконец вырвалось на свободу. Я начала сквозь слезы рассказывать обо всем: и про то, что зарплату уже который месяц задерживают, что молния на сапоге только что сломалась, и надо срочно у кого-то занимать денег на неопределенный срок, и на ужин нечего есть, уже несколько дней подкармливает сердобольная соседка по квартире, баба Галя. Знаешь, и стыдно ведь вываливать все это на незнакомого человека, а, чувствую, что остановиться не могу. Он начал меня успокаивать, по плечу гладить, а я от этого заботливого жеста еще сильнее рыдать начинаю. До дома подвез, помог подняться до квартиры, я сквозь слезы кое-как постаралась его поблагодарить, но у меня получились лишь какие-то несвязные друг с другом слова. Когда он ушел, я поняла, что даже как следует его не разглядела.
Буквально минут через тридцать в квартиру позвонили. Я открыла дверь, на пороге стоял… Игорь с двумя пакетами в руках.
- Вот, привез вам немного продуктов.
Я настолько опешила, что опять не смогла найти подходящих слов, просто молча стояла на пороге и смотрела на Игоря.
- Сами пакеты донесете или вам помочь?- поняв, что от меня толка мало, он отодвинул меня с прохода и и по хозяйски прошел в мою комнату. Я лишь молча наблюдала за тем, как он раскладывает в холодильник продукты, у меня же была возможность разглядеть моего спасителя: брюнет, спортивное телосложение, а главное, я никогда бы не подумала, что у человека может возникнуть бескорыстное желание помочь совершенно незнакомой женщине.
- Игорь, спасибо вам большое. Даже не знаю, как вас благодарить, но, правда, не стоило тратиться на продукты, вы же меня совсем не знаете. Может, хотите чая выпить?
Игорь согласился и так у меня и остался, сначала на ночь, а потом и на всю жизнь.
Знаешь, с тех пор я верю в судьбу. Я верю в то, что ни один человек не приходит в нашу жизнь просто так: кого-то судьба нам посылает для получения горького опыта, а кого-то – в качестве награды за этот пережитый опыт.
Ох, снова я ударилась в такие подробности. С каждым разом мои письма становятся все длиннее и откровеннее. Надеюсь, что я все-таки найду в себе смелости, чтобы их отправить…
- Лиз, ты представляешь, а я ведь только сейчас из этого письма узнала полную историю знакомства моих родителей. Мама рассказывала мне вкратце, но не вдавалась в такие откровения…
- Может, это судьба? Ну, именно об этом пишет твоя мама. Я, конечно, в нее не верю, но не случайно же ты нашла эти письма, хотя еще совсем недавно мне рассказывала, что не собираешься разбирать комод в ее комнате, хочешь оставить там все, как было?
- Помню, да и тяжело мне было, там ведь каждая вещь о маме напоминает…
- Вот видишь, а могла бы не найти этих писем и не узнать столько подробностей из жизни родителей.
- Да, тут и не поспоришь, обидно только, что все это я узнаю уже после смерти родителей. Нам, кстати, пора, а то автобус уедет без нас.
Подруги заняли свои места в автобусе, водитель еще раз им подтвердил, что до места назначения ехать полтора часа, свою остановку они точно не проедут, потому что она была конечной. Чтобы хоть немного отвлечься от унылого пейзажа за окном, Аня закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. Как же так получилось, что она, считая себя хорошей дочерью, практически ничего не знала о прошлом родителей? Хотя, вспоминая сейчас то время, когда она еще жила с ними, она понимала, что и сама никогда не стремилась к «разговорам по душам»: даже собираясь все вместе за вечерним ужином, они не вели долгих задушевных разговоров. Они быстро делились друг с другом событиями прошедшего дня, не вдаваясь в подробности, и расходились по комнатам. Чаще просто обсуждали какие-то отвлеченные новости и говорили на дежурные темы, только для того, чтобы заполнить образовавшуюся за столом паузу. Если у Ани случалась какая-то неприятность в школе, то она, не желая расстраивать родителей, предпочитала об этом умалчивать, и на мамины вопросы заученно отвечала, что у нее все хорошо, еще стараясь при этом беззаботно улыбаться, чтобы она ничего не заподозрила. Кстати, эта привычка у нее осталась до сих пор: на любой вопрос «как у тебя дела», она всегда отвечала, что у нее все хорошо.
А папа даже и не пытался поговорить с Аней на откровенные темы: ему было комфортнее либо отмалчиваться, либо находить какую-то совсем банальную тему для разговора, и он, кажется, даже испытывал облегчение, если Аня не стремилась к развитию диалога, и уходил в привычное для себя молчание.
Когда Аня стала жить отдельно, то вообще не очень часто созванивалась с мамой, чаще всего задавая дежурные вопросы про здоровье или обсуждая увиденную по телевизору передачу. И ведь ни разу Ане не пришла в голову простая мысль, а, может, мама хочет чем-то поделиться, ведь у нее к тому моменту не осталось близких подруг. Вместо этого Аня все время пыталась как можно быстрее завершить разговор, и каждый раз вздыхала с облегчением, кладя трубку, как будто отрабатывала повинность, а не общалась с собственной мамой. А после папиной смерти она и вовсе настолько ушла в собственные переживания, что забыла о том, что не только она потеряла своего отца, но и мама потеряла своего горячо любимого мужа, с которым прожила больше половины жизни. Даже тогда Аня в разговорах с мамой опускала эту тему, потому что не хотела лишний раз испытывать чувство горькой потери, которым сопровождались любые воспоминания о папе. А ведь маме, наверное, хотелось иногда удариться в воспоминания, но Аня просто не давала ей такой возможности: как только она чувствовала, что разговор подходит к этой опасной теме, она либо резко переводила его на другую тему, либо завершала разговор, на ходу придумывая какое-то срочное дело, которое не терпит отлагательства. Как же она теперь об этом жалела, как же она хотела отмотать время, как кинопленку, назад и сделать все по другому, но жизнь – это не кинофильм, а люди в нем – не актеры, которые могут переснимать неудавшуюся сцену бесчисленное количество раз, остается только горько жалеть о своих ошибках и надеяться, что в общении со своими детьми можно будет эти ошибки исправить.
- Ань, мы приехали, пора выходить! – Лиза пыталась растолкать немного задремавшую подругу. – Я у водителя уточнила, нам от остановки прямо до перекрестка, потом повернуть направо и третий по счету дом – тот, что нам нужен!
Подруги вышли из автобуса, разминая затекшие в дороге ноги. Пейзаж все также не радовал: грязь под ногами от прошедшего недавно дождя, низенькие домики, покосившиеся от времени, запущенные участки, которые явно требовали заботы и хорошего ухода. Нужный дом нашли быстро, хоть он ничем и не выделялся среди всех остальных:
- Ну что, вот мы и на месте. Ань, у тебя уже готов план захвата? Как будешь объяснять с порога, кто ты и откуда узнала про нее?
- Нет никакого плана. Главное, чтобы она до сих пор здесь жила, а там уже по ходу действия разберемся!
Аня решительно постучала в дверь, очень надеясь, что весь этот путь они проделали не зря. Стучать пришлось несколько раз, потому что дверь открывать не спешили. Когда подруги с грустью подумали, что, видимо, придется разворачиваться и уходить ни с чем, дверь наконец открылась. На пороге немного удивленная стояла весьма симпатичная блондинка в домашнем халате. Аня сразу поняла, что они не прогадали и перед ними стоит Катя, глаза один-в-один, как у папы, даже взгляд был такой же, всегда как будто немного недовольный.
- Екатерина, добрый день! Я…
- Аня, я узнала. А ты Лиза, ее верная подруга.
- Откуда вы знаете?, - Аня явно не ожидала, что можно будет избежать долгих объяснений.
- На папиных похоронах вас видела, вы с тех пор не изменились. Вы проходите, чего на пороге стоять, только уж извините, я гостей не ждала, поэтому не прибралась, надеюсь, вас это не смутит.
- А разве вы были… - Аня попыталась во всех деталях вспомнить папины похороны, было много народа, но Катю она там точно не видела. С другой стороны, она тогда была в таком состоянии, что для нее все лица слились в одно размытое пятно.
- Давайте перейдем на «ты», родственники все-таки, да и не старые мы еще, вроде, чтобы такие условности соблюдать, - засмеялась Катя. Она привела подруг на небольшую, но уютную кухню.
- А разве ты тогда была на похоронах?
- Ну а почему меня не должно было там быть? Он все-таки и моим отцом тоже был.
- Да, прости, просто учитывая… ну всю сложившуюся ситуацию… - Аня все никак не могла подобрать нужных слов.
- Девочки, да вы присаживайтесь, я вам сейчас хотя бы чаю налью, конфеты вон стоят, берите, не стесняйтесь. Может, вам бутерброды сделать? У меня есть сыр, ветчина…
- Нет-нет, спасибо, мы просто чаю с удовольствием попьем, на вокзале успели пообедать. Я надеюсь, что мы не отвлекаем тебя? Ты уж прости, что мы вот так без предупреждения, как снег на голову свалились, мы на свой страх и риск ехали, не были уверены до последнего, что ты до сих пор по этому адресу проживаешь.
- Не переживайте, у меня сегодня законный выходной выпал, вот приехали бы в это же время вчера или завтра – точно меня бы дома не застали, я обычно допоздна работаю. Вы лучше мне расскажите, как вообще меня нашли?
Аня ввела Катю в курс дела.
- И вот как после этого в судьбу не поверить? Ты могла бы не найти письма, вы могли бы приехать в другой день, когда меня дома не было! – Катя поставила перед подругами две чашки ароматного чая и села напротив. – Ань, ты себе даже не представляешь, как давно я хотела с тобой познакомиться, особенно после маминой смерти, когда я осталась совсем одна, у меня ведь больше родственников то и нет.
- А давно ты узнала о том, что у тебя сестра есть?
- Еще в детстве, мама мне сама рассказала, она от меня ничего не скрывала. Я тогда ее спросила, почему папа так редко к нам приезжает, она и объяснила, что у него сейчас другая семья. Помню, как я тогда обрадовалась, захотела с тобой как можно скорее увидеться, маленькая тогда была еще, всерьез думала, что мы с тобой чуть ли не лучшими подружками станем. Знаешь, у нас и сейчас то поселок небольшой, а когда я маленькой была, тут жили то, в основном, старики, девочек моего возраста не было, поиграть было не с кем. Я всегда мечтала если уж на о сестренке, то хотя бы о подруге: мы бы в куклы играли, делились бы друг с другом девчачьими секретами. Стала постоянно донимать маму вопросами, когда же мы наконец познакомимся, и однажды ей это так надоело, что она в довольно жесткой форме ответила, что нас там никто с распростертыми объятиями не ждет, мы там чужие. Конечно, я тогда сильно удивилась, как это родные сестры могут быть чужими, такого же не бывает.
А как я по папе скучала… Он ведь приезжал очень редко, но всегда не с пустыми руками, то фрукты привозил, то пупса мне какого-нибудь. Радовалась то я, понятно, не подаркам, а тому, что папа рядом. Он хоть и не разговорчивый был, больше молчал, но сажал меня на колени, обнимал, гладил по голове, и мне так тепло-тепло становилось, мама то у меня на нежности была очень скупа. А когда его рядом не было, я злилась. Злилась на то, что мне его не хватает, что его нет рядом. Помню, я уже в школе училась, и в понедельник с утра, перед уроками, девочки радостно делились друг с другом, как они весело провели выходные с родителями, с мамой и папой…
- А у твоей мамы кто-нибудь был? В смысле, рядом с ней? – Лиза немного смущенно задала вопрос.
- Маме с личной жизнью вообще не везло, никто надолго не задерживался. Конечно, периодически она меня знакомила с дядей Мишей, или с дядей Витей, я уже сейчас и не припомню их имена. Нет, некоторые даже пытались наладить со мной отношения, водили меня в парк, ездили со мной в город кататься на каруселях, но папу заменить они мне не могли, да и довольно быстро исчезали из нашей жизни.
- Но ты сказала, что была на папиных похоронах, почему же я никак не могу тебя вспомнить…
- Потому что я специально старалась особо близко не подходить. Мы тогда из-за этого так с мамой поругались, она была категорически против того, чтобы я ехала, но я в тот момент впервые в жизни проявила свой характер и уехала тайком, ничего маме не сказала, только записку оставила на столе, чтобы она не нервничала. Правда, стояла в стороне, даже к гробу попрощаться не подошла, боялась, что меня будут расспрашивать, кто я такая. Тогда я впервые тебя увидела, папа же все время, когда приезжал, показывал твои фотографии, на каких-то вы с Лизой были. Он так тобой гордился, а мне в такие моменты обидно было, аж все разрывалось изнутри: мои то фотографии он с собой не носил. Хотела я к тебе подойти, но так и не решилась, все-таки неуместно было… Да и обидно мне тогда было: когда папа тяжело болел, меня, его родной дочери, рядом с ним не было, потому что меня считали чужой. Я не была с ним рядом в последние минуты его жизни, не держала его за руку, не шептала ему на ухо, как сильно я его люблю…
- Ох, Кать, а я ведь о тебе всего пару дней назад узнала, ни мама, ни папа ничего же не рассказывали.
- Ну я так и поняла, хотя до сих не знаю, почему она была настроена против меня, я же ни на что не претендовала.
Аня достала из сумки пачку конвертов:
- Вот эти письма, из которых я и узнала о твоем существовании. Раз она не нашла в себе смелости их отправить, я взяла на себя смелость и доставила их по адресу. Возможно, ты захочешь их прочитать…
- Спасибо, конечно, но я их читать не хочу. Наверное, глупо злиться на человека, которого даже не знаешь, но поступок твоей мамы по отношению ко мне, то, что она запрещала отцу хоть немного чаще ко мне приезжать, оставил очень сильную рану на моем сердце. Даже если у нее и были на это свои причины, я об этом знать не хочу.
Повисло неловкое молчание, Аня посмотрела на часы:
- Нам, наверное, уже пора, а то нам еще обратно добираться предстоит.
- Да куда вы сейчас пойдете, к тому же на последний автобус вы уже опоздали, ближайший только завтра в обед. Оставайтесь, место есть, постелю вам кровати на втором этаже, как раз рядом с печкой, не замерзнете. А завтра с утра пораньше встанете, позавтракаете и можете на автобус.
Подруги так устали от сегодняшней дороги, что их даже уговаривать не пришлось.
- Ну только если мы вам точно не помешаем! – Лиза ради приличия решила все-таки немного поупрямиться.
- Да перестаньте, я живу одна, поговорить мне кроме соседок-старушек не с кем, поэтому я только рада гостям. Вы пока немного отдохните с дороги, а я ужин приготовлю, посидим, познакомимся поближе, не зря же вы такой путь проделали. Пойдемте наверх, покажу вам комнату.
В комнате на втором этаже стояли две кровати, между ними тумбочка, а у стены сколоченный на скорую руку шкаф.
- Располагайтесь, постельное белье в шкафу. Как только ужин будет готов, я вас позову.
Подруги с радостью устроились на кроватях:
- Ань, неудобно как-то, мы же с пустыми руками заявились, не догадались даже к чаю что-нибудь купить.
- Да, не продумали мы с тобой этот момент. Предлагаю сейчас немного отдохнуть, а потом сходить в магазин.
- Ага, а я пока хоть немного подремлю, а то глаза закрываются на ходу, - Лиза с наслаждением вытянула ноги и, кажется, уже через пару минут заснула.
Аня спать не хотела, поэтому, устроившись поудобнее, решила прочитать следующее письмо.
Дорогая Катя,
Об изменах своего мужа я узнала спустя год нашей совместной жизни. Ты уж прости, что я начинаю это письмо на такой неожиданной ноте, но сейчас я собираюсь поделиться своей, наверное, самой большой болью, которая до сих пор отравляет меня изнутри, хотя прошло уже много лет. Поэтому красиво подводить тебя к этой истории не хочу, сама по себе она далека от прекрасного. Я долго на это решалась, ведь я никому об этом не рассказывала, но все-таки решила с тобой поделиться. Возможно, мне станет легче, когда я поделюсь своей болью, ведь сколько лет я тащу ее на своих плечах, как тяжкий груз, а груз с каждым годом все увеличивается и увеличивается в объемах. А ведь чем тяжелее груз, тем труднее тебе идти вперед. Жаль, что я так поздно это поняла.
Как я узнала про его измены? Изначально, я это почувствовала. Знаешь, этот начальный этап: когда где-то на подсознательном уровне начинают зарождаться нехорошие подозрения. У тебя еще нет никаких явных доказательств, но ты подмечаешь отсутствующие до этого детали. Игорь начал задерживаться на работе, у него появились внезапные командировки, хотя до этого их никогда не было. Конечно, я подозревала, но как, наверное, и многие женщины, отгоняла от себя плохие мысли, находила оправдания. Не забывай, я ведь считала, что он не такой, как все мои предыдущие мужчины, он никогда не поступит со мной таким образом. Забегая вперед, дам тебе ценный совет: не наделяй людей теми качествами, которыми они не обладают, чтоб потом было не так больно сталкиваться с суровой реальностью.
Все мои подозрения подтвердились буквально в один день, когда в нашей квартире прозвенел тот самый телефонный звонок. Звонила одна из обиженных Игорем девушек, которую, как я поняла из ее несвязной из-за всхлипов речи, он бросил без объяснений причин. Плакала, кричала, умоляла – в общем, переживала весь спектр эмоций брошенной женщины. Так она была увлечена своими эмоциями, что даже не поняла, что у трубки не Игорь. В какой-то момент мне надоело слушать ее рыдания и я призналась, что у телефона сейчас жена Игоря. Конечно, она удивилась, на долю секунду даже перестала плакать, о моем существовании она понятия не имела и вряд ли ее можно в этом обвинять. Тогда в несвойственной мне грубой манере я прекратила всю эту истерику, четко дав понять, что данный номер нужно забыть и никогда сюда не звонить. Может, другая бы на моем месте попыталась узнать как можно больше подробностей: как она узнала наш домашний номер телефона, сколько продолжается их связь, но я, видимо, не из любопытных. Все это было неважно. У моего мужа была связь с другой женщиной – это единственное, что имело значение, а остальные грязные подробности и детали лишь врезались бы прямо под кожу острыми осколками. Я надеялась, что навсегда попрощалась с болью и разочарованием, но вот мы с ними снова встретились. Казалось, что ком в горле перекрыл мне кислород, мне стало трудно дышать, я задыхалась. Я кричала изнутри, как будто криком я пыталась вытолкать этот комок из боли из себя.
К приходу Игоря я смогла немного прийти в себя и успокоиться. Решив не откладывать разговор, я рассказала про телефонный звонок. Говорила ровным голосом, стоя у плиты и готовя ужин. Мне было проще говорить повернувшись к нема спиной, чтобы не видеть его лица, иначе я бы снова разразилась слезами. Если честно, я думала, что он начнет все отрицать, будет придумывать какие-то истории, которые оправдывали бы этот звонок, но нет, он решил говорить честно и откровенно:
- Прости, что ты была вынуждена вот так про это узнать. Именно тогда, когда я решил окончательно с ней порвать все отношения.
- И долго у вас это продолжалось? – я очень старалась, чтобы мой голос звучал максимально спокойно.
- Два года, но в последнее время мы уже очень редко встречались. Я просто перестал выходить на связь, потому что понял, что больше не хочу тебя обманывать, ты очень важный для меня человек, и я не мог и дальше смотреть тебе в глаза, сочиняя историю про очередную внезапную командировку. Не хочу больше врать и делать тебе больно. Прости…
Была ли я ему благодарна за то, что он не стал врать? Не знаю. Имело ли это какое-то значение по сравнению с той ложью, которой он меня кормил два года? Нет. Я вообще перестала понимать, что имело значение на тот момент. Весь мой, как мне казалось, устоявшийся мир в один момент рухнул, я стояла на его руинах и вспоминала, сколько раз мне уже приходилось через это проходить.
Игорь попытался меня обнять, но я его оттолкнула. Я пошла в спальню, легла на кровать, уткнулась в подушку и начала рыдать:
- Я не знаю, что мне делать! Я не знаю! – только и повторяла я сквозь слезы.
Кстати, это был первый и последний раз, когда я видела слезы своего мужа. Он вообще никогда свои эмоции не показывал, а тут слезы текли по его щекам и он даже не пытался их стыдливо вытереть. Я поняла, что не стоит сейчас делать поспешных решений.
Ту ночь я провела без сна. Самым простым способом было поставить точку и уйти. Гораздо сложнее – простить и продолжить дальше совместный путь. Какой вариант выбрала я? Как ты понимаешь, второй.
Да, я простила. Или мне казалось, что простила. Вот только разрушенное доверие так и не удалось обратно склеить из кусочков, как бы я ни старалась. Каждый раз, когда Игорь собирался ехать к тебе, даже на несколько дней, внутри меня все умирало. Да, я ревновала, несмотря на данные мне Игорем обещания, что больше этого никогда не повторится. Тот его поступок оставил на моем сердце незаживающий шрам, я просто не понимала, как он мог так поступить, он ведь знал все про мои прошлые отношения.
Знаешь, как оказалось, простить человека легко, а научиться заново ему доверять – вот это самое сложное, и нет никаких инструкций, как с этим справиться. Я так и не научилась этому, я не доверяла человеку, с которым прожила столько лет. Нет, за нашу долгую совместную жизнь было много радостных моментов, наполненных счастьем, но рана на сердце так и не затянулась, и иногда давала о себе знать. Даже когда он умирал, долго и мучительно, даже тогда я не смогла забыть про ту рану, которую он мне нанес.
Я заметила, что мои письма с каждым разом становятся все откровеннее, все больше напоминая сеанс психотерапии. Что делает меня такой откровенной? Наверное, осознание того, что я все равно не найду в себе смелости отправить эти письма… На этой ноте заканчиваю, мне это письмо итак далось слишком непросто, я выпустила на волю свою главную обиду, которая до сих пор живет внутри меня.
«Ну надо же, мама всю жизнь боролась с теми же чувствами, что и я. А ведь если бы я ей тогда рассказала всю правду про своего первого мужа и что на самом деле стало причиной потери ребенка, она бы меня поняла, как никто другой, ведь ей тоже пришлось столкнуться с обманом своего любимого мужа, которого она идеализировала, она бы точно нашла нужные слова поддержки, а в ответ поделилась бы своей болью. Как же жаль, что такие осознания приходят к нам так поздно, когда ничего уже нельзя изменить, ну почему же мы так боимся делиться с близкими людьми своей болью, зачем все время натягиваем вымученную улыбку и пытаемся казаться счастливыми? Не хотим выглядеть в их глазах слабыми и беззащитными? Но разве скрывать свои эмоции, бояться признаться в своих ошибках – это не есть проявление слабости? Особенно перед самыми близкими и родными людьми, которые принимают нас со всеми нашими недостатками и понаделанными ошибками? Разве они сами не совершали в своей жизни ошибок, не проходили через боль, обиду и разочарования? Хотя это сейчас я научилась так рассуждать, приобретя некий житейский опыт, а раньше и сама была той, кто не готов делиться своими негативными чувствами», - такие мысли пронеслись в аниной голове после прочтения письма.
Перед ужином подруги сходили в местный магазин, несмотря на возражения хозяйки дома, и из довольно скудного ассортимента выбрали угощения к чаю. К их возвращению Катя как раз накрыла на стол, проголодавшиеся подруги сначала набросились на еду, искренне восхищаясь катиными кулинарными способностями, а потом перешли к разговорам:
- Ань, а давно твоей мамы не стало? Прости, если вопрос нескромный…
- Ничего страшного, я уже могу спокойно говорить на эту тему. Она умерла два года назад, онкология последней стадии. А самое обидное, что она ведь скрывала это ото всех, никто не знал, даже я, ее родная дочь. До сих пор не могу себя за это простить: ну вот что мне мешало тогда быть повнимательнее, я бы могла разглядеть, успела бы предпринять какие-то действия, нашла бы хороших врачей, ведь могла бы еще жить и жить. Но, к сожалению, когда она рассказала про свой страшный диагноз, было уже слишком поздно. Конечно, папина смерть ее сильно подкосила: она хоть и пыталась делать вид, что все хорошо и она в полном порядке, но только недавно я поняла, что именно в ней поменялось, - взгляд, он как будто навсегда опустел. Так бывает, когда у человека забирают то, чем он жил много лет, что было смыслом его жизни, и что невозможно ничем и никем заменить. Взгляд становится абсолютно пустой, кажется, уже ничто не способно человека обрадовать.
Знаешь, я часто слышу фразу о том, что незаменимых людей нет, и всегда мысленно с ней спорю, - есть. Таким человеком был для моей мамы ее муж и наш с тобой папа. Она пыталась жить без него: ходила в театры, на выставки, музеи, несколько раз съездила в санаторий, но все было лишь видимостью жизни, она все это делала на автомате, просто чтобы не сойти с ума, но не получала никакого удовольствия или удовлетворения. Таким же незаменимым человеком она стала для меня после своей смерти, мы не были с ней близки долгое время, постепенно отдалялись друг от друга, а когда ее не стало, я почувствовала, как будто какая-то часть меня легла тогда в гроб вместе с ней. Такая вот история…
- Понимаю тебя, Ань. Я такие же чувства испытывала, когда мама умерла. Правда, причина весьма распространенная в нашем поселке, - водка. Она года за три до смерти начала очень много пить, ее с работы уволили за постоянные прогулы, поэтому денежный вопрос лег полностью на мои плечи, поэтому ни о каком хорошем образовании речи не шло, сразу после школы пошла работать, хотя до этого мечтала поступить в университет, он в городе находится, на повара-кондитера, всегда любила готовить. Но работала на двух работах, дневная и вечерняя, и времени ни на что другое просто не оставалось. Наш дом превратился в проходной двор: я приходила поздно вечером уставшая домой, и вместо того, чтобы отдохнуть, мне приходилось пинками выгонять маминых собутыльников. У нас тогда были жуткие скандалы с мамой, чуть ли не до драк доходило, из-за того, что я отказывалась давай ей денег, которых у нас итак было в обрез. Правда, она их все равно где-то находила, потом начала продавать вещи, видимо, чтобы рассчитаться с образовавшимися долгами. Уходила из дома на несколько дней, а я по ночам бегала по поселку и искала ее, хорошо еще, что поселок у нас небольшой, да и со временем я уже знала наизусть те места, где ее можно найти. А в какой-то момент ее организм просто не справился с количеством алкоголя…
Стыдно мне признаваться, но сначала я испытала облегчение, словно гора с плеч свалилась, я наконец смогла спокойно вздохнуть, впервые за долгое время расслабиться и перестать постоянно бояться, что мама где-нибудь на улице заснет и замерзнет, или я вернусь с работы, а дом наш уже продан. А потом мне вдруг стало так резко ее не хватать, ведь я осталась совсем одна: подруг у меня не было, да и откуда им было взяться, если я все время пропадала на работе, личной жизни тоже никакой. Странно, конечно, ведь в последнее время я ее уже начала откровенно ненавидеть, до того мне надоели ее постоянные пьянки, гулянки и сменяющиеся собутыльники. Иногда так хотелось из дома сбежать, а куда мне было деваться то? Да и денег, которые я зарабатывала, еле на жизнь нам хватало. А как мамы не стало, такая пустота образовалась, никогда бы раньше не подумала, что тишина может быть настолько невыносимой. Я поняла, что мама была для меня самым близким человеком.
И вот иногда я лежала одна и думала о тебе, как бы хорошо сейчас было с тобой поговорить, может, мне бы легче стало на душе. Но я не знала о тебе никакой информации, да и думала, что ты не захочешь со мной общаться. Поэтому мне и оставалось только слушать звенящую тишину…
- А я всегда мечтала о сестре, и так жаль, что я только сейчас о тебе узнала. Получается, твоя мама тоже не стремилась к тому, чтобы мы с тобой познакомились…
- Она вообще на эту тему говорить не любила, а когда выпивала, то и в выражениях не стеснялась. Она ведь мне и про папину болезнь рассказала далеко не сразу, а когда я собралась к нему ехать, только рассмеялась и послала меня на все четыре стороны, заявив, что меня там даже на порог не пустят, еще и с лестницы пинками спустят.
Знаешь, я думаю, что она папу до конца жизни любила, и ей было больно его видеть в те редкие разы, когда он приезжал сюда. Больно было осознавать, что он не останется, а вернется к своей новой семье, что больше не обнимет ее, не поцелует. Она и пить то начала, скорее всего, из-за того, что пыталась убежать от этой раздираемой изнутри боли. Это был ее способ борьбы с внутренними демонами, которые периодически вырывались наружу. Правда, эту борьбу она в итоге проиграла. Алкоголь, пускай и на короткий миг, но помогал ей забыться, может, убежать в придуманный ею мир, где ее жизнь сложилась совсем по другому. Может, если бы мы жили в большом городе, то она бы нашла другой способ отвлечься, но в нашем маленьком поселке, где повсюду только грязь и разруха, все способствовало тому, чтобы спиться. Мне иногда кажется, я одна здесь осталась, кто не притрагивается к алкоголю, хотя это больше из-за того, наверное, что я видела, как он постепенно убивает мою маму.
Порой я думаю, что если бы мы с ней хоть раз сели вместе и откровенно поговорили о наболевшем, о том, что беспокоит, то я смогла бы ей помочь выбраться из этого болота, но из-за моей ненависти, которая застилала мне глаза, я не хотела с ней разговаривать, да и уставала я слишком. Хотя я понимаю, что это лишь оправдания, которыми я сейчас пытаюсь снять с себя вину.
- Кать, перестань себя винить. Это был ее выбор, как взрослого человека, значит, другого способа для себя она найти не захотела. Все мы жалеем о чем-то, что уже не можем никак изменить! – Лиза решила хоть немного подбодрить внезапно сникшую Катю.
- Спасибо вам большое, девочки. За то, что приехали, хоть немного скрасили мое одиночество. Вы не против, если мы с вами телефонами обменяемся, иногда будем созваниваться.
- Конечно, это даже не обсуждается! А еще тебе обязательно надо в гости приехать, хотя бы на несколько дней, сходим с тобой на папину могилу, ты же, получается, со времени похорон и не была там?
- Да, пару раз порывалась поехать, но боялась там столкнуться с кем-нибудь из вас, ну и времени то не было, работаю много, потихоньку покупаю вещи в дом, а то мама почти все распродала, ремонт делаю своими руками, в общем, дом в порядок привожу. А еще хочу немного денег поднакопить и все-таки пойти на кулинарные курсы, я уже все узнала, что сколько стоит, не хочу от своей мечты отказываться. Мне кажется, что после всего я точно заслуживаю счастья.
Аня взглянула на часы:
- Ох, ничего себе, уже второй час ночи, заболтались мы что-то. Давай мы тогда поможем со стола убрать, а потом пойдем спать, завтра пораньше встанем, позавтракаем и поедем домой, а то нас с Лизой работа ждет. Но я обязательно приеду еще, может, с ремонтом надо помочь, купить что-нибудь…
- Помогать не надо, вы приезжайте просто так, мне хоть не так скучно одной будет в этом большом доме. А там, может, и я к вам в гости соберусь!
Подруги помогли Кате убрать со стола и уставшие с удовольствием завалились в теплые кровати.
- Ну что, как твои ощущения от нашей поездки?
- Лиз, я уже давно не испытывала такого душевного подъема, столько нового о своей семье я узнала всего за несколько дней, приобрела сестру. Наверное, как и большинство маленьких девочек, я всегда мечтала о сестренке, а она все это время жила буквально в нескольких часах езды от меня. Помнишь, как я всегда тебе завидовала, что у тебя есть сестра?
- Ты про мою Анжелку то? А ты вспомни, сколько эта, прости господи, зараза у всей семьи крови попила? И что в ней толку, от такой сестры, если я только обрадовалась, когда она нас из своей жизни вычеркнула? Да и не только я, все вздохнули с облегчением!
В отличии от своей подруги, Лиза никогда о сестре не мечтала, поэтому ее появлению совсем не обрадовалась. Видимо, уже тогда предчувствовала что-то нехорошее.
Анжелика появилась на свет, когда Лизе исполнилось шесть лет. Привыкшая к тому, что все внимание родителей достается ей одной, она явно не была рада появлению сестры, хотя мама и провела с ней серьезный разговор, пообещав, что рождение еще одного ребенка, никак не скажется на отношении к ней. Анжелика, в отличии от Лизы, была очень беспокойным ребенком, постоянно громко плакала, и Лиза часто не высыпалась по ночам, слушая непрекращающиеся крики сестры за тонкой стеной. Когда Анжелике исполнилось три года, Лизу часто заставляли с ней сидеть, поэтому вместо того, чтобы весело проводить время с подружками после школы, ей приходилось сидеть с капризной сестрой, которая все время норовила сделать ей какую-нибудь гадость. На этой почве Лиза начала постоянно ссориться с родителями, и самое обидное, что они все время вставали на сторону Анжелики, даже не пытаясь прислушаться к словам старшей дочери. Они вообще постоянно хвалили Анжелику за любое, даже самое незначительное достижение, а лизины успехи как будто и не замечали вовсе, воспринимая это как должное. Не отмечались ни лизины отличные оценки в школе, ни успехи в художественном кружке, где преподаватели все время восхищались невероятно талантливыми для ее возраста работами. Лиза часто делилась с родителями своими планами на будущее, заявляя, что собирается поступать в художественное училище и развиваться в этом направлении, но мама, которая была очень далека от мира творчества и искусства, только посмеивалась над планами дочери, утверждая, что она должна получить достойное образование и перспективную работу, а не заниматься ерундой. При этом, разглядев в Анжелике тягу к танцам, они отдали ее в танцевальный кружок, и восхищались каждым ее разученным движением, воображая себе ее успешное будущее в этом направлении.
Самый сильный скандал произошел в их доме, когда Лизе нужно было определиться, куда она будет поступать после 11-го класса. По этому поводу вся семья собралась за столом на кухне, чтобы обсудить возможные варианты. Лиза долго морально готовилась к этому разговору, понимая, что ей предстоит столкнуться с непониманием, но все-таки решила настоять на своем:
- Я хочу поступить в художественную академию, все, кто видят мои работы, говорят, что у меня большой потенциал, и если я разовью свой талант, то меня ждет успешное будущее!
- Лиза, ты опять за свое, ну какая художественная академия! Когда ты наконец оставишь эти свои детские мечты! Мы с отцом хотим, чтобы ты получила хорошее образование, не зря мы давно уже начали откладывать деньги на твое обучение. Станешь художником и будешь сидеть без денег и без работы, ты этого хочешь?
- Ну почему ты видишь только такой негативный исход? А если я выучусь, у меня будет много денег…
- Какие у художника деньги, не смеши! В общем, послушай нас: мы решили, что самый лучший вариант – это пойти на юридический, у папы как раз есть знакомый ректор, так что с поступлением проблем не будет, у тебя и без этого оценки по всем предметам отличные, надо только чуть-чуть подготовиться. Выучишься. Устроишься на хорошую работу, станешь много зарабатывать, тогда сможешь заниматься своими рисунками в свободное время!
Слово «рисунки» было сказано с таким пренебрежением, что Лиза окончательно для себя поняла то, в чем боялась себе до этого признаться: родители не верят в ее талант, и даже не пытаются допустить тот вариант, что у нее может что-то получиться, что она сможет достичь успеха. С мамой спорить было бесполезно, искать поддержку у папы тоже, он всегда был на маминой стороне. Тогда Лиза хлопнула дверью и не разговаривала с родителями два дня. В итоге, она поступила так, как хотели родители, но взаимоотношений между ними это не улучшило, они только отдалялись друг от друга. Мама постоянно высказывала Лизе претензии по поводу того, что она даже не пытается наладить хорошие отношения с сестрой, и бесполезно было объяснить, что между ними не маленькая разница в возрасте, да и сама Анжелика часто делала мелкие пакости по отношению к сестре: брала без спроса лизину косметику, могла без зазрения совести лазить по ее вещам, пока Лизы не было дома, все время жаловалась родителям на то, что старшая сестра ее обижает. И опять же родители вставали на сторону Анжелики, они даже не пытались услышать Лизу.
Особенно запомнился один случай: у Лизы был своеобразный дневник, в который она периодически записывала какие-то свои мысли, переживания, эмоции, впечатления, о которых не могла ни с кем поделиться. Нет, у нее были подруги, с которыми она могла поговорить на абсолютно разные темы, но вот обнажать перед кем-то свою душу она не была готова, поэтому все выплескивала на бумагу. Именно туда она записывала про обиду на родителей, которые не хотели ее слышать и не верили в ее способности, про то, как ей надоели проделки младшей сестры, и как она мечтает наконец съехать от родителей и жить одна. Этот дневник она всегда хранила в нижнем ящике стола под кипой тетрадок, чтобы никто не мог найти и прочитать. И вот однажды Анжелика, видимо, в очередной раз безо всякой на то причины роясь в лизиных вещах пока та была на учебе, этот дневник нашла. Но ей было мало самой его прочитать, она специально оставила его раскрытым на лизином столе, на самом видном месте, чтобы он стал доступен для прочтения всем. И ведь она его раскрыла именно на той странице, где Лиза писала о своей обиде на родителей и обвиняла их в том, что им плевать на ее желания и мечты. Хитрый расчет Анжелики сработал – мама зашла в комнату старшей дочери, чтобы приоткрыть окно и проветрить помещение, пока Лизы нет дома, увидела на столе раскрытую тетрадь, зацепилась глазами за строчки и… не смогла остановиться, прочитала все. Стоит ли говорить о том, что вечером состоялся грандиозный скандал, Лизу в очередной раз обвинили в неблагодарности и отсутствия хоть какого-то уважения по отношению к родителям, которые ее вырастили и постарались дать ей все необходимое. Лиза пыталась себя хоть как-то защитить, обвиняла младшую сестру в том, что та мало того, что роется в ее вещах, так еще и без спроса берет чужие вещи, но ее никто не слышал. Более того, мама была уверена, что Лиза специально оставила свой дневник на видном месте, чтобы мама прочла все эти пропитанные ненавистью откровения, еще и сестру пытается в это втянуть, которую, судя по записям, она с самого рождения терпеть не может. Сложно себе даже представить, как себя в тот момент чувствовала Лиза, чьи чувства были прилюдно растоптаны и уничтожены. После того случая она перестала общаться с Анжеликой, да и с родителями отношения больше напоминали соседские.
Проблемы начались, когда Анжелике исполнилось пятнадцать, связалась с плохой компанией. Занятия танцами были заброшены, да и в школе она появлялась в лучшем случае несколько раз в неделю. Она обычно уходила из дома на ночь глядя, не считая ставить никого в известность, куда она идет и с кем, а на любые вопросы огрызалась и грубила. И даже тогда, мама стояла на ее стороне, искренне веря в то, что это просто переходный возраст, который надо переждать. Сама же Лиза считала, что сестру было бы неплохо просто пару раз хорошенько наказать: отобрать телефон, запереть в комнате, лишить карманных денег, но мама, конечно, даже слышать об этом не хотела:
- Лиза, что ты такое говоришь? Мы разве тебя хоть раз наказывали? Просто сейчас у нее сложный возраст, надо подождать, все наладится…
Лиза бы могла возразить, что ее наказывать было и не за что, но решила промолчать, чтобы не раздувать скандал. В этой ситуации ей было жалко только маму: как она переживала каждый раз, когда Анжела уходила, как не ложилась спать до ее возвращения, стоя у кухонного окна и пытаясь в ночной темноте разглядеть ее силуэт.
На правах старшей сестры Лиза решила собраться с силами и поговорить с Анжеликой. Не ради себя, ради маминого спокойствия. Увидев, что она собирается на очередные гуляния, Лиза встала в дверях, не дав сестре возможности пройти:
- Может, хоть скажешь, куда идешь?
- Иду гулять, не видно что ли?
- Это я поняла, чай не дура. Не боишься по улицам то в такое позднее время шляться? Может, рановато еще?
- А тебе то что? Боишься, что со мной что-то случится? Разве ты не обрадуешься, ты же меня никогда не любила!
- Перестань ерунду говорить. У нам с тобой, конечно, теплых сестринских отношений нет, но я тебя точно не ненавижу. И я переживаю. Если тебе на меня наплевать, то хотя бы про маму подумай, она то тебе что плохого сделала? Неужели не видишь, как она переживает каждый раз, когда ты вот так уходишь!
Конечно, разговор был абсолютно бесполезный и ни к чему в итоге не привел, кроме грубости в свой адрес, Лиза больше ничего не услышала, поэтому решила оставить попытки вразумить свою сестру.
После успешного окончания университета Лиза устроилась на работу и решила, что пора бы начать жить отдельно. Ее достали постоянные истерики сестры, постоянные ссоры с родителями, хотелось наконец тишины и спокойствия. Конечно, она понимала, что поступает эгоистично, ведь маме итак было непросто, а тут еще и старшая дочь оставляет их с отцом вдвоем бороться с Анжеликой. Но чем она могла помочь? Она устала видеть, как Анжелике позволяют просто все: грубить родителям, уходить из дома, когда ей вздумается, наплевать на учебу. Ей ведь слово боятся против сказать, вот она этим и пользуется. Все разговоры дома сводились так или иначе к Анжелике и ее очередной выходке, про то, что у Лизы могут тоже быть какие-то проблемы, конечно, не такие значительные, как у младшей сестры, но все же, все, казалось, забыли. Поэтому неудивительно, что Лиза решила хоть раз в жизни подумать о себе и сделать так, как она считает нужным. Мама от такой идеи осталась не в восторге, но этого следовало ожидать:
- Лиза, я понять не могу, чем тебе здесь то плохо? Или мы тебе чем не угодили? Мало того, что одна дочь постоянно из дома убегает, так теперь еще и вторая решила из родного дома уехать!
- Мам, ну я же не в другую страну переезжаю, честное слово. Буду заезжать в гости, по телефону можем хоть каждый день созваниваться. Вы, главное, нервы свои поберегите, Анжелу в покое оставьте, хочет свою жизнь пустить под откос – пускай, ее выбор. Может, когда вы перестанете так реагировать на ее поступки, она и успокоится, неинтересно ей станет вам нервы мотать!
Через неделю Лиза переехала в свою первую съемную квартиру. По метражу она, конечно, была совсем небольшой, но зато Лиза теперь жила одна, сама себе хозяйка. Даже получилось в углу организовать своеобразное «рабочее место»: про свое увлечение она не забывала и дала сама себе обещание развивать талант художника самостоятельно, практикуясь в любую свободную минуту. Пускай в нее не верят самые близкие и родные люди (как вообще можно с таким презрением относиться к увлечениям своего ребенка, так ведь можно отбить у человека все желание заниматься своим любимым делом и вогнать его в огромное количество комплексов), но сама она не сомневалась в своем таланте и обязательно сделает все возможное, чтобы развиваться в этом направлении, а на жалеть потом об упущенных возможностях.
С мамой сначала созванивались каждый вечер, но постепенно разговоры становились все реже. Да и приятным разговором это было сложно назвать: лизиными делами мама особо не интересовалась, главной темой разговора всегда была Анжелика, о ней мама могла говорить часами. Впрочем, ничего нового Лиза не узнавала: кое-как она все-таки доучилась до 9-го класса, после чего родителей попросили забрать ее документы из школы, с такими оценками и постоянными прогулами и речи не могло идти про дальнейшее обучение, да и сама Анжелика не хотела ничего слышать про учебу. Вместо этого она начала встречаться с парнем, который был старшее нее на четыре года, и практически все время проводила у него, дома появляясь от силы два раза в неделю. Конечно, Лиза стойко выслушивала все мамины жалобы, стараясь воздерживаться от любых комментариев, который мог бы привести к очередной ссоре, мама мгновенно вспыхивала как спичка на любое лизино замечание в адрес сестры. Поэтому Лиза просто молчала, сама она со сестрой за все это время ни разу не общалась, не было никакого желания, да и какие у них могли быть темы для разговора?
После таких разговоров Лиза обычно задумывалась, а любит ли она своих родителей, или принимает свои чувства за любовь просто потому, что так принято? Если вспомнить, то с мамой у них никогда близких отношений и не было, с каждым годом только накапливалось все больше и больше претензий и обид друг к другу, которые только увеличивали пропасть между ними. Папа тем более даже попыток не предпринимал найти с ней общий язык, как-то ее поддержать, его всегда больше привлекала работа. Нет, конечно, они делали все возможное, чтобы в материальном плане дети ни в чем не нуждались, сами себе во многом отказывая, вот только никакими деньгами нельзя заменить родительскую любовь, а они оба были скупы на проявления нежности и любви. Они захотели, чтобы Лиза получила хорошее образование, но почему ее мнение не принималось во внимание, разве это не ее жизнь? А лизино пристрастие к рисованию просто высмеивали? Почему они никогда не хвалили ее за успехи? Несмотря на все ее старания в школе, в художественном кружке, в университете, - ей так и не удалось услышать от родителей, какая она молодец и как они ей гордятся. Почему они всегда больше внимания уделяли Анжелике? Только потому, что она проблемный ребенок, который ни во что родителей не ставит? Слишком много было вопросов, на которые Лиза не могла найти ответов. Или просто боялась прийти к неутешительным для себя выводам…
Ровно через год произошел случай, который перевернул ситуацию с ног на голову. Тот мамин ночной звонок она, наверное, не забудет никогда. Срывающимся голосом она кричала в трубку, что папа в больнице. Быстро собираясь, Лиза пыталась выведать у мамы хоть какие-то подробности, задавала вопросы, но в ответ мама только рыдала в трубку и повторяла одну фразу: «он в больнице, он в больнице». Наконец трубку взяла медсестра:
- Вы Анна, их дочь?
- Да-да, что случилось?
- Ваш отец, Алексей Иванович, попал в больницу с сотрясением мозга, но не стоит переживать, никакой угрозы для жизни нет, мы сейчас вашу маму пытаемся в чувства привести. Записывайте адрес больницы, мама в вашей поддержке очень нуждается.
Лиза оделась, поймала такси и примчалась по указанному адресу. Уже в больнице поняла, что в спешке выбежала из дома в тапках. Мама сидела в приемном отделении.
- Мама, что случилось? Из слов медсестры только поняла, что у папы сотрясение, он упал или что?
- Анжелика… - тихим голосом ответила мама, уставившись в одну точку. Казалось, она вообще не замечает Лизу, а говорит сама с собой.
Лизе показалось, что она ослышалась:
- Что? Анжелика? Она тут при чем?
- Она вечером домой пришла, только не одна, а со своим этим парнем, решила, видимо, нас с ним познакомить!, - мама по-прежнему говорила очень тихо, и Лизе приходилось напрягаться, чтобы расслышать каждое слово. – А он мало того, что был в нетрезвом состоянии, так еще и вел себя абсолютно наглым образом, по-хамски, громко разговаривал и матерился. В итоге даже твой всегда спокойный отец не выдержал и сделал ему замечание, что он все-таки в гостях, а не у себя дома, и стоит вести себе более сдержанно. Так тот взял табуретку и со всей силы ударил его по голове. Леша упал, я закричала, Анжелика попыталась усмирить своего разгоряченного кавалера, кинулась к лежащему на полу папе. Я вызвала скорую и приказала им обоим убираться из моей квартиры. Здесь уже сделали рентген и выяснилось, что у него сотрясение…
Лиза аж вскочила со скамейки от возмущения:
- То есть эта мерзавка мало того, что свою жизнь гробит, ну на это мне плевать с высокой колокольни, так еще и еще и чужую жизнь решила искалечить! Еще и не чью-то, а своего родного отца! Она совсем уже с ума от безнаказанности сошла!
- Лиз, успокойся, это же не она его ударила, кто же знал, что ситуация таким образом будет развиваться…
- Смотреть надо, кого в дом приводишь! А если бы он ударил чуть сильнее, ты об этом не подумала? Что последствия удара могли быть гораздо плачевнее! Значит так, с утра идем в отделение милиции и пишем заявление! – Лиза все никак не могла успокоиться.
- Какое заявление, я ведь даже никаких его данных не знаю…
- Значит на эту дуру заявление напишем, пусть получит по заслугам хоть раз!
- Все, давай этот вопрос мы закроем! – мамин голос снова обрел прежнюю твердость. – Врачу я сказала, что Леша споткнулся на лестнице и ударился головой о ступеньку, этой истории мы и будем придерживаться. Ты представляешь, какой позор будет, если узнают, что в этом виноват парень его родной дочери, которого она в дом и привела!
- То есть ты позволишь ему выйти сухим из воды, просто потому, что боишься признаться, какой сволочью твоя дочь оказалась!
- Все, перестань. Врач сказал, что никакой угрозы для жизни нет, и уже завтра его выпишут, а уж со своей дочерью я сама как-нибудь разберусь. Сейчас мы можем поехать домой, отдохнуть, и я бы тебе была очень благодарна, если бы ты осталась сегодня со мной, я уже так давно не оставалась ночью дома одна, что успела забыть это чувство. А завтра днем как раз приедем забирать Лешу.
Лиза сначала хотела отказаться, потому что ее раздирала злость и на сестру и на маму. С Анжеликой то все давно уже было понятно, но мама, неужели она опять даже в такой ситуации встанет на ее сторону? Скажет, что во всем виноват переходный возраст? Лиза бы уже прямо сейчас побежала в отделение и написала заявление, чтобы справедливость восторжествовала, может, хоть это заставит сестру одуматься и поменять свою жизнь к лучшему? Потом все-таки немного успокоилась, взяла себя в руки и решила поехать с мамой, она итак пережила сильный стресс и нуждается сейчас в поддержке, надо сделать шаг навстречу.
Они поймали машину и доехали до дома. У Лизы разболелась голова, видимо, давало о себе знать эмоциональное напряжение, поэтому она сразу прошла в свою комнату, надеясь лечь и хоть немного поспать. Но мама вошла следом за ней в комнату и присела на край кровати, нарушив все лизины планы:
- Лиз, я бы хотела с тобой поговорить. Ты, наверное, устала, но я если я не скажу тебе этого сейчас, то потом уже точно не решусь на такой разговор. Я хочу перед тобой извиниться.
- Извиниться? Но за что?
- За то, что была плохой мамой. Подожди, не возражай, послушай меня. Прости за то, что я не давала тебе свою поддержку, когда ты в ней так нуждалась, не хвалила тебя, когда ты этого заслуживала, не проявляла никакого интереса к твоему увлечению, что всегда выделяла Анжелику, хоть, как выяснилось, она этого и не заслуживала…
Лиза не могла вымолвить ни слова, настолько она была потрясена мамиными признаниями. Казалось, она забыла и про свою головную боль, и про желание поспать. Как же давно она мечтала услышать именно эти слова, что в какой-то момент уже отчаялась, и сейчас не могла поверить, что это не сон и мама действительно просит прощения.
- Я давно должна была это сделать, еще после того, как проявила ненужное любопытство и прочитала твой дневник, хотя не имела никакого права так поступать. Я тогда так сильно разозлилась, вот только злость моя была направлена не на тебя, а на себя саму, потому что понимала, что каждое написанное слово там – правда, пусть и жестокая. Даже в этот момент моя гордость помешала мне к тебе подойти, извиниться, откровенно с тобой поговорить, узнать, что тебя тревожить, прислушаться к тебе. Нет, вместо этого я устроила скандал и обвинила во всем тебя.
Да и с твоим поступлением… Как же глупо было тогда опять сделать ту же ошибку, не прислушаться к тебе, а навязать свое мнение. Но, в свое оправдание, могу сказать, что я хотела для тебя хорошего будущего, дать тебе те возможности, которых не смогли мне дать мои родители. Мне после 9-го класса пришлось пойти работать, чтобы помогать своей семье, потому что с деньгами у нас было очень напряженно, и ни о каком хорошем образовании речи и быть не могло. Я тогда дала себе обещание, что своим детям я постараюсь обеспечить лучшее детство, дать им хорошее образование, чтобы они могли преуспеть в жизни. Мы с вашим отцом много работали, отказывали себе практически во всем, ни разу за границей нигде не побывали, по возможности откладывали деньги. Я так радовалась, что ты отлично успеваешь по всем предметам, наверное, через себя я мечтала воплотить свои амбиции, забыв о том, что твои планы на жизнь могут быть совсем другими. Я ведь даже не могу вспомнить, чтобы проявляла нежность к тебе, обнимала, целовала на ночь. Да и не знала я, как это делать, мои родители тоже были скупы на эмоции, они были полностью поглощены вопросом, где взять денег, днями и ночами пропадая на работе.
Видимо, Анжела – это мое наказание, и я покорно его принимаю, я его заслужила.
- Мам, перестань, ну какое наказание, просто связалась с плохой компанией, такое сплошь и рядом случается!
- Ну ты же не делала таких вещей, как она, тебя это миновало!
- Просто у меня ума больше, поэтому есть четкое понимание, что для меня хорошо, а что плохо.
- В общем, я только сейчас поняла, что все время заблуждалась по поводу твоей сестры. Наверное, ты была права, что ее надо просто было просто несколько раз наказать, а я вместо этого ее защищала, выгораживала, находила абсолютно глупые оправдания. Все, больше не хочу, одним своим поступком она перечеркнула все те хорошие чувства, что у меня к ней были. Пусть живет, как хочет, больше на нашу поддержку она может не рассчитывать!
Спасибо, что выслушала меня, надеюсь, что найдешь в себе силы меня простить. Пусть и поздно, но лучше, чем никогда, правда ведь?
- Мам, конечно, спасибо тебе, что сказала такие важные для меня слова. А по поводу Анжелки ты правильно решила, пусть губит свою жизнь, как считает нужным!
Они обнялись, и Лиза почувствовала такое облегчение, как будто груз с души упал, который мешал ей много лет. Тот ночной разговор полностью поменял их отношения в сторону более доверительных: они стали гораздо чаще общаться, мама активно интересовалась тем, что происходит в лизиной жизни. Им стало проще друг с другом, ушел тот барьер, который долгое время держал их на расстоянии, не давая им сблизиться. Тема Анжелики лишь изредка проскальзывала в их разговоре, дома она не появлялась, вроде, устроилась администратором в салон красоты, но это по ее словам, а как было на самом деле – неизвестно. Перед папой она извинилась, но в искренности ее извинений сама Лиза сильно сомневалась.
Впервые за долгое время сестры встретились на папиных похоронах через несколько лет. Анжелика вела себя тогда максимально странно, неестественно громко завывая, даже пыталась зачем то броситься вслед за гробом, когда его опускали в землю. Нет, каждый выражает свое горе по своему, но Лизе во всем этом виделась неуместная театральность и чрезмерная наигранность, как будто даже здесь она пыталась привлечь внимание к себе. Больше всего она удивилась, когда Анжелика попросила ее подождать, и, повязав голову платком, решила зайти в церковь, построенную на территории кладбища. «Самая главная наша святоша», - недобро усмехнулась про себя Лиза.
После кладбища поехали к маме домой, и там Анжелика отвела Лизу в сторону:
- Лиз, привет! Так давно мы с тобой не виделись, не общались. Как у тебя дела вообще?
- Все хорошо! – у Лизы не было никакого желания откровенничать с младшей сестрой, поэтому ограничилась дежурной фразой.
- Может, как-нибудь встретимся, кофе попьем, поговорим?
- Прости, Анжела, но общаться с тобой нет никакого желания. Мы близки никогда не были, и не вижу смысла сейчас это исправлять, слишком много воды утекло.
- Но мы же с тобой родные сестры, разве мы не должны друг за друга держаться?
- Надо же, ты только сейчас про это вспомнила? А раньше от тебя кроме грубости ничего больше услышать было нельзя. Я тебя своей сестрой не считаю, ты для меня после всех твоих выходок абсолютно чужой человек, и лицемерно тебе улыбаться, изображать сестринскую любовь, прости, не буду. Я человек прямой, притворство – это не про меня!
- Лиза, я согласна, что сделала много глупостей, но это ведь в прошлом, сейчас я изменилась…
- Возможно, но тех глупостей для меня вполне достаточно. В любом случае, я желаю тебе всего хорошего и надеюсь, что ты действительно изменилась, переосмыслила многие вещи, и наконец начала двигаться в правильном направлении. Как сказала как-то мама, лучше поздно, чем никогда.
Можно было обвинить Лизу в излишней жестокости по отношению к родной сестре, но это была ее четко сформированная за последние годы жизненная позиция. Она пришла к выводу, что человек определяется по поступкам, а не по родственным связям. Например, ее подруга Аня была ей гораздо ближе и роднее, чем непутевая сестра, а уж через сколько переживаний они вместе прошли, которые их сближали еще больше. Лиза была уверена, что Аня всегда придет ей на помощь, всегда ее поддержит, чего точно нельзя было сказать про Анжелику, в общем, была ей как сестра, не по крови и родству, но по ощущениям. А терпеть рядом с собой такого гадкого и подлого человека, как Анжела, Лиза точно не собиралась, и плевать ей было на то, что они, вроде как, близкие родственники.
Наутро подруги проснулись от того, что ощутили невероятно манящий аромат свежеиспеченных блинчиков. Быстро спустившись вниз, они встретились с Катей, которая стояла у плиты:
- Доброе утро, девчонки. А я вот решила вам на завтрак блинчики испечь, присаживайтесь, они вкусные, когда горячие!
Подруг упрашивать не пришлось: к блинам полагалось еще и вкуснейшее клубничное варенье.
- Кать, спасибо тебе большое за гостеприимство. Прежде, чем мы пойдем собираться, давай договоримся о двух вещах: во-первых, ты обязательно в ближайшее время соберешься и приедешь в гости, и не меньше, чем на неделю, разве ты не заслужила отдохнуть и развеяться? Во-вторых, я тебе оставляю эти письма, и здесь есть последнее – оно было написано буквально за несколько месяцев до маминой смерти, я его не успела прочитать, я все-таки очень хотела бы, чтобы ты их взяла и прочитала. Я не прошу тебя простить мою маму, но, может, хоть немного ознакомившись с ее историей, твоя обида на нее станет чуточку меньше. Ты ведь уже столько лет тащишь за своими плечами столько боли, пора понемногу от нее избавляться, научиться отпускать и прощать…
- Хорошо, Ань, оставь их, но не обещаю, что прочитаю. Девочки, спасибо вам еще раз огромное, что приехали, я хоть душой отдохнула, а то так тоскливо мне здесь одной. Так что точно меня в гости ждите, как соберусь, вам сообщу, выгуляете меня по Москве хоть, а то я Красную площадь только по телевизору видела, кому сказать – не поверят, живу то ведь не так далеко. Да и на папиной могиле уже давно хочу побывать!
На том и договорились. Аня ехала домой с чувством полного удовлетворения: всего за несколько дней она оказалась в такой гуще событий, которые хоть немного ее встряхнули. Она обрела сестру, узнала много подробностей из жизни родителей, нашла для себя ответы на некоторые вопросы, которые уже давно ее мучили. Конечно, все это не без помощи своей верной подруги Лизы, а ведь далеко не каждому за всю свою жизнь удается обрести такого друга, который за тобой «и в огонь, и в воду», а их дружба зародилась еще в школьные годы, и с каждым годом продолжает только крепнуть.
Спустя полгода Ане позвонила радостная Катя и сообщила, что взяла билеты и через два дня приезжает в гости. В назначенное время подруги встречали Катю на вокзале.
- Девчонки, как я рада, что смогла к вам выбраться! Представляете, перед дорогой всю ночь не спала, так переживала! Какие у нас с вами планы?
- Сейчас поедем домой, ты немного отдохнешь, а потом у нас пешая обзорная экскурсия по городу! – Аня радовалась нетипичной для московской зимы отличной погоде, которая не помешает им посетить все самые интересные места, запланированные ею заранее.
- А у меня для вас ведь новости будут! – Катя уже сидя у Ани в гостях решила поделиться своей главной новостью. – Я все-таки пошла на кулинарные курсы, мне так нравится! Сначала боялась, что окажусь там самой неспособной, но оказалось, что у меня прирожденный талант, как меня все время хвалит наш преподаватель. Так что, возможно, перед вами сейчас сидит будущий повар одного из лучших московских ресторанов! – Катя громко засмеялась.
- Поздравляю! Даже не сомневаюсь, что у тебя все получится, до сих пор помню, какой ты для нас тогда вкусный ужин приготовила. А уж тот завтрак с утра, я таких потрясающе вкусных блинов больше нигде не ела! И у меня тоже есть новость, кстати! – Аня смущенно опустила взгляд на чуть округлившийся живот. – Вот, два месяца уже…
Катя аж вскочила со стула от радости:
-Ох, Ань, поздравляю! А где же будущий счастливый отец?
- На работе, но вечером обязательно с ним познакомитесь, мы с ним как раз после той нашей поездки познакомились, недавно вот решили съехаться, будем строить счастливую семью!
- А свадьба, свадьба то будет? – Катя не могла усидеть на месте спокойно из-за переизбытка чувств.
- Будет, решили сыграть скромную свадьбу, только самые близкие, с моей стороны – Лизка и ты, так что жди приглашения!
- Как же я рада, Ань. И да, еще одно… - Катя достала из сумки пачку писем. – Вот, возвращаю в целости и сохранности. Долго не могла решиться их прочитать, все ходила вокруг да около, но потом все-таки сдалась. И знаешь, тебе будет приятно узнать, что у меня больше нет обиды на твою маму. Я поняла, что ей пришлось столкнуться в жизни со многими трудностями, и, наверное, она имела полное право поступать так, как считала нужным. Главное, что она очень любила нашего папу, и уже за это я ей безумно благодарна. И то, как она за ним самоотверженно ухаживала, когда он заболел, полностью посвятив себя заботе о нем вплоть до его смерти, разве это не пример настоящей любви? Как там говорят: быть вместе и в радости, и в горе… Твоя мама прошла трудный путь через обиды, разочарования, предательство, но в итоге не сломалась, и обрела свое настоящее женское счастье. Кто я такая, чтобы осуждать ее за что-то? Хотелось бы верить в то, что однажды я встречу человека, который станет для меня тем же смыслом в жизни, которым был для твоей мамы папа…
- И ты обязательно его встретишь, Кать. А знаешь, почему? Потому что все мы, абсолютно любой человек, даже после череды неудач в итоге заслуживаем простого человеческого счастья, так что все еще будет, родная моя, счастье обязательно постучится в твою дверь…
Дорогая Катя,
Это мое последнее письмо, моя лебединая песня. К сожалению, моя болезнь не оставляет мне шанса выйти победителем из борьбы с ней. Мне уже трудно держать ручку, трудно собраться с мыслями, но я постараюсь сделать последний рывок.
Боюсь ли я того, что меня ждет впереди? Нет. Мы все когда-нибудь столкнемся с неизбежным финалом нашей жизни, и единственное, что будет иметь значение, - как мы ее прожили. Я не скажу, что смогла воплотить все свои цели, я на своем пути делала много ошибок, но одно я могу сказать с уверенностью - я не жалею ни о чем. Я любила. Я была любима, я познала, что такое настоящее женское счастье, а это значит, моя жизнь прожита не зря.
Твой папа уходил тяжело. Болезнь Альцгеймера – страшный диагноз, заболевание, которое медленно прогрессирует и от которого нет никакого лекарства. Ты просто беспомощно наблюдаешь за тем, как твой любимый человек мучительно уходит, постепенно переставая тебя узнавать и лишаясь возможности ориентироваться в обстановке, и ничего не можешь с этим сделать. Нет, я пыталась отвоевать у болезни своего мужа, я обращалась к лучшим врачам, но они все разводили руками и признавались в своей беспомощности перед этой страшной болезнью. В какой-то момент Игорь потерял связь с реальностью, начал обвинять врачей, которых я приводила, в том, что они хотят его убить, а меня считал их соучастницей. Разговаривал с вымышленными людьми, которые, якобы, живут в нашей квартире. Когда я пыталась помочь ему встать с кровати и дойти до туалета, мог агрессивно меня отталкивать. А сколько сил каждый раз у меня уходило на то, чтобы заставить его поесть, потому что он считал, что я подсыпаю в его еду яд и отказывался от любой еды.
Но я не сдавалась: я давала ему выписываемые врачами таблетки, я разговаривала с ним, вспоминая наши совместные счастливые моменты. И иногда, в моменты таких разговоров, взгляд Игоря на какую-то долю секунды становился осмысленным и передо мной вновь был мой муж. Господи, как же я его любила, даже такого, беспомощного и утратившего связь с реальностью, я готова была в такие моменты на все, горы свернуть, только бы ему хоть ненадолго стало легче. Он боялся оставаться один в квартире, и я практически перестала выходить на улицу, заперев себя в квартире с ним и его болезнью. Аня предлагала нанять сиделку, но я и слышать ничего не хотела про это, и дело было вовсе не в деньгах, я не хотела, чтобы в моей квартире, с моим мужем находился незнакомый человек. Аня, конечно, помогала, но у нее была работа, финансовый вопрос полностью лег на ее плечи, пенсия у нас, сама понимаешь, ее и на половину то лекарств не хватало.
Потом он перестал вставать с кровати, и я по несколько раз на дню переворачивала его, чтобы не образовались пролежни. Иногда звала на помощь Аню, когда понимала, что не могу справиться. Под конец у него появилась апатия, он ни с кем не разговаривал и все время повторял только одну фразу: «когда же это закончится, я так страдаю».
В итоге, болезнь победила, Игоря не стало. Казалось, я бы могла выдохнуть, у меня появилось свободное время, я бы могла снова начать ездить в гости, ходить на выставки, в театры, вот только все это потеряло для меня всякий смысл. Аня подарила мне путевку в санаторий, чтобы я немного развеялась, и я съездила, но только чтобы ее не обижать, там я ни с кем не общалась, предпочитая уходить гулять в безлюдные места, где сидела и вспоминала наши совместные с Игорем моменты, наполненные счастьем и любовью друг к другу. Да, у меня была Аня, но моего мужа она мне заменить не могла. Между нами с Аней не было той близости, которая, наверное, должна быть между мамой и дочерью. Мы никогда не делились своими чувствами: иногда я хотела поговорить с ней о Игоре, удариться в воспоминания, но понимала, что ей неприятны мои попытки вспомнить своего мужа и ее отца и замолкала, уходила в себя. Так обрадовалась, когда она рассказала мне о своей беременности, подумала, что внук или внучка смогут меня немного встряхнуть, отвлечь, скрасить мое женское одиночество, но произошло несчастье, ребенка она потеряла. Конечно, правду она мне не рассказала, я по ее глазам поняла, что не договаривает многого, но промолчала. Я понимала, что ей было стыдно признаваться в своих ошибках, как и любому другому человеку. Хотя если бы она мне рассказала всю правду, разве я бы ее осудила? Она же моя дочь, и плевать, сколько там ошибок она понаделала, я и сама не святая. Мы с ней эту тему больше никогда не поднимали, но я уверена, что в той истории вина была на ее муже, Мише, он мне с самого начала не понравился. Знаешь, есть такая категория людей, которые красиво говорят, но в них за версту чувствуется фальшь. Я в своей жизни слишком много таких людей встречала, к сожалению, и так же велась на их слова, чтобы потом горько об этом пожалеть. Конечно, про свои подозрения ничего ей не говорила, кому понравится, когда твой близкий и родной человек критикует твой выбор. Жизнь тогда преподала ей жестокий урок, но я надеюсь, что она сделала правильные выводы.
Я так и не смогла найти в себе смелости отправить эти письма. Но я верю в судьбу, и уверена, что однажды они попадут в твои руки, ты их прочитаешь и, может, найдешь в своем сердце место для прощения. В одном ты можешь быть точно уверена – я любила твоего отца всем сердцем, до последней секунды. Когда он слег, я позвонила твоей маме, предупредила, что ситуация критичная и вряд ли у него осталось много времени, но она явно была в нетрезвом состоянии и я нарвалась только на грубость. Я не хотела, чтобы ты приезжала, но не из-за своих эгоистичных соображений, просто ты должна была запомнить отца таким, каким он приезжал к вам, а не в том плачевном состоянии, в котором он находился в последнее время. Потом я сделала еще одно усилие над собой, позвонила твоей маме, чтобы сообщить ей о смерти Игоря и дате похорон. Понимаешь, я была готова к тому, что вы приедете попрощаться, не последняя же я сволочь. И тогда на похоронах я видела тебя, ты была так похожа на Игоря, что не оставалось никаких сомнений в том, что ты его дочь. Спасибо тебе за то, что приехала, а еще за то, что не стала предпринимать попыток подойти, выразить соболезнования. Звучит ужасно, я понимаю, но тогда бы мне пришлось объясняться с Аней, а я всегда боялась рассказать ей о тебе. Нет, она бы обрадовалась, что у нее есть сестра, она всегда мечтала о ней, но смогла бы она простить мне то, что я так долго это скрывала от нее? Смогла бы я ей объяснить, почему я была так категорична настроена по отношению к тебе, если я и сама до сих пор не могу найти ответ на этот главный вопрос? Одно знаю точно – я оберегала свою семью, так, как умела и считала нужным. Можно ли меня за это обвинять? Решать тебе…
Я не прошу меня простить, но, может, хотя бы не держать на меня обиды. Я надеюсь, что Аня тоже не будет держать на меня зла, да, я не была идеальной мамой, но кто из нас идеален? Нас никто не учит в детстве, как правильно проживать нашу жизнь, мы сами приходим к этому путем ошибок и разочарований, и все, что нам остается, - это жалеть о том, что нельзя вернуться назад и исправить некоторые вещи. Но я старалась сделать все, что в моих силах, чтобы мои муж и дочь были счастливы.
В любом случае, я желаю тебе обрести свое счастье, чтобы оглянувшись однажды назад, ты поняла, что прожила эту жизнь не зря. Несмотря на все трудности и испытания, которые жизнь будет хитро расставлять на всем твоем пути, как опытный охотник ловушки, ты не сломалась, а с каждым пройденным этапом становилась только сильнее и с гордо поднятой головой шла вперед. И чтобы ты обрела ту любовь, которая станет наградой за успешно пройденные тобой испытания. Ты, как и все, заслуживаешь быть счастливой, надо только не бояться открыть для счастья свое израненное сердце…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге